Глава 47. Продолжение вечеринки. Ульяна

Закончилась очередная композиция, и Ульяна задыхаясь подбежала к бару.

— Мохито! — крикнула она бармену и навалилась на стойку, старясь отдышаться.

Звякнули о стекло кубики льда. Запахло ромом и мятой.

Дожидаясь, пока напиток приготовят, Яна обернулась к танцполу.

Мало знакомые и совсем незнакомые девчонки окружили Женю и старались притереться к нему кто спиной и задницей, а кто грудью, а кто уже и практически залез на него.

В груди неприятно шевельнулась ревность. Ведь он пришел с ней. Обещал ей уделять время, а сам едва ли не обжимается с незнакомыми девицами.

Без подруг стало как-то грустно и одиноко. Ведь в большей степени Ульяна устраивала все именно для них. Чтобы порадовались, повеселились за нее, а девчонки ушли. Вместе с ними и праздничное настроение, а его место заняло беспокойство и неуверенность.

Чувство одиночества, брошенности, ненужности подкралось как-то незаметно и просочилась к сердцу холодными липкими ручейками. Она не должна быть одна в этот день. Не должна грустить. Не должна плакать.

Ульяна смахнула навернувшиеся слезы и залпом допила коктейль. Захотелось уйти, оставить этих дурочек и дальше пить и липнуть к Женьке. Она снова почувствовала себя где-то на окраине, только наблюдающей за весельем и жизнью других. Лишь Натка и Милка могли сделать ее частью вечеринки, почувствовать себя своей, но они ушли, оставив наедине с неуверенностью.

Ульяна так надеялась, что с появлением Саши, с надвигающейся свадьбой, все изменится. Она почувствует себя взрослее, решительней, смелее. Но все осталось по-прежнему, и снова возникло непреодолимое желание сбежать домой и закрыться, вернее, укрыться в своей комнате.

— Что скучаешь? — вырвавшись из плотного круга девчонок, к ней подскочил Женя.

— Милка с Наткой ушли, а без них все потеряло смысл, — Яна еле удержалась, чтобы не всхлипнуть.

— Да брось! — неунывающий Женька обхватил ее за талию, прижав заодно и руки и, пританцовывая что-то отдаленно напоминающее ламбаду, повел к танцполу.

Было душно, лицо горело, по ушам била музыка, а со всех сторон толкали. И Ульяна не проявляла особого энтузиазма к танцу.

— Что, совсем скучно? — склонившись к самому уху, спросил Женька.

Пытаясь растормошить, он скользнул губами по щеке, шее.

— Ты чего совсем скисла? Неужели из-за того, что девчонки ушли? Да плюнь ты на них! Это твой день, и ты должна веселиться, — убеждал Женька в том, до чего Ульяна и сама додумалась.

— Душно здесь, — ответила она.

— Так пойдем, погоняем по городу, — мгновенно нашелся Женка.

— Платье? — Ульяна указала на открытые плечи и пышную юбку, поддерживаемую несколькими слоями фатина.

— К черту платье! — воскликнул Женька и закружил ее. — Я дам тебе свою куртку. Ну? Пойдем!

Ульяна осмотрела веселящуюся толпу — им вполне хорошо было из без виновницы вечеринки. Лишь бы не заканчивались спиртное и танцы.

— Пойдем! — она тряхнула головой и побежала к выходу, а следом за ней и Женя.

— Держись крепче! — крикнул он, садясь на любимый байк.

— Увези меня далеко-далеко. Чтобы не видеть ничего этого, — попросила Ульяна и прижалась к широкой спине. Она сама не знала от чего бежит, но очень хотелось что-то оставить за спиной.

Лавируя в тесном транспортном потоке, Женка мчался куда глаза глядят. Ему тоже было все равно куда ехать. Лишь бы скорость, лишь бы ветер в лицо, и стремительно исчезающая под колесами черная лента шоссе.

Порой Яна еле удерживалась от вскрика, когда байк протискивался в слишком узкий просвет или ложился в крутом вираже. Но Женька безошибочно держал баланс и чувствовал габариты, и Яна только прятала лицо на широкой горячей спине.

Она не заметила, когда высотные дома сменились темными деревьями, а свет фонарей — звездами и полной луной.

Прохладный ветер со свистом обдувал лицо, холодил кожу, но Яна не мерзла. Адреналин бил ключом, и кровь быстрее бежала по венам. Лицо пылало от радостного возбуждения, и ночная прохлада была только приятна.

Женька свернул на лесную тропинку и поехал медленнее. Ветер сразу утих, а ребят обступил сгустившийся влажный воздух, наполненный ароматом прелой листвы, промоченной дождями земли и грибов. В полнейшей тишине слышалось только урчание мотора и шорох покрышек.

Внезапно лес закончился, и парочка оказалась на обрывистом берегу. А внизу простиралась безмятежная, как темное зеркало, гладь озера. Лунный свет ложился на нее серебристой дорожкой, отражения звезд подрагивали, как окна в крохотных домах, и Яне казалось, что оказалась в сказке. Она нисколько бы не удивилась, если бы над круто уходящим к воде берегом показалось бледное лицо русалки или водяного. Вспомнился Гоголь и его русалочьи хороводы. Яна оглянулась и поежилась.

— Замерзла? — голос Женьки нарушил завораживающую тишину.

— Нет, — очень тихо, почти шепотом ответила Яна. — Здесь очень красиво.

— Да, мне тоже нравится, — Женька слез с байка, обнял Яну за плечи и прижал к себе. — Когда приезжаю домой, люблю бывать здесь по ночам. Так тихо, спокойно. Никто не мешает подумать. А сейчас захотел это место тебе показать, и рад, что тебе тоже понравилось.

А потом Яна не поняла что и как произошло. Только что Макс просто дружески ее обнимал, а вот уже целует, и она отвечает.

Повлияло ли сказочное окружение или желание что-то круто изменить сыграло свою роль, но куртка уже полетела на землю, а Женька сжимал голые и приятно-мягкие плечи Ульяны, скользил вниз по рукам и переплетал их пальцы.

Потом обхватил ее талию и, продолжая целовать, посадил на байк. Горячие поцелуи осыпали ее шею, стянутую узким корсажем грудь, а по бедрам, задирая пышные юбки, напористо двигались ладони.

Колени Ульяны сами собой разошлись, и Женя придвинулся теснее, в то же время очерчивая большими пальцами кромку кружевной полоски. Неуловимое движение, и вот его пальцы уже под ажурной тканью поглаживают горячую мягкую кожу.

Жаркая волна, зародившись под пальцами Жени, бросилась в лицо и ошпарила щеки, а Ульяна нетерпеливо заерзала, стараясь углубить осторожные прикосновения. Она попыталась обнять его ногами, но Женя, вернув кружевную полоску на место, скользнул ладонями к ягодицам, стянул Ульяну с байка и развернул к себе спиной.

Юбка взлетела к голове, а Яна уперлась ладонями в еще теплую кожу сиденья, чувствуя как крепкие руки сжали бедра, а прохладный воздух коснулся ягодиц и огладил разгоряченные складки.

Это было так необычно, первобытно, а оттого волнующе, что Ульяна, желая продлить это ощущение, нетерпеливо подалась назад.

Возбуждение теснилось в груди и вырвалось громким стоном, когда Женя вошел одним сильным рывком.

Если русалки и водяные и водились в озере, то они пристыженно притихли, наблюдая за страстью, осененной благословляющим светом луны.

Ульяна вдыхала терпкий и возбуждающий запах кожи сиденья и с жаром отдавалась Жене, чувствуя внутри его глубокие и напористые толчки.

Ощущение, что она плохая, испорченная, порочная. Обманывает жениха, занимаясь сексом с братом подруги. Вот так, на улице, на сиденье байка, а совсем не как приличная девушка, которой она до сих пор была. Наполняло Ульяну пьянящим сумасбродством, авантюрной легкостью, только распаляющими желание.

И она отпустила себя, позволила быть такой бесстыдной, какой никогда не решалась. Взяв одну руку Жени, она сняла ее со своего бедра и завела между ног, разместив пальцы на набухшем от возбуждения бугорке. Нажала и сама же прогнулась от пронзившего тело удовольствия.

Женька оказался послушным и продолжил предложенную ласку. Он гладил, надавливал и сжимал до тех пор, пока, задрожав, Ульяна не ткнулась лицом в сиденье.

Тогда и он смог позволить себе отбросить контроль. Несколько сильных глубоких толчков, и он замер, сильнее стискивая пальцами мягкие бедра.

— Как-то неловко получилось, — пробормотал Женька, когда вместе с Ульяной опустился на сброшенную куртку.

— М? — томно протянула Яна, прислушиваясь к еле различимому плеску воды.

— Когда привез тебя сюда. Я не рассчитывал, что все так повернется, — вздохнул он.

— Совсем-совсем? — покосившись на любовника, лукаво поинтересовалась Яна.

— Разве что, немного, — усмехнулся Женя. — Но не рассчитывал, что ты согласишься. Ты же замуж собираешься. Или это только способ попрощаться с холостой жизнью?

— Нет, не думаю, — Яна слабо мотнула головой. — Я тут много думала…

И ребята почти до рассвета проговорили о планах на будущее.