Глава 31. «Глаз ночи»

Эмбер встала поздно. Сама не знала, как смогла проспать так долго, да ещё и глубоким сном без сновидений. Такого она не помнила со времён жизни во Флёр−де−Азуль. Её новая комната была угловой и через два окна, которые выходили в сад, уже вовсю струился яркий свет позднего утра. Раньше, здесь жила гувернантка сеньориты Изабель, и после её пребывания в комнате остались не только кровать, тумбочки и платяной шкаф, но письменный стол и даже пианино из красного дерева, богато украшенное резьбой. И эта комната была куда уютней той, что досталась Эмерту в первый день на службе. Эмбер выглянула в окно — в саду весело щебетали птицы, и, судя по солнцу, время завтрака уже давно прошло.

Она размотала бинт — рука выглядела неплохо, и будь её воля, давно бы зажила. Но спешить с этим не стоило − её внезапное выздоровление вызовет лишние вопросы и подозрения. Поэтому Эмбер вернула бинт на место, надела серо−голубую блузку с длинными рукавами, жилет и юбку с высоким поясом и посмотрела в зеркало. Пожалуй, если бы не бледность, то выглядела она совсем неплохо. Накапав в глаза туату, она заплела волосы в косы, уложив их низко на затылке, чтобы выглядеть как можно строже и быть похожей на помощницу, а не фаворитку. Ей не нужно чтобы в доме на неё обращали слишком пристальное внимание или обсуждали с утра до вечера. Хотя и так будут обсуждать. Но если она станет везде таскать с собой блокнот, карандаши и бумажки, если будет вести себя строго, то может внимания к ней поубавится, тем более что после выходки Изабель, служанкам есть чем занять свои языки.

А вот ей сегодня нужно многое успеть. Выяснить, куда же делась жемчужина, и если Оливия всё−таки отдала драгоценность ювелиру, то надо придумать, как её оттуда достать.

Лезть ещё и в лавку ох как не хотелось! Но видимо придётся. А иначе придётся отправиться к Тибурону с объяснениями, чего не хотелось ещё больше.

Ещё в подвале её ожидал бриллиант. Эмбер придумала новый план, как за ним пробраться. Но это был очень рисковый план, в котором на карту ей придётся поставить всё.

Она решила, что в подвал её отведёт сам сеньор Виго, нужно только как−то на него повлиять, внушив ему мысль снова осмотреть сейф. Но как это сделать?

Ей понадобится эйфория. Понадобится очаровать и соблазнить его, снова превратившись в Амалию де ла Луна — девушку с фиесты. Не совсем, конечно, в неё, а в ту девушку, против которой он не сможет устоять. Он вспоминал о воровке неоднократно и сам признавался Эмерту, что она свела его с ума. А значит нужно вернуть тот образ сегодня вечером — рисковой соблазнительницы и роковой женщины. Нужно заставить сеньора Виго спуститься в подвал с ней, потому что у Эмбер почти не осталось времени. Слишком уж опасным стало её пребывание здесь.

Эмбер догадалась, что сеньор Виго не послал за помощницей с утра, видимо считая, что ей нужно отдохнуть после недавних событий, и она даже улыбнулась. Эта мысль была чертовски приятной, как и все воспоминания о вчерашнем вечере и сеньоре Виго. И Эмбер, посмотрев на себя в зеркало, поняла, что глупо улыбается своему отражению, вспоминая, как вчера сеньор Виго накрыл её руку своей и как переживал, когда доктор занимался её раной. Она ещё раз придирчиво осмотрела лицо, покусала губы и похлопала себя по щекам. Затем выпив настойку страстоцвета, выбросила пустой пузырёк и вышла из комнаты.

Этот вечер будет последним в Вилла Бланко. И от этой мысли Эмбер стало не по себе, как будто ей предстояло навсегда уехать из родного дома.

Она и не заметила, как срослась с этим домом, как почувствовала себя здесь своей, свыклась с ролью сначала помощника, а теперь помощницы сеньора Виго, да так, что, по-настоящему, ощущала себя ею. Как и любой эмпат, она так хорошо вжилась в эту роль, что стала испытывать нужные чувства и думать точно так, как и должна была бы думать помощница хозяина дома. В другой ситуации её бы это обрадовало, но сейчас это больше раздражало, как будто она потеряла часть себя.

А ещё она вспоминала, как сеньор Виго отзывался о воровке с фиесты, и как блестели его глаза, когда он сказал, что эта женщина свела его с ума.

Неужели она ревнует его к самой себе?! Ох Лучезарная!

И эта привязанность…

Любая привязанность для эмпата — это источник боли.

И если раньше её раздражал облик Эмерта, то теперь стала раздражать уже и Эмили. Раздражала необходимость лгать и повторять бесконечно: «Да сеньор. Нет, сеньор». Ей хотелось быть собой и злила невозможность этого.

Кажется, она запуталась окончательно.

Эмбер думала, что Морис и сеньор Виго, как обычно, работают в кабинете, но там никого не оказалось, зато у мейстера Фернандо её ожидала записка. Сеньор Виго оставил ей ключ от кабинета и библиотеки, и просил выбрать для него из кодексов те моменты, которые обсуждались в сенате в прошлый раз, чтобы подготовиться к завтрашнему заседанию.

Она не стала терять времени, после завтрака взяла ключ и, под неодобрительный взгляд мейстера Фернандо, отправилась в библиотеку, которая примыкала к кабинету дона Алехандро. Это была прекрасная возможность ещё раз осмотреть кабинет, где могли храниться бумаги её отца, взятые доном Алехандро из банка вместе со шкатулкой.

Между кабинетом и библиотекой была смежная дверь, которую Эмбер открыла с помощью отмычки и тщательно обыскала комнату. Но, к сожалению, в кабинете бумаг не оказалось. Она осмотрела библиотеку, ища скрытые сейфы или тайники, но библиотека была просто хранилищем книг, причём большей частью это были торговые справочники, кодексы, карты и книги по военному делу или летописи иберийских побед на море. Отчаявшись найти что−то полезное, она открыла дверь настежь, чтобы любопытный мейстер Фернандо в чём-нибудь её не заподозрил — она слышала, как он дважды протопал по коридору.

Эмбер достала блокнот, в который записывала поручения сеньора Виго в сенате и углубилась в работу.

… прочесть седьмую поправку к закону о наследовании…

…посмотреть решение суда по делу Санта−Терезы…

…двадцать седьмой параграф Морского кодекса…

…закон о гигиене…

Она разложила нужные кодексы и принялась делать закладки и выписывать ключевые моменты на лист. То, что было непонятно, помечала специальными значками − систематизировать информацию ей всегда давалось легко. Она заняла книгами и бумагами почти всю поверхность большого стола, и так увлеклась работой, что не заметила, как вернулся сеньор Виго.

Он пришёл бесшумно и остановился в дверном проёме, наблюдая за её работой, и сколько он там стоял, неизвестно. Эмбер скорее ощутила его присутствие кожей, как лёгкое прикосновение или тепло, как дуновение ветра или быть может в библиотеке стало светлее? Она обернулась резко и сразу же смутилась, потому что сеньор Виго смотрел на неё так странно, и улыбнулся, когда его тайное присутствие было обнаружено.

−Добрый день, Эми, − он тепло её поприветствовал. — Как твоя рука?

−Добрый день, сеньор Виго! Ничего, спасибо, уже не болит, − она покрутила запястьем.

−Ты пишешь левой рукой? — спросил он, глядя на перо в её пальцах и следы чернил.

И Эмбер с ужасом подумала, что вот так запросто можно выдать себя с головой!

−Э−э−э, нет, сеньор, − она виновато улыбнулась, − просто хотела попробовать, из−за бинта было не очень удобно писать, простое любопытство.

Она быстро переложила перо в правую руку.

— И как успехи?

−Э−э−э, да никак, только пальцы вымазала, − ответила она виновато и принялась оттирать чернила кусочком промокательной бумаги.

Ей показалось, что сердце сжалось до размеров горошины. Хотя она надеялась, что сеньор Виго не придаст этому факту такого уж значения, но всё−таки это было опасно, ведь очень многие эйфайры — левши.

−Идём, я хочу поговорить с Изабель, и мне понадобится твоя помощь.

−Моя помощь? — спросила Эмбер удивлённо.

−Тебя она вчера послушалась, может быть и сегодня твоё присутствие поможет при разговоре. Может быть, тебе удастся вызвать её доверие. Ну и ты понаблюдаешь за ней, как за Дельгадо. Мне нужно понять, что с ней происходит. И возможно она знает ответы на некоторые вопросы. Может быть она знает, куда подевалась Лив.

−Хорошо, сеньор, если это будет удобно, − ответила Эмбер, радуясь тому, что сеньор Виго отвлёкся от её руки. — А с этим что делать?

Она указала рукой на стол.

−Ты всё нашла?

−Да, по большей части.

−Расскажешь мне по пути, идём.

Сеньор Виго был задумчив, пока они шли по галерее и, казалось, над чем−то усиленно думал, и рассказ Эмбер об увеличении пошли не слушал.

−Так сеньориту Оливию так и не нашли? — спросила Эмбер, когда они прошли мимо её спальни.

−К сожалению нет. Она как сквозь землю провалилась. Ни у родственников, ни у друзей её нет. Я отправил в гасиенду местресс Лучию, подготовить дом к моему приезду. Она пришлёт с кучером известие, если Лив там. Но это будет только завтра. Хотя, что−то мне подсказывает, что там мы её не найдём, − ответил сеньор Виго. — Подожди меня здесь.

В комнату Изабель он вошёл сначала один, и спустя какое−то время оттуда вышла служанка и пригласила Эмбер.

Покои Изабель были куда роскошнее, чем комнаты Оливии, и это даже удивило. Здесь всё было обставлено со вкусом: белая лаковая мебель с резными ножками, такой же белый рояль, на стенах картины и на полках множество безделушек, многие из которых были выполнены из полудрагоценных камней и золота. Мягкие тёплые оттенки, приглушённый свет…

Изабель сидела у рояля, и рассеянно водила пальцем по клавишам, словно выбирая, какую из них нажать.

Эмбер сдержанно поздоровалась, и Изабель кивнула в ответ, но в глаза старалась не смотреть. Видимо сеньор Виго как-то объяснил присутствие Эмбер перед этим, потому что Изабель не стала задавать никаких вопросов.

−Послушай, вчера ты могла погибнуть, − сеньор Виго говорил с ней негромко и мягко. — Это серьёзно, Изи.

Он присел на подлокотник кресла, стоявшего рядом с инструментом, и скрестил на груди руки. А Эмбер отошла в простенок между окнами, чтобы привлекать к себе меньше внимания.

−Я же сказала, я не помню, − ответила Изабель и покачала головой, − я правда ничего не помню. Я легла спать и всё, проснулась, а вокруг уже было всё это безумие!

Она махнула рукой в сторону столика, на котором стояли микстуры доктора Гаспара.

Сеньор Виго пытался выяснить правду, задавал разные вопросы, но Изабель и в самом деле ничего не помнила. Во всяком случае, Эмбер не увидела лжи в её ответах.

— Скажи, а на фиесте, ты ведь помнишь, как подошла ко мне и сказала, что нам нужно поговорить? О чём ты хотела со мной поговорить? — спросил сеньор Виго, решив перевести разговор на другую тему.

— На фиесте? — удивилась Изабель и нажала одну из клавиш, инструмент ответил высокой нотой. — Не помню, что-то незначительное видимо.

— Это было недалеко от подвала, где на меня напали, — уточнил сеньор Виго.

— Кажется… я хотела спросить, можно ли мне отплыть в Старый Свет с сеньорами Карафа, — ответила Изабель, продолжая водить пальцами по клавишам. — Они мне предложили погостить у них, и я хотела уехать. Потому что мне невыносимо оставаться в этом доме.

Она посмотрела на брата с вызовом.

— Послушай Изабель, — сеньор Виго заговорил ещё мягче и немного наклонился вперёд, — вчера, стоя на самом краю, ты говорила о том, что не хотела его смерти. Я знаю, что отец хотел выдать тебя замуж против твоей воли за старика. Я понимаю, что ты хотела всего лишь заставить его передумать… Скажи мне правду, и это останется между нами. Все ошибаются. И наш отец был слишком строг с тобой, он всего лишь хотел позлить герцога Дельгадо. Я понимаю, что ты не хотела его убивать. Но если ты налила ему в бутылку каких-то капель, то поверь, я уже знаю каких, доктор Гаспар исправит это…

— Что?! — воскликнула Изабель выпрямляясь. — Ты что же, думаешь − это я отравила отца?! Да как ты вообще мог такое подумать!

— Ты сама сказала: «Я не хотела, чтобы он умер! Я просто не хотела замуж за старика!» Или..? − сеньор Виго многозначительно замолчал, а потом добавил: — Когда мы говорили с тобой в музыкальной гостиной, ты сказала, что неважно, всё уже случилось… Ты имела ввиду не отца?

— Нет, конечно нет! Я не травила отца! Я говорила про Пабло Феррера! — воскликнула Изабель. — Видит бог, я не хотела этого! Так получилось, это всё она виновата! Эта знахарка. Я просто попросила, чтобы он исчез из моей жизни. Я же не знала… Я же не знала, что он умрёт! Я не хотела этого! — она всплеснула руками.

— Какая знахарка? О чём ты? — спросил сеньор Виго с удивлением.

Изабель спрятала лицо в ладонях, согнулась пополам и тихо заплакала.

— Джина, её зовут Джина, — произнесла она сквозь рыдания. — Это она дала мне эту нитку! Она сказала, что всё будет хорошо. А он взял и умер!

— Послушай, Изабель, перестань плакать и просто расскажи мне всю правду, − произнёс сеньор Виго спокойно. − Я не стану кричать на тебя или в чём-то обвинять. Я знаю, что ты не хотела сделатьничего плохого. И если ты всё мне расскажешь, то тебе, во-первых, станет легче, а во-вторых, мы всё исправим. И ты сможешь поехать в Старый Свет подальше от всего этого кошмара.

Изабель подняла голову, вздохнула горько и, вытерев лицо ладонями кивнула.

— Да, так будет лучше, — произнесла она горько. — Не могу больше с этим жить…

Изабель говорила сбивчиво и эмоционально, перескакивая с одного на другое, но Эмбер понимала её страхи. Изабель рано лишилась матери, и это так сильно её потрясло, что она замкнулась в себе, и, стараясь угодить в этом доме всем, была покладистой и незаметной. Её брат уехал, матери не стало, семья распалась. Одна мачеха сменяла другую…

А жестокий и властный отец, мало интересовался жизнью дочери, рассматривая её лишь, как ставку для выгодного брака, способного улучшить влияние дома Агилар на Голубом холме. Он готов был пожертвовать счастьем дочери ради того, чтобы отомстить своему заклятому врагу. И, в конце концов, появился старик Пабло Феррер, которого прочили ей в мужья, и к которому она испытывала такое сильное отвращение, что даже через всю комнату Эмбер ощущала его мурашками по коже.

Изабель была в отчаянии и пошла на крайние меры.

−Я не Оливия, что я могла сделать?! Она шантажировала отца и смогла сделать так, чтобы он от неё отстал. Она не побоялась сбежать из дома! А я так не могу, − вздохнула она горько. — И я…я как−то рассказала об всём Делисии.

−Служанке? — спросил сеньор Виго.

−Да, ей. А она сказала, что может помочь, если уж «совсем невмоготу». Сказала, что это просто какой−то обряд, после которого я стану противна сеньору Ферреру. И всё! Она мне так сказала. Есть одна женщина, джумалейки называют её мамбо, она могла помочь. И мы поехали к ней.

−И куда вы поехали? — спросил сеньор Виго.

−В Тиджуку. У неё там лавка в Мышином тупике, − ответила Изабель, теребя пояс платья. — Я ужасно боялась, просто ужасно! Но она поняла меня. И сказала, что не нужно бояться, что она всё сделает. Она взяла пять эскудо, и ещё то, что принесла Делисия: муку, ром, петуха, что−то ещё. Она дала мне нож и велела надрезать им палец, накапать немного крови на бумажку и сжечь. И всё. Она нас отпустила и мы уехали. Я думала, что это всё так, ерунда. Я просто была в отчаянии, я не верила… и я не думала, что всё это серьёзно. А через пять дней он умер! — она снова приложила ладони к щекам.

Чёрт! Чёрт! Чёрт!

Вот уж как некстати они узнали о Джине!

Эмбер внутренне напряглась, стараясь не пропустить ни одного слова из рассказа Изабель.

−Ну вообще−то, он был очень серьёзно болен, это во−первых, и к тому же имел огромные долги, это во−вторых, − спокойно ответил сеньор Виго. — Доктор Гаспар сказал, что это был просто сердечный приступ, с чего ты взяла, что в этом виновата мука, ром и петух?

−Я… я вижу эти тени повсюду, и они мне шепчут, что это я виновата! Что я его убила! Это всё из−за меня! — воскликнула Изабель.

−А может, ты просто чувствуешь вину, и поэтому тебе всё это кажется? — спросил Виго. — А твоей вины в этом и нет вовсе. Ведь если даже, предположить что какой−то там ритуал, какой−то там знахарки мог повлиять на Пабло Феррера, то уж точно этот ритуал проводила не ты.

−Но я же за него заплатила! — воскликнула Изабель и слёзы снова покатились у неё по щекам.

−Послушай, Изи, я был в банке и говорил с управляющим. Он сказал, что у Пабло Феррера были очень большие проблемы со здоровьем и долгами, на него наседали кредиторы, он, поэтому и продал отцу свою долю так поспешно. Он очень переживал, много пил, а у него были слабые сердце и печень, как сказал доктор… Тут нет твоей вины. Уж точно никакой ритуал, ром и петух тут точно не при чём. Перестань этим терзаться и скажи−ка мне вот что: быть может ты знаешь, куда подевалась Лив? − спросил сеньор Виго, стараясь успокоить сестру.

−Я не знаю. Но она давно хотела уйти из дома, − ответила Изабель, вытирая слёзы платочком. — Она всё время ругалась с отцом, с донной Виолеттой, с доном Диего, и говорила, что уедет, как только наступит подходящий момент. А после того скандала, который устроила донна Виолетта и вовсе сказала мне, что всё это для отца закончится плохо.

−После какого скандала? — спросил сеньор Виго заинтересованно.

Изабель вздохнула и отложила платочек.

−Отец купил подарок… для другой женщины, − она смутилась и опустила взгляд. − А донна Виолетта его нашла. Она думала, что это для неё, и из−за этого они ужасно поругались. Отец кричал на неё и оскорблял − это было в его кабинете, но слышно было, как они кричали, даже во дворе. Он говорил ей ужасные вещи, а потом отдал то украшение Оливии − просто так, назло донне Виолетте. А Оливия его взяла у отца тоже назло донне Виолетте, так бы она не стала принимать у отца подарков. И поэтому сразу же отдала его мне, сказала, что не любит жемчуг и вообще его не носит.

−Жемчуг? Это не о том ли украшении речь, о чёрной жемчужине небывалой красоты? — спросил сеньор Виго. — Мы сегодня говорили с ювелиром. «Глаз ночи» − это же оно?

−Да, это оно, − кивнула Изабель. — Донна Виолетта была в ярости, что он хотел подарить его другой женщине, и даже швырнула в его в стену, из−за этого, наверное, там повредилась застёжка. Но сеньор Варгас всё починил. Да вот оно, сейчас покажу…

Изабель подошла к туалетному столику и открыла ключом специальный ящичек для драгоценностей. Он аккуратно извлекла круглый бархатный футляр и, открыв его, показала брату содержимое. Эмбер сделала несколько шагов, не веря своей удаче.

Так вот оказывается, где всё это время была жемчужина! А она искала её в комнате Оливии! И значит, сегодня ей нужно будет пробраться сюда, чтобы её подменить. Какая удача!

Спасибо, Лучезарная!

Сеньор Виго взял Изабель за запястье и повернул футляр к свету.

− Действительно, редкий камень, − он осторожно дотронулся до украшения.

Раздался звук, похожий на шипение, с каким пробка выходит из бутылки игристого вина, и под пальцами сеньора Виго жемчужина взорвалась, словно перезрелый гриб−дождевик, и рассыпалась, превратившись просто в золу.

Изабель взвизгнула и выронила из рук футляр. Коробочка покатилась под фортепиано, а у ног сеньора Виго осталась лежать лишь подвеска, к которой ранее крепилась жемчужина.

−Это, чёрт возьми, что ещё такое?! — ругнулся сеньор Виго, и вскочил.

Он вытолкнул ногой футляр из−под инструмента, взял нотный лист с пюпитра и, подцепив им оставшуюся часть подвески, аккуратно отправил её в коробку.

И пока он складывал остатки украшения в футляр и успокаивал сестру, Эмбер стояла, замерев, и осознавая, что произошло.

Теперь выполнить задание Тибурона не представляется возможным. Жемчужины больше нет. И вряд ли это понравится Рыбному королю. А особенно ему не понравится то, что в этом, скорее всего, виновата именно она.

В этот момент для Эмбер стало совершенно ясно, что за тварь вчера толкала сеньориту Изабель спрыгнуть с балюстрады вниз. Эта тварь из жемчужины — дело рук Брухи, мерзкой ведьмы Тибурона, живущей в Байя Перла, в утробе одного из кораблей. Той самой, к которой и она когда−то таскала корзину с альфидиями, когда работала на Тибурона. Что с ними делала ведьма неизвестно, в банде Рыбного короля об этом не болтали, потому что за такие разговоры можно было лишиться языка. Но даже по скудным намёкам, Эмбер понимала, что это непростые жемчужины. В те самые ночи полнолуния, когда из Пантанала с верховьев реки в Мадригеро спускались злые туманы, поглощая илистые мангровые заросли, Бруха единственная, кто не боялась выходить из своей берлоги. Наоборот, она ждала этих ночей. Она уходила в туман, бормоча что−то себе под нос, и возвращалась с рассветом, неся в подоле комки водорослей и грязь. Или…

…что−то ещё.

Эмбер ощутила, как леденеют пальцы. Раньше у неё было полно своих забот, и она не задумывалась над тем, зачем Тибурон велел ей подменить жемчужину. А вот теперь стало понятно.

С того момента, как она попала к сеньорите Изабель, эта тварь внутри высасывала из неё все силы, изводя бедную девушку и толкая в пучину безумия. Тварь питалась её страхами, порождая всё новые и новые, и росла, как клещ, присосавшийся к телу. И когда она созрела, Эмбер нужно было забрать полную жемчужину и оставить пустую.

Но почему Изабель? Ах да, Изабель лишь случайная жертва, волею судьбы, ставшая владелицей жемчужины. А изначально она предназначалась совсем другой женщине…

Сеньор Виго закрыл футляр и замотал его в салфетку.

−Я заберу это с собой. Пусть маэстро Пласидо посмотрит, что это такое. Насколько я понимаю, жемчуг не должен так себя вести, − произнёс он сурово и обратился к Изабель: — А ты не бойся. Эта жемчужина была одна? Серьги? Браслет? Не было других жемчужин?

− Одна, да. У неё даже футляра не было, мне Лив её так и отдала, − ответила Изабель с ужасом глядя на свёрток в руках сеньора Виго.

−Послушайте, сеньорита де Агилар, можно я спрошу? − произнесла Эмбер мягко и взглянула на сеньора Виго, будто ища одобрения.

Он кивнул, и Изабель тоже.

−Это может быть бестактный вопрос, но в виду того, что только сто случилось с украшением, это очень важно. Вы случайно не знаете, кто та женщина, которой предназначалось это украшение? Кому хотел подарить его сеньор де Агилар? Как её зовут? — спросила она мягко и как можно деликатнее.

Она перехватила заинтересованный взгляд сеньора Виго, и заметила в нём одобрение. Видимо этот вопрос его тоже интересовал.

Изабель слегка покраснела и смутилась, но, собравшись с духом ответила:

−Её зовут Луиза Кармона.

− Это не удивительно, − криво усмехнулся Виго. — Седина в бороду, бес в ребро, как сказал дон Диего. Отец на старости лет решил взять в любовницы какую−то певичку.

−Она не просто певица, − ответила Изабель с горячностью. — Она очень талантлива!

−Талантлива? Ну всем ясно, что это за талант.

−Нет−нет, она и правда талантлива! — воскликнула Изабель. — Она не какая−то там певичка, она прима театра. И отец во всём её поддерживал.

Сеньор Виго посмотрел на Эмбер, потом на Изабель, и спросил с удивлением:

−Во всём поддерживал? Певицу? Он всегда ненавидел искусство, это странно слышать.

−Сеньор Виго, помните, в кабинете сеньора де Агилара я нашла программки из театра, либретто и портрет женщины? — произнесла Эмбер негромко.

− Значит, вот кто был на портрете, − сеньор Виго усмехнулся. — Отец и прима театра? Каким вообще ветром его туда занесло? Он что, увидел её на сцене и потерял разум? Вот так внезапно?

Изабель снова опустила взгляд и ответила тихо:

−Я думаю, их познакомила Оливия. Они близки с Луизой.

−Что? — спросил сеньор Виго удивлённо. — Оперная прима подруга Лив? Ты уверена?

−Оливия никогда об этом не говорила и старалась держать всё это в тайне. Но я−то знаю театральную жизнь, − ответила Изабель тихо. — И я знаю, что это Лив написала для Луизы два либретто. «Сыну Луны» уже предсказывают огромный успех, хотя премьеры ещё не было. У Луизы уникальный голос, его невозможно забыть.

−Лив написала либретто «Сына Луны»? — казалось, удивлению сеньора Виго не будет предела. — Чёрт, я пропустил так много интересного в этой семье, что просто не знаю, сколько ещё сюрпризов меня ожидает! Так может поэтому отец и Оливия ругались друг с другом? Мало приятного, когда собственный отец и твоя подруга…

Сеньор Виго многозначительно замолчал, а затем, посмотрел на Эмбер и добавил:

−… и может быть Оливия как раз и прячется у этой Луизы? Улица Боскоджо тридцать два… Морис назвал этот адрес! Что же, Эми, нам нужно съездить туда прямо сейчас. А ещё нужно наведаться к этой знахарке. Знаешь, маэстро Пласидо говорил, что нужно найти джумалейскую мамбо… Илай говорил о Джине… И, оказывается, это именно Джина дала этот нож и провела обряд! Как−то многовато совпадений, не находишь? Съездим туда прямо сейчас.

Глава. 32 Руж Аньес

Отговорить сеньора Виго от поездки было невозможно, хотя Эмбер и попыталась.

Ей бы выиграть время до завтра, забрать из подвала бриллиант и исчезнуть, а не ехать с ним к Джине! Вот уж та точно не обрадуется такому повороту событий. И ведь она её предупреждала…

И вряд ли обрадуется появлению в своей лавке самого де Агилара.

Но сеньор Виго был непреклонен. Он явно загорелся этой идеей, как будто увидел в ней какое-то решение всех накопившихся проблем, и, вернувшись в свой кабинет, быстро собрал в папку какие-то рисунки и записи Мориса, вручил её Эмбер.

Не прошло и получаса, как они уже катили вниз по Голубому холму, к выезду через Золотые ворота.

В сопровождающие сеньор Виго взял Джукко и двух его людей, и велел им прихватить с собой револьверы, а Эмбер с ужасом думала о том, как успеть предупредить Джину.

Нехорошее предчувствие свернулось в желудке ледяной змеёй.

−А кстати, Эми, как зовут ту знахарку, у которой ты брала капли от головной боли? — спросил сеньор Виго внезапно и посмотрел на Эмбер.

От неожиданности этого вопроса она растерялась. В другое время и в другом месте она бы, не задумываясь, соврала — назвала любое имя. Но сейчас они с сеньором Виго сидели в коляске друг напротив друга и от его взгляда невозможно было сбежать или спрятаться. А главное, невозможно было соврать так, чтобы он не почувствовал.

Она точно знала — он увидит ложь, а ей сейчас нельзя оступиться. Нельзя дать ему повод для подозрений. Она и так на самом краю, и после того, как жемчужина превратилась в золу, её проблемы только удвоились.

− Мама Джоли, − ответила Эмбер, едва совладав с голосом. — Так мы её зовём на улице.

Так называли Джину старые каджунки, приехавшие с севера ужа давно, но так и не научившиеся говорить на чистом иберийском. Эта была правда. Может и не совсем, но и совсем не ложь.

−Она просто делает порошки из трав, мази от ожогов и всё такое, − Эмбер пожала плечами, и перевела взгляд на проплывающие мимо особняки. — Ничего особенного.

−Кстати, её микстура от головной боли мне помогла, так что, видимо, твоя знахарка сведуща в химии, − улыбнулся сеньор Виго. — А ты слышала о какой−нибудь Джине? В Тиджуке все знают всех, если потянуть за нужную ниточку, то всегда можно найти того, кого ищешь.

−Ну, на улице Бургун в каждой второй лавке торгуют какими−нибудь снадобьями. Но лучше там всё−таки ничего не покупать, − ответила Эмбер с ответной улыбкой. — И, наверное, там есть какая−нибудь Джина — имя очень распространённое, но я стараюсь избегать этих лавок. Знаете, если честно, я побаиваюсь джумалейской магии, как и магии ольтеков. Одно дело об этом читать и совсем другое войти в такую лавку, где на стенах висят черепа животных и из твоих волос могут сделать куклу для тёмных ритуалов. Чур меня, чур, — Эмбер махнула рукой, будто отбрасывая от себя что-то невидимое.

−А ты и в самом деле веришь в их магию? — заинтересованно спросил сеньор Виго.

−Конечно, верю! Вы же сами видели чупакабру! Что это, как не исчадье Бездны? Но, как сказал сеньор Дельгадо: «Мистика ольтеков зачастую понятна только тем, кто живёт их верованиями. Нужно верить в их видение мира, чтобы видеть и их демонов». И я с ним согласна. Поэтому считаю, что если избегать соприкосновения с ними, то и они будут избегать встреч с тобой.

−Подобное притягивает подобное? — сеньор Виго прищурился, разглядывая лицо Эмбер, и едва заметно усмехнулся, словно она подтвердила то, о чём он и сам подумал. — В тебе слишком много жизненной мудрости, Эми. Тебе никто этого не говорил?

−Ну, вы же сами как−то сказали, что источник нашей мудрости − наш опыт, а источник нашего опыта − наша глупость, − ответила Эмбер, − и мой опыт мне подсказывает держаться подальше от того, что опасно, чего я не понимаю или не могу объяснить.

−И при этом ты согласилась работать моей помощницей, особенно учитывая, как много опасного и или просто необъяснимого меня окружает? — спросил сеньор Виго, явно над ней подтрунивая.

−Ну может быть это просто безопасный способ приобрести бесценный опыт? — ответила она ему лукаво. — Ведь необъяснимое происходит вокруг вас, а не вокруг меня.

Сеньор Виго рассмеялся, явно довольный её ответом. И его взгляд скользнул по лицу Эмбер, по шее и вниз, и внезапно наполнился жаркой темнотой, заставив его тут же отвернуться. Он посмотрел в сторону, на витые балконные решётки особняков, проплывающих мимо, и ответил скупо:

− Надеюсь с необъяснимым всё скоро разрешится.

Эмбер ощутила жар, исходящий от сеньора Виго, и вжалась в сиденье, вонзая ногти в ладонь, потому что в его голосе и в этом взгляде было так много всего! Птица кетсаль внутри встрепенулась и раскинула крылья, закружила в голове хмельную карусель глупых желаний и, заставила Эмбер покраснеть и тоже отвернуться в сторону. В другую сторону.

И чтобы чем−то разбавить неловкую паузу, она взяла в руки папку с деталями расследования и принялась перекладывать и расправлять листы, выравнивая углы бумаги.

Они доехали до улицы Боскоджо, обсуждая архитектурный стиль Средней Акадии и стараясь не смотреть друг другу в глаза. И когда коляска остановилась напротив дома тридцать два, сеньор Виго сам отправился выяснять, гостит ли его сестра в этом доме и можно ли поговорить с хозяйкой, а Эмбер смогла, наконец, выдохнуть.

По дороге сеньор Виго спросил у Джукко, знает ли тот, где находится Мышиный тупик, и тот, разумеется, знал.

А Эмбер подумала, что если этот одноглазый кортес приставит к голове Джины револьвер, то, как она поступит? Что она расскажет?

Этого нельзя было допустить.

Ей нужно срочно что-то придумать, чтобы изменить планы сеньора Виго. Иначе, через час они окажутся в лавке Джины, а это будет очень и очень нехорошо. Ведь Джина не просто какая−то знахарка, она ещё и эйфайра, и внимание сеньора де Агилара — это меньшее, что ей сейчас нужно. И револьверы на поясе Джукко и его людей лишнее тому доказательство.

Эмбер стиснула пальцы и закрыла глаза, пытаясь нащупать вокруг себя ниточку, которую можно было бы потянуть и найти зацепку. Найти то, что поможет отвлечь внимание сеньора Виго.

Память эмпатов хранит все воспоминания…

И сейчас у неё было достаточно сил, чтобы найти ответ на свой вопрос.

Сказать про сеньориту Оливию, что она заходила в ювелирную лавку? Нет, тогда встанет вопрос, почему она не рассказала об этом раньше…

Эмбер поискала в памяти, что ещё происходило странного с сеньоритой Оливией. Но всё, что она могла рассказать, было либо связано с походом в лавку ювелира, либо не имело существенного значения.

Может быть, сослаться на дурноту? После вчерашнего происшествия это было бы естественно. Сказать, что разболелась рука… Но тогда трудно будет выманить сеньора Виго на прогулку в подвал.

Она перебирала в памяти улики, о которых говорил Морис. Должно быть что−то достаточно важное и не терпящее отлагательств, что может заставить сеньора Виго отказаться от поездки или же направиться в другое место.

И память сама подбросила нужный ответ. Эмбер открыла папку и начала быстро перебирать листы.

Записи о составе рома в бутылке дона Алехандро, обсидиановый нож, завернутый в салфетку, рисунок чупакабры, листы с записями Мориса, и вот оно, то, что нужно!

Портрет того мужчины, который приходил к дону Алехандро с карточкой общества «Теолькун». Она ещё назвала его каджуном−модником с улицы Руж Аньес, за его напомаженные волосы и зуав, и решила, что он поэт. Морис показывал ей этот портрет, когда они ехали в сенат. И что−то в лице этого мужчины тогда ей показалось знакомым. Смутно знакомым. Но в тот момент она отбросила эту мысль, чтобы не тратить силы на поиски в памяти обстоятельств незначительной мимолётной встречи. Но сейчас это вспомнилось очень кстати.

Эмбер разгладила ладонями портрет и сосредоточилась. Отрешилась от звуков улицы, погружаясь в собственную память, как в воду. Лицо на портрете стало обрастать мелкими штрихами, становиться более выпуклым, и вот уже позади возникла металлическая стойка фонаря и край ажурной рамы, большая тумба для афиш и красная брусчатка улицы Руж Аньес. А позади вывеска:

«Legrand mystere du Maestro Valentino».

«Большая мистерия». Театр маэстро Валентино.

Это было весьма популярное заведение в Тиджуке, выходившее на две стороны перекрёстка улицы Руж Аньес и Бургун − смесь театра, цирка и кабаре. Заведение имело две сцены, одна для спектаклей и оперетт, а вторая для артистов кордебалета и циркачей, которая работала и после полуночи.

Вокруг «Валентино», как называли его в Тиджуке, всегда кипела жизнь. Первые этажи вдоль улицы Руж Аньес занимали кантины, магазины и галереи, а на вторых этажах сдавались внаём комнаты для богемного люда: художников, музыкантов, поэтов, писателей и артистов всех мастей.

И уличные постановки были здесь обычным делом.

Перед ней расцветилась красками ночная улица, освещённая сиреневым светом фонарей. Зазвучала задумчиво−тоскливая мелодия саксофона, на котором играл пожилой джумалеец по имени Арчи−музыкант, собиравший медяки в свой потрёпанный котелок. Мелодию подхватили валторна, тромбон и скрипка — по вечерам там собирался целый оркестр. И рядом с Арчи всегда стоял за своим мольбертом сумасшедший Ян, который рисовал бабочек. А его младший брат — фокусник, здесь же, доставал из−за спины у прохожих шёлковые розы.

Запахи анисового ликёра и карамельной ваты, жареных орехов пекан и варёной кукурузы.

Танго, которое танцевали пары прямо напротив заведенья доньи Кастеро.

Это целый мир, особый мир улицы Руж Аньес, где мало кто говорил на чистом иберийском.

Вот именно там она и видела этого человека.

−Эми? — раздался голос сеньора Виго.

Она вздрогнула.

−Ты так смотришь на этот портрет, − произнёс он глядя на неё с озабоченностью, − что случилось?

Сеньор Виго подошёл неслышно, и сколько он стоял за её плечом, Эмбер не знала.

Видение тут же погасло.

−Я… Сеньор Виго, я видела этого человека! — произнесла она взволнованно, и ей даже не пришлось изображать искренность.

−Видела? Вот как? Но ты же говорила, что… стоп. Это же был Эмерт, верно? — сеньор Виго быстро забрался в коляску и взял в руки листок. — Он сказал мне, что не знает этого человека, Морис показывал ему портрет. А ты его знаешь?

−Нет, сеньор, я его тоже не знаю, − поспешно ответила Эмбер. − Но я его уже видела раньше, и знаю, где его можно найти! Думаю даже, если мы поторопимся, то застанем его, пока не наступил вечер.

−И кто он такой?

−Это актёр. Он играет днём в уличных постановках у «Валентино», − ответила Эмбер и взглянула на солнце. — Как раз сейчас, пока светло, идёт представление. Оно закончится ближе к вечеру. Если мы поедем прямо сейчас, то успеем его застать.

−Ты сама его видела там?

−Да. Да! И это точно он!

−Эй, Джукко! Давай к «Валентино», и поторопись! Надо успеть до вечера! — приказал сеньор Виго и коляска тут же тронулась.

Они свернули на улицу, спускавшуюся с холма к мосту над одним из оврагов. Джукко явно знал эти места не понаслышке, потому что посвистывал на лошадей и заранее указывал кучеру, где ехать быстрее, а где попридержать.

−Что же, если этот человек актёр… Хм… Странно, как актёр может быть связан с обществом «Теолькун»?− задумчиво произнёс сеньор Виго. — Кстати, Оливии я не нашёл, равно как и сеньоры Луизы Кармона. А её мажордом просто каменная стена, но насчёт Лив он не врал. Сильно удивился, когда я о ней спросил.

−А где же сеньора Кармона? — спросила Эмбер, мысленно выдохнув и думая о том, как бы подольше задержать сеньора Виго поисками актёра.

−Сказал, что она репетирует в театре, потому что премьера уже на днях. Так что может быть имеет смысл заглянуть в театр. Эй, Джукко?! А Мышиный тупик не по пути?

−Нет, сеньор. Это в другой стороне, почти у Нижнего яруса. Будет заметный крюк и потом в гору ехать. Можем и не успеть до вечера.

−Ладно, это важнее. Если мы сегодня схватим этого поэта−актёра, это будет большая удача. Надеюсь, станет понятно, кто же причастен к отравлению отца.

Эмбер подумала, что, и правда будет большая удача, если поимка актёра отвлечёт сеньора Виго. А после заката Джина запирает ставни на замки и никому не открывает парадную дверь. Да и отговорить сеньора Виго лезть ночью в хитросплетение переулков Ангуло де Рата будет куда проще. Ночью туда никто не суётся просто так.

И только она выдохнула, решив, что Лучезарная к ней сегодня всё−таки добра, как сеньор Виго велел Джукко остановиться.

−Что случилось? — спросила Эмбер, оглядываясь.

−Авенида Сен Жюст пятьдесят два, − ответил он, указывая на вывеску на первом этаже скромного двухэтажного дома.

На сером гранитном камне было выбито:

«Маэстро Л.Д. Фьори. Нотариус. Королевская нотариальная палата».

−Ты−то мне и нужен, голубчик! — воскликнул сеньор Виго и выбрался из коляски. — Какая удача!

Сеньор Виго подал Эмбер руку, и она тоже выбралась из коляски.

— Здесь прячется ниточка, которая ведёт к разгадке тайны Сердца Ангела, — произнёс он, подходя к двери и постучав медным кольцом о львиную морду.

— И кто этот нотариус? — тихо спросила Эмбер, разглядывая фасад дома.

Но ответить сеньор Виго не успел, дверь отворилась, и на пороге возник пожилой мужчина. Он был одет в штаны и рубашку, расшитую традиционным ольтекским орнаментом, и взглянув в его лицо, Эмбер ощутила, как сердце замирает, а потом падает куда-то вниз.

Коуон Короткое Ухо! Не может быть!

Но это было правдой — их старый садовник из Флёр-де-Азуль стоял прямо перед ней.

На его бронзовом лице прибавилось морщин и длинные волосы стали ещё более седыми, но в остальном он совершенно не изменился. Всё то же выражение достоинства и невозмутимости, и та же гордая осанка, несмотря на возраст. Он был сыном жреца и внуком великого вождя, и всегда это помнил.

Эмбер не знала, что с ним произошло после того, как она сбежала из Флёр-де-Азуль. Он лежал в луже крови на подъездной аллее, когда она выбралась из дома через оранжерею. Она была уверена, что он убит. Нападавшие ударили его по голове, и вот сейчас на лице Коуона она увидела старый шрам, идущий через лоб до левого уха — отголосок того страшного вечера.

И глядя в его тёмные глаза сейчас, она увидела, что он её узнал. Скупая улыбка тронула старческие губы, и единственное, что успела сделать Эмбер, это едва заметно покачать головой, словно говоря: «Не надо!» Ольтек всё понял правильно: улыбка погасла и его лицо снова превратилось в каменную маску невозмутимости.

— Чем могу служить, сеньоры? — спросил он, переведя взгляд на сеньора Виго.

— Меня зовут сеньор де Агилар. Могу я увидеть маэстро Фьори?

Лицо Коуона стало ещё более непроницаемым. И Эмбер подумала, что и у него фамилия гранд-канцлера вызвала какие-то нехорошие воспоминания. Хотя, откуда ему было знать, кто приходил в тот вечер? Это Эмбер видела знаки Ордена Санта-Требол, а садовник… он просто сгребал листья перед входом. Или…

Может Коуон знает правду?

Эмбер стиснула пальцы, пытаясь обуздать своё волнение.

— Маэстро Фьори сейчас отсутствует. Уехал в Санта-Терезу на оглашение завещания в поместье сеньора Родригеса. Обещал быть завтра к полудню. Что передать? — ответил Коуон невозмутимо.

— Какая жалость, — сеньор Виго явно расстроился. — Может быть у него есть помощник? Заместитель ли секретарь? С кем-то из конторы я могу переговорить?

— Нет, сеньор. У маэстро нет помощников и секретарей, это бедный район, — ответил Коуон, но так, что прозвучало это, как упрёк. — Есть только я и служанка, но она приходит по утрам.

— Ну что же, очень жаль. Передайте маэстро Фьори, что я заеду к нему завтра после обеда. Скажите, что приезжал сеньор Виго де Агилар… по личному вопросу.

— Передам, сеньор. Всего доброго, — ответил Коуон и, также невозмутимо, скрылся за дверью.

Эмбер села в коляску, чувствуя, как её медленно отпускает безумное напряжение. Коуон мог легко раскрыть её личность.

Ох, Лучезарная!

— Интересно, почему он солгал? — произнёс вслух сеньор Виго, когда коляска тронулась.

— Солгал? О чём солгал? — спросила Эмбер, пытаясь совладать с охрипшим от волнения голосом.

— Не знаю… Но точно знаю, что он мне лгал. Странно, да? Знаешь, я и раньше чувствовал, когда люди мне врут, но теперь это чувство обострилось, как никогда, — ответил сеньор Виго, барабаня пальцами по поручню. — Теперь я не просто чувствую, я знаю, когда мне лгут. И это удивительно ощущение.

— И… как оно проявляется? — осторожно спросила Эмбер, ощущая холодок нехорошего предчувствия.

— Я это вижу в выражении лица человека, в его голосе… ощущаю как будто кожей. Я не могу объяснить. Но даже на каменном лице этого ольтека я видел, что он что-то скрывал. Да и понятно, что…

Сеньор Виго задумался.

−И что же?

−Этот нотариус… Не помню говорил ли я тебе, но Сердце Ангела нашли в банке, в ячейке на имя сеньора Стефена Агриоля, о котором уже двенадцать лет никто ничего не слышал. А счетом от его имени управлял этот самый нотариус, на него была выписана доверенность. И вот что странно, я забыл спросить об этом у Дельгадо, и даже как−то сразу не подумал, но раз была доверенность, значит, можно было выяснить у маэстро Фьори, где хозяин этой ячейки! И попытаться его найти. Но, мой отец предпочёл её открыть и устроить аукцион, а не разыскать этого нотариуса. Почему? Он отвалил за этот бриллиант баснословную сумму, хотя понятно, что в итоге она всё равно вернулась банк. В его же банк! То есть он оказался в двойном выигрыше. Всё это выглядит очень странно. Но не то, что мой отец обвёл всех вокруг пальца с аукционом, а то, что он скрыл ото всех, что есть такая доверенность. А самое интересное, что сеньор Агриоль достаточно богат, но его делами управляет нотариус в этой дыре, у которого нет даже помощника. И его ольтекский слуга с лицом верховного вождя, без слов дал понять, что их бедность − это чуть ли не моя вина. Как−то так мне показалось. В общем, тут нужно искать дальше, здесь точно есть что−то, что я должен обязательно узнать. Чутьё меня не подводит. Кстати, этот вождь ольтеков не показался тебе знакомым? — внезапно спросил сеньор Виго и посмотрел на Эмбер.

— Знакомым? Нет, с чего бы? — пожала плечами Эмбер, прикладывая неимоверные усилия к тому, чтобы её ложь не выглядела ложью.

— Ну… Мне показалось, он обрадовался, увидев тебя, — ответил сеньор Виго, а потом добавил, чуть усмехнувшись: — Хотя может он подумал, что мы какие-нибудь молодожёны или просто увидел очаровательную женщину. Вряд ли к нотариусам, а тем более сюда, так уж часто заглядывают очаровательные женщины.

Он произнёс это с долей лукавства, но Эмбер смутилась. В его голосе снова прозвучали мягкие бархатные ноты, от которых что−то сладко замерло внутри. Сегодня сеньор Виго то и дело говорил с ней двусмысленно, будто предлагая лёгкий флирт, но всё это не на шутку пугало Эмбер.

Она слушала сеньора Виго и понимала его даже больше, чем он сам себя понимал. Скорее всего, виной этому ритуал Джо Серго Ворона, который их связал, и действие которого ещё не закончилось. И именно эта связь обострила у сеньора Виго восприятие того, что скрыто. Усилила его чутьё и способность тонко чувствовать ложь. А может виной тому была, та эйфория, которой она так беспечно его одаривала.

И теперь он чувствует то, что скрыто, а его пытливый ум умеет превратить это в правильные вопросы. В очень опасные вопросы! Он понял по лицу Коуона, что тот сын жреца, и что его презрение имеет под собой основание. Он заметил даже, как Коуон её узнал и обрадовался, хотя по невозмутимому лицу ольтека это было довольно трудно понять. И чем дольше длится их связь, тем острее становится чутьё сеньора Виго. А она, наоборот, с каждой минутой становится всё уязвимее.

А встреча с Коуоном и вовсе привела её в замешательство. Столько вопросов роилось сейчас в её голове, что выглядеть беззаботной было неимоверно трудно.

Как он выжил? Как он оказался здесь? Видимо этот нотариус был как−то связан с её отцом, и значит он всё это время управлял его счётом и ячейкой в банке, оформленными на другое имя! А дон Алехандро просто беззастенчиво его ограбил! Значит деньга отца никуда не пропали за эти годы и значит этот нотариус может знать очень многое об их семье. Ей нужно поговорить с ним! Как можно скорее и без лишних свидетелей.

И если она заберёт сегодня бриллиант, то нужно отправиться сюда и встретиться с маэстро Фьори завтра утром. А потом исчезнуть, пока до неё не добрался Тибурон. А Рыбному королю она отправит его жемчужину обратно, и передаст послание о том, что случилось.

Когда они добрались до «Валентино» сиеста уже закончилась, день клонился к вечеру, но сумерки ещё не наступили, и наступил самый разгар веселья. Променад на Руж Аньес был забит людьми.

Сеньор Виго снял свой сюртук и жилет, закатал рукава рубашки, чтобы не так бросаться в глаза в разношёрстной толпе и подал Эмбер руку. Джукко с его кортесами он велел держаться неподалёку и появиться тогда, когда он подаст им знак.

Они не спеша прошли по променаду мимо художников и музыкантов, туда, где на небольшой площади, образованной пересечением двух пешеходных улиц, разыгрывалось представление уличного театра. Толпа смеялась и хлопала — сегодня на импровизированной сцене ставили сценки из комедии «Слуга двух господ». Обычно это были самые смешные куски из пьесы, а целиком всю пьесу можно было посмотреть уже в театре. Таким образом хозяин театра убивал двух зайцев: завлекал внутрь тех, кто хотел посмотреть всю пьесу, и создавал видимость популярности. Когда человек видит толпу, он обязательно захочет узнать, что именно там происходит.

Эмбер и сеньор Виго влились в толпу, протиснулись ближе к сцене и, склонившись к её уху, сеньор Виго спросил:

−Так этот человек с портрета играет здесь?

−Да, я видела его здесь, в этой постановке. Шла как-то мимо и запомнила.

На деревянном помосте отплясывала Коломбина и пела песенку фривольного содержания, а зрители подпевали ей и свистели, когда она слишком сильно размахивала подолом пышной юбки, демонстрируя красные панталоны.

Кругом толкались люди, кто−то размахивал кружкой, кто−то кричал, и внезапно Эмбер ощутила, как рука сеньора Виго осторожно и почти невесомо легла ей на плечо. Он встал позади неё, чтобы защитить от толпы, то и дело напиравшей сзади, как приливная волна.

Сеньор Виго ничего не сказал, сделав вид, что ничего не случилось. И Эмбер тоже ничего не сказала, сделав вид, что ничего не заметила. Но жар от его пальцев потёк по коже, заставив сердце сначала замереть, а потом забиться сильнее. И голоса толпы отдалились и стали тише, и музыка, и песня Коломбины, как будто они вдвоём оказались в большом мыльном пузыре, какие пускают уличные шуты с помощью деревянной трубки. Всё вдруг стало как во сне, и вокруг наступила тишина, и только лёгкое прикосновение его пальцев сквозь тонкую ткань блузки было реальным ощущением во всём мире.

Эмбер чувствовала на виске его дыхание, и если бы не маленькая шляпка на её голове, сеньор Виго, возможно, стоял бы ещё ближе, благо толпа этому только способствовала.

И внезапно Эмбер поняла, что ей хочется стоять так, глядя на глупые ужимки Коломбины, и чувствовать себя в безопасности, зная, что никуда не нужно бежать, и что её защитят эти сильные руки. И хотелось, чтобы не былой этой шляпки, и чтобы солнце быстрее спряталось за верхушками жаккарандовых деревьев, окутав их тёплыми сумерками, чтобы никто на них не смотрел, и можно было просто прислониться затылком к его плечу, и…

Эмбер, какая же ты дура… Очнись же! Завтра тебе будет больно. Так больно, после всего, что ты тут себе нафантазировала!

−Никогда не думал, но в чём−то это даже забавно, − произнес, наконец, сеньор Виго, глядя как Коломбина, закончившая свой номер, раскланивается перед публикой.

−Вот он, − воскликнула Эмбер, увидев, как на помост выходят артисты для нового номера. — Тот, в костюме Горацио.

— Серджио! Серджио! — закричали в толпе и женщины замахали шляпками,

Актёр церемонно раскланялся. Это действительно был мужчина с портрета. И хотя сейчас он сменил зуав на костюм героя−любовника знаменитой комедии, но его напомаженная причёска осталась точно такой же, как на рисунке.

−Точно! Это действительно он. Эми, твоя помощь просто неоценима! — пальцы сеньора Виго едва заметно сжали её плечи, а потом отпустили.

И даже стало как−то неуютно, как будто она разом лишилась защиты.

Это было странное и новое для неё чувство. И оно её пугало. Потому что в этот момент Эмбер представила, что сегодня ночью покинет Вилла Бланко навсегда. И, как и в ночь перед фиестой, ей стало не по себе, только в этот раз, это было ещё более острое и болезненное чувство.

−Идём, − произнёс сеньор Виго, снова склонившись к её уху.

Они выбрались из толпы и отошли в сторону, под тень навеса уличной террасы, на которой пили кофе и курили завсегдатаи Руж Аньес. Сеньор Виго подозвал Джукко и отдал ему какое−то распоряжение.

−Нужно действовать тихо, дождёмся окончания представления, − сказал он Эмбер. — Кофе?

−Не откажусь, − ответила она с улыбкой.

Всё складывалось неплохо. Представление закончится с началом сумерек. И тогда уже они точно не успеют в лавку Джины, да и разговор с этим Серджио должен перевести внимание сеньора Виго в другую сторону. А ей сейчас нужно придумать повод, как попасть в подвал. И нужно сделать так, чтобы сеньор Виго очень хотел остаться с ней наедине…

Они расположились за столиком в самой тени. На террасе витал крепкий сигарный дух, и завсегдатаи заведения, вели неторопливые беседы, то и дело окрикивая кого-то из толпы, чтобы поприветствовать.

Кофе здесь подавали густой и крепкий, а к нему в маленьких керамических чашках патоку и шоколадную стружку.

− Кстати, я вот что вспомнил… Про то, что источник мудрости наш опыт… Я ведь говорил это Эмерту. Настоящему Эмерту, − внезапно произнёс сеньор Виго, глядя на Эмбер поверх чашки. — Как ты узнала?

И она едва не выронила свою.

Чёрт! Чёрт! Чёрт! Да что же это такое?!

−Да, сеньор, − она попыталась улыбнуться, − вы говорили это ему. Но Эмерт мне всё рассказывал о вас: о том, какой вы умный и как много знаете. И эту вашу фразу даже записал в блокнот. Он любит записывать всякие афоризмы. А ещё он рассказал о том, как вы собирали устройство, и что вы прекрасный учитель. И я с ним в этом полностью согласна.

Она опустила ресницы и покачала в руке чашку, разглядывая край кофейной гущи.

Немного кокетства… Капельку эйфории, чтобы пробудить тщеславие…

Но к несчастью для неё, сеньор Виго оказался не тщеславен.

−Кстати… Твой дом ведь где−то поблизости? Вы же живёте здесь, в Тиджуке? Мы могли бы навестить Эмерта. Уверен, он будет рад, − произнёс сеньор Виго, никак не отреагировав на её скрытый комплимент.

−Не совсем поблизости, − ответила Эмбер, продолжая смотреть в чашку, чтобы не встретиться с ним взглядом. — Это почти на границе с Нижним ярусом на Райя Абигаррада. Это довольно далеко отсюда.

−Райя Абигаррада? Уж прости, но это ужасная дыра! Думаю, вам всё-таки стоит перебраться в Вилла Бланко, — сеньор Виго откинулся на спинку стула и, глядя на Эмбер, добавил: — Решено, заглянем к нему завтра, когда поедем в лавку Джины. Боюсь, сегодня мы уже не успеем этого сделать − завтра навестим нотариуса и эту знахарку, заодно и обсудим ваш переезд. А сегодня закончим с этим Серджио. Возможно, вы узнаем всё, что нужно.

Завтра. Ну что же, завтра она будет уже далеко.

Ей впервые было так сложно вести разговор с мужчиной. Нельзя было врать, нельзя было быть собой, нельзя было использовать кокетство, ведь Эмилия Вальдес должна бать невинна и чиста, как святая дева! Но сеньор Виго с таким напором сокращал расстояние между ними, что это могло испортить весь её план.

И поэтому она смущённо отвела взгляд, и принялась рассматривать толпу.

Солнце опустилось за кроны деревьев, и когда длинные тени от домов совсем накрыли улицу, представление подошло к концу. Толпа стала расходиться, тут и там по улице собирались новые группы людей, теперь уже возле музыкантов или лавок. Загорелись первые фонари, и из−за угла кантины, у которой сидели Эмбер и сеньор Виго, появился Джукко и подал знак.

Они прошли за ним на задний двор, где среди пустых бочек от вина и ящиков из−под кофе, Эмбер увидела стоявшего у ограды Серджио, которого крепко держали под руки кортесы Джукко. На его лице отчётливо виднелся багровый кровоподтёк.

−Удрать хотел, − лаконично буркнул Джукко.

− И почему же вы хотели сбежать, маэстро Серджио? — спросил Виго с усмешкой, остановившись напротив актёра.

−Да больно рожи у этих сеньоров пужливые, − ответил тот, кивая на кортесов и сплёвывая кровь на землю. — Ещё и по морде дали ни за что.

Эмбер остановилась у калитки, стараясь держаться в тени и надвинув шляпку вперёд, чтобы прикрыть лицо, как можно сильнее. Не нужно чтобы каждый в Тиджуке знал, что это она притащила сюда гранда с охраной.

−Знаешь, Серджио, вообще−то, я против насилия, − ответил сеньор Виго и прислонился плечом к кирпичной стене. — Но мне нужно выяснить, зачем ты приходил в мой дом и разговаривал с моим отцом.

−Я без понятия кто ваш отец. Я вас знать не знаю и ещё столько бы не видел. Как и ваш дом. Я там не был и ни с кем не говорил, − прорычал Серджио.

С его стороны это было пусть и храбро, но глупо, потому что Джукко тут же ткнул его кулаком в живот. Не сильно, скорее для острастки.

−Эй, Джукко! Не бей его… Пока, − остановил своего кортеса сеньор Виго. — Меня зовут Виго де Агилар. А мой отец Алехандро де Агилар. И месяц назад ты приходил к нему, и оставил вот эту карточку, − сеньор Виго достал из кармана кусочек картона и показал Серджио. — Тебя видели. Тебя узнали. Отпираться бессмысленно. Или ты мне рассказываешь всё, и это будет быстро и безболезненно. Или они, − он указал на Джукко, − погрузят тебя сейчас в коляску, и мы поедем в одно уютное место, где будем разговаривать долго. А может и очень долго. И ты всё равно всё мне расскажешь. Но это будет довольно болезненно. Не думаю, что после этого разговора ты и дальше сможешь играть красавцев−любовников. А будешь пытаться мне соврать, Джукко прострелит тебе ногу. Попробуешь сбежать — прострелит обе. Выбор за тобой, Серджио. Джукко, отпусти его. Серджио же не дурак, верно?

Серджио хоть и не отличался большим умом, но оказался всё же не настолько глуп, чтобы бежать или продолжать дерзить гранду. Он вздохнул и произнёс обречённо:

−Он меня убьёт. Застрелит к чертям собачьим. Знал, что это гнилое дело, но уж очень хорошие деньги посулил. Пристроить в театр на холме обещал… А я-то дурак, повёлся! Эх, сеньор, я всего лишь актёр, сами понимаете, играю роли, — пробормотал Серджио, вмиг сменив амплуа и теперь изо всех сил давя на жалость. — Меня попросили сыграть, я сыграл, можно ли обвинять актёра в том, что он всего лишь предан свой профессии?

— Не верю, — усмехнулся сеньор Виго и скрестил руки на груди. — Ты и врёшь плохо, и играешь также плохо. А теперь рассказывай правду или выбирай, какая нога тебе лишняя. Я буду задавать вопросы, а ты отвечать. Так кто тебя нанял?

Серджио метнул взгляд на Джукко, положившего руку на рукоять револьвера, и торопливо ответил:

— Ладно, ладно! Не надо стрелять! Он подошёл как−то, после представления. Спросил, хочу ли заработать. Да кто откажется от лишнего эскудо? Я и согласился, − затараторил Серджио.

−Как его звали?

− Он сказал, что его зовут сеньор Дельгадо. Посулил денег за то, чтобы я пришёл, отдал карточку и предложил выкупить какой−то камень для какого-то там клуба или общества. Не помню, что-то там такое про священный камень ольтеков, я текст тогда просто заучил, как для постановки, но уже забыл, клянусь, — и он поцеловал большой палец, в жесте означающем: «Как есть не вру!» − Он ещё сказал, что дон, наверняка, меня пошлёт подальше, и тогда я должен буду сказать ему что−то про месть. Как в той постановке, − Серджио приложил палец ко лбу, и пафосно добавил: − «Она отомстила тебе так, как только женщина может отомстить мужчине». Я это и сказал. Святые угодники! Как же он взбеленился! Схватил саблю и сказал, что снесёт мне башку. И так кричал, что я тут же ретировался. Едва ноги унёс.

−И всё?

−И всё.

−И ты подлил яд в бутылку, как он тебе и велел? — спросил сеньор Виго, как будто всё так и было.

— Что?! Яд?! Какой ещё яд?! Упаси Святой Ангел, я что, убийца что ли?! Ну уж нет, сеньор, ничего такого не было! Я актёр, изобразить там чего или посмешить людей — это, всегда, пожалуйста. Сделал, как было велено, пришёл к сеньору, представился, карточку отдал, и выложил всё, как заучено. И всё! Ничего я не подливал! И знать про такое не знаю! — снова затараторил Серджио, затравленно оглядываясь по сторонам.

Сеньор Виго смотрел на него, засунув руки в карман и молчал.

А Серджио продолжал причитать, перемежая просьбы не убивать его со стенаниями по поводу того, что его и так убьёт этот Дельгадо, который велел ему не болтать.

−А с чего ты решил, что он тебя убьёт? — наконец спросил сеньор Виго. — Он тебе угрожал?

− Да и угрожать не надо было! Видели бы вы его пистолет, сеньор! А кулаки?!

− Пистолет? Скажи−ка, а как выглядел этот сеньор Дельгадо?

−Лощёный весь, настоящий франт! Высокий, выше вас, сеньор, и у него был при себе огромный револьвер, отделанный золотом, вот такой! — и Серджио показал руками размер оружия.

−Револьвер, говоришь? А сколько ему лет, как тебе показалось? Он стар? Была ли у него трость? — спросил сеньор Виго, не сводя с актёра глаз.

−Стар? Не−ет! Да ему лет как вам, примерно, сеньор. Вы не подумайте, я же не со зла! Я же актёр, а он сказал, надо разыграть дядюшку, который не разрешает ему жениться, хотя сам−то…

Сеньор Виго молчал примерно минуту, продолжая слушать оправдания Серджио, а потом кивнул Джукко:

−Отпусти его.

−Что? Совсем?

−Совсем. Пусть идёт. Ждите меня в коляске, − бросил он коротко, повернулся к Эмбер и подал ей руку. — Идём.

Они вышли на променад, и некоторое время шли молча.

−Вы ведь поняли, о ком он говорил? — спросила, наконец, Эмбер.

− Я думаю, ты и сама догадалась, верно?

— Это сеньор Джулиан, да?

−Ну, а кто ещё ходит с золотым револьвером? — невесело усмехнулся сеньор Виго.

− Вы очень расстроились?

− Скажем так, я сильно разочарован. Я никогда не питал иллюзий в отношении кузена, да и, по правде говоря, он всегда отличался вздорным нравом. Но тут всё куда серьёзнее, и возможно мне придётся убить этого дурака на дуэли, если вся эта история станет достояние общественности. И вот это меня очень расстраивает, — в голосе сеньора Виго послышалась явная досада.

−Убить его на дуэли?! Бог мой! А можно ли его не убивать? — с испугом спросила Эмбер.

−Можно. Но тогда он убьёт меня. А смерть от руки кузена в мои планы пока не входит.

−А так, чтобы никто никого не убивал? Возможен ли такой вариант? — спросила Эмбер озабоченно.

−Для этого нужно разобраться, зачем моему кузену понадобился весь этот нелепый спектакль.

−Вы считаете, что этот Серджио сказал правду?

−Да, он точно мне не врал, − ответил сеньор Виго. − И я догадываюсь, что всё это значит, но мне понадобятся доказательства более весомые, чем рассказ какого−то клоуна с Руж Аньес!

— Значит, герцог Дельгадо не обманул, когда говорил, что не знает человека с портрета?

− Герцог тоже лгал, но о другом. О моей матери. Но меня больше всего волнует эта фраза, которую Джулиан заставил Серджио сказать моему отцу. О мести. Кто именно отомстил моему отцу? Какая женщина? И что это значит? Но главное здесь то, что Джулиан хотел, чтобы отец был очень зол на Дельгадо. И судя по этому рассказу, отец был в настоящей ярости. Он и до этого−то ненавидел герцога, так зачем его провоцировать ещё сильнее?

−Ну может он хотел, чтобы дон Алехандро совершил какой−нибудь опрометчивый поступок? — предположила Эмбер.

−Например, убил этого актёра?

−Например да. Но с ним случился приступ или появилась эта чупакабра…

−… которую, тем не менее, не видел этот актёр…

− … и в итоге всё пошло не по плану. Но если яд в бутылку налил не Серджио, то кто?

−Дон Диего, донна Виолетта, Оливия или служанка, — подытожил сеньор Виго. — Они были в то утро в кабинете отца. И если это не Серджио, то точно кто-то из них. И меньше всех я подозреваю именно служанку.

— И что вы теперь будете делать? — спросила Эмбер осторожно.

— Теперь я думаю, Морис был прав в своих выводах — он восстановил день отравления моего отца по шагам, и сказал, что именно там нужно искать ответы. В его поведении в тот день, действительно, было много странного. И вот теперь, когда мы знаем, что это не человек Дельгадо приходил к отцу, мы снова возвращаемся к дону Диего, Джулиану и моей мачехе. С Джулианом всё понятно, но кто подлил яд в бутылку? Нужно попасть к этой Джине, и узнать, где можно достать отраву, которую подмешали в ром. Не думаю, что в городе таких мест уж очень много. И, если поторопимся, может быть, мы ещё успеем в Мышиный тупик.

Эмбер глянула на небо, оно стало серо-сиреневым, сумерки сгущались и на Руж Аньес уже загорелись фонари. И нужно было потянуть время ещё чуть-чуть, но сеньор Виго был сосредоточен на том, чтобы быстрее узнать правду, и, кажется, готов был тащиться в Мышиный тупик даже ночью. Нужно было как-то его отвлечь и задержать хотя бы ещё на полчаса, и поэтому Эмбер замедлила шаг, нарочито любуясь танцорами у заведения доньи Кастеро «Красное колесо».

В этом месте к Руж Аньес примыкал один переулков, образуя на красной брусчатке ровную площадку, на которой, прямо перед входом в «Красное колесо» по вечерам играли марьячи. Здесь собирались уличные танцоры, иногда устраивая настоящие состязания — милонги*.

— Как красиво они танцуют, — произнесла Эмбер, ещё немного замедляя шаг и невольно заставляя сеньор Виго остановиться.

На площадке танцевала пара. Женщина в алом платье, с цветком в чёрных волосах и мужчина в костюме тореадора. Эмбер видела эту пару и раньше, они часто здесь выступали. Им платили щедро − котелок, стоявший у ног музыкантов, уже был полон монет.

И было понятно, почему публике так нравится эта пара. Они танцевали зажигательныйфламенко, и в этот раз их танец олицетворял собой корриду — бой матадора и быка. В ловких пальцах женщины щёлкали кастаньеты, стучали каблуки, а в руках мужчины мелькал красный плащ-капоте, которым он играл виртуозно, подманивая импровизированного быка.

— А ты знаешь, что донья Кастеро, хозяйка «Колеса» была когда-то самой известной танцовщицей Акадии? — спросил сеньор Виго. — Вон она, стоит на балконе с веером. Её приглашали выступать на всех фиестах.

На террасе второго этажа, облокотившись на перила, стояла пожилая сеньора в чёрном платье. Её тёмные с проседью волосы были уложены по старой традиции и украшены черепаховой пейнетой, а на плечо спускалась длинная кружевная мантилья. Донья Кастеро неспешно обмахивалась веером, и оценивающе смотрела на танцующую пару. И глядя на этоу полную женщину с дряблой кожей трудно было представить, что и она когда-то вот также страстно выступала на площадях и праздниках.

— Никогда бы не подумала, — усмехнулась Эмбер.

— А «Красное колесо» на самом деле целая школа, отсюда вышло много известных танцовщиц, и не только их. Некоторые правила тоже родом отсюда. Например, ритуал приглашения на танец.

— И откуда всё это вам известно? — лукаво спросила Эмбер и искоса посмотрела на сеньора Виго.

— Ну… — он суть улыбнулся, будто вспомнил что−то приятное. — Когда-то я сбегал из дома и отправлялся сюда. Мне казалось, что настоящий мир находится здесь, и назло отцу я учился делать всё, что считалось недостойным гранда: бегать от быков, пить кашасу, танцевать уличные танцы… Потом я учился в Маэстрансе и приходить сюда с приятелями было отдельным ритуалом. Но, как видишь, уличные танцы уже давно перебрались в бальные залы особняков Лазурного холма, так что моё умение танцевать не пропало даром.

Фламенко закончился, зрители приветствовали новую пару одобрительными возгласами. И протяжные аккорды бандонеоназаиграли «Танго де ла Луна». Это был медленный танец, и в нём переплелось множество новых элементов, которые демонстрировали танцоры. Они двигались красиво и плавно, а мягкие сумерки, медленно подбираясь из переулка, придали танцу ноту таинственности и романтичности.

−Они так смотрят друг на друга, − произнесла Эмбер глядя на то, как мужчина отталкивает от себя партнёршу, чтобы снова притянуть, и не сводит с неё глаз.

— Это не просто взгляд. Танго — танец страсти и любви. Здесь зародился целый ритуал поведения и есть свой свод неписанных правил — кодигос*, - тихо произнёс сеньор Виго, склоняясь к уху Эмбер. — Ты северянка и, скорее всего, не знаешь, что для акадийца − это не просто танец. Это ещё и разговор, игра, флирт, но без слов… В этом танце принято приглашать взглядом. Мужчина выбирает ту, с кем хочет потанцевать и смотрит ей в глаза. Для благородной дамы раньше подобное считалось неприличным, но теперь уже нет — всё изменилось. Теперь приглашение взглядом — это элемент танца. Мужчина смотрит на тебя, и дальше ты можешь согласиться, а можешь отказаться. Но, и то, и другое ты тоже должна сделать взглядом. И удерживать взгляд мужчины, если ты согласна, нужно до тех пор, пока он к тебе не подойдёт. Этот ритуал на иберийском называется кабесео*. И вряд ли где ещё ты встретишь это слово. Знаешь, тебе стоит научиться танцевать танго, Эми. Это красивый танец.

Музыка начала затихать и танцоры развернулись к публике, чтобы откланяться.

−А почему вы решили, что я не умею его танцевать? — спросила Эмбер, вложив в этот вопрос лёгкую ноту кокетства.

−Как много талантов в тебе скрывается! — в голосе сеньора Виго прозвучало удивление пополам с восхищением. − Эмили? Ты и в самом деле умеешь танцевать танго?

−Ну… Я же живу здесь. На Среднем ярусе все умеют его танцевать, − она усмехнулась, пряча под шляпку непослушную прядь волос.

Сеньор Виго посмотрел на неё как−то странно, и ответно усмехнувшись, достал из кармана горсть монет. И прежде чем она успела его остановить или хоть что−то сказать, он направился прямиком к марьячи, которые только−только опустили свои инструменты, чтобы опрокинуть по рюмочке кашасы. Сеньор Виго бросил монеты в котелок, что−то шепнул одному из них, усатому верзиле в огромном сомбреро, и тотсложил пальцы в жесте означавшем: «Всё сделаем, сеньор, в лучшем виде», и музыканты снова взялись за инструменты.

И когда сеньор Виго развернулся и направился к ней, глядя прямо в глаза, именно таким взглядом, какой только что описывал в ритуале кабесео, она вдруг запоздало поняла, что совершила огромную ошибку. Пытаясь задержать его здесь и флиртуя, она сама попалась в собственную ловушку, а теперь отступать было некуда. Но словно загипнотизированная этим взглядом, она смотрела ему в глаза, не отрываясь, пока сеньор Виго не оказался прямо перед ней. Он подал руку, и, чуть улыбнувшись уголками губ, произнёс:

−Ты же не думаешь, что я поверю тебе на слово? Докажи!

−Сеньор Виго! — попыталась она возмутиться. — Это будет не совсем прилично!

−Почему нет, Эми? Мы в Тиджуке. Кого здесь это волнует? А я никому не расскажу, — он заговорщицки подмигнул и, аккуратно сняв шляпку с её головы, протянул кому−то со словами: − Она будет мешать сеньорите. Подержите, пожалуйста.

Ей бы отступиться и сбежать пока не поздно, но она уже попалась в жаркий плен его тёмных глаз, и не нашла аргументов для отказа.

А может не хотела их искать?

Это последний вечер… Больше ты его не увидишь… Почему нет, Эми? Почему нет?

Птица кетсаль насмехалась над тем, как рушатся бастионы её воли.

Бандонеон заиграл сначала медленно и протяжно, и, подстраиваясь нестройными переборами, гитара подхватила его ритм, тоже поначалу лениво, будто вставая к нему в пару, а третьей присоединилась скрипка, объединяя всех.

Они вышли в центр площадки и остановились друг напротив друга.

А потом сеньор Виго просто шагнул ей навстречу, и Эмбер ничего не оставалось, как вложить свои пальцы в его ладонь. Прикосновение обожгло, как и взгляд его тёмных глаз, такой жаркий и манящий… Будто в насмешку, музыканты дружно грянули кумпарситу, заставив сразу же вспомнить ночь фиесты, отчётливо и ярко. И словно почувствовав её волнение, сеньор Виго притянул Эмбер к себе и положил руку на талию.

Ей показалось, что в этом жесте и в твёрдости его руки, и в том, как он повёл её в танце, была какая−то уверенность. Уверенность в том, что она за ним пойдёт?

Пойдёт. И, кажется, сейчас она пойдёт на любое безумство.

В этот момент она была близка к полному провалу, как никогда. Слишком уж захватили её, и эта музыка, и танец, и то, что этот вечер был последним для неё.

Для них.

Люди вмиг расступились, освобождая им больше пространства, и отполированный сотнями ног камень брусчатки, заскользил под подошвами туфель. Газовые фонари Руж Аньес закружились перед глазами в сиренево−жёлтом калейдоскопе, и после нескольких неуверенных шагов, в которых Эмбер пыталась поймать ритм, она совершенно потерлась в этом мире.

Они танцевали так, будто не было этой площади и камней под ногами, мелькавших витрин лавок и красных дверей заведения доньи Кастеро… Они танцевали так, будто сотня любопытных глаз не наблюдала за ними.

Вокруг бушевал невидимый вихрь из золота, который эти люди ощущали, как восторг. Эйфорию…

Рука сеньора Виго прижимала её к себе и упреждающе ловила, и скользила по коже, пытаясь впитать каждое прикосновение. Он обнимал её беззастенчиво, глядя прямо в глаза, и эта близость казалось совершенно нормальной, даже нет… совершенно необходимой, потому что из неё рождалось что−то необыкновенное. Что−то даже более сильное, чем эйфория, что захватило их обоих, не давая разомкнуть рук и заставляя в этом вихре снова и снова смотреть в глаза так, словно этим танцем они хотели сказать друг другу что−то очень важное, для чего было недостаточно слов.

Бандонеон надрывался, и пальцы марьячи скользили по клавишам, всё ускоряя темп. И казалось уже что и площадь, и дома кружатся вместе с ними. Эмбер чувствовала себя в руках сеньора Виго почти невесомой, и ощущение счастья наполняло её изнутри.

А когда последние аккорды, замедляясь, стали угасать, он притянул Эмбер к себе, его рука скользнула вверх, к шее и прижалась к голой коже, забираясь под воротник блузки.

Их взгляды встретились снова, и в тёмной бездне его глаз она прочла одно — догадку.

Музыка затихла… Раздались аплодисменты…

И как только сеньор Виго отпустил её руку, она отступила назад, и бросилась бежать в переулок. Но голова кружилась, и сердце стучало, как сумасшедшее, и ужасно мешала юбка, путаясь в ногах, и поэтому убежать далеко Эмбер попросту не успела.

Сеньор Виго настиг её за углом, и поймал за талию, как раз в тот момент, когда она хотела скользнуть между домами в узкий тёмный проулок, круто уходивший вниз по склону. Она споткнулась о ступеньку, и полетела бы вниз, но крепкие руки сеньора Виго поймали и удержали её от падения. Он развернул Эмбер к себе и, прежде чем в голове успели пронестись слова разоблачения, обвинения и оправданий, которые должны были прозвучать, он обнял её, порывисто и страстно, и его губы прижались к её губам.

*Милонга — танцевальная вечеринка.

*Кодигос — свод негласных правил танцоров танго.

*Кабесео — традиция приглашения партнеров на танец.

Конец 2-ой книги