ГЛАВА 18

Весь следующий день я провела, как на иголках. Дёргалась от каждого звука, всё ждала, что вот сейчас явится лакей и скажет, что меня немедленно вызывает его светлость. Потому что после моего вчерашнего лечения уже можно не пытаться изображать Маринет. Тут любой бы понял, что тёмная проклятийница никак не может быть одновременно светлой целительницей. Ну, никак!

О том, как теперь поступит Арден, я даже думать боялась.

Ага, боялась, но всё равно думала. Несмотря на страх, мой аналитический ум не мог не выстраивать возможные варианты развития событий. Вот только мне не хватало информации. Я слишком плохо знала этого дракона, потому и боялась.

Первую половину дня снова провела в парниках. Дядюшка Генри даже перестал удивляться моему рвению, и пусть с опаской, но разрешил перебраться в парник с травами. Вот тут моя душа развернулась не на шутку, а садовник едва не завыл. Всё потому, что я мучила его вопросами: «Что это за травка, а эта? А эта?», «А для чего используют?», «А как растёт?», «Как за ней ухаживать?» Он рассказывал подробно, вдумчиво, но вскоре всё-таки устал от моей любознательности и притащил из домика толстую потрёпанную книгу «Справочник пищевых и лекарственных трав».

Думаю, не стоит говорить, что в саду я застряла до самого вечера. Даже на обед не пошла, банально о нём забыв. И только перед самым ужином, когда на улице окончательно стемнело, дядюшка Генри буквально выгнал меня из парника.

– Вот всякое я в жизни видел, – приговаривал он, – но чтобы люди так менялись за ночь, встречаю впервые. Маришка, как такое вообще возможно? Тебя же воротило от трав и растений!

– Чудо! – ответила я с широкой улыбкой. А потом поцеловала этого милого старичка в щёку и со счастливым видом умчалась в замок.

Я на самом деле чувствовала себя удивительно довольной. Ведь всего за один сегодняшний день узнала так много полезного, что и не передать. В этом мире было множество удивительных трав, с уймой полезных свойств. Те, что росли в замковом парнике, предназначались в основном для нужд кухни, но имелись там и настоящие лекарственные редкости. Вот, к примеру, Амипра Красная раньше использовалась военными в походах. Если заварить её вместе с корой дуба и дать настояться два часа, её можно было употреблять вместо еды. Организм насыщался, получал необходимую энергию, задействовал скрытые ресурсы. Правда, пить это чудо-средство можно было не дольше недели. Потому что потом наступало полное истощение, а отвар мог попросту убить.

Когда пришла на ужин, села за дальний столик, который мы уже привычно занимали вместе с Сэльмой. Но девушки там не обнаружила. Сначала думала, опаздывает, ведь обычно она старалась не пропускать приём пищи. Не потому, что любила покушать, а потому что её так воспитали. Но сегодня почему-то не явилась.

Это вызвало у меня смутное беспокойство. И хоть мы почти не общались, но я чувствовала себя ответственной за неё. Сестра всё-таки. Пусть я и узнала об этом только вчера.

Девушка предсказуемо обнаружилась в нашей с ней комнате. Когда я вошла, она испуганно вздрогнула и отвернулась, низко опустив голову. Сэльма сидела на своей кровати и старательно что-то зашивала. Делать это при свете единственной свечи было как минимум неудобно. А у меня ещё с ночи посещения музыкальной комнаты в тумбочке был припрятан светящийся шарик. Он загорался от прикосновения и имел свойство зависать на той высоте, куда его отправишь. Очень удобная штука.

Но стоило мне зажечь его и отправить поближе к Сэльме, как она сжалась, а игла в её пальцах заметно задрожала. Я думала, она спросит, откуда фонарик, или отчитает за то, что я взяла его без спроса. Но девушка промолчала. И только теперь я заметила, что сидит она в одном белье, а зашивать пытается порванное платье.

А потом увидела на тонком белом плече мелкие круглые синяки, словно от чьих-то пальцев.

– Сэльма, что случилось?

У меня была догадка, которая категорически мне не нравилась. Я мысленно молила высшие силы, чтобы она оказалась ошибочной. Подошла ближе, осторожно коснулась её руки, но девушка мигом отпрянула.

– Ничего, – сказала лишённым эмоций голосом.

– Откуда синяки? – не собиралась сдаваться я.

– Не твоё дело, – ответила та, ещё ниже опустив лицо.

Ах, не моё?

Выхватила из её рук платье, чтобы хотя бы по характеру повреждения понять, куда она умудрилась вляпаться. А увидев разорванный лиф… почувствовала, что сейчас кого-нибудь убью.

– Отдай, – сказала она бесцветным голосом.

– Кто? – только и смогла выдавить из себя я. Но мне было необходимо выяснить точно, что произошло. Хотя бы для того, чтобы знать, какой твари отрывать голову.

– Никто.

– Сэльма! – рявкнула громко, а девушка снова вздрогнула. – Кто это сделал?! Просто скажи мне имя этого смертника! А то боюсь, прикончу не того.

Она подняла голову и посмотрела на меня. На скуле красовалась большая царапина, переходящая в красно-фиолетовую гематому, а в карих глазах, таких же, как у меня, отражались растерянность и непонимание. И вдруг девушка всхлипнула, а большая игла просто выпала у неё из рук.

Я убрала это оружие швеи, села рядом и осторожно обняла её за плечи. Она поначалу напряглась, но быстро оттаяла и сама прижалась ко мне. А потом и вовсе расплакалась. Громко, с воем, навзрыд. Я гладила её по спине и мысленно прикидывала, как следует поступить. Слёзы Сэльмы остудили во мне жажду немедленной расправы и включили логику. Ясное дело, что убить я никого не смогу. Но и оставить всё как есть – не имею права.

– Расскажи, – попросила я, когда поток слёз сестрёнки иссяк. – Обещаю, виновные получат наказание. И никто тебя больше не тронет. Но мне нужно знать, что произошло.

– Зачем это тебе? – спросила она, глядя на свои тонкие мозолистые пальцы. Уверена, до появления в этом замке она понятия не имела, что такое физический труд. А здесь ей приходилось работать даже больше, чем обычным горничным.

– Как зачем? – не поняла я. – Хочу помочь. Это нельзя так оставлять.

А Сэльма подняла на меня полный неверия взгляд и снова отвернулась.

– Маринет было всё равно.

– Я не Маринет, – выпалила зло.

– Она говорила, что я сама во всём виновата, – прошептала девушка. – И сама должна разбираться со своими проблемами.

– Забудь об этой идиотке! – рявкнула я. – Пусть катится на все четыре стороны. И рассказывай, что произошло. Желательно с самого начала. Я со всем разберусь.

– Но… как? Что ты можешь? – она явно боялась мне поверить. – Мы тут пленницы… а они…

И снова всхлипнула.

– Не знаю. Но точно что-нибудь смогу. Говори.

– Это Гайс. Он дракон. Из гарнизона.

Она рассказывала отрывисто. Быстро, будто старалась как можно скорее выдать информацию. Словно сами эти слова причиняли ей боль.

– Он сказал, что я должна… – запнулась. – Должна ублажать его. Что я его трофей. Угрожал, что если буду противиться, то отдаст меня солдатам. Но я не могу, – по её щекам снова полились слёзы. – Не могу это терпеть. И я правда старалась не попадаться ему на глаза. Скрывалась, пряталась. Была так рада, когда он улетел из замка почти на два месяца. А вчера ночью вернулся. Подкараулил меня перед обедом возле столовой и…

У меня в горле встал ком. Было больно о таком слушать, а ведь Сэльме пришлось всё это пережить.

– Я отбивалась, надеялась убежать, – её голос снова дрожал. – А он ударил. А потом затащил в чулан и…

Снова замолчала.

Я медленно поднялась, крепко сжала кулаки и направилась к выходу.

– Маша! – позвала испуганная девушка. – Куда ты? Не надо! Он же…

– Он – тварь! И я этого так не оставлю! – остановившись перед выходом, добавила: – Запрись и никого не впускай. Скоро вернусь.

И выскочила в коридор, не сомневаясь ни капли, что обязательно накажу того, кто посмел так поступить с моей сестрой. А значит в этом замке скоро появится по крайней мере один евнух!