Кровь, вода и дым

Лу

Когда я проснулась утром, то обнаружила, что лежу, зарывшись лицом Риду в грудь. Он обнимал меня, и его руки покоились у меня на пояснице. Я сонно прижалась к нему, наслаждаясь соприкосновением его и моей кожи, – и застыла. Моя ночнушка ночью задралась до пояса, и поэтому теперь мои ноги и живот были совершенно голые.

Черт, черт, черт.

Я попыталась натянуть ночнушку обратно, но Рид почувствовал движение и тут же проснулся. Увидев мое взволнованное лицо, он быстро оглядел комнату, а затем улыбнулся краем рта и слегка порозовел.

– Доброе утро.

– Такое уж доброе? – Я отползла от него, чувствуя, как и к моим щекам подступает предательский жар. Он улыбнулся шире, схватил с пола рубашку и направился в ванную. – Ты куда? – спросила я.

– На тренировку.

– Но… сегодня же день Святого Николая. Нужно праздновать.

Рид изумленно выглянул обратно.

– Да?

– Да, – подтвердила я, выскользнула из постели и зашагала к нему. Когда я проходила мимо, Рид отступил в сторону, но все равно потянулся и поймал прядь моих волос. – Мы идем на праздник.

– Идем?

– Да, идем. Еда там просто великолепная. Есть, например, имбирные макаруны… – Я замолкла, чувствуя, как рот уже наполняется слюной, и покачала головой. – Их даже словами не описать. Нужно просто попробовать. К тому же я должна купить тебе подарок.

Он неохотно выпустил мои волосы и двинулся к шкафу.

– Ты не обязана мне ничего покупать, Лу.

– Ерунда. Я люблю покупать подарки почти так же сильно, как их получать.

Час спустя мы уже шли под руку по Восточной стороне.

В прошлом году я тоже была на празднике, но мне не хотелось украшать елки фруктами и конфетами и подбрасывать бревна в большой костер в центре города. Нет, меня куда больше интересовали азартные игры, лотки с дешевыми побрякушками и, конечно, еда.

Аромат сладостей с корицей витал в воздухе, смешиваясь с вездесущим запахом рыбы и дыма. Я с тоской посмотрела на лоток с печеньем, который стоял ближе всего к нам. В ответ на меня смотрели сабле, мадлены и слоеные сердечки. Я потянулась взять одно печенье – а может, три, – но Рид закатил глаза и потащил меня вперед. У меня в желудке возмущенно заурчало.

– Как ты могла не наесться? – спросил он неверяще. – Ты ведь утром три порции завтрака съела.

Я скорчила гримаску.

– То была рыба. Для десерта у меня всегда место найдется.

На улицах гуляли люди в пальто и шарфах, все вокруг покрывал тонкий слой снега – и лавки, и лотки, и кареты, и улицу. Венки с красными бантами висели почти на каждой двери. Ленты танцевали на ветру.

Для Цезарина это было даже красиво.

А вот кривые листовки на каждой стене радовали куда меньше.

СТРАНСТВУЮЩАЯ ТРУППА «ДРЕВНИЕ СЕСТРЫ»

приглашает вас почтить нашего патриарха

ЕГО ВЫСОКОПРЕОСВЯЩЕНСТВО ФЛОРИНА КАРДИНАЛА КЛЕМЕНТА,

АРХИЕПИСКОПА БЕЛЬТЕРРСКОГО,

посетив представление века завтра вечером, в седьмой день декабря, в соборе Сан-Сесиль де Цезарин.

Joyeux Noёl[20]!

Я повертела листовкой перед носом у Рида, смеясь.

– «Флорин»? Кошмарное имя! Неудивительно, что он им не зовется.

Рид нахмурился.

– Флорин – мое второе имя.

Я смяла листовку и бросила в урну.

– Трагедия, не иначе. – Когда Рид попытался увести меня, я вырвалась и натянула капюшон. – Ну что ж, пора нам разделиться.

Все еще хмурясь, он оглядел людную площадь.

– Вряд ли это хорошая мысль.

Я закатила глаза.

– Я никуда не убегу, можешь мне верить. Кроме того, подарки должны быть сюрпризом.

– Лу…

– Встретимся у Пана через час. И ты уж постарайся добыть для меня что-нибудь стоящее.

Не слушая его возражений, я развернулась и последовала к кузнице в конце улицы, лавируя между прохожих. Кузнец по имени Аб всегда был дружелюбен с обитателями подполья Восточной стороны. Я купила у него немало ножей – и стащила еще парочку. До истории с Трамбле Аб показывал мне очень красивый кинжал с медной ручкой. Он идеально сочетался цветом с волосами Рида. Я надеялась, что Аб его не продал.

Сбросив капюшон и собрав пару крупиц былой своей развязности, я вошла в кузницу. В горниле тлели угли, но помимо бочки воды и мешка с песком во всей комнате не было совершенно ничего. Ни мечей. Ни ножей. Ни покупателей. Я нахмурилась. Кузнеца тоже нигде не оказалось.

– Аб? Ты здесь?

Приземистый бородатый мужчина вошел в комнату через боковой вход, и я улыбнулась.

– Вот ты где, старик! А я уж подумала, отлыниваешь от работы. – При виде его гневного лица моя улыбка дрогнула, и я огляделась. – Дело твое, как вижу, процветает?

– Хватило же у тебя храбрости сюда вернуться, Лу.

– Ты о чем?

– Ходит слух, что ты сдала Андре и Грю. Из-за тебя Восточная сторона теперь кишит констеблями. – Он шагнул вперед, стиснув кулаки. – Они уже дважды сюда приходили и задавали вопросы о том, о чем им вообще знать не полагается. Мои покупатели настороже, никто не хочет вести дела, когда полиция все разнюхивает поблизости.

Ой-ой. Похоже, не стоило мне все-таки выкладывать шассерам так много.

Я картинно выудила из плаща мешочек.

– Но ведь я принесла оливковую ветвь мира. Гляди. – Я потрясла мешочек, и монеты в нем забренчали веселую мелодию. Темные глаза Аба все так же смотрели на меня с подозрением.

– Сколько?

Я нарочито небрежно подбросила мешочек в воздух.

– Достаточно, чтобы приобрести красивенький медный кинжал. В подарок мужу.

Он с отвращением сплюнул на пол.

– Выйти замуж за синюю свинью. Не думал, что даже ты способна пасть так низко.

У меня в груди вскипел гнев, но в таких обстоятельствах защищать честь моего супруга было некстати.

– Я поступила так, как пришлось. Не жду, что ты меня поймешь.

– А вот здесь ты ошибаешься. Я как раз понимаю.

– Да?

– Мы все поступаем так, как приходится. – Аб голодным взглядом посмотрел на мешочек в моей руке. – Медный кинжал я помню. И лучше б пальцы себе отрезал, чем увидел этот кинжал в руках охотника, но золото есть золото. Подожди здесь, я пойду его принесу.

Воцарилась тишина, и я неуютно пошевелилась, сминая мешочек с деньгами.

«Выйти замуж за синюю свинью. Не думал, что даже ты способна пасть так низко».

Мне, конечно, хотелось послать Аба к черту, но где-то в глубине души я еще помнила, каково это – ненавидеть шассеров. Ненавидеть Рида. Я помнила, как убегала в тень, когда они проходили мимо, как втягивала голову в плечи, едва завидев знакомую синеву.

Страх еще остался, но, к своему удивлению, я обнаружила, что… ненависти больше нет.

Я чуть из кожи не выпрыгнула, услышав возле двери тихий шорох. Мышь, наверное. Мысленно встряхнувшись, я расправила плечи. Шассеров я больше не ненавидела, но из-за близости к ним утратила осторожность, а это непростительно.

Оказавшись в своем былом прибежище и испугавшись простого шороха, я наконец осознала, насколько беспечной сделала меня моя новая жизнь. И где, черт побери, Аб?

Ощутив вдруг приступ необъяснимой злости – на Аба, на Рида, на Архиепископа и вообще на всех злосчастных мужиков, которые когда-либо стояли на моем пути, – я развернулась и двинулась к боковому входу, куда ушел Аб.

Пятнадцати минут с меня хватит. Пусть Аб забирает мои кроны и в задницу их себе засунет. Я потянулась к двери, собираясь сказать ему именно это, но застыла, едва коснувшись ручки. Внутри у меня все сжалось.

Дверь была заперта.

Твою мать.

Я глубоко вздохнула. Потом еще раз. Возможно, Аб просто не хотел, чтобы я последовала за ним в подсобные комнаты. Возможно, запер дверь лишь затем, чтобы я не проскочила туда и не стащила что-нибудь ценное. Я ведь уже делала это прежде. Возможно, он просто проявил осторожность.

И все же, обернувшись к главному входу, я почувствовала дрожь. Сквозь перепачканное сажей и грязью окно было ничего не видно, но я знала: мало кто из покупателей заходит в такую глушь. Я подошла к двери и повернула ручку.

Заперто.

Пятясь, я быстро оценила возможные пути отхода. Окно. Можно выломать его и вылезти, прежде чем…

Боковая дверь щелкнула замком, и на короткий миг мне даже удалось убедить себя, что на пороге стоит Аб.

– Привет, Лу-Лу. – Грю шагнул вперед, хрустя костяшками. – А ты увертливая сучка, непросто тебя поймать.

Мне стало страшно – за его спиной, выуживая из плаща нож, показался Андре. Позади них обоих стоял Аб.

– Ты была права, Лу. – Он презрительно скривил губы. – Все мы поступаем так, как приходится. – С этими словами он развернулся и исчез в соседней комнате, захлопнув за собой дверь.

– И снова здравствуй, Грю. Андре, глаз у тебя хорошо зажил, прямо как новый, – проговорила я делано-небрежно, пытаясь сдержать подступающий ужас и одновременно краем глаза осматривая комнату в поисках возможного оружия. Бочка воды, мешок песка и ржавые щипцы у горнила. Или же можно…

Вокруг меня заплясало золото. Я посмотрела на воду, затем на кузнечные мехи. Мы находились в закрытой комнате. Никто не увидит, как я сделаю это. Никто не узнает, что я здесь была. Я убегу задолго до того, как Аб вернется, и он вряд ли станет сообщать полиции или шассерам обо мне. Иначе ему придется рисковать и своей головой тоже, объясняя, кто и как убил двоих человек у него в кузнице.

Потому что если они посмеют меня коснуться, я действительно их убью. Так или иначе.

– Ты нас предала, – прорычал Андре. Я бочком подвинулась поближе к горнилу, снова не сводя взгляда с его ножа. – Нам нигде не скрыться. Эти ублюдки знают все наши убежища. Вчера они нас чуть не прикончили. А теперь мы прикончим тебя.

В его глазах мерцал безумный блеск, и я знала, что лучше промолчать. У меня вспотели ладони. Один неверный ход – один неудачный шаг, одна ошибка, – и я мертва. Золото засияло ярче, нетерпеливей и зазмеилось нитью к горячим углям в горниле.

«Пламя за пламя. Тебе знакома эта боль. Ты знаешь, что она проходит. Сожги его», – прошептал голос.

Я инстинктивно отпрянула от этой мысли, вспомнив агонию, которую пережила в огне Эстель, и вцепилась в новый узор. Этот невинно мерцал в песке и парил возле глаз Андре – и моих собственных. Слепил меня.

«Око за око».

Но я не могла отдать свое зрение, чтобы забрать зрение Андре. Уж точно не теперь, когда их было двое.

Думай. Думай, думай, думай.

Я продолжала пятиться, а узоры вспыхивали и исчезали перед глазами прежде, чем я успевала их рассмотреть. Когда я подошла к горнилу, кольцо Анжелики обожгло меня своим жаром. Ну разумеется. Чертыхнувшись, что не вспомнила о нем раньше, я стала медленно стягивать кольцо с пальца. Андре заметил это и сощурился, увидев у меня в руке мешочек с монетами. Алчный ублюдок.

Осторожно надавив большим пальцем, я сняла кольцо с костяшки – но оно слишком быстро соскользнуло со взмокшей кожи и звякнуло, ударившись о пол.

Звякнуло один раз.

Два.

Три.

Я в ужасе смотрела, как Грю накрывает кольцо ботинком. С горящими глазами он наклонился и поднял его, а затем мерзко ухмыльнулся. У меня пересохло в горле.

– Так вот оно, твое волшебное колечко. Столько хлопот ради кусочка золота. – Он, усмехнувшись, прикарманил кольцо и шагнул ближе. Андре, будто тень, повторял его движения. – Знаешь, Лу, ты мне никогда не нравилась. Всегда считала себя лучше нас, умнее нас, вот только это не так. И наше терпение лопнуло.

Он ринулся на меня, но я оказалась быстрее. Схватив щипцы – не обращая внимания на жар, которым они обожгли мне руки – я ударила ими Грю по лицу. Отвратительный запах поджаренной плоти наполнил комнату, и Грю отпрянул. Андре кинулся ко мне, но я ткнула щипцами и в него. Он едва успел вовремя остановиться, и его лицо исказилось от гнева.

– Назад! – Я для пущей верности еще разок ткнула щипцами в его сторону. – Не подходите!

– Я тебя на куски порежу, тварь. – Грю снова рванул ко мне, но я увернулась, размахивая щипцами. Мимо моего лица просвистел нож Андре. Я отшатнулась, но позади меня уже поджидал Грю. Он поймал щипцы за края и грубой силой вырвал их у меня из рук.

Я потянулась к мешку с песком, отчаянно подводя узор к его глазам – и подальше от своих собственных глаз.

Андре закричал, когда песок взметнулся волной и устремился к нему. Он отпрянул, прижимая руки к лицу, растирая кожу, пытаясь спасти глаза от множества острых крупинок. Мои глаза при этом остались совершенно невредимы, и я потрясенно наблюдала за этим, пока Грю не пошевельнулся у меня за спиной. Уловив его смутное движение, я развернулась, вскинула руки, чтобы защититься, но мой разум как будто бы замедлился, стал вялым, ленивым. Грю занес кулак, и я уставилась на него, не в силах понять, что он хочет сделать, не в силах предвидеть его следующий шаг. Затем Грю ударил.

«Твое зрение в обмен на его зрение».

Боль пронзила мой нос, и я отшатнулась назад. Грю усмехнулся, схватил меня за горло и поднял вверх. Я судорожно втянула воздух и оцарапала ему руку до крови, но хватка Грю не ослабла.

– Никогда еще не убивал ведьму. Стоило бы догадаться. Ты всегда была ненормальной. – Он приник ближе, горячо и омерзительно дыша мне в щеку. – А когда я тебя порежу, отправлю обратно твоей синей свинье – по частям.

Я забилась яростней, а в глазах вспыхивали огни.

– Не спеши, не убивай ее слишком быстро. – Слезы и кровь струились из обезображенных глаз Андре. Песок уже опал, смешавшись с золотой пылью у его ног. Золото вспыхнуло еще раз напоследок и исчезло. Андре наклонился поднять нож. – Я хочу этим насладиться.

Грю наконец ослабил хватку. Я закашлялась, а он вцепился мне в волосы, запрокинул мою голову, обнажив горло.

Андре нащупал ножом мой шрам.

– Похоже, нас кто-то опередил.

Перед глазами вспыхнули белые точки, и я снова забилась в руках Грю.

– Тихо, тихо. – Он дернул меня за волосы, и затылок пронзила боль. – На этот раз не выйдет, Лу-Лу. – Он кивнул на мое горло. – Не сюда. Так будет слишком быстро. Начни лучше с лица. Отрежь ей ухо… или нет, стой. – Грю усмехнулся мне, и в глазах его вспыхнула искренняя ненависть. – Давай сначала вырежем ей сердце. И первым делом именно его отправим свинье.

Андре провел ножом от моего горла к груди. Я всмотрелась в его отвратительное лицо, призывая новый узор.

Любой узор.

И он возник и засиял ярче прежнего. Дразнил меня.

Я не стала колебаться. Стиснув кулаки, я резко дернула нить, и угли из горнила ринулись к нам. Я сжалась, приготовившись к боли, ткнула Грю локтем в живот и вывернулась из его хватки.

Когда угли обрушились на их лица, моя собственная кожа тоже вспыхнула жаром. Но эта боль была мне знакома. Я могла ее выдержать. Однажды я уже выдержала ее.

Стиснув зубы, я схватила нож Андре и вонзила его ему же в глотку, пронзая кожу, сухожилия и кость. Его крик быстро превратился в хриплое бульканье. Грю, рыча от ярости, вслепую кинулся на меня, но я воспользовалась этим и встретила его ударом ножа в грудь – и в живот, и в плечо, и в горло.

Кровь Грю брызнула мне на щеку.

Когда их тела упали на пол, я рухнула рядом, выискивая в одежде Грю кольцо Анжелики. Едва я успела надеть его на палец, как в дверь постучали.

– У вас там все хорошо?

Заслышав незнакомый голос, я застыла, дрожа и тяжело дыша. Загремела дверная ручка, и послышался еще один голос:

– Ключ сломан.

– Там кто-то кричал. – Снова стук, на этот раз громче. – Кто-нибудь, отзовитесь!

Снова звяканье дверной ручки.

– Эй! Меня кто-нибудь слышит? Что там происходит?

Этот голос я знала. Сильный. Уверенный. И очень, черт подери, несвоевременный.

Вскочив на ноги, я, шатаясь, бросилась к бочке с водой, молясь, чтобы дверь выдержала натиск Рида. Я мысленно выругалась. Ну разумеется, Рид просто обязан был заявиться сюда именно сейчас, когда на полу лежат два мертвеца, а в воздухе витает запах колдовства. Опрокидывая бочку, я слегка поскользнулась на крови Андре и Грю. Вода захлестнула их, и запах стал чуть слабее. Угли зашипели, слегка дымясь, и комнату наполнил тошнотворный запах гари. Я наклонила бочку и окатила водой и себя тоже.

Когда бочка выскользнула из моих рук и рухнула на пол, голоса снаружи стихли. Затем…

– Там кто-то есть. – Не дожидаясь подтверждения своих слов, Рид пнул дверь. Она прогнулась под ударом. Затем он пнул ее снова, и дерево зловеще треснуло. Я бросилась к горнилу и принялась лихорадочно раздувать мехи. Угольный дым потек в комнату, густой и черный. Дверь брызнула щепками, но я продолжала, продолжала до тех пор, пока не почувствовала слезы в глазах и обжигающий жар в горле. Пока не перестала ощущать запах колдовства. И вообще все запахи.

Я бросила мехи как раз в тот миг, когда дверь наконец сломалась.

Комнату залил солнечный свет, выхватив из чада силуэт Рида. Высокий. Напряженный. Выжидающий. Он выхватил балисарду, и та блеснула сапфиром среди дыма. За спиной Рида стояли двое обеспокоенных горожан. Когда дым рассеялся, я смогла разглядеть его лицо. Он быстро осмотрел комнату, сощурился при виде крови и тел… А затем заметил меня. И побледнел.

– Лу?

Я кивнула, не решаясь заговорить. Ноги у меня подкосились. Он бросился ко мне – не обращая внимания на кровь, воду и дым – и опустился рядом на колени.

– Ты цела?

Он схватил меня за плечи, заставив посмотреть на него, отбросил влажные волосы с моего лица, поднял мой подбородок, коснулся отметин на шее. Его пальцы застыли, нащупав тонкий шрам. Холодная маска ярости треснула, обнажив тревогу.

– Они… они тебя ранили?

Я сморщилась и поймала его за руки, не позволяя осматривать себя дальше. Ладони у меня дрожали.

– Все хорошо, Рид.

– Что здесь случилось?

Я быстро пересказала весь кошмар, ни словом не обмолвившись о магии. Вода и дым сделали свое дело, как и опаленная плоть. С каждым моим словом лицо Рида каменело все больше, а когда я завершила рассказ, он уже дрожал от гнева. Тяжело выдохнув, Рид коснулся лбом наших сцепленных рук.

– Хотел бы я убить их за то, что они посмели тебя тронуть.

– Тут ты опоздал, – слабо проговорила я.

– Лу, я… если бы они тебя ранили… – Он встретился со мной взглядом, и снова я увидела в его глазах беззащитность, от которой стало больно в груди.

– К-как ты узнал, что я здесь?

– Я не знал. Я пришел купить для тебя подарок на Рождество. – Он умолк и кивком велел горожанам уйти. Те в полном ужасе бросились за дверь, не сказав ни слова. – Нож.

Я уставилась на него. Возможно, все дело было в том, что моя кровь до сих пор кипела от страха. Или же в том, что ради меня Рид ослушался Архиепископа. Или в том, что я вдруг осознала, как мне страшно. На этот раз – по-настоящему страшно.

И мне нужна была помощь.

Нет. Мне нужен был он.

Какова бы ни была причина, это неважно.

В один миг мы еще стояли на коленях, а в следующий я обвила руками его шею и поцеловала. Всего на мгновение Рид изумленно отпрянул, но тут же стиснул ткань моего плаща и прижал меня к себе, отвечая на поцелуй жестко и неумолимо.

Я утратила власть над собой. Рид был ко мне очень близко, но я хотела, чтобы он оказался еще ближе. Хотела ощутить все его тело. Обняв Рида еще крепче, я сильно прижалась к нему – к его широкой груди, животу, ногам.

Хрипло застонав, он подхватил меня под бедра и усадил на себя. Я обвила ногами его пояс, и он уложил меня на пол, целуя все настойчивее.

Платье у меня на спине вдруг взмокло, пропитавшись чем-то теплым, и я, резко отстранившись от Рида, оглянулась на Андре и Грю.

Кровь.

Я лежала в их крови.

В тот же миг это понял и Рид. Он вскочил на ноги, поднимая с собой и меня. На щеках у него вспыхнул румянец, дыхание сбилось.

– Нам пора идти.

Жар между нами поостыл, и я поморгала, осознавая мрачную холодную реальность. Я совершила убийство. Снова. Прижимаясь к груди Рида, я вновь оглянулась на Андре и Грю, заставила себя взглянуть в их мертвые глаза. Они невидяще смотрели в потолок. Кровь до сих пор сочилась из их ран.

У меня внутри все сжалось от отвращения.

Едва замечая, как Рид высвобождается из моих рук, я смотрела на свой плащ. Белый бархат был безвозвратно испорчен алыми пятнами крови.

Еще две смерти. Еще два мертвых тела я оставила позади на своем пути. Сколько еще их будет, прежде чем все закончится?

– Вот, возьми. – Рид положил что-то мне в ладонь, и я инстинктивно сжала предмет ослабевшими пальцами. – Ранний рождественский подарок.

Это был нож Андре, все еще влажный от крови прежнего владельца.