Глава 5

Распахнув окно, я сидела на подоконнике в одной пижаме. Было как-то плевать и на температуру на улице, и на возможность простудиться. Напротив, холодный воздух бодрил и приводил в чувство. А я тем временем усиленно пыталась упорядочить собственные мысли и придумать… нет, не что делать дальше — на столь глобальные решения меня сейчас не хватало… а всего лишь как себя теперь вести. Ничего умного в голову не приходило. Мириться с Сорби? Вроде как и не ссорились… Самой с извинениями идти как-то не очень, да и по-хорошему — за что извиняться? Делать вид, словно ничего не произошло? Тоже плохо… Стоит, конечно, разобраться, чего я на самом деле хочу. Но тут-то проблем не было. Как говорится, «потерявши плачем» — что-то мне вдруг и замуж захотелось срочно, и все тайны с недомолвками стали побоку. «Закончишь дуться — возвращайся», — мысленно передразнила я мужчину. Конечно, прийти к нему вечером в комнату — это был бы номер! Но, к сожалению, в скольких вариациях я бы ни прокрутила такую ситуацию в уме, моего скромного запаса смелости на подобный шаг не хватит.

«Пора собираться на занятия…» — подумалось отстраненно. А сегодня еще и факультатив у Сорби. В данный момент видеть Джека не хотелось абсолютно. Не знала, ни что ему сказать, ни как в глаза смотреть. А самое худшее — как не вспоминать прошлую ночь при встрече? Так и представлялась насмешливо приподнятая бровь и всепонимающий взгляд — знает же, гад, как я на него реагирую… И идти не хочется, и не идти тоже — подумает, струсила. И прав будет. Я вздохнула. Может, мне повезет и я успею простудиться?

Неожиданно хлопнувшая дверь прервала мои философские размышления.

— С ума сошла? Закрой окно немедленно! — набросилась на меня Люська, стаскивая вяло сопротивляющееся тельце с подоконника. — Ненормальная…

Продолжая бурчать, подруга шустро завернула меня в шерстяной плед и отдала свою чашку с чаем.

— Выпей! А теперь рассказывай, чего это ты учудить надумала?

— Да так… — уклончиво отмахнулась я, с удовольствием грея пальцы о теплую кружку.

Люськино бодрое настроение оказалось удивительно заразительным. Болеть расхотелось. Стало даже стыдно за свои малодушные мысли. Я расправила плечи — правильно, буду встречать проблемы лицом к лицу.

— И с каким счастливчиком ты вчера вечер провела? — послышался со стороны вкрадчивый вопрос.

— Что?!

— Ничего! Это ты нашим мальчикам рассказывай, что тебе нездоровилось. После головной боли девушки не сидят насквозь промороженные у открытого окна и не гипнотизируют влюбленными глазами окружающие красоты.

Ну подруга, во дает… Я трогательно шмыгнула носом и тоскливо закатила глаза. Сразу же захотелось смеяться. Однако соседка меня опередила. Люська мигом подлетела ко мне, села рядом и обняла за плечи.

— Кориночка, он что, бросил тебя? Кто этот подлец? Ты скажи — наши ребята ему такое устроят!

Представила, что «такого» наши ребята могут устроить Сорби, и смеяться захотелось еще больше. Что я и сделала, причем с большим удовольствием.

— Это нервное, — вынесла вердикт сидящая рядом девушка. — Может, тебе сегодня не идти на занятия?

— Люсь, — постаралась я сделать серьезное лицо, — какие счастливчики? У меня в самом деле болела голова. Из бального зала я вернулась в комнату и проспала до самого утра. Честно.

Я взяла ее руку в свою, посмотрела в глаза, добавила крошечный эмпатический импульс для большего доверия. Подруга на секунду расслабилась, покивала согласно и почти сразу встрепенулась.

— Конечно, — задумчиво ответила она, — именно от спокойного продолжительного сна у тебя сейчас синяки под глазами и засос на шее.

— Засос? — Сунув чашку в руки девушки, я рванула к зеркалу.

Сзади раздалось сдавленное хихиканье. Я притормозила по дороге — боже Ари, купилась как маленькая.

— Нет там ничего, не ищи, — добавила рыжая, показала мне язык и весело нараспев закончила: — Ладно-ладно. Будем считать, что ты просто спала. Поговорим об этом позже.

Я мысленно зарычала. Теперь ведь не отстанет…

— Расскажи лучше, как ты с Джека его камушек сняла, а то вчера я так ничего и не поняла.

О боги! Я потянулась рукой к шее — теплый шарик по-прежнему болтался на шнурочке. Совсем про него забыла. И уж конечно не спросила про его свойства. Пошарила рукой в поисках узелка… и ничего не обнаружила — лишь ровная гладкая кожаная поверхность. Сорби просто срастил его. Мрачное предчувствие закралось в душу. Я рванула ремешок, пытаясь снять через голову, — не пролазит. В последней отчаянной попытке схватила кухонный нож, чтобы разрезать шнурок…

— Гад! Гад! Гад! — Я с размаху запустила нож в шкаф. Тот наполовину вошел в тонкую деревянную дверцу и с противным звуком завибрировал. — Ну и скажите мне после этого, что он не козел!

— Корни, ты чего? — обеспокоенно отреагировала подруга на мою вспышку гнева. — Кто гад? Тот, с кем ты ночь провела?

«Вот именно!» — мысленно заревела я.

— Нет, не он, — уже спокойнее ответила, — Сорби! Этот камень не снимается! Он сделал это нарочно! К тому же он явно фонит магией, а я даже его свойств не знаю.

Я вкратце пересказала соседке вчерашний разговор с Сорби, когда я пыталась выманить дополнительный приз…

— Да ладно, скорее всего он просто пошутил. Поносишь подвеску пару дней, а там сама, может, отвалится… — Уверенности в голосе девушки не чувствовалось.

Я продолжала мрачно сверлить глазами камень до тех пор, пока меня не вернул к действительности вопль подруги:

— Корни! Здесь на столе пузырек был!

— Какой пузырек? — В голову закралось нехорошее подозрение…

— Какой-какой… Зелененький. С ценной микрофлорой, все каникулы выращивала… Домашнее задание у меня такое. Боги, куда же он задевался?

Обернувшись, я лишь обозрела Люськин зад, торчащий из-под стола.

— А он… э-э-э… у профессора Сорби…

— У профессора Сорби?.. — непонимающе переспросила растрепанная девушка, вылезая наружу. — Зачем профессору Сорби мой пузырек?

— Вот и я думаю, — пробормотала я себе под нос, — зачем ему твоя микрофлора…

И встретив подозрительный прищур, быстро схватила курточку и предпочла ретироваться.

Получасовое гулянье на свежем воздухе немного проветрило мозги. Злость ушла, но обида на весь мужской род в целом и некоторых его представителей в частности осталась. Подумав немного, я отправилась к Берте жаловаться на несправедливую судьбу.

Прокрутив по дороге еще несколько раз наш с Джеком разговор, я окончательно расклеилась от жалости к себе, завалившись к Берте чуть не рыдающей. Она быстренько вывела меня на балкон, усадила в кресло и сунула в руку кружку с чем-то горячим и явно алкогольным. Сама села напротив.

— Ну? И что за вселенское горе привело тебя ко мне?

И я принялась рассказывать. И о вчерашнем бале, и о том, где провела сегодняшнюю ночь, и как Джек мне сделал предложение, забыв упомянуть о такой «незначительной мелочи», как свое происхождение, и как забрал свое предложение обратно, а потом и вовсе выставил меня, заявив, что я теперь ему что-то должна.

Выслушав мои сбивчивые признания, Берта громко рассмеялась. Я недоуменно смотрела на нее, не понимая, что такого смешного приемная мать нашла в моем рассказе.

— А Джек молодец, — вытирая выступившие от смеха слезы, сказала женщина.

— Молодец?! Да как ты можешь так говорить? А я?

— А ты, Корни, — серьезно посмотрела на меня рыжеволосая красавица, — повела себя как ребенок. В этом Сорби совершенно прав.

Я надулась, по-прежнему не ощущая за собой никакой вины. Выпитое теплое вино согрело и расслабило, притупив обиду. Берта подвинулась ближе и мягко взяла мои руки в свои ладони.

— Послушай, — ласково начала она. — Я вырастила тебя и, признаюсь, привыкла видеть в тебе маленькую девочку. Возможно, в чем-то потакать тебе. А Джек этого не делает — он ожидает от тебя поступков как от взрослой. А если ты ведешь себя не так, то по-своему воспитывает. И это неплохо. — Женщина умолкла. Щелкнула пальцами и вложила появившуюся чашку мне в руку. — Возьми. Это просто чай. — Затем нежно приобняла меня, сев рядом, и продолжила: — Давай попробуем убрать из твоего рассказа эмоции и посмотреть со стороны. Когда Сорби сделал тебе предложение, ты обрадовалась. Значит, хотела этого. Вот скажи, только честно, если бы ты заранее знала, что Джек принц, к примеру, если бы это являлось общеизвестным фактом… ты бы вышла за него?

— Конечно, — фыркнула я.

— Ну вот. Значит, тебя напрягает не сам факт свадьбы с принцем.

— Выходит, так… — протянула я. — Но он же меня обманул!

— Корни, — медленно и тихо продолжила Берта, словно и правда разговаривала с ребенком, которому надо что-то объяснить, — а ты никогда не задумывалась, что чувства и желания есть не только у тебя? И что не всегда все выходит так, как хочется. Что есть такие понятия, как ответственность, долг, обязанности. Попробуй поставить себя на место Джека. Ты хоть представляешь, сколько у него различных обязательств? И что он намного чаще сталкивается со словами «надо», «должен» и «нельзя», чем со словами «хочу» и «можно».

Я медленно пила горячий напиток, держа кружку двумя руками, и бездумно смотрела вдаль на море. Мнение Берты для меня всегда оставалось авторитетным, с самого детства, поэтому сейчас я внимательно ее слушала.

— Надеюсь, ты понимаешь, почему скрывается тот факт, что принц — это герцог Сорби.

Я кивнула. Как же — про регулярный отстрел лишних принцев уже наслышана.

— Тогда ты должна понимать, что сей факт является государственной тайной, которую разглашать нельзя. И если бы ты случайно не узнала, что у милорда третий уровень Королевского Дара, то и не подумала бы о подобном. Правильно? Так с чего вдруг он должен был тебе о чем-то говорить?

— Так он же замуж звал! — с чувством воскликнула я.

— И что? Он правильно заметил — если бы ты стала его женой, он бы непременно тебе рассказал.

— Значит, потом он будет мне доверять, а сейчас нет?

— А сейчас на тебя распространяются те же правила, что и на остальных. И Джек… Если он хочет, чтобы его указы выполняли другие, то в первую очередь должен и сам им следовать.

— Но… все равно… он мог как-то мягче себя повести? И почему он отказался жениться?

Берта улыбнулась и чуть покачала головой:

— Ты неисправима. Тебе мужчина сделал предложение. Ты вместо того, чтобы согласиться, назвала его козлом, послала, сказала, что он на фиг тебе не нужен. И чего ты после этого ждешь? Именно ты была грубой. Понимаю, ты психанула. И Сорби это понял, иначе бы нагрубил в ответ. Такое ощущение, что ты перечитала слишком много любовных романов — если все идет хорошо, обязательно надо придумать себе проблему и все испортить: «Ах, он не сказал, что любит меня» или «Ах, он мне в чем-то не признался». Сорби не садист и намеренно мучить тебя не собирается, и, если чего-то не сказал, значит, так было нужно. И промолчал он не потому, что поскандалить захотелось. А то, что не потакает женским капризам… ну так чего ты хотела? Чтобы Джек на каждую твою беспочвенную истерику бросался в ножки и просил прощения или раз за разом бегал за тобой как преданная собачка? Ты уверена, что тебе нужен такой мужчина?

Я мрачно переваривала услышанное.

— Но он же меня оскорбил!

— Чем?

— Да хоть этим! — яростно помахала я камушком, висящим на моей шее. — Он не снимается! И я не знаю, что от него ожидать!

— Ну, дорогая… Джек ничего не делает назло без причины. И не поверю, что он просто так захочет сделать какую-нибудь гадость. Другой вопрос, если ты сама его провоцируешь. И не надо так на меня смотреть. Раз тебе можно, то отчего ему нельзя? Я так понимаю, что магическим этот предмет стал после того, как ты на глазах у Джека с удовольствием целовалась с Роном? Ты позволила себе маленькую шалость — Сорби позволил себе ответную. — Берта немного отстранилась, внимательно посмотрела на меня, затем в ее руках тоже появилась чашка с чаем. Женщина с удовольствием вдохнула аромат и отпила глоточек. — Просто запомни. Сорби — человек благородный. Если тебе нужна помощь или поддержка — ты всегда их получишь. Вместо того чтобы лелеять нелепые обиды, вспомни лучше, как он помчался за тобой в Отан или как Джокера нельзя было оторвать от твоей постели, пока ты валялась без сознания. Вот это важнее. А на шею ему ты не сядешь — помыкать или манипулировать собой этот мужчина не даст. И если тебе просто не хватает острых ощущений в жизни и ты решишь придумать себе несуществующие проблемы или развлечься за его счет, то можешь дождаться аналогичного и от него.

Я задумалась. Стоило признать, что-то в этом было… Действительно, большинству случаев, когда я злилась на поступки Джека, предшествовали собственные не слишком умные действия. Я представила себя на месте мужчины. Вот предлагаю даме руку и сердце, а в ответ та хамит. Некрасиво как-то получается.

— И что теперь делать? — горестно вздохнула я. — Не могу же первая идти мириться?

— Мириться или нет — твое дело, а вот извиниться за грубость следовало бы. Не стоит ссориться из-за ерунды.

— Кто бы говорил, — буркнула я и поспешно закрыла рот руками. — Берта, прости, я не хотела.

— Да ничего. — Приемная мать только грустно улыбнулась. — В этом Джек тоже прав. Не стоит повторять чужие ошибки.