Глава 16

– Мне не верится, что все получилось, – тихо говорю Полине, когда мы оказываемся на борту самолета.

– Никто не ожидал от нас такого, вот поэтому и получилось. Пока они хватятся, мы уже приземлимся в Тюмени. А оттуда мы поменяем много авто, чтобы уехать подальше. Пока они будут просматривать камеры, я думаю, что мы уже будем вне поля зрения. Главное, сейчас их запутать.

– Это точно. Поль, а не опасно в глуши прятаться? Вдруг те самые отшельники на нас выйдут? Мы не сможем отбиться вдвоем.

– Все будет хорошо. Не сомневайся. А в том доме, поверь, нас, если и захотят, не найдут. Когда будем на месте, я тебе все расскажу.

Она отвернулась к иллюминатору и стала смотреть на ночное небо. Жаль, что наш разговор нельзя начать сейчас. Мне нужно как-то успокоиться, но не выходит. Я предала свою семью, и это страшно. Вернее, нет, не так. Страшно, что они меня никогда не простят. Ведь, по сути, я показала им свое недоверие. А как еще поступить? Так все будут искать меня где угодно, но не дома. Я защищу свою стаю от нападок. По крайней мере, надеюсь на это.

Приземлившись, мы первым делом пошли брать машину в аренду. Хорошо, что у Полины четыре разных паспорта. И главное – на разные имена. В каждой области мы бросали одну машину и брали другую. Несколько раз даже угоняли. Три дня мы метались в разные стороны, путая следы, меняя парики и куртки.

Последней точкой была Москва. В институте попросила защититься раньше. Благо позволили. Полтора месяца дома сделали свои плюсы. Диплом написан, сессия закрыта. Полина умеет убеждать в отличие от меня. Меня приняли за один день. Больше мы не могли задерживаться. Диплом обещали выслать почтой по адресу прописки. Это радует. Не будет отчисления за неуспеваемость. А когда я смогу восстановиться, кто его знает…

Ночью мы отправились в финальную точку – Алтай. Мы так боялись, что нас поймают, что у меня снова прихватывало низ живота. Возможности поставить капельницу не было, приходилось довольствоваться травами. Все обошлось.

И вот мы тут. Маленький поселок, в котором, слава Луне, есть и свет, и газ. Правда, большая часть жителей уже тут не живет. А оставшихся старичков никто не решается отрезать от цивилизации. Наш домик был самым дальним. В свое время еще Полин отец позаботился о том, чтобы его никто не смог найти. Вокруг был особый магический барьер, который скрывает все, что находится в нем.

Макс

В какой-то момент сон ночью стал тревожным. Я проворочался несколько часов, прежде чем прозвенел будильник. Первым делом решил пробежаться по окрестностям, чтобы хоть немного унять нервы. Все же эти два дня были очень напряженными.

Что бы ни говорили на совете, Аня все равно будет в опасности даже на нашей территории. Ведь если это действительно месть одного человека… где гарантия, что таких вот тихушников, что напали на белых волков на стройке, нет и в нашей стае? Вдруг этот волк уже давно сплел свою паутину из единомышленников и сейчас просто выжидает?

Бегал по лесу и не чувствовал никакого облегчения. Мышцы уже горят, солнце давно ярко освещает землю, а я все никак не могу собраться с силами и вернуться. Что-то так и гонит меня проверить все. Даже скорее бежать куда-то конкретно, но пока не могу понять куда.

Домой вернулся спустя несколько часов. Пока принимал душ, дома началась настоящая суета. Вышел в гостиную и замер, увидев падающую в обморок мать.

– Что происходит? – взревел от отчаянья.

Это что такого должно было произойти? Не Аньку же убили, в конце-то концов? Или?.. Я метнулся в комнату сестры, но ни ее, ни вещей не было. В комнате Полины то же самое. Когда вернулся к остальным, мама уже плакала, крепко прижимаясь к отцу.

– Куда они делись? – спрашиваю охрипшим от страха голосом.

– Я не знаю, их нигде нет. Только записка осталась. Девчонки сбежали, – сказал отец.

– Как… как сбежали? Куда?

Мне протянули записку вместо ответа.

«Родные мои, простите меня за этот поступок, но я не хочу никем рисковать. Папуль, я подслушала ваш разговор на собрании. Мне стыдно за это, но я хотела знать, что происходит. Поверьте, я все делаю правильно. Вы и малыши – самое ценное, что есть в моей жизни. Терять хоть кого-то я не хочу. Мы уедем туда, где нас никто не найдет. И вы… не ищите, доверьтесь мне.

Впервые в жизни я точно знаю, что мой поступок самый верный из всех предложенных вариантов. Лучше поскорее найдите этого человека, чтобы я смогла вернуться домой. Полина позаботится обо мне, не беспокойтесь.

Мамуль, ты единственная, кто сможет поставить их разгневанные мозги на место. Пожалуйста, не дай им наломать дров. Разве я когда-то вам врала? Нет. Не выполняла свои обещания? Тоже нет. И сейчас верьте в меня. Это придаст сил пережить тяжелые времена.

Олег, на твои плечи снова ложится ноша баламута. Хоть ты не впадай в унынье, иначе дело труба. И всегда держи телефон рядом. Я буду держать связь именно с тобой. Твое кодированное чудо техники при мне. Надеюсь, оно так надежно, как ты и говорил.

Антон, к моему возвращению сделай малышам манеж. Такой, какой сумеешь только ты. Отвлекайся на это.

Максим, не наломай дров, очень прошу. А если не знаешь, как совладать с собой, иди на наше место и просто представь, что мы там снова вместе.

Я люблю вас, мои хорошие. Я очень хочу вернуться скорее, но не спешите в расследовании. Иначе я еще дольше не вернусь. До встречи. Надеюсь, что скорой.»

Стало на все плевать. Вместо сердца появилась пустота. Та, ради которой я жил, вдруг исчезла. Пусть не моя пара, но она была моим сокровищем. А теперь? Теперь она спряталась ото всех, просит довериться ей. Но как? Как можно довериться, по сути, ребенку. Что она может одна? Я выбежал из дома и на ходу обернулся. Наша пещера – вот куда я хочу. Только там я смогу сейчас успокоиться.

– – – – – – – – – – – – – – – –

– Вау, Макс, как тут красиво! – она не смогла сдержать своего восхищения тайной пещерой.

Вход был закрыт лозой деревьев. Я сам наткнулся на это место совсем недавно, когда неудачно прыгнул. Хотел потренироваться в прыжках от скалы, а в итоге провалился в нее.

– Рад, что угодил. Никто кроме нас с тобой не знает про это место. И тут есть источник, – она завизжала от восторга и, схватив за руку, потащила вглубь пещеры. Как ни странно, но тут нет спертого воздуха. Откуда-то идет активный приток воздуха, при этом не создаются сквозняки. Да и вся пещера, по сути, напоминает потусторонний мир. Стены светятся, вода в источнике словно с дополнительной подсветкой. Когда в первый раз увидел, подумал: «Ну и кто тут диодов навешал?»

– Как же красиво. Это лучший подарок на день рождения, братик, – и крепко обняла меня. – Ой, у меня же нет купальника. Ай, ладно, хоть ноги окуну.

Просидев несколько минут, любуясь красотой этого места, она выдала:

– Пусть это место так и останется нашим.

Словно желание загадала. Я был с ним согласен. Это и в правду наше место.

– – – – – – – – – – – – – – – –

Аня

Первый месяц мы были все равно напряжены, а потом успокоились. Значит, нас и не найдут. Ведь мы не оставили запахов. На лицах были большие очки, чтобы нельзя было распознать. Да мы даже походки меняли на всякий случай. А транспорт? Мы катались в междугородних автобусах, в которых не было камер. Ну так, на всякий случай.

– Как же тут красиво, – говорю подруге, когда вернулись с вечерней прогулки.

Почки на деревьях уже набухают, в глубине леса пробилась травка и первоцветы, которые мы поспешили засушить. Для чего, правда, не знаю, но раз сказали: «надо», – значит надо.

Дома приятно потрескивают дрова в камине, пахнут травы. Красота. Мы сели с чашками чая, и я решилась на разговор, который откладывается уже несколько месяцев. Надеюсь, она уже готова открыться мне. Просто нет сил смотреть, как она страдает в одиночку. Я часто слышу, как она плачет ночью. Но ничего не могу поделать с этим.

– Полин, поговорим? – волчица напряглась, но положительно кивнула. – Ты грустная после совета, что случилось?

– Я думала, ты не заметишь, в какой момент это произошло, точнее надеялась на это, – она грустно улыбнулась и поспешила скрыть это за чашкой чая.

– Ты же моя подруга, как я могла этого не заметить? Поделишься? – внимательно на нее посмотрела. – Если готова. Я настаивать не буду.

– Это тяжело, но я знаю, что именно ты меня поймешь. Помнишь бету Егора? – я кивнула. – Он мой истинный.

После этих слов повисла тишина. Моя чашка так и застыла в воздухе, не добравшись до места назначения. Подруга с печальной улыбкой крутила в руках свою и перевела взгляд на камин. В свете пламени ее рыжие волосы словно светились, делая ее более таинственной.

– В тот момент, когда зашла вместе с тобой, в нос ударил один единственный запах пихты и шалфея. Очень приятный. Волчица внутри встала на лапки и начала вилять хвостиком, искала глазами его. Но когда это произошло, он сделал свой выбор. Почему именно такой – не знаю. Видела, что ему больно от этого, но все же итог таков… – перехватив чашку в руках, она продолжила. – Знаешь, не знаю, каково ему было, но мне в тот момент хотелось расплакаться и вырвать сердце из груди, чтобы перестало так невыносимо жечь. Единственное, что спасло на тот момент, это способность прятать волчицу. Я заперла ее в сознании, чтобы она так не страдала. Потому что чувствовать его запах – значит страдать еще сильнее. Я их не понимаю. Как можно терпеть такую боль? Зачем? – она внимательно посмотрела на меня, словно я знаю ответ.

– Я не знаю, Полин, не знаю. Меня спасает только то, что я человек. Да, было помутнение, да, была страсть. Но я не успела привязаться к нему с такой силой. У вас все иначе. Любовь с первого взгляда. Точнее запаха. Успокаивает лишь одно: легко им не приходится.

– Может быть. Знаешь, он приходил ко мне в ту ночь, – она стыдливо посмотрела на меня и потом заплакала. – Почему я оказалась такой слабой перед ним? Почему купилась на красивые слова, а потом… потом он сказал, что это все бессмысленно, что мы не будем вместе все равно. Просто ему хотелось понять разницу.

Я подсела к ней и крепко обняла, предварительно убрав чашку в сторону. Она крепко прижалась ко мне и плакала, пока не прошла волна истерики. А что я могу? Только гладить и успокаивать. Прекрасно понимаю ее состояние. Просто не в полной мере. Мне было так же обидно, когда узнала, что жду малышей, и не менее больно. Это самое ужасное чувство – ощущение ненужности своей половинке. Спустя почти час она, наконец, начала утихать.

– Он был моим первым, – и горько усмехается своим словам. – Даже жаль, что у нас с ним ничего не получилось в ту ночь. Я могла бы уже вот-вот родить или даже держать малыша на руках. А теперь… теперь я точно знаю, что у меня никогда не будет детей…

И снова слезы. Даже не представляю, каково это – быть на ее месте. Я бы точно сошла с ума. Луна, почему ты так несправедлива? Почему она должна страдать? Или я не понимаю твоих игр? Если они все же будут вместе, зачем сейчас так мучить? Чем она виновата?

– Понимаю, что глупо просить успокоиться, но я обещаю, что, когда весь этот кошмар закончится, ты будешь беременна. Макс мне все простит, я точно знаю. Заставлю его приволочь этого козла горного, запрем вас вместе, – она хотела возмутиться, – и вот давай без этого. Никто не просит его прощать и принимать. Ребеночка заделаете, и выкинем блохастого за ворота, пусть кукует себе дальше в одиночестве, кретин.

– Спасибо тебе, что ты есть, – она крепко обняла меня и искренне улыбнулась.

– Ой, – схватилась за хорошо округлившийся живот, – ребята пинаются. Согласны со мной. Того и смотри. Еще и накостыляют твоей горе-паре.

Мы рассмеялись и продолжили чаепитие, больше не вспоминая о грустном.