15

Я всегда чувствовала себя комфортно за повседневными делами. Мне всегда было чем заняться в доме, а теперь вот – слоняюсь из угла в угол, не зная, куда себя деть. Всё моё существование медленно, но верно превращается в дежурство возле окон.

Я вставляю в уши наушники, включаю музыку в смартфоне и начинаю пританцовывать. «Этот вечер будет особенным. Мне так нравится готовить для Макса». Достаю из холодильника мясо и овощи, мою их, чищу, нарезаю. Все проблемы ненадолго отходят на задний план. Вижу, как Поппи наблюдает за мной со стула, и напеваю слова песни. Пёс заметно оживляется, уже суетится, виляет пушистой задницей.

Вот ведь – всё почти как прежде. Моя жизнь прекрасна!

Но в этот же момент я вдруг застаю себя за невольно брошенным взглядом в окно. Черт! Вот опять!

Даже когда у меня получается хоть немного отрешиться, моё подсознание все равно ищет встречи с Алексом. До чего же он меня довел! А вернее, даже не он, а я сама, когда позволила случиться тому, что случилось.

Не думать, не думать, не думать о нем!

Когда ужин уже готов, я расставляю посуду, салфетки, ставлю на стол вазу с цветами и бегу переодеваться. Максу все равно, во что я одета, он любит свою жену совершенно в любом виде, но мне все равно почему-то хочется быть для него красивой. Я долго выбираю между двумя платьями нейтральных оттенков и, в конце концов, останавливаюсь на бледно-жемчужном.

«Обморочный цвет» – так назвала бы его Майка. Но мой супруг ценит в одежде элегантность и сдержанность, к тому же, пастельные оттенки это неувядающая классика, так?

Я улыбаюсь, представляя, как подруга морщится при виде этого наряда и беззвучно произносит «буэээ» – значит, то, что мне надо.

Собираю волосы в пучок, надеваю туфли и спускаюсь вниз, чтобы встретить мужа. Но подходит время, а его всё нет. Мясо стынет, овощи сморщиваются, я отсчитываю десять минут, а затем еще десять, еще и еще. Набираю его номер, но Макс скидывает. Когда я уже собираюсь повторить вызов, слышу, наконец, шелест шин перед домом и звук мотора.

«Ура!»

Задерживаюсь у зеркала, чтобы посмотреть на себя. Не знаю, что именно, но что-то мне не нравится. Может, и правда, не к лицу это платье? Оно создает мертвенную бледность под глазами, делает кожу водянистой. Нервно щипаю себя за щеки и бегу встречать Макса.

Но тот не спешит входить в дом.

В чем дело? Где он?

Я брожу возле окон. На улице уже смеркается, но я точно вижу его автомобиль возле дома. Отворяю дверь и выхожу во двор.

– Макс?.. Макс?

Машина стоит на подъезде к гаражу, фары выключены, мотор заглушен, внутри никого.

– Макс?

Подхожу ближе, застываю возле пустой машины. Оглядываюсь вокруг. Гараж закрыт, поблизости мужа не видно.

– Добрый вечер, Ханна! – Приветствует меня сосед напротив.

Толстый мужик лет шестидесяти, всё время забываю, как его зовут.

– Добрый вечер! – Улыбаюсь я.

И спешу поскорее отвернуться.

– Все хорошо? – Кричит он мне в спину.

Приходится уважить его.

– Да, – оборачиваюсь я, – спасибо. А у вас?

– Всё прекрасно. – Он останавливается у двери в собственный дом и молчаливо разглядывает меня.

У меня по спине пробегают мурашки. Не нравится мне этот взгляд. Нравоучительный, ехидный. Будто этот старый хрыч знает что-то обо мне и от этого чувствует себя выше и умнее.

– Не мужа ли ты потеряла? – Вдруг говорит сосед.

– Я… да, вообще-то. – Киваю ему.

– Так он же в дом к Сергею зашел! – И его рот расплывается в гадкой ухмылочке. – С новым жильцом. Вы ведь с ним уже знакомы?

У меня моментально подскакивает пульс. Этот старик на что-то намекает, или мне только кажется? У него лицо, точно печеное яблоко – сморщенное и в складочку. И никогда не поймешь: то ли он скалится, то ли улыбается тебе. Пойди-ка, разбери, что могло бы означать такое выражение лица!

– Да, мы успели познакомиться. – Негромко произношу я.

– Приятный парень. Красивый. – Морщится старик, склоняя голову набок. – Они с твоим мужем говорили о чем-то, а потом пошли в дом. Наверное, о чем-то важном.

– Спасибо. – Говорю я, разворачиваюсь и захожу обратно к себе.

Стоит двери закрыться, как паника накрывает меня с головой. Руки начинают дрожать, по спине ледяными лапами крадется страх.

Алекс всё ему расскажет! Он делает это прямо сейчас! Рассказывает Максу, чем занимался со мной в ту ночь…

Я забегаю в кухню и дрожащими руками хватаю телефон. Макс отвечает на звонок почти сразу:

– Да?

– Ты где? – Выпаливаю я.

Его тон сразу меняется.

– Я у соседа.

Нельзя быть истеричкой, нельзя себя выдать.

– Что тебе у него понадобилось?

– Кх-кхм. – Макс, видимо, делает несколько шагов. – Мы с Алексом разговариваем. – В его голосе играют ледяные нотки.

– Ты… скоро вернешься?

– Да.

– Как скоро? – Продолжаю нервничать я.

– Через пять минут.

– Хорошо, – выдыхаю я. – Ужин стынет…

– Угу.

Соединение прерывается.

Я начинаю мерить шагами комнату. Что за «угу»? Что оно значит? О чем они говорят?!

Пять минут тянутся невыносимо долго. За это время у меня не получается восстановить дыхание. Я мечусь от одной комнаты к другой, снова выхожу на улицу и еще раз возвращаюсь в дом. Набираю Майку, но чертов автоответчик снова посылает меня подальше.

Тогда я вырубаю свет в гостиной и буквально приклеиваюсь к окну в попытке хоть что-нибудь рассмотреть. Вот за шторой мелькает фигура. Кажется, это Макс. Но дальше ничего не видно. О чем они могут так долго говорить?!

Я смотрю на часы – прошло уже десять минут. Десять?! Мне не хватает дыхания. Может, позвонить мужу еще раз? Поторопить? Нет, не стоит. Он ужасно взбесится.

Но не могу же я вот так стоять тут и просто ждать?

В этот момент в окне напротив снова мелькает мужская фигура. На этот раз это Алекс. Он появляется и тут же исчезает. Я прилипаю носом к стеклу. Жду, жду, жду. Мое сердце колотится в груди, ожесточенно барабаня по ребрам. «Ну, где же вы? Чем вы там так заняты?»

И в этот момент меня парализует, потому что я снова вижу Алекса. Мужчина появляется словно из ниоткуда: секунду назад его не было, а теперь мощная фигура вырастает прямо у окна и вглядывается в темноту. Черт подери, да он смотрит прямо на меня! Я хочу спрятаться, но понимаю – поздно. Он знает, что я здесь, и что смотрю на него. Даже если не видит – уверен в своей правоте.

Мою догадку подтверждает улыбка, мелькнувшая на его лице. Глядя прямо на меня, сосед ухмыляется и поднимает стакан. Это молчаливый тост для тех, кто вынужден гадать, о чем они ведут разговор.

И тут же бах – задергивается штора.

– Гаденыш! – Восклицаю я.

Чувствуя мою нервозность, Поппи начинает носиться по гостиной. Туда-сюда, туда-сюда. Клацанье его когтей по полу буквально сводит меня с ума.

– Мне нужно выпить.

Я включаю свет, иду на кухню, открываю бутылку вина и наливаю себе немного. Руки трясутся, зубы громко бьются о край бокала. Меня знобит.

Проходит еще полчаса прежде, чем мой муж, наконец, возвращается домой.

– Макс?

Я выбегаю в гостиную, чтобы посмотреть на него. Всё станет ясно по выражению его лица. Но я ошибаюсь: на лице Макса вряд ли что-то прочтешь – он выпил, и взгляд у него такой, каким бывает только тогда, когда муж пьет вне дома. Чужой, расфокусированный, грубый.

– Ты же сказал «пять минут»! – Не выдерживаю я.

Не люблю, когда он такой. Я боюсь его в эти моменты.

– Не понял, а что случилось? – Даже его походка делается угрожающе каменной.

Макс проходит, на ходу снимая пиджак и развязывая галстук.

– Ты сказал, что тебя не будет пять минут, а прошел целый час!

– Неправда.

– Ужин остыл!

Наконец, он поднимает глаза и смотрит на меня. Его ноздри раздуваются от возмущения.

– Что плохого я сделал? – Говорит он медленно и четко.

Я поднимаю подбородок.

– Я тебя ждала, а ты преспокойно надирался в гостях у соседа.

– Что плохого я сделал? – Повторяет Макс, глядя на меня сверху вниз.

Я с трудом удерживаю себя в руках. Знаю, что это бесполезно. Сейчас он повторит эту фразу еще несколько раз, а потом популярно объяснит мне, почему именно я плохая, и заставит испытать глубочайшее чувство вины за собственные глупость и несдержанность.

– Что у вас вообще общего? На черта ты поперся к нему, если я тебя тут жду?

– Мы просто поболтали, мы же теперь соседи. Так? Что плохого в том, что я зашел к соседу?

– Но я тебя ждала… – Я качаю головой.

– Но ведь я же тебе сказал, что приду! – Начинает терять терпение муж.

– Ладно, всё понятно.

– Что тебе понятно? – Взрывается он.

Я делаю шаг назад.

– Ничего. Иди, ешь.

– Ты опять на ровном месте наехала, а виноватым решила сделать меня. – Макс подходит ближе.

– Давай просто поедим? Я не хочу ругаться. – Прошу я.

– Но ты же первая начала? – Муж рывком расстегивает пуговицы на манжетах и нервно закатывает рукава своей рубашки. – Я устал на работе, это ты можешь понять? В чем моя вина? В том, что я просто поговорил с соседом? Что в этом плохого?

– Ты прав, это ссора на пустом месте. – Вздыхаю я. – Идем за стол.

– Ты ничего целыми днями не делаешь, и тебе не понять, как сильно я устаю.

Мы смотрим друг на друга и тяжело дышим.

– Это ты захотел, чтобы я не работала. – Тихо отвечаю я.

– Чтобы ты больше отдыхала! – Всплескивает руками Макс, и я невольно втягиваю голову в плечи. – Я же о тебе забочусь! – Его голос гремит над моей головой. – А ты элементарно не можешь с уважением отнестись ко мне! Что плохого в том, что я сходил ненадолго в соседний дом?

– Ладно, я поняла. Прости. – Сдаюсь я.

– Ханна, ты мне все настроение испортила.

– Прости.

Мы идем на кухню, я подогреваю мясо, и мы молча едим.

Сидим рядом, но Макс делает вид, что не замечает меня. Он смотрит в пустоту. За последние годы я изучила все его трюки. Муж будет игнорировать меня до тех пор, пока я первой не начну с ним разговаривать. Это будет означать признание вины с моей стороны.

Обычно я терплю довольно долго, а потом пытаюсь как-нибудь наладить с ним контакт. А Макс, в свою очередь, общается со мной сдержанно и холодно еще день-два. Вероятно, чтобы я лучше усвоила его урок.

Вот и в этот раз чувство вины становится невыносимым, и я первой заговариваю с ним:

– Как там на работе?

– Нормально. – Супруг встает из-за стола и поднимается наверх.

Чувство вины разрастается. Оно грызет меня, точит изнутри, давит тяжестью на легкие. И зачем я прицепилась к нему? Только всё испортила.

Помыв посуду, поднимаюсь наверх. Макс уже принял душ и лег в постель.

– Может, сходим завтра в ресторан? Погуляем по городу? – Спрашиваю я, присаживаясь на край кровати.

– Хорошо. – Говорит он.

И отворачивается.

– В какой ресторан пойдем? – Глажу его ногу.

– Мне все равно. – Бурчит муж.

Задать вопрос об Алексе не решаюсь, вдруг что-нибудь заподозрит. Я глубоко вдыхаю и медленно выдыхаю. Убираю руку.

Ну, и ладно.

Обиженный Макс все же лучше того Макса, каким он вернулся сегодня домой. Тот Макс потребовал бы секса. А отказывать ему нельзя. Себе дороже. Никогда не знаешь, как он отреагирует на попытки увильнуть. Взбесится или затаит обиду.

Уж лучше так, как сейчас.

Я встаю и иду в ванную. Закрываюсь, включаю воду и встаю под душ. Мне совсем не хочется плакать, но слезы сами катятся по щекам.

Я упираюсь ладонями в стену и подставляю голову под горячие струи.

«Ты будешь думать обо мне сегодня перед сном, Ханна. И завтра. Ты будешь думать обо мне. Ты уже думаешь» – эти слова слышатся в моей голове, и я ничего не могу с собой поделать: медленно опускаю руку, прикасаюсь пальцами к своей набухшей плоти и понимаю, что моментально стала влажной.

Я ласкаю себя, представляя Алекса, который шепчет мне эти фразы на ушко, и тут же кончаю. Бурно, ярко и едва не вскрикнув от короткого, но столь острого фейерверка удовольствия.

А затем оседаю на пол и беззвучно реву.

Я больше не знаю, кто я. Больше не понимаю себя.

Я – чудовище.

Проклятие для собственного мужа.

Ненавижу себя.