Глава 15. Рената, Тамила, Ульяна. Горячие новости

Рената влетела домой, дрожа от холода и разгулявшихся нервов. Темные волосы, став совсем черными, облепили лицо. С мокрых прядей, словно слезы, стекали по щекам холодные капли. Короткий комбинезон полностью промок, а в туфлях хлюпала вода.

— Натуля! — появившись в прихожей, где дочь повесила мокрую сумку и сбросила туфли, всплеснула руками мама — такая же темноволосая и черноглазая. — Переждала бы где-нибудь. А если заболеешь?

— Боюсь, что ждать пришлось бы до завтра, — стуча зубами, ответила Рената. — Мам, я переоденусь.

— В душ иди. Прогрейся, а я чай с имбирем заварю. Иди-иди скорее, — пока дочь закручивала мокрые волосы в узел, мама уже принесла ей лохматое полотенце, теплый костюм и подталкивала к ванной. — А телефон-то куда! — воскликнула мама, увидев как дочь выуживает из сумки гаджет. — Ты скоро спать с ним будешь.

— А ты этого еще не знала? — обернулась Рената и прыгнула к ванной, уворачиваясь от шутливого шлепка.

В просторной комнате, облицованной лавандовой плиткой, она сидела на бортике ванны и плескала рукой в набирающейся горячей воде. Вылила эссенцию под бьющую из крана упругую струю, и комнату сразу же наполнил парфюмированный аромат с любимой Ренатой цитрусовой отдушкой, а ванну наполнила тугая белая пена.

Положив под голову валик из полотенца, девушка с наслаждением погрузилась в обжигающе-горячую воду, и замерзшая кожа сразу же покрылась мурашками не то удовольствия, не то возбуждения. Рената не хотела, но все равно вспоминала то, как Алекс смотрел на нее в машине. Его алчный раздевающий взгляд. То, как сильные пальцы стискивали подушку подголовника, оставляя на ней глубокие вмятины.

Что-то сжало грудь, и по телу прокатилась томительная судорога. Бедра невольно приподнялись, и Рената, очнувшись, поняла, что сама ласкает грудь и дразнит уже затвердевший сосок. Вторая рука сама собой скользнула к разведенным ногам. Но Рената вовремя остановилась — сейчас надо подумать и желательно трезвой головой. Она даже не стала включать гидромассаж. Подозревая, что вместо желаемого расслабления, озорные пузырьки, ударяясь о чувствительную кожу, довершат начатое Алексом и окончательно распалят уже возбужденное тело.

«Так дело не пойдет. Необходимо оградить себя от его внимания и новых попыток остаться наедине. Янка этого не заслужила. Раз он с ней, то и пусть ведет себя как мужик, а не как кобель. Значит, придется кого-то постоянно держать рядом, тем более, что я все равно ему уже сказала, что у меня есть парень. Что же, Виктор, повезло тебе. Живи пока. Ты мне нужен».

Решив для себя этот вопрос, Рената закрыла глаза и с головой погрузилась в воду, с удовольствием чувствуя, как вода, лениво колыхаясь, ласкает волосы. Словно их кто-то нежно тянет, чтобы откинула голову и подставила шею под горячие прикосновения.

— Тьфу ты! — Рената показалась из-под воды и рассерженно тряхнула головой. Тут же раздалась телефонная трель с модным в это сезоне треком.

«Под грустный дэнс

Я отпускаю нашу любовь

Только здесь я «оттанцую»

Всю свою боль

Как в паутине большой сети

Ты рассыпаешься в памяти».

Вытерев пену о полотенце, Рената приняла вызов.

— Натка! — голос Тамилы звучал глухо, словно она прикрывала рукой рот. — Ты не представляешь, кого я сейчас обслуживала!

— Нет. Не представляю, — подтвердила Рената слова подруги.

— Этого твоего, из клуба и… Янкиного кавалера.

— Что? Опять? — от неожиданности Рената хотела вскочить, но нога оскользнулась, и девушка, роняя бутылочки и баночки, рухнула в воду, выплеснув на пол пенную лужу.

— Ната, что там у тебя происходит? Ты живая? — услышав грохот, крикнула мама.

— Да, поскользнулась, — прикрыв микрофон, громко ответила Рената, а потом вернулась к подруге. — И что? Еще с одной бабой приперся?

— Нет. С чего ты взяла? — не поняла Тамила.

— Да он же кобелина, — разгорячившись, воскликнула Рената, но покосилась на дверь и понизила тон. — Представляешь. Сплавил Янку домой и вызвался подвезти меня. Заботливый, блин. А сам стал докапываться что да почему. Как докатилась до жизни такой. Моралист недоделанный. Предложил повторить. Можешь себе такое представить? Он бы меня прямо там и трахнул, если бы не сказала, что у меня есть парень. Но зато после этого обозвал едва ли не шлюхой и сказал, что я Янке и в подметки не гожусь, — на последних словах Рената едва не хлюпнула от обиды. Как бы она не хорохорилась, но подобное определение было не очень-то и приятно.

— Кажется, ты его нехило разозлила, — задумчиво протянула Тамила. — От него едва искры не летели, когда он рассказывал что ты и Янка подруги.

— Еще бы! — невесело усмехнулась Рената. — Ты бы видела, как его перекосило, когда он узнал, что я еще с кем-то сплю.

— А с кем ты спишь, и почему я не знаю? — возмутилась Тамила.

— Потому что ни с кем не сплю Но теперь специально для него надо завести ширму. А знаешь что самое ужасное? — плаксиво продолжила Рената. — Что я была бы не против снова с ним переспать. Знаю, я ужасна. По возможности, не оставляй меня с ним наедине. Я стараюсь держаться, но он как-то странно на меня действует.

— А я тебе говорила, что с первым больше не нельзя встречаться, — поучительным тоном начала Тамила. — А то воспоминания, то, се. И не заметишь, как влипла. Ладно, присмотрю за тобой. Во имя дружбы, — нарочито пафосно произнесла она, а потом уже нормальным голосом: — Ну и для Янки. Предательства жениха и подруги она не переживет. Слушай, а ты и правда его дыроколом назвала? Кажется, это его особенно задело…

Но не успела Рената ответить, как Тамилу позвали, и она прервала разговор. А Рената не успела положить телефон, как трек о несчастной любви известил о звонке Ульяны.

***

— Ты опять с телефоном?! — воскликнула мама, когда румяная после ванны Рената появилась на кухне с прижатым к уху аппаратом. — Ты хоть когда-нибудь с ним расстаешься? Садись, пей! — она пододвинула дочери стеклянную кружку, через прозрачные стенки которой виднелась красновато-коричневая жидкость и ярко-желтый ломтик лимона.

— Ма-ам. Это Янка. Я ей нужна, — прикрыв микрофон, прошептала Рената.

Женщина тоже была в курсе неприятностей, свалившихся, на подругу дочери, поэтому сочувственно покачала головой и, шепнув: «Ну говорите», оставила дочь одну.

— Натка! Ты как доехала? Все хорошо? Саша довез тебя до дома? — звенел счастливый голос Ульяны.

— Да-да, все хорошо. Я уже дома. Он высадил меня у подъезда, — ответила Рената, рассеянно обводя пальцем край кружки. Что-то в голосе подруги подсказывало, что она позвонила вовсе не за тем, чтобы удостовериться, что Рената благополучно добралась домой.

— Он замечательный, правда? — казалось, Ульяна захлебывается от восторга. — Такой внимательный, обходительный. В него просто невозможно не влюбиться! А как он целует! У меня просто крышу сносит! — вспомнив его губы прямо напротив своих. Рената вздрогнула и палец, соскользнув с края кружки, угодил прямо в горячий чай.

— Ах, черт! — прошипела Рената. — Да чай пью, обожглась, — ответили на полный беспокойства вопрос подруги.

— Ты опять это делаешь? — осуждающе спросила Ульяна. И Рената поймала себя на том, что слизывает с пальца горячие капли, и от едкости имбиря начинает гореть рот. — Ты где вообще этого набралась?

Рената не знала. Сколько себя помнила, всегда, стоило только задуматься, как она макала палец в любую жидкость, стоящую рядом в стакане или кружке, и облизывала его. Почему-то так было вкуснее и лучше думалось. Однажды, вот так замечтавшись, вымакала почти всю воду, в которой смывала с кисточек краску. Мама тогда здорово перепугалась из-за ее серо-буро-малинового языка и синих губ. Сколько после этого ее не пытались отучить, но вопреки всему привычка осталась и укоренилась.

— Ой, блин, вот умеешь ты заболтать! — снова звонкий голос Ульяны нарушил воцарившееся было задумчивое молчание. — Я же позвонила не только, чтобы узнать как ты добралась! И не только для того, чтобы поделиться, насколько обаятелен Саша и как здорово от него пахнет! Ты ведь тоже почувствовала?

Еще бы она не почувствовала — волосы до сих пор сохранили его терпко-горький запах, и сейчас он настойчиво лез в нос, отчего по коже словно проскакивали электрические разряды. Рената зябко передернула плечами, чувствуя, что с ног до головы покрывается гусиной кожей, и живот снова стягивает мучительной судорогой. Черт! Надо как-то брать себя в руки!

— По мне, слишком резкий, — стараясь сохранить безразличный тон, сказала Рената, а витающая в облаках подруга не заметила легкую хрипотцу в ее голосе. — Так ты хотела поделить тем, как он прекрасно пахнет? Извини, но я его не обнюхивала. Я не ищейка.

— Нет-нет! Что ты! Он мне позвонил буквально пять минут назад и предложил на природе отметить начало нового учебного года! По-моему прекрасная идея! Ты как?

— Я? — опешила Рената и даже не сразу нашлась что сказать. — Н-но ведь он же тебя пригласил. При чем здесь я?

— Ой, — пискнула Ульяна. — А я не сказала? Мы же не одни пойдем. Саша будет с другом. Одиноким другом, — многозначительно и заговорщицки произнесла она. — И попросил пригласить симпатичную одинокую подружку. Я сразу подумала о тебе. Пойдешь?

— Нет! — раньше, чем успела подумать, выпалила Рената.

С ним, на природе — это, действительно, последнее, чего бы она хотела. Сразу представились синие сумерки у костра, горьковатый привкус дыма, которым пропахли все продукты, поджаривающийся на веточках хлеб и громкий треск лопающихся шишек. Тихий и душевный перебор гитарных струн. Да бог с ним, даже если не будет гитары, а только музыка из магнитолы, романтичная обстановка и прижимающиеся друг другу влюбленные… Нет, она не мазохистка.

— Позови Милку, — предложила Рената. — Ей сейчас развлечения не помешают.

— А… а как же ты? — растерянно пролепетала Ульяна.

— Я? — Рената мучительно соображала как отделаться от навязываемого свидания. — Так у меня уже есть парень. И мы договорились эти выходные провести вместе, — вовремя вспомнила она про Виктора.

— Так я звоню Милке? — все-таки решила уточнить Ульяна. Она бы с большим удовольствием провела время с уравновешенной, хоть и слегка высокомерной Ренатой, чем с вечно насмешничающей Тамилой.