Глава 3

До встречи Нового года осталось три часа. Дети хоть и храбрятся, но я вижу, что уже начинают немного клевать носом. Мы же привыкли ложиться в десять вечера максимум. А тут впереди несколько часов веселья. Весело общаясь между собой, малыши сидели рядом с елкой и рассматривали коробки с подарками, гадая, где чей. Мы же с Егором ждем гостей, которые должны были прийти минуту назад. Но, видимо, вся эта толпа решила поиграть на моих расшатанных нервах. Муж-то спокоен. Мне кажется, если бы они и не пришли, ничуть не расстроился. Он совершенно не любит делить мое внимание с кем-то. Все должно быть только для него.

– Не трясись, как крольчиха. Ты у меня смелая, самая лучшая, сильная и любимая волчица, – обнимая со спины, прошептал над ухом, кончиком носа выводя затейливые узоры по шейке, вызывая томление внизу. Но сейчас нельзя поддаваться зарождающемуся желанию, мы ждем гостей.

Стоило только немного утихомирить общее желание подняться наверх, плотно закрыть дверь, на все замки еще желательно, и любить друг друга до рассвета, встречая смену лет вдвоем, нежась друг другом, чтобы и будущий год был таким же сладким и счастливым, как за окном прихожей показалась толпа гостей. В последний раз я так волновалась, когда мы решили устроить свадьбу по человеческим обычаям. Я так смущалась, потому что аромат Кристины чувствовали все. Мы словно расписывались по залету. Смягчало этот факт только то, что мы все прекрасно знали, что это условность. Белое платье, туфли, букет.

В гостиной стало тихо. Похоже малыши тоже заметили приближение гостей. И вот за несколько секунд до того, как к нам ворвалась семья, детки в рядок встали перед нами. Алька нервничала больше остальных. Эта кнопочка соскучилась по своему истинному. А этот паршивец слишком долго не баловал ее своим присутствием. Как еще сам так долго терпит – мы с мужем не знаем. Как представлю, что расстанусь со своим на день, уже выть хочется, а тут столько лет. Нет, я буду очень вредной тещей. Брат братом, но она моя дочка и важнее. И как бы мне ни хотелось отложить ее отъезд из отчего дома, мучить ее расстоянием не позволю.

Поняла бы еще, если бы уже была подростком, феромоны и все возбуждающе – будоражащие вещи, но ведь малышка. Он сам говорит, что пока хочет только баловать и защищать, во взрослом направлении организм еще не реагирует. Или?.. Да нет. Это вряд ли. Не думает же он снова, что ошибся, и она не его истинная? Да я ему за такие мысли уши надеру и хвост паршивый выдерну. У меня ребенок тоскует, а он в сомнения решил поиграть.

Чувствуя мое меняющееся настроение, с радостного предвкушения на праведный гнев, Белозаров сильнее прижал меня к своему боку и прошептал какую-то нелепицу, чтобы вернулась в добродушное расположение, если не хочу всех напугать. Только поздно, дорогой. Я подсела на эту волну, и пока мой паршивец-братик не убедит меня в том, что не сомневается, и не пообещает чаще баловать Аленку визитами, не успокоюсь, не вернусь в доброе расположение.

И вот веселая толпа вваливается в двери, начинается самый настоящий балаган. Обгоняя детей, кидаюсь обнимать родителей. Я так по ним соскучилась. Не верится, что ближайшую неделю смогу с ними общаться вот так вот, вживую. Мама, как и я, плачет от радости, ведь это так по-нашему. Каждый раз, когда надолго расставались во время учебы, при встрече плакали. Сегодняшняя встреча не стала исключением. И несмотря на то что все наши мужчины эту особенность знают, папа не выдерживает первым. Подходит и обнимает нас двоих своими большими и сильными руками.

– Ну все. Две взрослые женщины, матери, и до сих пор нюни разводят, – улыбаясь, говорит папа, целуя нас в макушки, а мы смеемся сквозь слезы. Он каждый раз так делает, целует и говорит что-то смешное.

– Не плачем мы, просто соринка в глаза попала. Отстань от нас серый волк, – шутит над ним мама, немного толкая плечом в плечо. Ну они без этого уже не они. Порой мне кажется, что эти два, вроде взрослых человека, по факту еще дети. Ведь за столько лет они не утратили эту легкость и детскость в общении друг с другом. Как будто только вчера познакомились и начинают строить свою судьбу.

– Ну да, ну да. Одна на двоих соринка. Большая такая. Прекратили, – смеясь, пытается отдать команду, показывая свои командирские замашки. – Я сюда не для того торопился, чтобы вас утешать, а чтобы счастливо встретить праздник. Налюбоваться на счастливые семьи. И вообще, зятек, успокаивай. А я к внукам. Где мои сорванцы? – и начал обходить обнимающихся нас, потирая большие ладоши. Ну мама смекнула, что он сейчас завладеет ими целиком и полностью. Поэтому подмигнув мне, обещая тем самым, наговориться позже, оторвалась от меня.

– Ты куда свои лапы навострил, а? Детки. Идите к бабушке, с ней веселее. Что вам дедушка, большой и скучный, не то что я.

На этом мы перестали следить за их перепалкой, и продолжили встречать гостей. Каждый стремился обнять, поцеловать, пожелать еще больше счастья в Новом году. Олег и Антон пожелали нам еще одного сыночка, чтобы был мужской перевес. От такого пожелания ладонь самопроизвольно легла на живот, прикрывая сюрприз. Когда поняла, что сделала, бегло прошлась по окружающим, вроде не заметили жеста. Последними были Полина и Витя. С ними проще. Что можно, мы уже друг другу пожелали. Не хватает только Максима.

Не приехал.

Снова.

У меня даже плечи сникли. Ведь входная дверь уже закрыта, других гостей больше не будет. Прибью. Даже из стаи уеду, присмотрит пара за малышами, не переломится, пару дней. Страшнее меня для брата сейчас не будет никого страшнее. Даже Курт бы мне позавидовал. А я от него набралась всяких идей. Мне же всего-то и надо, приехать, покалечить и уехать. Вон, даже Сорозов младший тут, а Альфу где-то забыл. Только плечами пожал, мол я не знаю ничего.

– Мам, а Максим снова не приедет? – Алька подняла на меня глазки, в которых застыли непролитые слезки. Вот что ей сказать? Все смотрят на меня с сочувствием и пониманием.

– Малышка, – присела перед ней на корточки и взяла детские ладошки в свои, – понимаешь…

– Прошу прощения за задержку, – тут с грохотом открывается дверь, – ой-е, прошу простить, – дверь отлетела от стены, а у старшего брата нет возможности ее придержать, ведь держит кучу подарков.

У меня даже вырвался вздох облегчения. Казнь отменяется, можно прятать клыки и когти обратно. Посмотрела на свою девочку, а у нее глазки искрятся радостью и лицо озарила самая широкая и искренняя улыбка, на которую она только была способна. Быстро спустив подарки, он разулся, перед этим закрыв за собой дверь, и присел на корточки, раскрывая руки для объятий. Маленькую долго ждать не пришлось. Она с радостным визгом побежала к своей паре, и повисла на шее, поцеловала в щеку. Этот паршивец даже заурчал от удовольствия. Ничего, головомойку все равно устрою.

– Привет, принцесса. Я соскучился, – пророкотал мурлыку этот большой и сильный. Рядом с ней он перестает быть моим суровым старшим братом, и превращается в ласкового и, даже ручного истинного. Впрочем, все здесь присутствующие мужчины такие.

Вон, даже Марьяна стала другой, стоя в обнимку с Женей. А ведь я помню до сих пор ее слова: «Я? Буду такой ванильной дурочкой рядом с парой? Да никогда! Да лучше вон, сигануть с обрыва, чем все эти телячьи нежности. В паре должен быть огонь и вечные военные действия. Иначе скучно…». И что теперь? Стоят вон двое, носами трутся, делая те самые нежности.

– Я больше, – смущенно говорит солнышко, хлопая ресничками, как бы флиртуя с Максимкой.

– Верю, – и потерся своим носом о ее крошечный носик.

Поумилявшись этой картине, решили подогнать всех к столу. Иначе я заплачу.

Праздник удался на славу. Шумные песни, пляски, застолье. Так хорошо мы давно не проводили время. Каждый вспомнил, как в первый раз праздновал Новый год в кругу именно пары. И! тут младший Сорозов понял, что его первый Новый год с Марьянкой то не наедине, а в нашей компании. Хотел уединиться в своем доме, но только кто же ему позволил? Марька сама придавила к стулу и шикнула. Похоже любовные подвиги ее немного утомили и нужна передышка. Родители вспоминали, как им трудно было устраивать нам праздники, но они не жалеют о тех времена. Наоборот, благодаря внукам, они рады, что могут снова окунуться в эту атмосферу. Пока я их не могу понять. Как может Новый год с парой быть скучнее Нового года совместно с маленькими ураганчиками? Не спорю, с ними на адреналине, ведь кто знает, в какой момент упадет елка, кто-то раньше другого откроет подарок и у других будет истерика. Хотя… Да, без этого всего будет скучно.

Вон, карапузы даже подарки открывать пошли, а у меня в груди все сдавило от предвкушения детской радости и улыбок. Даже дышу через раз, потому что каждый раз, когда детские пальчики снимают обертку страшно, что не понравится, а когда на шею кидаются с криками «спасибо», чувствую себя феей и лучшей мамой на планете.

Но как бы весело нам ни было, в одиннадцать часов дети сдали позиции, и мы пошли их укладывать. Поля своих, я своих, а Максим читал сказку вроде всем, но сидел рядом с Алей. Когда крохи уже спали, мы с подругой вышли, оставляя Максима с ними. Он слишком сильно соскучился, чтобы оторвать от лицезрения его личного ангелочка. Он даже купал ее сам. И знаете, у меня не было ревности, желания защитить от лап сильного и взрослого мужчины. Видимо волчица изменила меня и на уровне подсознания. Пара же.

Ближе к бою курантов брат спустился, и мы решили подурачиться с избитой забавой. Написав пожелания, сожгли бумагу и выпили пепел вместе с шампанским (правда я тайком налила себе детской шипучки, чтобы хотя бы зрительно не спалиться). А потом сами, как дети малые, пошли к елке и с не меньшим азартом разбирали подарки. Только мы с Егором стояли чуть в сторонке, крепко прижимаясь друг к другу, умиляясь этой картине. Всегда бы так собираться и не только в новогоднюю ночь.

– Ты счастлива? – потеревшись щекой о щеку, спросил, заглядывая в глаза.

– Почти, – в глазах любимого самца отразилось недопонимание. Из меня вырвалась смешинка, что удивило его еще больше. – Вот подарю тебе свой последний подарок, тогда буду в абсолюте.