5 — “Кто это воет на болотах?”
Майя
Я проснулась от стойкого ощущения, что на меня кто-то смотрит.
Вадик, что ли, любуется на меня, спящую?
Я медленно улыбнулась.
Дрёма отступала неспешно, неохотно.
Воспоминания флотировали в пустой голове.
Лес, костёр… поход с друзьями вчетвером…
Я досыпаю под запахи утренней свежести последние минуточки, я чувствую себя — просто очень хорошо! Даром, что на голой земле, в спальнике спала!
А теперь, меня наверно поздравят с днём рождения.
Будет торт…
Хотя поход же, какой торт? Я бы хотела тирамису. Но откуда в лесу тирамису?
Эх…
Ну ладно, торт не нужен — если дадут сладенько поспать ещё пять минуточек — буду нереально счастлива и без всякого торта.
“Ух-ху” — где-то очень близко заухал филин.
И этот звук запустил каскад других воспоминаний: темнота, погоня, факелы, парящие огни. Вадик в нелепой рубахе по колено и без штанов — теснит меня к болоту.
Я тону в трясине…
Мамочки!
Я распахиваю глаза и резко сажусь.
Охохох. Я влезла в чужой дом! Разбросала вещи. О — они вот теперь лежат красивой стопочкой в изумрудно-зелёном кресле у распахнутого окна. Ох, ну я и свинья! Хозяева домика, наверно, в шоке. Стыдобища.
Надо одеться и извиниться. Очень мило с их стороны, что…
Интересно, где Лилька? И что нашло на Вадика и Артёма? Или это был не Вадик? Что, если… я не знаю, провалилась в зазеркалье. И тот псих в рубахе — точно не мой чуткий и добрый Вадик. Какая-то ерунда вокруг этой экодеревни, будь она неладна!
Ох, надеюсь, ребята в порядке! Надо понять, как выбраться, что за аномальная зона и вообще. На психов с факелами неплохо бы заявление в полицию написать.
В смежной комнатке нашлась очень аккуратная ванна и туалет. Всё такое, обитое деревом тёплых тонов. Уютно… Бежевое пушистое полотенце и халат. И даже новенькая зубная щётка в чехольчике — как мило. Я быстро воспользовалась атрибутами чужого гостеприимства, раз уж меня занесло к таким славным людям.
Затем оделась в странное нижнее бельё и зелёное платье: на самом деле, оно оказалось вроде как зелёным сарафаном, который натягивался на отдельное нижнее белое платье-сорочку. Вот так, я после гигиенических процедур нарядилась снова во всё это, сухое, тёплое и чистое. Можно подумать, у меня были варианты! Обуви по-прежнему не нашлось.
Я спустилась по широкой лестнице.
Запах кофе и яичницы с ветчиной щекотал ноздри и отгонял плохие фантазии. Нет, никакая не аномалия, никакое не средневековье: если есть я яичница и кофе — должны быть и мобильники, и полиция, так что…
Я громко ойкнула.
В кухне-гостиной на высоком стуле за барным островком сидел опасно-красивый мужчина. Не сахарной красотой манекенщика — а той самой, правильной, мужественной. Чёрные густые волосы чуть ниже плеч, внимательные медовые глаза, лёгкая двухдневная небритость, небрежно распахнутая черная рубашка и чёрные джинсы…
Джинсы, спасибо господи! Значит — точно, цирк, перегнувшие аниматоры и всё такое! Фух, полегчало.
Лесной красавец накладывал на единственную тарелку что-то вроде яичницы со сковороды. Рукава небрежно накинутой рубашки закатаны, сильные предплечья перевиты венами, как бывает у атлетически сложенных индивидов.
Оууууу… “Кто это воет на болотах, сэр? Это Майя поехала на нервной почве”.
Нет, ну после того, как чуть не отправилась на тот свет — имею право восхититься красотой этого мира без угрызений совести! Пусть даже она сконцентрирована в предплечьях незнакомца. К тому же — у меня всё ещё день рождения. И раз вместо торта была погоня на болоте, можно мне хотя бы впечатлениями одариться?
Мужчина смотрел на меня пристально, и я вдруг дико смутилась — заподозрив, что все эти мысли бегущей строкой просвистели у меня на лбу.
— П-привет. — совсем стушевавшись проблеяла я. Ну а что? Я таких красавчиков а-ля Конан-Варвар вживую никогда не видела, хорошо, что только заблеяла, а не в обморок хлопнулась. — ой… простите. А можно мне тоже немножко яичницы? Я вчера… перекупалась. Кушать страшно хочется… я всё возмещу!
— Ты меня видишь? — уточнил глубокий бархатистый баритон.
— Э… да, — я зависла, с опаской размышляя, не псих ли и этот красавчик тоже.
— Угу, — ответил он, — это всё тебе. Ешь. Кофе сварить?
— Да, спасибо… Э… я Майя,
— Зови меня Змей.
— Это прозвище?
— Угу.
— Вы байкер, что ли? Или рокер?
— Кто? А… читал про такое. Не уверен. А хотя…
Разговор с Конаном-Варваром (Змеем) как-то не клеился.
— Простите, что разбросала вчера вещи, — зашла я с другой стороны, — я просто промокла и было очень тяжело.
— Не страшно, — перебил Змей.
Его голос, если прислушиваться, звучал хрипловато.
Как если бы он долго ни с кем не разговаривал.
Я села напротив Змея за барный столик, на симметричный высокий стул. Хозяин домика на болоте молча пододвинул мне тарелку и вилку. А вскоре принялся наливать в кружку кофе.
А мой взгляд метался по его вполне современному обиталищу: ну что за наваждение?
С чего мне ночью почудились крестьяне с факелами?
Вот кофе, яичница. Там сзади сенсорная плита. Всё так очень хай-теково.
Из странного — на отдельно сто́ящем круглом столике крупные песочные часы, внутри которых за стеклом раскрывалась и снова спадалась в бутон крупная алая роза, а вокруг неё плавали неоновые чёрные змейки. Лавовая лампа или что-то типа того. Эта вещь выбивалась. Но может это какой-то ценный предмет, подарок.
— Красиво, — покривила я душой, кивнув на лампу в виде песочных часов.
— Нет, — перебил Змей.
— Нет, — спокойно согласилась я, — я просто…
— Это про́клятый предмет. Не могу его отсюда убрать. Не могу покинуть болота из-за него. И скоро обращусь безвозвратно огромным чёрным полозом. Тоже из-за него, — ровным тоном выдал Змей.
Я не донесла чашку кофе до рта.
Поставила на столик.
Закашлялась.
Это юмор такой. Байкерский юмор. Которого я не понимаю…
Я прокашлялась и продолжила есть.
А мужчина пристально смотрел на меня и продолжал добивать словом:
— Решил сказать тебе всё, как есть, сразу, Майя. И сделать предложение…
— А?
— Помоги мне покинуть топь. Если преуспеешь — осыплю тебя золотом. Проси, что хочешь, я…
— Понятненько, — пискнула я. О… всё-таки красавчик — псих! Что ж мне так не везёт-то? — Извините… а можно позвонить?
Шансов мало, конечно, но…
Змей прищурил медовые глаза, смотрел на меня внимательно. Но не угрожающе, а будто правда силился понять, что я хочу.
— Телефон нужен, — зачем-то продолжила объяснять я, допивая кофе, — чтобы ну… поговорить с кем-то.
— А, — у Змея на лице отразилось понимание, — через мои артефакты притягивается много техники из немагических миров. К сожалению, та, что предназначена для контакта с другими, не работает. А автономная — подключается магической искрой и очень даже. Мне нравится. Часы. Плита. Кофеварка. Теле-фон… я тоже наверно знаю. Но пользоваться не могу.
И он вдруг встал. Ушёл куда-то.
А я отрешённо перебирала в уме известные мне психиатрические диагнозы, про которые любила смотреть онлайн-лекции в интернете. И примеряла их на нового знакомого. Но не успела ничего окончательно подобрать.
— Вот, — хлопнул Змея на столешницу коробку размером с обувную. Моя уже пустая тарелка звякнула. Я отложила приборы, и, допив кофе, потянулась к коробочке…
Вот это да…
Планшет, маленький ноут. Телефоны: смартфоны, кнопочные, телефоны-раскладушки. И даже один спутниковый — массивный, чёрный, таким и прибить можно. Но… ни один не работал.
— Насколько я понял принцип их работы, — успокаивающим тоном заговорил со мной Змей, пододвигая мне новую чашку кофе. — должен быть ещё такой аппарат у того, с кем хочешь связаться. И… нечто вроде силовых линий во внешней среде, которые обеспечат связь. Проблема в том, что здесь этих линий нет.
А, ну конечно. Здесь ведь глушь! Просто нету связи, но спутниковый-то должен…
— То есть ты не с кем не общаешься? — я отпила поданный новый кофе.
— С филином, — грустно улыбнулся Змей, — его имя Амон. Ты ему понравилась, Майя… А обычные люди меня не видят. Я гость в этом мире, но застрял. С топи выйти не могу из-за проклятия. И ты первый человек за очень долгое время, с которым я говорю…
— А этот дом?
— Я возвёл. Магией. Но многое сделал сам. Время было. Расставил слабые магические ловушки — чтобы притягивать ценные предметы. Надеялся, что помимо техники и магических безделушек сюда по моему следу провалится нечто стоящее, что поможет мне вырваться, но…
Змей остановился. Что-то в моём лице заставило его прервать речь. Может, моё лицо покинули последние краски? А, может, глаза уже стали неестественно круглыми, как два блюдца?
И вот этот прекрасный бредящий мужчина понял, что мы… кхэм… не совпадаем?