Глава 6

Вспыхиваю, догадываясь, что без этой неугомонной белки и здесь не обошлось. Чувствую, как краснеет от злости и негодования лицо, и хватаю Зинку за шкирку.

— Эй, беспредел, ты чего творишь? — начинает она голосить, аж уши закладывает от ее громких попискиваний. — Слышь, я жаловаться буду!

Будь ее воля, она сейчас своим кулачком явно не воздух сотрясала бы, а скорее уж по моей голове стучала. Но я хмурюсь, поджимаю губы и быстрым шагом продолжаю направляться в кладовую. А уж когда мы оказываемся там, оглядываюсь по сторонам и не вижу за нами хвоста в виде Тиля. Вот его сейчас нам здесь совершенно не нужно. Так что, только после того как убеждаюсь, что поблизости нет мальчишки, с чистой совестью и ощущением злорадства скидываю эту бедовую мымру на мешок муки. Зинка плюхается на него, поднимая легкий белый клубок пыли, и смешно чихает, а моя злость тем временем все набирает обороты. Я демонстративно складываю руки на груди и вздергиваю вопросительно левую бровь. А после сразу же, не давая ей опомниться после жесткого приземления, пока она не придумала заготовленных оправданий, приступаю к не менее твердому допросу.

— Скажи-ка мне, дорогуша, помощница моя ненаглядная, незаменимая… Кольцо у тебя? — поднимаю подбородок и обвожу ее взглядом с явно нездоровой головушки до кончика хвоста, который так и норовит найти на свое основание неприятных приключений.

Зинка в этот момент опускает глаза долу, из них сразу же уходит возмущение. Ага! Чувствует-то вину свою, негодница, небось! Но вопреки моим ожиданиям она не стала сразу же каяться, а просто отряхнула свой пушистый красненький хвостик, шоркнула задней лапой и как-то понуро свесила голову, будто пытаясь вжать ту в свои мохнатые плечи.

— Вот только не надо мне тут строить из себя стесняшку! — знаю, что грубо давлю на нее своей агрессией, но уж очень мне не нравится вся эта ситуация.

Мы ведь в полной *опе. Еще и долг навесили, ироды. Так что, прокручивая в голове все ужасы нашего бедственного положения, я уперла руки в бока и подошла ближе к Зинке, гневно нависая над гадиной. Это уже не шутки, это… Это полный ужас! Я ведь могу все потерять… Только обретенную жизнь в новом мире! И пусть та еще не шибко-то и состоятельная, но это моя! Наша жизнь! И нечего всяким безалаберным свешивать свои бессовестные лапы с моих не богатырских плеч!

— Слабеньких, как же… — вдруг слышу ее бормотание, но рот у нее не двигается, так что я списываю это на свое воображение, уж больно сильно расшалившееся в последнее время.

— Ну! — поторапливаю негодницу, теряя всяческое терпение. — Признавайся, давай, у тебя? Или у тебя?

Этим “или” даю понять ей, что уж кто-кто, а я точно не имею сомнений на этот счет.

— Да, ты права… — все же звучит ее виноватый голосок, вызвав во мне, с одной стороны, облегчение, что пытать ее на признание не придется, а с другой… Боже, нам всем конец...

Зинка, прочитав, видимо, мои крамольные и нерадужные мысли, в это время вздохнула и села на мешок, снова поднимая столб белой пыли.

— Это я, — продолжает она признаваться, все больше вбивая сваи в мое и без того плохое настроение. — Но оно было таким краси-и-ивым... С таким большим красным камешком…

И тон у нее такой жалобный. Аки “пожалейте меня и не ругайте, не виноватая я”. Но меня не пронимает. Я просто стискиваю скулы и хмуро гляжу на воровку.

— Где кольцо? — произношу сквозь зубы, да с таким тихим шипением похлеще всякой змеюки, что на секунду сама сомневаюсь, что принадлежу к роду человеческому.

— В моем тайнике, — нехотя отвечает, все ее тело напрягается, лицо напыживается, как у хомяка, отчего я не выдерживаю и издаю смешок.

И это было зря. Зинка сразу же поднимает голову, глядя на меня почему-то с надеждой, вот егоза такая.

— Как ты вообще умудрилась его спереть? — спросила и устало присела на найденный тут табурет, хватаясь за голову.

Тру переносицу, стараясь унять тупую головную боль, но помогает мало. Молоточки продолжают глухо тарабанить по вискам, в ушах отдаются стуки всерьез волнующегося сердца, ведь мне страшно. Даже в том мире не было так страшно. Пусть и там были и сложности, и трудности, но дома я была в курсе всех законодательных правил, перипетий, а тут… Даже монархию не знаю. Кто у них тут? Император? Король? А я кто? Подданная? Боже...

— Ну… — говорит и бегает глазами по кладовой, не решаясь посмотреть в мои глаза своими. — Помнишь... Тот момент, когда нас спасли после портала? Ты упала прямо под хвост нагу, а я-то была на тебе, вот и вылетела вперед, а там оно! — бурно всплескивает лапами, а глаза так и горят ненормальным возбуждением. — И оно так блестело... И камушек такой краси-и-ивый… Прямо на груди широкой его… И такой большой… Ммм…

Белка прикрывает глаза, походу уплыла в свои сладкие воспоминания, так что мне приходится пощелкать пальцами возле ее мордочки, чтобы та поскорее пришла в себя.

— На широкой груди? — брови мои приподнимаются, удивлена я, что она помнит такие подробности. Надо же, широкая грудь у нага, понимаете ли. — Как ты его снять умудрилась, Зин? Не залезала ведь на него… Не залезла ведь?!

В конце аж рявкаю, ведь память меня подводит. Хоть убейте, не помню — ни этого нага, ни его груди и плеч, да и кольца, тем более. Да и кто вообще носит его там, а не на пальце?

От моего крика Зинка лишь вздохнула и, протянув вперед лапку, дернула ею. А после… Ее хвост загорелся красным, а с лапки сорвалась такая же дымчато-красная ниточка, подцепив с пола упавшую ягодку. А та, к моему изумлению, левитируя, доплыла по воздуху прямо Зинке в лапку. Сказать, что я была шокирована, это ничего не сказать. Вот это дела… Для достоверности протираю с силой глаза, но кроме мушек перед ними ничего в увиденном не меняется. На моих глазах только что была настоящая магия! Одно дело — наполнять артефакт, при этом ничего не видя, а вот телекинез… Это ведь совсем другое…

— Держите меня семеро… — произношу от неожиданности хриплым и севшим голосом, протягиваю руку и пальцем тыкаю в белку, как ни в чем не бывало жующую эту ягодку.

Открываю-закрываю рот, совершенно не зная, что сказать, но тут внезапно резко открывается дверь. Она с громким стуком ударяется об стену, а следом за этим в кладовку к нам вбегает взъерошенный Тиль, у которого такой горящий и ликующий взор, что я даже сглатываю, понимая, к чему все это привело.

— Я знал! Знал, что это не обычная белка! — тут же подтверждает мои самые худшие опасения мальчишка.

Я же глухо постанываю и прикрываю глаза. Я ведь не была готова к этому сейчас, так что и объяснения никакие не готовила. И что теперь?!

Зинка тут же потушила свое сияние и икнула, прикрывая теперь свою голову лапками и зажимая уши. Да уж. Спалились в самое неподходящее для нас и таверны время. Как будто проблем мне было недостаточно.

— Так, Тиль, успокойся, давай сперва все выясним о лорде и его обвинениях, — беру себя в руки. На Зинку-то надежды нет, она только знай да притворяется умершей, но вот ее подрагивающая правая лапка и дергающееся веко сразу же выдают ее невыдающиеся актерские способности. — А уж потом поговорим обо всем остальном, ведь сейчас главное для нас — это обязательно вернуть кольцо! Иначе сам понимаешь, что нас ждет.

Расставляю для нас троих приоритеты, на спутников надеяться мне не с руки, сомневаюсь, что они были в таких ситуациях. Иначе сейчас со мной тут не стояли бы и не тряслись от страха. Не озвучиваю только одно — что еще одна главная задача — понять, что это за магия, и почему Зинка молчала об этом.

Мальчишка краснеет, кажется, от стыда, и кивает. Вот за что он мне нравится. Полное подчинение и никаких споров. Идеальный работник!

— Ну, раз ваша белка украла кольцо у самого лорда Шшариана, да еще и с помощью магии… Только непонятно, а как лорд Шшариан не заметил колебаний нитей магии прямо у себя под носом? — он сразу же переключается на нашу главную проблему, задумчиво чешет подбородок. — Он ведь самый сильный маг в нашей Империи.

Тиль задумался, продолжая смотреть при этом на Зинку. Я же впадаю в ступор, хлопаю непонимающе глазами.

— Чего? Вообще ничего не поняла, — озвучиваю свои мысли и перевожу взгляд на Зинку, но та лишь пожимает плечами.

— Красная магия… Красный хвост нага… Может говорить мысленно… — говорит вслух свои мысли паренек, в то время как нам вот вообще ничего непонятно, — А может ли быть, что вы… Да нет, это сказки… Ох, простите, вы правы, госпожа, потом об этом поговорим, но непростая у вас белка… Не простая... Я ведь знал… Ух!

— А золотая, — подколола его бурчащая Зинка, но услышала, как обычно, только я.

— А какая?

— Она ваш фамильяр, а это значит, что и у вас есть та же самая магия! Красная, понимаете?

Не поняла ничего насчет его уточнения по цвету магии, так что решила отложить этот вопрос на потом. А пока что перевела возмущенный взгляд на белку, а та, гадина такая, просто взяла и... Отвернулась!

— Ты знала? И поэтому не говорила? — снова упираю руки в бока и хмуро прожигаю в ее тушке дырку. — Ведь я тебя могла прибить за острый язычок уже давно!

— Да ты и без магии хорошо справлялась, а я просто искала подходящий момент! — идет на попятную Зинка, в капитуляции поднимая лапы, отодвигается от меня подальше.

— Но откуда в вас эта магия? Ведь столько лет не было, да и возраст пробуждения магии пять лет назад был. Странно-то как, — бубнит себе под нос Тиль, заставляя меня временно оставить белку в покое.

И правда…. А как я ему все объясню, ну не признаваться же? Да и стоит ли? Поймет ли? Столько мыслей, столько потрясений за этот день! А мы с ним всего двое суток знакомы.

— Я не знаю, Тиль, — решаю пока опустить эту скользкую тему, надеясь, что он со временем забудет.

Сразу же после этого уставилась на белку, надеясь, что мой взгляд достаточно кровожаден. Жаль, что это телекинез, хотя… Если все же представить в воображении, как Зинка горит, она загорится? Может, это так работает?

— Не смей! — читая мои мысли, верещит Зинка, пищит и прыгает скачками из стороны в сторону, наступая на горки овощей и мешки с крупами.

— Да ладно тебе, это ведь пирокинез, а у нас с тобой всего лишь телекинез, — машу рукой и вздыхаю.

— Чего? — тут же звучит удивленный голос Тиля, его брови чуть ли не съезжают к макушке. — Теле… Что?

Мысленно даю себе затрещину. Вот так и палятся на мелочах, Ленка. И как теперь выкручиваться?

— Ну, вот эта магия, которая двигает предметы, как ты ее называешь? — выдыхаю, вроде выкрутилась, во всяком случае, мышцы лица у него расслабляются.

— Ишуана,вроде бы… — пожимает Тиль худыми плечами, заставляя меня задуматься, он только что меня проклял или просто матюкнулся?

И в этот момент его глаза распахиваются и в шоке смотрят то на меня, то на белку. А вот то, что происходит дальше, заставляет меня испуганно сглотнуть.

— На древненагийском слово переводится, как видяще-движущий. Это один из самых сильных даров, принадлежащий лишь рубиновому роду нагов, — Тиль зажал рот рукой, отходя от меня и пятясь назад, в его широко раскрытых глазах был четко виден страх. — Только Императорскому роду… Вы… Вы не моя госпожа!

И с этим выкриком он обличительно наставляет на меня указательный палец, в страхе закусывает нижнюю губу, будто борясь с самим собой. Мамочки… Этого еще не хватало. И что теперь делать?!

Мне внезапно захотелось поднять руки и сказать, что туше, я “сдаюсь по-хорошему, Тиль”, пока единственный, кто помогал мне за все время пребывания моего в этом мире, вдруг не закричал и не отвернулся от меня. Еще вдруг доложит куда там надо. Он ведь простой, как пять копеек, немного наивный, порой очень смешной, но безумно ответственный парнишка. Считай, незаменимый помощник, в своем-то возрасте стал моим кладезем знаний и опорой в новом мире. И он определенно заслуживает знать правду обо мне, раз я хочу, чтобы он и дальше продолжал быть моей правой рукой.

— А я что, левая? Не поря-я-ядок, — вдруг подает голос стыдливо молчавшая Зинка, вот только голос у нее не такой уж и возмущенный, скорее, с ноткой вины, но проклевывающимся негодованием.

— Ты прав, — начинаю говорить с осторожностью, полностью игнорируя белку и при этом глядя на мальчишку очень внимательно, тщательно подбирая каждое слово в уме. — Я не твоя госпожа.

Даже стыдно за свое отсутствующее сейчас красноречие. Единственное, что я смогла выпалить, так это прописные истины, до которых он уже и сам догадался.

— Как это? — вытягивается у него тут же в удивлении лицо. Глаза бегают с меня на Зинку и обратно, а затем широко и наивно раскрываются и смотрят уже на меня. — Как это вообще возможно?

Вопрос он задает неуверенно, мнется, поддевая носком обуви пол, руки его трясутся, цепляясь за шнурок, опоясывающий рубаху. Мне в этот момент даже жаль его становится. Считай, перевернула весь его устоявшийся мир.

— Я и сама не знаю, — пожимаю плечами и горестно вздыхаю, опускаю немного голову, но все равно продолжаю наблюдать за пацаненком, мало ли. — Но она очень похожа на меня: и лицо, и фигура. Будто я и не я вовсе. Нет, есть кое-какие различия, но они такие несущественные…

Мальчишка продолжает глядеть, открыв рот, доходит до него пока мало что, но я все равно продолжаю:

— Я упала в реку в своем мире и... Ну, в общем, очнулась уже в подвале нашей таверны. Помнишь тот день, когда нас с белкой высвободили? Ты уже не видел, но внутри была большая арка портала, оттуда я и попала в ваш мир, скорее всего. Но знаешь…

Задумчиво почесываю бровь, у меня впервые возникли кое-какие подозрения, как раз после того, как я озвучила вслух все то, что с нами произошло.

— Что, госпожа? — тут же тревожно вскидывает голову парнишка, а затем осекается и мрачнеет. — Или не госпожа…

Я тяжело вздыхаю, ведь теперь мне предстоит заново наладить контакт с Тилем, но что уж теперь.

— Называй меня просто Лена, — примирительно улыбаюсь и продолжаю говорить вслух свои подозрения: — Слушай, Тиль, тебе не показалось странным, что дверь была закрыта снаружи? Скажи мне… Твою… Эм… Госпожу Елинарию не пытались никогда убить?

От моего вопроса брови мальчишки хмуро сводятся на переносице, выдавая сильную работу мысли. Вот только морщинки на лбу не разглаживаются, видимо, ничего путного в его голову так и не пришло. Эх, а я-то надеялась.

— Госпожа… — сглатывает с горечью, даже уголки губ опускаются печально. — Никогда не делилась со мной… Ничем.

И опускает голову, скрывая выражение своих глаз.

Я же смотрю на него задумчиво и размышляю, а как же тогда они жили. Да и что за характер был у этой Елинарии. Все страньше и страньше.

— Судя по моим догадкам, уж очень госпожа твоя кому-то не нравилась. Неспроста все это, так что ее явно пытались убить, — складываю руки на груди и оглядываюсь по сторонам, выискивая стул, куда бы можно присесть.

— Убили? — испуганно сглатывает Тиль и, прикасаясь ладонью к своей груди, отшатывается с видом ужаса на лице.

Ну и впечатлительный все же парень. Ей богу.

— Наверное, да, — прикрываю глаза и качаю головой, а затем показываю ладонью на свое тело. — Как видишь, в ее теле теперь обитаю я, так что… Либо она на моем месте, либо...

Я развела руки в стороны, пожимая плечами и вспоминая фэнтезийные книги своего мира. Больше всего это смахивает на переселение душ, я давно об этом раздумывала. Ведь по законам природы, если я здесь, то Елинария там? В моем теле? Спрашиваю у себя с надеждой, ведь если нет, то это будет означать, что мне не вернуться в мертвое тело никогда.

— Либо? — как-то мрачно переспрашивает мальчишка, покусывая свои сухие губы.

— Либо мертва, — опускаю голову, чтобы не видеть выражение его лица.

Но он не всхлипывает, как я предполагала. Наоборот, в кладовке воцаряется полная тишина. Лишь белка и я переглядываемся тревожными взглядами, не зная, что же будет дальше.

— Почему же вы не сказали раньше? — тут же задает вопрос Тиль, прекращая сокрушаться. — И как вас по-настоящему зовут?

От резкого перехода направленности его мыслей у меня, кажется, от удивления вытягивается лицо. Я поднимаю голову и смотрю на парня, выискивая малейшие признаки недовольства сложившимся положением, но вижу только решимость. А что она означает? Никто не разберет. Но, по-видимому, он даже рад, что так все произошло, вон как хитро глазками поблескивает.

— Боялась, — медленно тяну, а затем уже прихожу в себя и поясняю свои страхи: — Что меня испугаются, или решат, что я тронулась умом. Я ведь никого не знала, на чью-то защиту рассчитывать не приходилось, так что вот… Пришлось придумать историю с потерей памяти. Да и кто бы догадался, имена наши созвучны с вашей госпожой, я ведь с рождения хоть и не Елинария, но зовут меня Елена.

Настал черед Тиля всему удивляться, вон как расширены его глаза, да и подпрыгивает даже на месте, слово ждет не дождется, когда сможет задать мне парочку вопросов.

— Что же это за дела такие творятся-то, а! Я думал, такое только в сказках дедушки бывает! — воскликнул Тиль, затем покачал головой из стороны в сторону, сцепляя при этом свои руки в замок, видимо, чтобы те не дрожали. — Вы не бойтесь, госпожа Елена, я вам помогу и никому не расскажу. Да мне и не поверят, местному-то сироте, только благодаря работе в таверне и не трогают, а так…

Он горько поджимает губы и машет рукой, показывая, что никому в этом мире не нужен. Затем встряхивает головой и продолжает:

— Не совсем понимаю, что за переселение душ, но догадываюсь, о чем вы. Нет у нас такого, всё в нашем мире по-простому, так что вы сами никому не доверяйте больше, госпожа. У нас юродивых не любят. А вы такая хорошая, больше прежней госпожи мне нравитесь. Я благодарен госпоже Елинарии, что приютила меня когда-то, но вы всяко больше для таверны стараетесь. Да и не бьете меня, — говорит он к концу уже с меньшим энтузиазмом.

Не уверена, что последнее предложение расслышала правильно, но насчет того, что Елинария приютила его… Догадываюсь даже, для чего. Судя по запущенности таверны, работать сама она не хотела, а использовать сироту ей было выгодно. Качаю головой, поражаясь местным правилам. Полный непорядок.

— Ох, Тиль, добрая ты душа, — улыбаюсь ему вполне искренно и с благодарностью. — Не называй меня госпожа, просто Лена, договорились?

Сначала парнишка впадает в ступор, даже хлопает ресницами. А затем быстро-быстро качает головой.

— Не положено, госпожа, меня могут другие лорды наказать, ежели услышат, что я с вами фамильярничаю, — обхватывает себя за живот руками мальчишка.

Я же задумчиво прикусываю губу.

— А мы никому не скажем, — подмигиваю. — Хотя бы наедине, договорились?

— Хорошо, госпо… Лена, - вздыхает и произносит Тиль, слегка запинается, но он быстро учится, так что в скором времени привыкнет. — Спасибо… Вы так вкусно готовите, так что таверну ждет успех. Да и дар ваш нам поможет. У госпожи Елинарии-то так, зачатки были, а у вас… Странно, конечно, что он у вас именно такой, но это, видимо, боги подшутили, иначе и быть не может.

Пропускаю его слова уже мимо ушей. С груди у меня, будто камень упал, словно все это время тяжелый груз лежал и жег меня своей тяжестью, ведь я не люблю врать, обманывать и недоговаривать. С детства еще пошло, так что я очень обрадовалась, что Тиль все воспринял именно так. Жить нам теперь будет гораздо легче, и это самое главное.

— О боги, Тиль! — делаю шаг вперед, всплескивая руками, и обнимаю щуплое тельце мальчишки. — Я так рада, что ты воспринял это нормально!

Зажмуриваю глаза от подступающих слез облегчения, ведь теперь в этом мире есть и живой человек, от которого можно ничего не скрывать.

— Эй, а я? — возмущенно попискивает сзади Зинка, прыгая лапками на мешках.

— А ты не человек, — усмехаюсь уже при Тиле, который как раз отстранился от меня.

Радует, что больше не нужно скрывать свои воспитательные меры к безмерно болтающей белке. Она вовремя напомнила мне о себе. По словам Тиля выходит, что она мой фамильяр, а значит, отчасти может пользоваться моей магией. Это раз. Никуда эта егоза, получается, от меня не денется. От этого даже издаю горестный вздох, за что удостаиваюсь ее полного презрения взгляда. Теперь я знаю, какого рода магия во мне, это два. Кольцо у меня, так что и его вернем. Это три. Ох, а не будет ли последствий? Такие ведь угрозы нам Дворф обещал… И золота у нас столько нет. Как бы выкрутиться-то?

— А ты ему торт испеки! — вставила свои пять копеек оклемавшаяся белка, с ревностью поглядывая на Тиля.

Поняла, видимо, что не будет никто ее убивать, вот и подала голос. Задумчиво щурю глаза и подрываюсь. Ай да белка, ай да молодец, ай какая умничка. А это ведь неплохая идея! Мозг тут же стал обрабатывать информацию. И магию надо свою изучить, как следует, будет нужным подспорьем в готовке.

— Так, Зинка! Ты конкретно накосячила! Так что бери лапы в хвост, мы идем на рынок! — подбоченилась и воинственно уперла руки в бока. — А уже после двинемся за кольцом. Раз уж ты его запрятала, пусть там и лежит до вечера.

Хотела добавить, что лучше до завтрашнего утра, но вдруг подумала, а не изучить ли это самое кольцо? А что, когда еще возможность представится?

— А зачем тебе на рынок? — фыркнула белка, медленно подходя ко мне.

— Как зачем? Искать ингредиенты для торта! Да и в таверну не мешало бы прикупить скатертей, салфеток, посуды, — увлекаюсь, перечисляя нужное.

— Вот, моя госпожа точно бы не стала тратить золото на это место. На наряды вот — это да, а для таверны нет, — Тиль покачал головой, теребя опоясывающий его рубаху шнурок, а у самого глаза на мокром месте.

Всё время забываю, что это ребенок.

— Скучаешь? — грустно улыбаюсь, прекрасно понимая его чувства, все же некоторые перемены болезненны.

— Я рад, что появились вы, да и дядю ваше… то есть, Елинарии прогнали, а то спасу от него нет, — бьет рукой по бедрам Тиль. — Да и выяснили, что таверна всё-таки чисто ваша, так что и дань дядьке платить не будем…

Я улыбнулась теплой улыбкой и пошла на выход из маленькой комнатки, уже не волнуясь, не боясь, мы со всем справимся! А как же! Теперь-то нас трое!