Глава 26

Это все? Голова ватная, движения как в замедленном кадре, Ульяна буквально ощущала напряжение каждой мышцы в теле. Но при этом совершенно ясный ум, не затуманенный переживаниями.

Уля остановилась, замерла, оглядывая декоративный газон перед домом, без единого сорняка. Всё это не её. И никогда ей не принадлежало. Как и Аслан. Как и эта жизнь — чужая, вылизанная, липкая, куда она попала случайно. Морок.

Сердце молчало, то ли оно вдруг исчезло из груди, то ли стало таким легким, что Уля перестала его замечать. Она впорхнула в свою ауди, ласково провела ладонью по приборной панели.

Поедет к бабушке. Там её единственный дом. А дальше… она не знала. И, странно, это сейчас не имело значения. Она решилась. Ушла от Аслана. Наконец-то.

Ведь давно чувствовала: очень красивая сказка кончилась. Настоящей она, наверное, и не была. Не вспомнить уже, когда и как начала трескаться идеальная картинка ее жизни. И вспоминать не хотелось. Главное — выбраться из этой клетки, не видеть белые стены, не слышать плеск воды за дверью ванной, не чувствовать, как тяжелеет матрас, когда рядом ложится мужское тело.

Малодушно, но Уля даже радовалась, что поймала его на измене. Так проще. Это не её вина, не ее!

— Вот черт! Охрана! — застонав от бессилия, Ульяна ударила кулаком по рулю. Как она могла забыть, что на выезде из поселка, ее будут ждать мордовороты Шамхалова. Наверняка, Аслан уже им позвонил. Да они не дадут ей выехать!

От страха Уля не могла дышать. Паника окутала горло, расползалась по всему телу, парализовала, не давала думать.

Нет, он не станет…

Сзади раздался короткий гудок. В зеркало заднего вида Уля увидела “крузак” их пожилой соседки, Василисы Дмитриевны. Решение созрело мгновенно. И через сорок минут Уля уже вылезала из внедорожника в центре города.

… — Спасибо большое, что подвезли. А машину завтра Аслан в сервис отгонит, мало ли что!

— Ну что ты, Ульяночка, мы же соседи. Должны помогать друг дружке. Забегай ко мне в четверг, поболтаем.

— Спасибо, Василиса Дмитриевна, — солгала Уля. — Обязательно.

Машина с сердобольной соседкой уехала, а Ульяна осталась стоять на тротуаре.

Она сделала это! Обманула Аслана. Вырвалась из своей клетки. Уля неверяще оглянулась — она свободна. Три с половиной года года отношений, ее огромной любви рассыпались в прах, а ей… ей даже не жалко. И когда успела разлюбить Аслана? Она вообще его любила? Или красивого принца? Картинку безупречной жизни, о которой всегда мечтала.

Разочарование накрыло ее словно ледяным сугробом. Уля даже зябко поежилась, как от холода, но заставила себя выпрямить спину. Об этом она подумает потом.

Потому что Уля осталась без денег. В прямом смысле. Карточки с наличкой остались в машине. Похоже, выскользнули из сумки, когда она пересаживалась в “крузак”. Конечно, была сумма и приличная на счете в банке, но надо искать отделение и там через операциониста попробовать снять.

Так себе начало самостоятельной жизни. Но Уля справится. Обязательно. А пока… она глянула на свое помолвочное кольцо. Надо было оставить в особняке! Или…

Ну нет, она его заслужила! Имеет право делать с ним, что захочет. С голым задом к бабушке не вернется, не будет висеть у нее на шее.

Взгляд зацепился за аккуратную вывеску. “Ломбард. Скупка золота”. Что ж, она кольцо прямо сейчас продавать не станет, но как минимум поймет, на какую сумму может примерно рассчитывать. Ульяна решительно зашла в помещение.

— Очень качественная работа, так на глаз и не отличишь, — оценщик убрал с прилавка оборудование. — Мы принимаем только золото на вес, камни оценивает геммолог. Он будет завтра, но вряд ли это бриллиант. Кто поставит такой камень в серебряную оправу? Ей цена…

— Серебряную? Это золото! Родированное.

— Серебро, девушка! Серебро!

— Этого не может быть! Мой… мне подарил это кольцо очень состоятельный человек!

Оценивающий взгляд мужчины медленно прошелся по Ульяне сверху вниз. Господи, да она говорит как проститутка! Что он о ней подумает?

— Все бывает. Не верите, зайдите в ювелирный через дорогу.

Ноги сами повели ее в магазин. Нет, это невозможно! Она… она что все это время носила дешевку? Подделку?!

— Выглядит очень красиво, но это, конечно, не бриллиант. И по весу точно не золото.

В вежливом голосе управляющей ювелирного проскользнула жалость. И ни капли сомнения, как и у того мужика из ломбарда.

— Позвольте вашу подвеску. “Булгари”, верно?

Ульяна молча сняла с шеи кулон. Она просто не могла поверить. Аслан никогда бы так не унизился… он же так гордился, что дал ей жизнь, о которой она мечтала. Роскошь и…

— Камень на турмалин похож… не изумруд точно… это не…, — она запнулась и осторожно положила на стеклянную поверхность подвеску. — Извините.

Уля с трудом выдавила из себя улыбку, молча сгребла в кулак свои “драгоценности” и медленно вышла из магазина.

Подделка! Вся ее жизнь фальшивка! Уля смахнула с глаз злые слезы и нервно рассмеялась. Вот тебе и принц! Да уж Аслан, ну ты и козел! Но пыль в глаза пускал знатно! Уля сейчас не удивилась бы, узнав, что на самом деле и дом с машиной Шамхалова не настоящие, что он их арендовал. А владеют ими какие-нибудь другие люди.

Господи, ну и дура же ты, Улька!

Она остановилась на перекрестке, хотела перейти дорогу, чтобы попасть в отделение банка, когда прямо на зебре затормозила черная хонда. Из нее тут же вышли четверо темноволосых мужчин в черных кожаных куртках.

Уле одного взгляда хватило, чтобы все понять. Она развернулась, но убежать не успела.

— Ульяна Сергеевна! — вежливо обратился к ней один из мужчин. — На пять минут. Позвольте!

От неожиданно галантного предложения, Уля даже спорить не стала. Послушно прошла десяток шагов и уселась на лавочку в небольшом сквере. Кругом много людей, ничего они ей не сделают. И чего она сразу струхнула?

— Аслан попросил нас поговорить с вами. — Уля оказалась зажата с двух сторон мужчинами. Еще двое стояли чуть поодаль и делали вид, что они тут ни при чем. — Нехорошо так себя вести. Очень нехорошо.

— Извините, но вас это не касается! Мы с Асланом сами разберемся.

— Ты, девочка, кое-что не понимаешь, — второй кавказец, с крупными неприятными чертами лица, чуть склонился над Улей. Говорил он с заметным акцентом, в отличие от первого. — Ты принадлежишь Аслану. Ты его собственность. Он за тебя заплатил.

И дернул Улю за мочку уха, в котором сверкал пуссет с цирконием. Подарок бабушки.

— Это не…, — возмутилась Уля и даже ударила мужчину по руке. — Да вы с ума сошли? Я не его собственность! Я…

— Ты — его женщина, его любовница, — первый “вежливый” снова вклинился. — Содержанка, шлюха, эскортница…Называй как хочешь: суть от этого не меняется. Он в тебя деньги вложил.

И замолчал. Смотрел не мигая своими черными бездушными глазами. Уля попыталась отвести взгляд, но не смогла. Волна животного страха накрыла с головой. Ничего перед собой не видела, кроме этих глаз. Пошевелиться и то не могла.

— Тебе в этом городе не жить, если еще раз такое посмеешь выкинуть. Поняла, э? — грубо дернул Улю за локоть второй. — Глухая? Овца? Распустил бабу Аслан!

Руку словно кипятком ошпарили. Уля чуть не завыла от боли.

— Тише, Ахмед. Все она понимает. Не тупая же. Да и бабка у нее старая, больная. Лечить ее надо, не на пенсию же, да, Ульяна? А? Лекарства денег стоят. Да и ты сама… вещь недешевая.

— Я вам не вещь! — сдавленно выдавила из себя Ульяна. Язык ее не слушался.

— Вещь! — засмеялся первый. — Инвестиция, которая должна себя окупить. Знаешь такое слово? Так вот, сейчас садишься в машину и едешь к своему мужчине вымаливать прощение. За красивую жизнь надо платить, девочка.

В голове мелькали обрывки воспоминаний: вот Аслан опустился на колено, чтобы подарить то самое кольцо, как он на руках нес ее в океан на Карибах, как положил на подушку ключи от ее машины. Эти картинки слипались, путались, растворялись под гнётом страха.

В груди кололо и жгло. Животный ужас сжимал горло так, что не вдохнуть, не двинуться с места. Тело не слушалось, Уля сидела словно прикованная. За все надо платить. И это было страшно до безумия.