Глава 7 - Этот чокнутый блондин
«Не пришел», - мелькнула мысль в голове, а разочарование затопило грудь. Рая не настолько лицемерна, чтобы не признать – она очень ждала его прихода. Не знала для чего, но в глубине души надеялась, что ради нее. Главная женская беда: всегда надеяться на исполнение наших самых сокровенных желаний.
Окинув взглядом зал, принялась за разминку, повязав волосы в хвост и растянувшись, побежала вперед разогревать мышцы перед подъемом.
- Кажется, больше бравады, было, - услышала голос Дениса рядом. По лицу видно, как он доволен нынешним положением дел. Бежал рядом с ней, вдыхая через нос и выдыхая ртом, максимально подстраиваясь под ее темп, дабы бежать рядом. Сама Раиса не мешала ему, в конце концов, пора выбросить все мысли о Ярике из головы и заняться устройством личной жизни. Тем более, что вчера они с Денисом прекрасно провели время.
До момента появления одного нахального блондина.
- Лучше думай о том, как я снова обойду тебя, - слабо улыбнулась, стараясь сосредоточиться на тренировке.
- Ха! Не мечтай, красавица. Сегодня я буду в ударе!
Было труднее, чем обычно. Подъем казался невероятно долгим, мучительным, отчего горела каждая мышцы тела. Дыхание сбивалось с ритма, стена казалась бесконечной, потому, когда девушка смогла, наконец, спуститься вниз, испытала настоящее облегчение. Сильные руки обхватили за талию, стоило ногам в кроссовках коснуться пола. Подняв глаза, встретилась с карим взором озорным взором. Ощущение чужих пальцев на своем теле неприятия не вызвали, но и каких-то запредельных чувств девушка не испытала. Молча, уставилась куда-то в район груди, разглядывая белую надпись на красной футболке парня, обтягивающей мощную грудную клетку Денис, и вздохнула.
- Ты любишь его?
Вопрос неожиданный, немного не в тему. Вздрогнула, с удивлением подняв голову, вглядываясь в сжатые челюсти, затем покосилась в сторону, наблюдая за подъемом парочки школьников, периодически сталкивающих друг друга со стены, пока не видит тренер. В груди все сжалось, а горло сдавила, не давая вставить хоть слово против. Ладонь парня скользнула по изгибу спины, вызывая мурашки, но совсем не те, от которых «предает тело».
- Денис…
- Ладно, я просто злюсь и ревную, - попытался сгладить неловкость парень, подступая ближе, практически вжимая ее тело в себя, утыкаясь носом в макушку, вдыхая аромат шампуня девушки и прикрывая глаза. – Вижу ведь, чем он берет. Понимаю, что не конкурент, но и сдаваться не собираюсь.
Слабо улыбнулась, сминая в руках футболку. Надо бы по-хорошему что-то ответить. Нечто ободряющее, однако, не могла. Разум все понимал, а вот сердцу не прикажешь. Точно глупый маленький зверек, прирученный к одним рукам, продолжало замирать в темном углу в ожидании, когда вернется его хозяин. Вновь приласкает, погладит и все вернется на круги. Глупые надежды. Наивные мечты.
- Помни, на выходные у нас запланировано официальное первое свидание, - чуть отстранился Головин, сжимая в ладонях ее пальцы. Рая чувствовала на себе прожигающие женские взоры, несколько школьниц, что постоянно ходили сюда заниматься, пара студенток. Все они влюблены в Дениса, издалека. По-девичьи, но все же. Возможно, отмотай время назад и встреть она его чуть раньше, все могло бы сложиться иначе. Хотя, безусловно, это был скорее акт самоубеждения. Денис был хорошим, милым, приятным, симпатичным, но на этом все. Не было ничего, за что бы можно было зацепиться. И дело вовсе не во внешних данных, скорее в самом парне. Настолько все просто, что хочется спустя час-два лезть на стенку от скуки. Он будто отражение ее самой в какой-то мере. А самой с собой долго оставаться Кошкина Раиса точно не могла.
- Конечно, - мысленно пнула себя за подобные мысли. Надо попробовать. Всего лишь попробовать. – Еще разок?
Уже чуть позже выходя из душа, суша волосы, увидела в сумке мигающий индикатор на смартфоне, удивившись, когда взглянула на экран. Отец звонил довольно редко, тем более, будучи на службе, а уж писать подавно. Не любил новомодные гаджеты. Предпочитая им с упорством динозавра свой старенький кнопочный Филипс, однако, на нем неудобно было писать СМС. Чаще всего выходила какая-то нечитаемая белиберда, прямо как сейчас.
«дочктвой Зять досталзаберипокапапанеприс78оол», - бровь девушки дернулась невольно вверх, затем она еще перечитала, попыталась сложить буквы в адекватное предложение. Снова перечитала.
- Какой зять? – набирая отца, спросила сама у себя. Гудки, но никто не брал трубку. Удивленно покосилась на телефон, сбрасывая вызов, затем вздрогнула, стоило смартфону разразиться песней Таисией Повали, которую она поставила на дозвон матери. Поднесла трубку к уху, услышав взволнованное:
«Дочь, привет. Ты папе не звонила? А то я что-то до него дозвониться не могу. Вчера домой так и не пришел, написал, что заночует в отделе, работы много. Ох, знаешь же его, волнуюсь что-то, здоровье то у него то, ночами работать!»
Пока Лариса говорила, у Раи внутри все замерло от страха. А вдруг с папой что-то случилось? И его текст, какой-то странный. В голове тут же пронеслись мысли об инсульте, человек не может контролировать пострадавшую часть тела, на которую идет воздействие. Возможно, это последствие удара. Может, пытался предупредить или попросить помощи. Хотя с другой стороны. Если это случилось на работе, то почему никто из отдела до сих пор не позвонил? Тот же Стас, он бы на уши всех поднял, если бы с отцом Раисы что-то случилось.
Быстро принялась собираться, вызывая на ходу такси через приложение. С деревянной скамьи схватила сумку, запихивая остатки вещей, застегивая на молнию. Назло ей, сработал принцип: «стоит поторопиться – все рушится». То собачку заело, то ключи найти не могла, то машина приехала. Но едва не забыла фен, пришлось возвращаться. Выйдя уже одетой, бросилась вниз по лестнице к гардеробной неподалеку от стойки регистратора. Там стояла очередь, которой обычно не бывало, и дама за стойкой не особо торопилась всех обслужить.
- Побыстрее, пожалуйста, – попросила старушку в очках, с недовольством зыркнувшую на нее раздраженным взглядом, с нарочитой медлительностью принимая номерок. В этот момент Рая прокляла того, кто разрешал пенсионерам вообще работать. Особенно тем, кто даже свои не особо трудные обязанности со скрипом выполняет.
- Всем вам быстро, а я тут одна, – огрызнулась гардеробщица, с неудовольствием выдавая ей пуховик и пакет с уличной обувью. Не став спорить, Кошкина кинулась к диванчикам в холле, принявшись натягивать обувь, услышав голос спустившего Дениса.
- Рая? Ты почему меня не подождала, мы разве не идем в кафе? – вскинул брови, на что девушка почти не глядя на него, ответила:
- Мне надо к отцу. Срочно, у него что-то случилось. Он дома не ночевал.
Головин нахмурился и, бросив взгляд на гардероб, быстро проговорил:
- Подожди меня, вместе поедем.
- Не надо я такси вызвала…
- Жди, отменяй свое такси, я нас отвезу! – проговорил упрямо, поспешив к бабушке, отложившей читаемый роман в очередной раз с ворчанием, двинувшись вглубь гардероба, правда, уже гораздо шустрее.
Раю мало волновало, что таксист уже приехал. Отменив заказ, покорно дождалась парня, двинувшись с ним на улицу через парковку. Старенький белый Фольксваген дожидался их, приветливо сверкнув фарами, стоило Денису снять его с сигнализации. Забираясь в салон, повернул ключ зажигания, взглянув обеспокоенно на севшую рядом Раю.
- Куда ехать?
- Пятницкая 49. ОВД по району Замоскворечье, - выдохнула, поймав его удивленный взгляд.
- Твой папа задержан?!
- Он полковник…
Шли вторые сутки, а полковник Кошкин думал о том, что делать с Яриком. Пристрелить или пойти навстречу? Отцовская гордость шептала первое, но мужская солидарность, да и некое внутреннее восхищение все-таки советовало обратное. Этот парень был настолько же отчаянным, сколь до безобразия упрямым. Домой из-за него не пошел, хотя наверняка жена там волнуется.
Все началось вчера. Стоило посадить балагура писать чистосердечное по собственному у дежурного в кабинете, как спустя пару часов начался какой-то хаос. Мужчина уже собирался домой, когда со стуком в кабинет под его согласие вошел бледный Приходькин. На лице вселенская печаль, форма покосилась, глаза бегают, ручки дрожат. Таким бравого парня суровый полковник еще не видел.
- Что случилось, сержант Приходькин? – удивился, приподняв брови, пока Гриша вытирал галстуком пот со лба.
- Товарищ полковник, не могу больше! Он меня достал, - взвыл Гриша. – Можно мне его пристрелить? В случае чего, всю. Вину обещаю взять на себя, - сорвался парень, схватив в углу чайник без разрешения вышестоящего, что само по себе нонсенс, отпивая прямо с носика, не замечая, как капли льются на форму.
- Ты чего, Гришка? – нахмурился Степан, откладывая пакет с пустым контейнером из-под еды и садясь обратно в кресло.
- Товарищ полковник. – снова жалобно выдавил Приходькин, едва не плача. – Пожалуйста. Или я сам застрелюсь, или его убью. Этот Тасманов, чтоб его черти забрали, настоящее чудовище! Я ему: пиши чистосердечное. А он мне статьи из уголовного, гражданского и даже трудового кодекса! Я ему слова. Он мне пять! Позвали Сердюкова, так он и Борьку довел, сейчас коньяк из закрамов… в смысле валерьянку пьет. Думали Стаса натравить, Морозик через двадцать минут точно ошпаренный вылетел и все сигареты у пацанов выкурил!
- Вы что там, толпа бравых мужиков, с одним идиотом справиться, не можете?! – возмутился Кошкин, стукнув кулаком по столу, отчего бедный Гриша подпрыгнул, фуражка покосилась на голове, а сам сержант вздохнул.
- Бить нельзя по правилам, сами учили нас. И что с ним делать? Он не замолкает. Вы вообще слышали, что он у нас в кабинете распевает? Слушать невозможно, весь тюремный шансон вспомнил! А как закончились песни там, перешел на попсовые песенки! Сказал, пока с вами не поговорит, не успокоится. А если нужно, то в тюрьме петь будет так, что его обратно к нам отселят и еще приплатят, чтобы не возвращали!
По закону ничего с ним не сделаешь. Первое преступление, сажать некуда, оформлять из-за разбитого носа, тем более сам Стас отказался заявление писать. Стыдно ему, да и история эта с поцелуем из пальца высосана, хотя узнай Кошкин о ней раньше, сам бы, наверное, парня побил за то, что к дочери полез его. Решили поддержать для страху, а он сам ужаса навел. Степан бросил взгляд на часы – время уже одиннадцать вечера, домой бы. А этот за ворота вышвырнуть.
- На улицу его.
- Пфф, товарищ полковник, - прямо фыркнул Гриша, забыв всякую субординацию на нервной почве. – Этим тоже угрожали.
- И что?
- Ничего. Сказал, будет под воротами горланить, пока обратно не заберем.
«Идиот. Как есть идиот», - подумал про себя мужчина, проведя рукой по седым волосам. Взглянул на темное небо за окном, затем повернувшись к Приходькину, проговорил:
- Ладно, сейчас приду.
От его кабинета до кабинета дежурного четыре этажа, несколько лестничных пролета. Пока шагал, думал о том, почему парень с таким упорством добивается их встречи, ведь с его дочерью в отношениях больше не состоят. До сих пор помнил, как девочка рыдала, молча на груди, ничего не говори. Лишь вскользь упомянула, что проиграла в борьбе за любовь, потому что дура. Да даже если и так, Раиса его ребенок и за нее он голову был готов парню тогда оторвать. Остановила жена, просившая не лезть.
«Взрослые уже, Степ. Не нам сюда вмешиваться. Мы не знаем, что произошло. Со стороны судить всегда легко, особенно родителям, но в первую очередь мы и должны держать нейтралитет. Лезть только в крайнем случае», - тогда послушался мудрую жену, она всегда была права в таких случаях, знала что сказать. Не такая импульсивная, более разумная. И почему-то к этому светловолосому парню она относилась хорошо. В нем что-то ее затронуло, возможно, видела чуть дальше красивой обертки. Хоть признаться, он его безмерно на празднике удивил. Дети до сих пор спрашивали, когда в гости придет «дядя Яра».
Он сидел на жестком стуле, руки скованы наручниками, видать, чтобы ничего натворить не смог. Чуть покачиваясь на стуле, то и дело, скользя рассеянным взором по стенам. От портрета президента, к грамотам, правилам пожарной безопасности и прочим документам, вывешенным на стенде позади стола дежурного. Красивый. Зараза, даже Степан Ерофеич это признавал, просто удивительная притягивающая харизма. Во взгляде, в движениях, во всем. Таким парням достаточно поманить за собой пальцем, чтобы молоденькие девушки и даже взрослые женщины бросали все. Но было нечто такое в нем, что не вязалось с образом безалаберного балбеса. Опытный взгляд полковника порой ловил в глазах с хитринкой грусть, печаль и боль. Там много чего, настоящая трясина полная грязи. Опытные следаки за версту чуят подобное. На своем веку мужчина повидал многих людей, откровенных подонков, сбивших, но еще видел жертв. Тех, кто в свое время слишком рано повзрослел в отношении к людям, но остался запуганным ребенком где-то глубоко в душе.
- И чего ты тут устроил, выхухоль? – поинтересовался, складывая руки на груди, смотря на парня перед собой, ожидая его реакции. Сзади крутился Гришка, шум выглядывающих парней. Жестом приказал выйти и те безмолвно подчинились, хоть умирали от любопытства. Наверняка будут ставки ставить, сколько минут понадобится полковнику, дабы вышвырнуть Тасманова за шкирку из отделения.
Вопреки всему услышанному ранее, Ярослав не стал поясничать. И песни петь не стал. Он решительно поднялся, заметив ключи от наручников, молча протянув руки. Фыркнув про себя, Степан Ерофеич подумал, что тот испугался или передумал говорить. Но едва успел снять оковы, как к его удивлению Тасманов медленно опустился на колени перед мужчиной, упираясь в них ладонями, опустив голову, заставляя рот приоткрыться.
- Степан Ерофеич, - проговорил чуть сдавленно. – Прошу позвольте мне вновь завоевать сердце вашей дочери?
Если бравого полковника полиции раньше думал, что удивляться ему больше нечему, то сегодня Ярослав Марсельевич Тасманов заставил сильного, смелого сурового мужчину испытать настоящий шок.
Он отказал ему. В ту же секунду. Едва успев оправиться от оцепенения, грубо прорычал, сжимая кулаки.
- Думаешь так легко заслужить прощение за слезы моей дочери, пацан? Да хоть всю ночь тут сиди на коленях, хрен ты к ней подойдешь. А ослушаешься, найду что припаять, никакие песенки из тюрьмы выйти не помогут, в одиночке себя развлекать концертами будешь без права посещения!
Он думал, что Тасманов испугается. Но взгляд упрямых голубых ярких глаз, поднятых на него, и не изменившаяся поза заставила во второй раз замереть.
- Значит, буду сидеть, пока не дадите объясниться.
- Да хрен с тобой, осел упрямый, сиди, - буркнул, разворачиваясь и выходя в коридор, впервые не находя слов. За дверью стояли бравые парни, как один прислушивающиеся к разговору. Пришлось даже рявкнуть на них, чтобы разошлись.
- Чего встали, как бабы на базаре?! Заняться нечем? Так сейчас найду!
А сам вместо дома пошел к камерам, установленным в отделе. Не может же этот идиот в действительности столько сидеть. Глупости, сейчас затечет все, сам подскочит и уползет отсюда. Да кто бы знал, как он ошибался в тот момент. Потому что всегда считал себя очень упрямым человеком, все говорили, что Степан Кошкин до невозможности твердолобый. Да только, похоже, этот белобрысый выхухоль оказался в сотни раз упрямее самого полковника.
- Товарищ полковник, может все-таки…
- Нет.
- Товарищ полковник, уже мне его жаль. Ну, парень же дурак явно, - вздохнул опять над ухом Гриша, точно назойливая муха. Домой не шел, несмотря на третьи сутки на работе. Собственно, никто не ушел. За ночь даже вызовов не было, зато всем отделением смотрели в камеру. Периодически отвлекаясь на туалет, кофе и покурить. К концу третьего часа ночи, Стас Морозов попытался поговорить с Ярославом. Покаялся о поцелуе, поуговаривал, поугрожал, но тот лишь уперся еще больше. Позу не сменил, держась чисто на одном ослином упрямстве, невольно вызывая восхищение у матерых полицейских.
- Помрет тут, будем потом место, куда труп пристроить, - кисло буркнул Борька, отпивая кофе из кружки.
- Не каркай, дурень! Любовь у парня большая, а ты такие глупости говоришь, - возмутился Петька Седакин. На молодого недавно принятого лейтенанта обернулось несколько человек, заставляя покраснеть, опуская голову. Один Кошкин задумчиво тер подбородок, приняв на грудь очередной стакан коньяка, оставшегося со Дня защитника отечества. По венам разнеслось тепло, в голове шумело, а вот отцовская гордость боролась сейчас с той самой мужской солидарностью. Он, черт возьми, этим пацаном восхищался! Это же надо как любить, чтобы с таким упорством добиваться его разрешения. Как будто в нынешнее время хоть кто-то даже спрашивает позволения у родителей начать встречаться с их детьми.
- Блин, не могу. Что за лось! Рогами уперся и все, капец просто, - буркнул Стас, заходя в кабинет внутренней безопасности, где сейчас практически все сидели, не считая парочки ребят, отправленных вниз в дежурную. Кто-то же должен заявления от граждан принимать.
- Не идет? – спросил Слава Копейкин, поправляя очки. Тощий специалист по безопасности обхватил пальцами термокружку, наклоняя голову.
- Нет!
- Товарищ полковник? – взоры вновь на него, а Степан, отпив уже с горла коньяк, поднялся с шумом, ответив:
- Выйду воздухом подышу, - пробурчал, уходя, провожаемый взорами. Рано утром на улице морозно, несмотря на конец марта. Однако выдыхая пар, мужчина совсем об этом не думал. Пиная ногами снег, сунув руки в карманы не застегнутой куртки, прогуливался вдоль крыльца, словно решая для себя что-то. Замерз, вернулся в кабинет, заварил быстрорастворимой лапши, немного поработал, устало потирая переносицу. Но каждый раз, поднимая трубку, слышал одно, и тоже – сидит.
- Дурак! – выругался в десятом часу, резко подскакивая, бросаясь вперед. Влетел туда на всех порах, рявкнув Тасманову:
- Все, хватит! Добился, чего хотел, я выслушаю тебя, и если твои аргументы будут весомыми, возможно, слышишь? Возможно, позволяю тебе подойти к Раисе!
А потом сам едва успел поймать, не способного шевелиться парня.
Первое, что бросилось в глаза Раисе – служебная машина отца на месте. Водителя только нет. Но на парковке спокойно, глухой дворник Вениамин разгребает мокрый снег. Они с Денисом едва не запнулись о его лопаты, забегая в двери отделения. Поздоровавшись с дежурным, взглянувшего на девушку странным взглядом, Рая кинулась к нему, выдохнув:
- Вань, папа у себя?
- Ээээ, ну да, - как-то очень долго формулировал ответ парень, покосившись неуверенно на Дениса.
- Он со мной, - бросила, двинувшись к перегороженной лестнице. – Открывай, хочу его увидеть!
Ваня бы очень хотел ее не пускать, а тем более с этим парнем, но выбора не было. Дочь полковника, как-никак.
- Только это, Рай, - шепотом заговорчески пробормотал, удержав девушку. – Ты парня бы лучше тут оставила.
Нахмурилась, оглянулась на Головина, вновь повернувшись к Ване и кивая.
- Хорошо. Денис, подождешь? – спросила у парня.
- Уверена?
- Да.
Покорно оставшись с дежурным, Денис подчинился безукоризненно, пока взбегала, успела кучу всего передумать. Правда удивилась, что в отделении стоит какая-то странная тишина по этажам. И лишь поднявшись на пятый этаж, услышала самый настоящий мужской гомон, больше напоминавший гогот. Подошла ближе, хмурясь. Из кабинета отца раздавался смех, словно там минимум все здание собралось.
- Не могу-у-у больше-е-е.
- Давай, еще разочек!
- Ща помру.
- Ты мужик или тряпка?!
- Умираю-у-у…
Рванула дверь на себя, застыв на пороге. Сто заставленных закуской, полупустыми бутылками, вытянувшиеся лица ребят. Стас Морозов весь мокрый, в одной футболке настывший в полулежа, качая пресс, размахивающий перед его носом куском колбасы Боря. За столом, подняв в руке бутылку водки, сидит глава всего этого балагана – Степан Ерофеич, а у него за спиной с коробочкой яблочного сока с трубочкой Тасманов, с маркером в другой руке. Доска с листочками, где в столбики имена с общим счетом. Тишину нарушил вскрик Раисе с невероятным возмущением:
- Папа, что происходит?!
- Ик, - вздрогнул бравый полковник, повернувшись немного косо к Ярику. – Зятек. Дочь приехала. Нас будут бить, - пьяно проговорил, едва удержавшись в кресле.
- Папа, все нормально, - убежденно заявил Ярослав, встречаясь с разъяренным взором и поднимая сок. – Запомните меня красивым и безмятежно молодым. Сейчас меня Рысенок порвет на тысячу маленьких Яриков. А я был таким хорошим мальчиком…
- Папа!
- Ик, чего сразу папа? Это все Ярик!