Глава 10

Прежде чем идти к «знакомому» старьевщика, мы решили перекусить. Остановились на площади города, представлявшей собой большую круглый блин, в центре которого высился не слишком изящный фонтан. Кстати, сам город Западный больше напоминал огромное село, а этот фонтан был единственным признаком настоящей цивилизации.

Вокруг, как грибы, торчали непрезентабельные деревянные домики. В отличие от деревенских, эти были двухэтажными, а те, что примыкали непосредственно к площади, даже оснащены некими подобиями балконов.

Местное население одаривало приезжих стандартными взглядами, в которых отчётливо читалось: понаехали! И кривоватыми улыбками, на которые хотелось ответить ударом кирпича или автоматной очередью.

Время близилось к полудню, солнце уже не припекало – жарило. От выступившего пота вчерашние волдыри воспалились, зудели жутко. Интересно, на кого я сейчас похожа? На Фреди Крюгера? И как с такой непрезентабельной внешностью разговаривать с серьёзным торговцем? Он ведь меня и на порог не пустит…

– Настя, не зевай! – воскликнул Косарь, пихая мне в руки кусок пирога и флягу, прикладываясь к которой старалась искренне забыть, что наполнял её из городского фонтана. – Эх, зря ты его напрямую спросила, – продолжил парень сокрушенно. – Кабы беды не вышло.

– Волков бояться – в лес не ходить. И вообще, лучше рискнуть, чем бродить по этому рынку несколько дней. Мы выяснили главное, теперь дело за малым.

– За малым? И что ты ему предложишь? Денег‑то нет!

– Не паникуй, – строго скомандовала я. – Дожевывай и пойдём.

Так… От площади направо, третий дом…

Чёрт, а как определи где это «право»? Лицом к фонтану становиться или спиной?

Я выбрала простейший вариант, встала спиной к рынку и поспешила в переулок. Каждый шаг сопровождался недовольным пыхтением Косаря. К счастью, от комментариев мой спутник воздержался.

«Третий дом» оказался простым двухэтажным строением, без всяких балкончиков и резных наличников. Заподозрить, что здесь живёт богатый человек (а торговец предметами из моего мира по определению не может быть беден) было невозможно. С лёгким подозрением, что всё‑таки ошиблась, постучала в дверь.

Она распахнулась практически сразу, я такой прыти не ожидала – вскрикнула и отскочила.

На пороге стоял высокий, худой старик в восточном халате и с недоверием таращился на нас. Похоже, он ждал кого‑то другого.

– Что надо? – проскрипел старик.

– Ничего! – поспешно ответил Косарь, хватая меня за рукав. – Мы ошиблись.

Я возмущённо взвизгнула:

– Нет! Всё правильно.

Косарь зашипел, попытался оттащить от двери, но было поздно. Глаза старика вспыхнули любопытством, он ухватил за второй рукав и потянул к себе.

– Ты ведь из другого мира, верно? Заходи! Заходи скорее, пока никто не увидел!

Как ни странно, в состязании по перетягиванию меня, победил торговец. Здоровенный деревенский детина не выдержал напора сухонького старца, полетел через порог вместе со мной. Я споткнулась, благополучно растянулась на полу, сверху придавила неподъёмная туша – Косарь. Хотела вскрикнуть, но из сдавленных лёгких даже писка не вырвалось.

– Вставай! – скомандовал старик, спешно оттаскивая Косаря. Меня поднимал учтиво, хлопотливо прыгал вокруг.

Прежде чем закрыть дверь, старик высунул нос на улицу и опасливо огляделся.

– Никто не видел, – облегчённо выдохнул он и вновь уставился на нас.

Кроме восточного халата, на нём были остроконечные восточные туфли. На лице – растительность, а – ля Старик Хоттабыч: кустистые белые брови и длинная, жидкая борода. Глаза, подёрнутые лёгкой дымкой, казались наивными и счастливыми до неприличия.

– Откуда… – выдохнул старец. – Откуда в наших краях колдунья?

Раскрывать секрет Вешенки совсем не хотелось.

– Издалека. Я случайно оказалась в этом городе. Услышала о вас, решила познакомиться.

Торговец не удивился. Он по – прежнему смотрел со щенячьим восторгом и боялся шевельнуться.

– Так чем торгуете? – не выдержала я.

– А? – старик всплеснул руками, и задался совсем другим вопросом: – Что же я вас на пороге держу? Проходите, проходите! Сейчас велю подавать обед! Как вы относитесь к вину? У меня есть лёгкое, с южных берегов Ремвида. Удивительное вино! Лучше нектара!

Под торопливое жужжание, ахи и вздохи, нас затащили в соседнюю комнату. Тут я узнала, что внешняя скромность жилища и впрямь обманчива…

Просторная комната напоминала подсобку музея искусств. На стенах, оклеенных светлыми обоями, кучно висела живопись. Каждая картина была заключена в тяжелую золочёную раму – мечту провинциальной купчихи прошлого века. Тут же, у стен, возвышались скульптурные композиции, начиная ангелочками, стилизованными под эпоху Ренессанса, и заканчивая советскими красавицами типа «Девушка с веслом», «Девушка с диском» и «Пловчиха на старте». Два «Писающих мальчика» стояли отдельно, судя по всему, являлись особой ценностью и гордостью хозяина.

Под потолком болтались три люстры допотопного дизайна, снабженные настоящими электрическими лампочками. Однако освещали комнату несколько «керосинок», умело превращённых в настенные бра. Пол комнаты покрывал большой кусок ковролина.

В центре возвышался громадный стол. Ножками служили оструганные брёвна, а вот столешница напоминала хорошо замаскированный ДСП. Вокруг него четыре обшарпанных стула с круглыми сиденьями и гнутыми спинками. Кажется, в моей квартире подобный стул тоже имелся…

Тщательно скрывая удивление, спросила:

– Вы этим торгуете?

Старик, который уже успел слетать в соседнюю комнату и громко проорать какой‑то Малке, чтоб срочно подавала обед, расплылся в улыбке.

– И этим тоже. Но на такие вещи спрос маленький: для здешних слишком дорого, а столичные в наши края заезжают нечасто. В основном, я продаю вот это…

С этими словами, старик вновь скрылся в соседней комнате, чтобы вернуться с большим деревянным ящиком и представить моему взгляду широкий ассортимент хозяйственных мелочей, явно китайского производства. Круглыми глазами, я уставилась на мотки пластиковых верёвок, упаковки прищепок, дешевые ножеточки и овощечистки. Косарь молчал рядом, старательно изображал удивление.

– И хорошо берут? – поинтересовалась я.

– Не жалуюсь, – просиял старик, спеша усадить нас за стол.

Он опять исчез. В этот раз оставил нас на добрых десять минут.

– Не нравится мне этот тип, – тихо пробормотал Косарь. – Может пойдём отсюда, а?

– Успокойся. Всё хорошо.

Судя по всему, старик торгует запрещённым товаром лет тридцать. А китайское барахло получил относительно недавно – пять лет назад такие товары даже в Москве встречались редко. Значит, у него есть выход на кого‑то, кто бывает в моём мире.

– Что ты задумала? – прошептал Косарь.

– Не задумала, а поняла. Нам не обязательно искать дверь, проще – найти колдуна.

Парень мой восторг не разделил:

– Скажешь тоже… Живого колдуна, даже если таковой имеется, тебе никто не выдаст. А торгаш – тем более, ему такой риск ни к чему.

– Спорим? – совсем развеселилась я.

Увы, заключить пари не удалось – именно в этот момент вернулся «Хоттабыч», вооруженный бутылью вина и тремя бокалами. Он с неимоверной гордостью водрузил стекляшки на стол. Я поспешила одобрительно кивнуть, мол, бокалы и в самом деле великолепны, в жизни ничего красивее не видела.

Сломать глиняную печать на бутыле поручили Косарю. Комната мгновенно утонула в волшебном, незнакомом аромате.

– Южное! – с важностью сообщил старик, многозначительно поднял палец. Тут же проявил удивительное знание традиций моего мира, предложил выпить за знакомство и чокнуться. – Вы хотели о чём‑то попросить?

А старик, однако, догадлив… Я не сразу смогла справиться с робостью, бороться с румянцем даже не пыталась. Ненавижу просить, ненавижу унижаться…

– Мне нужна помощь.

– Я так и думал, – проскрипел старик, вмиг посерьёзнел. Но лицо оставалось по – прежнему благожелательным, глаза горели любопытством. – У тебя что‑то случилось, верно?

– Да. Я потерялась. Мне нужно найти колдуна. Любого, кто может перемещаться в мой мир.

Вместо прямого ответа, старик завёл старую шарманку:

– В Ремвиде колдунов не жалуют… Согласно нашим законам, каждый, кто умеет обращаться с волшебной дверью, подлежит уничтожению. Архиепископ считает, что общение с иномирцами несёт зло.

– Давайте поговорим начистоту? Мнение архиепископа абсурдно, и вы прекрасно это знаете. Ну какое зло могу принести, например… я?

Торговец смерил задумчивым взглядом и если бы ни любопытство в его глазах, я бы не рискнула продолжить.

– Посмотрите на меня, ну разве я опасна? Всё наоборот. Я могу принести огромную пользу, и вам и всему Ремвиду. Я могу добыть лекарства, предоставить технологии. Сотрудничая с моим миром, Ремвид может стать самым могущественным королевством.

– Я понимаю, – кивнул старик. – Только это не отменяет приказа архиепископа. Если тебя поймают, если узнают о нашей встрече… меня отправят на костёр, вслед за тобой.

– Кто не рискует – не пьёт… – я на секунду задумалась, отхлебнула из прозрачного бокала, – такого замечательного южного вина.

– Молодость, – заключил старик со вздохом. – Ты говоришь правильные вещи, девочка. Но что можешь предложить за помощь? Фантазии о спасении всего мира мне неинтересны.

– Если поможете найти колдуна, я добуду для вас любые товары. В любых количествах.

– Телегу шелка? – оживился старик.

– Легко.

– И телегу соли!

– Ладно.

– И ещё пару вот таких статуй, – сухой перст торговца указал на «писающих мальчиков». – И фарфоровый сервиз!

– Хорошо.

– Ты ещё джинсы попроси, – не выдержал Косарь.

– Джинсы? А что это?

– И джинсы, – резюмировала я, протягивая торговцу руку.

О волшебной силе рукопожатия старик явно знал, но завершать нашу сделку не спешил.

– Мне нужно подумать. Не могу вот так, сразу… Я деловой человек. Понимаете?

О да… Понимаю… Более того, согласись он так просто, я б насторожилась не хуже Косаря. Зато теперь серьёзность намерений «Хоттабыча» налицо, и мне это нравится.

В комнату ввалилась дородная, краснощёкая баба с дымящимся котелком щей. Через пять минут мы уплетали за обе щеки, причём хозяин лавки не уступал аппетитом оголодавшему Косарю. Вслед за щами на столе появился поднос жареного мяса и варёный корнеплод, по вкусу подозрительно похожий на картофель.

Старик щедро подливал вина, укрепляя мою уверенность в благополучном завершении сделки – кого попало таким напитком не потчуют.

В конце обеда, «Хоттабыч» предложил остаться у него. Сам планировал размышлять до утра, потому как важные дела спешных решений не терпят.

Я сыто икнула, уже приготовилась проследовать за краснощёкой в отведённую комнату. Но когда попыталась встать, ноги подкосились, я «звездой» распласталась на ковролине. Прежде чем разум затуманился окончательно, с грустью поняла – поднимать меня никто не спешит. Даже Косарь, зараза, остался в стороне от моего горя.

Очнулась в кромешной тьме, с ощущением дичайшего похмелья. Здесь было всё: желудок отплясывал джигу, мозг болтался в черепной коробке, как подсушенный орех в скорлупе, голова раскалывалась, а любое движенье вызывало водоворот жутких ощущений.

Пошарив руками, нащупала ведро. Дай бог здоровья тому, кто догадался поставить его у изголовья кровати! В следующую секунду, желудок не выдержал и всё‑таки исторг остатки обеда. Потом ещё раз. И ещё.

Я попыталась снова лечь, но в комнату вбежала краснощёкая женщина с керосиновой лампой в руках…

Боже, как она топает! Подкованный слон и то тише ходит! А лампа? Где она отыскала такую яркую лампу? В музее пыток?

Без малейшего почтения, краснощёкая всучила мне какой‑то ковшик и заставила пить. Жидкость была горькой, густой и крайне противной.

– Где я?

– В доме торговца Хабыча, конечно.

Хабыч? Кто такой Хабыч? А… Хоттабыч! Чёрт, я ведь даже имени его не спросила, когда встретились. Зато с прозвищем не ошиблась.

– А Косарь где?

– В соседней комнате.

– Ему тоже плохо?

– Увы, – грустно вздохнула женщина. – Ума не приложу отчего вам поплохело. Я ж всё свежее подала, а вино так вообще сказка.

Ага… Хороша сказка. Всего два бокала и мечта о встрече с наркологом становится заветной.

– Ну ничего, ничего, – успокоила краснощёкая. – Ты сейчас полежишь часок и всё пройдёт. А после и ехать можно.

– Ехать? Куда ехать?

– Как куда? С Хабычем. Он сказал, по делу.

Уф… Я с мрачным облегчением откинулась на подушки. Значит, всё‑таки согласился. Что ж, такие новости вполне стоят похмелья.

Через час мне действительно полегчало: желудок по – прежнему отплясывал, но вырваться на свободу уже не пытался. И головная боль отступила.

Мысленно благословив краснощёкую, выбралась из спальни. Тут же столкнулась с помятым Косарем. Сравнивать ощущения не стали – и без того тошно.

Хабыч ждал внизу, с аппетитом поглощал обильный завтрак. При виде еды, мой желудок опять совершил сальто, Косарь тоже позеленел.

– Проснулись, голубчики! – разулыбался торговец. – А я уж испугался, что помрёте! Что ж вы… Чуток вина и уже с ног?

Вешенский верзила одарил Хабыча лютым взглядом, но промолчал. Схватив меня за руку, Косарь ринулся к двери. В спину прилетел ещё более оптимистичный возглас:

– Правильно! Подождите снаружи! Заодно воздухом подышите и с сыном моим познакомитесь!

– Что ещё за сын? – пробормотал Косарь, толкая входную дверь.

В лицо ударил прохладный ветерок, заставив отступить последние симптомы похмелья. Город, окутанный предрассветной серостью, мирно спал.

Метрах в трёх от нас фыркнуло, и только теперь заметила массивную хмурую лошадь, запряженную в телегу и не менее хмурого возницу. Старьевщик с рынка, а это был именно он, не выказал особой радости, просто махнул рукой и опять погрузился в дрёму.

– Косарь, мне это не нравится, – сдавленно прошептала я.

– Мне тоже, причём давно.

Я, наконец, очнулась. И о чём раньше думала? Вот ведь…

– Нет, ты послушай. Эти двое не просто партнёры. Этот, – я кивнула на возницу, – заманивает людей в лавку, а второй угощает вином, попросту – травит. Что делают после – не знаю, но мне кажется, обворовывают и убивают.

– Ну, это и курице ясно. Меня двумя бокалами вина не свалить. И спали мы слишком долго – с обеда и до самой ночи.

– Погоди. Дело не в этом. С нами хотели поступить как обычно, но передумали. Как думаешь, почему?

– Не знаю и знать не хочу.

Я задумалась. Может эти двое и впрямь хотят отвезти нас к колдуну, чтобы получить телегу шелка и прочей ерунды? Или сдать в лапы архиепископа? Впрочем, во втором случае, нас должны были отдать страже. Точнее не «нас», а меня. Косарь ведь не колдун, это невооруженным взглядом видно. Чёрт, что же им нужно?

Отведя Косаря на пару шагов в сторону, тихонечко поведала о своих догадках.

– Ключи на месте? – мрачно прошептал он.

– Да. Я как только проснулась, сразу проверила.

– Бежать нужно.

Вот уж не знаю… А что если Хабыч и впрямь к колдуну отведёт? Упустить такой шанс, пусть даже поездка грозит серьёзными неприятностями…

– Нет. Нужно делать вид, что ни о чём не догадываемся. Если запахнет жареным – сбежим. К тому же, Хабыч явно знает о дверях и колдунах больше, чем говорит.

– Говорит? Да он вообще ничего не сказал!

– Косарь… – зашипела я.

Спутник посверлил меня взглядом, но всё‑таки кивнул. Благоразумия в этой затее ноль, однако лучшего плана у нас нет. К тому же, сбежав от торговцев, дадим повод рассказать о нас властям.

– Эй, вы там надолго? – громким шепотом позвал Хабыч. Торговец как раз вывалился из дверей, примеривался влезть на козлы рядом со старьевщиком. Он сменил восточный халат на самую обычную одежду, какую носят и в Вешенке, и в Западном, стал похож на заурядного старичка. #286493106 / 26–апр-2015

Косарь тяжело вздохнул, одарил меня ещё одним недобрым взглядом и повёл к телеге. Перевалившись через бортик, я обнаружила широкую, довольно мягкую подстилку из соломы и несколько мешков. Наши заплечные котомки, содержание которых мы не проверяли, расположились рядом.

– Ну! В добрый путь! – воскликнул Хабыч. Телега тронулась.

– А в какой стороне ваш колдун живёт? – осторожно спросил Косарь.

Торговец, явно довольный любопытством парня, обернулся.

– Близ столицы. Так что путь будет долгим.

После вчерашних приключений, общаться с торговцем желания не было. Да и уверенности, что смогу достоверно изобразить святую простоту – тоже. Поэтому, благоразумно молчала. Косарь тоже помалкивал, но не благоразумно, а сердито.

Сперва боялась – вдруг напряженность детины выдаст наши намерения, но Хабыч сам придумал отговорку и без конца повторял её:

– Не хочешь девицу отпускать, да? Думаешь, как увидит дверь, так и сбежит?

Второй торговец, имени которого так и не назвали, к нам не поворачивался. В том, что к родне Хабыча он никаким боком, я не сомневалась. Просто подельник. Бандит, взятый в качестве моральной и силовой поддержки.

Дорога была скучной, пейзажи до чёртиков однообразными. Поэтому я дремала, изредка просыпалась, чтобы позволить эту роскошь Косарю. Один раз оба попытались притвориться спящими, но наша затея надежд не оправдала: торговцы не воспользовались моментом, чтобы в подробностях обсудить злодейский план, продолжили беседовать о пошлинах и дефиците железа. Чёрт, как же нам узнать, что к чему? Может ночью эта парочка разговорится?

Увы, ночью торговцы обсуждали всё те же пошлины, и эти разговоры сильно смахивали на издевательство.

Ночевали мы на полянке близ дороги. Мне, как существу ранимому и к походной жизни неприученному, отвели место в телеге, на сене. Мужчины расположились у небольшого костерка и после скромного ужина уснули. Только отоспавшийся Косарь заметно маялся, то и дело приходил проверять – не сожрали ли вурдалаки моё хлипкое тельце.

Утром моё терпение кончилось. Едва телега вновь выкатила на дорогу, начала приставать к Хабычу с расспросами.

– А как выглядит этот колдун?

– Это не колдун, а колдунья. Ну какая она… Да обычная, на тебя чем‑то похожа.

– А как она одевается?

– Да никак. Одежда, как одежда.

– А давно вы с ней знакомы?

Старик игриво подмигнул, дав понять, что на такие вопросы не отвечает. Разумно, если бы меня спросили «как долго нарушаешь закон», я б тоже промолчала. Но, в конце концов, Хабыч смилостивился.

– Мы с колдуньей давно познакомились. Она тогда только – только в наш мир пришла. Серенькая такая девчоночка, бледная. Сперва просто жила, потом плечи расправила, сговорилась с торговцами, и понеслось… Я много позже к этой братии примкнул, стало быть на мне вины меньше. А баба она толковая, но больно деловая. Думаю, за просто так дверь для тебя не откроет. Так что пока думай, чем оплатить сможешь. И обо мне не забудь!

Не забуду, даже не надейся. Я вчерашнее похмелье на всю жизнь запомнила.

– И как же она… близ столицы? Под носом у архиепископа? – пробасил Косарь.

– Как‑как… Как ёжики размножаются, – весело ответил торговец.

Вешенский здоровяк захлопал ресницами, недоумённо уставился на меня. Пришлось пояснить:

– Осторожно. Очень осторожно.

Возница заржал почище впряженной в телегу лошадки. А я словила от Косаря такой взгляд, что покраснела до кончиков ушей. Интересно, если бы я действительно была его невестой, он бы меня бросил? За, так сказать, неприличное поведение.

– А зовут её как?

– Э не!.. – хитро протянул старик. – Я и без того много о ней рассказал. Ты, конечно, девушка хорошая, но всего не открою. А то мало ли… пожалеешь для старого услужливого Хабыча телегу шелка и эти, как их, джинсы. К тому же, сама всё равно не найдёшь, даже если улицу и дом назову.

Я смущённо опустила глаза. Подозрения торговца вновь распалили щёки.

– Я вовсе не думала…

– Не оправдывайся! Всё понимаю. И недоверие твоё тоже. – Старик обернулся, уставился на меня с сожалением. – Ты ведь думаешь, дескать отравить пытался? А я же лучшее вино поставил, уважить хотел. И не догадывался, что вас от южного нектара так скрутит. Поди никогда такого не пили? Может оттого и поплохело?

Под этим взглядом стало по – настоящему стыдно. Что если дело не в отраве? Может у нас с Косарем банальная аллергия на какой‑то ингредиент этого вина? А мы уже записали Хабыча и его товарища в преступники.

– Нет, – попыталась оправдаться я. – Мы совсем не думали…

Старик отвернулся, выдав напоследок грустную, отеческую улыбку.

Зато Косарь, в отличие от меня, остался на своём. Больно ткнул в бок и покрутил пальцем у виска.

Чёрт, и кому из них верить?