ГЛАВА 17

Я постучала в дверь кабинета Макса с такой осторожностью, будто по ту сторону меня ждал голодный тигр. В каком-то смысле так оно и было.

Дождавшись ответа, я оправила платье и решительно переступила порог. Дверь захлопнулась за моей спиной, будто отрезая все пути назад.

Макс оторвал взгляд от кипы документов, которую кропотливо изучал. В его карих глазах сверкнул огонек интереса.

— Вероника, рад вас видеть, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Вы обдумали мои слова и решили поговорить?

«Быстрый какой!»

— Не давите на меня, — огрызнулась я, на мгновение позабыв о собственном желании разобраться со всем побыстрее. — Я еще ни в чем не уверена.

— Понимаю, — с едва заметно читаемой иронией согласился Макс и отодвинул мне кресло. — Прошу вас, присаживайтесь.

Я торжественно, как на похоронах, где собрался весь высший свет, включая папарацци, опустилась в кресло и прищурилась.

— Если предложите чай или кофе, я закричу!

Макс усмехнулся.

— Предпочитаете шампанское или вино? Не слишком ли рано для алкоголя?

Я скрипнула зубами, отбросила упавшую на лоб прядку и сделала вид, что не заметила легкого сарказма.

— Перестаньте быть таким любезным. Вы меня нервируете!

Макс дернул уголком губ, будто сдержал скупую улыбку, и, обойдя стол, опустился в кресло напротив меня. Его взгляд пропутешествовал по моему лицу, словно изучая его. От столь пристального внимания стало не по себе.

«Вспомни, он же фактически признался тебе в любви на пикнике! Тебе не стоит его опасаться».

Угу, а потом эта зараза выкрутилась из моих объятий, когда я фактически предложила ему себя в этом самом кабинете. Из чего можно сделать вывод, что своими чувствами Макс вполне способен владеть. И потом, там разве было что-то про любовь?

«Как еще можно трактовать слова о том, что ты проникла в его сердце?»

Ну мало ли что он имел в виду… Может, эта такая метафора, означающая, что я достала до его печенок? Прямо через сердце, да. Видимо, срезала угол. Нет уж, пока три заветных слова не сказаны, всегда есть место для недосказанности.

Саймон вынужденно притих, явно обдумывая все риски. А они были высоки.

— Итак, Вероника. — Макс поставил локти на стол, сложил пальцы в замок и подпер ими подбородок. — Что вы хотели обсудить?

Сила внутри меня затрепетала и, отзываясь на ее волнение, пламя в камине зашипело, немного спало, будто от порыва ветра, а затем вспыхнуло с новой силой.

Макс покосился на камин и с легким удовлетворением кивнул, очевидно, получив еще одно подтверждение своим догадкам.

Я поняла, что прятаться больше нет смысла. Сердце заколотилось с такой силой, что, казалось, вот-вот пробьет ребра. Во рту пересохло, и я облизнула губы.

— Ладно, — раздраженно пробормотала я. — Ваша взяла. Я ведьма, довольны?

Я ожидала фанфар или хотя бы удара гонга, но не последовало ни первого, ни второго. Впрочем, зловещая тишина тоже не повисла.

Макс откинулся на спинку кресла и, скрестив руки на груди, попытался спрятать тонкую улыбку. Тщетно. Сейчас он выглядел как хищник, загнавший добычу в угол.

— Весьма доволен, — заверил он. — И еще более я счастлив, что вы вновь продемонстрировали разумность, когда пришли ко мне сами.

«Про ультиматум он уже забыл что ли?!»

Я криво усмехнулась. Едва ли.

— Что ж, — продолжил между тем Макс. — Если это все, то…

— Отправите меня на костер?

Щека Макса чуть заметно дернулась, по лицу проскользнули нечитаемые тени. Казалось, всего мгновение назад он был открыт, а сейчас снова замкнулся, будто натянул на себя маску, больше похожую на забрало.

— Я бы не стал этого делать в любом случае, — негромко проговорил он после паузы. — Ведьмы вне закона, это правда, но… Мне кажется, пришло время кое-что изменить.

Я пораженно вскинула на него взгляд и замерла, округлив губы в беззвучном «о!»

«Женщина, тут планы на мировое господство строят! Так, ты главное, не теряйся! Смело требуй себе половину».

Половину чего?

«Да всего, что будут раздавать! Тебе же явно сейчас что-то предложат».

Саймон высунулся из-под моих юбок и засеменил в сторону стола. Мгновение, и он уже карабкался по его ножке наверх. Надеюсь, не для того чтобы начать составлять договор на владение миром.

— Что вы имеете в виду? — спросила я, с напряжением наблюдая за фамильяром.

Кажется, жечь меня не станут. Это радует.

Макс побарабанил по стопке с бумагами пальцами и медленно проговорил:

— Я считаю, что решение инквизиции было ошибочным. Согласно многочисленным магическим отчетам, после исчезновения ведьм природа словно взбесилась: неурожайные годы чередуются со стихийными бедствиями. Пока магам все еще удается нивелировать природные катаклизмы, но с каждым поколением делать это все сложнее.

— И вы решили возродить популярность ведьм у народа, сделав одну из них королевой? — прозрела я.

— Это будет лучшим примером для остальных, — серьезно кивнул Макс. — Я уверен, в королевстве есть и другие ведьмы, помимо вас, но они молчат о себе. Заставить их перестать скрываться сможет только какой-то сильный символ, дающий им надежду и уверенность в завтрашнем дне.

— Например, королева-ведьма, — упавшим голосом закончила я.

Значит, Макс помогает мне не по доброте душевной? В очередной раз он играет на стороне рационализма и практичности. Чертов, политикан!

«Хочешь я его укушу?»

В этот момент Саймон добрался до стола и одним прыжком оказался на стопке бумаг. Макс, покосившись на хамелеона, приподнял бровь и понимающе уточнил:

— Ваш фамильяр?

— Его зовут Саймон, — рассеянно заметила я и, тряхнув головой, подалась вперед: — Как давно вы знаете, что я ведьма?

Саймон, словно красуясь, принялся менять цвета. Скалиться при этом он не забывал.

Макс наблюдал за проделками хамелеона с любопытством и едва заметным одобрением.

— Я не сразу об этом догадался, — проговорил Макс. — Но затем, когда смущающих меня фактов стало слишком много, пришлось пораскинуть мозгами. В итоге я даже рад, что все так обернулся. Я давно искал ведьму.

Я пожевала губами, обдумывая его слова. Пожалуй, было наивно полагать, что мне удастся обвести вокруг пальца сильнейшего мага королевства.

«Ты хотя бы попыталась», — сочувственно заметил Саймон.

Я сглотнула. И то правда.

— Что ж, — сказала я, приступая ко второй части разговора. — Есть еще кое-что, о чем вам следует знать.

Макс приподнял подбородок, безмолвно ожидая пояснений. В его глазах промелькнула настороженность, смешанная с надеждой.

Интересно, чего он от меня ждет? Каких слов? Вряд ли тех, что сорвутся сейчас с моих губ.

— Меня зовут Ника, — глухо проговорила я и расправила плечи. — И я поменялась душами с Вероникой, чтобы помочь ей выиграть отбор.

Тишина буквально обрушилась на кабинет, будто кто-то резко выключил звук у фильма. Если бы не жужжанье мухи, бьющейся о стекло, я бы подумала, что вовсе оглохла.

Макс, не шелохнувшись, молча взирал на меня. Его мимика и без того всегда была скупа, а сейчас лицо настолько заледенело, что я даже перепугалась.

— Максвелл? — осторожно позвала я. — Вас же не разбил паралич, правда?

Макс моргнул, а затем совершенно мальчишеским движением взлохматил волосы на затылке и с какой-то обреченностью снова откинулся на спинку стула.

— Естественно, нет. Я просто пытаюсь справиться с изумлением.

Я не удержалась от подколки.

— Судя по реакции, вы редко сталкивались с вещами, способными вас удивить.

Макс не стал иронизировать в ответ. Вместо этого он решительно поднялся на ноги и, сложив руки за спиной, принялся мерить шагами кабинет.

— Этого я не учел, — пробормотал он себе под нос и досадливо добавил: — Даже в голову не пришло!

«Смотри, подруга, ты все-таки в чем-то его обскакала! Один-один».

Угу, закажу себе гранитную плиту с подобной эпитафией.

— Почему вы не сказали мне раньше? — бросил Макс и тут же, поморщившись, сам ответил на свой вопрос: — Впрочем, настоящая Вероника наверняка пригрозила тем, что расскажет всем о вашем ведьмовском даре.

— Ага, — мрачно согласилась я, невольно вспомнив мерзкое письмо, которое ждало меня в этом мире. — Она выразилась вполне конкретно: одно мое слово, и она без зазрений сдаст меня местным федералам, то есть инквизиторам.

— Умная стерва, — с легким сожалением прокомментировал Макс, подойдя к окну. — Обмен душами — явление нечастое, но законом не запрещенное. Если два человека согласны на столь сложный магический обряд, никто не станет чинить препятствий.

— Но мой случай не столь оптимистичен, верно?

Макс чуть отодвинул прозрачный тюль и задумчиво покосился в сторону дворцового сада, вдалеке которого высился фонтан.

— Вы правы. Стоит Веронике открыть рот (для этого ей даже не обязательно возвращаться в наш мир, достаточно с помощью магии связаться с кем-либо) и обвинить вас в ведьмовстве… Вас заставят пройти проверку.

— Которую я провалю, — закончила я и обессиленно откинулась на спинку стула. — Демоны ночи! Я просто хочу вернуться домой!

Макс искоса посмотрел на меня. Он стоял вполоборота ко мне, поэтому я могла оценить его мужественный профиль. Пальцы на тюле сжались, сминая ткань.

«Так-так! Все в порядке?»

Я лишь мысленно развела руками.

— Вы сможете вернуться, только если Вероника согласится на обмен, — будто сдерживаясь, хрипловато заметил Макс. — А она, похоже, не стремится к этому. Или я ошибаюсь?

Я обиженно засопела. Помнится, Вероника обещала навещать меня во снах, но в итоге ни разу не дала о себе знать. Бог знает, что у нее на уме!

— Она обещала вернуть все как было, если я выиграю отбор, — ровно сказала я, стараясь не показать подкравшуюся ко мне панику. — И я подумала… Вы же хотели Веронику Морган в королевы? Ну вот.

Макс так резко обернулся, что я втянула голову в плечи. Его взгляд выражал все что угодно, кроме радости. На дне его карих глаз бушевало настоящее пламя: смятение, злость, раздражение, страх… Слишком много эмоций для меня одной.

— Я хотел вас, а не Веронику Морган! — отрезал он и двумя шагами преодолел разделяющее нас расстояние. — Мне нужны именно вы, а не кто-либо еще.

Он застыл, склонившись надо мной. Одна его ладонь легла на спинку кресла, совсем рядом с моей головой, а вторая — на подлокотник. Я оказалась в ловушке его рук. Вскинув глаза на Макса, я мельком подумала, что мне вовсе не хочется вырваться. Скорее уж наоборот.

«Э-э-э… Я не пойму, это угроза или попытка соблазнения? Твой маг подает какие-то двусмысленные сигналы!»

Нормальные сигналы, не мешай!

Я судорожно облизнула губы и подалась вперед, чтобы оказаться к Максу еще ближе.

— Вы сказали, вам нужна именно я?

Макс вздрогнул, на его лице отобразилась борьба. Я понимала, что сейчас происходит в его душе. Фактически для него признать свои чувства ко мне — значит, отказаться от политической игры, которую он затеял. Для него возвести на трон ведьму важно по многим причинам. Я чувствую, он озвучил не все.

Сможет ли Макс пожертвовать этим? Он политик до мозга костей, я уже успела это понять. Такие как он живут рассудком, а не сердцем.

И все же…

— Вы нужны мне в качестве королевы, — после паузы глухо ответил Макс и убрал руки от кресла, будто обжегшись. — Меня не устроит кандидатура Вероники Морган. Внешне она будет выглядеть как вы, но у нее нет вашего дара.

Я поняла, что все эти несколько мгновений, что раздумывал Макс, сидела практически не дыша. Втянув носом воздух, я едва сдержала обиду. Та огнем поднялась из сердца и подкатила к горлу горьким комом.

— А как насчет моих желаний? — выплюнула я. — Вы обо мне подумали?

Макс вздрогнул, как от удара. На секунду я увидела в его взгляде смятение и раскаяние. Что ж, это прям-таки что-то новенькое!

— Хорошо, — пробормотал Макс и, взяв со стола нож для бумаги, протянул его мне. — Давайте попробуем поговорить с настоящей Вероникой.

Я с подозрением воззрилась на нож.

— А это зачем? Меня не мучают суицидальные мысли, простите.

— Мне нужна ваша кровь, — терпеливо пояснил Макс. — Буквально пара капель.

В этот момент я все еще боролась с обидой, поэтому без лишних слов протянула ладонь. Острое лезвие быстро коснулось кожи, на ней выступила кровь. Я поморщилась, но не ойкнула. Макс осторожно собрал несколько капель в чашу, которую достал из шкафа, а затем бережно перебинтовал мне руку. Каждое его прикосновение отзывалось в душе болью. Что бы я ни говорила Саймону, мне нравился Макс. Черт, да я была в него влюблена, как кошка! И до последнего во мне жила надежда, что мои чувства взаимны.

Как говорится, бойтесь ваших желаний! Женская интуиция мне подсказывала, что чувства как раз взаимны, вот только этот факт никак не повлияет ни на самого Макса, ни на наши отношения с ним.

Задумавшись, я не заметила, что именно сделал Макс. Кажется, смешал содержимое нескольких пузырьков в чаше, добавил туда мою кровь и негромко зачитал что-то совершенно непроизносимое. Между делом Макс бросил:

— У вас получилось сварить любовное зелье?

— Увы, нет.

Он кивнул, но без особого сожаления. Как мне показалось, даже с облегчением.

Из чаши поднялся голубоватый пар. Он окутал висящее на стене зеркало, а стоило пару осесть на прозрачной поверхности крошечными капельками воды, как из зеркальной глади на меня взглянула… я сама!

Я вскочила на ноги и в то же мгновение оказалась у стены.

— Вероника! — заорала я. — Вероника!

— Она вас прекрасно слышит, — кашлянув, заметил Макс. — Зеркала — отличный способ общения между мирами. Он создан достаточно давно, поэтому все продумано до мелочей.

Эх, если бы я знала раньше!

«Ты думаешь, это бы что-то изменило?»

Я различила нотки страха в голосе Саймона. Мы с ним говорили о моем возвращении домой, и он пообещал отправиться со мной, но я знала, что ему эта идея не кажется такой уж привлекательной. В конце концов, в моем мире он мог стать бессловесной зверушкой. Я не знала, как поведет себя ведьмовской дар дома. Ведь много лет я жила, даже не подозревая о своей силе.

Сложно сказать, Саймон. Меня не покидает мысль, что будь у меня возможность связаться с Вероникой, я бы уговорила ее поменяться местами обратно.

И снова я уловила грусть, исходящую от фамильяра.

Да черт! Не могу же я разорваться.

— Ника? — удивилась та, кто ловко обвела меня вокруг пальца. — Как ты… А! Лорд Кроуфорд, добрый день!

Последние слова Вероника произнесла уже тише и с заметным волнением. Ее (то есть мое!) лицо побледнело. Макс сдержанно кивнул, но губ не разомкнул. Он изучал девушку в зеркале, словно коршун, кружащий вокруг жертвы.

Мне же было дико непривычно наблюдать за собой, будто речь шла о ком-то другом. С одной стороны, я прожила со своей внешностью много лет и, видя в отражении себя, не могла избавиться от ощущения сюрреализма происходящего. С другой… Я уже привыкла к тому, как выгляжу в этом мире. То есть не я, конечно, а… Тьфу! Слишком сложно.

— Вероника! — строго позвала я и, не тратя время на реверансы, перешла к сути. — Верни мне мою жизнь! Ты в финале, отбор почти выигран и…

— Не интересует! — отрезала Вероника.

Я споткнулась на полуслове и замерла, как актер, забывший собственную реплику.

— В смысле?! Ты обещала мне!

Вероника поморщилась, с опаской покосилась на Макса и затараторила:

— Считай, наша сделка аннулирована. Ты абсолютно свободна. Можешь участвовать в отборе и стать королевой или отказаться от этой роли. Возвращайся в поместье родителей, выходи замуж. Живи, как сочтешь нужным!

Я едва не захлебнулась от возмущения. Огонь в камине за моей спиной опасливо зашипел.

— Щедрое предложение, — мрачно протянула я. — А почему ты сама не хочешь вернуться и жить так, как сочтешь нужным?

Макс, до этого момента молча наблюдавший за нашим диалогом, негромко проговорил:

— Подозреваю, леди Морган понравился ваш мир. Кажется, в нем она увидела для себя куда больше перспектив, чем дома.

— Ты же хотела стать королевой! — напомнила я. — Какие перспективы в моем мире показались тебе более впечатляющими?!

Если она скажет что-нибудь о карьере суперзвезды, я ее покусаю. Прямо через зеркало.

— Быть собой! — закричала вдруг Вероника, на глазах теряя всю свою спесь. Между делом, я мысленно отметила, что высокомерие мне не идет. — Знаешь, твои родители столько для меня сделали! Они… они буквально вытаскивают по крупинкам наружу все мои страхи, детские травмы… Боги, почему у тебя такие замечательные родители? Они раскусили меня в первый же вечер!

Я едва не упала там, где стояла.

— Они поняли, что ты — не я?

Вероника кивнула.

— Да, почти сразу же. Спорим, что моя маман даже не догадалась о подмене?

В ее интонациях прорезалась обида.

Я покосилась сначала на Саймона, затем — на Макса. Встречаться взглядом с самой Вероникой мне не хотелось.

— Ну-у-у, как бы…

— Так и знала!

Вероника раздула от гнева ноздри, но я лишь отмахнулась. Нет у меня времени на детскую истерику!

— Что ты сказала моим родителям? Как объяснила мое исчезновение? Они сильно волновались?

Я буквально забросала Веронику вопросами, которые прокручивала в голове столько времени.

— Я поведала им правду. Ну, почти. Признаться, я солгала им только в одном: сказала, что ты не хочешь возвращаться домой.

— Вот мерзавка! — не выдержала я. — Они подумали, что я их бросила!

В зеркале раздался странный шелест, а затем — до боли знакомый голос мамы:

— Вероника, дорогая, ты дома?

— Все, не могу больше говорить, — торопливо проговорила та и крикнула в сторону. — Да, я уже иду!

— Стой-стой-стой! — закричала я, припав к зеркалу.

Но было уже поздно. Изображение Вероники и моей спальни за ее плечом растаяло. На его месте я увидела собственное раздосадованное лицо.

— Что ж, разговор прошел продуктивно, — между делом заметил Макс.

Я с гневом обернулась в его сторону.

— Вы серьезно?

— Конечно. Мы узнали все, что хотели.

Видимо, выражение моего лицо более чем красноречиво намекало на то, что я думаю обо всем этом, потому что Макс поторопился добавить:

— Посудите сами: мы узнали о планах Вероники и теперь сможем строить собственные. Мне кажется, это отличный итог.

— Я за вас безумно рада, — огрызнулась я и, развернувшись на каблуках, с трудом дошла до кресла, чтобы упасть в него. — Вы обладаете удивительной способностью ставить себе на пользу большинство «итогов».

Я оперлась локтями на колени и обхватила руками голову. Та буквально раскалывалась. Видимо, сказывалось пережитое волнение. Грудь сдавило, затем спазм подкрался выше, к горлу и, прежде чем я успела сообразить, что происходить, из глаз хлынули слезы. Я спрятала лицо в ладони и громко всхлипнула.

Вот черт! Только этого и не хватало, конечно.

«Ника! — заорал Саймон и рванул ко мне. — Не реви, я сейчас!»

Он не успел. Его опередил Макс, который буквально в ту же минуту оказался около меня. Его горячие пальцы мягко легли на мои ладони и отвели их в сторону.

— Ника, — непривычно ласково позвал он, — все хорошо. Я понимаю, вам сейчас сложно, но мы найдем выход, обещаю.

— И какой тут может быть выход? — шмыгнула я носом, параллельно пытаясь остановить собственную истерику и избавиться от настроения «мы все умре-е-ем!». — Вероника ни за что не согласиться вернуть мне мое тело.

Пальцы Макса, все еще сжимающие мои, обжигали кожу. Мы были так близко, что ноздрей коснулся горьковатый аромат его туалетной воды. Стоило мне лишь немного качнуться вперед, как наши бы губы встретились.

— Вам не нужна Вероника, чтобы получить желаемое, — негромко сказал Макс, отстранившись. Его взгляд замер на моих губах. А затем с трудом вернулся к глазам. — Если вы не так сильно привязаны к собственному телу… Мы поступим иначе.

Я навострила уши, услышав «мы», а затем тряхнула головой, когда до меня дошел смысл всей фразы.

— Что вы предлагаете?

Макс криво усмехнулся.

— Портала между мирами не существует, но, сдается мне, просто ни у кого из магов не было достаточной мотивации, чтобы его изобрести.

Саймон наконец-то добрался до меня, но я даже не обратила внимания на шелест его коготков по шелку юбки.

— То есть…

Макс взглянул мне прямо в глаза и кивнул.

— Я обещаю вам, что такой портал появится, и вы сможете навещать родных так часто, как только захотите. На таких условиях вы согласны остаться?

Я застыла, едва не забыв сделать очередной вздох, и неверяще уставилась на Макса. Мне что, действительно предлагают решение всех проблем? Да, мне не получить обратно свое тело, но я уже освоилась и в этом. А родителям, уверена, плевать, в каком виде вернется к ним блудная дочь. Я всегда смогу доказать, что я — это я. Достаточно будет рассказать несколько историй, которые известны только мне.

«Я бы на твоем месте не расслаблялся! Маги просто так не помогают».

Я опустила взгляд и увидела Саймона, забравшегося ко мне на колени. Хамелеон будто увеличился в размерах, раздувшись, как шарик, и замер в какой-то боевой стойке. Совершенно непонятно было, кого он собрался атаковать: меня или Макса.

Впрочем, значение имело совсем другое: слова фамильяра отозвались болью в душе. Очевидно, что взамен Макс хочет получить то, к чему так долго шел: королеву-ведьму.

Забавно. Меня хотя бы поставили в известность, а вот Николаса снова ждет сюрприз.

«Бедняга! А ведь он так хотел переиграть кузена!»

— Ника, — позвал меня Макс, когда пауза затянулась. — Так что вы скажете?

Я куснула губу, ощущая, как сила в груди нервно встрепенулась. Саймон на моих коленях вздрогнул всем телом, и я рефлекторно прошлась ладонью по его хребту. Холод и отчаяние в сердце медленно отступали. Неожиданно я поняла, что мне нравится нарисованная Максом перспектива. Я буду видеться с родителями, но при этом мне не придется рисковать своей связью с Саймоном. Я буду жить в том мире, где смогу реализовать свой ведьмовской потенциал. Родители всегда говорили, что саморазвитие — это главное.

Признаться, карьера менеджера мне никогда не нравилась.

— По рукам, — выдохнула я и, понаблюдав за облегчением, которое отразилось в глазах Макса, горько добавила: — Вы получите королеву-ведьму.

Его лицо вытянулось, но я не заметила. Мне все еще было больно, что Макс выбрал не меня, а политику. Впрочем, я с самого начала знала, на что подписываюсь.

Нельзя было влюбляться, нельзя! Глупое, бестолковое сердце…

Во взгляде Макса отобразился целый калейдоскоп чувств — острых, обжигающих, пугающих. Никогда прежде я не видела, чтобы человек будто плавился во внутреннем огне.

— Вы уверены? — глухо спросил Макс.

Он сжал мои пальцы, кажется, сам того не понимая. Я нахмурилась. Что конкретно имеется в виду?

«Не хочу накалять обстановку, но помни: только от него зависит, сможешь ли ты навещать родных. Вряд ли другому магу под силу то, что тебе пообещали. Лучше бы согласиться на все требования этого твоего Макса. В конце концов, с Николасом вы сдружились. Ну будет он бегать по музам. Тебе жалко что ли?»

Я вздохнула, признавая правоту Саймона. Наверняка я буду слишком занята пресс-конференциями, посвященными несправедливыми гонениям на ведьм, чтобы всерьез о чем-либо переживать. А отвлечься мне бы хотелось. Вот только не от вероятных измен Николаса. Я его даже благословлю на них, если уж на то пошло.

Как говорится, сокамерник сокамерника всегда поймет и поддержит.

— Да, — уверенно проговорила я после паузы. — Наша с вами договоренность в силе.

«Ну, теперь он точно не сольется! — возликовал Саймон. — Ты все правильно сделала».

А я вот не была в этом так уж уверена… Возможно, я все-таки что-то не поняла?

С наших с Максом губ одновременно сорвался тяжкий, полный муки стон. Но это не помешало нам пожать друг другу руки.

Что ни говори, а деловые партнеры из нас вышли на редкость добросовестные.