Глава 32 · Ах, какое платье!

— Не помешаю? — Сэйндар подошел ко мне, прогуливающейся по саду.

— Нет, конечно, — посмотрела на него и сердце екнуло — какой же он красивый!

Но бабуля Георгина правильно говорит — «с лица воду не пить». И она же любит повторять, что каждый сверчок должен знать свой шесток. Не по чину мне дракон, я сверчок — простолюдинка, таких в любовницах держат, чтобы не позориться в приличном обществе.

— Ты выбрала платье? — спросил он, когда мы зашагали по дорожке из мелких камешков, которые приятно похрустывали под ногами.

— С трудом.

— Тебе ничего не понравилось? Надо было сказать мне, съездили бы в другой салон.

— Сэйндар, нарядов было слишком много, потому и с трудом. Я не привычная к такому, сам понимаешь. Раньше одежду мне шила Роза, у нее руки золотые, к ней даже из столицы дамы ездили одежду заказывать, — качнула пальцем огромный сочный колокольчик — казалось, что он зазвенит.

— Прости, не подумал, — повинился дракон и взял меня за руку. — Простишь? — шепнул, заглянув в лицо.

— Да, конечно, — прошептала, утопая в безбрежной синеве его глаз.

— Ты такая красивая, — выдохнул он и потянулся к моим губам поцелуем.

— Сэйн, вот ты где! — из кустов прямо как черт выскочил Кирк. — Надо обговорить кое-что.

— Давай позже, — процедил дракон.

Кажется, жених очень раздосадован тем, что нас прервали.

— Не буду вам мешать, — пробормотала я, на самом деле воспользовавшись ситуацией, ведь надо было срочно сбежать подальше от искушения.

— Что ты хотел⁈ — рык Сэйндара несся мне вслед, когда зашагала прочь.

Я вздрогнула, но все внутри свернулось в сладкий комочек. Это не мужчина, а… Даже не знаю, разум еще не включился. Одно знаю точно — надо держаться подальше от него, как можно дальше!

Несколько дней это вполне удавалось. Все были заняты подготовкой к балу. Сэйндар хмурился, но у меня всегда получалось найти причину, чтобы ускользнуть. То надо было Розе помочь с тройняшками, то с бабушкой чаю попить, то Чуню вытащить из очередных неприятностей, в которые с завидной регулярностью попадала его пушистая попа. Вот, кстати, и снова здорОво, как говорится.

Увидев торчащий из кустов хвост, я подошла к нему и деликатно покашляла, намекая на то, что инкогнито раскрыто.

— Чего? — из зарослей высунулась мордашка. — Иди, я прячусь, не видишь?

— Все видят, — подтвердила со смешком, — у тебя хвост наружу.

— Так и знал, что забыл что-то, — он убрал пушистого друга, который его подвел. — Там утят не видать?

— Утят? Ты так тройню зовешь?

— Нееет, утята — это утята, — помотал головой. — Я шел недавно, смотрю — гнездо с яйками на бережку вот-вот в воду упадет. Отнес в безопасное место.

— Молодец!

— Ага, если бы! — горестно вздохнул. — Только я то гнездо установил, так сказать, как яйки в нем взбесились — взяли и вылупились. То есть, утята из них вылезли и на меня вылупились.

— И что?

— А то, что тут мама-утка прилетела и надавала мне по самое не горюй, — потер загривок. — Они так больно щиплются, ужасть! Я побёг прочь, а эти-то, которые вылупились, как дали деру следом! Вот теперь они за мной всюду носятся, мама-утка недовольна, шипит и клюется, а я прячусь. Короче, не делай добрых дел, а то заклюют!

— Бедняга, — я погладила его. — Похоже, они решили, что ты их мама. Кого первого увидели, тот и родитель. Читала как-то про такое.

— Экие попадосики на мою пушистость! — ахнул енот, всплеснув лапками. — И чего теперь с этими утятами делать?

— Корми червячками и учи плавать, — я подавилась смешком. — Мама Чуня!

— Ох, бяяяяда, — он почесал пузико. — И пошто я добрый такой, а?

— И не говори!

— Может, обнимашечки? — тут же сообразил пушистик. — Обнимашечки завсегда от всего помогают!

— Конечно, — присела и хвостатая тушка тут же повисла у меня на шее.

— Вот он где! — протянул Льюис, подойдя к нам. — А тройняшки весь дом перевернули в поисках своего друга-енота.

— Точно! — просиял тот. — Пойду их науськаю на утку, пусть знает эта щипучая курица, что у меня охрана имеется с тройным эффектом!

Он выскочил из кустов и припустил к дому, опасливо косясь на небо.

— Я тоже пойду, тетя Фэйт ждет на финальную примерку, — отсмеявшись, сказала Льюису. — Постой-ка, — сняла с рукава дракона длинную нитку, потом углядела еще одну. — Ты за портнихой приударил? — пошутила с улыбкой.

— Можно и так сказать, — пробормотал он. — Не буду мешать.

Какие все загадочные. Хмыкнула и поспешила в дом. Совсем скоро бал, столько надо успеть!

— Что это? — едва смогла прошептать, когда модистка сняла чехол с манекена, обряженного в…

В теории, это должно было быть моим платьем. А по факту я бы не рискнула это даже примерить. Даже прикасаться боязно.

— Что это? — пробормотала снова, качнув зеленые бантики на ярко-оранжевом безобразии, с зеленой вышивкой по подолу. Наверное, примерно так выглядит рвота собаки, сожравшей мешок апельсинов в один присест, вместе с ветками.

— Ваш наряд, госпожа! — ответила модистка, жизнерадостно улыбнувшись.

— Оно же было светло-бирюзовым, классического кроя и без, э-э, излишеств, — пробормотала, с опаской косясь на творение ее шаловливых ручек — словно оно могло прыгнуть на меня и покусать.

— Но вы же передумали, — доверительно сообщила женщина. — Мне передали, что вам милее вариант повеселее, в цвете яркий закат.

— И бантики зеленые мне тоже больше по нраву, — помогла я ей.

— Да-да, — закивала. — И вот шляпка в комплект, в тон туфелькам алым. Ленты модного в этом сезоне цвета «бедро перепуганной нимфы».

— Розочки-мимозочки, — выдохнула, отступив на шаг, сама едва не превратившись в заикающуюся нимфу, когда она бережно достала из коробки то ли огромное пирожное, то ли даже торт.

Только ленты наводили на мысль, что это на голову, а не в желудок. Хотя я скорее бы в личико запулила этим, будь оно сладостью. И даже догадываюсь, в чье именно!