Annotation
Сбылась мечта идиота – герой возвращается во времена своей молодости и может начать жизнь сначала. Вот только попал он не в свое тело, да еще в северный город, где может рассчитывать только на себя. Итак – здравствуй, город Магадан, столица Золотого края и здравствуйте 80-е годы. А до перестройки и последующего краха страны осталось всего немного и изменить уже ничего нельзя, можно только немного подправить.
ГГ даже не думает спасать СССР – как минимум, уже поздно, вот-вот к власти придет Горбачев, а оказаться в дурдоме после своих рассказов у него нет никакого желания. Значит, нужно успеть получить образование и воспользоваться примерным знанием будущего. Так что он помогает, прежде всего, себе самому, но и забывать про окружающих и страну он не хочет.
А пока он поступает в институт и умудряется до начала занятий совершить путешествие через всю страну, успев вовремя вернуться в Магадан, странствуя по воздуху, суше и морю, на автомобилях, кораблях, самолетах и даже пешком по тайге.
Возвращение в золотой край
Глава 1. Предложение моей мечты
Глава 2. Здравствуй, город Магадан, столица Колымского края!
Глава 3. Спасение выгоняемых – дело рук самих выгоняемых
Глава 4. Почти профессиональный переводчик
Глава 5. Это нервное слово – экзамены
Глава 6. Полет к новым домам, полет над страною
Глава 7. В городе Сочи темные ночи
Глава 8. Ну, да, спекулянт и что же?
Глава 9. Катала
Глава 10. Большой секрет для маленькой компании
Глава 11. Утром деньги – вечером стулья
Глава 12. Крупный куш
Глава 13. Беги, Сашка, беги!
Глава 14. Керчь гостеприимная
Глава 15. Как попасть в закрытый город
Глава 16. Легендарный город Севастополь
Глава 17. Полет встречь солнцу
Глава 18. Замена транспорта
Глава 19. С грузовой колонной
Глава 20. До Томтора и Оймякона
Глава 21. В седле мотоцикла
Глава 22. Последний рывок по безлюдному пространству
Глава 23. И снова здравствуй, город Магадан
Студент
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Глава 21
Мечта идиота
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Глава 16
Глава 17
Глава 18
Глава 19
Глава 20
Возвращение в золотой край
Глава 1. Предложение моей мечты
- Должна вас обрадовать, - девушка очаровательно улыбнулась, - Наше руководство одобрило ваше резюме. Если вы готовы подписать договор, то зарплата пойдет с этого же дня. Билеты на перелет предоставляются за счет фирмы.
Кадровичка ослепительно улыбнулась. Я невольно втянул живот и попытался выпятить грудь колесом. При виде такой женщины любой нормальный мужчина так и сделает, даже, если вам уже за полтинник и за спиной три неудачных брака.
Чертовка встала из-за стола, по-кошачьи плавно наклонилась к застрекотавшему принтеру. Вот как она так делает? Вроде ничего такого, но аж кровь по жилам побежала. Девушка обернулась, словно почувствовав, как у меня кровь начала приливать отнюдь не к голове. В глазах в нее плясали бесенята.
Походкой от бедра вернулась к столу, положила на него распечатки.
- Подпишите здесь и здесь, - она поставила галочки на бумагах, превратив это несложное действие в целое представление. Тягуче наклонилась, прогнув спину, поправила упавшую на лицо прядь волос. Ну, нельзя же так! Как можно в строгом офисном костюме устроить такое эротическое представление?
Каюсь, в текст я почти не вглядывался, глаза сами перебегали на девушку. Плюнув, подписал не читая.
- Вот и славно, - молодая женщина снова устроилась за ноутбуком, ловко нажимая на клавиши пальцами с длинными ногтями.
- Проверьте счет.
Почти одновременно с этими словами в кармане пискнул смартфон. Ого, сумма весьма впечатлила. Очередной звонок возвестил, что пришли билеты. Судя по дате вылет завтра с самого утра. Да, давненько я не был в Магадане, лет двадцать уже. Жаль только рассчитывал еще на пару визитов в кадровый отдел, но может и на севере у них не хуже персонал?
- Добро пожаловать в наш славный коллектив. Конкретно ваш круг обязанностей объяснят уже на месте.
- Не переживайте, - девушка внезапно подмигнула, - Вы обязательно справитесь. Больше я вас не задерживаю. Удачно долететь.
Уже за порогом конторы пришло осознание как технично меня выставили за дверь, предварительно подразнив до полного обалдения. М-да-а. Понятно, что мужик за полтинник и без особых капиталов (а говоря честно и вовсе без них) такой красавице и даром не нужен, но отказывать себе в удовольствии поморочить мне голову она не стала. При этом всё прошло пусть и на грани, но без малейших намеков. Что и говорить – высший класс! У такой что угодно подпишешь. Надо будет внимательно прочитать документы. Боржоми пить поздно, но хоть знать буду, на что согласился. Встревожившись, достал смартфон, на который кадровичка скинула копии документов. Вот и договор.
В целом условия просто шикарные: весьма достойная зарплата, транспортные расходы берет на себя фирма, жилье предоставляется, медстраховка. Никаких подводных камней вроде не наблюдается. Даже не рассчитывал на такую щедрость, тем более что не такой уж я ценный специалист, говоря честно. Образование по профилю в свое время получил, но вот работать в геологии так толком и не пришлось. Но, если что – они сами виноваты. Аванс в любом случае остается у меня, а это почти пол лимона. Что б я так жил!
Настроение пошло вверх. Вещи еще вчера отнес к Сереге, их всего-то один чемодан набрался, причем не самый большой. С хозяйкой квартиры рассчитался заранее. Серый обещал приютить на несколько дней, но теперь не понадобится – вылет завтра. Тогда сейчас забегу в магазин, куплю что-то к чаю, да вечером вызову такси в аэропорт.
Можно бы и чего покрепче, но приятель давно ничего не пьет, а я не любитель путешествовать в подпитии. Тем более употреблять в одно рыльце – не мой метод. Если уж сильно захочется, то можно будет в самолете что-нибудь взять – билет мне выделили бизнес класса. Не скупится работодатель.
Обратиться по объявлению мне Серый посоветовал. Мол, чего ты теряешь, попытка не пытка? Особой надежды, что возьмут, не было, все же учился я давно, да и из Магаданской области уехал в самом начале 2000-х. Но, как ни странно, приняли, заявив, что им мои навыки подходят, остальное быстро освою. Даже возраст в полтинник помехой не стал, похоже, кадровый голод в компании, мало желающих среди молодежи задницу морозить.
Давно у меня не было такого хорошего настроения. Хотел было такси вызвать, но подумал, что ехать всего ничего – пять остановок на автобусе. Вместо такси сделал заказ в ресторане, чтобы подвезли через час. Посидим с друганом, отметим мал-мала – все же теперь я не скоро в городе появлюсь. Часто летать через всю страну не будешь.
Подошел к остановке – стандартная стекляшка, сейчас почти все такие. Посмотрел по приложению на смартфоне – нужный автобус подъедет через пятнадцать минут. Ну, ладно, подожду, благо погода хорошая.
Остановка, стандартная стекляшка, была практически пустой, только три молодые девчонки подошли, явные студентки. Сразу затрещали между собой, что-то или кого-то эмоционально обсуждая. Только и слышалось «а я такая», «а он такой». Симпатичные девчушки, молоденькие совсем.
Автобуса что-то не видно. Достал опять смартфон – ага, еще минут пять, ему еще две остановки проехать. Дальше на улице остановился КаМАЗ, загородив обзор. Из кабины выскочил водитель, метнулся в магазин. За сигаретами, наверное, или за водой – жарковато сегодня.
Я как раз смотрел на грузовик – из-за него должен был появиться автобус, поэтому сразу заметил, что машина начала потихоньку катится вниз, постепенно ускоряясь. Тормоза. Еще несколько секунд, и грузовик влетит в остановку.
Студентки, увлеченно продолжали щебетать, не замечая ничего вокруг.
- Быстрее, бегите, - я схватил за руку одну из девчонок, попытавшись вытолкнуть ее из павильона. Хрясь – девушка не придумала ничего лучше, чем с размаху влепить мне пощечину. Сбитые оплеухой очки полетели под ноги, хрустнули под каблуком.
Прервав разговор, девчонка возмущенно вызверилась, собираясь высказать мне все, что думает об охамевшем мужлане. Времени объясняться уже не осталось, я изо всех сил толкнул ее от себя, буквально отшвырнув в проем между стеклянными панелями. Со сдавленным писком студентка полетела на тротуар. В следующий момент я ухватил ее подруг, бросая через дорогу, благо улица оказалась совершенно пустынной.
Самому времени убежать уже не осталось. Успел только повернуться, но единственное, что я увидел, это кабину грузовика буквально в метре от себя. Мощный толчок и мое тело спиной вперед отправилось в полет, впечатавшись затылком в столб. Больно-то как!
- Как банально, - успела мелькнуть в голове последняя мысль.
***
- Ты как, Сашка? Ты в порядке? – в голосе спрашивающего слышался явственный испуг.
Застонав, я ощупал затылок. Вроде кровь не течет, но шишка изрядная, как только голову не разбил, не понимаю.
Судя по окружающим звукам, вокруг шел нехилый махач, словно в годы моей молодости. Маты, угрозы, тяжелое дыхание, звуки ударов, истерические выкрики – замес и не думал прекращаться.
- Вставай, сейчас менты подъедут, - меня явно куда-то пытались тянуть. Полиция – ну, и хорошо, зафиксируют аварию, на самолет я уже точно не успею, поэтому лучше прикрыться протоколом. Официальный документ как-никак, против форс-мажора не попрешь.
- Да, пошли же, задержат, хулиганку пришьют, - кто-то продолжал нудить под ухом.
С трудом открыл глаза. Действительно драка – натуральная стенка на стенку. Две группы молодых парней ожесточенно махались друг с другом. Когда они успели набежать, не было же никого на улице, кроме студенток? И почему улица из совсем узкой вдруг стала такой широкой?
Рядом топтался совсем молодой парень навскидку лет семнадцати, пытаясь помочь мне встать.
- Погоди, - я оперся на его руку, сел на поребрик. Похоже, это на него я упал головой.
- Атас, менты! – послышался заполошный крик.
Парни моментально бросились врассыпную во все стороны, оставив меня одного. Минуты через три рядом неторопливо затормозил желтый уазик, на синей горизонтальной полосе было почему-то написано «Милиция». Почему не «полиция»? Что за бред?
- Грищенко, Васильев, берем его.
Меня подхватили сильные руки, запихивая в заднюю дверь машины.
- Поехали в отделение, оформим этого.
Так, что-то мне это совсем не нравится. Но попытка заартачиться не удалась. Руку, которой я попытался уцепиться за проем двери, ловко подбили. Тут же прилетел удар по голове, от которого я взвыл, забившись в удерживающих меня руках – подзатыльник пришелся точно по шишке.
- Петрович, у него башка повреждена. Может, лучше в больницу? Вдруг окочурится? – раздался густой бас под ухом.
- Крови нет? – судя по хриплому тенору, командир явно статями пожиже будет.
- Да вроде не видно, но шишка здоровая, - опять послышался бас за спиной.
- В отделение вызовем, надо сначала оформить, - тут же последовал ответ.
Нет, так дело не пойдет. Слюна во рту тягучая, никак сглотнуть после удара не могу. Самое то, я начал быстро гонять ее через сомкнутые зубы, представив, как жую кислющий лимон. Настоящей пены, конечно, не добиться, но что-то похожее можно.
Оказавшись на сидении в заднем отделении, я закатил глаза, захрипел, между губ потекла струйка сбитой в пену слюны.
- Командир, ему совсем хана. Кончится в машине, отписывайся потом, нас же виноватыми и сделают - явно встревожился хозяин баса.
- Ладно, давай в больницу.
Дверь захлопнулась, машина рванула вперед. Жаль, не видно ничего – веки я прикрыл, тихонько хрипя и продолжая пускать струйку слюны. Тут лучше сильно не рыпаться, а то еще действительно можно голову разбить. За плечи меня кто-то придерживал.
Я аккуратно скосил глаза в бок – рядом виделось что-то медведеподобное. Видимо, это и был Грищенко. Да, у такого не вырвешься, даже пытаться не стоит.
- Парень, ты это, держись, сейчас приедем, - с опаской за возможные неприятности прогудело в ухо.
Взвизгнув тормозами, уазик остановился и меня опять куда-то потащил под руку Грищенко. Вот же здоровый, я даже ногами переступать не успевал, он меня как щенка одной рукой приподнял. Через щелку в веках видно было плохо – тротуар, казенного вида стена здания из сероватого силикатного кирпича, крыльцо в несколько ступеней, коридор с выкрашенными на полтора метра от пола унылой зеленой краской стенами и обшарпанным линолеумом на полу. Попутно Грищенко меня об косяк плечом приложил. Усердия у него явно не по уму.
Так понимаю, мы в приемном покое. Вот только в помещении никого нет. Здоровяк пристроил меня на топчан, сам встал рядом. Да, давай же, отойди хоть на минуту, пойди врача поищи! Затылок прострелило резкой болью, словно шило воткнули. Не выдержав, я глухо застонал. Давай, Грищенко, иди! Тот заозирался, бросил на меня обеспокоенный взгляд, да и забежал в полуоткрытый кабинет, что-то забубнил там.
Это шанс! Я быстро подскочил к вешалке, стоявшей в углу, схватил с нее белый халат, выскочил во внутренний коридор, на ходу набрасывая на себя больничное одеяние. Пробежал по проходу, свернув налево на лестничную площадку. Поднялся по ней на этаж выше, быстрым шагом прошел по еще одному длинному коридору до поворота. Здесь еще одна лестница, я точно это знаю. По ней спустился вниз. Тут есть запасной выход во двор, это я тоже знаю, хоть и не понимаю откуда. Но думать об этом я буду потом.
Дернул дверь за ручку – открыто. Скинул халат, быстро утерев им лицо вместо полотенца – весь подбородок в слюнях, затем свернул больничное одеяние, положив на батарею под лестничным пролетом – позже найдут. Как-то бы изменить внешность? Снял ветровку. Бинго – легкая куртка оказалась двойной, здесь вместо подкладки еще один верх – надевай, как хочешь. Во время моей молодости такие одно время были весьма модными, потому как получается две куртки в одной. Быстро вывернул ее наизнанку, опять натянул на себя. Совсем другое дело – бросающийся в глаза оранжевый цвет сменился на неброский темно-зеленый оттенок. Такой в толпе практически не заметен.
Теперь главное не бежать, но и медлить нельзя, вот-вот меня спохватятся. Быстрым целеустремленным шагом пересек двор больницы, затем прошел через проезд и свернул налево. Вышел на Потапова, направившись под горку к Гагарина. Стоп! Но ведь это Магадан! Когда я успел приехать? Ничего не помню. Хотя нет, стоять нельзя, как же неприятно идти, когда ждешь, что вот-вот на плечо опустится тяжелая рука. Если поймают, то точно суток на пятнадцать закроют. На зеленый свет светофора пересек Гагарина, прошел по Парковой. Парк – самое оно сейчас, здесь хоть людей и немного, но они меня скроют. А вот по улице сейчас идти опасно, если патруль поедет именно по ней. Пересек парк по диагонали, целеустремленно шагая словно по важному делу, вышел на улицу Ленина к кинотеатру «Горняк». С афиши у входа улыбался во все тридцать два зуба молодой Бельмондо.
В принципе, почему нет? Покопался в карманах – мелочь есть, старая, советская, но почему-то это не вызывало никакого удивления, словно так и должно быть. Рядом с кассой очереди не наблюдалось. Купил билет на приключенческий фильм «Вне закона», отдав кассирше две монеты по 20 копеек. Советских. Кассирша их безропотно приняла. Заодно и время у нее выяснил, мобильник куда-то запропал. Оказалось уже второй час дня, до сеанса еще двадцать пять минут.
В фойе кинотеатра народа почти не наблюдалось – на дневные сеансы в будние дни аншлаги – редкий случай. В туалете вообще никого не оказалось. Вот и славно. В зеркале отразился совершенно незнакомый парень лет шестнадцати. Совсем еще мальчишка – молоко на губах не обсохло. Среднего роста, обычное, ничем особо не примечательное лицо, светло-русые волосы, глаза то ли голубые, то ли зеленые, даже не понять толком. Полно таких, пройдет мимо – толком и не заметишь. Вот только он – не я. Это что же получается – здравствуй, фантастика? Прочитать столько книг про попаданцев и вот оно. Выходит, навернулся паренек во время драки затылком о бордюр и теперь я заместо него. И я сам хряпнулся о столб. Вопрос только – помер я там или обмен разумами перешел? Хотя, а какая разница?
Полез по карманам – в куртке обнаружил совсем новенький паспорт на имя Гарина Александра Глебовича, 17 лет отроду. Старого советского образца. При такой фамилии хоть в инженеры записывайся. В паспорте оказалась вложена справка о принятии документов в Магаданское отделение Хабаровского политехнического института, пара 25-рублевых купюр и еще три десятки. Для советских времен не так и плохо. Еще наскреб по карманам 7 рублей одним трояком и рублями, один из которых оказался металлическим с гордым профилем Ильича, и 82 копейки. Да я прям олигарх! Купюры непривычно маленькие, буквально миниатюрные, давно я их в руках не держал, российские все же крупнее будут.
Кроме паспорта обнаружился комсомольский билет и права с категориями А и Б, видимо, полученные на УПК. Ну, управлять пока нечем, даже мотоцикла нет, а на машину вообще садиться разрешают только после 18-ти. На руке недорогие электронные часы «Электроника-5», двадцать семь рублей заплатил – всплыло в памяти, заработал в девятом классе во время практики от УПК на заводе. Спрашивается, зачем я кассиршу про время спрашивал? Хотя понятно - привык в кармане смартфон таскать, а наручные часы уже забыл, когда носил.
Еще в карманах нашел расческу, пару конфет (да я сладкоежка), небольшой перочинный ножик, вот и все. Не густо. Сигарет и спичек нет – не курящий, уже хорошо, никогда не любил табачного дыма. Покрутился перед зеркалом, почистил брюки – видимо испачкался, когда на земле валялся. Волосы растрепались – как раз расческа пригодилась. Аккуратно потрогал голову – почти не болит и похоже шишка малость спала. Это радует, не хотелось бы попасть в больницу. Осторожно намочил водой волосы сзади – какой-никакой, а компресс.
Дальше в туалете торчать смысла особого не было, привел себя в порядок, да и пошел в фойе. Последний звонок прозвенел, сейчас фильму крутить будут. Малость задержался, монументальная билетерша начала ворчать, что опоздал. Сказал ей, что сяду на ближайшее место сзади, все равно зал полупустой. Хорошо вовремя вспомнил, что я нынче мальчишка – пришлось просительности в голос подпустить, поплакаться, что приспичило, мол, наверное, съел что-нибудь. Еще и носом обиженно пошмыгал. В общем, женское сердце не камень, пустила.
Пристроился на заднем ряду. Тут сидят обычно парочки, причем только на вечерних сеансах – удобное место для поцелуев, но сейчас пусто совсем. Набегался, пора бы разобраться с произошедшим. На экране рассказывали про то, как на железной дороге крадут с машин дефицитные запчасти. Ламповый советский «Фитиль» с чудовищными, если вдуматься сюжетами. Вот как этот – целая партия комбайнов три года ржавеет на базе только из-за того, что с них во время перевозки сняли аккумуляторы. Немыслимо – три года невозможно найти несколько копеечных батарей? Лучше сгноить дорогостоящую технику?
Ладно, не так уж и интересно. Вот что мне дальше делать, это действительно важный вопрос. Получается, я теперь снова в СССР, в 80-х годах. Интересно, какой сейчас год? «Вне закона я смотрел», фильм снят то ли в 81-м, то ли в 83-м году. Брежнев в 1982-м помер. Потом были Андропов и Черненко, оба недолго совсем. Или сначала Черненко, а потом Андропов? Не помню совсем.
Пойти, рассказать, что Советский Союз ждет? В дурдоме мне обрадуются как родному, там меня вылечат, как там: «и тебя вылечат и меня вылечат». А даже, если поверят, что толку? Экономика страны уже в таком состоянии, что все равно придется вводить рыночные методы, причем никого выживаемость предприятий интересовать не будет, их начнут хапать партийцы и комсомольские работники, так что на мои предупреждения наплевать и растереть. Да и кому интересно мнение мальчишки, утверждающего, что он из будущего? Могут ведь вообще законопатить за решетку и информацию доить, да потом еще ее и заклятым «партнерам» сольют. А самого в поликлинику, на опыты. Вот западники, те вполне могут всполошиться и попытаться добить Россию окончательно, чтобы не воспаряла вновь, как Феникс.
Доказать, что я из будущего, все равно не могу. Если честно, то я даже не помню, когда Чернобыль случился. Как все происходило, панику в своем городе помню, а вот даты выветрились из головы. Попаданцы из книжек всегда помнят, что и когда произойдет, аж от зубов отскакивает, а я вот нет, не заучивал. Шлягеров популярных толком не знаю, разве что припевы – ну, не меломан я. И по маньякам рассказать ничего не смогу, смотрел, конечно, передачи по ящику, но толком ничего не запомнил. На ум только Чикатило приходит, вроде он в Новочеркасске жил.
Вот что самого поражает, так это мое спокойствие. Словно ничего не произошло – ну, попал и попал, сижу, размышляю. Буквально только что был в Ростове-на-Дону и мгновенно очутился в Магадане, в другом теле, в другое время, приняв это как должное. И при этом ни малейшего волнения, удивления. С другой стороны – как вернуться я не знаю, да и стоит ли? Я вновь молод и могу построить жизнь, зная примерно, как будут развиваться последующие события. Если, конечно, это не сон. Иногда бывают удивительно реалистичные сновидения. Но тогда и беспокоиться не нужно. Да и, если подумать, не так и плохо – я в СССР, а значит вполне можно успеть выучиться, даже карьеру сделать. Столько возможностей!
Глава 2. Здравствуй, город Магадан, столица Колымского края!
Журнал «Фитиль» прошел, на экране появился скалящий зубы Бельмондо в стильной черной куртке. Хороший фильм, у меня на диске даже запись была, вот только не до просмотра сейчас. Интересно, смогу я вспомнить хоть что-то про жизнь парня, в которого вселился? Странное чувство, у меня словно два отдельных блока памяти, вместе они не перемешиваются, но события из прошлого реципиента вспоминаются невероятно туго и как-то обще, без особых подробностей.
Родители разошлись, когда мальчик был еще совсем маленьким, мать куда-то уехала, так что он ее даже не помнит. Отец решил отправиться на заработки на север, оставив мальца у родителей, которые по старости лет не особо за ним и приглядывали. На Колыме отец нашел себе новую жену, с которой у ребенка отношения не заладились. В общем, после смерти бабки с дедом пацан оказался в интернате, где и закончил школу.
Учился, кстати, довольно неплохо, в школе дали закончить десятый класс, а не в ПТУ спихнули, как это обычно с интернатовскими бывает. После выпускного экзамена юноша отправился к отцу, думал на работу устроиться, но оказалось, что особенно не нужен никому. Папаня от него отвык, у мачехи своих двое. Удалось временно пристроиться на подработку, отец замолвил словечко, а потом парень уехал поступать в Магадан с наказом, чтобы если не в институт, то в техникум должен обязательно экзамен сдать, и чтобы общежитие дали, потому как самим в квартире тесно. Батя от щедрот пообещал высылать рублей 20-30. Сначала на полсотни замахнулся, но мачеха на него так посмотрела, что планка была немедленно понижена.
Документы парень подал, койку в трехместной комнате на время поступления выделили. До первого экзамена еще вроде дня четыре – как раз время есть учебники подзубрить. Вот с какого перепуга я в драке очутился, так и не смог вспомнить, отбили этот момент начисто. И какой сейчас день не помню. Голова опять разболелась, не так сильно, как в больнице, но достаточно, чтобы бросил с воспоминаниями. С основными вопросами разобрался, досмотрю фильм, да пойду в общагу. Не знаю в какой комнате меня поселили, но разберусь как-нибудь.
Сразу после окончания сеанса завернул в центральный универмаг, благо он в соседнем с кинотеатром здании находится. Только зашел, как съестным пахнуло – справа от входа за стеклянной дверью буфет. Только тут понял, что жрать хочется не по детски.
Да-а, отвык я от ненавязчивого советского сервиса – взять по-хорошему и нечего. И буфетчица деньги принимает с таким видом, словно я у нее рублей сто занял единовременно, а отдаю раз в год копеек по пятьдесят, чем страшно огорчаю. Из напитков кофе и чай. Взял чисто советское изобретение – бочковой кофе. Он оказался довольно крепким, но вот на вкус странноватым. То ли что-то в него добавлено, то ли из-за того, что его просто варили в баке, а не заваривали, как положено.
Хм, я не только от советского кофе отвык в общепите. Как-то непривычно брать в руки стеклянный стакан, которым неизвестно кто раньше пользовался и непонятно как его мыли, да и мыли ли вообще. Ну, да ладно, на все воля Создателя. Умял два беляша, уняв голод. Мяса, правда, в них кот наплакал, в каждом по чайной ложке максимум, но хоть тесто довольно вкусное. На витрине еще бутерброды были, но вид у них больно затрапезный, заветренные они какие-то, брать не рискнул. Еще были булочки, ватрушки. Собственно это весь ассортимент, с другой стороны для буфета больше и не нужно.
Перекусив, прошелся по первому этажу магазина. Он довольно большой по этим временам, отделов много. С разнообразием товаров не особо, но мне сейчас ничего и не требуется. Нашел небольшой газетный ларек. «Правды» не было, но к моему удивлению нашелся «Гудок». Это же газета железнодорожников, у меня дедушка с бабушкой ее выписывали. Бабушка диспетчером была на станции, а дед машинистом паровоза годов до 70-х работал. Зачем она здесь, учитывая, что железной дороги в Магаданской области нет, и как доставили? Самолетом, разве что.
Поинтересовался у продавщицы свежестью прессы и взял «Известия», девушка сказала, что сегодняшняя. Дата на первой полосе сообщила, что нынче 4 июля 1984 года, среда. Судя по передовице, в стране рулит Черненко. Жаль, при Брежневе шансов хорошо устроиться было бы куда больше.
Так, вроде Черненко год всего на посту продержался, а потом ЦК выбрал Горбачева на пост генерального секретаря КПСС. Вот же угораздило попасть. Ладно бы попозже или, наоборот, пораньше, когда в стране жить было легче. Сейчас тотальный дефицит, хотя на севере получше со снабжением. Пожиже, чем в национальных республиках, но более-менее. Вот где-нибудь в Поволжье или на Урале в магазинах шаром покати, как люди рассказывали. Хотя в эти года я там не был, сам не видел. Ну, ничего, скоро балабол и демагог Горбачев к власти дорвется, тогда совсем весело станет. С другой стороны разрешат кооперативы, а там можно будет хорошие деньги делать, если жив останешься и бандиты башку не отшибут, что тоже возможно.
Ну, да, время возможностей, как будут задвигать лет через 20 молодые люди, которые 90-х в глаза не видели. Я обычно таким фантазерам предлагал по кладбищам тех времен пройтись и посмотреть сколько там лежит молодежи и даже детей. Что характерно, ни один не пошел.
В прошлой жизни я в Магадан приехал уже при Горбачеве, конец 80-х был. Окончил школу и выехал к родителям, они на одном из колымских поселков работали. Года через четыре должны приехать. Вот интересно будет, если на последних курсах института увижу себя, но молодого, приехавшего поступать.
Пересек проспект Карла Маркса – общежитие немного дальше, нужно пройти мимо техникума, и затем еще квартал, вот за ним и будет. Улица здесь широкая. Если наряд дежурит поблизости от общаги, то должно будет видно издалека. Хотя вряд ли, делать им нечего, что ли? Протокол составить не успели, имя мое не знают. Претензий ко мне быть не должно – не думаю, что кто-то из противников заяву накатал, не принято такое нынче. Но береженого Бог бережет, лучше поостеречься. Куртка у меня вывернута наизнанку, в глаза я сейчас не должен бросаться по сравнению с оранжевым прикидом, который в любой толпе выделяется. Я еще и капюшон накинул, благо дождик начал срываться. Несильный, мелкий такой, почти взвесь, но народ раскрыл зонтики. Это Магадан, здесь и летом не особо жарко, а погода может по пять раз на дню меняться.
Как же необычно идти по городу, в котором нет рекламы и ярких вывесок практически на каждом углу. Словно пусто вокруг, серо как-то, тоскливо. Ну, не считать же за рекламу красный транспарант со словами «Слава КПСС», растянутый на фасаде одного из домов. Тем более Иван Васильевич (тот, что из анекдотов) утверждал, что Слава – это такой человек, просто фамилия у него необычная. Ну, вроде как у другого Славы, который Труду – иностранец, наверное. Улыбнулся этим мыслям… а ведь было дело, когда-то мечтал оказаться снова в СССР. Сбылась мечта идиота, причем стоило только найти перспективную работу. Что серо - понятно, небо над головой угрюмое, серые тучи низко клубятся. Обычное дело для этих мест. Солнышко только временами выглядывает. На самой Колыме с ним побогаче - летом погода обычно ясная, зимой вообще ярко - с неба солнечный свет, от снега отражение бешеное. Северян на юге очень легко вычислить - морды загорелые, а все остальное тело белое. Ну, а в Магадане море близко, тут тучи, туманы - дело обычное. Над городом сопки нависают, хотя, вроде и угрюмо и холодно, а места затягивают, переселись на юг, все одно с тобой останутся навсегда.
Потоптался на автобусной остановке, вроде как транспорт жду. С пятачка хорошо просматривался институтский вход в общежитие, ну да, он отдельный, у техникума свой, в торце здания. Постоял минут десять, вроде все спокойно, решил рискнуть. Прошел мимо здания музея, пересек улицу у магазина «Ковры» и опять вышел к общежитию, но с другой стороны.
Вахтер на входе вообще внимания на меня не обратил, что понятно – много тут сейчас абитуриентов шляется, а пропусков и студенческих у них вообще нет. Поднялся я на площадку между вторым и третьим этажом и затормозил. И куда дальше? Вот не помню совершенно. Мимо несколько раз поднимались парни, но никого хотя бы смутно знакомого не заметил. М-да, задачка, хоть ломись во все комнаты подряд.
Из задумчивости меня вырвал голос:
- Сашка, ты как тут? Отпустили?
Снизу поднимался запомнившийся по драке парнишка. Да, точно он, Игорь, кажется.
Очень худощавый, повыше меня на пол головы, с резкими чертами, длинным прямым носом. На затылке волосы торчат, словно корова лизнула. Одет в распахнутую на груди куртку стального цвета, под которой видна белая футболка. Синие брюки поддерживает кожаный ремень с массивной пряжкой чуть похлипче армейской. Похоже, парень в булочную бегал – в руках нарезной батон, да и карманы куртки оттопыриваются, наверное продукты туда, за неимением сумки, запихал.
- Ты чего молчишь? Протокол составили? – тараторил мальчишка. Спускавшийся сверху юноша с интересом покосился на нас.
- Пойдем лучше в комнату, - прервал я поток вопросов, - Там и расскажу.
- Да, да, - приятель схватил меня за руку, потащил за собой по лестнице.
- А чего ты на лестнице стоял?
- Да забыл, где живу, - с досадой ответил на очередной вопрос.
- Парень даже притормозил от удивления:
- Так мы вместе живем, втроем! Пошли быстрее, - снова вцепился он в руку.
Наша комната оказалась на четвертом этаже почти в самом конце коридора. Помещение из разряда «бедненько и не особо чистенько», ну понятно - три молодых охламона живут. Вся обстановка – три железные кровати с панцирными сетками и брошенными на них матрасами, письменный стол, пара стульев и платяной шкаф. Мебель пошарпаная, повидавшая жизнь, створки на шкафу перекошенные, стулья вообще неоднократно чиненные. Комнатка небольшая, впрочем, чего еще ждать от старой общаги? Хотя, приходилось жить в условиях и похуже – не привыкать.
На одной из кроватей читал книгу третий жилец. Здоровый такой парень, уши ломанные, вот явно вольной борьбой занимается. Очень уж похоже.
Пришлось рассказать про финт в больнице, про забег по парку и, как в «Горняке» отсиживался.
- Ну, ты даешь, - только и высказался Игорек, - И че, сзади не бежали?
Он явно жаждал драматических подробностей.
Я усмехнулся, обойдется без приключений.
- Да я сразу до лестницы рванул, потом с другой стороны здания вышел и быстренько ходу. Куртку вывернул – уже непонятно издалека, цвет-то другой. Наверное, сначала в больнице искали, решили, что где-то внутри спрятался. А пока на заднем дворе посмотрели, я уже далеко был.
Пацаны поржали, сообщили, что никто меня не искал и патрульные в общагу не заявлялись.
- Ты мне скажи, а чего мы вообще там оказались? – поинтересовался я у Игоря.
- Да не знаю, парень какой-то прибежал здоровый, закричал, что «наших бьют», все и побежали. И мы тоже.
- Ну, нормально, в следующий раз топиться позовут, мы тоже побежим, - потянуло меня на ворчание.
Игорь только плечами пожал, не желая продолжать дискуссию, вместо этого он достал кипятильник, сунул его в стоящую на столе двухлитровую банку с водой.
- Сейчас чайку попьем, - сообщил радостно.
Почаевничали. Нашелся и сахар, масло для бутербродов. Даже посуда оказалась в наличии – три казенного вида граненых стакана, явно утянутых в столовой. Ну, да, помнится в студенческую пору мы так и поступали.
Познакомился со вторым соседом. На удивление объяснил, что забыл его имя после удара по голове. Вот вылетело из памяти. Его, как выяснилось, зовут Сергей Мезенцев. Приехал поступать с поселка имени Матросова. Не бывал в этих местах, но на севере все населенные пункты практически одинаковые. Кстати, точно борец – уши, они врать не будут.
- Слушай, если ты позабывал все, как сдавать будешь? - поинтересовался Сергей.
Пришлось объяснять, что забыл не все, только последние дни, ну и почитаю малость, подготовлюсь. Заодно спросил, не знают ли соседи, на какой факультет я поступаю. Как и ожидал, Игорь тут же вывалил массу информации, этот, похоже, все знает. Оказывается, на строительное отделение, документы я подал по настоянию отца, который считал, что у строителя всегда будет работа.
Так-то оно так, но не лежит у меня душа к этому делу, в прошлой жизни я несколько лет проработал на стройке. Что только не делал – кирпич и плитку клал, крыши делал, срубы рубил. Почти все умею, но не хочу больше, схожу завтра в приемную комиссию, попробую решить вопрос.
Выяснил, где моя кровать, вытащил из-под нее вещи. Все мои пожитки – старенький чемодан, да рюкзак из грязно-зеленого брезента. Покопался в вещах – самое необходимое есть: брюки в дополнение к тем, что на мне, трусы-майки, носки. Еще откопал три рубашки, пару футболок, свитер, легкий джемпер. Даже джинсы имеются, правда, индийские, ладно, обойдусь и без Монтан. Нашлись еще пара туфель, вязаная шапка, мыльно-рыльные в комплекте. В кармашке обнаружил припрятанные деньги – десять рублей в самодельном бумажном пакетике. Видимо НЗ. В шкафу оказалась демисезонная куртка и ботинки. Ну, если не шиковать, то до стипендии можно перекантоваться – покупать, по большому счету, ничего не надо. Главное теперь поступить в институт.
Из бокового кармана рюкзака достал матерчатые тапочки. Вот это дело – не люблю постоянно в уличной обуви ходить – ноги не отдыхают. Взял зубную щетку, да отправился в туалет – он один на весь этаж. Надо зубы чистить обязательно, знаю я советскую стоматологию. Когда больные зубы без анестезии сверлят – та еще пытка. Помню, на курорте французу одному поведал, как при СССР зубы лечили, так тот крепко так впечатлился. «Какие вы стойкие люди», все говорил. Нет, уж, ну его, такую стойкость.
Вечер потратил на штудирование справочника по физике, выпрошенного у борца. Интересно, вроде ничего толком не помню, но начинаю читать и знания словно всплывают в голове. Надо внимательно просмотреть все учебники, тогда вполне могу сдать экзамены. В крайнем случае, есть возможность податься в техникум, но там отсрочки от армии нет.
Сейчас 84-й, если призовут через год в армию, то вернусь в 87-м, когда в стране уже бардак начнет нарастать. Нет уж, лучше поступать сейчас, пока есть возможность нормально выучиться и практику пройти.
***
С утра сразу же направился в институт. Интересное дело, на весь Магадан только три ВУЗа. Есть Педагогический и филиалы Юридического и Хабаровского политехнического. В педагоги и юристы желания податься нет, а вот в политех принимают только на три специальности: геолога, строителя и специалиста по автомобилям. Выбор не сказать, чтобы велик. Но ехать куда-то поступать вдали от дома не вижу особого смысла, да и денег кататься по стране нет.
В приемной комиссии выяснилось, что документы я подал на специальность 1202 «Промышленное и гражданское строительство». В общем, поменял я ее на 0101 «Геологическая съемка, поиск и разведка месторождений полезных ископаемых». В прошлой жизни я так и хотел сделать, да не посмел отцу перечить, пошел на строителя, как он хотел. Сейчас новая жизнь, вот и начну ее как сам хочу. Если что, то можно перевестись после первого года.
Экзамены назначены на 16 июля, у меня почти десять дней. Придется сдавать русский язык и литературу, письменно математику и устно физику и химию. Подготовительных курсов нет, но учебники в библиотеке можно взять. Сходил туда, набрал литературы – буду готовиться.
Только разложил книги, как опять в общежитии начался какой-то непонятный движ. В комнату ворвался всклокоченный усатый парень и заголосил, что надо бежать на разборки, кто-то где-то рамсы попутал. Ну, вот, начинается. Нет уж, мне второй раз приключений на собственную задницу не нужно. Увидит меня второй раз этот звероподобный Грищенко – точно в каталажке окажусь. Так что на крики спокойно ответил, что не могу – занят шибко. Лучше учебники почитаю, беспокоюсь за литературу с языком. Я уж и забыл, как сейчас принято оценивать литературных героев, разве что засела в памяти фраза «Обломов – лишний человек своего времени». Почему лишний, даже и не знаю, лишний – и все тут. Или это вообще не про Обломова? А ведь точно будет сочинение, его сейчас на всех приемных экзаменах пишут.
Парень что-то начал орать гневное, затем выскочил наружу. Соседи, поглядев на меня, тоже решили обойтись без приключений.
Только начал читать учебник, как опять двери открываются. В этот раз для разнообразия в комнату ввалился грузный мужчина лет под сорок или сорок пять, который категорично заявил с порога:
- Так, ребятки, чтобы все до экзаменов выселялись. Завтра с утра никого быть не должно.
Интересные заявочки. Соседи мои только глазами моргают, придется самому выяснять, в чем дело.
- А вы вообще кто? И почему мы должны выселятся?
- Я комендант этого общежития. Зовут меня Константин Александрович Звягин. Завтра начинаем ремонтировать отопление на этаже. До пятнадцатого числа. Понятно? – мужик цедил слова по одному, словно гвозди заколачивал.
- Но нам к экзаменам готовиться надо!
- Вот дома и занимайтесь!
Я смотрю, у него на все ответ есть. Попробовал объяснить, что ехать не могу, далеко, мол, пока доеду, пока приеду. Глухо как в танке, съезжай, говорит, с утра и все дела.
Нет, так дело не пойдет. У отца, может, на неделю и примут, но учиться нормально точно не дадут – квартирка маленькая, двое карапузов, да и жене отца лишний раз на глаза попадаться нет желания. Месяц до поступления у них был, папаня пристроил на стройку подработать, так припоминаю, мой реципиент предпочитал в деревянном вагончике для сторожа ночевать, только обедать приходил на дом. Да и опасно – поведения мое явно стало сильно отличаться, не могут такого не заметить, все же, хоть и плохо, но отец и мачеха меня знают, а тут приезжает сын, а ведет себя, как чужой человек. Ладно, через год, можно списать на взросление и самостоятельную жизнь, но не через неделю же.
Накинул куртку, побежал в институт жаловаться. Как и ожидал без толку. Для института, оказывается, в общаге только два этажа выделили и то второй не полностью. Так что повлиять на коменданта они никак не могут. Считай, приплыл. Вот что теперь делать?
Глава 3. Спасение выгоняемых – дело рук самих выгоняемых
Вот так всегда в Союзе – все для людей. Как шутили «Уральские Пельмени»: «в нашей стране существуют такие удобства, которые приходится терпеть».
И ведь было у меня в прошлой жизни нечто подобное. Только тогда выгнали из общежития на три дня, и я, чтобы не ездить туда сюда, две ночи на автовокзале кантовался. А что делать – туда и обратно пару суток пути, даже смысла уезжать не было. Но жить десять дней в зале ожидания не реально. В гостиницу устроиться практически без вариантов, снять квартиру, конечно, можно попытаться, но потрачу почти все накопления. Это Магадан, здесь предложений мало, да еще и жилье стоит дороже, чем на черноморском курорте. Подозреваю, что в гостиницу можно было бы все же заселиться за взятку, но у меня с деньгами совсем туго, а когда получится хоть что-то заработать не знаю.
Подумав, решил, что надо бы еще раз попробовать поговорить с комендантом, может временно подселит к кому-то. Надо его с глазу на глаз поймать, предложу для начала червонец. Даже два нормально – все равно дорога мне встанет в четвертной, не считая питания.
Встал в коридоре у окна, пока раздумывал, что предпринять, то даже не сразу обратил внимание, что рядом остановилось двое преподавателей. Мужчина лет сорока в темно-сером костюме оказался удивительным образом похож на моего старого соседа по лестничной площадке Петровича. Старого в смысле по прежней жизни. Но явно более цивилизованный вариант, никаких растянутых треников, запаха перегара и просьб занять сотню, а лучше две до получки. Кстати, ни разу не отдал. Его собеседнице, наверное, лет тридцать, хотя с дамами порой возраст определить сложно бывает. Симпатичная женщина, только больно холодно держится.
Я бы на эту пару и не обратил внимания, да они начали вполголоса ссориться буквально в трех метрах от меня.
- Василий Петрович, я сделала, что могла, - с плохо скрываемым раздражением заявила женщина.
- Верочка, но ведь это никуда не годится, - мужчина потряс зажатой в руке тонкой стопкой бумаги, - Тут же ничего не понятно!
- Я вас предупреждала, что адекватного перевода не получится. Нужно знать специальные термины. У меня такого словаря нет!
- Но что теперь делать? Что? Я столько упрашивал. Нашему филиалу выделили новейшие иностранные машины. Сразу два компактных компьютера! А никто толком не знает, как с ними работать! Я в Хабаровск летал, умолял ЭВМ оставить. Если узнают, что мы ничего с ними сделать не можем, то заберут ведь.
- Василий Петрович, поймите, нужно точно знать технические термины, чтобы правильно интерпретировать информацию. В английском языке одно и то же слово может обозначать самые разные понятия, - устало объясняла девушка, - Я, что могла, сделала. Вам нужен технический переводчик. Если бы была справочная литература, то я бы могла что-то сделать, а так…
Ого! Как интересно, это что же за новейшие ЭВМ сейчас? Синклер, Коммодор, Атари? В принципе может быть даже Эппл или что-то еще. В эти годы много чего выпускалось. Вряд ли в небольшой филиал привезли что-то мощнее персоналок, тем более, сразу в двух экземплярах. Ну, что же, мой выход.
- Прошу прощения, что вмешиваюсь в вашу беседу, но ее предмет показался мне так интересен, что я позволил себе… - я улыбнулся как можно обворожительней.
- В чем дело, молодой человек? - раздраженно обернулся преподаватель.
А вот женщина, похоже, отсылку на мою любимую книгу уловила – глаза улыбаются. Или просто обрадовалась, что неприятный разговор прервался и сейчас весь негатив обрушится на кого-то другого.
- Я так понимаю, вам нужно перевести руководство для персонального компьютера зарубежного производства? – я быстро продолжил, пока от меня не отмахнулись, - Возможно, я бы мог вам помочь.
Раздражение на лице Василия Петровича сменилось недоумением, потом задумчивостью. Так, надо ковать железо, пока горячо.
- Не подскажете, о какой машине идет речь?
- Эппл два.
В голосе препода удивительным образом смешались недоверие и заинтересованность. Оно и понятно – найти в первой половине 80-х человека, знакомого с зарубежной персональной компьютерной техникой, да еще и на окраине страны практически нереально. Все они в закрытых ящиках трудятся. Вот и не может поверить.
- Мне приходилось на таком работать – нужно показать, что разбираюсь в вопросе.
- Именно на втором? – в голосе мужчины появилась явная заинтересованность.
- Видите ли, первая модель была собрана в количестве всего двухсот экземпляров, поэтому я очень сомневаюсь, что ее можно найти в нашей стране. Не подскажете, какая у ваших машинах модификация?
- Кажется Е.
Так, это получается у них Apple IIe. Модель, насколько я помню, пошла в продажу в 1983-м году. Действительно, новейшая техника, как только в Союз умудрилась попасть, вроде же запрет в США на ее поставки действует? Или он только более мощной техники касается? Забавно, но я с таким работал – достал в начале 90-х по случаю, пользовался аж, пока на Пентиум не перешел.
- Да, - я опять ослепительно улыбнулся, - Я точно могу быть вам полезен.
Видя, что Василий Петрович еще сомневается, предложил ему прямо на месте перевести любую страницу из руководства.
- А Вера… э-э, простите, я замялся, - Простите, не знаю отчества…
- Семеновна, - охотно поддержала разговор женщина. Похоже, разговор начал ее забавлять, вон как оживилась. Ее можно понять – появилась возможность избавиться от ненужной ей работы.
- Василий Петрович, любая страница, я вот здесь прямо перед вами на подоконнике напишу перевод. А Вера Семеновна проверит его адекватность.
Преподавателя словно ветром сдуло. Я даже немного растерялся, когда он, ни стола не сказав, вдруг сорвался с места, исчезнув за поворотом коридора. А вот симпатичная Верочка осталась, продолжая внимательно меня разглядывать, словно любопытную зверушку.
Спросить, чем вызвано настолько спешное перемещение ее спутника я не успел – запыхавшийся Петрович всё также резко примчался обратно, держа в руке книжку средней толщины, уже раскрытую примерно посередине. Быстрый он.
- Вот эту страницу, - он еще и рукой потыкал.
Пришлось позаимствовать у преподавателей чистый лист и ручку, я как-то не догадался с собой взять письменные принадлежности. Подоконник гладкий, писать удобно, только стоять приходится наклонившись. Были бы мне прежние пятьдесят пять, то спина бы взвыла уже минут через десять, то ли дело сейчас – никаких болей.
Управился минут за пятнадцать. Страница попалась не очень сложная, такое ощущение, что когда-то я ее уже переводил на русский. Пока писал, Петрович, от нетерпения словно ретивый конь рядом топтался. Закончив, протянул ему лист:
- Собственно, ничего сложного. Не думаю, что в литературном плане мой перевод претендует на высокую оценку, но понять можно, - сказал ему, протягивая исписанный бумагу.
Про литературу специально упомянул, немного скромности не помешает. С случае поступления мне с англичанкой придется не раз взаимодействовать и лучше, если она будет ко мне благожелательно настроена.
Преподаватели закурлыкали между собой, но минут через пять пришли к выводу, что перевод вроде бы верный. Пришлось выдержать натуральный перекрестный допрос, откуда я так хорошо знаю английский, а главное, компьютерные термины.
Ну, не говорить же, что первый компьютер у меня еще в 89-м появился, поэтому редкую тогда забугорную литературу доставал и переводил – русскоязычная тогда просто отсутствовала, как явление. Но сейчас только 84-й и не стоит плодить сущности. Причем лучше вбросить свою версию прямо сейчас. Мало ли, выяснится потом, что я последние четыре года в интернате жил, а там возможности образования обычно не самые лучшие. Объяснил, что двоюродный дядя занимался ЭВМ и меня обучал, так, мол, и освоил специфическую терминологию. А английский учил в школе и на дополнительные занятия ходил, плюс дядя помогал и давал читать зарубежную техническую литературу и фантастику.
Петрович тут же начал задавать дополнительные вопросы. Видимо, решил, что нашел себе помощника. Малость охладил его энтузиазм, признавшись, что в основном игрушками занимался. А то нагрузит нужными только ему задачами, и ведь не отвертишься. Ага, как же – препод еще сильней заинтересовался. Спросил, на каких машинах приходилось работать. Скрывать не стал, назвал Эппл, Синклер, Командор. Собственно, я ему даже не соврал, просто вместо дяди вывел одного знакомого. Тот как раз в эти годы стал компьютерным фанатиком. Челу было уже за сорок, когда он первую персоналку увидел, но ушел он в компьютерную тематику с головой. Жена ушла, он даже не заметил. Зато уже через пару лет у него целая комната была забита техникой, а написанными им программами пользовась куча народа не только в СССР, но и за рубежом. А вот познакомил тогда меня с этим типом действительно дядя.
Только тут Петрович сообразил, что меня не знает, пришлось представляться. Узнал и фамилию преподавателя – Урбан. Редкая однако, хотя был у меня сослуживец с Камчатки с такой же, вполне возможно, что родственик.
- Вы на каком курсе, что-то я вас не припомню? – спросил Урбан.
- Извините, Василий Петрович, но пока я только абитуриент, документы подал.
Информация препода немного обескуражила, но ненадолго, он начал интересоваться, могу ли я заняться переводом, и сколько дней это займет.
- Понимаете, Александр, нам важно быстрее. Я понимаю, вам нужно к экзаменам готовиться, но я председатель комиссии и готов пойти навстречу, - последние слова препод произнес, понизив голос до полной конфиденциальности.
Так, рыбка клюнула.
- Да я не против, тем более мне и самому интересно, но понимаете, Василий Петрович, - тут и я голос приглушил, словно бы смущаясь, еще и вздохнул, - Но до шестнадцатого всех абитуриентов из общежития выселяют. Мне придется уезжать домой, а там работать мне обстановка не позволит. И знакомых у меня в Магадане нет совсем.
Так, проблему на чужие плечи я переложил, теперь одно из двух – или мой собеседник ее сам решит или же нет, но тогда перевода ему не видеть еще месяц, а то и вообще никогда, если я не поступлю. И, похоже, он это и сам прекрасно понял.
Петрович потащил меня к директору, так что я еле успел попрощаться с англичанкой. В кабинет Урбан меня брать не стал, оставил ждать перед входом. Торчать под дверью пришлось добрых полчаса. Я уже начал думать, что про меня забыли, как дверь открылась снова. Петрович не говоря ни слова, снова подхватил меня за руку и повел за собой по коридору, потом по лестнице на этаж выше.
Остановились мы перед одной из дверей, которую Урбан открыл ключом. Внутри оказалась обычная аудитория, только почти пустая, если не считать нескольких столов поставленных в ряд у стены, на четырех из которых находились малость запыленные персональные компьютеры, только не подключенные к мониторам. Мониторы, похоже, никто даже из коробок не вытащил. И судя по их количеству рядом со шкафом, там не только мониторы. Хм, действительно Apple IIe, да еще «Синклер» с «Коммодором» имеется. Однако для нынешних времен дорого-богато.
- Ну, вот, Александр, наше хозяйство, - повел рукой Петрович. - Я вам дам литературу, можете до пяти позаниматься здесь. Вы билеты еще не брали?
- Нет, - вот же гадство, не прошел мой финт.
- И не берите. С общежитием не получилось, но ничего страшного. Сегодня переночуете там, а завтра с утра ждите меня часам к семи у входа. Договорились?
Конечно, договорились! Ну, вот и к чему такие драматические эффекты?
- К входу в общежитие или в институт? - лучше переспросить, чтобы не получилось «я у аптеки, а я в кино искала вас».
- В общежитие. Ладно, я сейчас занят, бумага и ручка тут есть, занимайтесь.
Все-таки задумка получилась, это прекрасно. Петрович вышел, оставив меня осваиваться. Так, где тут бумага? На виду нигде нету, значит, надо посмотреть в шкафу или в ящике письменного стола у преподавателя.
Часа три корпел над переводом, сделал почти десяток листов – слишком много результата выдавать сразу не стоит, а то навалят работы не продохнуть, но и ленится не позволительно, лучше сразу показать свою ценность. Жаль, часов нет, но по времени должно быть около пяти. Есть хочется уже неимоверно, так бы хоть в магазин сбегал, здесь по идее до «Молодежного» комплекса недалеко. Хоть бы бутылку кефира взял и булку, но оставлять аудиторию открытой опасаюсь. По нынешним временам здешнее оборудование стоит огромные деньги. Хорошо хоть туалет рядом, сходил, похлебал воды из-под крана.
К счастью Петрович долго ждать себя не заставил. Судя по довольному виду, моя производительность его более чем устроила. Спросил, не хочу ли еще поработать. Пришлось объяснять, что за сегодня даже не завтракал. А, кажется, ничего мужик, сразу же засуетился, вытащил откуда-то электрический чайник. Я думал в столовую зайти, но препод сказал, что уже поздновато. Ну, да, вечером разве что в ресторан идти, столовые не работают.
А ничего у него запасы. Сразу и печенье нашлось и сухарики, баночка варенья, конфеты. Я сначала отказаться хотел по привычке – в последние годы сильно ограничил себя в сладком в целях борьбы с растущим животом. А потом дошло – какой лишний вес, откуда? Мне еще лет десять, а то и больше не грозит эта напасть. Решил не стесняться, тем более, действительно голоден как волк. Вдвоем попили чаю. Потом он напомнил, чтобы я его завтра с утра ждал у общежития и отпустил.
В принципе можно было не спешить. Уже шестой час, но на улице светло, как днем. Белые ночи – они ведь не только в Питере – по всему северу так. Летом в Магадане солнце хоть и садится, но ночью видно так же, как в пасмурный день. Завернул в «Нептун», странное название для обычного гастронома, ладно бы здесь рыбой торговали, так нет. Хотя по этой же улице дальше фирменный рыбный магазин есть, «Океан» называется.
Странно, но после чая почему-то страшно захотелось пить. Завернул в отдел «Соки-Воды» в «Нептуне». Винтажно так, аж умилило, сок в стеклянных конусах на крутящейся подставке, лимонад «Колокольчик» и «Крем-сода». Уже и не помню, когда настоящую крем-соду пробовал, да и крем-брюле тоже. В последнее время за него постоянно вареную сгущенку выдавали. Смотришь – мороженое «Крем-брюле», куснул – хоть выкидывай, настолько вкус вареной сгущенки достал. А ведь в детстве любил. Заметил на витрине настоящую экзотику – сок лимонника! Только дорого – сорок копеек за стакан. Однако!
Подумал и разорился. Сто лет не пил. А приятно – такой немного странноватый с лекарственным оттенком вкус, очень необычный, но напиток бодрящий, как первый бокал шампанского. Прямо сразу и усталость прошла, словно вымыло ее. Не удивительно, лимонник – мощный стимулятор, при этом без побочек. Натуральный продукт как-никак, никакой химии.
Подумал, дошел до «Океана», он еще работал. Прогулялся по магазину, выбор пока не очень большой, но осенью будет лучше. Зашел в буфет, взял кулек трубача в кляре. Классная штука! Трубач – это такой моллюск, на большую макаронину похожий. Мясо у него белое-белое и очень вкусное. Куда там хваленым устрицам. Будет чем на ужин с парнями перекусить, а то за весь день пару стаканов чая с печеньем для молодого растущего организма – это не серьезно.
Погода стояла отличная, особенно учитывая, что я в Магадане. Здесь даже летом жары, как таковой не бывает. Нет, солнышко может неплохо припекать, но чуть ветерок – сразу прохладно становится, что не удивительно – рядом холодное и глубокое море, а сам город находится между двух бухт, продувается из-за этого насквозь. Летом еще ничего, но вот осенью и зимой ветра случаются очень сильные, на ногах порой устоять невозможно. Собственно, из-за постоянного ветерка даже в июле без легкой куртки или кофты на улицу лучше не выходить, особенно вечером. На Колыме, которая севернее расположена, и то жарче бывает – там море на погоду не влияет. А с другой стороны там зимой намного холоднее.
Вроде вечер, а светло, словно в облачный летний день. Ветер стих, воздух приятный, чуть морем пахнет. Магадан все же довольно симпатичный город, хотя природа тут весьма суровая.
По Якутской спустился до общежития, благо недалеко. Впрочем, это столица Колымского края, здесь все близко, город компактный, конечно, если не отправиться куда-нибудь на Старую Веселую пешком. Туда да, час пилить на своих двоих, причем быстрым шагом, проще на автобус сесть. С другой стороны – мне там делать особо нечего, разве что в бухту Гертнера съездить на пляж. Да, Охотское море холодное, но пляж тут есть, хотя плавать в море – занятие для экстремалов. Обычно народу на берегу не так и много, для загара надо выбирать безветренный день, что бывает не часто, а купается совсем мало кто, да и то быстро окунулся и бегом обратно. А то и просто по колено в воду зашел – вот и всё купание. Не удивительно, вода прогревается градусов до двенадцати всего, больше очень редко. Хотя, все равно надо будет съездить, но ближе к августу, тогда есть шанс, что вода в бухте хоть немного будет потеплее.
Так за размышлениями даже не заметил, как у общежития оказался. Поднялся на свой этаж, смотрю – в коридоре тип усатый вертится, что с утра на драку народ созывал. Увидел и ко мне рысью.
Ожидаемо наехал, мол, пошли разбираться. Забавно, признаться. Был бы я шестнадцатилетний пацан, скорее всего, перепугался, только вот не те времена и не то место, чтобы стрелку забивать. Гнилые разговоры – это сколько угодно, а вот чего-то большего ожидать не приходится. Вряд ли кому-то нужно исключение из института. Но наехать обязательно наедут, тут к бабке не ходи. Так что особо опасаться нечего, главное спокойствия не терять.
Пошел за усатым на кухню – она тут одна на этаж.
- Тут погоди, - усатая шестерка умотала.
Ладно, подождем, подождем твою мать, как пелось в одной песенке.
Глава 4. Почти профессиональный переводчик
Уже самому интересно стало, как будет проходить предстоящий спектакль со мной в главной роли. Но время решил не терять. Взял общественный чайник, набрал воды из крана, поставил на электроплиту, увы, но газа в Магадане нет. Пока вода грелась, сходил в комнату за стаканами. Ребят на месте не оказалось. Отсыпал половину трубача в тарелку, стоявшую на столе - это ребятам, остальное прихватил с собой, направившись обратно на кухню. Прятаться нельзя – примут за слабость, а мне здесь еще учится, нужно себя сразу поставить так, чтобы понимали - на шею взгромоздиться не получится.
Чайник как раз успел закипеть. Залил заварку кипятком прямо в стакане, чуть подождал, размешал, перелил в другой стакан, чтобы заварку отцедить. Сижу за столом, пропитанные жиром кусочки теста в рот бросаю, сладким и крепким купчиком запиваю. Хорошо, аж жмуриться начал. Тут в кухню вваливаются сразу трое парней лет по 18 или малость старше, среди которых и усатый. Я их вежливо поднятым стаканом поприветствовал, трапезы не прерывая. Там еще несколько человек в коридоре нарисовались, но внутрь не заходят. Типа группа поддержки, наблюдают, как меня сейчас строить будут шеренгами по пять.
Шаблон им малость испортил, смотрю, местные старожилы даже растерялись малость. Ну, понятно – шли жизни поучить малолетку, для чего и подождать заставили, чтоб помариновался, значит, осознал всю глубину своего падения в глазах коллектива. А школьник в ус не дует, сидит, кушает. Неадекватное какое-то поведение. Как-то странно и даже подозрительно. Может, он вообще по фазе сдвинутый и лучше с ним не связываться? Старшекурсники сразу напор снизили. Так-то по сюжету наверняка было предусмотрено таскание за грудки и тому подобные приемы давления, но не будешь же хватать человека, у которого стакан с горячим чаем в руках? Самому обжечься можно.
Бить меня они вряд ли планировали. Кому нужны неприятности? Вдруг малолетка побежит жаловаться? Вылетать из института на последних курсах приятного мало.
Старший из троицы, высокий и какой-то весь прилизанный, тем не менее, решил брать быка за рога:
- Это ты, что ли, пацанам помогать отказался?
- И в чем я им должен был помочь? – задал я в свою очередь вопрос в перерыве между неспешными глотками. Ну, а зачем прерывать удовольствие?
- Ты чё, не понимаешь? Своим пацанам надо помогать. Мы все здесь учимся, должны друг за друга стоять, - голос у парня, словно с дебилом разговаривает.
- Я так полагаю всем пацанам надо помогать, кто в институте учится?
- На нас наехали там конкретно, если будем кидать друг друга, по городу не пройдем!
Так, а подтверждать, что всем нужно помогать, не стал. Видимо, всем не нужно, а только конкретно им. Интересно, а чего остальные двое отмалчиваются? Говорить не умеют или просто не знают что сказать?
- А тогда объясни мне, уважаемый, почему вчера все убежали, а меня ментам оставили? Они ведь не сразу подъехали, подождали, чтобы все желающие убежать могли. Где же взаимовыручка и коллективизм?
Последние слова намеренно произношу с явно слышимым сарказмом. Но никому конкретно обвинения не предъявляю, чтобы не перегнуть палку.
Разговор пошел совсем не так, как прилизанный ожидал, он собирался ответы от другого получать, а оправдываться придется самим. Старшекурсник и начал:
- Я тебя вчера не видел.
- Ты не видел, остальные видели и бросили. Что же выходит – я должен пацанам помогать, а мне никто ничего не должен? Это что, по-пацански?
- Ну, отпустили же, раз ты тут.
- То есть, бросай своих, может быть им и повезет? А если не повезет? Вот вы на каком курсе?
Обвожу парней рукой, показывая, что вопрос относится ко всем.
- Ну, на третьем.
- А теперь прикинь, меня за хулиганку на десять суток законопатили, а к тому и шло. Ты, значит, учишься дальше, а я в пролете выходит, потому как вместо экзаменов на пятнадцать суток залетел? Справедливо так?
Побольше вопросов, пусть сам оправдывается. Парень совсем поплыл.
- Ты чё, еврей?
Ого, вот это вопросик!
- Это паркуа?
- Вопросом на вопрос отвечаешь.
- Ну, так не я такой, жизнь такая, полная лишений и выгоняний. Меня вот как кость ментам бросили, хотя я за вас подписался. Выходит, не посчитали меня за своего?
- Так ты же с приятелями был, что же не помогли?
О, уже сам стрелки переводит, значит, свою неправоту признает. Теперь контрольный выстрел.
- Вчера в комнату одну нас заселили, а сегодня уже приятели? Думаешь, утащил бы меня Игорек? Ты его видел? Дрыщ дрыщем. Нет, если уж все разбираться пошли, то и уходить надо вместе. Вот увидели бы меня сегодня снова менты, такого шустрого и красивого, обязательно замели. Вот и зачем мне такое счастье, за всех отдуваться, притом, что я никаким боком к вашим разборкам? Вот что вы там не поделили?
Разговор явно ушел совсем не в ту степь, так что заводила решил переменить тему. Объяснять из-за чего произошла драка, ему явно не хотелось. Не удивлюсь, если наша сторона как раз и была не права.
- А ты откуда борзый такой?
- Я, не борзый, я рассудительный. Так ведь правильнее, не находишь? Я ведь последние четыре года в интернате прожил, пока родители на северах работали. Некуда, понимаешь, меня брать было. Так что коллектив – мой дом родной. Еще вопросы есть?
Вопросы у старшекурсника явно были, но пока только обдумывались. Ну, подумай-подумай, я про интернат не просто так сказал. Обычно домашние ребята про интернатовских всякие сказки придумывают и связываются редко, считая отморозками.
Вот только на самом деле детский дом был у нас хороший. Ну, случались иногда драки, конечно, но без ожесточения. И старшие младших не притесняли. Директор хороший мужик оказался, сумел ребят подружить, и коллектив воспитателей подобрал славный. На обеспечение тоже не жаловались – интернат опекал крупный завод, так что ребята отнюдь не бедствовали.
- Так тебя менты забрали?
- Да нет, остановились мороженкой угостить.
- Это, а как ты из отделения выбрался?
О, смотрю, вся требовательность из голоса выветрилась.
- Ну, не буду же я на всю общагу орать. Присаживайтесь, поговорим тихонько. Чаю будете? И на тарелку с трубачом киваю.
Вожак опять подумал, потом кивнул мне, руку протягивает:
- Аркадий.
Ну, представился в ответ. С остальными двумя тоже познакомился. Усатый оказался Виктором, второй, молчаливый – Михаилом.
- А скажи мне, уважаемый Аркадий, с каких пор в пацанских разборках бляхами начали людей калечить?
Тот аж напрягся:
- Ты о чем?
- Руку дай, - взял его за кисть и приложил к своему затылку.
- Ого!
- Вот тебе и ого, еще немного и убили бы. Это, кстати, уже спала опухоль.
Парни явно прониклись, чем могло дело кончится, окажись после драки труп, сразу тон изменили. Ну, да, тут легко можно поменять институт на тюремные университеты, причем надолго. Не знаю, действительно ли башку мне пряжкой рассекли или я о поребрик ее рассадил, но жути малость нагнал, пусть думают, стоит ли в следующий раз подручными средствами махаться. Собственно, труп и был, не зря же я на месте реципиента оказался.
Дальше посидели, пообщались. Рассказал в юмористических тонах, как бегал от Грищенко. Тут главное, сразу свою версию дать, иначе сами придумают что угодно, причем обязательно самое паскудное, потом оправдываться будет бесполезно. А так за столом, за совместной трапезой поговорить – это совсем другое отношение. Психология – штука тонкая, не зря раньше преломить хлеб можно было не со всяким, а только с равным. Расстались почти приятелями.
После разговора пошел к себе. Соседи оказались уже на месте, но не спали. Похоже, меня на кухне они не видели или видели, но предпочли не встревать, а теперь ждали, чем дело кончится, и очень удивились моему довольному виду. Угостил их трубачом. Игорь как-то виновато начал объяснять, что меня Аркаша искал, сразу поясняя, что он тут в авторитете.
Успокоил парней, сказав, что решил все вопросы, но отвечать на тут же вываленную на меня кучу вопросов не стал, пошел спать – тяжелый день сегодня был, устал, как собака.
***
С утра не проспал, хотя малость опасался - очень уж голова была тяжелая вечером. Но ребята уезжали рано, подняли, как и договаривались. Пока собирались, быстро рассказал им подредактированную и сильно сокращенную версию общения со старшекурсниками, но они все равно впечатлились.
Петрович говорил к семи, но я минут за пятнадцать до назначенного срока вышел, мало ли, подойдет пораньше, не хочу заставлять ждать. Отошел в сторону от крыльца, присел на чемодан. Сыровато с утра, легкий туман с моря натянуло, но видно неплохо, метров на полсотни. Для Магадана совсем слабенько, тут порой так плотно может затянуть, что руку вытягиваешь, а кисть уже в тумане растворяется.
Прохладно, надо было свитер одеть, но не хочется в чемодане копаться. Ладно, потерплю. Замерзнуть не успел, Урбан оказался тем еще педантом, показался ровно без двух семь. Часы у меня старенькие, вчера их поставил по сигналу точного времени, вряд ли сильно убежать успели.
Думал, опять пойдем в институт, но направились совсем в другую сторону, выйдя на Парковую.
- Хотел пристроить вас у аспирантов в комнате, но подумал, что выйдет не удачное решение, их на время ремонта самих уплотнили, - рассказывал по пути Петрович, - Неделю назад жену с сыном отправил на море, - у меня дома комната сына сейчас свободна, поживете пока у меня.
Надо же, я, признаться, был согласен на раскладушку в аудитории. Даже немного неудобно.
Квартира у преподавателя оказалась в старой сталинке. Солидный такой каменный дом в три этажа с толстыми стенами из красного кирпича. С улицы здание было оштукатурено, но вот со двора красовалась кирпичная кладка, придавая знанию вид казенного склада. Поднялись на последний этаж. Помнится, на Дальнем Востоке его называли «еврейским», но даже не знаю почему. А может и не только на ДВ его так прозвали, тут не скажу.
А неплохо живут преподаватели – довольно большой зал, еще две комнаты – одна вполне просторная, вторая поменьше. Вот кухня откровенно тесная, словно в хрущевке, впрочем, во многих сталинках так. Зато есть просторная прихожая с импортным кнопочным телефоном на небольшом столике и с монументальной вешалкой из кованой меди. Мощная штука. Петрович провел по комнатам, показал, где и что. Потом радушно накормил завтраком, нарезав бутербродов и достав из холодильника ЗиЛ несколько вареных яиц.
Помнится Ильф с Петровым в «Двенадцати стульях» рассуждали о том, что холодные яйца всмятку – еда очень невкусная, и хороший, веселый человек никогда их не станет есть. То ли я не особо веселый, то ли не слишком хороший, но мне они нормально заходят. Я под чай сразу парочку умял с удовольствием. Петрович улыбаться стал, сказал, что наварил себе на завтрак сразу десяток, чтобы время не тратить, а есть не хочется, так хоть мне скормит.
После завтрака переместились в зал. Оказывается, там небольшой закуток огражден поставленным торцом книжным шкафом. Я в первый раз внимания не обратил даже. Получилось что-то вроде небольшого кабинета с письменным столом и удобным креслом. Мебель массивная, то ли старинная, то ли на заказ сделана, скорее всего последнее - на Колыме хороших мастеров хватало, со всей страны навезли при Сталине. С трех сторон книжные стеллажи, основательно заставленные разнообразными томами. О, и печатная машинка есть, довольно компактная, но, похоже, электрическая, тоже на полке стоит.
- Александр, я сегодня не в институте занят, поэтому там поработать не получится. Руководство я принес. Вот вам рабочее место, занимайтесь. Я сейчас ухожу, буду уже после обеда. Проголодаетесь, не стесняйтесь, берите все, что есть в холодильнике. Ключ от входной двери я заберу, второй я на кафедре оставил на всякий случай, а комплект сына даже не знаю где, этот обормот мог и с собой его забрать. Вы не обижайтесь, вечером принесу.
- Василий Петрович, у меня два вопроса, - решил я уточнить.
- Да?
- Я вижу, у вас печатная машинка есть. Если она с русским шрифтом, я бы мог сразу текст отпечатать.
- Владеете?
- Вполне, - я даже руку на сердце положил для убедительности.
- Тогда не вижу препятствий, - улыбнулся собеседник, - А второй вопрос какой?
- Василий Петрович, может лучше, если вы меня на ты будете называть? Мне, право слово, даже неудобно, все же разница в возрасте и положении.
Урбан заулыбался.
- Хорошо, - говорит, - Договорились, Саша.
После ухода Петровича занялся делом, а то выгонит из дома, тусуйся потом по вокзалам. К тому же я в СССР – тут знакомства и связи очень многое решают. Если поступлю, то мне несколько лет под его началом ходить, поэтому хорошее отношение очень пригодится.
Машинка оказалась весьма удобной, шум хотя и издавала, но не слишком сильный. Помню, в прошлой жизни была у меня стационарная Эрика. Вот это был монстр! Тяжеленная, килограмм под двадцать, а шум от нее стоял такой, словно она не буквы печатала, а сваи заколачивала. Вечером, если сядешь поработать, то через минут двадцать соседи в стены начинали в ответ долбить.
Зато лента на ней была двухцветная – с черной полосой вверху и красной внизу. Можно было печатать любым цветом на выбор, только селектор надо было перевести. На этой модели такой фишки нет.
Сначала было довольно неудобно - привык к компьютерной клавиатуре, так что пришлось пару листов испортить для тренировки. Но освоился довольно быстро. До полудня перевел страниц двадцать, заодно и те листы, которые вчера исписал, тоже перепечатал. Петровича пока не было, но ждать его не стал – перекушу, отдохну, а тогда можно продолжить работу.
Налил в электрочайник воды из-под крана. Фильтров сейчас не водится, но вода в Магадане неплохая. Пока чайник закипал, обследовал холодильник.
Похоже, Петрович для себя не готовит. Один нижний ящик полностью забит яйцами, на полках обнаружились кусок докторской колбасы, начатая палка твердой «Московской», пачка крестьянского масла, на боковой дверце пара бутылок кефира, одна из них наполовину выпита. В дальнем углу сиротливо приткнулась пол литровая банка с томатной пастой, тронутой по краям плесенью, там же завалялся позабытый и высохший кусочек сыру, кажется голландского. Не густо, на бутербродах сидит мужик, на обед, небось, в столовую ходит. Похоже, его кулинарный максимум – жареные или вареные яйца.
В морозильнике нашлась говядина, разрубленная на две половины курица, рыба, пакет с нечищеными кальмарами. Хотя откуда нынче чищенные? Опять же такие вкусней, никогда не любил китайские пропаренные. Рыба, кажется, навага. Развернул пакет – да, она самая. Хорошее, дело, кстати, в царские времена эта рыбка считалась одной из лучших. Ее в Магадане обычно зимой ловят, а сейчас лето. Хотя, может с прошлой зимы завалялась.
Кухонный шкаф тоже оказался не пустым: мука, крупа, пакет с макаронами, целый запас консервов – рыбных и мясных, банок семь. Вот сто пудов – Петрович по вечерам на них налегает, чтобы не кашеварить самому. Там же на полках стояли банки с вареньем и матерчатый мешочек, от которого шел непередаваемо вкусный лесной запах. Ну, точно – сушеные грибы. В самом углу за холодильником приткнулся небольшой деревянный ларь. В нем ожидаемо оказалась картошка, лук, морковь.
Да тут пир на весь мир можно устроить, более чем уверен – все эти запасы появились стараниями жены Урбана, сам он разве что колбасы купить сподобится. Бросил в раковину размораживаться рыбу. В кастрюлю налил воды, положил горсть грибов, поставил на самый малый нагрев. Поработал еще часок, как раз грибы набухли и рыбу можно уже разделать на куски. Делов на полчаса, максимум минут на сорок. Еще картошку надо начистить и лука. Дверь в кухню прикрыл, чтобы запахи в комнаты не шли, зато окно открыл – сейчас не зима, можно проветрить помещение.
Урбан заявился в начале четвертого. Первым делом проверил проделанную работу. Предъявил ему на проверку пачку листов.
- Отлично, отлично, о, так ты и первые станицы перепечатал! Замечательно. Знаешь, - задумчиво произнес он, - Я ничего не готовил, да и ты голодный, пойдем, наверное, пообедаем в кафе. А то загрузил тебя работой, да еще и не кормлю. Плохой из меня хозяин, никакого гостеприимства.
Я только рассмеялся. Голодать, когда на кухне куча продуктов? Вот делать нечего – я грибной супчик по-быстрому сделал. Чего проще – грибы, малость мяса, зажарка, да риса для густоты, очень вкусно получается. На второе навагу поджарил с лучком, а потом протушил с томатом. Ничего сложного – никаких кулинарных талантов не требуется. И гарнир – обычная картошка пюре. Молока, жаль, не было в холодильнике, пришлось воду подливать. Но все равно вкусно получилось.
Сам-то уже и не голодный, супчика свеженького похлебал сразу, как приготовил, но у меня сейчас молодой, растущий организм, я всегда готов еще разок перекусить.
Петрович только нахваливал. Ну, понятно, неделю мужик на бутербродах живет, разве что в обед столовую посещает, изголодался. На него глядя, и я себе не отказал в добавке. Так вдвоем почти все и прикончили, что я наготовил. Знал бы, что у него такой аппетит, взял кастрюлю побольше.
Я еще и кофе сварил, благо в кухне нашлись кофеварка, а в шкафу пакет с зернами. Кофемолка оказалась воистину советская – настолько массивная, что ее можно было использовать, как спортивный снаряд - бицепсы качать. Но молола хорошо.
- Отличный кофе получился, - оценил Петрович, - Даже неудобно, и с переводом тебя напряг, да еще и на кухню загнал.
- Да чего там, мне не трудно, - я только рукой махнул, мол, сущие пустяки.
- Все же неловко, не стоит утруждаться.
- Василий Петрович, ничего страшного. Бутерброды, конечно, хорошо, но так питаться вредно. А постоянно сидеть за переводом я не могу – голова гудит. Надо отвлекаться.
- Да нет, ты прилично сделал за сегодня, я на такой объем и не рассчитывал. А где ты научился так готовить? – он хитро прищурился, отхлебывая их чашечки напиток. Ну, прям дедушка Ленин.
- А я много чего умею, люблю я учиться, - ага, так я тебе и сказал где.
- Я вижу. И английский вполне уверенно и на машинке печатаешь и готовишь вкусно.
- Подумаешь, я еще и вышивать могу, и на машинке тоже…
Петрович чуть не поперхнулся.
- Что, правда?
- Да шучу я, это из мультика фраза. Не умею я шить, так пуговицу разве вернуть на место на место или дырку небольшую заштопать.
Урбан вежливо посмеялся.
- Значит так, - продолжил он после паузы, - Первый экзамен будет семнадцатого. Надо будет сдать сочинение. Тему я тебе дам, повторишь по ней. Печатаешь ты без ошибок, так что все нормально будет. Математику я сам буду принимать, там помогу, если что. Остается физика и химия, оба предмета устно. Какой билет учить я тебе скажу. С остальными преподавателями я договорился, выбирать не нужно будет, что дадут, то и возьмешь. За пару дней подготовишься. Постарайся хорошо выучить. На геологический конкурс небольшой, но, если что, хотя бы на три сдай.
Вот она – советская институтская коррупция. Но мне жаловаться нечего, я Петровича сам к такому решению вопроса подводил. Как говорится «ты мне – я тебе, рука руку моет» и всё такое.
Помолчали, допивая кофе.
- Послушай, Александр, насколько ты хорошо знаешь ЭВМ? Сможешь мне показать, как обращаться с техникой?
- Ну, работать могу и научить тоже. Тут вопрос, какой набор программ имеется. Как программист я никакой, максимум что-то простенькое написать или подредактировать имеющийся код. Так-то я Бэйсик лэвэл один знаю.
- Это язык программирования такой, - поспешил я с объяснениями, заметив недоумение собеседника.
- Я понял, - задумчиво ответил преподаватель, - А, что – есть и другие уровни?
- Там не уровни, это диалект, он у каждой машины свой.
Петрович задумался.
- А на других персональных ЭВМ, получается, другой диалект используется? – уточнил.
- Конечно, на Эпл используется Бейсик Лэвэл 1, на Коммодоре Коммодор Бэйсик, на Синклере Синклер Бейсик. Там и количество команд разное и сами синтаксис прилично отличается.
- М-да, даже не подозревал. Как удачно ты поступать собрался, - препод помолчал, потом продолжил, - С такими темпами ты закончишь с руководством за неделю, у нас еще останется время позаниматься с новой техникой.
До вечера я еще немного поработал, потом пошел к себе в комнату, прихватив из библиотеки Петровича томик Конан Дойля – полистаю перед сном, учиться уже не хочется – голова вообще не варит.
Глава 5. Это нервное слово – экзамены
С переводом я как раз управился к экзаменам. Сильно себя не насиловал, вполне успевал не только поработать, но и на кухне приготовить что-нибудь вкусное и даже немного пошататься по городу. Он ведь небольшой, при желании за пару дней можно побывать практически везде. Ну, а что вы хотите, население в Магадане к середине 80-х, насколько я помню, насчитывало что-то около 130 тысяч человек. Хотя тут точно не скажу. Где-нибудь в европейской части страны город потянул бы максимум на районный центр или город областного подчинения, да и то захолустный. А здесь, на севере – целая «столица колымского края».
Собственно, сейчас все население Магаданской области с Чукоткой – около 650 тысяч человек. Помню из-за карты края, подаренной мне бабушкой. Интересная была карта – с обозначениями месторождений полезных ископаемых, видами рыб и животных и краткими сведениями о территории. Очень я маленький любил ее разглядывать.
И вот это невеликое население распределено по территории равной паре Швеций. Причем оно очень неравномерно располагается, основная часть приходится на сам Магадан и на Колымскую трассу, хотя и помимо нее хватает поселков. Меня вот в деканате обрадовали, что поступившие в ВУЗ студенты, в сентябре отправятся на картошку в Балаганное. Бывал я там однажды – поселок на самом берегу Охотского моря, продуваемый всеми ветрами, как воздушный десантник. И дорога в него отдельная идет, сначала по сопкам, потом по берегу моря.
Только не думайте, что сопки – это обязательно холмы. Поблизости от Магадана это самые настоящие горы, не хуже Кавказских и отвесные ущелья в несколько сотен метров – обычное дело. Едешь по дороге, аж не по себе становится, когда облака расходятся, а в метре от тебя пропасть метров в двести глубиной.
Само Балаганное, как по мне, местечко довольно унылое, у тамошних жителей два главных занятия – выращивание картошки и ловля горбуши, которая весной валом прет в верховья реки Тауй. Когда в прошлой жизни бывал, то поразился, что картошка растет практически на сплошном песке, но крупная такая – клубень к клубню. Да ладно, куда я денусь – поеду, конечно. Партия сказала надо – комсомол ответил «есть». А я нынче комсомолец.
Я, кстати, в прошлой жизни так из него и не выходил, даже билет сохранил. Все как в песне «не расстанусь с комсомолом, буду вечно молодым». Может, попробовать в активисты податься? Тоже неплохое подспорье в это время. С другой стороны все эти собрания и заседания меня в тоску всегда вгоняли, но подумать стоит. Ладно, время еще есть, а там видно будет.
Пятнадцатого Петрович попросил меня на выход. Объяснил, что жена буквально завтра возвращается и что он договорился с комендантом – тот мне комнату подберет получше. Так то, я и не рассчитывал у преподавателя навсегда прописаться. Поблагодарил его вполне искренне. Тем более что обещание по поводу темы билета он выполнил – сочинение будет по «Мертвым душам». Вот тут повезло, я эту книгу всегда любил, уже после школы несколько раз перечитывал, поэтому хорошо сюжет помнил. Тему сочинения я тоже знаю, поэтому заранее его набросал. На экзамен, конечно, черновик брать не стану, но, когда пишешь, то и запоминаешь лучше – на это и расчет.
Коменданта пришлось долго искать по всем этажам. Наткнулся я на него в умывальной комнате. Звягин горестно обозревал кран, из которого тонкой струйкой стекала вода.
- Текет и текет, - пожаловался он мне, - Третий кран за месяц сворачивают ироды. А сантехник сказал, только через неделю придет, некогда ему, паршивцу.
Хм, а почему бы с комендантом отношения не наладить?
- Ну, и в чем проблема? Есть ключ разводной? Давайте, поправлю, - я изобразил полную готовность послужить на благо советского общества и конкретной общаги.
- Точно умеешь? – развернулся ко мне комендант.
- В руках ключ держал.
Инструмент, сейчас, конечно, не чета тому, что будет в будущем. Неудобный, излишне массивный. Но зато он был. Комендант, как оказалось, еще и должность завхоза замещает в общежитии, поэтому у него все было. В кратчайшие сроки он раздобыл пару ключей, отвертку, даже притащил кусок резины толщиной миллиметров пять, небольшой, но мне много и не нужно. У этого хомяка, похоже, все можно найти по норкам.
Перекрыл воду, разобрал кран, да заменил прокладку, вырезав ее из резины. По ходу еще три крана починил к вящему удовольствию Ксаныча (комендант велел себя так называть). Потом он меня еще и электрику упросил посмотреть. Еще час занимался заменой лампочек, попутно починил пару выключателей, плюс поставил пяток новых розеток, удалив старые с оплавленными корпусами.
- Все кипятильники чертовы, нет, чтобы нормальный купить, так из лезвий скручивают, охламоны - глубокомысленно произнес Ксаныч, наблюдая, как я споро скручиваю старую накладную розетку.
Помню, помню – два лезвия вроде «Невы», между ними просовываешь спички вместо изоляторов. Вся конструкция перематывается обычными нитками. Потом к лезвиям прикрепляешь провод. Обращаться нужно крайне осторожно – замыкание сделать проще простого. Мощность жуткая – вода в стакане закипает через полминуты. Пробки летят, кстати, тоже запросто. А еще очень важно не касаться воды, когда самодельный кипятильник включен. А то шандарахнет за милую душу – мало не покажется.
После работы в комнате у коменданта чай пили. Похоже, я в фаворе теперь, что понятно – все студенты ломают подотчетное имущество, а тут нарисовался единственный, который починять может, да еще и не отказывается.
- Слушай, а не хочешь у нас оформиться на работу? Ты же в институт поступаешь, - глубокомысленно выдал Ксаныч. Так-то нам положен сантехник и электрик, только идти никто не хочет. Я бы тебя на полставки принял. Парень ты рукастый. Поработаешь когда никогда, рублей восемьдесят закрою в месяц. Плюс северная стипендия в пятьдесят шесть рублей – уже жить можно.
В принципе, а почему нет? Сто тридцать рублей действительно достаточная сумма, чтобы более-менее прожить в СССР. Без шика, но должно хватить питаться нормально, что-то из вещей купить, в кино сходить или с девушкой в кафе, причем, не особо не экономя. Опять же, через полгода первая северная надбавка пойдет. А если здешний папаша еще рублей тридцать подкинет в месяц, то вообще хорошо получится. И подработать можно будет попробовать. В общем, отказываться не стал, предложил вернуться к разговору, если поступлю.
Довольный Ксаныч тоже в ответ расстарался – поселил меня на четвертом этаже, в комнате с аспирантом.
- Он сейчас один живет, а тебе на четвертом будет лучше. Здесь люди солидные, спокойнее будет. Пока один побудешь, сосед на практике до сентября.
Комната оказалась неплохая – мебель практически новая, свежие обои. Явно не так давно делали ремонт. Две койки, два письменных стола – у каждого жильца свой. Шкаф оказался вообще новенький. Входная дверь крепкая с парой мощных замков. Ксаныч принес со склада настольную лампу, мол, заниматься будет удобнее. Вот тут обрадовал, а то вещи соседа брать не хочется. Еще комендант мне электрический чайник презентовал, не новый, но в хорошем состоянии и пару стаканов с мельхиоровыми подстаканниками. Люблю этот аксессуар, тут он удачно меня обрадовал. Попросил у Звягина тряпку и швабру, вымыл полы и окно, пыль протер. Потом застелил койку свежим бельем. Путь временный, а свой дом.
Ну, вот, устроился нормально, завтра первый экзамен.
***
Сочинение сдал легко. Просто сел на первый ряд и начал писать по памяти. Потом перечитал, отловил несколько ошибок и переписал на чистовик. Сдал первым.
Следующим экзаменом оказалась математика. Отвечать вызвался первым. Подошел к столу с экзаменационной комиссией, Петрович, возглавлявший ее, сказал, тяни, мол, билет и пальцем постукивает по одной из бумажек. Я ее и взял. А там как раз тот номер, что он заранее предупредил подготовить. Вот как при таком подходе не ответить?
Петрович мне еще и дополнительный вопрос задал, вроде как, непредвзятость свою показал. Я и на него развернутый ответ дал – вчера два часа разучивал, чтобы от зубов отскакивало. Потом пошел задачи решать. Надо сказать, что препод именно их мне не давал, зато предупредил, какие именно будут. Я заранее похожие примеры прорешал, так что затруднений во время сдачи не испытывал.
С физикой и химией тоже прошло как по маслу. Физику, как оказалось, я неплохо помню, только формулы повторил. Как оказалось, не зря учебник штудировал. Один из экзаменаторов взбрыкнул и задал мне еще один вопрос, игнорируя гневные взгляды Урбана. А я взял и ответил.
Неорганическую химию я тоже не совсем забыл, да и времени повторить учебник хватило, тем более в комнате жил один и никто не мешал заниматься. Еще в прошлой жизни был у меня забавный случай. Я второй диплом лет в тридцать пять получал, причем брал на год академотпуск. Прихожу после него в институт, а мне в лоб – программы изменились, тебе нужно срочно пересдать десять экзаменов, в том числе и химию. Ничего, договорился с преподавателями и за неделю все закрыл. Нет, не платил, все честно сдал, главное было упросить, чтобы приняли побыстрее, не растягивая на несколько недель. С химией тогда вообще смешно получилось. Пришел на экзамен, получил на руки листок с пятью задачами. Я такие двадцать лет назад решал, ничего уже и не помнил.
Но взял листок, посидел над ним и вдруг знания словно сами всплыли в голове. Даже удивился, но взял и решил, причем правильно.
Вот и в этот раз что-то похожее получилось, только я заранее еще и учебник почитал. Сдал, может и не блестяще, но на все вопросы ответил, даже небольшую задачу на доске решил, хотя экзамен был устный.
После последнего экзамена зашел, как договаривались, к Урбану на кафедру.
- Ну, что, Саша, - говорит, - По всем предметам у вас пять, так что, считайте, что уже приняты. Пятого августа будут вывешены списки. Можете сами зайти или на кафедру позвонить, я их предупредил. Скажете свою фамилию, вам секретарша ответит. Я до сентября в отпуск ухожу, так что меня не будет, встретимся уже после начала занятий.
Попрощался с ним, да и пошел в общежитие, размышляя по пути, чем заняться. С деньгами совсем худо – осталось пятьдесят семь рублей с копейками. Ну, а что делать? Пообедать в столовой – минимум копеек 60. Никакого шика – все самое недорогое: тарелка супа или борща, котлета, тушеная капуста или картошка, ну, еще «салат весенний», самый дешевый – капуста с огурцами, сбрызнутая капелькой уксуса. Плюс пара кусочков хлеба и стакан брусничного морса. Вполне достаточно, чтобы хорошо наестся, тем более что в магаданских столовых готовят вкусно. Лично у меня к ним ни малейших претензий.
Завтракал и ужинал у себя в комнате. Тоже самый дешевый вариант – с утра стакан чая и пару кусков хлеба с маслом, вечером – свежий рогалик из соседней булочной и стакан кефира. Холодильника нет, но в Магадане даже летом не жарко, пропасть за день кефир не успевает.
В общем – за день в среднем копеек 80 долой, а то и цельный целковый. Еще пришлось в хозяйственном взять банку крема и щетку для туфлей, чтобы выглядеть прилично. К сапожнику тоже ходил – зацепился за камень, чуть подошву напрочь не оторвал. Платков носовых прикупил парочку новых – вот и все траты. Как ни экономь, деньги утекают, а первую стипендию выплатят только в октябре. Ксаныч на работу оформить тоже обещал с начала учебного года – раньше никак. На картошке в совхозе особо не заработаешь – там все в счет проживания и питания высчитают. В лучшем случае рублей 20-30 по итогу выплатят – это максимум. Я интересовался у старших курсов, те подтвердили, что особо на деньги рассчитывать не приходится. А отказаться от поездки никак.
Пока у Урбана жил, потратил всего рублей пять – тот категорически запретил мне покупать продукты на свои средства. А вот за две недели, пока шли экзамены, тридцатник ушел. Не получается особо экономить, постоянно что-то, да нужно. Сахара и конфет к чаю купил. Сам чай. Хотел, кстати, индийского со слоном на пачке взять, а в магазинах оказался только грузинский, индийский нынче дефицит, так просто не взять. Потом на мороженное пару раз разорился – я же говорил, сладкоежкой оказался, так и тянет. Да и хочется опять попробовать советское мороженное, пока есть возможности. Оно, конечно, в Магадане не самое лучшее, но всё равно. Лимонад «Крем-сода» еще брал, разок пачку масла для бутербродов, потом заменил его на маргарин «Сливочный». Нет, вот тут не из-за экономии – а нету масла, теперь нужно ловить, когда завезут.
Опять же мыло взял, пачку стирального порошка – машинки нет, руками в тазике стираю. Носки и трусы меняю ежедневно, вечером простирнул и за окно сушится – там веревки натянуты. Комната выходит на внутренний двор, так что ничего страшного, никого тут вид моих труселей не смущает. Хорошо хоть бриться не надо – пушок на щеках пока толком не заметен. Еще пять рублей сам не знаю куда разошлись. Итого надо прожить еще август и первую половину сентября, а еще требуется купить какую-нибудь рабочую одежду для поездки на сбор урожая и самые дешевые ботинки – не портить же свои, мне в них еще в институт ходить. А стипендию сразу не дадут. Видимо, придется ужиматься до крайности.
Пришел в общагу, завалился на кровать с книжкой – какое-никакое, а развлечение. Тут Ксаныч стучится. Думал, работа появилась – таки да, но не просто на общество за бесплатно потрудится, а шабашка. Завхозу десяток новых шкафов привезли, вот он и предложил мне их собрать по пару рублей за штуку. Это мы завсегда готовы, двадцатки, знаете, просто так на земле не валяются.
Для перетаскивания мебели комендант выделил пяток первокурсников, так что они старые мебеля вынесли, покидав в грузовик, а новые комплекты занесли по комнатам, куда Ксаныч распределил. Мне только собрать осталось. Ну, я дурью маяться не стал, пошел в кандейку с инструментом, отпилил ножовкой жало со старой отвертки, зажал получившуюся биту в зажим дрели. Ну, а что – она с электронным регулятором – чем сильнее жмешь на клавишу, тем скорость выше, как раз то, что надо.
Вытребовал себе помощника и по быстрому всю работу сделал. Конечно, дрель не шуруповерт, трещотки нет, но тут своя хитрость имеется – надо крепеж не до конца вворачивать, иначе крестовину легко слизать. Чуть-чуть недожимать нужно шуруп, а полностью его в ДСП загонять уже вручную. Взял и еще одну дрель – эту с тонким сверлом. Две, чтобы не менять постоянно оснастку. А без отверстия шуруп в массив не загонишь – это не саморез.
Вроде и невелика механизация, а вместо того, чтобы полдня ковыряться, управился всего за пару часов. Убрал инструмент, позвал коменданта принимать работу. Тот так впечатлился моей работоспособностью, что позвал к себе в гости. С учетом того, что Ксаныч студентов в ежовых рукавицах держит, то приглашение к нему на пиво выглядит, как признание моего невероятно крутого статуса в местном бомонде.
В комнате Звягина за столом развалился мужик лет сорока, перед ним красовался шикарный по местным местам натюрморт – полная трехлитровая банка пива, вязка сушеной рыбешки и пара больших листов странного полупрозрачного пергамента с неровными краями. Мужик за столом как раз оторвал от листа кусок и с явным удовольствием закинул его в рот.
Ну и вкусы у него – бумагу жрать. Хотя? Ба, да это же сушеный кальмар. Просто я привык, что он в пакетиках в виде стружки продается. А тут до измельчения пока никто не догадался, только хардкор, только одним куском.
- Что за рыба? - спросил.
- Так уек, - мужик отвечает, - Пробовал раньше?
Я-то пробовал, но по новой версии я в Магадане совсем недавно, поэтому помотал головой отрицательно.
Насколько знаю – это местное название мойвы. Она в начале лета выкидывается на берег для нереста. Просто захлестывает очередная волна берег, вдруг заполняя весь пляж бьющейся на песке серебристой рыбкой.
Местные жители обычно уже ожидают этой халявы немыслимой щедрости. Рыбку нагружают в сумки, автовладельцы гребут прямо в багажники. Потом неделю весь город жарит, парит, маринует, сушит рыбу. Мойву даже в диетическое питание рекомендуют вводить. Мало того, что полезная и холестериновые бляшки чистит, так и она еще вкусная. Мне вот жареная с луком нравится. Вещь, я вам скажу!
Сушеная, да под пиво – тоже весьма ничего. Ксаныч представил нас. Мужик оказался то ли знакомый, то ли родственник дальний, в отпуск едет на материк, я вникать особо не стал. Представился он просто – дядя Миша. Ну, дядя, так дядя. Билет у него только на завтра, вот тот и остановился по знакомству в нашей общаге, а то в гостиницу не пускают. Там вечно «мест нет», да и опасно в ней человеку с деньгами. Подпоят, а потом через неделю очнешься в каком-нибудь бомжатнике без денег, без багажа и в каких-нибудь обносках.
Рыбка оказалась вкусной, пиво свежее, но кисловатое и на мой взгляд горчинки не хватает, но жаловаться не приходится. В общем, был бы выбор - взял бы что получше, но на безрыбье и рак рыба. «Жигулевское», а других сортов в Магадане не продают, разлив местный, кстати. Хотя, может я и ошибаюсь насчет сортов. Главное свежее и не разбавленное – этого не отнять. Тут сейчас пивных точек, где тебе быстренько в бутылочку накачают любой из 20-30 видов на выбор, нет, и в ближайшей перспективе не предвидится, расскажи про такой сервис – посчитают ненаучным фантастом, а попросту звездоболом.
Мне рассказывали, что раньше на одном из колымских поселков действовал пивзавод, где варили пиво «Таежное» - темное и приятное. В него даже немного экстракта хвои добавляли для оригинальности, очень его мужики хвалили за интересный вкус с пикантной горчинкой. Потом, увы, прикрыли местное производство под тем предлогом, что привезти дешевле.
Глава 6. Полет к новым домам, полет над страною
Посидели, побеседовали неспешно. Ну, как побеседовали? Я-то в основном отмалчивался, слушал сольные выступления мужиков, а вот они сегодня в ударе, так и сыплют интересными историями. В потреблении пива я за ними гнаться я даже и не пытался. Пока они по кружке в себя успевали залить, меня хватало только на полстаканчика. Да они и не настаивали, чтобы я вровень шел – это Колыма, не приняты тут всякие «ты меня уважаешь». Здесь в порядке вещей, когда каждый за столом пьет с такой интенсивностью, какую душа просит. Можешь в зюзю надраться, можешь вообще одну минералку хлебать – твой выбор. Может, потому меня и позвали – чтоб им больше досталось. Шутка, конечно.
Мужик оказался старателем, уж лет десять работавшим на колымском прииске. В этом году зимой в отпуск не ездил – начальство оставило новый полигон подготавливать к сезону. Зато теперь первый раз отправили на отдых летом, так что Миша предвкушал отдых на море в Крыму.
- В кои-то веки пузо на солнышке погрею, - радостно повторял старатель, - Всех денег не заработаешь, а о себе тоже нужно подумать.
Бутыль с пивом эти два деятеля прикончили меньше, чем за час. Думал, побегут за вторым, а то и за чем-нибудь покрепче. Но нет – у них оказалось всё продумано. Ксаныч полез в холодильник, стоявший в его комнате. Там еще два полных баллона оказалось.
Я смеяться начал. Мужики веселье подхватили, Что ты хочешь, говорят, опыт – великое дело. А я согласен!
- Почему Жигулевское быстро выходит, знаешь? - Ксаныч спрашивает.
Да я-то знаю, но сделал удивленное лицо.
- Потому что ему не нужно менять ни цвет, ни вкус.
Да уж, сейчас над продукцией нашей пивоваренной промышленности принято издеваться. Изредка и очень мало где появляющееся на прилавках импортное пиво мгновенно сметается. Это уже в 2000-х начнутся ностальгические сопли про «самое лучшее советское пиво». И рассказы про разные сорта тоже тогда появятся. Пока продается только два вида пенного напитка: пиво есть и пива нет. А сорта - это в каталогах.
В девять Ксаныч черно-белый «Рекорд» включил - программу «Время» смотреть, после новостей показали «Сокровища Агры» - новый фильм про Шерлока Холмса и Доктора Ватсона. Я-то видел и не раз, но тоже с удовольствием пялился в экран. По-моему один из лучших сериалов советского кинематографа, сколько не пересматривай, не приедается, жаль серий мало сняли.
Хорошо посидели, мужика до утра Ксаныч в мою комнату пристроил, вторая кровать-то свободна, аспирант с практики приедет только через месяц. Ну, я возражать не стал, мне не жалко.
С утра поднялись, я хотел в магазин сбегать, а то у меня шаром покати, последнее доел, но мужик не дал, вытащил свои запасы, еще с поселка. Он предусмотрительно затарился беляшами и пирожками в столовой, вот что значит бывалый. Позавтракали, тут Миша начал упрашивать съездить с ним на Сокол – так аэропорт магаданский называется. Расположен он далеко от города, километров пятьдесят по трассе будет.
- Слушай, тебе все равно делать нечего, а у меня вещей полно – сам никак не унесу, - говорит.
Посмотрел, а у него действительно – два чемодана, сумка, рюкзак, еще какие-то свертки.
- Да набрал подарков для семьи, - смутился Миша, - На месте-то встретят, а здесь что делать? Это же от вещей даже не отойти, вмиг сопрут.
Это да, на Соколе самый разный люд трется. Был у меня случай – некуда было сумку пристроить, когда в туалет приспичило. Поставил я ее на пару минут у стены. Подумал, чего там, пока отливаю, никуда не денется. Ага, сразу же у багажа ноги отросли. Благо не было там ничего ценного, не жалко, но сам факт. Главное. в Алма-Ате тоже бросил, так за шесть часов никто не покусился, а тут на пару минут отошел всего.
Согласился я с ним съездить, хороший мужик, а времени у меня свободного полно, как у Пятачка. Только он был совершенно свободен до пятницы, а я до сентября. К тому же Миша пообещал, что дорога туда и обратно за его счет. Мне собраться недолго – накинул куртку, паспорт по старой российской привычке во внутренний карман положил. Деньги, которые Ксаныч за шабашку заплатил, выкладывать не стал. Все – готов к труду и обороне.
На вокзал идти не пришлось – мужик такси вызвал, позвонил от коменданта, так что отправились в аэропорт с шиком. Ну, понятно – деньги есть, два года копил, старался, чего копейки экономить.
***
Аэропорт оказался буквально забит народом, ступить некуда. Неудивительно – сейчас самый желанный период для отпусков. Купить билеты практически невозможно. Был у меня случай, когда из-за отсутствия опыта не забронировал летом место на рейс и даже по военному требованию смог улететь только через два дня. Так и жил двое суток в зале ожидания. Даже негромкие разговоры людской массы сливались в неумолчный гул, клубами плавающий под бетонными сводами. Казалось, исчезни сейчас все эти люди, а звук их разговоров останется, словно самостоятельное существо.
Михаил, как человек опытный, билеты приобрел еще месяц назад, но мы выехали в аэропорт сильно заранее. Никогда нельзя быть уверенным, что доберешься в последнюю минуту, мало ли – сломается автомобиль по пути, колесо пробьет или еще что, задержка может оказаться фатальной. Поэтому отправились часа за четыре до вылета. Час на поездку, еще нужно сдать багаж и зарегистрироваться на рейс.
Доехали минут за сорок, таксист оказался нормальным мужиком и встал у самого входа. На пару перетащили вещи в зал ожидания. Миша предложил переместиться в буфет, жахнуть по стакану кофейка покрепче, а то на сон тянет.
Народа в местной точке общепита было изрядно, но мы пробились за освободившийся столик у самого окна. Мне всегда нравилось, что в старых аэропортах панорамное остекление, через которое открывался вид на взлетную полосу и самолеты. Романтика! Присесть, правда, негде – здесь только стоячие места. Миша притащил кофе, по паре бутербродов, еще и маленькую бутылочку коньяку трехзвездочного. Вот откуда? Я в меню буфета алкоголя не видел. Хотя, что это я – купить там можно, но цена реально конская, могут и полсотни рублей завернуть. Мужик, чем дальше, тем сильнее нервничал. Смотрю – а у него руки трясутся. Интересно, с чего это он? Выбулькал он прямо из горла чекушку, смотрю – полегчало, не так чтобы особо, но хоть явственный тремор пропал.
- Дядь Миша, - спрашиваю, - Что случилось? Что с вами?
- Да боюсь я летать, Сашок, ничего с собой сделать не могу. Вот каждый раз такая история, нервы на взводе. Выпью – полегче становится. Ты проследи, чтобы я не надрался, а то было у меня – раз рейс в кресле проспал, еще и карманы кто-то вывернул, - попросил Михаил.
- Ты уверен? – говорю ему осторожно, - Если что, я тебя не удержу, для этого троих таких, как я нужно.
- Да я смирный пьяный, ты, главное, мне скажи вовремя, чтобы не увлекался.
Да уж, смотрю, стыдно мужику из-за своей слабости. Только он зря, бывает такое. Тут психотерапевт нужен, да и то не всегда помогает.
Вот он, оказывается, для чего меня с собой прихватил. Слабость за собой знает, а пить в аэропорту опасно, тут быстро нарисуются собутыльники, нальют разок, потом другой, а там и уговорят куда-нибудь переместиться для продолжения банкета. А когда придешь в себя через несколько дней после разгула, то окажется, что ни вещей, ни денег, а самолет давно улетел. И останется только одно – возвращаться на прииск с пустыми карманами и в рванье, а потом еще год пахать, опять копить. Вечная история, каждый год такое происходит. Знал я людей, которые так с Колымы лет по десять улететь не могли. Тут на поселке криминал этим промыслом и живет.
За пару часов до рейса объявили о приеме багажа. Сходили мы, сдали чемоданы и остальную кладь. Миша при себе только небольшую сумку оставил. Чтобы убить время, прогулялись по поселку, прошли мимо гастронома. У магазина грузчики под присмотром похожего на колобка товароведа перетаскивали позвякивающие ящики из машины в подсобное помещение.
Товаровед оказался знакомцем дяди Миши. Тот сразу быка за рога взял – попросил продать несколько бутылок.
- Не, сегодня никак, завтра с одиннадцати утра отдел откроется, тогда, - товаровед помолчал, потом понизил голос до полной конфиденциальности, - Ты это, через полчасика сам подходи или парнишку своего пошли, пусть в кабинет подойдет, решим вопрос.
- Да у меня посадка на самолет через полчаса, - возмутился дядя Миша.
- Ну, извини, тогда в другой раз, - торговый работник только руками развел.
Пока шли до аэровокзала, Миша ворчал как заведенный, не останавливаясь ни на минуту. Все о недостаточной работе по обеспечению важнейших потребностей рабочего класса со стороны отдельных нерадивых работников торговли поминал, используя весьма энергичные выражения и образные описания. Хоть записывай за ним, как за моим старым комбатом. По-моему, он даже бояться предстоящего полета перестал.
Зашли в аэропорт, а там объявляют о задержке рейса на два часа по техническим причинам. Снова, здорова!
- Это судьба, - оборачивается ко мне дядя Миша, - Пошли, покурим.
Вышли на улицу, мужик бумажник вытащил.
- Слушай, - говорит мне Михаил с блеском в глазах, - Время есть. Не в службу, а в дружбу, сходи к Игорю. Сам боюсь уходить, вдруг посадку раньше объявят? Возьми десяток бутылок «Посольской», если нет, то «Столичной». «Посольская» по шесть сорок. Еще коньяка бутылки три, я видел, там «Нистру» разгружали. Так, это шестьдесят четыре рубля и три по тринадцать восемьдесят.
Мужик задумался на несколько секунд, потом продолжил.
- Это сто пять сорок. Игорю десятку накинешь и тебе двадцать за помощь.
Он быстро отсчитал несколько червонцев от толстой пачки.
- Здесь сто сорок. Этого хватит с лихвой.
- Коньяку одну бутылку оставишь, потом Константинычу передашь от меня. Лады?
Я подумал, чего кобенится? Да и Ксаныч доволен будет. Опять же – вчера двадцать, сегодня двадцать, считай, на жизнь заработал.
- В самолет-то пустят с таким грузом? – спросил на всякий случай.
- Да без проблем!
- А тащить в чем?
- Момент!
Смотрю, из сумочки Мишаня черный рюкзачок вынимает из тонкой ткани, похоже, нейлоновый. По нынешним временам дефицитная вещь, ни у кого такого не видал пока.
- Сюда двенадцать бутылок плотно входят – проверено! А еще одну вон, в карман куртки всунешь.
- Я если посадку объявят сейчас?
- Тогда никаких к тебе претензий, что хочешь, то и делай с водкой. Хоть сам пей, хоть продай. Ничего ты мне не должен, - Миша даже руками развел, показывая, что никаких вопросов не будет.
Я смотрю, все у него продумано. Ладно, на таких условиях грех не согласится.
- Жди меня и я вернусь, - сказал и отправился в магазин.
***
Товаровед ничуть не удивился, когда я, предварительно постучав, зашел к нему в кабинет. Словно специально дожидался. Оставил меня в помещении, через минут десять вернулся, с натугой таща прижатый к обширному пузу деревянный ящик из-под лимонада, только с водочными бутылками внутри.
Нашлась и «Посольская» и трехзвездочный молдавский «Нистру». Пузан отсчитал бутылки, принял деньги, включая благодарность сверху, даже отсчитал сдачу и помог запихать тару в рюкзак. Двенадцать бутылок, кстати, не влезли, только одиннадцать, но так плотно, что даже не звенели. Два пузыря с коньяком я затолкал в карманы куртки – они оказались такими глубокими, что тара отлично вошла, даже видно ее не было.
Ну, не сказать, что шибко тяжело. Это что получается? Каждая бутылка – это грамм триста пятьдесят, вместе с содержимым будет грамм восемьсот пятьдесят. Тринадцать пузырей потянут примерно на одиннадцать кило. Для крепкого парнишки ни о чем.
Бодрым шагом дошагал до здания аэропорта. На нашем месте Михаила не оказалось. Здрасьте, пожалуйста.
- Так он на посадку десять минут назад пошел! - ответил на расспросы развалившийся в соседнем кресле мужчина с каким-то потерянным выражением на лице, - Объявили, что технические проблемы решены и пассажиров просят на регистрацию.
Бросился в буфет – в окно увидел, как народ исчезает в чреве аэродромного автобуса. Миша меня заметил – пожал плечами, мол, что поделать, потом помахал рукой, прощаясь, и скрылся в дверях машины.
Ну, весело. Пойти вернуть бухло товароведу? Наверное, примет, десятку ему оставлю. Выйдет сотня рублей с лишком. Ну, вот и проблема с деньгами решилась, теперь точно до октября хватит.
Я вернулся к рядам кресел, к счастью мое сидение еще никто не занял. Надо подумать. Пожалуй, точно сдам, зачем мне эта водка. Хотя, пару бутылок коньяку оставлю – одну, как говорил Миша, отдам Ксанычу, а вторую приберегу на всякий случай, вдруг пригодится где-нибудь проставиться.
- Молодой человек, можно к вам обратиться? – как-то не очень решительно произнес давешний пассажир, отвлекая меня от мыслей.
- Да? – я посмотрел на мужчину.
- Я случайно слышал, как ваш спутник посылал вас в магазин. Я так понимаю, водка вам не нужна. Может, вы продадите ее мне?
Судя по построению фраз, мужик явно из интеллигентов. И не такой он и старый, просто лицо худощавое, обветренное, явно на свежем воздухе работать приходится. Лет тридцать ему, пожалуй. И одет очень даже хорошо – приличный костюм, или импортный или пошитый на заказ, плащ точно заграничный.
- Вы не подумайте, - виновато улыбнулся мужчина, - Я не алкоголик и не бич, но жизнь иногда поворачивается так, что хочется забыться.
- Меняю водку на красную икру, - деловито добавил он, пытливо посмотрев на меня, - Три трехлитровые банки.
Интересно девки пляшут по четыре штуки в ряд. Надо сказать предложение неожиданное. И даже немного странное, все же столько икры стоит намного больше, чем даже десять бутылок. В чем подвох?
- Я бы купил и в магазине, - опять заговорил мужчина, - Но почти все деньги отправил переводом.
- Хорошо хоть на свое имя, - со смешком продолжил он.
- Я вижу, вы колеблетесь, давайте пройдемся по улице, я вам все объясню. Меня, кстати, Иван Петрович зовут. А вас?
***
- Да вставай ты, соня! Трамвай дальше не идет, твоя остановка.
Меня опять начали пинать. Да сколько можно! С трудом открыл глаза. Ангар какой-то – стены из металлических листов переходят в сводчатый потолок.
Рядом стоял мужик в летной форме и с веселым лицом.
- Ну, ты горазд спать! Два раза приземлялись, а ты все дрыхнешь как сурок. Давай, собирайся, да на выход. Я тебя выведу, а там уже сам доберешься, - сказал он мне.
- Подъем, подъем, не копайся, пять минут тебе, - еще раз повторил он.
Хлопнула дверь. Я осмотрелся, не понимая, где я и как здесь оказался. Ох, ты, да это же самолет грузовой! То-то ангар какой-то странный – я в грузовом отсеке. Спал я на старом матрасе, брошенном прямо на стальной пол.
Кое-как поднялся. Голова побаливала, как после основательной пьянки. Водички бы. У стены стоял черный рюкзак. Мой или не мой, что-то не помню, чтобы у меня раньше была такая вещь? На всякий случай не стал трогать. А жарко здесь. Снял с себя ветровку, перебросил через руку.
- Все, пришел в себя? – в отсек снова вернулся давешний летчик.
- А чего вещи не берешь? Не забывай, - он кивнул головой на мой рюкзак.
Ну, раз мой, значит, беру. Я наклонился за рюкзаком, оказавшимся неожиданно увесистым. На спину забрасывать не стал, потащил в руке, взяв за лямки.
Спустившись по трапу, оказались на обширном летном поле, залитом солнцем.
- Где я? – вопрос не давал мне покоя.
- Ты чего, забыл что ли? Это же как нажраться надо было! – захохотал летчик, - Сочи!
- Забыл, - потеряно сказал я, - А вы кто?
- Однако хорошо ты наклюкался! Бортмеханик я, - еще сильнее развеселился мужик.
- А день сегодня какой?
- Тридцатое июля, понедельник, соня! Пошли, пошли, - снова поторопил он меня.
Идти пришлось довольно далеко к небольшому зданию из белого кирпича в пару этажей. Внутри размещались какие-то технические службы. Сергей, так, оказалось, звали бортмеханика, провел меня в туалет, дал двадцать минут привести себя в порядок. Ох, давно пора, еще немного и я бы лопнул.
Ненадолго задержавшись в кабинке, я подошел к жестяному умывальнику с оббитой эмалью, над которым висело щербатое зеркало. Из крана ударила мощная струя жидкости, оказавшейся прохладной и неожиданной вкусной. Наглотавшись воды, кое-как пальцем почистил зубы, а то во рту словно кошки нагадили. Опять пустил воду на полную и сунул голову под струю. Ух, хорошо! Сразу как-то мозги стали работать лучше. Кое-как ладонями отжал воду из волос. Не очень успешно – стоило выпрямиться, как струйки потекли по шее, а потом и по спине. Зато теперь окончательно взбодрился. Нашел на умывальнике кусок мыла, тщательно вымыл руки и лицо, а то оно в разводьях каких-то. По пыли меня что ли мордой возили?
Опять появился бортмеханик, повел меня дальше. Мы прошли по лабиринту коридоров, в конце пути оказавшись на тенистой из-за густых деревьев улице.
- Пройдешь туда, - Сергей махнул рукой, там будет остановка, - Сядешь на автобус, тут один номер, не ошибешься. Проехать надо три остановки до железнодорожной платформы. На электричке доедешь до Сочи, платформа так и называется. Ну, а там спросишь, где санаторий «Полюс». Такси не бери – они тут наглые, тебе пройти-то всего километр или полтора надо.
- Бывай, - он протянул мне руку.
- Да, вот еще, - Сергей сунул мне в нагрудный карман рубашки свернутый бумажный листок, - Здесь я написал телефон, - Мы через две недели опять полетим на Магадан. Позвонишь предварительно, скажу, где нас встречать, если хочешь обратно возвращаться. Если меня не будет, жена ответит. Ну, или сам добирайся, коли так решишь.
Повернувшись, мужик скрылся за дверями, оставив меня одного.
Так, в какую там сторону? Определившись, я побрел по обочине в сторону бетонного павильона. На остановке никого не было. Судя по часам сейчас всего четыре утра. Ну да, кто бы в такое время по улице разгуливал, только солнце встало. Но и автобуса придется ждать долго, вряд ли он ходит в такую рань. Еще бы понять, как я вообще в Сочи оказался и куда мне надо ехать? Вроде же вчера еще экзамены в Магадане сдавал?
Но, кажется, что-то начинаю припоминать.
Глава 7. В городе Сочи темные ночи
История у мужика оказалась самой банальной, впрочем, сколько таких уже было и сколько еще произойдет. Пару лет назад инженер и хороший человек Иван Савельев отдыхал в Одессе, где в пафосном ресторане познакомился с дамочкой, приятной во всех отношениях, но которая очень быстро загнала его под каблук. Ослепленный внезапно нахлынувшим чувством Ваня отчетливо понял – он встретил вою судьбу. Подарки его пассия принимала весьма благосклонно, благо деньги у Савельева, год назад перешедшего из авиации в старательскую артель, были, причем неплохие, поэтому он не скупился. Дама даже согласилась поехать со своим избранником в Магаданскую область, однако на северах ей решительно не понравилось, ибо холодно, скучно и зима дюже длинная.
Уже практически официальная невеста убедила мужика, что хватит морозить задницу на Колыме, пора перебираться на юга – к солнцу, фруктам, здоровью. Вот только одна закавыка – новой семье негде жить, зато у дамы совершенно случайно образовалась возможность вступить в кооператив и не где-нибудь, а в самой Одессе-маме. Невероятная удача, которую нельзя упускать.
Сказано – сделано, Савельев снял свои сбережения, которые пошли на начальные взносы и обстановку для новой двухкомнатной квартиры повышенной комфортности в престижном кооперативе почти у самого синего моря – до пляжа пешком всего минут за пятнадцать можно дойти. Жилье, естественно, оформили на даму. А что делать? У Вани уже была своя квартира в Магаданской области, и теперь ему предстояло проработать на севере еще два-три года, чтобы полностью погасить взносы.
За два года нужную сумму Савельев собрал, а чтобы не тащить немалые деньги через всю страну, сделал перевод через сберкассу. Сам он должен был вылететь в Одессу через неделю.
Имеющиеся средства он отправил практически все, исчерпав кубышку практически до донышка, оставил себе только небольшую сумму на пропитание. Впрочем, недельку можно было и на бутербродах посидеть - Ваня уже предвкушал встречу с любимой. Тут еще профорг порадовал – удалось через него совершенно бесплатно получить две путевки в санаторий в самом Сочи. Когда еще такая удача перепадет? Своей даме мужик отправил телеграмму, где сообщал о высланном переводе. Поездка на курорт должна была стать дополнительным, причем приятным сюрпризом. Конечно, Одесса и сама на море стоит, причем на том же Черном, но всё равно же здорово, тем более в украинском городе нет гор.
Проблему со средствами на развлечения влюбленный инженер планировал решить, толкнув красную икру, которой заранее запасся. В Одессе сбыть дефицит плевое дело, к тому же пассия мужика работала в ресторанном тресте. А уже из Одессы парочка должна была вылететь в Сочи. По крайней мере, так Савельеву виделся предстоящий отпуск.
Все планы поменяла пришедшая за день до отлета срочная телеграмма. Дамочка с прискорбием сообщала, что знакомство было ошибкой, между ними все кончено и что она выходит замуж, но отнюдь не за нашего доблестного старателя. И приписка: так вышло, пойми и прости, видеть тебя больше не хочу.
- Представляешь, какой будет сюрприз, когда деньги придут, а снять не получится? – ржал Савельев, наполняя рюмки, - Я случайно в бланке перевода свое имя указал. Ладно, думаю, сам приеду и сниму.
- Так, а как получишь, если не полетишь?
- Да, чепуха, вернутся на счет через пару месяцев. Вздрогнем? – мужик вопросительно уставился на меня, подняв тару.
Вот не было желания пить, но сочувствие подвело. Решил накатить грамм пятьдесят за компанию. Не учел, что тело другое, привычки к крепкому алкоголю, считай, нет. К тому же где одна рюмка, там другая… так и поехало. Ну, а пьяным, да не ввязаться в авантюру?
Надрались знатно, а с утра Ваня, как он разрешил себя называть в процессе совместного возлияния, потащил меня в аэропорт. Там еще накатили с местным персоналом, который инженера прекрасно знал, но уже коньяка, после чего мою тушку погрузили в грузовой самолет. Зачем? У Савельева появилась идея отправить меня по путевке в Сочи. Надо сказать, что я его пытался отговорить.
- Тебе делать нечего? Не хочешь сам, пр-р-рдай кму-нибудь, - я пытался быть убедительным, но это сложно, когда язык заплетается.
- Сдурел? Путевки я бесплатно получил. Мне надо, чтобы в профкоме узнали, что я ими барыжу? Хрен потом что получу.
- Ну, отдай знакомым.
- Угу. Еще хуже. Тут того поселка всего ничего, мне оно нужно, чтобы все знали, как меня кинули? В посмешище превратится? Нет уж. Вот ты езжай, ты не местный, тебя никто не знает.
- Может тогда вместе? – сделал я последнюю попытку образумить нового знакомого.
- Не уговаривай, с души воротит, только гляну на эти путевки. И вернуть никак - завтра тогда весь поселок будет знать, какой я лох, хоть уезжай тогда. Допивай, и пойдем в аэропорт.
- Так а мужики в аэропорту?
- Смеешься? Они откуда знают, когда и куда я лететь собираюсь? Ты не боись, лети. Отдохнешь как раз до начала учебы. Будешь возвращаться, прихвати вина хорошего. Адрес же помнишь?
Вообще помню, но что-то у меня знакомств все больше и больше. Пора заводить записную книжку, а то можно позабыть все пароли и явки. В Стране Советов связи – первое дело, потому как даже деньги решают далеко не все. И порой даже вроде самый простой человек может быть поважнее знакомства с большим начальником. Чисто советская специфика.
- И икру бери, я ее вообще не ем, - Ваня все-таки уговорил меня забрать банки.
Савельев привел меня в авиационную гостиницу, где отдыхал экипаж транспортника Ил-76. Что уж он привез в Магадан, кто знает, но обратно самолет должен был вылетать пустым. Впрочем, не совсем – Ваня быстро уговорил летчиков подкинуть меня до Сочи, благо одна из промежуточных посадок планировалась в аэропорту этого славного города. Я так понял, предварительный договор был насчет него самого, а теперь вместо одного пассажира будет другой. Летуны особо не возражали, тем более я был представлен племянником.
Цена вопроса за пролет туда и обратно – трехлитровая банка красной икры. Савельев специально так планировал добираться на юг, чтобы не было проблем с провозом деликатеса. На обычных рейсах могут изъять, если везешь слишком много, ибо спекуляция. Доказывай потом, что для родственников брал. Еще и неприятностей поимеешь по самое не могу. Но у Вани, как бывшего авиационного специалиста, были знакомые летчики, привычные к бартерному обмену и готовые за икру довести левого пассажира куда нужно.
В принципе Ваня мог меня и пассажирским рейсом отправить, да места давно раскуплены. Нет, это не проблема, но пришлось бы лететь стоя. А в транспортном самолете даже поспать можно. Вот опять важность знакомств – без Савельева, попытайся бы я договориться, со мной бы просто отказались иметь дело, а так – со всем уважением отнеслись.
Вот так я и попал с корабля на бал, точнее, из Магадана в Сочи. Путевка двухнедельная, сейчас только двадцать девятое июля – отдыхай, не хочу. Вторая путевка у Вани была чистая, так что он сам заполнил ее каллиграфическим почерком. Несмотря на веселое состояние, сделал он это без малейших помарок. Профессионал!
***
На остановке ждать автобус пришлось добрый час. Пока торчал там, провел небольшую инвентаризацию. В рюкзаке ожидаемо обнаружились две полные трехлитровки, обернутые толстым слоем поролона. Вот с деньгами оказалось не слишком хорошо – всего пятьдесят пять рублей и 54 копейки. Не густо для человека, приехавшего на курорт. Вещей тоже больше никаких нет, если не считать одинокую расческу. Хорошо еще паспорт при себе. А ведь я мог его оставить в общежитии. Помогла российская привычка – едешь на вокзал, возьми документ, без него внутрь не пустят. Нынче не проверяют, но если бы не захватил, сейчас бы мог повторить сюжет «Иронии судьбы». Хотя нет, там герой тоже при паспорте оказался, хотя вот вопрос – зачем он в баню с ним поперся?
Помню, отец рассказывал про случай в Новосибе, который как раз после выхода рязановской комедии произошел. Летуны решили пошутить и прихватили с собой заснувшего в скверике перед аэропортом на лавочке работягу. Он как раз после зарплаты принял на грудь и не рассчитал малость. Привезли и тоже в сквере на лавочке пристроили.
В общем, как мужик проснулся, так и пошел домой. Дошел – не ладное, что-то творится. Улица не такая, дом не такой, дверь не такая, в квартире чужие люди. Кончилось тем, что хозяева милицию вызвали – пьяный мужик ломится и орет «что вы с моей квартирой сделали, ироды».
В отделении первым делом, где работает спросили. Мужик ответил. Проверили, все верно, есть такой завод в городе. Служивые позвонили на место работы – им ответили, что указанное лицо в списках работников не числится. Пока кто-то додумался задать вопрос, в каком городе живет и работает мужик, ему тумаков досталось изрядно.
А летчиков за такую шутку из профессии поперли, еще и суд был, хотя вроде условно дали.
***
Голова на утреннем холодке прояснилась, начал припоминать вчерашние приключения. С деньгами понятно – Миша мне сто сорок давал, от них осталась сдача плюс у меня еще два червонца были, полученные от коменданта. Для отдыха явно маловато, но попробую сбыть икру. Иван Петрович сказал, что госцена где-то двадцать пять за кило, сам он всего по десятке брал, но договариваться надо минимум сам два. Красная, конечно, не черная, у которой стоимость нынче восемьдесят, но все равно по госцене достать не так просто – не везде она в свободной продаже.
Дефицит по официальной стоимости нынче можно только по большому блату взять, так-то даже в магазинах приплачивать сверху приходится, просто чтобы продали. Но даже, если сдать по государственной цене, то уже полторы сотни должно получиться. Не знаю как с бесплатным возвращением, но если что, на билет должно хватить, да и на погулять немного останется.
Плохо только, что из вещей у меня только то, что на себе. Даже трусов сменных нет. Брюки с ремнем, рубаха, пара туфель, пара носков, часы на руке и легкая ветровка. Кстати, мыльно-рыльные тоже надо купить и полотенце. Так, первым делом нужно пристроить икру, а то даже плавок нет, не купаться же в семейных трусах в горошек. Девки засмеют и не познакомишься ни с кем, зачем им такой нищеброд.
Наконец подъехал дребезжащий от старости и почти пустой по причине раннего времени ПАЗик, который подвез меня до платформы электрички. Вот здесь, несмотря на утро, оказалась целая толпа. Все ждали состав, который вот-вот должен была подойти, о чем мне поведала словоохотливая старушка. Это не Москва, в провинции тебе любой человек всегда расскажет и покажет где и что находится, только спроси.
В Сочи был в восьмом часу. Такси брать не стал, хотя пара бомбил активно навязывали свои услуги. Нет, уж, сам дойду, а то здесь не хуже, чем в Москве могут зарядить, прокатят через весь город и отдавай потом все, что есть, еще и должен останешься. Не буду рисковать, я нынче на вид лопух лопухом, так и провоцирующий на развод.
Руководствуясь указаниями прохожих, дошел до санатория. Однако место красивое, здание большое с тремя корпусами, соединенными под углом, словно трехлучевая звезда и с рядами лоджий по всему фронтону. Зашел в фойе, сразу направившись к стойке регистрации.
Вопреки опасениям оформили заезд без всяких проблем. Вытащил обе путевки, объяснив, что обладатель второй мой дядя, но его задержали на работе, и приедет он только через неделю. Хитрость удалась – в двухкомнатный номер удалось заселиться одному.
Получил санаторно-курортную книжку, посоветовали носить ее с собой, потому как служит пропуском в корпус и на пляж. Пройти на него можно или по книжке или заплатив за вход. Еще дали направление на обследование и ключ от номера, на этом все. Комната оказалась на четвертом этаже, небольшая, но уютная. Две деревянные кровати, письменный стол, шкаф – вот и вся обстановка. Телевизора нет, но я вроде не за тем, чтобы его смотреть приехал. На широкой лоджии оказалось два кресла, обтянутых кожзамом и небольшой круглый столик с пепельницей на нем.
Комфорт на уровне гостиницы средней руки, звезды так на две-три, но для СССР уже неплохо. В небольшом санузле обнаружился унитаз и душ. Причем поддона не было – вода уходила во вделанный прямо в кафельный пол слив.
Сразу обмылся – вода оказалась только холодная, но в такую жару постоять под прохладными струями даже приятно. Заодно окончательно смыл остатки головной боли. Надо бы вечерком постираться, чтобы за ночь вещи просохли.
Жаль, но холодильника в номере нет. Соленая икра, конечно, пару дней даже по жаре продержится, но лучше не рисковать. Тазика не обнаружилось, зато рюкзак, как, оказалось, хорошо держит воду. Поэтому поставил его в ванной, засунув внутрь шланг с открученной душевой лейкой. Пустил воду тонкой струйкой. Она прохладная, думаю, где-то градусов шестнадцать, может, чуть больше. Не холодильник, но уже кое-что. В конце концов, тут счетчика нет, пусть хоть круглые сутки течет. Вода быстро заполнила рюкзак, начав вытекать через верх – только крышки из жидкости торчат. Теперь продукт может хоть неделю стоять несмотря на дневной зной.
Посмотрел на часы – уже почти девять, пора на завтрак, он тут как раз с девяти до десяти. Спустился вниз, по пути выяснив, куда направляться.
Столовая больше походила на ресторан средней руки – просторное помещение с расставленными рядами легкими столами и стульями. По четыре за каждым из столиков. Места закреплены за каждым отдыхающим, номер в санаторно-курортной книжке записан. Подошел к заведующему залом, тот показал, где я отныне буду питаться. Повезло – столик у окна, причем уже сервирован.
Сегодня Бог в лице работников столовой мне послал творожную запеканку со сметаной, омлет, кусок хлеба с маслом, сладкую булочку. И стакан какао. Я бы лучше кофе выпил, но и какао сойдет.
С учетом того, что последний раз я питался больше суток назад, все показалось очень вкусным, съел до крошки. Пришлось заставлять себя не торопиться – нечего позорится. Пока расправлялся с омлетом, соседние кресла заняли соседи – муж и жена лет тридцати.
Как оказалось, из Норильска, что неудивительно – пансионат принадлежит норильскому никелевому комбинату. Даже непонятно, как Ваня путевки смог достать, у магаданцев должны быть свои места отдыха. По прошлой жизни помню, что был такой пансионат «Магадан», кажется где-то в Лоо.
Особого интереса к общению супруги не проявили. Оно и понятно, о чем им болтать со вчерашним школьником? Совпадений интересов никаких. Мне тоже с ними разговаривать особо не о чем. Перебросились несколькими малозначащими фразами, да и все.
Сказать честно, совершенно не наелся. Вкусно, но мало. Мне бы еще столько же. Ладно, дело – прежде всего. Подошел к распорядителю, предложил поговорить. Тот сначала подумал, что я на что-то решил пожаловаться, пришлось убеждать, что претензий никаких – завтрак прекрасный, очень понравилось.
Отвел работника столовой в сторонку и тихонько спросил, не знает ли он, кому нужна красная икра. Думал, что заинтересуется, но нет – распорядитель внимательно меня выслушал и посоветовал обратиться в какой-нибудь из ресторанов. Сам, он, мол, помочь ничем не может. Жаль, очень жаль, было бы удобно сразу толкнуть продукт, чтобы уже и не думать о нем.
После завтрака сходил в приемный покой, санаторий, здесь положено пройти медицинское обследование, даже, если ни на что не жалуешься. Медицинской книжки у меня не было, но сказал, что ничем не болел. Пожилая врач поворчала, но отправила по кабинетам. Пару часов потратил, прошел медиков по списку, получив везде вердикт «здоров». Это не больница, с северов и здоровые люди приезжают, но процедуры все равно назначают. Ничего особого, просто общеукрепляющие. Сразу же посетил положенные на сегодня и пошел на обед.
Ел в одиночестве, соседи не явились, скорее всего, отправились гулять в центр Сочи. Санаторий на окраине находится, но до центра не далеко, можно дойти пешком, взять такси или сесть на автобус. Северяне особо не экономят – отрываются на юге.
Не стал стеснятся, скоро уже со столов уберут, так что хоть отъелся, а то хожу полуголодный. Отлично тут кормят – суп-харчо, гуляш с макаронами, очень вкусный салат, немного напоминающий «Цезарь», но попроще и без сухариков. Харчо густое, наваристое, с удовольствием съел две тарелки. Салата тоже взял вторую порцию. Запил обед стаканом сока с булочкой.
После обеда решил все-таки решить вопрос с икрой, чем быстрей ее сбагрю с рук, тем лучше. Шиковать пока не на что, поэтому поднялся по извилистому переулку до широкой улицы, дойдя до автобусной остановки. Расспросив народ, сел на нужный автобус. Не так тут и далеко до центра.
По глупости сначала сунулся в интуристовскую «Жемчужину». Там даже разговаривать со мной не стали. Швейцар сделал непроницаемое лицо, не реагируя ни на какие просьбы. Ну, да, на иностранца я не похож, одет слишком просто, без претензий и шика, натуральный «хомо советикус».
Курортный проспект не порадовал. Попытка сунуться в еще один ресторан – «Камелию» оказалась ничуть не лучше. Тут даже до швейцара не добрался – вход осаждала плотная толпа страждущих граждан, которые даже не дали пройти.
Подумал, что в заведения для интуристов и соваться не стоит, снабжение там очень хорошее для нынешних времен, икра тоже должна быть. Надо что-то попроще, рассчитанное на советских граждан, не привыкших к изобилию и готовых платить за дефицит повышенную цену.
Глава 8. Ну, да, спекулянт и что же?
Решил спуститься к морю, здесь недалеко должна быть гостиница «Приморская». Город сильно отличался от того, что я помнил, ну так я здесь отдыхал уже в 2000-х. Но гостиница должна быть, не зря же ее называли исторической.
По пути увидел небольшой базарчик для отдыхающих. Денег мало, но плюнул и купил за пять рублей плавки с претензией на модность. Продавщица – немолодая армянка, утверждала, что импорт, но если внимательно приглядеться, то видны огрехи со швами, так что явный самострок. Но вещь вполне симпатичная, не стыдно надеть, да и ткань хорошая. Страсть как хочется в море окунуться. Попытался поторговаться, но продавщица уперлась. Заодно купил всего за рубль небольшую матерчатую сумку.
Раз есть в чем плавать, то можно окунуться в море. Немного передохну на теплом песочке, заодно позагораю. А то уже целый день у ласкового Черного моря, а еще не плавал ни разу, непорядок. Спустился к пляжу «Приморский». Народа на нем оказалось масса и это несмотря на то, что уже практически вечер и люди уже начали разбредаться по домам.
Не такие у меня вещи, чтобы красть, но просто так оставлять на песке опасно, всё же паспорт в кармане брюк, да и деньги при себе. Пропадут – ни копейки не останется. Отстоял небольшую очередь в кабинку для переодевания, натянул плавки. Трусы бросил в сумку, туда же положил туфли и носки, а то ходить в них по гальке неудобно.
Пока стоял в очереди, познакомился с семьей отдыхающих. Муж с женой, обоим супругам лет около сорока и пятнадцатилетняя дочь Ирина, сразу же начавшая неумело строить мне глазки. Договорились, что вместе с дочкой сначала посторожу вещи ее родителей, а потом настанет черед молодежи, а то дочке самой купаться скучно. Собственно, супруги сами со мной заговорили, наверное, показался заслуживающим доверия, к тому же я явно один и на мошенника не похож – слишком скромный и молодой.
Пока супруги плескались рядом с берегом, болтал с Ириной. Оказалось, что она с родителями приехала из Москвы, решили всей семьей в кои-то веки выбраться на море. Живут у родственников, которые выделили им комнату. Ну, понятно, в столицу-то они тоже ездят. Так вот откажешь приютить родных на курорте, потом ответка прилетит – приедешь в столицу, а тебя пошлют в гостиницу, а там вечно «мест нет», даже если на самом деле они есть. И, кстати, даже взятка не всегда может решить вопрос с заселением.
Тут родители Ирины вернулись. Пришлось и самому рассказывать, кто я и что. Объяснил, что студент из Магадана, отдыхаю в санатории, а на пляж пришел, потому что захотелось поглядеть на Сочи. Долго, к счастью, болтать не пришлось, Ирина захотела купаться. Не очень я люблю плавать, когда в воде множество народа, но хоть освежился.
Еще пару раз окунулись, потом новые знакомые засобирались домой. Оставшись один, пошел переодеваться – что за радость в мокрых плавках под брюками ходить.
По пляжу дошел до «Приморской». Ресторан на первом этаже гостиницы только открылся, пока народу еще немного, наплыв начнется приблизительно через час или два, вот тогда попасть внутрь будет уже нереально, придется стоять в очереди, дожидаясь, когда кто-нибудь выйдет. Но раз такая возможность, то почему бы не попытаться пристроить икру?
Нашел пустой столик, попросил официанта принести кофе, заодно спросил напрямую, не интересует ли кого-нибудь в уважаемом заведении свежая икра горбуши. Парень посмотрел удивленно, но пообещал выяснить. Уже когда допивал кофе, опять появился официант, предложил пройти к директору. Сунул ему без сдачи трояк, пообещав дополнительно за посредничество, если сделка выгорит.
Увы, но дело не пошло, слишком ресторанный деятель оказался хитровыкрученным. С ходу предложил выкупить всё, но всего по двадцать рублей за килограмм. В банке килограмм пять получается. Вроде и неплохо – по сотне за каждый баллон, а по факту – грабеж, если учесть, что даже по госцене красная икра идет по двадцать пять. Так ты найди ее еще здесь по госцене! Да даже в Москве в магазинах ее нет. В заказах на праздники на хороших предприятиях по баночке порой выдают, а вот так, чтобы на прилавке не найти. Причем, что интересно, черная икра в столице продается, можно найти, хоть и дорого.
Похоже, директор решил, что нашел откровенного лоха. Объяснил, что так не пойдет, по государственным расценкам даже в самом Магадане купить столько продукта нереально – только по большому знакомству, а так только с переплатой. Плюс цена доставки, риск, что хлопнут на перевозке. И все это, чтобы продать дешевле, чем потратил? Нет, мне-то икорка бесплатно досталась, но директору знать об этом не нужно. Да и вообще – с чего я его баловать должен?
Это притом, что в ресторанах за бутерброд с икрой заряжают минимум по рублю, а то и полтора. Со стограммовой баночки можно минимум десять кусков хлеба намазать. С кило получается выход минимум в сотню рублей, а то и все сто пятьдесят. А этот деятель хочет мне кинуть всего двадцатку и даже немного подвинуться не желает, видимо решил, что мне деваться некуда. Сколько не торговался, больше двадцати пяти рублей поднять не смог. Нет, такой хоккей нам не нужен. Пообещал подумать до завтра и ушел.
Разозлил разговор в ресторане меня неимоверно. Нет, понятно, в крайнем случае, и по госцене сойдет, все равно суммы мне хватит, чтобы отдохнуть пару недель, но хотелось заработать. Мне деньги лишними не будут, хоть и в общаге живу, но нужно многое, тем более зима скоро.
Иду по Курортному проспекту к порту, слышу, что-то знакомым голосом зовет:
- Саша!
Сначала даже не обратил внимания, меня тут никто не знает, но опять позвали, тем более голос знакомый. Обернулся – Ира с родителями. Оказывается, они совсем рядом живут, решили прогуляться перед ужином.
Папа девушки заинтересовался, почему я таким расстроенным выгляжу. Сам не знаю зачем, но рассказал, что вместо денег взял с собой дефицитный товар, а продать пока никак не могу.
Глава семейства неожиданно заинтересовался и предложил поспособствовать. Оказывается, родственник, у которого семейство живет, как раз работает в хорошем ресторане, так что Семен Аркадьевич попробует меня рекомендовать. Отошли в сторонку от женщин, заинтересовавшихся прилавками уличных торговцев.
Мужчина предложил прогуляться с ним вместе до дома, сказав, что у его родственника сегодня выходной, так что сразу можно и переговорить. Женщины остались на бульваре, а мы вдвоем направились на их квартиру. Действительно, идти пришлось совсем недалеко.
Хозяина звали Ашот. Вот ведь интересно – Аркадьевич явно русский, а его родственник – армянин, причем, что называется «ярко выраженный». Но, шут его знает, какое там на самом деле родство. Главное, что он предложением заинтересовался. По его словам, он бы предпочел кетовую икру. Ну, это понятно – она крупнее, чем у горбуши, а вот по вкусу особой разницы нет, только кета идет на нерест в самом конце лета, даже уже осенью. Рано для нее, но икра горбуши кетовой уступает мало, хоть и чуть мельче. Объяснил это армяну.
Собеседник выразил готовность забрать весь товар сразу, но по цене торговались долго, причем начали сразу с сорока рублей. По сравнению с тем, что давал директор ресторана уже вдвое выгоднее. Вслух прикинул, сколько можно заработать на икре только на бутербродах, а ведь есть и свадьбы, здесь их играют дорого-богато и ради понтов дефицитные продукты покупают охотно.
Ашот только усмехнулся – видно, что я попал в точку, но попросил не забывать, что ему еще делиться нужно будет. Ответил ему, что это само собой, но поднял планку до восьмидесяти, чтобы с запасом – мол, оставшегося должно на всех хватить. Торговались битый час, пока не ударили по рукам на цене в 57 рублей. Пришлось сдерживаться изо всех сил, чтобы не показать, что радехонек, на такие деньги я даже не рассчитывал.
Втроем поехали на хозяйской тройке в санаторий. Хорошо, было не совсем поздно. Зашел в номер, никто в него явно не заходил. В санузле по-прежнему тонкой струйкой текла вода, наполняя рюкзак.
Вылил из него воду, попробовал отжать – все равно вода стекает. Нет, так не пойдет – буду нести, закапаю весь пол. Зачем мне с персоналом ссорится? Вытащил банки, переложил в купленную днем сумку. Вроде крепкая, должна выдержать груз. Чтобы банки не бились, сунул между ними кусок поролона.
Ашот икру проверил, после одобрения безменом взвесил сумку, вышло одиннадцать кило четыреста грамм. Трехлитровки, по его словам, весят по девятьсот грамм, сумка еще двести. Всего, получается девять кило и четыреста грамм чистого продукта. Посчитал он явно в свою сторону, кажется, банки по 850 грамм весят, но спорить я не стал и так выходит больше, чем я рассчитывал. Всего на 535 рублей навар вышел. Да чтоб я так жил!
Отвел в сторонку Аркадьевича, поблагодарил за посредничество, отдал полсотни за помощь. Тот брать не хотел, но я настоял – думал уже, что придется задаром скидывать товар, так что не жалко. Предложил завтра встретиться на пляже. Увы, оказалось, что отпуск у него закончился, завтра семья уезжает на родину. Жаль, Ирка мне понравилась, хотелось бы продолжить знакомство.
Армен заинтересовался, могу ли обеспечить еще поставки. Честно сказал, что не знаю, но поспрашиваю по поводу закупки и по транспортировке. Попросил телефончик, чтобы отзвониться, если что, но предупредил, что смогу сообщить результат только в октябре, раньше никак.
Честно говоря, ну его, такие приключения. Вроде и заработал неплохо, но сейчас за спекуляцию дают на полную катушку. Один раз еще простить могут, но если на широкую ногу дело ставить, то можно попасться, тем более что придется привлекать многих людей. Пара баллонов – несерьезно, прибыль придется делить на многих. Есть и другие возможности деньги заработать.
Поднявшись в номер, первым делом закинул рюкзак на балкон – там он быстро просохнет. Вещь хорошая, еще пригодится. Вот только что делать с деньгами? Сейчас у меня на руках больше пятисот рублей и постоянно таскать целую пачку купюр неразумно и неудобно, а спрятать негде.
Долго думал, куда припрятать пачку, в конце концов, вспорол с обратной стороны матрац и засунул четыре сотни в образовавшуюся прореху. Так себе тайник, но найти довольно сложно. Это нужно переворачивать тяжеленный пружинный матрац, искать надорванное место. Пока сойдет, хотя нужно придумать что-то понадежнее.
Вот и стал я советским спекулянтом. Как там: «спекулируй бабка, спекулируй Любка, спекулируй, ты моя милая голубка». Обидно, досадно, зато теперь можно отдохнуть, ни в чем себе не отказывая. С этой мыслью я и уснул.
***
Проснулся рано, настроение отличное. Перетащил с балкона в комнату одно из кресел, освобождая место для проведения зарядки. Вот совсем другое дело, когда занимаешься на свежем воздухе, одновременно наслаждаясь прекрасным видом на морское побережье. Рюкзак, кстати, за ночь успел высохнуть – что значил синтетика. Убрал его в шкаф и пошел на завтрак.
Сегодня у меня запланирован шопинг, а то вообще ничего с собой нет. Хорошо хоть плавки купил, но для нормальной жизни этого явно мало. После завтрака отправился на замеченный еще вчера базарчик. Он оказался на месте. Торговали в основном всяческими сувенирами разной степени аляповатости, но и полезные вещи попадались. Взял большое махровое полотенце, явно узбекское. Похожие в 90-х один мой знакомый продавал – специально за ними в Среднюю Азию на автомобиле мотался. Также приобрел черные очки, пару футболок, шорты и сланцы, а то ходить в туфлях на пляж не слишком приятно – ногам жарко. Подумал и купил понравившуюся легкую кепку из белого полотна, стилизованную под капитанскую фуражку. А то напечет голову, оно мне надо? Сразу и напялил кепку, остальные покупки сложил в сумку и пошел к морю.
Помнится, в «Полюсе» была канатная дорога, по которой можно было в вагончике спуститься от корпуса санатория прямо на пляж. Сам не катался, но видел. Однако сейчас про такую удобную вещь никто не знал. Видимо, появится позже, жаль.
Наплававшись, пошел обратно, решив посетить процедуры. Да, здоров, ну и что? Будем лечиться про запас! В фойе нашелся магазинчик с товарами для отдыхающих. Это они удачно сделали – купил там зубную щетку, пасту, заодно еще одни плавки, трусы тоже взял, сатиновые, стандартные советские труселя, сразу две пары. Еще мыло купил и пластиковую мыльницу – в ванной почему-то его не было.
Да, нынче сервис не тот, что в будущем. Шампуня в торговой точке не оказалось – придется мыть голову детским мылом. Ладно – перетопчусь. Еще в магазине нашел туристический складной нож – что-то вроде швейцарского на минималках – два лезвия, вилка, ложка, штопор и открывалка для бутылок. Еще понравилась туристическая кружка из нержавейки. От обычной эмалированной она отличалась только наличием крышки – специально, чтобы заваривать в ней чай. Пользоваться кипятильником в номерах запрещено, да и нет его, но сейчас такие кружки дефицит, так что лучше взять, пригодится в Магадане. Купил и ее – пусть будет.
Процедур у меня самый минимум - душ Шарко да обертывания, но зашел к врачу, попросил записать меня на массаж. Многие отдыхающие все равно не ходят лечиться, предпочитая жариться на пляже. Впрочем, тут кто как – кто-то отсыпается, есть любители карт. Часть курортников вообще не просыхает, дорвавшись до недорогих вин, другие заняты мимолетными романами.
С массажем получилось отлично, я сразу договорился со специалистом, что буду доплачивать по трешке за каждый сеанс. Работа тяжелая, поэтому принято, что пациенты долачивают по рублю массажисту, кто хочет особого отношения, платит два. Если не платить, то и отношение будет соответствующее – не массаж, а одна видимость. Я отдал сразу три, зато мастер выкладывается по полной. Для меня не такие уж расходы, отдыхать мне осталось всего двенадцать дней, тридцать шесть рублей потратить могу себе позволить. Зато ощущения непередаваемые, после процедуры кажется, что сейчас взлетишь. Сразу и настроение поднимается.
Расходы у меня небольшие. Необходимые вещи я купил, а больше мне особо тратится не на что. Дегустировать вина особо нет желания, я и в прошлой жизни был малопьющим, хотя хорошее вино любил. Здесь есть выбор, в кафе рядом с санаторием можно купить крымское, грузинское или краснодарское вино. Есть и разливное из бочки – продает на улице приветливый грузин. Я попробовал, довольно приятное и стоит буквально копейки, поэтому рядом с бочкой практически постоянно трутся мужики. Ну, кому что.
В столовой кормят отлично, так что тратится сейчас практически не на что. Купаться бегаю два раза в день – утром и вечером, до обеда посещаю назначенные лечебные процедуры, а после обеда, пока стоит жара, на балконе какую-нибудь книжку читаю, для чего записался в библиотеку. Коллекция там хорошая, тем более что отдыхающие очаг культуры в основном игнорируют – большинство находят себе дела поинтереснее чтения.
Приключений не особо хочется, поэтому веду размеренную жизнь – пляж, санаторий. Дополнил зарядку утренней пробежкой прямо до пляжа. Накупавшись, бегом возвращаюсь обратно, принимаю душ и отправляюсь на завтрак. После завтрака обычно отправляюсь на прогулку, потом посещаю процедуры, главная из которых – массаж.
В санатории действует распорядок, но многие на него почти не обращают внимания. Да я и сам такой. Поднимаюсь в шесть вместо восьми, занятия гимнастикой не посещаю. А зачем, если я зарядку сам делаю? Завтрак с 9 до 10, потом столы убирают. Процедуры до двух часов дня, потом обед с двух до трех. Ужин тоже час – с полвосьмого до полдевятого. Есть еще вечерний чай в пять, прямо файв о клок, как у англичан и еще можно выпить кефир в пол одиннадцатого вечера. Чаепития я не посещаю, а вот кефир – вещь хорошая. К нему тут выдают довольно вкусную булочку с отрубями. Сам напиток подают комнатной температуры, говорят, что так полезнее. Не знаю, в кефире дело или еще в чем, но просыпаюсь бодрым и с хорошим настроением, поваляться в кровати даже не тянет.
В самом санатории культурные мероприятия ограничиваются просмотром фильма, который начинается без двадцати девять. Один раз сходил, но большинство лент редкая скучища – или уже видел давно или просто неинтересно. Ложиться спать положено в одиннадцать. Если свет горит, то стучится дежурная, просит выключить. Можно, правда, зажечь бра над кроватью и почитать книжку, если не спится.
Реально же отдыхающие сами выстраивают подходящий для себя режим. Я вот почему в шесть поднимаюсь? А самое приятное время – все дрыхнут, тихо, спокойно, на пляже почти никого, опять же солнце не палит. На завтрак обычно едва половина столиков занята.
Несколько раз сталкивался с бальзаковского возраста дамой, очень ухоженной и судя по подобранным со вкусом ювелирным украшениям, при средствах и немалых. Ничего кричащего или вызывающего, но сразу видно – вещи действительно дорогие. Шикарная женщина, раньше я бы за такой приударил, но нынче разница в возрасте у нас слишком велика. Молод я для нее.
Очень удивился, когда в процедурной она вроде как случайно задела меня локтем, потом долго извинялась, даже пригласила в ресторан загладить происшествие. Ответил ей, что ничего страшного, от компенсаций отказался, уловив разочарование во взгляде собеседницы, и отправился на обед, недоумевая, что это было.
Сосед по столику сегодня был один, без жены, наверное, поэтому разговорились. Дама сидела от нас столика на три и время от времени, оборачиваясь, бросала на меня взгляды.
- О! Похоже, на тебя обратили внимание, - негромко рассмеялся сосед, распространяя устойчивое амбре перегара.
Потом рассказал, что дама каждое лето приезжает отдыхать в Сочи, стараясь найти себе смазливого юношу. Весьма щедра, платит за рестораны, делает подарки, но ужасно ревнива.
- Жаль, я женат и возраст уже не тот. Очень влиятельная женщина, может карьере поспособствовать, - прицокнул языком сосед.
Не думал, что отношусь к категории смазливых. Мне казалось, что внешность у меня самая заурядная. Нет, так-то дама ничего, за такой вполне можно приударить, но роль содержанки не вдохновляет. Пока думал замутить или нет роман, дама нашла себе другой объект воздыхания. Даже не знаю, радоваться этому или огорчаться.
Да уж, не правы были те, кто считал, что в Советском Союзе было все и всегда пристойно. Как же, все было, просто не на виду.
Надо бы с девушкой познакомиться или хотя бы компанию найти нормальную, а то становится скучновато. Жаль только среди отдыхающих или женщины постарше, которые на меня внимания не обращают или совсем уже малолетки. Да и на прострел тут все - любой роман отдыхающие тут же обсуждать начинают. Хоть ищи на стороне приключений.
Глава 9. Катала
Компания нашлась сама собой. После процедур отправился на пляж, пристроившись на покрывале рядом с импровизированной спортивной площадкой, на которой несколько парней и девчонок играли в пляжный волейбол. Три на два – не очень подходящее соотношение, поэтому был приглашен в качестве еще одного игрока.
Отлично размялись, в нашей школе волейбол был второй по популярности игрой после футбола, поэтому мяч бросать я научился неплохо. Хм, забавно, «в нашей школе», а ведь я сейчас имел в виду школу моего юного реципиента. Как-то уже и не разделяю его жизнь и свою.
Ребята, оказалось, тоже живут в нашем санатории, все – норильчане, причем знакомые с детства, даже учились в одной школе. Теперь уже студенты, девушки поступили в престижные институты Москвы. Один из парней тоже будет учиться в столице, второй в Ленинграде. Пришлось рассказывать и о себе, что я не в престижный ВУЗ поступил, восприняли нормально, хотя, как я понял компания – сплошные мажоры районного разлива, папы – большие начальники в Норильске, но никакой заносчивости и высокомерия у ребят не заметил. Нормальные, скромные парни и девушки. Ну да, так часто и бывает, вовсе не обязательно дети больших начальников вырастают самовлюбленными типами. Вечером решили пойти в ресторан, сложившись сообща. Думал, будут проблемы со столиками, в это время в Сочи пробиться с зал бывает сложно, но один из парней позвонил и забронировал места, видимо имеются связи.
Обошлось недорого, всего по десятке с человека, это с чаевыми, но мы практически не пили. Взяли пару бутылок вина на стол, да и те разве что пригубили. Девчонки хотели танцевать, поэтому за стол мы присели только когда уже ноги гудеть стали. Жаль, но роман тут не закрутишь, девчонка, для пары с которой меня взяли, на большее не готова, небольшой флирт и не более того. С другой стороны, не буду искать себе проблем. Думаю, найду себе кого-нибудь в Магадане. А здесь время нормально проводим и ладно. Хотя в кино ходили, малость целовались на последнем ряду, на такой разврат подруга оказалась согласна.
Шестого числа вспомнил про зачисление. Хотел ехать на переговорный пункт, спросил дежурную по этажу, где он. Оказалось, заказать разговор можно прямо из санатория. Хотел сразу позвонить, но дежурная напомнила, что разница по времени между городами восемь часов. Вот же, а я забыл. Звонишь в восемь утра, а в Магадане уже четыре дня, можно и не застать на месте никого. Пришлось договариваться о разговоре на семь утра следующего дня. Всё равно рано встаю – с утра самая приятная погода – прохладно и солнце не палит.
Соединили без проблем, только связь не очень, пришлось изо всех сил орать в трубку. Представился, напомнил про Петровича и попросил сказать, зачислен я или нет. Оказалось, нормально всё, меня внесли в список первого курса. Повесил трубку и побежал в хорошем настроении на пляж.
***
Очень надеялся, что никого не подселят до конца отдыха. Как же! Пару раз дежурная по этажу задавала вопрос, приедет ли дядя. Отвечал, что должен, вот буквально на днях обещал заявиться. А тут вернулся после звонка, а в номере чужие вещи.
Весьма неприятно, кто его знает, что за тип будет теперь жить со мной в одной комнате. Пошел выяснять, в чем дело, всё же путевка выкуплена на второе место. Получил ответ, что раз второй постоялец отсутствует, то его место имеют право отдать другому человеку. Подумал, не устроить ли мне скандал, но решил, что смысла нет портить оставшуюся неделю отдыха. Пока буду бегать, да жаловаться, уже и в обратный путь нужно будет выдвигаться.
К счастью тайник для денег я успел сделать более надежный, причем на самом видном месте – в декоративной чашечке люстры, которой закрывается крючок для подвеса к потолку. Открутил винт фиксатора лезвием ножа, опустил чашку, вложил в нее туго свернутые в валик деньги. Потом поднял чашку и закрутил винт. Работы буквально на две минуты, а шанс, что кто-то полезет снимать люстру практически нулевой. Ну, а где обычно ищут деньги воры? В вещах, на дне выдвижных ящиков стола, в матрасах и подушках и под ними. Еще вентиляционные решетки – популярное место для нычек, как и смывные бачки унитаза. Если прикинуть, то номер обыскать можно за десять минут, он же небольшой совсем. Вряд ли, конечно, кто-то залезет, но лучше перестраховаться.
Деньги для повседневных расходов я ношу с собой, но не много – рублей пятнадцать-двадцать. Кстати, прикупил неплохой кожаный бумажник. Недорого – всего шесть рублей, зато удобный и выглядит симпатично. У того же продавца взял и обложку для паспорта с отделениями для других документов. Пока засунул туда комсомольский билет и права – других официальных бумаг у меня больше нет. Так что с символом принадлежности к комсомолу я никогда не расстаюсь. Обе покупки обошлись в десятку, на мой взгляд расход небольшой.
После обеда познакомился с новым соседом. Интересный тип, худой как щепка, но жилистый, подвижный. Глаза цепкие словно оптический прицел, причем холодные, несмотря на то, что на губах постоянная улыбка. Одет весьма модно для 80-х – сплошная джинса, причем фирменная. Это нынче мега круто, хотя для меня, конечно, выглядит смешно. На руке часы «Ориент», сейчас в СССР они ценятся. У моего отца были такие, я ему в семь лет подарил. Ну, как подарил? Шел с мамой по улице рядом с домом – она была еще не заасфальтирована, только щебнем рабочие проезжую часть успели засыпать. Смотрю – блестит что-то. Подошел – часы лежат новенькие, тикают. На циферблате «Ориент» написано. Ну, мне по младым летам одевать их было невместно, отдал отцу.
Само знакомство забавное получилось. Лежу на кровати, книжку читаю, тут дверь открывается и в номер по-хозяйски так входит тип лет тридцати или малость постарше. Ни здравствуйте, ни до свиданья, на меня, как на мебель покосился. Сам я поздоровался, но вместо ответа услышал:
- Выйди. Мне вещи разобрать нужно.
Нормальный такой наезд! Дядя решил покомандовать и построить школьника, чтоб тот место свое знал. Вот так сначала вначале выйди отсюда, потом «Мальчик, принеси нам водочки, да пошустрее». Не, у нас слуг нет, нанимай за свои.
Состроил дебильную морду.
- Э-э! – говорю, - Какой невежливый человека. Вот ты присол. Моя твоя еттык [1] говорит. Здравствуй, значится. Приличный человека сразу отвечает: Ии! Мытьенмык! Так хоросо, так вежливо. Потому что воспитание, дзентельмена однако.
Сосед от такого ответа малость обалдел.
- Ты, что, чукча? - спрашивает.
- Моя-то? Моя луоравэтльан однако. Чукоча в тундра олешков пасут. А моя анкальын, морской житель. Анадырь живем, нерпа бьем, тюленя бьем, моржа бьем, кальмар бьем, кит бьем, уек бьем… Про уек тип, конечно, не понял – там той рыбки – как ее бить? Разве что вилкой.
Хотел уже до «камчатский краб бьем, трубач бьем, иваси бьем» дойти, но сосед перебил:
- А здесь чего делаешь?
- Лечусь однако. Здешний шамана от всего вылечить обещал. Однако врут, думаю. Что за энэныльын без ярара? Неделю уже тут, а никто еще не камлал. Как с духами договариваться без бубен? Плясать у костра надо, идолы жиром мазать надо, в моржовый ярар шибко бить. Тогда плохой дух испугается и убежит. Ничего здешний шамана в медицина не понимает. Дикаря однако.
- Чё за ярар такой? – джинсовый тип аж глаза вытаращил.
- Какомэй! Почему не знаешь? Однако бубен такой, - отвечаю обстоятельно, - Желудок моржа каркас обтягивают, над костром сушат. Большая сила имеет. Шаман в бубен бьет, духи слушаются.
Сосед на меня смотрит, как на идиота. Я в ответ лыблюсь именно как законченный придурок. Ну, а почему за чужой счет не позабавиться?
- Не похож ты на чукчу, - выдал сосед.
- Почему не похожа? Оченно похожа. Однако у папа геолог большой друг был, как такому жену не дать? Вот я от геолога. Он большой человек однако. Насяльника партии!
На последних словах я даже палец вверх поднял, подчеркивая важность личности аж самого начальника геологической партии. Мол, понимать надо!
Джинсовый модник завис малость, переваривая информацию. Ну, давай, перезагружайся, жаль весь запас чукотских слов, что знал, выдал. Ну, а что, у меня в библиотеке двухтомник Рытхэу был. Очень хороший писатель, я его «Сон в начале тумана» раза три еще в детстве читал. Сильная книга и интересная, заодно поневоле словечек нахватаешься.
- А чего читаешь? – отмер сосед.
- Да вот, «Наука и жизнь». Очень интересная статья об анизотропных свойствах кристаллов однако, - в этот раз я слова коверкать не стал.
- Так ты не чукча, - дошло до мужика, - Ты же нормально говоришь!
- Почему не чукча? Чукча! Однако на геолога учусь. Знание – сила, мне папа всегда так говорил
- Какой именно папа? – о, да у него чувство юмора есть, на геолога намекает.
- А оба двое.
- А язык зачем коверкал?
- Почему коверкал? Что ж, если я в института поступил, так и язык предков забывать должен?
Как говорила Ирина Раневская, бить людей ногами противозаконно, поэтому нужно использовать сарказм. Ну, как-то так она выражалась. А тут даже ничего придумывать не надо, достаточно один из выпусков «Городка» вспомнить. Здесь-то до него еще лет десять.
Ну, вот, сосед уже ничего не требует, похоже понял, что на меня где сядешь, там и слезешь, еще за билет приплатишь. Первым делом он предложил выпить, причем весьма настойчиво. Вытащил пятизвездочный коньяк «Двин».
- Вэлынкыкун, спасибо, конечно! Но никак нельзя, советский студент я, комсомолец, облико морале, - вот не люблю, когда пытаются напоить, я вообще насчет компании очень разборчив, да и подозрителен, сразу приступ абстиненции разыгрывается. Нет, правда, с чего ему меня «Двином» поить? Не похож он на алкаша, значит, свой интерес имеет.
Пришлось выдержать целую атаку «по чуть-чуть», «чисто за знакомство», «буквально по капельке». Нет уж, сказал, не хочу, значит, не буду.
В ответ предложил за знакомство выпить чаю. Я себе в номере уже и кипятильник завел, попался случайно в хозяйственном. Стаканы, каюсь, в столовой прихватил, а для заварки приспособил литровую банку. Старая привычка, выработавшаяся в командировках. Сосед согласился, но остался явно недовольным.
Я вот не пойму – сиделец он или нет. Наколок нет, но это ничего не значит, их далеко не все набивают. Но вот худоба и несколько болезненный вид – это часто встречается среди тех, кто долго был в местах не столь отдаленных. И очень уж внимательно оглядывается, глаза фиксируют все вокруг, словно видеокамеры. И еще руки, точнее пальцы на них – подвижные такие, все время двигающиеся, ухоженные, словно у пианиста. Доводилось мне видеть людей с такими. Не факт, конечно, может он музыкант профессиональный, но будем посмотреть.
- Меня Саша зовут, - решил познакомиться, - А вас?
Аркадий Степанович.
- А чем, простите, сами занимаетесь? – решил задать прямой вопрос.
- А я, Саша, научный работник, на симпозиум приехал.
Ага, прям я тут же поверил.
- Это так сейчас катран называют? – невинным голосом спросил джинсового работника.
Думал, он сейчас оправдываться начнет. Мол, я не я, кобыла не моя, ты шибко ошибся, я вообще целый кандидат околовсяческих наук. Так нет – худощавый тип начал натурально ржать, да так громко, что дежурная в дверь постучала, попросила вести себя потише, люди уже спят.
Сосед поутих.
- Как понял? – поинтересовался.
Однако догадка в десяточку попала.
- Пальцы, - я только одно слово и сказал, дальше и так догадается, или сам додумает.
Тот только ухмыльнулся. Достал из кармана пиджака колоду, картинно распас сделал одной рукой.
- Тоже занимаешься? – смотрит на меня внимательно.
Я сразу в отказ пошел:
- Нет, не мое.
- Чего так?
- Не везет в карты, все надежды на любовь.
Аркаша опять хохотнул, но больше не приставал. Занялся своими вещами, что-то перекладывая в кожаном саквояже и чемодане, но больше не досаждая требованиями. Кстати, саквояжек зачетный, стимпанковский такой, я бы не отказался заиметь.
Нет, точно не блатной, вот приблатненный – это сто пудов. Да иначе и никак. Доводилось слышать, про тот вал, который в 80-е накрыл страну. До эпохи казино, конечно, еще остается не один год, но зато катраны, на которых порой сотни тысяч и даже миллионов рублей проигрывали, давно в Стране Советов стали обычным явлением. Где их только не проводили: в московских банях (слышал, в Краснопресненских такое практиковалось), летом на полянах в подмосковных лесах, ну, и, конечно, на курортах. Особенно в этом плане Сочи отметились. Про Грузию вообще молчу – вот уж где при СССР азартные игры процветали. Профессиональный игрок в карты был уважаемым человеком среди местных.
Оно и понятно – масса отдыхающих, причем многие при деньгах. Как говорил Энди Таккер: «Если собрался на курорт, готовь кошелек потуже». Большой был мудрец этот Энди Таккер. Опять же – люди уезжают, люди приезжают, на этом фоне наплыв бригад картежников совершенно незаметен. Кто попроще на пляжах курортников обирает, вовлекая в игру. Ну, а птицы высшей категории, те свои турниры устраивают, где крутятся просто сумасшедшие деньги. А в стране они есть, как и есть люди, у которых их много, причем этих ловчил даже не нужно разыскивать - они сами на нерест так и прут. И весь этот паноптикум под ворами, которые словно организаторы в казино выступают.
А потому съезжаются на такие турниры не только профессиональные шулеры, но и цеховики, криминальные деятели, коррумпированные чиновники всех мастей, все, кто уже буквально разбух от накопленной массы рублей, которые особо и не потратишь. Заводы, дворцы, роскошные яхты сейчас не купить, а даже, если питаться в лучших ресторанах, то все равно не таких это и больших денег стоит, если крутишь десятками тысяч, то это буквально копейки. Деньги копятся, требуя их хоть как-то использовать. Доводилось читать уже в двухтысячных о состояниях в сотни тысяч рублей, которые просто лежали у подпольных дельцов по чемоданам или закопанными в трехлитровые банки на дачах.
В южных республиках чинуши давно настоящими баями стали, за любое движение гребут огромные деньги. И попробуй не дать. Хотя, конечно, на вид в республиках благополучно. Вот только на самом деле всё давно прогнило до основания. Нет в них никакого социализма, да и не было изначально, так, видимость одна.
Аркаша еще раз предложил сыграть, опять получив отказ, успокоился. Теперь понятно, почему он мне болезненным показался. Не высыпается, небось, сейчас у катал самый сезон.
***
С утра, как обычно, поднялся в шесть, на балконе зарядку сделал, пока сосед дрых, как сурок. Сбегал на пляж, хорошенько накупавшись, потом покидал на пляже мячик с ребятами. С пляжа сразу в душ – обмылся, да переоделся к завтраку. Я как раз себе летние брюки купил и пару светлых рубах. Все отечественное, но качественное и приличное, самое оно к столу выйти. Все же в шортах в обществе сейчас не принято появляться. Как говаривал по это поводу Остап Ибрагимович: «низкий стиль».
Потряс соседа за плечо:
- Завтракать пойдете?
Был послан в неопределенном направлении, после чего удалился, не хочет, так не хочет – его дело. Будет мне, значит, вторая порция, а то я уже привык отъедаться. Ничего, в Магадане меня так кормить не будут, так что жирок сойдет, да и нет его - все накопленное сгоняют ежедневные заплывы в море.
После трапезы прогулялся на улице, потом отправился на процедуры – массаж сам себя не сделает. Обедать в санатории не стал, поехали с ребятами в город погулять, а вечером номер оказался пуст. Ну, мне даже проще – хоть книжку спокойно почитаю.
Сосед, видимо, пришел уже часа в два-три ночи, я сквозь сон слышал, как он ходит по комнате. Но мне после интернета и общаги это как-то по барабану.
В следующий раз встретился с ним только на следующий день. Захожу после процедур – в номере сразу двое: Аркаша и здоровый такой амбал, оба развались на креслах на лоджии, курят, беседуют о чем-то. Меня увидели, замолчали.
Ну, понятно, поддержка. Шулеров самих по себе не бывает, работа опасная. Потерявшие деньги игроки с досады запросто в бубен могут настучать, а то и похуже что сделать. С должников тоже часто не так просто долги выбить, не все готовы отдать проигрыш. Кто-то и не может – продул больше, чем имел.
Сосед в этот раз первым поздоровался. Наехать не удалось, принял во внимание. Наглеть ему тоже не с руки, я ведь могу пойти пожаловаться. Скандал – он ни к чему, большие деньги тишину любят. Так-то, думаю, у катал всё схвачено, но в любом случае санаторий не местный, из-за жалобы у персонала могут быть неприятности. Зачем подставлять нужных людей?
- Мой, коллега, Сергей, прошу любить и жаловать, - приветливо так говорит.
Я на балкон вышел, тоже поздоровался, фуражечку свою курортную приподнял. Здоровяк точно спортсмен бывший, явный телохранитель. Уши в норме, так что не борец. Но морда такая, что в темном переулке встретишь, рука сама потянется за кошельком – сразу отдать хорошему человеку, пока он настойчиво не стал просить. Колоритный такой человечек. Но тоже вежливо лыбится, что с его рожей выглядит просто пугающе.
Вечером опять в номере никого не оказалось – заняты люди, деньги делают. Ну и ладно, мне эту неделю дожить, а с утра понедельника уже надо будет съезжать. Через пару дней позвоню летчикам, может, чем обрадуют. Если нет, то придется соображать, как добираться до Магадана самостоятельно. Но об этом я подумаю завтра, а сейчас пора спать.
Примечания:
[1] Еттык – пришел, используется как здравствуйте, всегда говорит тот, к кому пришли.
Мытьенмык – да, пришли, ответ для тех, кто пришел.
Луоравэтльан – настоящий человек, самоназвание чукчей.
Чукоча – оленные чукчи.
Анкальын – приморские чукчи.
Энэныльын – шаман.
Ярар – бубен из моржовых кишок.
Камлать – шаманить.
Какомэй – мужской возглас удивления
Глава 10. Большой секрет для маленькой компании
С соседом вроде поладили. Увы, но ребята из ставшей привычной компании решили съездить в Абхазию. На предложение присоединиться ответил отказом – мне уже скоро возвращаться в Магадан, это они на целый месяц приехали. Деньги у меня пока есть, но лучше их приберечь для будущих покупок – скоро зима, нужно будет взять теплые вещи, а это расходы. Возможно, придется покупать билеты – что там с летунами неясно, полетят они в Магадан, и возьмут с собой или нет, пока не уверен.
Шут его знает, когда у шулеров рабочий день, но последнее время сосед после пяти уже дома. При этом обед в санатории он игнорирует. Как раз прихожу после вечернего заплыва с пляжа – Аркадий сидит в номере. Он, конечно, тип предельно мутный, но собеседник интересный, порой рассказывает о таких вещах, о которых я раньше никогда не слыхал. Иногда к нам присоединяется его монстроподобный напарник, видимо, он остановился где-то рядом, я так полагаю, в их бригаде есть еще люди, но они не светятся, проживая отдельно.
За разговором пьем чай или сухое вино, сосед крепким алкоголем не увлекается, говорит, на мозги и руки влияет. Но предпочитает вина марочные, хорошие. Думаю, доходы у него достаточные, чтобы позволить себе лучшие напитки. Коньяк, так понимаю, держит для других.
Сергей предпочитает помалкивать, ограничиваясь предельно короткими репликами. А вот Аркадий оказался весьма словоохотлив, при этом конкретно о себе и своей бригаде практически ничего не говорит, зато любит пофилософствовать, немного рассказывает о своей «профессии». Думаю, основной причиной такой разговорчивости служит то, что я издалека и скоро уеду. Многим людям порой хочется выговориться, но предпочитают они это делать перед незнакомцами, не зря же самые задушевные беседы происходят в купе поездов. То, в чем никогда не признаешься человеку близкому, можно с легкостью поведать тому, кого больше никогда не увидишь.
Кстати, речь у Аркадия правильная, блатных слов или выражений он не употребляет. Спросил его об этом, тот только плечами пожал:
- А как я еще должен разговаривать? Ты бы сам сел играть с человеком, который по фене ботает? У нас народ простой – мало кто рискнет с уркой связываться. А вот интеллигент опасений не вызывает. Да я и есть такой, мухи не обижу.
Он хмыкнул:
- Тем более для этого Сергей Геннадьевич есть.
Развалившийся в кресле здоровяк осклабился. Он у нас, оказывается, еще и Геннадьевич.
Аркадий даже предложил мне присоединиться к своей шайке-лейке:
- Далась тебе эта учеба, Санек, - неожиданно заявил он мне на следующий день после знакомства.
- В смысле? – я даже не понял сперва, о чем тот говорит.
- Ну, вот смотри, ты не дурак, но на вид отлично можешь сыграть приманку. На тебя посмотришь и сразу видно – обыграть проще простого, ну, как такого не обуть? Жадность – лучшая наживка. Лоху сначала обязательно нужно дать выиграть, пробудить азарт. Потом он сам не заметит, как останется без всего.
- Не думаю, что никто не останавливается.
- Ты думаешь, лох пару раз выиграл, а потом только проигрывает, - хмыкнул Аркадий, - Ему и потом дают время от времени отыграться немного. Тут как на рыбалке, чувствуешь. что рыба сейчас сорвется, надо леску чуть отпустить. Потом снова тянешь. И алкоголь еще - под мухой человек все спустит.
Понятно теперь для чего у него коньяк.
- Не, не мое, я лучше заработаю. Да и карты я не люблю.
- И хорошо, что не любишь, - ухмыльнулся Аркадий, - В нашем деле азарт – последнее дело. Думаешь, я по поездам шпилю фраеров залетных? Никакого интереса командировочных раздевать, да у них и денег мало или они казенные. Зачем же государство раздражать. Нет, мой круг – цеховики, начальство. Здесь, на юге у чиновников деньги есть – они же все берут. Грех такого не раздеть, тем более, в милицию они не пойдут. Как они объяснят, откуда у них такие суммы? А лучше всего – другие каталы, вот где деньги на кону, действительно стоящие риска.
- Робингудим? – усмехнулся я.
- Во-во. Бродили вольные стрелки у всех лесных дорог. Проедет по лесу богач – отнимут кошелек.
Он еще и начитанный.
- Там еще было, - ответил ему, - Голодным Робин помогал в неурожайный год, он заступался за вдову и защищал сирот. И тех, кто сеял и пахал, не трогал Робин Гуд – кто знает долю бедняка, не грабит бедный люд.
- Так у нас бедняков нет, - хмыкнул Аркаша, - И голодных нет, так что кушаем сами.
Так бы сразу и говорил, а то изображает благородного разбойника, понимаешь.
На следующий день решил не идти на завтрак – натрескался фруктов, купленных на базаре. Шляясь по городу, наткнулся на комиссионку, решил зайти. Внутри оказался обычный комок с аппаратурой, продававшейся по заоблачным ценам. Была иностранная бытовая техника, кое-какие вещи, часы. Всё дорого, так что не особо хочется покупать. Так бы и ушел, но на вешалке висела настоящая парка.
В Союзе эти куртки назывались «Алясками», привозили их в основном из Японии. В 80-е это самый писк моды. Между прочим, прекрасная штука – нейлоновый верх практически не продувается ветром, а утепление позволяет комфортно чувствовать себя даже в приличный мороз. Воротник меховой, есть капюшон. Для условий Магадана с его сыростью, ветрами и морозами – прекрасный вариант. И при этом легкая. Опять же, встречают по одежке.
Судя по эмблеме на левом рукаве, классическая парка N-3B американских воздушных сил. Небось, какой-нибудь наш моряк купил по случаю или даже свистнул, а потом сдал в магазин. Интересно, сколько стоит?
- Эта-то? – скучающий продавец пожал плечами на мой вопрос, - За 120 продается.
Он посмотрел на меня, потом заговорщицки произнес:
- Слушай, хочешь настоящую японскую аляску? – он заговорщицки подмигнул, - Всего 150. Эта чепуха, подделка какая-то.
Ой, не могу, какой зигзаг моды. Это как раз японские куртки куда хуже, потому как упрощенная копия американского военного образца. Да еще и продается для Союза очень дешево. Это я удачно зашел.
- Не, я бы эту взял.
- Ну, смотри, - продавец опять потерял ко мне интерес, - Только вещь продается в комплекте.
- Это с чем? – вот же, и здесь без нагрузки ничего не купишь.
- А вот, - парень поставил на прилавок высокие берцы, объявив, - Семьдесят.
Да это просто праздник какой-то! Мощная подошва, толстая, но очень качественно выделанная кожа. Идеальная обувь для пеших походов хоть по горам, хоть по пустыне. Голенище плотно охватывает ногу, защищая ее, причем даже если бегать по снегу, то он не будет набиваться в щели. Нет, конечно, для сырых мест я лично предпочитаю сапоги, в них даже, если промочил ноги, то перемотал портянки и нормально. В ботинках такое не катит, не зря же, что в Первую, что во Вторую мировую у американских войск была проблема с «окопной стопой» - сырые ботинки виноваты. Зато для гор берцы куда лучше. Ну, и в городе тоже классная будет обувь, что на осень, что зимой. Кстати, ботинки тоже, похоже, американские, или настоящие армейские или сделаны в стиле милитари. Вещь, им сносу не будет!
Получив разрешение от продавца, примерил. Просто отлично – обувка сидит удобно, при этом ноге просторно, можно носить и на простой носок, а можно вставить теплые стельки и надеть шерстяные носки. Подошва такая толстая, что хоть по снегу ходи, хоть по раскаленному песку – ступням будет нормально.
Так, у меня было больше пятисот рублей, за последние дни потратил порядка семидесяти: что-то на небольшие покупки, что-то на ресторан, фрукты, мороженное. Пожалуй, зря шиковал, но кто же знал. Сейчас у меня осталось 440 с копейками. Отложить на дорогу нужно 150 рублей – их тратить категорически нельзя. Значит в моем распоряжении 290 целковых.
Договорился с продавцом, что отложит товар на пару часов, после чего поспешил в санаторий. К счастью в номере никого не было, так что никто не видел, как я залез в тайник.
Продавец не подвел. Увидев меня в дверях магазина, сразу же достал товар из-под прилавка. Пришлось отблагодарить пятеркой, еще и за то, что он любезно упаковал вещи в плотную бумагу и перевязал бечевкой. Я шел по улице и улыбался – очень удачная покупка. Были бы какие-нибудь джинсы, хрен бы я такие деньги отдал. В прошлой жизни носил их постоянно, но только из-за практичности, не обращая никакого внимания на бренд. Переплачивать втридорога за какие-то там «Ли» только из-за того, что они американского производства – увольте.
А тут вещи максимально практичные, как раз для севера. Да и профессию я избрал такую, что придется мотаться по Колыме, а то и на Чукотку или Камчатку зашлют. Так что нужно обрастать хорошим снаряжением. Оно, конечно, казенное тоже выдается, порой весьма неплохого качества, но свое тоже не помешает. Вот та же парка – конечно, тулуп для зимы еще лучше, но он тяжеленный. А такая курточка – самое оно, легкая, не стесняет движения, не боится влаги, даже сильный ветер поясницу не продует. Да где бы я ее купил так удачно? Повезло, одним словом повезло.
Заодно решил заглянуть в спортивный. Прошелся по просторному залу, посреди которого были выставлены надутая резиновая лодка, байдарка, пара велосипедов и мотоцикл «Днепр» с табличкой «Продано». Перешел к витрине отдела товаров для туристов.
Да ладно? На полке стоял «Эверест». Да что ж за день такой, словно специально хорошие вещи попадаются. Отличный примус и изрядный дефицит. Работает на бензине, а самое главное – оснащен газокалильной сеткой, поэтому открытого огня нет. Вместо него сетка раскаляется докрасна. И запаха бензина при горении совершенно не чувствуется. Есть, конечно, и минусы – инфракрасный элемент керамический, поэтому обращаться с примусом нужно аккуратно.
Был у меня в прошлой жизни как-то случай в горной поездке, одна из машин в колонне пробила бак острым камнем. Так залатали эпоксидной смолой дыру, только ждать нужно было больно долго, когда латка высохнет. К счастью у одного из водил оказался в багажнике такой вот «Эверест». Мы на нем камни грели и ими уже заплатку сушили. Через полчаса уже выехали. Латка встала намертво, простояла на баке больше десяти лет, пока автомобиль на разборку не продали. Тут еще в алюминиевом кожухе-ведре примус находится, а не в пластиковом. Тоже удобная вещь, можно вместо кастрюли использовать. Однозначно нужно брать пока есть.
Ну, вот, еще минус 30 рублей, деньги буквально утекают. Я еще и туристический утюг себе купил производства «Перммаш». Даже не знал, что такие бывают. Маленький утюжок, помещающийся в пластиковую коробку вместе с электрическим кабелем. Причем ручка снимается и становится крышкой чехла. Для командировочных удобнейшая штука, впрочем, для общежития тоже. Зато теперь всегда брюки и рубашки будут наглаженными. Заплатил за игрушку четыре восемьдесят пять. Потом попросил показать флягу, лежащую на полке. Думал алюминиевая, но нет, оказалась из пластика. Вещь легкая, но прочная, примерно с литр объемом. Еще чехол есть с петлями, в который можно продеть ремень, или на рюкзак флягу повесить. Удобная штука, явно импортная.
Думаете, на этом все? Продавщица, вдруг ставшая очень любезной, предложила посмотреть летний спальник. Ну, как пройти мимо? Очень легкий мешок с каким-то синтетическим наполнителем, удобный, сворачивающийся в цилиндр не больше литрового термоса. К нему еще и чехол идет в виде тонкого тента. Его же можно под спальник подстелить, чтобы сырость не шла. Потом еще и плащ показала немецкий из ГДР. Вроде морского, укрывающего все тело, с глубоким капюшоном. В таком никакой дождь не страшен. Материал какой-то странный: черного цвета, блестящий, но очень прочный. И тоже легкий. Ну, что тут поделаешь, раскошелился еще на сорок рублей и поскорей убрался из магазина, подальше от соблазнов.
Уже придя к себе, померил все – отлично подходит, вещи словно по моей мерке пошиты. Разве что не стал «Эверест» проверять, хотя на нем можно легко готовить даже в комнате – он вообще не шумит и вони бензина при работе не возникает. Но топлива нет, так что буду считать, что работает.
Свободных средств осталось совсем немного – всего пятьдесят рублей, но я доволен, хотя теперь придется тащить кучу вещей с собой.
Эх, если бы знал, что попаду в Сочи, то вообще бы не стал поступать в Магадане. Можно было бы попробовать в Ленинграде пристроиться, пойти на программирование, тем более что для нынешнего времени профильные знания есть. Вот только не факт, что в Питере я бы экзамены успешно сдал, конкурс там намного выше будет, да и блатных хватает. Да плевать, пусть будет, что будет. Посмотрю, как пойдет учеба, если что – попытаюсь перевестись. А может мне еще на Колыме понравится, все же Север затягивает.
***
Завтрак пропустил, зато оторвался на обеде. Организм у меня молодой, растущий, отчего бы дополнительную порцию не умять, тем более, что Аркадий как обычно за столиком отсутствует. Кормят в санатории просто замечательно – вкусно и сытно. Сегодня был борщ, гречневая каша с тушеной в томате рыбой и компот, ну, как без него.
Процедур у меня не много, для меня главное – массаж посетить. Кайф невероятный, не зря я мастеру за каждый сеанс по трешке приплачиваю. Зато и мнет он меня на совесть. Ощущения мало уступают оргазму.
Нашлялся за утро так, что решил поваляться в номере. Лежу на сквознячке, думаю, что обновки, конечно, хорошо, но теперь буду возвращаться нагруженным, как ишак. В принципе все должно поместиться в рюкзак. Спальник и плащ сверну и привяжу сверху. Ну, еще хватит денег на небольшие подарки. Нужно будет пару бутылок вина купить для Петровича и Ксаныча, хотя для второго лучше коньяк уже на месте возьму. Ну, и сухофруктов бы купить несколько кило. Вот же, думал, что денег на все хватит, а тут такие траты. Ладно, подарки возьму, если все нормально окажется с летчиками и меня опять провезут бесплатно.
Размышления прервал приход соседа, причем, похоже, уже малость поддатого и не в духе, что для него довольно странно. Аркаша с ходу выставил на бутылку массандровского портвейна.
- Будешь за компанию? – спросил, усаживаясь в кресло на балконе.
Я бы не пил, но любопытство взяло вверх. Взял стаканы шестом Шурика, услышавшего про очередной тост, тоже вышел на балкон.
- Ну, вот как? – пожаловался Аркаша, когда бутылка была почти допита, - Взгрели почти на пять штук, как пацана, как фраера ушастого. Твою ж… но как, как? Я сам колоду покупал.
Я сочувственно помолчал, сейчас сам расскажет.
Как оказалось, и на старуху бывает проруха. Аркадий со своей командой поддержки ввязался на пляже в игру с парой явно денежных грузин. Несмотря на все умения соседа, состязание шло с переменным успехом, пока дело не дошло до больших ставок. Вот тут-то его раскрутили по полной, причем всухую.
- То, что они тоже каталы я понял после первого проигрыша, понимаю, что карты меченные, но проверяю – ничего не могу найти, - уныло признался сосед.
- А как их вообще метят? – мне действительно стало интересно.
- Разные есть способы, - Аркадий помолчал, задумавшись, - Самый простой, для пионеров, сделать насечки на боковых гранях. Тогда можно не глядя вытащить нужную карту. Так фокусники делают, а потом вытаскивают тузов или королей там. Но чепуха это – такое знающему человеку сразу видно.
Он отхлебнул из стакана вина, продолжил:
- На рубашке могут сделать подчистки лезвием, потом что-то можно закрасить или линию сделать чуть потолще или наоборот ее сделать тусклее. Но тут тоже не так просто. Если на свет посмотреть поверхность, то подчистки можно заметить. Другая краска тоже в глаза бросается, поэтому состав бывает годами подбирают. Но в любом случае крап нанести – это не быстро, тут спец будет день возиться, а то и дольше. В игре бывает, отметки делают незаметно ногтем. Но когда большие деньги на кону, то каждый раз новую колоду распечатывают. Чужой не пользуются – покупают новые, нераспечатанные.
Аркаша опять подлил себе вина, выхлебал в пару глотков:
- Знать бы как они это сделали. Штуку бы заплатил не глядя.
Кажется, мой выход.
- Моя шибко грустить о несовершенстве мира, моя в печали однако, - фыркнул я в стакан, - Такой большой, а простой вещи не понимаешь.
- Ты знаешь? – глаза у соседа вспыхнули неугасимым пламенем, как у кота прямо, - Как?
Как, как – видел я этих грузинов, когда брал дня три назад «Науку и Жизнь» в ларьке. Еще удивился, что они не покупают карты, а принесли их обратно, мол, не понадобились. Продавец еще забирать не хотел, так они ему приплатили. Я недалеко от ларька сидел на скамейке, журнал листал, поэтому хорошо все рассмотрел.
- Ты сам цену вопроса назначил, - говорю, - Продам за штуку.
- Говори, если правда, то заплачу сколько сказал, - Аркадий так стакан сжал в руке, того и гляди сломает и кисть порежет.
Отобрал у него стакан и ответил, глядя в глаза:
- Утром деньги, вечером стулья. Не боись, фирма веников не вяжет, я точно знаю как.
Голову прострелило болью, словно шуруп ввинтили под черепушку. Что за…
Сосед вскочив, сказал мне, чтобы я никуда не уходил и умчался, только дверью хлопнул. Эк, его раззадорило. При себе он, видимо, больших денег не хранит, не рискует. Думаю, они у Сергея - с тем мало кто связываться рискнет.
Глава 11. Утром деньги – вечером стулья
Ждать долго не пришлось, уже минут через двадцать Аркадий ворвался обратно. Еще и опять поторговаться попытался, мол, хватит и пятисот. Я ему на это резонно (на мой взгляд) заметил, что он на секрете заработает во много раз больше. Очередное предложение соседа сначала рассказать, в чем дело, а потом получить плату, тоже отмел, заявив, что суть настолько простая и гениальная, что ему, после того, как объясню секрет, покажется, что он и сам бы догадался, хотя это не так. Так что я рисковать не хочу, а потому по формуле монтера Мечникова деньги вперед! Подействовало, Аркадий вытащил пачку червонцев.
Я еще и пересчитал, посмотрев купюры на просвет. Мало ли, может фальшак подсовывает. Но вроде настоящие.
- Кто колоду покупал? – задал вопрос.
- Я сам, - сосед вперился в меня взглядом, каждое слово ловит, - Но ходили за картами все вместе.
- Где конкретно брали? – уточнил я еще один момент.
- В ларьке у набережной, - сосед уже хмуриться начал, думая, что я его за нос вожу.
Теперь я улыбаться начал:
- Вот ты сам и ответил на вопрос. Есть такая штука – ТРИЗ, и она утверждает, что если что-то нельзя изменить сразу, то это можно сделать заранее. Они заранее выкупили все колоды в киоске, а потом вернули обратно уже помеченными.
- Смеешься? Откуда они знали, куда мы пойдем?
- А им и не надо было. Карты только в киосках «Союзпечати» продаются, а их в округе всего два или три. Они во всех выкупили, а потом вернули. А у частников ты бы и сам не рискнул покупать. К тому же колоды у них бывают редко и обычно сувенирные. И еще, - я улыбнулся, - Я видел, как во вторник утром двое грузин крутились около ларька, потом с продавцом о чем-то долго договаривались, даже спорили. Думаю, уговаривали обратно товар принять, может даже деньги сулили, тут уж не знаю.
- Это ларек, рядом с пляжем который? – напряженно спросил сосед.
- Нет, другой, недалеко от почты.
Аркадий замер, лихорадочно обдумывая услышанное. Кивнул мне, собрался и слова не говоря, ушел. Ну, и ладно, а я пойду на пляж на вечернее купание. На всякий случай перед уходом прибрал большую часть денег в свой тайник в люстре.
На ужине сосед тоже не пришел, но когда я вернулся в номер, он уже был там, сидел за столом с включенной настольной лампой и сосредоточенно рассматривал что-то через большую лупу.
Я подошел поближе – Аркадий увлеченно разглядывал карты из рассыпанной перед ним колоды.
- Да, - сказал он, не отрываясь от своего занятия, - Есть крап. Мастер делал, так сразу и не определишь.
- В киоск ходил покупать?
- В обоих был, в каждом по колоде взял, еще успел до закрытия подальше смотаться в пару мест, там тоже купил.
- И? – прямо интересно стало, что скажет.
- На обеих колодах из ближних ларьков нашел метки, причем одинаковые. А из дальних рубашка чистая.
- Слушай, а откуда ты знаешь? Сам догадался? – сосед отложил лупу и посмотрел на меня.
- Нет, - ответил я честно, - Это старый способ, еще до революции придуман. Я читал где-то, а когда ты рассказал про покупку в ларьке, то вспомнил. Ну, и с тем, что грузин у «Союзпечати» видел соотнес. Всё просто. А вообще тут применен один из способов ТРИЗ. У меня книга была, там классический способ был описан про водителя, который в автоцистерне масло растительное перевозил. После каждого рейса была недостача в десять литров. Как за ним не следили - ничего не могли найти. Проверка была от того момента как он масло заливал до того, когда выливал, причем очень плотная. Но он и не крал ничего в это время. Водила внутри цистерны еще в гараже на крюке ведро пустое подвешивал. Масло в емкость налили - ведро наполнилось, масло слили - а в ведре оно осталось. Осталось только приехать в гараж и вытащить его наружу. На стоянке за ним не следили - зачем, машина же пустая. Вот и здесь так же - не можешь сделать что-то, когда это требуется, сделай заранее.
- А ведь гениально и так просто, - задумчиво произнес Аркаша.
- Да, а теперь можно опять заменить колоды, думаю, продавцы возражать не будут, они уже привычные.
- У вас в Магадане все такие умные?
- Поголовно. Будете у нас на Колыме, милости просим!
- Нет, уж, - Аркаша поперхнулся, - Лучше уж вы к нам.
- Все так говорят, никто к нам не едет, – ответил я тоном инопланетного продавца невидимых рыб из мультика «Тайны третьей планеты».
***
Сосед умотал с самого утра по своим делам, а я решил, что раз я опять при деньгх, то проще будет отправить часть вещей почтой. До обеда сходил в ближайшее отделение, купил там пару пустых фанерных ящиков. Потом съездил на рынок – набрал сухофруктов, фундука, чищенных грецких орехов, вяленых помидоров. Еще и семечек покрупнее прикупил – обычных и тыквенных. Все это в Магадане дорого, потому как нет, с материка привозят грузины и цены ломят несусветные.
«Эверест» отлично вошел в ящик. Специально раскрыл алюминиевый чехол. Примус обмотал полиэтиленом и в щель между ним и краями кастрюли плотно напихал сухофрукты. Поверх горелки положил пару футболок и закрыл чехол. Потряс его – стоит как влитой, ни малейшего шороха. Чтобы крышка плотно стояла, примотал ее к нижней части чехла-кастрюли изолентой. Удачно я ее купил, когда мелкие гвозди брал в хозяйственном, пригодилась.
Поставил примус в ящик, туда же положил утюг. Насыпал слой орехов, засыпав все свободное пространство ими, под самый верх положил пару новых рубашек и футболок. Забил крышку мелкими гвоздиками, используя прихваченный с пляжа увесистый камень. Я им дверь на балконе припирал, чтобы не закрывалась от сквозняка. Попробовал ящик – внутри ничего не смещается, даже не шуршит.
Во вторую посылку вложил четыре бутылки хорошего вина – использую на подарки. Сначала на дно насыпал сухофруктов, положил две бутылки, обмотанные тканью. Между ними вставил кусок картона и опять всё засыпал сушеными плодами. Положил сверху лист картона – как раз осталось места еще для пары бутылок. Оставшееся место забил орехами.
Аляску решил отправить бандеролью. Можно бы с собой взять, но больно уж она объемная, да и зачем она летом. Если что, у меня ветровка есть. Плотно скатал теплую куртку, замотал в пластиковую пленку, потом еще обернул слоем плотной бумаги, сверток перевязал хорошенько шпагатом и засунул в холщовый мешок. Туда же пошли пара пакетов с орехами и тыквенными семечками. Еще в один пакет вложил оставшиеся сухофрукты. Осталось только зашить мешки, что и сделал, попросив нитки с иголкой у дежурной по коридору.
Пришлось такси вызвать, чтобы не тащится с кучей ящиков по жаре. Еще разорился на почте на обшивку посылок дополнительным полотном – там сказали, что, мол, положено. Соврали, конечно, да и ладно, мне не жалко, пусть несколько рублей заработают, главное, чтобы дошло. Отправление сделал авиапочтой. Все равно идти будет не меньше пары недель, как раз успею домой вернуться. Обычной в Магадан идти будет полгода, не меньше – пока по железной дороге дойдет до Владивостока, потом еще морским транспортом плыть. А мне лишняя десятка сейчас роли не играет, можно не экономить.
Надо будет еще несколько посылок отправить – можно даже варенье клубничное и малиновое послать. Не в банках, конечно. Перелить в пакеты из полиэтилена, запаять. Потом еще в один пакет. Сейчас они толстые, дойдет прекрасно. Как раз будет еще пара посылок.
***
Сосед появился, когда я после массажа отдыхал в комнате, развалившись в кресле на балконе и приходя в себя после того, как мне отлично проработали спину. Думал, посижу сейчас, да побегу на пляж – надо накупаться вволю, в Магадане море неласковое, его баня заменяет, тем более что ванны в общежитии нет, только душ, да и тот общий.
Тут сосед ворвался, довольный словно слон.
- Представляешь, получилось, - выпалил он, бухаясь в соседнее кресло, - Специально съездили в центр, взяли в разных местах колоды и заменили в киосках.
Он замолчал, переводя дух.
- Крап свой не делали?
- Нет, когда бы успели? Чистыми играли, но этого хватило. Прикинь – они же рассчитывали, что игра пойдет в одни ворота, а тут такое. И поди пойми – их разгадали или просто в киоск новый товар завезли. Игра-то уже начата, просто так не соскочишь. Все вернул, что проиграл, и еще сверх взял. А уж как они карты разглядывали - и так и эдак, ничего понять не могут, - последние слова сосед проговорил сквозь хохот.
Аркаша полез в карман, вытащил пачку четвертаков, быстро отсчитал несколько купюр:
- Держи, здесь пятьсот, - он широким жестом бросил деньги на столик.
- Спасибо, конечно, но за что? – я даже удивился.
- Премия тебе! Заработал.
Ну, дают – бери, я прибрал в карман неожиданный барыш. Приятно, что тут скажешь.
- Ты это, - подумав, добавил Аркадий, внимательно посмотрев на меня, будут еще идеи, говори. Сочтемся.
- Договорились. На пляж-то пойдешь? Поплаваем.
- Не, - решительно отказался сосед, - Я там и так каждый день.
***
Возвращался после купания, завернул на стихийный рыночек, приткнувшийся в тени деревьев. Он на этом месте не каждый день собирается, только пару раз в неделю, так что нужно посмотреть, что предлагают, тем более у меня деньги есть, почему бы их не потратить.
Это я удачно попал. Купил еще одно мохеровое полотенце, пару простеньких футболок, несколько банок варенья: клубничного, малинового и абрикосового – такого в Магадане не найти, только если родственники присылают.
Дальше наткнулся на старичка лет шестидесяти с седой шкиперской бородкой, задорно торчащей вперед и разительно контрастирующей с блестящей, словно отполированной лысиной. Привлек меня немного поношенный летний танковый комбинезон, небрежно разложенный на раскладушке, превращенной в подобие прилавка. Судя по размеру, как раз на меня. Взял, вещь хорошая, это ведь Советский Союз, здесь, если что-то попалось – бери сразу, не раздумывай, в другой раз захочешь купить, да уже не будет. Еще у старика нашлись рабочие брюки зеленого цвета, сделанные то ли их толстого холста, то ли из тонкого брезента. Неубиваемая штука и на вид симпатичная, в таких можно просто по городу ходить. Скорее всего, какие-то экспедиционные. Купил и их.
- А это что?
- На фанерке стоял массивный проектор. Интересная вещь, не пойму только куда слайды вставлять? Или он для просмотра диафильмов?
- Это эпископ, - пояснил дед, заметив мой интерес.
- А для чего он? – я даже названия такого не слышал.
- Непрозрачные предметы на экран проецировать.
- Это как? - что-то я не понял.
- Вот, смотри, - дед начал показывать, - Берешь, например, фотоснимок, кладешь сюда, а изображение его проецируется на экран. Покупай, хорошая вещь.
Старикан с надеждой глянул на меня. Я пожал плечами. В Магадане может быть и купил, хотя зачем? Ладно бы слайды показывал, можно было для девчонок представления устраивать – чем не повод пригласить домой. Только весит эта бандура килограмм семь, тяжеленная штука. Разве что использовать для презентаций, может оказаться полезным.
- А откуда он такой? – вот не помню, чтобы подобные приборы свободно продавались, больно уж специфическая штука.
- В институте списали, а я забрал, жалко выбрасывать, хорошая же штука.
- Скажите, а карту он может показать или лист ватмана?
- Нет, - дед пожевал губами, - Максимум листок из блокнота. Можно фотографию небольшую размером с две игральные карты.
Игральные карты? В голове забрезжила идея, но понять какая я не успел, продавец помешал.
- Слушай, - горячо зашептал он, - У меня их два, бери оба за сорок, а я тебе за это такую вещь продам, закачаешься. Он зарылся в стоящие за ним коробки.
- Вот, - дед протянул мне какую-то короткую палку.
Ух ты, да это же компактный спиннинг. Модель явно для путешественников. Длина всего полметра в сложенном состоянии. Даже не знал, что в 80-е уже делали такое. Но явно не советское производство – товар фирменный.
- Внук прислал, он за границей работает, а мне он не нужен, я к своим снастям привык. Попробовал – неудобно мне, баловство одно. Сосед просил, только я хрен ему продам, - старик сплюнул на землю. Похоже, отношения с соседом у него далекие от дружеских.
Пройти мимо такой вещи? Да ни за что! С такой снастью на Колыме все хариусы будут мои.
- Сколько?
- За пятьдесят отдам, - заметив, что я сомневаюсь, старикан опять перешел на шепот, - К нему еще принадлежности есть.
Он вытащил небольшую пластиковую коробочку, тут же открыв ее. Внутри оказалось несколько катушек лески, набор блесен и запасная катушка.
- За коробку еще двадцать, - хитро прищурился дед.
Вот хитрован, ведь понял, что зацепил меня. Я молча принялся отсчитывать купюры.
- Вот еще, - дед какую-то тряпку протягивает, - Чехол для удочки.
Совсем хорошо, зачем к такой хорошей вещи внимание привлекать. Надел на спининг чехол, горловину завязками перетянул. К проекторам у деда нашлись картонные коробки, их дед перевязал куском толстой алюминиевой проволоки, сделав ручку. Взял в одну руку коробки, во вторую сумку с остальными покупками. Спиннинг тоже в сумку засунул, торчит, конечно, но хоть не вываливается.
Навьюченный словно ишак вернулся в санаторий.
Аркадий, возивший электробритвой по лицу перед зеркалом, удивился.
- Вот это ты нагрузился. Это-то тебе зачем? – спросил он, когда я, размотав проволоку, вытащил проектор из одной коробки.
Можно подумать, я знаю? Ограничился уклончивым ответом.
- Надо, - произнес я в стиле Василия Алибабаевича.
Сосед только плечами пожал, поплескал на щеки одеколон и смылся по своим, не одобряемым советским законом делам.
Эх, а мне сейчас опять посылки собирать. Ящики я еще вчера купил, когда первую партию на почту сдавал. С вареньем, кстати, нормально получилось. Залил в пакеты из полиэтилена и запаял. Пришлось у дежурной просить утюг, мол, погладить брюки нужно. Вот вечно так, не нужно было отправлять тот, который недавно сам купил.
Дело простое – кладешь самый край пакета на стол, накрываешь бумагой и через нее проглаживаешь горячим утюгом. Все – пластик надежно сварился и подошва утюга чистая. Проблема только в том, что рук не хватает. Левой пластиковую емкость держишь, в правой зажат утюг. А чем край пакета к столу прижимать? Но кое-как с работой управился.
Запаял содержимое четырех банок. Для надежности варенье в два пакета уложил, они хоть и толстые сейчас, но лучше перестраховаться. Как раз по паре штуки в ящик – остальное пространство добил оставшимися сухофруктами, орехами и семечками. Вот и еще две посылки.
Вот только что делать с проекторами? По идее тоже надо отправлять почтой, не тащить же их с собой. Вот не стал бы покупать, если бы не спиннинг. Да, по-хорошему, дед продал мне его куда ниже его стоимости в Союзе, так что, если подумать, то оба эпископа достались мне просто даром – похоже, старику просто надоело раз за разом таскать такую тяжесть. Если так рассуждать, то можно просто оставить в номере оба прибора – кто-нибудь потом заберет себе, не жалко.
Направил один эпископ на стену – она светло-бежевая, вполне подойдет вместо экрана. Размотал шнур, вставил вилку в розетку, щелкнул клавишей. Аппарат действительно оказался рабочим, исправно отбросив на стену яркое световое пятно. Что бы посмотреть?
На столе лежало несколько колод, оставленных соседом. Я достал из коробки с надписью «Карты атласные» одну из карточек. На стене появилось увеличенное изображение дамы треф. Отрегулировал резкость. В принципе так можно слайды демонстрировать, только вкладывая фотокарточки, если только им не повредит сильный нагрев. Все же лампа в приборе о-го-го какая мощная, причем не светодиодная, нет пока таких, а накаливания.
Что-то мне то ли рассказывали, то ли я читал интересное про советские карты. Вспомнить бы, что-то про рубашки. Я перевернул заметно нагревшуюся от лампы карту. На экране отразилась ее оборотная сторона с разноцветными полосками.
Кажется вспомнил все-таки. Кто-то рассказывал мне историю, что рисунок на оборотной стороне вовсе не идентичен и чуть-чуть отличается у разных карт. Фабрика, на которой производятся игральные колоды, находится в Ленинграде, причем она одна на всю страну. У нее монополия, а «очко» и «фигуры» печатаются на разных машинах.
Интересно, а если попробовать два проектора использовать? Пришлось доставать и второй прибор. Спроецировал два изображения рядом, потом попытался совместить, по миллиметру изменяя их положение. Да, тут бы сделать общую подставку и регулировку при помощи винта.
Вроде что-то нащупал, но на стене подробности видны плохо. Вроде поверхность ровная, но при сильном освещении столько бугорков и ямок вылезает, искажающих линии. Тут нормальный экран нужен. Выключил приборы, убрав их в шкаф, решив, что нужны лучшие условия.
***
Вечером договорился с дежурной, что разрешит мне всю ночь позаниматься в комнате для совещаний. Есть тут такая на первом этаже. Обычный номер, только с просторной комнатой, в которой вместо кроватей стоит большой стол со стульями и есть хороший экран. Именно то, что мне и нужно.
Еще раз убедился, что вежливостью и двумя червонцами можно добиться куда большего, чем только вежливостью. С одиннадцати вечера до семи утра помещение в полном моем распоряжении.
Выпил вечерний кефир, после чего перетащил туда оба проектора и все карты, которые лежали на столе. Вот ведь забавно – кефир вечерний напиток, рассол утренний. Учитывая, сколько в этом санатории бухающих отдыхающих, было бы не лишне ввести еще и прием огуречного рассола часиков так в семь утра.
Вчера специально на вечерней прогулке купил несколько карточных колод. Взял в ларьке и на стихийном базарчике поспрашивал. Там тоже несколько штук нашлось, в том числе сувенирных. Специально брал разные, чтобы проверить свое предположение.
Всю ночь провел, рассматривая рубашки из разных наборов. Поняв, что времени все равно не хватит, ограничился только атласными колодами. Удалось совместить изображения, хотя мучился почти час, но смог сделать. Карты тоже пришлось укладывать предельно аккуратно, даже риски сделал на подложке, чтобы точно положение выдерживать.
При совмещении стало видно – различия действительно есть. Практически незаметные. Если не увеличивать картинки и не накладывать их, то заметить артефакты практически невозможно. Зато, если знаешь, куда смотреть, то уже другое дело, хотя все равно нужны зрение как у орла и отличная память.
Так вы говорите «если есть идеи»? Их есть у меня!
Глава 12. Крупный куш
Даже сам не заметил, как всю ночь проработал. В семь в дверь настойчиво постучала дежурная, попросив очистить помещение. Поблагодарил ее и еще пятерку отдал, чем привел женщину в хорошее настроение. Она даже улыбаться стала и про то, что я заработался и забыл на часы глянуть, сразу забыла.
Сосед уже встал и плескался в ванне, напевая что-то неразборчивое, но бодрое. Аккуратно уложил оборудование в шкаф – думаю, скоро пригодится. Хотелось спать, но лучше не ложиться, а то потом ночью не усну, хотя, может и усну – тело-то молодое, всегда готовое и к активности и к отдыху, но не буду экспериментировать. На балконе взял полотенце. Я его там специально держу, чтобы просушивалось на солнышке. Пожалуй, обойдусь без покрывала, сумку с собой не хочется тащить. Переброшу полотенце через плечо, да так и пойду на пляж. В крайнем случае заплачу за лежак, если захочется поваляться на солнышке.
- О! Ты где это был? Девчонку подцепил? – Аркадий уже вышел из ванной и с любопытством смотрел на меня.
- Типа того. Помнишь, ты про идеи говорил?
- Ну? – сосед явно заинтересовался.
- Есть одна, причем вроде перспективная, но там долго рассказывать. Давай вечером объясню?
Сосед только плечами пожал:
- Ну, вечером, так вечером.
Потом опять засуетился, явно торопясь поскорее уйти. Понятное дело – деньги сами себя не заработают.
А я пошел на пляж, решив подольше покупаться, скоро уже на север возвращаться, надо наплаваться вдосталь.
После завтрака заказал междугородний разговор и позвонил бортинженеру. Хорошо, что не выбросил листок с номером. Ответил он сразу. Летун подтвердил, что все в силе, рейс в среду, но обстоятельства изменились – летят из Севастополя через Ростов-на-Дону. Если хочу, чтобы подбросили, то нужно будет связаться во вторник, сообщить, где буду ждать.
Вроде Севастополь закрытый город или ограничения появятся позже? В той жизни я с родителями в году так 85-м по Крыму путешествовал на автомобиле и нас в Севастополь не пустили. Или это был 84-й год? Вот не помню, лучше, пожалуй, двигать в Ростов. Надо выяснить, чем туда лучше добраться. Сейчас лето – поезда переполнены, самолеты тоже, не всегда можно уехать сразу. На железной дороге есть проводнице заплатить, но в августе даже взятка не гарантия, что пустят в вагон. Реальный выход – местные авиарейсы, автобусы или электрички. Нужно ехать на железнодорожный и автобусный вокзалы, узнавать расписание. Еще зайду в авиакассы, будут билеты, возьму сразу, самый удобный вариант. Тут, по идее должен Як-40 летать. Хороший самолет, маленький, путешествовать в нем комфортней, чем на Ан-24 – в воздушных ямах не мотает, да и быстрее он.
Я могу последний раз переночевать в воскресенье в номере, но с утра в понедельник нужно очистить его до одиннадцати часов. Получается, что уезжать нужно в понедельник и пару ночей где-то перекантоваться. В принципе ничего страшного, если в гостиницу не пробьюсь, то подремлю на вокзале. А то можно вообще за город выехать, выбрать посадку погуще, да устроиться в ней – спальник у меня есть, а на ужин куплю какие-нибудь консервы, да булку и никаких проблем. Все же хорошо быть молодым – бытовые неустройства совершенно не волнует, поспать можно хоть на полу и на утро бодр и весел. То ли дело, когда за пятьдесят – вроде лежишь на комфортном ортопедическом матрасе, а все равно всю ночь просыпаешься и на утро чувствуешь себя, будто черти чем занимался. И ладно бы занимался, хоть не обидно было, так ведь ничего подобного – всю ночь просто пытался уснуть.
В авиакассах неожиданно повезло – все билеты на Ростов-на-Дону оказались раскуплены на две недели вперед, но на двухчасовой рейс в воскресенье билет нашелся, кто-то сдал его буквально передо мной. Сразу же выкупил место, тем более цена совсем невелика – всего двенадцать рублей. И удобно – аэропорт в Ростове сейчас прямо в городе, можно попробовать будет пристроиться в гостинице. Дам на лапу, в крайнем случае, хоть койку, да найдут. И по городу побродить можно будет, посмотрю на его советский вариант. Блин, можно было бы к Сашке зайти, он местный житель, но, увы, не получится, мы с ним гораздо позже познакомились, уже в армии.
Кстати, если уж с гостиницей ничего не выйдет, то переночую на берегу Дона – там обрывы, густо заросшие деревьями, легко отыскать укромное местечко. Или в том же зале ожидания на кресле подремлю – тоже вариант.
После посещения касс немного побродил по городу, заглядывая в магазины, но ничего интересного не нашел. Ну, какой смысл тащить советский спортивный костюм или брюки в Магадан? Я там такие же куплю. Ничего дефицитного больше не попадалось. Но хоть мороженого натрескался – вкусное оно здесь, в Магадане похуже и сортов много, а у нас на севере только один. Особенно мне эскимо в шоколадной глазури понравилось и пломбир в бумажном стаканчике. К нему бы еще брусничного варенья - тогда бы вообще вкуснотища получилось.
А вообще хорошо на юге, много зелени, красивые девушки в легеньких платьях ходят. Ляпота! Так и хочется познакомиться, но толку-то, времени почти не осталось, увы, но всё хорошее кончается. Посидел в сквере у порта, опять соблазнившись мороженым, которое продавала с лотка женщина с добрым лицом. Встал в небольшую очередь человека на четыре. Рядом остановился малыш лет шести, жадно глядя на лакомство, доставаемое продавщицей из парящих морозным туманом глубин ящика. Попросил два брикета, один отдал парнишке. Тот взял и, забыв поблагодарить, быстро убежал. Наверное, испугался, что сейчас передумаю и отберу. Я только улыбнулся вслед, почему-то это происшествие подняло настроение.
Потом пошел гулять по взбегающим в гору извилистым улочкам, забрел куда-то в частный сектор. Здесь было полупустынно. Ну, понятно – туристы сюда забираются редко, им у моря интереснее.
- Лида! – звонкий крик прервал мои размышления. Прямо передо мной хлопнула калитка, и из нее пулей вылетел мальчишка лет восьми, бросившись к симпатичной девушке со студенческим тубусом в одной руке и спортивной сумкой в другой. Облапил ее с ходу, потянулся губами к щеке.
Брат и сестра, наверное, очень уж похожи.
- Лида! Я так соскучился, а ты все не едешь и не едешь, - сбивчиво выговаривал девушке парнишка, в перерывах между поцелуями.
- Я тоже скучала, но ты же знаешь, я учусь, я на практике была, - оправдывалась та.
- Ага, тебе там некогда скучать, у тебя столько дел.
- Можно подумать, что у тебя их мало, - парировала старшая сестра.
- А я вот все равно находил время, чтобы немного поскучать! – аргументировано отмел все возражения младший братишка. Ревниво покосился на меня, поймал за руку девушку и потащил за собой. Калитка опять хлопнула, оставив меня одного на улице. Какая славная студентка, брат, наверное, ревнует ее к женихам. Я улыбнулся.
Пожалуй, пора возвращаться. Как раз успею вернуться до обеда в санаторий. И ноги уже гудят – нагулялся досыта.
***
Аркадий, как только увидел меня, сразу же начал приставать, что я ему хотел утром рассказать. Пришлось начинать с денежного вопроса. Сразу запросил десять тысяч – торговаться, так по крупному, да и лучше сразу планку ставить повыше, потом можно уступить. Но тут уже не шутки, тут деньги, за которые могут и голову отбить. Хотелось бы убедить обойтись без этого.
Сосед задумался, осторожно так спросил, а в чем именно секрет состоит. Тут уже я соображать начал, как объяснить, но не сказать лишнего.
- Понимаешь, - говорю, - Ты же знаешь, что все карты в нашей стране выпускаются только на одной фабрике в Ленинграде?
- Кто же про это не слыхал? – ухмыльнулся мой собеседник.
- Производство там огромное, - продолжаю развивать мысль, - Миллионы колод каждый код штампуют.
- Не пойму, что ты этим хочешь сказать?
- Да просто всё. Чтобы выпуск был максимальным, ходовые карты печатают на отдельных офсетных машинах. Краска наносится сразу на две стороны. Формы там годами не меняются. Матрицы хоть и сделаны вроде одинаково, но в реальности самую малость отличаются. Ну, а я придумал, как эти отличия найти. Если знать их, то никакой крап уже не нужен.
Я думал, соседа сейчас удар хватит. Он вскочил, морда красная, глаза бешеные, из ноздрей только что дым на валит. Конек-горбунок какой-то, а не человек.
- Ты все проверил? – спрашивает, а у самого зрачки в точку сжались.
- Все карты нет, - признался ему, - У меня никакого терпения на это не хватит. Но из разных атласных колод проверял рубашку – отличия по мастям имеются, причем одинаковые. Думаю, профессионал, зная, где они, сможет различить.
- Покажешь?
- Покажу и расскажу, но давай о деньгах. И я хочу вперед. Ну, ты помнишь – утром деньги, вечером стулья, - произнес я, чувствуя, как опять резко заболела голова.
Что же такое, стоит заговорить с человеком убедительно, как тут же мигрень начинается. Главное перетерпеть, не стоит сейчас морду кривить.
Аркаша задумался.
- Много, сразу столько дать не могу. Давай так – сразу пять тысяч, после того, как покажешь – остальное. Я должен быть уверен, что способ работает.
Меня, в принципе сразу пять устраивало. С такими деньгами я могу всю учебу нормально прожить даже, если с подработкой не выгорит. В общем, ударили по рукам.
- Когда покажешь?
- Тут условия подходящие нужны, - ответил, - После одиннадцати.
Взял двадцатку и пошел к дежурной опять договариваться об аренде комнаты с экраном. Заодно и анальгина попрошу.
***
Аркадий пришел только вечером, причем не один, а с Сергеем и еще с каким-то невысоким вертким типом. Я после массажа в этот раз на пляж не пошел, вместо него завалился спать. Всю ночь не ложился, еще одни сутки провести, не смыкая глаз – это уже чересчур. Как раз проснулся, когда появился сосед. Еле глаза продрал, сначала никак не мог понять – утро сейчас или вечер, пришлось залезть под прохладный душ, только тогда в себя пришел.
Пачку пятидесятирублевых купюр выдал Сергей, скорчив при этом такую мину, что сразу стало понятно – была бы его воля, нипочем бы не отдал.
Коробки с проекторами нагрузил на шкафоподобного спутника Аркадия. А чего? Он здоровый – пусть несет. В зале опустил экран, поставил на стол оба эпипроектора. Быстро собрал настроечную рейку. Ну, а зря я, что ли, всю прошлую ночь возился? Всего-то и понадобилась ручная дрель со сверлом, пара реек из детского конструктора, несколько винтов с гайками и небольшая штанга с резьбой и насаженным на нее колесиком.
Система простая – оба прибора ставятся вплотную рядом. Передний угол жестко соединяется небольшой струбциной. В задней части ставится штанга. Вращаешь пальцем колесико и меняешь угол между эпископами. Так можно спроецировать два изображения одно на другое. И сразу становится видно, где линии не совпадают.
Включил проекторы, вложил в них карты, настроил, чтобы картинки рядом отображались максимально четко. Ну, что же, мы начинаем представление.
- Обратите внимание, уважаемые товарищи, что на всех продаваемых в Советском Союзе картах, кроме сувенирных вариантов, рисунок рубашки совершенно идентичный. Представляет он собой пересекающиеся линии с центральной симметрией. Они могут быть одноцветными, обычно синими или зелеными или же двухцветными. В этом случае тот же синий или зеленый оттенок дополняется красным. Кажется, что на всех картах рисунок совершенно одинаков, но это не так. Так как отдельные масти печатают на разных машинах, то микроскопические отличия имеются, так как применяются разные матрицы. Заметить расхождения крайне трудно, но если увеличить изображения рубашек на картах разного достоинства и совместить их, то видно – в некоторых местах есть расхождения. Обратите внимание, в одном аппарате шестерка треф, во втором король пик, - я, взяв ручку, указал, куда нужно смотреть.
Дальше я, аккуратно работая винтами настройки, плавно свел обе картинки вместе.
Вся компания мазуриков буквально вперилась в экран, потом фокусники узкого профиля не выдержали, подскочили поближе, начали тыкать пальцами в особо заинтересовавшие их места.
- Э-э, не трогайте экран, изображение уходит, прикрикнул я, видя, что успокоиться они никак не желают.
- Ты много так проверил? – наконец обратил на меня внимание Аркадий.
- Нет, выборочно, шестерки, восьмерки, короли, тузы. Везде расхождения одинаковые вне зависимости от колоды. Я так полагаю, матрицы используются одни и те же годами, причем для рубашки её не меняют, даже если печатают колоду с другим рисунком фигур. Но время от времени нужно проверять новые выпуски.
- Приспособу продашь?
- Так забирай, в подарок. Только советую экран купить или сделать из новой простыни.
Ну, вот и нашел, кому сбагрить проекторы, причем с изрядным барышом. Дальше показывать было нечего, так что предупредил катал, что из кабинета их попросят в семь, показал, как разбирать и собирать установку, да пошел дрыхнуть. Давно пора, третий час ночи на часах.
Поднялся в шесть, привычка – великая сила. Сделал зарядку, принял холодный душ для бодрости. Думал, сходить или нет, проверить, что там делает Аркадий, но тут он сам заявился. Взъерошенный весь, морда помятая, осунувшаяся, но зрачки лихорадочно блестят. Ну, понятно, всю ночь не спал человек.
- Все получается, - сосед, в возбуждении пару раз прошелся по комнате.
Дверь опять открылась, зашел Сергей, сразу сделав комнату намного меньше.
- Отдай деньги, - бросил Аркадий ему.
Сергей с недовольным видом полез в карман. Достал две пачки, положил на стол рядом с билетом.
- Уезжаешь? – кивнул громила на него.
- Да, в воскресенье рейс на два часа дня, я уже и такси заказал на десять, как раз успею. Путевка закончилась.
- Ты понимаешь, что все должно остаться между нами? – Сергей внимательно посмотрел на меня.
- Мне к себе привлекать внимание незачем, так что вы единственные, кто эту хитрость знает. Только не зарывайтесь, парни. Если начнете нахлобучивать всех без разбора, то дело плохо может кончиться. Так что, если что, я вас не знаю и даже не видел никогда.
- Не учи профессионалов, - раскрыл рот Аркадий, - к тебе никаких вопросов. Ладно, сегодня суббота, так что больше не увидимся. Обнял по-братски. Если что, Аркаша Сибирский услуги помнит. Бывай.
Сосед приобнял меня, похлопал по спине, Сергей просто кивнул. Потом они собрались и ушли, причем Аркадий свой чемоданчик с вещами тоже прихватил. Уж не знаю, вернется он потом или только на выходные поехал куда-то играть, интересоваться я не стал. Не мое дело, не увижу больше и ладно – меня это вполне устраивает.
Если что, эпископы я еще вчера ваткой с водкой протер, чтобы отпечатков не оставлять. Презентацию когда делал, даже надел резиновые напальчники, специально в аптеке купил. Хотел перчатки взять, но их не оказалось. Может и глупость, но мне так спокойнее.
Прибрал полученные деньги в тайник, да собрался на пляж. У меня всего два дня осталось – нужно наплаваться на всю зиму, она в Магадане долгая, да и начнется уже скоро.
Не знаю, стоило ли Аркадию выдавать такой секрет, но с другой стороны он лохов из командировочных он и без него обует. Уж скорее он преимущество реализует в игре с такими же каталами, тем более там и деньги на кону совсем другие, с полученными мной десятью тысячами ни в какое сравнение не идут. Но жаловаться мне грех – получил эквивалент трехкомнатной кооперативной квартиры. Такая сумма – более чем хорошо, другие могли деньги зажать, а еще и прибить, притопив потом тело в море. Привязали булыжник к ноге, и поминай, как звали. Искать никто и не будет, тем более что никто не знает, что я здесь отдыхаю. Да и тревогу поднимать некому, если честно говорить.
Ладно, что сделано, то сделано, уже не стоит рефлексировать. Но теперь есть финансовая подушка, а это радует. Если в общаге не понравится, то можно будет квартиру найти.
***
Ну, вот и закончился отдых, обидно, досадно, но что поделаешь. Книги сдал в санаторскую библиотеку, выписку оформил, претензий ко мне никаких. Я прошелся по номеру, еще раз проверил, все ли забрал. Деньги запрятал подальше, причем в разные места. Вещи в рюкзаке.
Сложил в него ветровку и остальную одежду, кружку, мыльно-рыльные в пакетике, берцы. Надо бы всякий случай по пути купить в магазине несколько булочек и пару рыбных консервов – перекусить, мало ли, проголодаюсь. Флягу наполнил водой, вложил в один из карманов рюкзака. Во второй засунул перочинный нож, благо там и ложка с вилкой имеются. Спальник с тентом и плащ плотно скатал и увязал сверху, но так, чтобы они не мешали доступу к багажу.
Получилось довольно компактно, и вес небольшой – килограмм чуть более десяти. Лямки широкие, практически не давят, так что куда удобнее с рюкзаком, чем чемоданы тащить. Хорошо, что основную часть вещей почтой отправил, а то бы пришлось еще пару сумок покупать. Сейчас еще раз сбегаю на пляж с утра, искупаюсь, плавки и полотенце как раз за пару часов высохнут, а там и такси придет.
Уселся на балконе в кресло, любуясь последний раз видом на море. Хм, а что это Сергей у входа делает? Предчувствие взвыло сигнальным ревуном, заставив спрятать пригнуться. Я приник глазом в щели в ограждении балкона, напряженно следя, как из остановившегося у главного входа Жигуля выбирается знакомая туша громилы, за которым показалось еще три человека, причем один был в милицейской форме.
Сердце ухнуло куда-то вниз. Кажется, я конкретно попал. Сейчас меня будут грабить, и не исключено, что и убивать. Кретин я, не надо было связываться с каталами, не надо было!
Глава 13. Беги, Сашка, беги!
Так, чтобы шулеры могли спокойно заниматься своим делом, у них обязательно должна быть крыша в милиции. Иначе просто невозможно, кто-то обязательно должен прикрывать их задницу на тот случай, если потерпевшие обратятся в органы или наедет конкурирующая группировка.
Времена пока такие, что никто даже не усомнится, если служивый под любым предлогом меня задержит, мало того, ему еще и помогут. Про «оборотней в погонах» пока никто даже не слышал, хотя коррупция давно проникла в органы, особенно в южных регионах.
Сейчас сотрудник в сопровождении амбала Сергея зайдет в холл, предъявит дежурному удостоверение и поднимется наверх. Ребята вполне уверены, что я на месте. Спешить мне некуда, люди в санатории обычно спят до восьми, а то и до самого завтрака. Поднимут меня из постельки, перевернут комнату. В лучшем случае просто отберут деньги и ограничатся угрозами. В худшем посадят в какой-нибудь подвал до ночи, а там кирпичом по башке и в лодку или, чтобы не утруждаться своим ходом отведут, а кляп уже вдали от берега вынут. Впрочем, а зачем его убирать?
Внизу Сергей с ментом направились ко входу, остальные пассажиры остались на улице.
Все, ждать нельзя ни минуты. Я подскочил к двери, аккуратно приоткрыл ее, посмотрев в образовавшуюся щелку. Коридорной на месте не оказалось, похоже отошла куда-то. Может оставить рюкзак? Подумают, что я пошел в туалет или на пляж, выиграю время. Личный хомяк вместе с жабой протестующее взревели – нет, хрен им, мне деньги и вещи нужнее.
Закинул багаж за спину, выскочил в коридор, быстро провернул ключ в замочной скважине. Пока будут стучать, искать ключ, потратят хоть пару минут. Скинул туфли, побежал по коридору босиком, в одной руке ключ с болтающейся пластиковой биркой, в другой туфли, хорошо хоть, что ранее утро, постояльцы еще дрыхнут. Но будить корпус стуком каблуков явно не стоит.
Носки скользили по полу, но не до удобства, шуметь нельзя. У стола дежурной остановился на пару секунд, открыл верхний ящик, бросил туда ключ. Так найдут не сразу.
Быстро проскочил по коридору до центральной лестницы, поднялся на этаж выше, спрятавшись за угол лифтовой шахты. Аккуратно выглянул.
По идее сейчас мент поднимется наверх сам или с Сергеем. Думаю, сам, может даже кого-нибудь из персонала прихватит. Люди нынче милиции доверяют, помогут с охотой, особенно, если про меня каких-нибудь гадостей наплетут. Да что угодно – от хулиганства до изнасилования. И я могу орать что угодно – мне никто не поверит.
Прятаться в санатории бесполезно, выход один – бежать как можно быстрее, улепетывая из города. Зашумел поднимающийся лифт, остановившись на площадке. Я вжался в стену, выглядывая из-за угла одним глазом. Ага, мент один в сопровождении одного из санаторских служащих, значит, Сергей остался в холле. Плохо, но через него мне все равно не прорваться – там и предупрежденные о том, что меня разыскивает милиция, сотрудники, а на улице водитель, оставшийся в Жигулях и еще два типа.
Нет, через главный выход никак нельзя. Дождавшись, пока приехавший по мою душу мент с местным халдеем скроются в коридоре, быстро сбежал по лестнице вниз, прошмыгнув мимо арки проема. Главное, чтобы не обернулись. Нет, спокойно идут. Ну, да, они же уверены – я сейчас или сплю еще или собираю вещи. Сейчас постучат, я открою, меня попросят спуститься вниз. Начну артачиться, не страшно, в четыре руки быстро скрутят. И, раз мент без Сергея, то точно дело не ограничится угрозами, значит, отбирать деньги в номере они не планировали, решили, что проще меня увезти. В любом случае выяснять я это не буду.
Быстро сбежал еще на два пролета вниз. Блин, в носках ноги по каменным ступеням скользят ужасно. Чуть не упал, успев схватиться за перила. Хорошо, что переход в столовую на втором этаже. Здесь три корпуса, построенные в виде трехлучевой звезды, в одном из них как раз и помещается столовая, она же актовый зал. Кухня и подсобные помещения под ней, на первом этаже, поэтому запасной вход здесь не закрыт, как в жилых корпусах, а активно используется. Сто пудов, там окажется кто-то из приехавших, но шансы проскочить там куда выше.
Уже в коридоре, ведущем в столовую, надел туфли, уверенно пошел через актовый зал к двери, ведущей на лестницу. Помещение было пока пусто, сервировать столы начнут позже. Дверь, к счастью, оказалась не запертой. На лестнице отчего-то изрядно воняло квашеными огурцами, перебивая все остальные запахи. Слышно было, как перекрикивались повара на кухне, звякает посуда.
Быстро сбежал на первый этаж. Створки входной двери были широко распахнуты, сразу за ней стоял фургон с надписью на кузове «Продукты», перекрывая обзор, но водителя в кабине не было. Может воспользоваться? Нет, не стоит, тогда на меня точно натуральную облаву устроят, если в ГАИ сообщат об угоне.
У стены тамбура обнаружилась старая детская коляска, я несколько раз видел, что с такой ходил садовник, укладывая в нее обрезанные ветки. Ага, точно, в коляске обнаружился секатор, садовый нож, банка с варом и небольшая ножовка. Через ручку был переброшен серый халат.
Отличная маскировка! Я быстро накинул на себя рабочую одежку. Из халата какая-то тряпка выпала на пол. Наклонился – берет из такой же серой ткани. Отлично - как раз голову прикрыть. Рюкзак запихал в коляску и, толкая ее перед собой, без особой спешки выехал во двор, направляясь к ближайшим зарослям кустов, идущих вдоль обочины проезда. Ох, как же хочется побыстрее отсюда убраться, а то я тут, как тополь на Плющихе, виден со всех сторон.
Подойдя к кустам, вооружился секатором и двинулся вдоль живой изгороди, время от времени подрезая ветку и кидая ее в коляску. Так, главное, чтобы настоящий садовник не нарисовался не вовремя, а то крик поднимет. Увидев разрыв в кустах, завернул за них. Здесь меня уже не видно даже из окон санатория. Сбросил халат и берет, достал рюкзак. Еще раз внимательно посмотрел через переплетение веток, что там происходит у санатория. Вроде тихо, разве что у продуктового фургона появились люди, таскали какие-то мешки из раскрытого фургона в столовую.
Так, потихонечку ходу, ходу. Пошел по улице, отчаянно борясь с желанием перейти на бег. Нафиг-нафиг, никто так не привлекает внимание, как со всех ног улепетывающий человек с большим рюкзаком за плечами.
- Эй, парень! Постой!
Да что ты будешь делать? Из-за поворота неожиданно вынырнул тип мелкоуголовной наружности, даже кепочка-восьмиклинка при нем. Попытка сделать вид, что я тут ни при чем, ожидаемо провалилась.
- Стоять, я сказал! – парень бросился ко мне, даже руку выставил, намереваясь схватить за плечо.
То, что я сам брошусь к нему, он не ожидал, как и то, что в последний момент вильну вбок, уходя от контакта, да еще и подножку поставлю. На ногах ему удержаться не удалось и со всего размаху шнырь полетел на асфальт, пропахав по нему мордой. Я еще, подскочив, зафутболил ему в бок ногой – авось поплохеет и не до преследования станет. Дальше задерживаться не стал, уже не сдерживаясь под аккомпанемент отборного мата, раздавшегося за спиной, рванул по проезду к улице. На бегу обернулся, преследователь уже поднялся и бежал за мной, придерживая рукой пострадавший бок.
- Стой, гад, хуже будет!
Ну да, прямо сейчас испугаюсь и вернусь. Мне уже по любому плохо будет, если я вам попадусь.
Выбежал на улицу. Метров в сотне от меня на стоянке последние люди забирались в желтый ЛИАЗ. Сейчас отойдет. Рядом под деревом пацан лет тринадцати возился с велосипедом «Школьник». Подскочил к нему.
- Садись на багажник, - крикнул, заскакивая в седло.
Обалдевший от такой наглости парнишка послушно прыгнул сзади на велик.
- Держись!
Даванул на педали так, что показалось, как колеса несколько раз успели провернуться, пока в зацепление с землей не вошли и велосипед не начал двигаться.
- Сука, да стой же! Поймаю, убью!
Бросил взгляд через плечо – преследователь, похоже, совсем выдохся – встал враскорячку, упершись руками в колени, разве что язык не высунул. Отдышаться не может, бедолага.
Автобус еще не успел закрыть двери. Соскочил с седла, сунул не глядя пацану, вцепившемуся в свой велик, две или три смятых красных бумажки вытащенные из кармана.
- Спасибо, парень, выручил!
Мальчишка в недоумением вытаращился на купюры. Ладно, некогда объяснять, затолкал деньги ему в нагрудный кармашек рубашки и бросился в двери автобуса. Зашипев, они закрылись за спиной, едва не прихватив рюкзак. Ух, успел. Посмотрел в заднее окно – преследователь, отдышавшись, было бросился за автобусом, но поняв, что не никак догонит, поковылял со всей возможной скоростью в обратную сторону.
Так, ему метров триста пробежать, потом они сядут на Жигули и постараются перехватить автобус, благо тут маршрут всего один. Я подошел к автоматической кассе, полез в карман.
- А! Водитель, остановите! Остановите! Я на остановке кошелек обронил! Там все деньги!
Народ в салоне оживился, послышались смешки. Но главное сделал – ЛИАЗ действительно затормозил. С шипением распахнулась задняя дверь.
- Беги, разиня, - раздался жестяной голос из репродуктора.
Я и рванул к остановке. Автобус ждать меня не стал, двери закрылись, и он скрылся за поворотом. Что и требовалось. Я перебежал через улицу. Там как раз начинается частная застройка с кучей извилистых улочек. Ищи меня там, свищи.
Пару раз свернул на перекрестках, чтобы запутать преследователей, затем пошел уже быстрым, но спокойным шагом – надо беречь дыхалку, тем более, что двигаться приходится вверх по склону.
Так, сейчас эти архаровцы перехватят автобус, узнают, что я сразу же сошел и поедут сюда. То, что я спрятался в частном секторе, они должны сообразить. Могут попытаться прочесать – не так тут и много переулков. Попробовать напросится к кому-нибудь на постой?
Нет, плохая идея. Не знаю я возможностей своих недругов и их крыши. Может, у них не один мент прикормлен, и совсем плохо, если среди начальства свои люди есть. Тогда вполне могут спустить указание перехватить меня на посты ГАИ. И уж совсем нехорошо будет, если участковые начнут хозяев опрашивать об отдыхающих, которые жилье сняли. За несколько часов найдут.
Остается одно – прорываться из города. Беда только, что из Сочи сделать это не так просто. Поставить дозоры на выездах много людей не надо, еще и на вокзалы своих людей пошлют. На аэродром уже нет смысла соваться – там меня, небось, с нетерпением ждут. По горной дороге уйти с туристами? Так там тоже пару человек недолго выставить. Криминальной шушеры здесь хватает, набрать рядовых торпед недолго.
Лихорадочный поток мыслей прервал выезжающий из двора ушастый «Запорожец» вызывающе красного цвета. Я бросился наперерез.
- Ты сдурел, идиота кусок! Я же тебя задавить мог! – возмущенный водитель высунулся в открытое боковое окно.
- Шеф, подвези, вопрос жизни и смерти! Во, как надо – я рубанул ладонью по горлу. – Заплачу, сколько скажешь!
- Некогда мне, я на морвокзал еду.
А что, вполне нормальный вариант. Мне сейчас без разницы, куда выбираться – возьму билет на любой рейс, лишь бы из Сочи выбраться. А там уже буду решать, как быть.
Хозяин ушастого чуда советского автопрома хмуро посмотрел на меня.
- Сколько дашь?
- Двадцатка нормально?
- Садись, - водитель неодобрительно глянул на меня, но возможность заработать пересилила неприязнь.
Я прыгнул на переднее сидение, рюкзак примостил на колени.
- Кинь на заднее сидение, удобнее будет, - предложил водитель.
- Да нормально.
- Ну, смотри сам, ремень накинь только.
Пришлось перекидывать через плечо ремень безопасности, застегивать его не стал, вдруг опять придется улепетывать. Достал из бумажника два червонца, протянув водиле. Тот сразу повеселел, ровно на два чирика. Отлично, надеюсь успею смыться раньше, чем меня начнут искать на вокзалах.
***
Морвокзал встретил суетой, несмотря на раннее утро. Сейчас отсюда быстроходные «Кометы» куда только не ходят – в Анапу, Туапсе, Сухуми, Поти, даже в Крым рейсы есть. Многие билеты покупают, прогулка по морю – это не автобус, куда интереснее, потому туристы катаются порой даже без дела, просто чтобы полюбоваться видами побережья.
Первые рейсы отправлялись с восьми, но кассы уже оказались открыты, вот только ближайшее свободное место оказалось только на 10 в Сухуми. Засада, не желательно мне здесь крутится, да и в Грузию не надо. Только и на месте стремно оставаться. Подумал, на всякий случай взял билет. Продолжительность рейса, как сказала кассирша, пять-шесть часов. Ну, ладно, если что, то сойду в Сухуми, постараюсь улететь в Ростов-на-Дону напрямую или с пересадками.
У касс решил не стоять – здесь в первую очередь ловить будут. Проинспектирую-ка я буфет – нужно перекусить, с утра в санатории поесть не успел, а в дорогу лучше отправляться с полными баками. Надеюсь, пара часов у меня есть.
Нарвался! Уже к дверям буфета подошел, как в толпе мелькнула перемазанная йодом физиономия давешнего преследователя, который из-за меня асфальт лицом пропахал. Получается, сообразила криминальная команда, куда я мог деться. Ну, да, в аэропорт точно не поеду уже, а морвокзал ближе всего, и перехватить в море меня будет нереально. Вряд ли тут вся шайка-лейка, но два-три человека вполне могут быть. Да мне с головой хватит и столько. Жаловаться в милицию тоже никак нельзя – тогда придется рассказывать и про договоренности с Аркашей, а там уж так накрутят, может плохо для меня кончиться, да и неизвестно, на каком уровне у архаровцев в здешней милиции.
И спрятаться негде, осталось только шмыгнуть в буфет за дальний столик. Сбросил на пол рюкзак, сел на него – так меня не видно из окон и от входа, но, стоит войти в зал и меня будет видно на прострел. Одна надежда - не догадаются мои недруги в буфет зайти.
- Ты чего, прячешься что ли?
Посмотрел снизу вверх на спрашивающего. Ну, надо же. За столиком стоял давешний водитель, только уже одетый в морскую форму и с любопытством смотрел на меня.
- Да, попал по полной, - признал я очевидное.
- От кого хоть бегаешь?
- С блатными местными поцапался, морду одному отрихтовал так, что теперь, если поймают, то бить будут долго и сильно. И хорошо, если только бить.
- Ну, ты попал, - сочувственно произнес моряк, - А что на «Комету» не сядешь?
- Билет на десять, но на пути к пирсу меня быстро срисуют.
- Деньги-то есть? – прихлебывая чай, поинтересовался собеседник.
- Деньги-то есть, счастья нет.
- До Керчи поплывешь? – новый вопрос.
- Причем с удовольствием, - и даже с радостью, если честно.
- Сколько дашь?
- Полсотни нормально будет? – я бы и больше дал, но не стоит показывать, что что я по меркам Союза богатенький Буратино.
- Посильно?
- Да нормально, дал бы больше, но на дорогу нужно оставить.
- Идет, - моряк заметно повеселел, - Сам понимаешь, я не один. Подожди здесь, не убегай.
Владелец «Запорожца» революционной расцветки одним глотком добил стакан, поставил его на столик и быстрым шагом удалился.
Подождать он говорит! А что еще мне делать остается? Аккуратно выглянул из своего укрытия – недалеко от двери торчал тип с побитой мордой, на которую оборачивались проходившие мимо люди. Гадство такое, хоть бы сюда не сунулся.
Моряк вернулся минут через пять, показавшихся мне вечностью.
- Натягивай поверх одежды, - он протянул мне сверток, - На пару размеров больше, чем у тебя, должно подойти.
Сверток оказался матросской робой, засунутой в холщевый мешок. В таких обычно письма пакуют на почте. Быстро натянул одежду, нормально получилось, только штанины пришлось подвернуть.
- Рюкзак в мешок клади.
Как раз багаж мой по размеру подошел. Отлично, а то черный рюкзак меня буквально выдавал – нет больше такого ни у кого.
- Сейчас идешь за мной в метре сзади. Мешок на плечо – прикроешь голову. Не останавливайся, не отставай, не говори ни с кем. Понял? – проинструктировал меня моряк.
Я только головой кивнул – мол, проникся, буду действовать строго как велено.
- Пошли!
Закрыв лицо мешком, двинулся за своим провожатым. Самому только его спину и видно, да и то одним глазом. Но лишь бы не узнали. Прошли мимо отрихтованного об асфальт архаровца, я чуть глаз скосил – стоит, не дергается. Видимо, не признал. Ну да, он же на матроса не рассчитывает, а тут еще из-за робы фигура стала шире, пока на лицо не посмотришь, не узнаешь и рюкзака приметного не видно. Хорошая маскировка.
Прошли по пирсу, потом по вздрагивающему под шагами трапу попали внутрь «Кометы». Несколько поворотов, просторный салон, опять маленький коридорчик. Моряк открыл небольшую дверцу в переборке.
- Заходи сюда.
Внутри оказалась тесное помещение с двухъярусной кроватью и неровным потолком с окошком на самом верху. Внутри светло благодаря круглому иллюминатору и стеклянному фонарю на потолке.
- Дежурная каюта, здесь у нас рулевые отдыхают, а иногда людей из пароходства возим. Кидай мешок в угол, сам запрыгивай наверх. Сиди тихо, не выходи, приспичит, терпи, сейчас будем принимать пассажиров. Через двадцать минут отходим. Потом покажу, где здесь гальюн.
Он захлопнул дверь, но тут же вернулся.
- Да, деньги давай.
Залез в карман за бумажником, отсчитал пять червонцев.
- Долго хоть плыть?
- По морю не плавают, по морю ходят, - наставительно произнес мой спаситель, - Двенадцать часов, еще будем в Новороссийск, Туапсе, Анапу заходить. Хочешь - там сходи, только предупреди, чтобы я не искал. Можешь спать, потом в салоне появятся места, пересажу туда, если захочешь.
Дождавшись, пока моряк выйдет, я закинул на верхнюю полку свой багаж, затем взобрался туда и сам.
Глава 14. Керчь гостеприимная
Наверное, сказалось пережитое волнение, пока ждал отхода, умудрился крепко заснуть. Проснулся как-то сразу, попытавшись встать, но мощный удар по лбу отбросил голову на подушку. Распахнул глаза, решив, что меня все-таки настигли преследователи, но увидел только низко нависающий потолок.
Блин да это я в него впечатался с размаху. Аж звон пошел. Я потер рукой пострадавший лоб. Тут надо быстро растереть, чтобы кровь не запеклась под кожей, тогда шишки не будет или она получится совсем незаметной. Поморщился, через боль растирая место ушиба, но тут ничего не поделаешь. Надо же так ударится, аж искры из глаз.
- Ну, ты даешь, - послышался снизу знакомый голос, - Приснилось что или об подволоку убиться решил?
Свесился с кровати. За столом расположился мой спаситель.
- Плывем уже? – сразу же понял, что вопрос неуместен, слышно же – двигатели шумят и движение ощущается.
- Да уже два часа в пути, - хохотнул собеседник.
- А это… где у вас тут можно?
- Гальюн понадобился? Пошли, покажу.
Местный туалет оказался совсем рядом. Вышли из каюты, поднялись по трапу в три ступеньки, пройдя по широкому, но короткому коридору, спустились еще по одной гулкой стальной лесенке.
- Вот, справа две двери, там гальюны. Если прямо идти, там задний салон и буфет, - провожатый махнул рукой, показывая, где что.
Гальюн, если честно, оказался очень похож на туалет в поезде, вот прямо точь в точь, такой же маленький унитаз и умывальник из нержавейки, только звонкого тудух-тудух под ногами не слышно. Главное, что чисто, а то иногда в поездах просто кошмар бывает. Заодно и умылся, поплескав водой в лицо, чтобы прогнать сон. Посмотрел в зеркало над умывальником – вовремя все же успел растереть место удара – шишки не видно, только небольшое красное пятнышко присутствует. Потрогал – еще болит немного, но думаю, скоро пройдет.
Вышел из гальюна – моряка уже нет. Он вроде говорил про буфет, я с утра так и не позавтракал, а уже время ближе к обеду. Зашел в кормовой салон – действительно, слева небольшая стойка, но люди рядом с ней не толпятся, что не удивительно – цены тут ресторанные, а выбор не так чтобы очень.
Взял пару бутылок лимонада со странным названием «Экстра лимонная», несколько коржиков и пару бутербродов с сыром. Напиток оказался произведенным в Грузии. Да, эта республика при СССР славилась лимонадами, многие экстракты для безалкогольных напитков оттуда по всему Союзу разводили, в том числе и знаменитый «Тархун».
В каюте сгрузил добычу на стол, предложил морячку перекусить. Тот отказываться не стал. Лимонад оказался неожиданно вкусным – хоть что-то есть, что в Грузии умеют делать, а то был у меня знакомый, которого после армии на автобазе на грузовик «Колхида» посадили, так он про грузинский автопром только матерно мог высказывался. Такие слова употреблял, какие я даже на стройке не слыхал. Большой был умелец по делу словесности, а все потому, что сел за баранку грузинского тарантаса. И, что характерно, тот факт, что с момента его работы уже прошло лет двадцать ничуть на степени любви соседа к сумрачному поделию колхидских автостроителей не повлияло. Видать, очень хорошо прочувствовал настоящее грузинское качество, как говорится, на всю жизнь.
- Когда в Керчи будем? – спросил.
- В восемь вечера примерно.
- А как оттуда в Ростов-на-Дону попасть, не знаешь?
Морячок задумался.
- Ну, можно так же на «Комете» на Жданов, а оттуда уже на Ростов, только на нее всегда билетов нет, заранее нужно покупать, так что вряд ли на ближайший рейс попадешь. Потом аэропорт там есть, но не знаю, летают ли в Ростов. Ты лучше на Симферополь езжай – там много рейсов, автобусы ходят и поезда. Ты один – билет будет проще взять. Или можно попробовать с проводницей договориться. Да уедешь, чего там.
Тут я еще кое-что вспомнил.
- Слушай, а на корму можно попасть?
Кормовая площадка оказалась заперта. Как объяснил мой спутник «во избежание», но меня пустить согласился, тем более я так пока и хожу в матросской робе, так что у пассажиров не будет вопросов. А то, как я понял из ворчания моего спутника, глаз да глаз за сухопутными нужен, так и норовят за борт десантироваться.
А тут хорошо – вода шумит, морем пахнет, ветерок волосы колышет, но сильно не продувает. Красота, площадка открытая, потому и хорошо тут по летнему времени, словно на балконе или террасе открытой сидишь. Моряк отдал мне ключ, велел запереться и не пускать никого и ушел, оставив в одиночестве со своими мыслями.
Так, что же мне делать? Если из Керчи добраться до Симферополя, то смысл уже в Ростов-на-Дону ехать? Севастополь ближе. Проще созвониться завтра, чтобы летуны забрали из Крыма. И полечу в славный город Магадан.
Мысли невольно перескочили на предыдущие события. Будут ли меня искать по Союзу? Думаю, вряд ли. Конечно, одиннадцать тысяч по нынешним временам деньги немалые, но для катал они вовсе не критические. Не думаю, чтобы Аркаша их зажал, а вот Сергей тот да, мог. Странно, что ждали до воскресенья, могли бы и раньше приехать и меня перехватить. Я бы и не дернулся, жаловаться точно не стал, зачем мне проблемы с милицией – это ведь пришлось бы рассказывать, откуда я такую сумму взял.
Не пойму, зачем я вообще с мошенниками связался, да еще был уверен, что деньги отдадут и отпустят домой. Скорее всего, расслабился я от ламповой атмосферы вокруг. А еще я до сих пор толком не могу поверить, что вокруг самая настоящая реальность, воспринимаю ее словно театральную постановку. Как приключенческий квест на советскую тематику, в котором нужно выполнять задания и получать награды, а вот тумаков за ошибки не предусмотрено. Пора бы привыкнуть – вокруг все настоящее и криминал сейчас жесткий. Легко избить и даже убить могут, тем более за большие деньги, а у меня с собой сумма, за которую рядовому инженеру нужно лет восемь-девять корячиться со всеми премиями и надбавками. Это через сорок лет в магазин забежал хлебушка купить и тысячу-другую запросто оставил, а пока на тысячу можно год прожить.
Все же не думаю, что Аркаша за мной погоню отправил. Он вообще мог сразу деньги не отдавать или отдать пять, а остальные зажать. Он мне вообще Остапа Бендера напоминает – эдакий обаятельный проходимец, к котором деньги легко приходят и так же легко уходят. А вот Сергей тот да, тому явно было жалко большую сумму отдавать. Вполне мог сговориться со своей крышей из органов, да шестерок привлечь. Даже десяток торпед взять – им рублей по двести за глаза, а то и меньше. А остальное амбал с ментом бы поделил.
Но теперь ищи меня свищи. Мою фамилию и именем они легко могут в санатории выяснить, вот только при регистрации прописку мою никто не смотрел, потому поди узнай откуда я прибыл. Аркаше я, конечно, говорил, что студент из Магадана. Но, если он не скажет своим, то санаторий норильский, прибыл я без билета, убыл тоже без него. Попробуй, отследи, откуда я и как в Сочи добрался. В общем, чудом ушел и к счастью не на «Титанике».
В принципе можно на почте узнать, что я посылки в Магадан на главпочтамт «до востребования» отправлял, а еще звонил на номер института. Но не думаю, что поедут на севера, да нет, маловероятно. Это ведь чревато утерей секрета, если местные блатные начнут интересоваться, что за залетные заявились. Ладно, буду решать проблемы по мере их возникновения, все равно уже ничего не поделаешь.
Посидел, наблюдая, как пенится за кормой вода и чайки охотятся за рыбой, потом закрыл дверь и отправился в каюту. Смысл маяться, если можно поспать? Я и в прошлом теле в дороге мог сутками в дороге дрыхнуть и сейчас эта способность никуда не пропала. Сажусь в автобус и уплываю в сон уже минут через десять, пару раз в дороге проснулся, водички похлебал и опять отрубился. Зато, даже длинная дорога становится недолгой.
***
- Ну, давай! – моряк пожал мне руку, - Удачи.
Только отойдя от пирса, вдруг подумал, что так и не познакомился с хорошим человеком. Да ладно, не возвращаться же обратно. Поправил на спине рюкзак и решительно зашагал к выходу в город.
Поздновато, конечно, прибыли. Уже начало девятого вечера. На сегодня вряд ли местные рейсы остались, можно будет уехать только с утра, но вдруг повезет и есть ночные рейсы?. Вопрос – куда идти? Искать гостиницу нет смысла, мне рано с утра нужно выезжать.
Надо и перекусить где-нибудь, а то буфет на «Комете» - это так, червячка заморить, не более того. Столовые закрыты уже, теперь разве что ресторан какой, если найдется.
Ресторан попался практически рядом с портом, вот только попасть туда было не суждено – внутри битком, еще и у входа целая толпа, к швейцару не подойдешь. Посмотрел на это безобразие, да и прошел мимо. А есть хочется, сил уже нету. Вот тебе и «Керчь – не курортный город», как мне кто-то рассказывал.
Так бы и остался голодным, да из порта шла группа моряков. В стране советов как-никак живем, так что почему бы не спросить?
- Товарищи! Не подскажете, где перекусить можно? С утра не жрамши, на борту только буфет с лимонадом, да пирожными. Разве это еда?
Моряки запираться не стали, посмеиваясь, объяснили, что тут совсем недалеко есть точка, про которую мало кто в курсе.
Действительно, если не знать, что здесь расположился ресторан, то сам никак не догадаешься. У соседнего дома свернул в арку, ведущую в небольшой закрытый дворик. Налево от прохода оказался вход в подъезд, рядом с которым в тени от козырька висела небольшая табличка. Я смог разобрать только «Рест», даже названия не видно.
Подъезд оказался совершенно обычным, с выкрашенными внизу в зеленый цвет и побеленными сверху стенами. На первой площадке через полуоткрытую дверь доносился шум посуды посуды, тянувший оттуда запах сразу давал понять – кухня. На втором этаже оказался гостеприимно распахнутый вход в просторный зал с множеством колонн, занимавший почти все пространство дома. На контрасте с недавно виденным рестораном здесь было неожиданно свободно – большинство столиков пустовало.
Пройдя через помещение, присел у открытого окна под прохладный ветерок. Как-то не по себе – ну, не поверю, чтобы ресторан, расположенный практически в центре города и никакого наплыва посетителей. Может, у них тут спецобслуживание? Но гнать меня никто не пытался, вместо этого подошел официант, положил на стол красочно оформленное меню. Унылое лицо гарсона резко контрастировало с праздничностью помещения.
Открыл меню – очень неплохо, по нынешним временам далеко не в каждом ресторане такой выбор. Вот только кто этот документ печатал, а тем паче подписывал?
Как вам, например, такие блюда, как: «салат мясной без яйца», «суп-пюре гороховый с генками», «щи из квакш. капусты», «сосиски тварные»? Нет, так-то понятно, что сосиски явно отварные, но сомнения остаются, опять же Генок жалко. А зачем это указание, что салат без яйца? Странные такие ассоциации возникают о салате-евнухе. А квакш. капуста? Квакшенная что ли? Или вот: «минтай жераный» – это жареный или уже кем-то жеваный?
Впрочем, это что, в меню значились и более загадочные блюда, вроде «биточков рыбных из Амура». Вот пойми – их в реке Амур выловили или Амура заколбасили? Не менее таинственно выглядели «рулет мясной с лицом», «биточки из барачины», «сверла туш.», «каша грозная» и «картофель отворной». Прямо интересно, кто этот картофель отворял и почему каша грозная, а главное – насколько она грозная. Что еще более непонятно, так это зачем тушить сверла?
Раздел напитков тоже вызвал смутную тревогу – стоит ли брать «напиток из мела» или «сок канц.» - канцелярский что ли? Хм, «напиток из гранатового напитка» – два раза, что ли разбавляли? Хотя, это ладно, вот «кака на молоке» - это да, это даже пробовать не хочется. Ну, их, такие эксперименты, каку пить. Меня еще в раннем детстве мама приучала каку в рот не брать. Шлепала меня по мягкому месту и строго говорила: «Плюнь каку немедленно».
А вот почему «шницель из гов.» стоит 2 рубля 37 копеек, а «шницель говяж.» всего 2 и 32? Очень странно. И есть ли между ними разница? И почему «из гов.» дороже чем «говяж.»? Загадка, тем более, что, на мой взгляд, «гов» – он и есть «гов», за него и деньги брать стыдно, а тем более людям на стол подавать. [1]
Странное, ой странное здесь меню. Поделился своими опасениями с официантом. Тот вздохнул:
- Сотрудница, которая печатала, не очень хорошо по-русски разговаривает.
- А калькулятор и директор подписали, не читая, или они тоже по-русски говорят плохо? – удивился я.
Официант только плечами пожал, терпеливо дожидаясь заказа. Какой неразговорчивый. Видимо, я здесь уже не первый юморист, шутка сильно приелась.
Впрочем, до объяснений он все же снизошел. Шницели оказались оба из говядины, но в чем разница работник ресторана объяснить затруднился, или это я не смог понять тонкого нюанса. Кстати, «суп расовый по-литовски» с его слов оказался всего-навсего рисовым, а то я уже думал, что даже до Крыма добралось национальное чванство прибалтов, вроде специально приезжают, чтобы продемонстрировать свое воображаемое превосходство над остальными советскими народами. Хотя с них станется.
- А чтобы вы порекомендовали? – я решил, что покупать кота в мешке не стоит, проще спросить.
- Солянка сегодня неплохая, можно заказать рыбную похлебку по-суворовски, из мясных блюд домашнее жаркое, из рыбных – жареная кефаль. Похлебку ждать полчаса нужно.
Да какой ждать? У меня от вкусных запахов уже кишки воют. Заказал двойную солянку, жаркое, кефаль с печеным картофелем, стакан вишневого компота. На десерт тут подавали черный кофе с мороженым. От горячительных напитков отказался, несмотря на укоризненный взгляд официанта. Но уговаривать он меня не стал.
Зря я к меню придирался, очень вкусно. Доел все, заказал еще кофе с парочкой заварных пирожных. Уф, даже двигаться неохота, так хорошо стало. Все удовольствие обошлось в три рубля восемьдесят семь копеек. Ну, правильно, ни вина, ни водки я не брал, вот и сумма небольшая. Вынул из бумажника два трояка, сказал без сдачи. Думал, хоть это официанта развеселит хоть немного, хотя бы на пару рублей, но какое там – он невозмутимо сгреб деньги и испарился, даже спасибо не сказал.
Ну и ладно. Зашел в туалет, оправился, почистил зубы над эмалированным умывальником, причесался. Надо сейчас такси поймать. Хорошо бы в Керчи задержаться на денек, хоть на гору Митридат подняться, старую крепость посмотреть, но рисковать не буду. Мне нужно днем звонить летунам и желательно к тому времени быть в Симферополе.
Спустился по лестнице во двор, освещаемый только из окон верхних этажей. Могли бы и лампочку над подъездом прикрутить, так недолго и нос разбить, споткнувшись, а то уже совсем стемнело. Хотя, может, лампа есть, просто не включена или сгорела.
Вырулил на почти пустынную улицу. Настроение после того, как подзаправился, сразу поднялось. Ну, а чего? С полными баками и жить легче. Теперь бы еще такси найти свободное, тут по идее центр, должны проезжать время от времени. В благодушном состоянии духа потопал дальше. Впрочем, судьба тут же решила, что зря я такой довольный тут шляюсь.
В плохо освещенном проходе между домами курила компания человек из пяти, уже темно, но понятно, что молодежь. Тут же ко мне пара двинулась.
- Э, пацан, закурить не найдется? – задал самый банальный из всех возможных вопросов один из деятелей, обдавая запахом дешевого вина. Бормотуху они пили, что ли? Ну и вонь.
- Не курю.
- Не уважаешь, что ли? – подключился второй гопник.
Да что же мне так не везет, не одно, так другое.
- Почему? Мальборо будешь?
- А чо, есть? – в голосе почувствовалось радостное изумление, мол, надо же какой богатенький лох попался, раз такие сигареты у него.
- Держи, - я залез рукой в карман, подойдя вплотную к гопнику.
Следующим движением я со всей силы влупил ему коленом в пах, так что парень, сложившись, словно перочинный ножик, с глухим воем рухнул на заплеванный компанией асфальт. Обратным движением с размаху впечатал кулак в ухо второму хулигану, сбив его с ног. Пока гопники не пришли в себя, со всех ног рванул по улице.
Нет уж – дураков с толпой драться нет. Я далеко не Брюс Ли, так что очень быстро меня банально запинают. Вряд ли даже пару минут продержусь. Пропущу удар и с копыт. В лучшем случае вовремя подъедет милиция заберут всех в участок для выяснения. Для меня тоже плохо – придется объяснять, как я здесь оказался и что делаю. Досмотрят вещи – неизбежно заинтересуются, откуда у меня такая крупная сумма. Не исключено, что останусь после этого без денег. Это ведь только в советских фильмах милиция без страха и упрека и всегда горит помочь простому человеку. В жизни все куда сложнее. Особенно в правоохранительных органах братских республик. Тем более гопники здесь свои, а я приезжий чужак.
За спиной раздались крики «стой, падла». Ну, я точно не падла, так что останавливаться не стал. А зачем, если это не мне кричат? Не сбавляя хода, на мгновение обернулся. За мной бежало сразу трое, немного позади них ковылял еще один преследователь.
Ага, один архаровец вперед вырвался. Уже и руку тянет за плечо схватить, так что для него оказалось неожиданным то, что я резко остановился, одновременно отклонившись вбок и выставив подножку. Улетающему помоги, действуя по этому завету, я легонько подтолкнул в спину не удержавшегося на ногах преследователя. Увы, полюбоваться на то, как он катится по земле, времени не было. Надеюсь, голову он себе не расшиб. Хотя там мозги вряд ли были.
Я снова припустил вперед. Пробежав до очередного перекрестка, опять обернулся, погоня безнадежно отстала. Двое отставших пытались поднять одного оступившегося, попутно выкрикивая невнятные угрозы в мой адрес. Ну и ладно, бывайте, Ихтиандры. Пробежал еще один квартал, свернул на широкую улицу, перешел на быстрый шаг. Здесь людно, не буду привлекать к себе внимание.
О, вот и такси! На обочине припарковалась белая Волга, из которой вылезал грузный мужчина представительного вида. Я поспешил к машине, пока не уехала:
- Шеф, свободен?
Водитель подозрительно посмотрел на меня:
- Деньги есть?
Ну да, я нынче молодой, вот и таксисты сомневаются в моей платежеспособности.
- Есть деньги, не беспокойся, - сказал я, усаживаясь на переднее сидение.
- Раз есть, тогда другое дело.
[1] Ошибки взяты из совершенно реального меню столовой МГУ, найденного в интернете
Глава 15. Как попасть в закрытый город
- Куда тебе? – поинтересовался водитель, включая счетчик. А честный, другой бы, увидел, что пассажир молодой и неопытный, так не стал отключать прибор после предыдущего клиента. А потом взял двойную стоимость проезда. Любят таксисты сейчас такие фокусы.
- Я спрошу, а вы сам решайте. Куда лучше, чтобы в Симферополь выехать? Мне бы прямо сейчас, утром хотелось бы там быть.
- Ну, не знаю, поздно уже, - таксист задумался, - Да не, все с утра. Тут хоть аэропорт, хоть автобусом или на электричке – уже последние ушли. Давай на железнодорожный вокзал отвезу, первая электричка в шесть, вроде, отправляется.
- Ладно, хоть так. А может, сами мотанетесь? Деньги – не вопрос!
- Не, - пошел в отказ водитель, - Не поеду.
- А сколько до Симферополя ехать?
- Двести двадцать километров.
- Два счетчика! Даже три!
- Да не в этом дело, - водитель крутанул баранку, объезжая выбоину, - У меня масло давит, завтра движок разбирать договорился. Не доедем мы. Слушай, а тебе сильно важно, на чем добираться?
- Да мне по барабану, мне главное быть на месте пораньше, - совершенно честно ответил я.
- У меня кум в ночь едет на Винницу, Камаз у него. У него спальник, ляжешь там, в Симферополе как раз с утра будешь.
- Годится! – а чего морду крутить, вполне нормальный вариант, - Когда он едет?
- Не знаю точно, давай проедем к нему домой, если что, мне десятка и ему столько же. Только не говори, сколько мне дал. Нормально?
- Поехали, шеф, я полностью я вашем распоряжении.
***
Кум таксиста жил в своем доме совсем недалеко от центра. На улице перед двором стоял Камаз с фурой.
- Дома еще, - довольно осклабился таксист, - Подожди в машине, я сейчас.
Вот времена непуганые, сам ушел, пассажира оставил. Хотя ключи все же прихватил с собой. Только завести Волгу и без них плевое дело. Всех делов замкнуть провода на замке напрямую, я знаю, я автоэлектриком одно время работал. Работы на пару минут, чихнуть не успеешь, как машину угнали. Но это я так, теоретически.
Не успел я подумать о доверчивости нынешних таксистов, как шеф уже вернулся с хозяином.
- Этот? - задал риторический вопрос лысый здоровяк.
Можно подумать, тут еще кто-то кроме меня есть?
- Ну, десятка до Симферополя. Тебе куда там? - озвучил он свои условия.
- На железнодорожный вокзал отвезете? – подумал, что с него или на электричке уеду или там такси найду.
- Лады, завезу. Кидай вещи в машину, там открыто. Хочешь – залезай на спальник. Через пару часов едем. Есть хочешь, а то пойдем, моя хозяйка накормит?
Пришлось отказаться, объяснил, что уже поел недавно.
После того, как хозяин ушел, расплатился с таксистом, да полез в кабину, ну не рядом с машиной же маяться. Рюкзак под голову, он мягкий. Вроде и почти весь в день в «Комете» проспал, но все равно не помешает подремать, кто его знает, получится ли нормально отдохнуть следующей ночью. Сейчас половина десятого. Если выедем в двенадцать, то в Симферополе будем часа в четыре, а то и раньше. Тут ехать-то всего ничего, чуть больше двухсот километров, все зависит от качества дороги и того, с какой скоростью водила будет фуру гнать.
Вот же денек, то от катал удираю, то от хулиганов. Надеюсь, эта нездоровая тенденция переломится в ближайшее время. Скажем, прямо завтра.
А вообще неладно в государстве Датском. Помню, как иные деятели в будущем возмущались, как в 90-х население разваливающегося СССР внезапно ударилось во все тяжкие. Как грибы после дождя полезли отовсюду бандитские группировки, коррупция стала привычным делом, да и в бандиты подались не только маргиналы и уголовники. Какое там – спортсмены, студенты, уволенные военные, да даже сотрудников правоохранительных органов там хватало, причем далеко не всегда бывших. Вот только, если взглянуть правде в глаза, то безбожные 90-е наступили отнюдь не в одночасье. Все это уже есть здесь и сейчас, просто не так вызывающе.
Уже партийные группировки контролируют предприятия, обеспечивая поставки сверхпланового сырья и сбыт неучтенной продукции. Особенно это распространено в южных республиках, где должностные лица давно превратились в баев, берущих взятки за любое движение мизинца. Дань требуют даже за то, что по закону обязаны делать. Да и в РСФСР не все хорошо, тотальных дефицит превратил торговых работников во влиятельную прослойку с доходами многократно превышающими зарплаты. Да что там – любой, кто имеет доступ к дефициту, сейчас как сыр в масле катается. Про ГАИ даже говорить не хочется, чины ОБХСС часто живут еще лучше, закрывая глаза на деятельность цеховиков.
Криминал все больше распоясывается. Гоп-стоп – обычное дело. И ведь закон фактически запрещает защищать себя и своих близких. Попадет хулиган в больницу и поедешь ты в тюрьму. И суд волновать не будет, что на тебя пятеро нападало, которые бы тебя ногами забили, а над твоей девушкой надругались. Кое-где криминал уже давно сросся с хозяйственными, а то и партийными деятелями.
На меня вон, практически в центре города наехали, хорошо, удрать успел. Это ведь только в дешевых боевиках один человек от пятерых может не просто отмахаться, еще и победителем остаться. Ага, в реале, пока он с одной парой будет разбираться, ему сзади по голове прилетит, а то и пику в бок воткнут. И никакое дрыгомашество тут не поможет.
Да что там говорить, как раз сейчас Чикатилло в Ростовской области действует. С какого он года начал убивать? Вроде с семьдесят восьмого или восьмидесятого? Помнится, его уже после первого убийства задерживали. Но следователю оказалось проще найти подходящего подозреваемого, у которого просто выбили признание. Зато галочку закрыли, расстреляв невинного. Оно, конечно, он был отнюдь не хороший человек, но это преступление он не совершал, а самое главное – из-за такого простого решения маньяк еще десять лет совершал убийства, став намного осторожнее. Потом долго отрабатывали пациентов психиатрической клиники. Ну, а чего, они же сами признаются?
Вот, кстати, сообщить бы про Чикатилло. Беда, что не помню я про него почти ничего. Взяли его в Новочеркасске, но вроде он откуда-то переехал. Но откуда? Новочеркасск, Шахты, Новошахтинск? Был еще один убийца в это время в Ростовской области, но тут вообще в памяти провал. Да я особо про всех этих маньяков и не читал - отвращение такая информация вызывало. Кто же знал, что пригодится может?
Получается, что сообщить мне в целом нечего. Опять же – опасно письмо отправлять. Мало ли, за что зацепятся, начнут искать. Левой рукой писать не поможет – если что все одно по почерку определят писавшего. То же и про печатные буквы - нельзя от руки. Разве что из газет вырезать буквы, да наклеить на бумагу? Но опять же – отправлять из Магадана нельзя. Оно ведь только кажется, что опустил письмо в ящик и шито-крыто. Как же! По почтовому штампу определят откуда оно пришло. А там глядишь, продавец вспомнил, как ты бумагу покупал, кто-то из окна заметил, как письмо в ящик бросал, и пожалуйте бриться. Объясни потом, откуда тебе вообще стало известно про маньяков. Нет, очень опасно.
Пока размышлял, водитель пришел и поехали. Сначала поболтали с часик, в основном он рассказывал, как сейчас в Крыму живется. Я в основном помалкивал, объяснил, что нечего мне поведать, только, мол, школу закончил, да учить поступил.
Водила отнесся с пониманием, тем более, ему собеседник и не нужен был, ему слушатель требовался. Попадаются такие любители на уши присесть. Ну, а мне не трудно в этой роли выступить, я только похмыкивал время от времени, показывая, что внимательно внимаю. Так незаметно и уснул под аккомпанемент этого кота Баюна.
***
- Все, приехали, - я почувствовал, как меня активно толкают. – Вылезай, Симферополь.
- Где мы хоть? – спросил я, вылезая со спальника.
За окнами кабины было уже светло. На окраине мы, что ли? По сторонам от дороги какие-то ли ангары, то ли склады.
- Это улица Москалева. Туда пойдешь, - водила махнул рукой куда-то влево, - Пройдешь немного, там пути железнодорожные будут. По переходу переберешься, выйдешь аккурат к пригородным кассам. Чуть дальше и автовокзал. Спросишь, любой покажет.
- Спасибо, а время сколько?
- Да пять уже.
- Так долго ехали? – нет, правда, двести километров пять часов телепаться, это суметь надо.
- Да, не, мне в Белогорск надо было еще заехать.
Ну, понятно теперь, все я проспал. Да и ладно, зато выспался. Еще раз поблагодарил водителя, отдал червонец и пошел к видневшимся зданиям. Камаз, обдав меня солярной вонью из выхлопной трубы, помчался дальше. Фу, вонища, то ли движок не отрегулирован, то ли соляра плохая.
Дошел до путей, увидел справа надземный переход. По нему вышел к зданию с вывеской «Пригородные кассы». Сами кассы выходили на улицу. Посмотрел расписание, первая электричка на Севастополь отходит в 6 часов 40 минут, время в пути два часа. Вот только рядом с расписанием висело объявление с нерадостным сообщением:
Граждане пассажиры! С 15 июня проезд в город Севастополь возможен только при наличии разрешения на посещение пограничной зоны.
Нет, ну надо же так нарваться? Получается, еще в начале лета можно было свободно в город проехать, а теперь все, приплыли. Вот же сволочи! И ведь это второй раз такое. Ровно то же самое произошло со мной в первой жизни. Мы тогда с родителями поехали отдыхать дикарями на Арабатскую стрелку, но просто валяться на пляже и купаться нам быстро надоело. В 80-е северная часть косы была сплошь застроена пионерскими лагерями и базами отдыха, состоящими из небольших домиков с минимумом комфорта. А вот все, что было южнее до самого места впадения в Крым, представляло совершенно безлюдную территорию.
Вот мы там и робинзонили дня четыре неподалеку от развалин старой турецкой крепости, взятой в свое время русскими солдатами, все это время ни одного человека или машины не видели. Чистейший песчаный пляж, теплое море, волны – хоть на винсерфинге катайся. Крым под боком и полное безлюдье. Правда и питьевой воды нет – с собой нужно брать.
А потом мы решили проехать по всему полуострову и рванули на Феодосию и затем дальше по южному побережью. Ночевали в спальных мешках рядом с машиной, заезжая куда-нибудь в лес. И было это как раз в 1984 году в июне месяце. В составленной нами программе последним пунктом был осмотр Севастополя, и я уже заранее предвкушал свидания с давно заочно любимым городом. Мы планировали пару дней потратить на него, побывав хотя бы в самых значимых местах. В предварительно составленном списке значились Исторический бульвар, Панорама, Музей Черноморского флота, Малахов курган, Диарама. И конечно, хотелось побродить по центру, на бухты посмотреть, на памятник Затонувшим кораблям, на флот. И не удалось, у села Гончарного оказался пост, на котором всех разворачивали обратно. Что мы – там свадьбу безжалостно сорвали, не дав невесте встретиться с женихом. Ну и нас не пустили, конечно. Как я был разочарован. Не дали мальчишке посмотреть. И вот опять.
Вопрос, что теперь делать? Остается позвонить летуну, возможно, он сможет меня забрать из Симферополя. Подожду на вокзале часиков до восьми, да пойду искать переговорный пункт. Посмотрел на свои электронные - 5-20. Вот спрашивается, чего я у водилы спрашивал время? Никак я не привыкну, что на часы нужно посмотреть, чтобы его узнать.
В закутке неподалеку от касс, несмотря на раннее время, уже работала пивная с несколькими стоячими столами. Высокие такие круглые стойки, рассчитанные на четырех стоящих рядом клиента. К началу 2000-х они повсеместно пропали. Особого наплыва посетителей пока не наблюдалось, но беляшами пахло изумительно. Я взял парочку еще горячих пухляшей и бутылку минералки. Оглянулся, куда бы приткнуться и подошел к столику с кряжистым дедком лет шестидесяти, медленно цедившим из кружки пиво.
Советская пивнушка со стоячими столиками, современный вариант, но столики аутентичные
- Что? В Севастополь хотел попасть? – дед сощурил на меня удивительно светлые, словно выгоревшие глаза.
- Ага, хотел, - уныло признался, чего уж там – так и есть.
- А угости пивком? – неожиданно предложил старикан.
Интересные новости. А с другой стороны, дед симпатичный и не требует, просто интересуется. Денег много, не жалко. Не говоря ни слова, вернулся к окошку, взял пару пива и еще беляшей. Еще и тараньку взял – надо же, такой дефицит, а тут есть.
Грохнул кружки на столик, двинул тарелку с беляшами и таранькой к деду.
- Угощайтесь.
Старик, кажется, даже не ожидал такой щедрости и немного растерялся. Но тушеваться не стал, одним глотком допил свое пиво, потянул к себе полную кружку, со вкусом сдул пиво.
- Беляши берите и тарань.
- Спасибо, сынок, - дед отдуваясь оторвался от кружки, - А сам что не пьешь?
- Спасибо, не хочу, я минералки, это тоже вам, - кивнул на вторую кружку.
- Ну, уважил, внучок, - старик опять отхлебнул пиво, обстоятельно обстучал рыбину о столешницу, потом с хрустом оторвал кусок, закинул в рот. Пожевал с довольным видом.
- Да, закрылись от мира, теперь так просто не проедешь, - глубокомысленно выдал он очевидную вещь, - А ты как – по делам туда или просто посмотреть хотел?
- Знакомого надо мне встретить, да и посмотреть хотелось бы. Уже времени не осталось, завтра улетать пора, - пожаловался я.
- Ну, надо, значит надо. Езжай со мной, попадем без документов, - старик сморщил рот в ехидной гримасе, - Нет у них методов на старшину полковой разведки Леонида Ивлева, сосунки еще. Я же этот город освобождал, а теперь, выходит, мне от ворот поворот. Не пойдет. У меня там друг лежит, закрыл меня от гранаты, а сам погиб. На площади Ушакова похоронен, под кедром. Знаешь где это?
Я кивнул. Эх, а ведь правда, сейчас ветераны еще крепкие мужики, многие еще и работают. А Ушаки – одно из моих самых любимых мест в Севастополе, хотя побывал я в городе в прошлый раз, когда мне уже под сорок было. Собственно, даже не побывал, а только побываю... как все сложно стало со временем.
- Каждый раз, как бываю, захожу туда. Хорошее место Ваське досталось, - вздохнул дед, - Ты вот что, сынок, держись меня, доедем, я знаю как.
Вот не зря говорят, что будь проще, и люди к тебе потянутся. Подумаешь, пивом мужика угостил, копейки, а человеку приятно и он сам тебе помочь хочет.
- Ты думаешь, чего город закрыли? – спросил старый разведчик, очищая рыбу.
- Ну, секретность, наверное.
- Секретность, ага, - дед ехидно ухмыльнулся, - Всегда нормально было, а тут вдруг. Как же, держи карман шире. Это же Крым, летом народа море, люди отдыхать приезжают. Ну и многим же хочется в Севастополе побывать – город красивый, да и есть что посмотреть. Вот и не нравится местному начальству – как лето, так народа толпы, в магазинах очереди, порой хлеба толком не купишь – вечером пришел, а уже все расхватали. Опять же, снабжение там хорошее, из Симферополя многие специально мотались прикупить чего, у нас-то похуже с товарами. Вот и надавили в Москве, мол, погранзону нужно сделать. А чего, удобно – летом теперь в городе просторно, на пляжах так даже пусто. Свинство это – целый город у моря и только для себя. И мне, значит, в него не положено и плевать, что я за него кровь проливал.
Да, было дело, слышал я и такую версию, почему из Севастополя сделали закрытую зону. Любили в Советском Союзе делать отдельные очаги благополучия и делить население на категории. Этим кушать вкусно положено, а вот эти обойдутся. И ладно бы льготы за действительные заслуги давали, а то ведь нередко вообще без них, просто по территориальному или национальному признаку. Ту же Прибалтику взять – в ней жили богаче всего остального Союза, даже жители Ленинграда товарному изобилию и зарплатам какой-нибудь Эстонии завидовали. Спрашивается, а за что им такое, за создание карательных батальонов во время Великой Отечественной, когда они деревни с женщинами, да детишками жгли по приказу фрицев или по лесам сидели, на отставших тыловиков нападали? Западная Украина вон, тоже прекрасно обеспечена, а на ней Советскую власть буквально ненавидят. Вот же – пчелы против меда, блин.
Да и здесь на Черном море скоро станет неладно. Сколько офицеров и мичманов перейдут в 90-х годах под украинский флаг только, чтобы остаться в южном городе при квартире и даче? Не захотели в продуваемый студеными ветрами Мурманск или на Камчатку. А все отсюда – льготы, категории, деление на «чистых» и «нечистых». Не было в стране советов никакого равенства, о котором столько талдычили педагоги деткам в школах. А в результате получили развал и ужас 90-х.
Смотрю, дед уже допил пиво с рыбой, беляши он дожевал еще раньше.
- Еще заказать?
- Не, сынок, спасибо, но хватит. Меру нужно знать. Пойдем на перрон, на лавочке подождем.
Лавочка нашлась и даже свободная. Дядя Леня (он так велел себя называть) сразу задремал, наказав мне немедленно разбудить его, как только электричка покажется. Да ладно, мне не трудно, я даже свой рюкзак ему под голову подложил, пусть поспит человек.
Минут за двадцать до прихода электрички народ набежал. То было пусто, и вдруг толпа образовалась. Увидев, как вдалеке показался состав, потряс за плечо деда. Тот проснулся мгновенно, подхватил свою сумку и быстро посеменил в центр толпы.
- Не отставай, - бросил мне через плечо, - Нам нужно сесть в средний вагон. Это важно.
Ну, ему виднее. Я поспешил за дедом, на ходу закидывая рюкзак за спину.
- А почему именно в середину? - перекрикивая гомонящую толпу, спросил своего провожатого.
- Потом объясню, - ответил Леонид, ловко ввинчиваясь в плотное скопление пассажиров, - Ты делай, как я скажу, и все будет пучком.
Когда подошла электричка, мы оказались точно напротив переднего входа в четвертый вагон, зайдя в него самыми первыми. Помог деду затащить наверх сумку. Да что он в нее натолкал, она же неподъемная?
- С этой стороны садимся, - показал дед, - Проверь, форточка открывается или нет.
- Сдвигается.
- Вот и хорошо, садись, унучок, поехали.
Ну, надеюсь, дед знает, что делает. Позвоню летуну тогда уже из Севастополя.
Глава 16. Легендарный город Севастополь
Наконец-то электричка медленно отошла от перрона. Взвыли тяговые двигатели под полом, вагон заметно ускорился, прижав меня к жесткой деревянной скамейке. Поехали!
За окном мелькали городские ландшафты, промышленные здания перемежались многоэтажками и частными домами, но вскоре пошли поля. Остановки электричка делала каждые минут десять, стояли недолго, минуты три или немного больше. Не удивительно, что целых два часа до Севастополя идет, состав толком разогнаться не может. Вагон не то, что битком набит, но многие пассажиры ехали стоя - лавок на всех не хватило.
Я прилип к стеклу, за которым проплывали поля и виноградники, немного дальше вставали невысокие, крайне живописные горы. Поезд втянулся в большое село.
- Бахчисарай, - любезно пояснил дядя Леня.
Я благодарно кивнул. Был я тут проездом в прошлой жизни, когда с родителями в 1984-м при СССР по Крыму путешествовали, думали тогда посмотреть на ханский дворец. Но Бахчисарай выглядел настолько заштатно, что никак не тянул на место, в котором могла находиться столица древнего государства. Решили, что ошибаемся и хан жил где-то в другом месте. В результате проехали мимо.
В Бахчисарае сошло довольно много людей, так что стоя лальше никто не ехал.
Уже после отход от старой столицы Крымской Орды дед оживился.
- Приготовься, на следующей остановке делай, что я скажу, - сказал он, наклонившись через проход ко мне, - Сейчас будет остановка Верхнесадовое.
Электричка очередной раз затормозила у небольшой платформы.
- Так, сынок, высунься осторожно в окно, глянь, куда патруль садится.
На перроне действительно стояло несколько милиционеров в форме. Дождавшись, когда двери откроются, они полезли в первый вагон. Я так Леониду и сказал.
- Отлично, ухмыльнулся дед, - А мы пошли в последний.
Я смотрю, не одни мы такие хитрые, еще человек с десять вместе с нами перебрались в хвост состава. Я сумку сразу у Леонида отобрал, не в его возрасте с такой тяжестью управляться. В последнем вагоне присесть оказалось некуда, пришлось стоять, хотя не особо долго. На следующей остановке Леонид потянул меня на выход. По перрону перешли в голову состава. В тамбуре старый разведчик меня придержал, выглянув сначала сам в стеклянную дверь.
- Ага, - тут уже проверили, - ехидно улыбнулся он, - Двигаем.
Электричка остановилась на очередном полустанке.
- Макензевы горы, - прокомментировал дед, - Считай, уже Севастополь начинается.
Состав прогромыхал по высокой эстакаде над автомобильной дорогой, потом, еще сильнее замедлив ход, закружил по поворотам. Из-за деревьев начала проглядывать весело блестевшая по солнцем вода. Время от времени мелькали группы домов, но в основном виднелись скалы, склоны холмов, невысокие деревья. Зелень не давала хорошо разглядеть пейзаж. Особенно мне понравилось, когда проехали мимо глубокой выемки со ступенчатыми стенами, вырезанной в скале . Посмотрел в окно на противоположной стороне вагона – там еще один провал. Я так понимаю, инкерманские каменоломни проезжаем.
- Инкерман, подтвердил дед.
Красиво здесь. Белые скалы, речка, впадающая в бухту. Внизу показался бетонный завод. Узнаваемо как, бывал я на этом предприятии по работе. Значит вверху скальный монастырь, а над ним развалины крепости Каламита. Эх, жаль, не видно, высоко. Постараюсь в будущем приехать сюда летом хотя бы на месяц. В 80-е уже вряд ли, учеба, летняя практика, да и город закрыт, но в 90-е будет довольно легко это сделать, главное, чтобы деньги были.
Электричка остановилась на пару минут у платформы «Инкерман-1», Леонид сказал, что скоро конечная. Да, помню, пассажирский железнодорожный вокзал рядом с Южной бухтой, недалеко еще и автовокзал есть.
- На конечной проверять не будут? – спросил деда.
- Не, пока нет такого, да вообще первую электричку почти не осматривают, я потому на ней и езжу, - успокоил меня старик, - Поможешь мне сумку донести? Тут недалеко совсем.
Не стал отказываться, если бы не Леонид, я бы точно в Севастополь не попал, так что нужно быть благодарным.
На вокзале никто документы не проверял, аж отлегло от сердца, ожидал, что по закону подлости обязательно патруль нарисуется. Но нет, высадка прошла спокойно. Хотел положить свой багаж в ящик автоматической камеры хранения, но Леонид сказал, что не надо. Ладно, раз пообещал слушать деда, то последую его совету и тут. Нагрузился дедовой сумкой, рюкзак тоже закинул себе на плечи, хотя дядя Леня предлагал его понести. Ничего, допру, я лось здоровый, поберегу деда.
Действительно, идти оказалось не особо далеко. По натоптанной тропке вышли с вокзала, оказавшись на хорошо знакомой мне улице Котовского, поднялись по ней метров триста или немного больше, перешли проезжую часть, и свернули в частную застройку. Хорошее место, центр, считай, под боком, выше и чуть дальше начинается Исторический бульвар.
- Заходи, - дед толкнул калитку, - Нам сюда.
- Так вы здесь живете? – во дает! Зачем, спрашивается, он от патруля бегал?
- Нет, племянницы моей дом. А я приезжаю, считай, каждый месяц почти. Сами-то мы с моей бабушкой в Симферополе живем.
- А чего разрешение не оформите?
- А ну их, каждый раз бегать, что ли? Я и так доеду, главное на электричке не попасться, а в городе кому я нужен, документы у меня проверять? А племяшке помочь надо, у нее трое своих, а муж в рейсе надолго, когда еще в порт вернутся. Раньше старшая дочка помогала, но она сейчас студентка, на практику уехала.
Хозяева оказались дома. Втащил я дедову сумку уже реально радуясь, что добрался до финиша. Ба, да у него она полная консервации, вот почему такая тяжеленная. Несмотря на мои отнекивания нас с дедом потащили завтракать, мол, мы с дороги, значит голодные.
Хозяйка мне понравилась, задорная такая, улыбчивая и в доме чистенько и как-то ладно. Дети обихоженые и незнакомых людей не пугаются. В кухне на стене портрет хозяйки рядом с бравым моряком. Ну, понятно, вечно в рейсе, надо, чтобы дети не забывали, как папа выглядит. Малыши деда обступили. Тут я вспомнил, что в рюкзаке осталась бутылка лимонада и пара шоколадок, которые я еще в буфете, когда плыл на «Комете» купил. Вот и пригодились на угощение, а то неудобно с пустыми руками.
Детишки, конечно, на сладкое налетели, но дисциплинированные, на мать смотрят, можно ли. Маленькие еще, только старшему сыну одиннадцать, еще две девочки девяти и шести лет.
Пока ели с дедом, хозяйка все расспрашивала, откуда я. Не стал запираться, объяснил, что из Магаданской области, поехал отдохнуть. Завтра улетаю, но захотелось на Севастополь посмотреть. С юмором живописал, как мы с дедом от патруля бегали из одного вагона в другой, даже дети развеселились. На вопрос, есть ли где остановиться, сказал, что нет, но беспокоиться не стоит – лето, а у меня в рюкзаке все есть, даже спальник.
Короче, кончилось тем, что получил приглашение переночевать, мол, что-то, а свободная кушетка найдется. Я так подумал, а чего отказываться, если люди сами предлагают? Мне еще и персонального гида навязали, на роль которого сам напросился старший сын хозяйки – Андрей.
Что хорошо, телефон искать не пришлось, он оказался в доме, так что попросил позвонить. Набирать пришлось три раза – никто не отвечал, я уже нервничать начал, когда трубку взяли. Бортинженер узнал мой голос и сразу поинтересовался где я, удивившись, что в Севастополе.
- Лады. Не ожидал, тогда сможешь завтра быть к десяти на Северной стороне? Найдешь площадь Кролевецкого?
После моего подтверждения он продиктовал адрес.
- Только смотри, не опаздывай. Ровно в десять, чтобы был на месте!
Отлично, жаль, конечно, что на осмотр города у меня всего один день, но зато теперь не будет болеть голова, как купить билеты до Магадана. А их еще попробуй в августе достань.
Вернулся на кухню, спросил, как попасть на площадь Кролевецкого.
- Это тебе на северную сторону нужно на катере. Тут недалеко совсем, он от Графской пристани отходит. Десять минут и там. А потом по Леваневского подняться с километр. Сядешь на Северной автостанции на автобус, вторая остановка, вроде, - объяснила хозяйка, - Там никуда сворачивать не нужно. Спросишь, любой покажет.
Нет, я примерно представляю, где это, приходилось на Северной стороне бывать, хотя знаю я ее куда хуже, чем Корабельную. На всякий случай выйду пораньше, лучше подожду на месте.
- А с какого времени катера ходят?
- С пяти начинают, да не беспокойся, они постоянно ходят, каждые пятнадцать минут.
Ну, и отлично, тогда часов в восемь отправлюсь, полчаса до Графской, полчаса на переплаву, чтоб с запасом. И еще до площади дойти или доехать полчаса. Можно даже в половине восьмого выйти, чтобы с гарантией.
После разговора в сопровождении Андрея отправился на прогулку. Место тут хорошее, живописное. Мой гид отринул предложение выйти на Четвертую Бастионную. Вместо этого потащил меня по извилистым улочкам, по которым мы вышли прямо в ров Четвертого бастиона к памятнику передовой батареи Костомарова. Осмотрели входы в минные сапы, проложенные еще во время первой обороны города, Если честно, то не будь таблички, ни за что бы не догадался, что это остатки оборонительных сооружений - дыры и дыры, еще и мусора в них полно насыпано.
Затем поднялись к батарее рядом с памятником Льву Толстому. Здесь были выставлены настоящие пушки тех времен, которые глядели в амбразуры, сделанные в бетонной стене, имитирующей плетеные из лозы круглые туры. Их подлинники во времена обороны засыпали землей и песком.
На одном стволе заметил накерненную гвоздем надпись о том, что «здесь баловались Володя и папа» и поставленный рядом год – 1939-й. Слово год было не завершено, так что получилось только «1939 го». Интересно, пережили ли Володя и папа войну? Кто знает. Андрюшка сказал, что до войны чугунные орудия валялись на берегу бухты, на бульвар их перевезли гораздо позже.
Я купил билеты на панораму, рядом с которой толклось множество детей в пионерской форме. Их галдеж время от времени прерывали снующие в детской толпе вожатые, выкрикивающие речевки. Пионеры с энтузиазмом их подхватывали.
- Придется долго ждать, - предупредила билетерша, - Артековцев привезли, это часа на два. Если хотите, то заходите с этой экскурсией, затем только дети пойдут.
Поблагодарил душевную женщину и пристроился в хвост заходящей в помещение колонны посетителей. Да, другая бы заставила следующую взрослую группу ждать, тем более что текущая уже сформирована. Удачно мы с Андрюшкой проскочили. После Панорамы посетили музей Обороны и экспозицию, посвященную полярнику Папанову, но задержались там ненадолго.
Надо и о своем спутнике подумать, ему экспозиции не особо пока интересны, поэтому затащил моего малолетнего гида в небольшой парк аттракционов, находящийся прямо на историческом бульваре. С колеса обозрения полюбовались городом. Впрочем, не больно-то видно, все вблизи закрывали кроны деревьев, только бухта зазывно блестела невдалеке.
Дал полчаса Андрюшке на прохождение всех аттракционов по паре раз – не так их тут и много, а меня не разорит. После Исторического бульвара, решили прогуляться по Большой Морской. Нравится мне эта улица. Андрей старался, как мог исполнять свою роль гида. Жаль только не очень-то он много знал. Ну, и ладно, мне не трудно сделать вид, что очень заинтересован вываливаемой на меня разрозненной информацией.
Зашли в небольшой магазин с сувенирами, хотя больше он напоминал лавку часовщика. Интересно, но ничего такого, что стоило бы тащить в Магадан. Тем более в основном все такое громоздкое. Ну, вот хотел бы я повесить на стену корабельные часы, но переть их с собой? Я такие же и у нас найду, все же тоже портовый город.
Хотя? Да ладно? На витрине лежали наручные часы. Командирские, Морские, ух ты, даже легендарные Водолазные с надписью на циферблате «700 метров». А ведь хорошая вещь для экспедиций – антиударные, холодной воды не боятся.
- Сколько вот эти?
Старичок-антиквар улыбнулся.
- Семьдесят рублей, молодой человек, вещь редкая.
- А состояние?
- Отличное, молодой человек, я сам проверил и почистил механизм.
Нет, это выше моих сил.
- Беру, - я вытащил из бумажника сотку.
Застегнул на руке кожаный ремешок. Ну, и зачем мне двое часов? Протянул старую «Электронику-5» Андрею.
- Владей.
Тот сначала брать не хотел. Пришлось объяснять, что все равно выкину, не нужны мне больше. Все-таки уговорил мальчишку. Только у меня самого запястье не особо широкое, а на тоненькой руке Андрюшки стальной браслет категорически отказался держаться. Думал, дома подогнать, но антиквар отобрал часы, быстро удалив пару лишних звеньев с браслета.
- Попробуйте сейчас.
На этот раз защелка надежно охватила запястье парнишки.
- Спасибо, как раз, сколько я должен?
- Ну, что вы, молодые люди, не стоит, услуга бесплатна.
Вот нравятся мне здешние жители, большинство прекрасные люди.
- Уже два, - посмотрев на циферблат теперь своих часов, сообщил мой юный гид. Мама сказала, чтобы мы на обед пришли.
- А давай позвоним и скажем, что в городе пообедаем? Где тут ближайший телефон?
Маму уговорить удалось, но с обязательным условием, что обязательно поедим первое и второе и чтоб не врать. Она так и заявила:
- А то знаю я вас.
Не знаю, откуда она успела меня узнать, но перечить не стал, потащил Андрюшку в ближайшую столовую. Закармливать не стал, взял по половинке супа, по небольшой котлете. Так, червячка заморили, впрочем, Андрей вообще еле поковырялся в тарелках. Ну, и ладно, у меня другая программа.
- Поел? – спросил мальчишку.
- Угу, - отозвался тот без особого восторга.
- А теперь пошли в кафе-мороженое.
Ну, вот, сразу и энтузиазм появился. Кафе с оригинальным названием «Мороженое» располагалась прямо на Большой Морской. Ах, эти советские кафе, в которых в тяжелых вазочках из нержавеющей стали подавали шарики, политые ароматным сиропом. Прямо ностальгию по давно ушедшему детству разбередили. Как мне нравилось заходить во вкусно пахнущий молоком и ванилью павильон у нас в городке. А как необыкновенно вкусно было. Нет, я, конечно, понимаю, что уже при России в таких кафешках было не хуже, вот только я уже не был ребенком.
У Андрюшки, смотрю, глаза разбежались. Естественно, заказал мороженое, молочные коктейли, по паре пирожных. А вот тут мой гид оторвался всласть, это вам не суп. Да, чего уж там, мне и самому понравилось. Потом еще пару шариков взял для пацана, а вот себе заказал кофе.
Гуляли долго. После Большой морской свернули в Комсомольский парк, а оттуда поднялись до Шестой Бастионной, потом по Бакинской дошли до здания гауптвахты. Слева виднелись несколько сталинок, рядом с одной из них на лавочке сидела большая детская компания, от которой временами доносились взрывы смеха. Вот же – каждый раз, как оказываюсь в этом месте, именно на этой лавочке вижу смеющуюся компанию мелких. Может это одни и те же, просто вневременной разлом расположен?
- Знаешь, как называется этот пятачок?
- Нет, - удивился Андрюшка.
- Площадь Карронад.
- Почему?
- Ну, вообще это неофициальное название. Просто есть такая книжка и в ней именно здесь поставили памятник всем детям, участвовавшим в обороне Севастополя. Не читал?
- Нет, а что за книжка? – Андрей явно заинтересовался.
- Трое с площади Карронад. Ты в какой школе учишься?
- В третьей. А что такое канонады? – слово оказалось явно сложноватым для ребенка.
- Карронады. Пушки такие, короткие. Видел у Музея Черноморского флота старые орудия стоят?
- Да.
- Вот это они и есть. Те, что мы на батарее на бульваре видели - это единороги. А книжка как раз про двух мальчиков, они тоже из твоей школы. Только в в этой истории сказано, что она – бывший морской кадетский корпус. А на самом деле ее построили как реальное училище специально для детей участников первой обороны города. Ты, кстати, не устал гулять?
- Я про школу знаю, а гулять не устал, - выпятил грудь гид.
Ну, да, я же вижу – утомился. Ничего, сейчас где-нибудь переведем дух.
- Тогда пойдем.
Спустились по лесенке Крепостного переулка к Артиллерийской бухте. Зайти на рынок? Нет, не стоит, там долго нужно бродить, да и зачем, я ничего покупать не собираюсь. На набережной разбитной парень зазывал желающих на прогулку по бухте.
Взял два билета, как раз оставались последние, так что сразу же отчалили. Как раз и ноги отдохнут. Прогулка понравилась нам обоим, Андрюшка так и сказал.
- Ну, тебе-то что, ты частенько, наверное, катером пользуешься, привык уже как к автобусу, - пошутил я.
- Вовсе нет, катер – совсем другое, мне на нем куда больше нравится, - возразил мой спутник.
После морской экскурсии продолжили шляться по берегу. У памятника Затопленным кораблям купались люди. Мы тоже окунулись. Зря, что ли у моря гуляем? Поплаваю последний раз в теплом море. Может и не полез бы в воду, но веселые тетки, бултыхающиеся рядом с берегом начали зазывать и нас искупаться. Мол, чего это мы стоим жарко же.
Часы с руки снимать не стал, для проверки даже понырял насколько смог глубоко. Когда выбрались на берег, попрыгал, вытряхивая воду из ушей, приложил циферблат к уху. Тикают, все в порядке. Обсушились немного на солнышке и пошли к Нахимовской площади.
- Вон она – графская пристань, - Андрей махнул рукой, - Отсюда катер на Северную сторону отходит.
Прошли мимо музея Черноморского флота. Я бы зашел, да все одно времени нет.
- Кстати, а вот и карронады, - показал на пушки Андрюшке.
За музеем свернули, направившись к скверу у памятника Ленину. Давно хотел посмотреть Башню Ветров, только раньше до нее все дойти не получалось. Она совсем небольшая, но казалась древней, хотя это и не так – ее построили только в 19 веке по образцу такой же башни в Афинах, а назвали так из-за аллегорического изображения ветров вверху каждой из восьми граней строения. «Надо знать заклинание. Оно написано на черной плите, на Башне Ветров. Есть такая башня в Пустом Городе» всплыло в памяти. Интересно, откуда это?
Заодно и на Владимирский собор посмотрел. Потом по Советской побрели обратно к дому. Здесь совсем народу не оказалось, пустынно, как в каком-нибудь заштатном городке. Да она и выглядит исключительно провинциально. Забавно, но Севастополь везде разный, словно его слепили из кусочков самых разных населенных пунктов – от мегаполиса до захолустного поселка. Шагнул на другую улицу и словно в ином мире оказался. И вся эта эклектика поразительно гармонично сочетается в единое и непротиворечивое целое. И почему я не здесь родился?
Ох, блин! Впереди показался патруль – трое матросов с офицером во главе. Опять я нарвался.
- Давай сюда, - я повернул своего мелкого товарища во двор, - Садимся на лавочку. Ты мой младший брат, если что. Живем мы здесь – пятая квартира, второй этаж. Понял?
- А-а-а?
- Документов у меня нет, могут подумать, что матрос в самоволке или начнут проверять, есть ли у меня разрешение в погранзону въезжать. Понял?
Андрей кивнул головой.
Вот же, заметили, патруль свернул за нами во двор, остановился рядом с лавочкой.
- Старший лейтенант Звягинцев, ваши документы, - козырнул молодой офицер в безупречно белой форме.
Глава 17. Полет встречь солнцу
- К-какие документы? – изумлению моему не было предела. Я даже откинулся на скамейке, широко распахнутыми глазами взирая на начальника патруля.
- Где служите?
Ну, точно, за молодого матроса или солдата принял. Видимо, все же слишком коротко постригся. Вроде и не под машинку, но вот, не помогло, видимо, слишком взрослым показался. Хотя нынче поди определи – даже в девятых классах порой такие лоси встречаются – хоть в олимпийскую сборную по баскетболу выпускай.
- Так я не служу, я в школе учусь, в десятый перешел.
Офицер, похоже, заколебался, взгляд стал чуть неуверенным. Дожимаем.
- Я тут живу, на втором этаже, - кивнул на трехэтажную сталинку, - В школу ходил на отработку. Проспал, вот и ключ забыл. Думал, у Андрея есть, а этот охламон тоже не взял. Теперь ждать до вечера, когда мама с работы придет.
- И вовсе я не охламон, - возмущенно взвился Андрюшка, - Сам забыл, а я виноват. Я же думал, что из Дома Пионеров приду, а он дома уже, вот и не брал ключи. Товарищ старший лейтенант, скажите ему, пусть не обзывается!
Он посмотрел на офицера:
- Я его брат, в пятом классе уже.
Во артист! Натурально как играет. Похоже, лейтенант, если кому и поверил, то именно Андрею.
- А где учитесь? – уже добродушно поинтересовался он.
Мой юный спутник опередил меня:
- Так здесь, в третьей. Она старинная, еще до революции построена.
Офицер заулыбался:
- Знаю, знаю, - прервал он поток Андрюшкиного красноречия.
- Все же документы пора брать, - наставительно произнес он, обратившись ко мне, - Ну, или хоть патлы подлиней отпусти, чтобы никто не ошибался.
Лейтенант развернулся и, не прощаясь, направился к выходу из двора. За ним потянулись и матросы, последний из них обернулся и неожиданно весело мне подмигнул.
Фу-у, пронесло, хорошо отыграли, убедительно. Я глубоко вздохнул, прогоняя нервное напряжение.
- Ты, видел, тот моряк мне подмигнул, с двумя лычками на погоне который? Вроде как младший сержант, не помню, как это звание на флоте называется, - обратился я к Андрею.
- Старшина второй статьи, - отозвался мальчишка, потом продолжил, - Это Витька, он с нашей Леной в одном классе учился раньше. У него отца перевели служить на Дальний Восток, а Витка сюда вернулся по призыву. Он к нам, когда у него увольнение, заходит.
Ну, ешкин кот, это же надо так проколоться.
- Не скажет? – как-то не хотелось бы, чтобы патруль вернулся.
- Зачем? – рассудительно произнес Андрей, - Он мне поверил, раз я соврал, значит, так и нужно.
На всякий случай посидели еще минут десять, вдруг офицер неподалеку шатается. Потом неторопливо пошли по направлению к площади Ушакова.
- Давай в магазин зайдем? – предложил, - А то мы мороженого натрескались, а младшим сестрам не досталось.
Андрей горячо поддержал идею. Подозреваю, в немалой степени из того соображения, что ему тоже порция достанется.
Специально пошли через улицу Горького, помню, там как раз был гастроном, он даже в 2014-м работал, причем его даже не оформляли – в точности советский остался.
А хороший здесь выбор. Взял пару бутылок вина, думаю, дед одобрит, и, конечно же, мороженого. В кондитерском отделе продавались свежие «Киевские». Тоже купил – люблю я этот ореховый торт, вкуснейшая штука. «Орешек» или «Старокиевский» еще лучше, последний вообще шедевр, я его в прошлой жизни всего один раз и пробовал. Но коли бананов нема, то берем, что имеется, и не перебираем харчами. Коробку с тортом вручил Андрюшке – пусть несет.
Дед Леонид вину действительно обрадовался, как и сестры тортику и мороженому. Их мама, правда, сразу заявила, что только после ужина.
- Мойте руки и за стол, только вас ждали, - а это уже нам.
Я себе сразу салат нагреб. Ну, где я в Магадане таких помидоров возьму? Нет, так-то выращивают в теплицах любители, но вкус совсем другой. Тут сочные, мясистые, а запах какой, м-м-м. С огурчиками их, зеленым лучком, да сметанкой заправить. Эх, замечательная же вещь. Еще и жареная барабулька – тоже потрясающе аппетитное блюдо. Чуть не объелся.
Потом еще чай пили с тортом. Как-то так получилось, что стал рассказывать про Магадан. Слушатели хорошие попались, не перебивают, вопросы задают, видно – действительно людям интересно. Заодно и про отсутствующего хозяина услышал, он, оказывается, на корабле вспомогательного флота служит. Рейсы у них длительные, так что отсутствует порой долго. Может разведывательный корабль? Ну, такое спрашивать не будешь.
Ужинали на террасе. Пока кондиционеров в домах нет, но вечером с моря легкий бриз тянет, не жарко. Вино в холодильнике остыло, так что налили по стаканчику, очень разговору способствует. Кисловатое, но приятное. Так под сухарик и беседовали втроем, потом хозяйка пошла детей укладывать, мы со стариком одни остались. Послушал про то, как Крым освобождали в 44-м. Старик, оказывается, потом в Румынии и Венгрии воевал. Мы бы долго сидели, но хозяйка вернулась и нас тоже отдыхать погнала. Мне постелили на террасе – я сам попросил. Очень уж тут хорошо, пахнет славно и прохладно. И вроде ни в одном глазу, а только подушки коснулся, как сразу уплыл.
***
Подняли меня в шесть, встал, умылся у умывальника во дворе. Похоже, все уже встали, я самый соня оказался. Завтрак, как в деревне, у бабушки – здоровая сковорода с яичницей, поджаренной на сале. Еще и так понравившийся мне вчера салат. Поели, и я решил, что пора уже собираться.
Разобрал рюкзак, переложил вещи поудобнее. В боковой карман пристроил блокнот – вчера купил в киоске, когда с Андреем по городу гуляли. Надо будет туда переписать все адреса и телефоны, которые на бумажках скопились – я их в обложку паспорта вкладываю. Сейчас посмотрел – там уже целая куча набралась.
Эх, жаль, времени мало было – всего один день. Я бы на 35-ю батарею съездил. Там, пока нет мемориального комплекса, но все одно интересно. Да и на Фиоленте побывал бы, покупался, там такие бухточки живописные и вода прозрачная-прозрачная. На Сапун-гору бы еще съездить, по Херсонесу побродить. Увы, не получилось, но надеюсь, не последний раз приезжаю.
Дед с хозяйкой начали мне всякие вкусности совать, взмолился – мне же это тащить. Но от пары банок варенья и кулька пирожков отказаться все же не смог. Хотел набрать во флягу воды, хозяйка не дала, лично налила в нее вишневого компота.
Пришлось опять рюкзак перекладывать, улаживая тяжелые банки на дно. Чтобы не побились, замотал их в тряпки. Дед с племянницей провели консилиум и решили, что места еще достаточно. Пришлось дополнительно две банки пристроить. Они еще хотели всунуть, но тут уж я насмерть встал.
Ну, вот и все, в половине восьмого простился со всеми, да и пошел на Графскую пристань. Андрей увязался за мной. Узкими улочками дошли к началу Исторического бульвара, но вместо него пошли по улице Буденного и по Южной террасе пошагали через площадь Ушакова и улице Ленина к Графской.
Там даже ждать не пришлось – на морской трамвайчик уже грузились пассажиры. Попрощался с Андреем и тоже поднялся на борт.
Катер бодро отошел от причала, набирая скорость. Я посмотрел на пристань – Андрюшка не ушел – махал мне рукой с берега, я тоже в ответ поднял руку. Хороший парнишка, я в детстве о таком младшем брате мечтал. Теперь разве что сына завести, хотя, время терпит, это попозже и желательно не в 90-х.
Плыть оказалось совсем недолго, уже через десять минут мы пришвартовались на Северной стороне. Посмотрел на часы – еще только начало девятого, времени вагон. Поэтому не стал ждать автобус, тут идти, как мне объяснили, не так и далеко – вверх по Леваневского, нигде не сворачивая. Груз за спиной не особо тяжелый, так что не спеша дошел до площади Кролевецкого. Кстати, вот кто такой Леваневский знаю, а про Кролевецкого не слышал никогда. Так, тут мне направо.
Минут пятнадцать искал нужный дом, пришлось даже расспрашивать прохожих, но сильно не заплутал – микрорайончик тут небольшой, многоэтажек не так много.
У нужного дома стоял армейский «Урал» с тентованным кузовом. Поднялся на третий этаж, позвонил в дверь. Открыли сразу, словно специально стояли за ней.
- Вы к папе? - спросила выглянувшая девушка лет пятнадцати.
- Наверное, да, он же летчик?
- Папа, тебя! – закричала девчонка.
И тут меня захотели накормить завтраком. Пришлось отказываться, объясняя, что и так желудок полный. Извинился, сказал, что подожду на улице, чтобы не мешать сборам.
Присел на лавочку, из кармана рюкзака достал книжку про оборону города – мне Андрей подарил. Пришлось взять – я же ему тоже подарок сделал. Мама его сначала категорически была против, но убедил. Понимаю ее – муж у нее хорошо зарабатывает, просто сейчас младшим школьникам не принято часы дарить. Но и мне они зачем? У меня теперь другие есть.
Дождался бортинженера с водителем. Мне сказали лезть в кузов, посередине которого стоял штабель здоровых ящиков.
- Забирайся за них, там у передней стенки скамейка, на ней тебя не видно будет. Там и сиди, не шуми, когда через КПП будет проезжать, - проинструктировал меня летун.
Ну, что делать, залез внутрь, водитель за мной зашнуровал тент, оставив в полутьме. Ехать пришлось совсем недолго. Через минут пятнадцать где-то остановились, послышались голоса. В кузове посветлело – тент открыли сзади. Но в кузов никто не полез, хотя на всякий случай я даже дышать стал через раз.
Закрывать тент водитель не стал – дальше поехали так. Я осторожно выглянул из-за ящиков. Сзади машины мелькали какие-то бетонные дорожки, ангары. Явно аэродром.
Остановились рядом с транспортным Ил-76. Тут меня даже никто не скрывал. Я отнес в грузовой отсек свой рюкзак, потом помог грузить ящики, оказавшиеся, несмотря на большой размер, довольно легкими – вчетвером свободно по одному перетаскивали.
Ну, вот, все погружено, я в отсеке на откидном сидении расположился – взлетаем. Прощай, Крым, Север ждет меня.
***
Приземлились уже через пару часов. Зашедший в отсек бортинженер объяснил, что промежуточную посадку сделали в Ростове-на-Дону.
- Слушай, тут такое дело, - несколько смущенно начал он разговор, - Я тебе забыл сказать, из головы вылетело. У нас расписание поменяли. Из Ростова не на Магадан, а на Якутск пойдем. Смотри – можешь отсюда в Магадан лететь, можешь с нами до Якутска махнуть и там уже на любом рейсе попутном добраться.
Вот что тут скажешь, сразу не мог, что ли предупредить? Я бы тогда или из Симферополя улетел, или на Москву отправился – там рейсов больше, билет купить больше шансов. А сейчас что делать? Наверное, все же полечу до Якутска.
- Лады, лечу с вами.
Оказалось, что самолет из Ростова отправится только в шесть вечера и лучше мне пока погулять где-нибудь. Летун вывел меня через технические помещения на площадь перед аэропортом. Показал, где я должен его ждать.
- Будь на месте уже в пять, чтобы я тебя не искал.
В пять, так в пять. Я зашел в здание пассажирского терминала – пока еще на входе не проверяют, только перед посадкой. О, вот и автоматическая камера хранения. Положил в ячейку рюкзак, набрал шифр. Так надежнее, мало ли, оставлю багаж в самолете, а они улетят раньше или про меня забудут. Считай, пропали тогда вещи, ищи их, свищи. Да там и не только вещи, в рюкзачке этом.
Пришлось брать с собой ветровку – Ростов встретил заходящей на город свинцовой тучей. Обложило знатно, явно ливень собирается. Не думал, что сюда попаду, но раз уж оказался и у меня часов пять свободных, то съезжу в центр, что ли.
Прошагал до проспекта Шолохова, только почему-то на доме через дорогу на табличке было написано Таганрогское Шоссе. Странно, то ли раньше проспект так назывался, то ли все же я в другом мире. Все еще удивляясь, сел в автобус. Нет, посадка в Ростове – это явно судьба, поэтому надо бы на почте побывать. Как раз добрался до главпочтамта, когда на город обрушился ливень. Из-за этого народа в помещение набилась туча – многие просто спрятались от дождя. Купил в торговом автомате пару конвертов, в другом – газету «Известия». Так, еще нужна бумага, канцелярский клей и ножницы.
Мне хорошо, ветровка плотная, да еще с капюшоном – дождь не страшен, заодно и лицо скрывает. Подумав, зашел в аптеку, взял резиновые перчатки – не стоит пальчики свои на послании отправлять. Фронт ливня прошел, вместо него город поливал плотный дождь. Такой может продолжаться часами. На остановке в автобус с визгом запрыгивали дети, выбегая под струи дождя из-под навеса. Набитый битком автобус с шипением закрыл двери, неспешно отошел, помигав на прощание оранжевыми поворотниками.
О, кто-то из детей папку на лавочке в павильоне забыл. Я развязал шнурки, внутри оказалась писчая и цветная бумага, а самое главное – набор трафаретов из прозрачного пластика. Похоже, кто-то наверху одобрил мое решение. Не нужно никакой газеты, только вот где бы удобное местечко найти?
В соседнем дворе обнаружилась пустая беседка. Никто не удивиться, что в ней сидит чужой человек, подумают, что от дождя спрятался. Она еще и расположена так, что из окон соседних домов практически не просматривается – деревья и кусты плотно закрывают.
На столик положил лист бумаги, ручка у меня есть, я ее еще в Севастополе купил в киоске «Союзпечати» вместе с блокнотом. Обычная шариковая из самых дешевых. Достал самый мелкий трафарет. На руки натянул резиновые перчатки. Ну-с, приступим.
Адрес на конверте тоже написал при помощи трафарета. Чего особо изгаляться – Москва, Лубянка, КГБ. Должно дойти, я так думаю. Ну, а нет – я не виноват, что смог, я сделал.
Папку и конверт засунул под куртку, перчатки в карман. На автобусе спустился к Дону, погулял там немного. Людей нет – все попрятались – никому не хочется мокнуть под дождем, оказавшимся неожиданно холодным для лета. Заодно водяная взвесь маскирует, что я делаю – из ближайших домов меня практически не видно. Подобрал у берега несколько камешков. Засунул их в перчатки, метнул в воду – вроде как блинчики выбиваю.
Точно так же положил камни в папку, хорошенько ее перевязал, тоже зашвырнул в воду, ручку, кстати, тоже в папку положил, не стоит больше ей писать. Надеюсь меня ребенок, забывший вещи, простит, но делать нечего – не хочу улики оставлять. Даже, если пластик и всплывет, то никого этот мусор не заинтересует, мало ли его плавает по реке. И так Дон черный, словно вода из канализации. Как в нем народ купается, не понимаю?
Еще немножко погулял под дождем, зашел в подвернувшуюся по пути столовую, надо подзаправиться, на борту меня никто кормить не будет, чай, не Аэрофлот. Теперь можно идти на автобусную остановку – лучше приехать в аэропорт заранее.
К пяти развиднелось, ветер угнал тучи и под ярким солнцем стал быстро просыхать асфальт. Наверное, еще и потому вылет задержали, что хорошую погоду ждали, хотя кто знает – мне же все равно никто не скажет.
На полу отсека постелил спальник, да и устроился в горизонтальном положении – а так удобнее. Не зря же капитан Горбовский у Стругацких в любом месте первым делом осведомлялся, нельзя ли ему полежать. Умный человек, что тут еще скажешь.
Иллюминаторов тут нет, смотреть не на что, поэтому достал подаренный Андрюшкой томик и предался чтению. Самое подходящее занятие для дороги – время с хорошей книгой быстрее бежит. Зачитался так, что, когда в очередной раз взглянул на часы, уже девятый час оказался. Пожалуй, пора спать, летуны предупредили, что в Якутске будем рано утром, в четыре. Так что залез в спальник и наладился дрыхнуть. От Ростова-на-Дону до Якутска пять с половиной тысяч километров, поэтому как мне объяснили, приземляться нигде для дозаправки не будем.
Один из летчиков разбудил меня, когда уже подлетали к городу. На часах показывало без пяти минут четыре. Рановато они меня подняли, мог бы еще поспать. Не торопясь скатал спальник, упаковал его в рюкзак, туда же положил забытую вчера на полу книжку.
- Хочешь посмотреть, как приземляться будем? – спросил меня зашедший в отсек один из членов экипажа.
Он еще спрашивает, конечно, хочу! Вроде бы нельзя посторонним находиться в кабине, но если сами приглашают, то какой дурак откажется?
Потрясающее зрелище – смотреть, как садится самолет из его пилотской кабины. Сначала внизу появляется город, над которым летательный аппарат закладывает круг. Особенно впечатляюще выглядит населенный пункт ночью – из иллюминатора, словно на ладони, видны освещенные улицы, двигающиеся по ним автомобили, дома – словно ожившая карта. Внизу все маленькое, но очень четкое. А из кабины еще лучше вид открывается. И это меня посадили во второй ряд. Вот интересно, в экипаже три человека, а кресла четыре. Два спереди – для пилотов и еще два сзади у шкафов с аппаратурой. Мне велели пристегнуться к сидению и ни в коем случае ничего не трогать. Да я и сам опасаюсь – ну его, если что, то уж больно высоко падать.
Самолет заложил круг над городом, затем пошел вниз на стремительно растущую ленту взлетно-посадочной полосы. Толчок и ровное ощущение полета сменилось на чувство поездки по шоссе. Колеса – не крылья, любую неровность чувствуют. Не выключая двигателей аппарат порулил к месту стоянки.
- Шестнадцатое августа восемьдесят четвертого года, четыре часа двадцать две минуты местного времени, - торжественным голосом произнес командир, - Я приветствую вас в городе Якутске. За бортом плюс двенадцать градусов тепла, облачность переменная, осадков метеорологи пока не обещали.
Потом пилот обернулся ко мне и уже обычным голосом сказал:
- Все, прилетели. Только не говори здесь никому, что в кабину пустили, нельзя вообще-то.
Глава 18. Замена транспорта
Снаружи действительно оказалось довольно прохладно. Я надел ветровку, но все равно зябко поеживался. Свитера у меня нет. Забыл, что на севере даже летом может ночью быть весьма прохладно. С другой стороны, я же и не думал, что в Якутске окажусь.
Бортинженер в этот раз остался возле самолета руководить разгрузкой и роль провожатого взял на себя командир экипажа.
- Слушай, не получится еще баночку икорки организовать? – внезапно спросил пилот, когда мы уже прошагали половину расстояния до аэровокзала.
Я подумал, почему бы и нет, хорошее знакомство, такое нужно поддерживать.
- Смогу, только не прямо сейчас. Я же студент, нас на картошку на две недели посылают. Как раз там и возьму – сейчас еще должна кета идти. Только как с вами связаться?
- Знаешь, запиши и мой телефон, - ответил летчик, - Если что, звони прямо на него. Сколько возьмешь?
- Рублей тридцать-тридцать пять за кило, - прикинул я, - Это предварительно. Надо будет договариваться, потом транспорт, мотаться туда-сюда. Нормально?
- Годится, - летун заулыбался. Наверное, рассчитывал на худшие условия, - Что по авансу?
- Не нужно, все потом.
Расстегнул карман на рюкзаке, вытащил блокнот с ручкой. На постоянно я купил себе трехцветную. Записал номер и еще раз предупредил:
- Смотри, смогу позвонить недели через три. Если что, передам через вашего друга на Соколе. Надеюсь, он не откажется помочь.
Молча дошли до вахты, пилот провел меня внутрь аэровокзала, пожал руку. Ну, вот, им скоро назад, а я пойду пока в зал ожидания. Кассы откроются позже, так что пока можно в кресле покемарить, делать-то больше нечего – даже буфет не работает.
Насчет кресла – это я погорячился – народу в здании вокзала оказалось, что селедки в бочке. Битком буквально, многие ожидающие прямо в проходах расположились. Оно и понятно, лето кончается, надо же успеть слетать на отдых, тем более скоро начнется бархатный сезон – лучшая погода для северян, когда уже не жарко, но в море еще можно купаться. Сейчас через Якутск летит множество жителей поселков, чуть где-то аэропорт не принимает или рейс задерживается и в хале ожидания толпа образовалась.
Я тоже не стал теряться. Что я – не северянин что ли? Нашел закуток, где никто не должен наступить на меня и расстелил на полу спальник. В руку книжечку – совсем другое дело, чем маяться несколько часов на ногах. На улице ждать больно прохладно, в помещении все же намного теплее. Теперь можно и подождать.
Несмотря на большое количество людей в аэропорту, очередь к кассам оказалась совсем небольшой – передо мной успело встать всего человек десять. Вот только ждать пришлось изрядно – каждый, кто прорвался к заветному окошку, считал своим долгом долго разговаривать с кассиршей. Что-то меня эта ситуация напрягает. И не зря, как оказалось, я беспокоился.
- Билетов нет, - категорично произнесла женщина.
- Может на завтра? – просительно протянул я. Ну, никак без унижений не получается, уж такие времена, все время приходится выпрашивать, вымаливать, договариваться.
- Молодой человек, у меня уже очередь образовалась человек в двадцать. И всем на Магадан надо. И половина – по требованию, но даже им придется ждать несколько дней.
- Может… договоримся? – я заискивающе улыбнулся, почти прошептав последнее слово.
- Двигай отсюда, - последовал сердитый ответ, - Достали уже договаривальщики. Нет у меня билетов, совсем нет. Рожу я вам всем, что ли?
М-да, облом, причем полный. Есть ли у вас план, мистер Фикс? Да, у меня есть план, хоте не очень хороший. Но хоть какой-то есть.
Я переместился к другой очереди – здесь продавали билеты на местные направления. В принципе можно лететь на Оймякон. Там, правда, еще километров триста до Колымской трассы, но упаду кому-нибудь на хвост, доеду. На северах принято подвозить попутчиков, а грузовые машины периодически ходят между поселками. Плохо, что до Оймякона грузовики чаще мотаются, дальше идет старый колымский тракт в Магаданскую область и там уже попутки редкость, но другого варианта у меня просто нет.
- На Оймякон, на ближайший, - попросил я, дождавшись свой очереди.
- Предупреждали же, там аппаратуру меняют, на две недели рейсов нет.
Да, что же такое! Подкачали вы, мистер Фикс, со своим планом.
- Ну, хоть на Хандыгу тогда, - неожиданно остро, по-мальчишески внезапно захотелось всхлипнуть. Все же возраст реципиента действует на меня.
- На Хандыгу тоже рейсов нет.
- И ничего туда не летит? – глупый вопрос, но ничего умнее я не придумал.
- Ни-чего-го, - по складам, словно умственно отсталому, процедила молодая девушка в форменной рубашке с галстуком.
Вот попал, так попал. И что теперь делать?
- Парень, тебе на Оймякон или на Хандыгу? – внезапно обратился ко мне стоявший рядом высокий мужчина.
Неужели скажет «могу подбросить»?
- Даже дальше, но хотя бы туда, - уныло объяснил.
- Так плыви из порта. Многие суда попутчиков берут. Там всего дней пять добираться или даже меньше, это если на обычном судне. Если на Метеоре, так вообще за день будешь на месте. Раньше автобусы ходили, но дорога сейчас никакая.
Видимо так придется и сделать, другого выхода я не вижу. На Хандыгу ходят и автомобильные караваны, но зимой, когда дорога становится прочной и можно часть пути идти по льду застывших рек и ручьев.
Поблагодарил мужика и отправился к выходу из аэропорта, все равно мне здесь делать больше нечего.
***
Думал, такси на выходе из здания будут стоять, какое там, ни одного не обнаружилось. Эх, все же, как неудобно жить без смартфона. Сейчас бы вызвал тачку, и максимум через минут десять уже мчался с ветерком куда мне надо. Но, увы, до появления мобильных сервисов еще лет тридцать.
Поправил рюкзак за спиной и решительно пошагал, куда глаза глядят – точно вперед. Как мне объяснили прохожие, нужно пройти метров пятьсот до шоссе, а там уже сесть на автобус до центра.
Я так и сделал – дошел до конца улицы, перебежал на другую сторону дороги – павильон остановки было видно издалека, так что не ошибешься.
Автобус оказался полупустым, что даже радовало – не придется давиться в толпе. Я пристроился на сидении рядом с пожилой женщиной.
- Простите, вы не подскажете, где мне выйти, чтобы попасть в порт? – обычно такие старушки всегда покажут и расскажут, но тут как нарвешься, со степенью адекватности никогда не угадаешь. К счастью в этот раз повезло.
- Это вам до Кальвица надо, - охотно откликнулась женщина, - Я дальше еду, покажу вам, где сходить.
От нечего делать принялся разглядывать окрестности, считая остановки. Проехали добрых шесть, когда соседка оживилась.
- Вам на следующей сходить. Дойдете дальше до перекрестка, на нем перейдете на ту сторону и спуститесь до затона. Идите по улице Кальвица прямо, никуда не сворачивайте и выйдете прямо к порту.
Поблагодарил добрую женщину. Следуя полученной инструкции, сошел на остановке. Означенная улица оказалась не совсем и прямой, через некоторое время она начала выгибаться вправо. Подумал, что нужно все равно идти по ней и действительно путь вывел меня к зданию пассажирского порта. Теперь мне предстоит квест «найди попутное судно».
Первым делом отправился к кассе, благо она уже работала.
- Здравствуйте, девушка, - безбожно польстил я разбитной бабенке, радушно улыбнувшейся моему подкату, - Мне бы узнать, как до Хандыги добраться.
- А чего проще? – кассирша опять задорно улыбнулась, - Бери билет, да плыви.
- А на какое число есть?
- Да прям сейчас и бери. Через пару часов «Благовещенск» подходит. Вот с ним и отправляйся. А хочешь, можно на Метеор билет купить. Он завтра с утра отправляется, вечером уже на месте будет.
Да это просто праздник какой-то! Я-то думал, сейчас по всему порту буду идущее в нужном направлении плавсредство разыскивать. В принципе время есть, спешить особо не зачем, так что выбираю пароход – устрою себе речной круиз.
- А какие каюты на «Благовещенске» есть?
- Да какие хочешь, касатик, половина пассажиров в городе сходит, так что бери любую.
- Первого класса тоже есть?
- Одноместную или двухместную каюту?
- А, что, есть и одноместные? – вот не знал, думал, они только на два пассажира.
- Как же нет, есть, только дорого, касатик, шестьдесят три целковых, - бабенка хитро посмотрела на меня.
- А! Давайте, всех денег не заработаешь, - я протянул сотенную бумажку в окошко.
Получив билет и выяснив, где будет происходить посадка, решил пройтись в ближайший гастроном. Надо взять с собой продуктов. Как говорится «наши люди каждый день в ресторан не ходят».
Следуя указанию встреченных прохожих, нашел магазин. В принципе по советским временам выбор стандартный, даже чуть получше, чем во многих местах. Взял упаковку сухарей, булку хлеба, несколько рыбных консервов. На прилавке была тушенка, купил и ее пару банок. К чаю приобрел пачку кускового сахара, заварки (надо же, со слоном и в свободной продаже), благо металлическая кружка у меня есть, а кипяток для чая на борту вроде можно найти. Еще раз прошелся по магазину, думая, что бы еще прикупить. В результате приобрел пару плавленых сырков, кулек карамелек, мармелада в виде лимонных долек и кусок халвы.
Уже хотел уходить, но подумал, что нужно позаботиться и о жидкой валюте. Мало ли – водиле поставить, чтобы подвез. Специального отдела для горячительных напитков в гастрономе не оказалось – алкоголь продавали через специальное окошко, к счастью открытое. А вот тут ассортимент подкачал – предлагался единственный товар – спирт питьевой с крепостью в 95 оборотов. Штука мощная и довольно дорогая – двадцать восемь рублей бутылка. Почесал репу и взял две бутылки. Мало ли, не пригодится и ладно, а ну как понадобится?
На обратном пути заметил киоск «Союзпечати», набрал журналов, какие были и пару книжек – хоть будет чем заняться, чтобы не скучать. Утрамбовал все покупки в рюкзак – набил под завязку, журналы даже пришлось в руках нести. Теперь мне в порт – ждать своего парохода.
«Благовещенск» порадовал – это оказался трехпалубный кораблик с боковыми колесами. Эдакое ожившее ретро и сплошной стимпанк. Внутри все отделано лакированным деревом, пусть и пошарпанным за годы эксплуатации, но сохранившим стиль 50-х годов. По крутой лесенке забрался на верхнюю палубу. Из довольно небольшого тамбура в нос и корму уходил коридор с множеством дверей. Одноместные каюты первого класса оказались в носовой части парохода.
Помещение оказалось даже меньше железнодорожного купе, но оборудовано оказалось куда лучше. Внутри узенький мягкий диванчик с высокой спинкой, платяной шкаф с большим зеркалом, миниатюрный подвесной столик. Что хорошо – рукомойник в каюте тоже был, а вот туалетом придется пользоваться общим. Да, ладно, не привыкать, в общежитии то же самое, только там и умывальник тоже в туалете. Окно выходит прямо на прогулочную палубу, но его можно закрыть изнутри ставнями, набранными из деревянных реек как жалюзи – свет внутрь проникает, а снаружи, что делается в каюте, не видно. В целом вполне уютно.
Отплыли от пристани в десять утра. Знаете, ощущения, когда плывешь на колесном пароходе, похожи немного на весельную лодку. Движение как бы складывается из множества поступательных толчков. Но скоро к ним привыкаешь и перестаешь даже замечать. Плеск колес напоминает железнодорожный «тудух-тудух», только не такой звонкий.
Приходилось мне в прошлой жизни плавать на колесном пароходике по Лене. Но вот был ли это «Благовещенск» или другой пароход из этой же серии – не помню. Их, вроде, в речном пароходстве четыре и все построены в Венгрии в Будапеште.
Потом их перегоняли по Дунаю, Черному морю, по речной системе из Дона до Беломорканала и в Белое море. А уже оттуда по Северному морскому пути они добирались до Лены, следуя за ледоколом. Строили кораблики венгры для Советского Союза в качестве репараций после войны. Ничего не скажешь – добротно делали, еще в начале 90-х эти пароходы будут по реке ходить.
И ведь не только сами идут – они еще впереди баржу «Автотурист» толкают. На такой барже три палубы, на которые по пандусам въезжают легковые автомобили. Вот грузовики на ней не перевозят, их обычно грузят на самоходные баржи.
Плыть по Лене – настоящее удовольствие. Берега здесь необычайно живописные. Река широкая, с множеством крупных и мелких островов, мелей. Судно идет не по прямо, а постоянно выписывает петли, но закладывает их плавно, поэтому извилистость пути не напрягает. По сторонам плесы, обрывы, тайга то подходит к самому берегу, то далеко отступает, уступая пространство обширным лугам. Деревень севернее Якутска и до самого впадения в Лену реки Алдан много, причем достаточно крупных. Особенно поражают селения староверов – огромные избы, рубленные из необхватных бревен, причем жилой у них второй этаж, а на первом находится скотина и вспомогательные помещения.
Сами избы стоят поближе к воде, на берегу рядом с ними лодки вытащены, а за домом чуть не до горизонта огород расстилается. Как хозяева за ним ухаживают, не представляю – там собственную механо-тракторную станцию нужно иметь, чтобы с такими объемами справиться. Даже несколько внедорожников стоят на единственной, обращенной к реке улице, «Нивы» и Газики. Интересно, куда они тут ездят?
В общем, до обеда по прогулочной палубе променады накручивал, любовался живописными видами. То похожу, то в шезлонге посижу. Подумал, стоит ли консервами питаться и пошел на обед в ресторан. Их тут два – первой и второй категории. Соответственно, находятся они на верхней и главной палубах. Маленькие совсем, в верхнем четыре столика на четверых и один восьмиместный, а в нижнем шесть четырехместных. Кормят, как оказалось, совершенно одинаково. А как иначе, если у них кухня одна на двоих? Так что все различие заключается в более пафосной отделке, да и то не сказал бы, чтобы помещении в первой категории она особо поражала воображение.
Но, как пассажир первого класса заявился в заведение на своей палубе. А что? Гулять, так гулять! Как оказалось, рестораном корабельный общепит можно назвать с большой натяжкой. Видимо, из-за ограниченных возможностей. Там той кухни, я специально заглянул. Так что все простенько с небольшим количеством блюд. Но весело, народ с удовольствием отрывается последние дни перед трудовой вахтой. До Хандыги всего пять дней пути, а там начнутся трудовые будни.
Перезнакомился с соседями по столику – как на подбор все неженатые, незамужние. Точнее трое неженатых и одна незамужняя. И тут меня понесло, даже сам не ожидал от себя такого напора. Наверное, не стоило заказывать шампанское. Оно хоть на вкус оказалось ничего, но было теплым, вот и повело мою непривычную к действию алкоголя тушку, подвигнув на ухаживания за соседкой по столику.
Ожидал, что красотка отошьет парнишку, но красотка сама стала заигрывать, а я старо-молодой перец, совсем с катушек слетел, захотелось покрасоваться перед девушкой, еще шампанского заказал. Начали с игристого, доигрались до коньяка.
Самое интересное, что толком не могу вспомнить, что было дальше, но очнулся я под утро в очень неудобной позе. Вот как можно было умудриться вдвоем уместиться на узеньком диванчике в моей каюте. На нем даже мне одному, если честно, тесновато. Но мы смогли, причем так смогли, что на следующий день на меня многие дамы на прогулочной палубе начали поглядывать на меня с задумчивым интересом. Что ж мы такое вытворяли?
Очень хотелось продолжить отношения, но на следующий день пассия сошла на берег. Обидно было, вот честное слово, даже досадно, а больше дамы на меня не вешались, они тут практически все при мужьях, потому с разгулом полный облом. Есть у меня подозрение, что и на меня выбор пал не потому, что я такой неотразимый мачо, а просто не знает меня тут никто, следую я проездом, значит, и не сболтну чего не надо. Ну и шампанское крышу не только мне сорвало, все зло от него. Так, больше не пью, поэтому в ресторан стал ходить только поесть.
Еще и от радиста пришлось отбиваться, тут, к счастью, совсем другого рода приставания были – оказывается я вчера в подпитии орал на палубе песню про космонавтов. Ничего не помню. Мало того, что похмелье мучает, так еще этот Маркони недоделанный пристает.
- Ну, там, было про то, что в космонавты не берут, - настаивал радист.
- Пчему?
- Вроде как не такие они, - в голосе собеседника уверенности не было.
- Хто?
- Ну, эти, которых в космонавты не берут.
Отговорился тем, что ничего не помню. Мне еще только славы поэта-песенника не хватало. Хорошо хоть «Таких не берут в космонавты» исполнил, а если бы что-нибудь типа «При ем колхозы поднялись, у лордов слезы пролились…», так могут и в диссиденты записать. Нынче, конечно, времена стоят такие, что за подобные песенки разве что словесно покритикуют, но зачем мне привлекать к себе внимание.
На следующий день решил опробовать спиннинг, тем более что рыба тварь молчаливая и не пьет, а вываживать ее – занятие увлекательное. Пока пароход ненадолго остановился у пристани очередного поселка, покидал снасть в воду. Клев бешеный, причем рыба кидалась на голый крючок, всего за двадцать минут натаскал полное ведро, выпрошенное на время у палубного матроса. Так и не придумав, куда девать улов, потащил его коку. Пришлось даже упрашивать забрать, зато на обед была уха и жареная рыба.
Я еще и купаться на каждой стоянке наладился, вода вполне теплая, если не нырять. Только у самого берега окунаться нужно, дальше течение быстрое, на Лене еще ничего, а вот на Алдане снести легко может. И это еще конец лета, когда объем воды резко изрядно спадает. Как на всех северных реках Лена и ее притоки особенно полноводны в начале лета, а в конце сильно мелеют.
После купания загорал на верхней палубе баржи, разлегшись на нагретых солнцем досках, там все равно машин нет, места, хоть танцы устраивай. Кстати, танцы вечером в субботу действительно устроили, но не на барже, а на прогулочной палубе, радист ставил музыку и на кормовом пятачке толкались парочки.
Так пять дней речного путешествия пролетели, словно взял путевку в еще один санаторий, только без процедур и не на море, а на реке. Но все равно хорошо.
К Хандыге подошли часам в десяти утра двадцатого августа. Вот уж точно – понедельник – день тяжелый. Теперь мне нужно где-то найти попутчиков. От поселка начинается старый Колымский тракт.
Первым делом наладился в магазин, тут их несколько, поселок-то для северов здоровый – девять тысяч человек живет, даже геологический техникум имеется и музыкальная школа. Мне сейчас в одежный нужно. Прохладно уже ночью, ветровка не спасает, поэтому решил купить себе что-то теплое – одеть под куртку и носки взять новые не помешает. Забыл на юге как-то про них, что неудивительно, когда в шлепках в основном ходишь. Осталось всего две пары, что явно мало, потому как сушить постиранные будет негде.
Глава 19. С грузовой колонной
Поселковый магазин, торгующий тряпками, я нашел, но носков в нем не оказалось от слова вообще, не помогло даже обещание дополнительной благодарности. Ну, ладно, где наша не пропадала, купил отрез байковой ткани. Буду делать портянки, этого куска пар на пять точно хватит, тем более опыт есть – в прошлой жизни на втором году службы наше подразделение переобули в берцы, отобрав сапоги. Оно бы и ничего, только носков выдали всего по две пары на месяц, а на второй и мы и вовсе ничего не получили. В гарнизонном военторге солдатам их не продавали, в городе тоже купить не получалось. Пришлось нам массово переходить на портянки, потому как носки при постоянной беготне не выдерживали даже недели, хоть штопай дырки, хоть не штопай, а во время учений протаптывались всего за пару дней, тем более что в поле постирать их было просто негде. Пустыня, знаете ли, стирке не способствует.
Все, что смог найти из теплой одежды – свитер странного болотного цвета, зато плотной вязки и довольно длинный, поэтому хорошо прикрывающий поясницу. Уже плюс – на севере ее застудить даже в юности не сложно, так что лучше поберечься. Был бы выбор, ни за что бы такой товар не взял – очень уж цвет стремный, но деваться некуда – мерзну по утрам в ветровке.
В хозяйственном отделе купил спички, в продовольственном консервов, соль, перец. Сладкое кончилось еще на пароходе, поэтому приобрел недорогих конфет (других и не было), кулек сахара, печения. Все, к выходу готов.
Теперь осталось найти попутную машину. Буду надеяться, что кто-то, да попадется. До первого сентября еще двенадцать дней, но лучше прибыть на место пораньше.
Отправился в гараж, даже в крупном поселке сделать это не так сложно – любой покажет направление. Сегодня понедельник, выходные прошли, поэтому шансы, что, если не сегодня, то завтра кто-нибудь собирается рейс, довольно велики.
Рядом с гаражом действительно обнаружилась небольшая колонна из пары «арктических» КрАЗ-256БС, полыхающих оранжевым цветом, и одного зеленого КамАЗа-4310. КрАЗ – та еще машинка в плане комфорта. Помню, очень смешило, когда в кинофильме «Мимино» Мкртчян рассекал на арктической модели по Москве. Нет, зимой-то неплохо, внутри тепло, но каково на таком грузовике ездить летом, в жаркой Армении? Остекление в кабине двойное и боковые стекла не опускаются, а даже на севере солнышко в июле способно неплохо так нагреть кабину. Что же говорить про юг?
Поговорил с водителями. Из плюсов – колонна отправляется прямо сегодня, причем в нужном мне направлении – по старому колымскому тракту. Из минусов – везут стройматериалы и различный груз на поселок Ючюгей. А от него до Томтора километров 120-130. Большой вопрос – что я буду делать, если я на поселке не найду попутчиков?
Было дело, проезжал я мимо этого Ючюгея году вроде в 92-м. Нечего там делать, разве что оленей пасти, но я же не оленевод. С другой стороны, что здесь торчать, что там. Там, по крайней мере, мимо меня ни одна машина по трассе не пройдет.
С водителями договорился быстро, даже спирт не пришлось доставать. Просто поболтал, объяснил, что и как.
- Садись, - говорят, - Довезем. Только смотри, ползти будем долго – дорога тяжелая.
А то я не знаю! Я по этому пути уже путешествовал, пусть и не в этой жизни. Скорее всего, придется на трассе заночевать. Поэтому пока не выехали, опять сбегал в магазин, взял к чаю еще пряников. А то денег с меня брать не стали – но хоть чаем мужиков напою, все благодарность. Подумал и еще пару бутылок водки прихватил – не помешают. Не для водил, на всякий случай. Так-то у меня еще спирт есть, даже странно, как до него не дошло на пароходе. Наверное, забыл. В рюкзак уже все не влезало, поэтому часть вещей упаковал в дождевик, перевязав его веревкой и приторочив поверх багажа.
В путь отправились уже после обеда. Груженные автомобили бодро держали скорость в пятьдесят километров в час, что не удивительно по равнине – подъем практически не ощущался. Проехали мимо поселка Теплый Ключ и грунтовой взлетно-посадочной полосы. Считай, последний населенный пункт на пути вплоть до конечного пункта. В двухтысячных здесь проложат нормальную дорогу, но пока имеется, скорее, направление, а не полноценная трасса. Не зря к 80-м годам основные грузоперевозки стали проводить зимой, используя в качестве шоссе замерзшие реки.
По мере продвижения по трассе местность становилась все более горной. Дорога, постоянно петляя, взбиралась все выше и выше. Скорость движения заметно снизилась, несмотря на завывание перегруженных двигателей. Не удивлюсь, если в кузова накидали груза больше, чем положено. И это еще дорога проходит по удобному месту. Южнее начинается отрог Сунтар-Хаята - вот там вообще кручи такие, что не проедешь. Пики почти четырех тысяч метров достигают, даже летом на них снег лежит.
Сунтар-Хаята вдалеке
Да тут в любом случае не разогнаться – трасса идет параллельно реке, то отклоняясь от нее, то приближаясь практически вплотную. В некоторых местах приходится ползти со скоростью пешехода. Пару раз на обочине мелькнули вагончики рабочих дорожной службы, но людей рядом с ними я не заметил.
К перевалу подошли уже к вечеру. Подъем тут затяжной, да еще и крутой, дорога узкая - двум автомобилям не разъехаться. Миновали Желтый прижим. Опасный участок – с одно стороны практически отвесная скала, с другой обрыв, под которым горная река беснуется. Но при этом местность тут необыкновенно величественная. А воздух какой! Чистый, вкусный, хоть на куски его режь и жителям задымленных мегаполисов продавай. С руками оторвут. После двухтысячных даже небольшой дом отдыха неподалеку построят рядом с прижимом, но пока тут не особо многолюдно. Если честно, то кроме нас вообще никого.
От прижима начали карабкаться вверх на перевал. Машины завывали двигателями, но шли с такой скоростью, что не особо тренированный пешеход, не особо запыхавшись, мог бы их легко догнать, а, то и перегнать, если бы захотел.
На отдых остановились на смотровой площадке на самом перевале. Тут специально сделан карман, куда можно припарковать машины. Рядом имеется столик с навесом, кострище. Попросил топорик, да отправился за дровами – раз уж еду с людьми, то нужно быть полезным.
Пока водители ставили машины и осматривали их, разжег костерчик, набрал воды из канистры в чайник, да повесил его над костром. Остальной обед еще приготовить нужно, поэтому обычно походная трапеза начинается и заканчивается чаем. В котелок сыпанул крупы, тоже повесил над костром.
Пока вода закипала, осмотрелся. Красиво тут невероятно. С перевала открываются величественные горы, между которыми петляет Восточная Хандыга. Вид такой, словно здесь когда-то на Землю ступили боги и до сих пор людям тут лучше не появляться. Внизу, через ручеек словно ниточка переброшена, хотя я знаю – там мост метров пять шириной, подвешенный над бешено летящей рекой, сдавленной между береговыми обрывами. Там внизу такой рев, что разговаривать невозможно – только перекрикиваться. Попади в поток, и выплыть уже не удастся, как бы ты не был подготовлен. Я знаю, я спускался. А с перевала даже шума не слышно.
Пока водители занимались своими делами, каша сварилась. Я в нее еще бухнул банку тушенки, да отставил в сторонку от огня. Тут она остывать не будет, но и не подгорит. Чай я уже успел заварить, подходи, да пей. Достал конфеты и пряники, потом сидел, наслаждаясь открывающимся с площадки видом. Эх, жаль, фотоаппарата нет.
Поужинали, да начали укладываться. КрАЗы хоть и без спальников, зато в КамАзе он оказался, так что на улице ночевать не пришлось – пристроился на сидении. Даже спальник доставать не пришлось – в кабине вполне тепло.
***
Поднялись рано – на часах показывало всего четыре утра. Сегодня должны до поселка добраться, а там колонна высадит меня, разгрузится и назад, завтра же будут дома.
По крайней мере, так предполагалось. Один из КрАЗов напрочь отказался заводиться. Слышно было как звонко щелкает реле, но больше ничего не происходило. Стартер молчал. Водилы устроили консилиум, что делать. Буксировать на этом участке автомобиль невозможно, так что только разбираться на месте. Не выдержал, подошел посоветовать снять стартер, был ожидаемо послан в известном направлении, на не менее известную перуанскую гору.
Ну, ничего удивительного, я нынче пацан пацаном, так станут ли меня слушать опытные шоферюги, отпахавшие по десять-двенадцать лет за баранкой? Вопрос риторический, можно не отвечать. Ладно, отошел готовить завтрак, а мужики остались пытаться завести движок от другого автомобиля. Они решили, что проблема в аккумуляторе.
Чрез час, злые и разругавшиеся вдрызг водятлы приплелись к столику. Пока ели, все спорили, что могло случиться. Наконец снизошли до вопроса.
- А что ты там про стартер говорил? – невинно поинтересовался Петрович – самый старый водитель в колонне.
- Да ничего, снимать его нужно, иначе не завести, - на самом деле можно завести, но не на КрАЗе, не будешь же лезть под колеса, чтобы контакты перемкнуть. Дернется машина и приехали, никакой доктор не поможет.
- Да что ты чепуху несешь. Аккумулятор не тянет, или, может, обмотки на самом стартере пробило, - это уже Валера – самый молодой из мужиков ругаться начал. Горячий парень, я с ним в кабине еду, так что характер уже изучил.
- Там пятаки перегорели, вот и все. Батарея нормальная, иначе бы реле не стучало. Снимайте стартер, я его за полчаса сделаю.
Сняли, конечно, куда они денутся. Я прямо на столике (а так удобнее) размонтировал крышку втяжного реле, достал контактный пятак и болты.
- Ну, вот, смотрите, - показываю.
А там сразу видно – поверхность черная, бугристая, вот ток и не проходит, потому как контакта нет.
- Пятак сейчас переверну другой стороной, а болты нужно наждачкой или напильником почистить.
Собрал стартер, мужики поставили его на место, и автомобиль завелся с половины пинка. Тут новая проблема нарисовалась – в КамАЗе зарядка перестала работать – лампочка не горит. Ну, как всегда, неприятности по одной не случаются, они серией идут. Подошел и туда посмотреть.
- Ремень генератора запасной есть? – спрашиваю.
- Есть, а зачем?
- Затем, что менять надо, он в ручье шкива уже сидит, вот зарядка и не идет, - объясняю.
- Крутит же.
- Это только кажется, что крутит, а на самом деле он проскальзывает. Ладно, сейчас покажу. Ключ на семнадцать дай и монтировку.
Ослабил гайку крепления, монтировкой натянул генератор.
- Газуй! – кричу.
Водила погазовал, из кабины выбрался.
- Есть зарядка, - говорит, - Мигает лампочка. Так что – обязательно менять надо?
Еще полчаса потратили на замену ремня, но к пяти выехали дальше.
- Ты где в электрике так научился разбираться? – поинтересовался Валера.
- Да, от школы в УПК учился, потом еще на автобазе поработал, опыта набрался.
Ну, не говорить же ему, что несколько лет на крупном автопредприятии грузовики обслуживал. Чем только в 90-е заниматься не приходилось, ко мне и пожарные приезжали и колхозники на своих тракторах. Потом еще начальником гаража немного поработал.
Прошли Черный прижим – после него дорога уже полегче идет, потому как под горку и двигатели насиловать на спуске не приходится. Первое время еще горы шли, потом они сменились сопками, которые становились все положе. Здесь уже не так живописно, зато так же безлюдно. Происшествий больше не было, ехали спокойно. Валера начал агитировать пойти на работу на их автобазу.
- Нам хорошие автомеханики вот как нужны!
Благодарю, конечно, но у меня другие планы, учиться нужно, тем более имеется такое желание. Но на всякий случай контакты у мужиков взял – мало ли, вдруг в Хандыге понадобятся знакомые.
На берегу ручья Сунтар остановились чайку попить. Костер на этот раз не разжигали – мужики еще с утра набрали кипятка в два здоровых китайских термоса. Дефицитная штука по этим временам, хотя нынче что ни хватись – то и дефицит, проще исключения из этого правила причислить.
Несмотря на то, что через ручей переброшен мост, переезжали его вброд. Впрочем, мост был в таком жутком состоянии, что даже пустые грузовики вряд ли бы выдержал, что уж говорить про груженые. Да и верхний настил весь в дырах.
Ручьи в здешних местах – это, скорее, неглубокие реки с быстрым течением. Перебраться через них не так просто – ехать приходится не поперек течения, а наискось против него, а то, если волну принимать на боковую сторону, то и перевернуть может машину, тем более быстрая вода вымывает грунт из-под колес. Новичок может с переправой и не справиться – опыт нужно нарабатывать на более простых случаях.
Следующая такая переправа была через Агаякан. Оказалось рядом с рекой есть поселок в пять домов и гидрометеорологическая станция с таким же названием. И не узнал бы, но Валера сказал, еще и пальцем потыкал, куда смотреть.
Дальше местность по обе стороны дороги стала довольно скучной, одинаковые совсем невысокие сопки, заболоченная пойма ручья, низкие и редкие лиственницы. Я как-то настроился на то, что придется ехать еще несколько часов, но неожиданно приехали.
- Прибыли, Ючюгей! – радостно провозгласил Валера, резко поворачивая направо.
Я привык к рабочим поселкам на севере, в оленеводческих совхозах бывать раньше не приходилось. Интересно здесь, конечно, многие жители в передвижных жилищах живут, типа чумов или палаток, олени вокруг ходят. Только вот никто в направлении на Томтор ехать не собирается. Я за час весь населенный пункт обошел, везде только плечами пожимают. Сходил к председателю, тот тоже пожал. Приехал, называется, хоть в оленеводы подавайся.
Зашел в местную лавку, топорик купил. Нужная вещь, без него как дрова заготовишь? Котелок еще взял, несколько банок консервов, пакет крупы, миску и ложку, обе из алюминия – они полегче. Все время обрастаю имуществом, такими темпами придется еще один рюкзак брать. Буду его, как десантник запасной парашют на грудь вешать. Хорошо, берцы на ноги одел – они много места занимали, так что кое-как пристроил миску. Топорик вставил в боковую петлю на рюкзаке – как специально ее сделали для него, котелок подвесил, привязав за дужку.
Обосновался у трассы, пройдя до ближайшего ручья. Буду здесь караулить проезжающие машины. Разжег костер, подвесил котелок с водой. Чай буду пить, потому как делать мне больше нечего. Пообедал банкой тушенки, чаю напился так, что он уже булькать внутри начал при каждом движении, а трасса пустая.
Тут еще якут какой-то верхом на олене заявился, разговор затеял. Умный, похоже, человек, аж ничего не понятно. Ясно одно – чего-то шибко хочет. Вот только чего? Пригласил его к столу. Я много каши наварил, на двоих хватит. Только миска у меня одна, но запасная ложка есть. Кашу с тушняком переложил в тарелку. Котелок почистил песочком, водички зачерпнул и кипятиться повесил над огнем.
Тут, наконец, якут к сути своего визита перешел:
- Вотка есть?
Я сразу в отказ пошел.
- Нет водки, сосем нет.
- Есть вотка, продай, - не поверил якут, - Мне однако шибко нато.
- А мне в Томтор надо, тоже шибко, даже очень шибко. Даже однако. Сил нет, как надо. А водки нет.
- Как мосно без вотки ехать? - начал сердится оленевод.
- Так я же не сюда ехал, я мимо следую, что мне здесь делать, мне дальше нужно – привел я обоснованные аргументы.
Знаю я, чего он так настаивает. Тут летом сухой закон, потом как у оленей отел, потом молодняк подрастить нужно, поэтому в поселке алкоголь вообще не продают. Проезжающие водители это прекрасно знают и прихватывают обязательно с собой несколько пузырей. Минимум в три цены водка уходит, а то и до 5-7 она подскакивает. Золотая жила для барыг, только тут если продал, то сматываться сразу надо, а то неприятностей поимеешь выше крыши. Мне оно надо, если оленевод сейчас бутылку оприходует и пьяным начнет колобродить?
- Ну, хоть путылку протай, - опять завел свою шарманку якут.
- Найдешь, кто подвезет до Томтора – даром отдам, - поставил я точку в разговоре.
Оленевод уехал, а я остался ждать у моря погоды. Интересно, сколько придется куковать, ожидая попутный мотор? Деньги есть, ночью в спальнике не замерзну, но торчать под голым небом как-то не с руки. Пойдет дождь, что делать буду?
Подумал, не вскипятить ли еще чаю, все равно делать нечего, а у меня банка сгущенки есть и пряники остались. Уже заливал кипятком заварку, как опять приехали якуты, на этот раз вдвоем, причем оленей было пару десятков, может и больше, попробуй, посчитай, они на месте не стоят.
Подъехавшие якуты от чая не отказались. Попили и опять начали меня склонять «продать вотка». На мое упоминание Томтора последовал неожиданный ответ:
- Так поехали.
Оказывается, мне тоже предлагали на олешка взобраться. Только подбросить обещали не до самого Томтора, а до полпути. Оленеводы как раз собирались на летнее стойбище отправляться, вот и согласились часть пути по тракту пройти. Для них крюк получался, но не такой уж большой. В этих краях вообще понятие расстояния относительное. Какие-нибудь пятьсот километров тут за путешествие даже не считаются, так, баловство.
Договорись, что меня подвозят на тридцать километров, там я отдаю бутылки и дальше топаю пешком. Как раз останется тоже километров тридцать – за день можно дойти не особо спеша, тем более передвигаться придется не по лесу, а по проторенной дороге, а по ней шагать куда проще.
Ехать на олене оказалось не так просто, стремян нет, так что ноги просто так болтаются. Вместо седла что-то вроде подушки, набитой шерстью. Что хорошо – она толчки поглощает и задница не страдает, а то мне говорили, что с непривычки на лошади запросто седалище можно натереть. Не, я пробовал на коне ездить, но так – пару кругов шагом на ипподроме. В армии бегали туда с девчонками из спортклуба знакомиться, они иногда катали.
Олени шли шагом, со скоростью быстрого пешехода, не более того. Кое-как приспособился на своем насесте, даже задремал, помогло умение засыпать в дороге в любом положении. Так и дремал почти всю дорогу, убаюканный мерным ритмом верхового животного, только периодически просыпался, если начинал сползать с тюфяка.
Глава 20. До Томтора и Оймякона
Ехали медленно, шел бы ногами, скорость чуть медленнее бы была, один плюс – свои ноги не надо бить, да еще и подремал на спине животного. Как не сверзился ни разу, не знаю, но как-то каждый раз удерживался, когда начинал съезжать на землю. Зато не пришлось обустраивать место для ночлега – пассажир дремлет, олешка сам двигается.
Часа в четыре утра оленеводы сказали, что им пора сворачивать. Отдал водку в качестве платы за проезд, думаю, с двух бутылок не окосеют, к тому же они не только для себя берут. Зато получил в подарок целый пакет вяленого мяса, нарезанного тонкими полосками. Прикинул вес, с килограмм точно есть.
Подождал, наблюдая как олени с погонщиками скрываются в распадке между невысоких сопок, и отправился по дороге. Хорошо, что я берцы взял с собой, а не отправил в посылке, отличная обувь для дальних переходов. В туфлях бы я далеко не ушел, пришлось бы что-то искать.
Прямо на ходу перекусил мясом, запивая его холодным сладким и крепким чаем из фляги. Довольно вкусно, хотя и необычно. Вот только, не подумал я, когда покупал флягу, что пластик хоть и легче металла, но хуже – приходится ждать, когда кипяток остынет. С алюминиевой емкостью обращаться было бы проще. Век живи, век учись.
Идти оказалось скучновато, пейзаж очень уж однообразный: низенькие сопочки, редкие деревья. Заблудиться никак – с колеи даже съездов нет, так что с направлением движения ошибиться невозможно. Часа через три рядом с дорогой показались два озерца. Одно длиной с километр, второе метров шестьсот. Решил сделать привал у воды, позабрасывать спиннинг, но как только спустился ниже по склону, под ногами начала хлюпать вода, так что не решился лезть дальше. Промочу ботинки, как потом пешкодралить? В мокрой обуви ноги можно быстро до крови стереть.
Вернулся к дороге, но буквально через пару десятков метров все равно пришлось лезть в воду – тракт пересекал неширокий ручей. Пришлось снимать ботинки, закатывать штаны выше колен. Вода холоднющая, аж пальцы на ногах судорогой сводит, а ничего не поделаешь – сапогов-забродов у меня нет, так что только босиком, только хардкор. Одну из футболок временно превратил в полотенце. Вытер ноги, растер их руками, чтобы согреть.
К еще одному озерцу вышел километра через три. Берега у него оказались сухими, что неудивительно – рядом начиналась сопка, с ее стороны у самого берегового уреза росли редкие лиственницы.
Сейчас всего восемь утра, до Томтора по моим прикидкам не больше двадцати километров, это часов пять ходьбы. Значит, вполне могу потратить часа три на рыбалку и отдых.
Первым делом нарубил дров и разжег костер, набрал в котелок воду. Наловлю рыбы – будет уха, не наловлю – сварю каши. Рыбалка удалась – первая поклевка последовала уже через пять минут после заброса снасти. Через полчаса на бережку уже лежало тушек пять рыбин длиной от одной ладони до полутора. Даже не знаю, что я выловил, но тут ядовитой рыбы нет, любая в дело пойдет. Озерцо небольшое – метров четыреста в длину, думаю, тут сроду никто не рыбачил. А зачем? Рядом с поселком Томтором Куйдусун протекает – река большая, вот там рыбалка, а тут так – баловство одно.
Почистил рыбешку, хорошо промыл тушки прямо в озере, порубил их на куски. В котелок вошла только половина улова, остальное решил запечь на углях. Настругал палочек и насадил на них куски рыбы как шашлык. Только солью и перцем предварительно натер каждый кусок. Эх, дурень я, надо было хоть несколько картофелин в поселке купить, да пару луковиц. Придется крупы добавить в варево, а то что это за уха, если кроме рыбы, ничего в котелке нет.
Подождал, когда рыба чуть проварится, сыпанул крупы, посолил, специй добавил. Пахнет вкусно, к тому же я голодный, а это самая лучшая приправа. Чем хороша рыба – готовить ее быстро. Даже полчаса не прошло, а уже кушать подано.
Аппетит нагулял изрядный, котелок весь выскреб, тем более хлеба нет, а без него насытиться трудно. Печеной рыбы один кусок съел, остальные завернул полиэтиленовый пакет – потом перекушу. Заварил чаю, зачерпнув воды прямо из озера. Просто хлебать воду из него не рискую, ладно бы из родника или горной реки. Чай заварил прямо в котелке, отлил в кружку похлебать, остальное пусть остывает – надо флягу пополнить.
Вот так подождал, заодно отдохнул, набрал флягу, сполоснул посуду, собрал вещи и снова в путь. Дальше озер нет, дорога неспешно петляет между отрогов сопок. Шел неспешным шагом – спешить некуда. Сегодня уже среда, но час-другой ничего не решают. Мне главное – найти попутный транспорт. Кстати, именно в Томторе аэропорт Оймякон находится, сам советский «полюс холода» севернее расположен, в долине реки Индигирка, километров тридцать или чуть меньше до него от Томтора. На самом деле Оймякон не один – рядом еще два поселка поменьше.
И с Томтором такая же штука – южнее его километрах в пяти аэропорт находится, а в трех км дальше по трассе – поселок Куйдусун с единственной на весь старый колымский тракт бензозаправкой. Ближайшие АЗС не близко – на западе только в Хандыге, это триста верст с гаком, на востоке следующая заправка на перекрестке с Колымской трассой – это двести километров с лишком.
Шел и размышлял, что буду делать, если не найду попутчиков в ближайшую неделю. Выхода ровна два – или в Оймяконе остаться, или двигать дальше пешком. Двести километров я за пять дней должен преодолеть. Но, признаться, страшновато – не по себе как-то чесать по тайге, зная, что на сотни верст вокруг ни души человеческой. К такому привычка нужна, человеку из города сложно такое одиночество осознать, сильно напрягает. Но делать нечего - решил уже, опаздывать в институт не буду.
Дорога легкая, а вот погода испортилась, набежали тучи и начал моросить дождь. И вроде не сильный совсем, но такая морось всю одежду очень быстро пропитает. Пришлось доставать дождевик. Накинул его, капюшоном голову закрыл и побрел дальше. Дождик, как туманом видимость закрыл, так что теперь только ближайшие сопки различаются, все, что дальше, словно сквозь марево проступает. Вокруг уныло сразу стало, скучно. И не передохнешь нигде – что за радость под дождем торчать? Поэтому привал делать не стал, все одно уже до поселка по моим прикидкам час-два ходу, вряд ли больше. Был бы смартфон, можно было бы по карте отследить путь, но чего нет, того нет.
Шут его знает, зачем я обернулся назад, но показалось, что смотрит на меня кто-то. Нет! Правда смотрит! Шагах в тридцати позади за мной брел приличных размеров медведь, с интересом обнюхивая оставленные следы.
Заметив, что его обнаружили, зверь остановился, уставился на меня, глухо заворчал. Ой, мама, я внезапно почувствовал, как на холке дыбом встают волосы, даром, что их там нет. Холодный пот потек по спине, обильно стекая в трусы.
Что делать? Ружья нет, да что ружья, у меня кроме складного ножа вообще ничего под рукой. И бежать нельзя, медведь лошадь догнать может, если, конечно, на небольшой дистанции. Мишка на меня посмотрел-посмотрел и внезапно встал на задние лапы, недовольно взрыкнув и пошел вперед.
Ну, вот знаю я – нельзя бежать от зверя, только осознал я это уже на бегу. Я бы в жизни не подумал, что такую скорость способен развить. Что там допинг, медведя надо в нашу сборную вводить, вот тогда все рекорды по бегу наши будут. Как там: «по бразильской системе». Поразительно, какая чепуха может прийти в голову, когда ты пытаешься спастись от лютого зверя. Был у меня приятель, та тот рассказывал, что нос к носу как-то столкнулся с Потапычем. В этот момент парень напрочь забыл, что у него за спиной двустволка, заряженная пулями. Тоже чесанул так, что с места метров на пять прыгнул. Его счастье, что и медведь не ожидал встречи и тоже предпочел ретироваться. Так они друг от друга как зайцы и разбежались.
По бразильской системе
- Эй-я, эй-я! Пасол прочь, миска!
Мимо меня прогрохотали копыта. Я остановился, развернулся, заполошно дыша. Между мной и медведем гарцевал на низкой лошадке местный житель, держа в одной руке ружье. Ствол смотрел в небо.
- Пасему селовек пугаешь? Как не стыдно? Иди прось! Иди! Селовек мимо шел, засем так ведешь себя? Как не стыдно!
Медведь остановился, как-то обиженно, но, не агрессивно ворча под нос, потом пристыжено развернулся и потрусил в ближайший распадок между сопками, скрывшись из виду.
- Зачем бежал? Не любит Хозяин, когда убегают, – уже нормально обратился ко мне якут.
Я перевел дух, потом честно признался:
- Да я и сам не знаю. Обернулся – он за спиной рядом и на задние лапы встал. Ну, и… Я так рядом не встречал их никогда.
Ох, что-то голос у меня скачет, на последнем слое так и вообще на фальцет сбился.
- Они сейчас сытые, - успокаивающе произнес всадник, - Просто любопытно ему, зверь молодой, глупый. Нельзя бежать, тогда может броситься. Говорить надо.
-Знаю, - повинился я, - Только мозги отключило.
Якут добродушно усмехнулся.
- Куда бредешь, путешественник?
- В Томтор.
- А откуда?
-Из Ючюнея.
Якут засмеялся.
- А там-то как оказался? – поинтересовался он, доставая из кармана трубку.
- Из Хандыги, а там из Сочи, а в Сочи из Магадана.
- Однако длинный путь, а вообще куда идешь? – всадник даже про трубку забыл.
- В Магадан.
- Это как, из Магадана в Магадан через Сочи? – поразился собеседник.
- Да и не только через Сочи.
- А почему так-то?
- Потому что Земля круглая, - раскрыл я стратегическую тайну.
Якут вынул трубку изо рта, опять захохотал.
- Ну, ты даешь! Давай подброшу, начальник Чукотки [1], устал, наверное, вокруг света топать?
- Да я только последние километров двадцать на своих двоих иду, то там подвезут, то там. Люди у нас отзывчивые.
- Ладно, давай знакомится. Я Александр Сергеевич, а тебя как?
Тезка Пушкина, как выяснилось, работал учителем в Оймяконе. Сейчас каникулы, так то он ездил проведать родственников.
- Люблю лошадок, - сидя в седле, разглагольствовал конный педагог, - Лошадка – это не механизм, у нее душа есть, характер. Знаешь, какие они верные, не хуже собаки.
Оказалось, Александр Сергеевич не на одной лошади ехал, неподалеку оказалось еще три, причем одна тоже оседланная, заводная. Учитель спешился, помог мне забраться на спину лошадки. Я перед этим незаметно штаны потрогал, и спереди и сзади. Уф, сухие, повезло.
- Гнать не будем, - сказал якут, - Смотрю, ты непривычный.
- Сегодня на олене ездил, - не преминул я похвастаться своим достижением.
- На олене, говоришь, - усмехнулся учитель, - Нет, олень – это совсем не то. Шагом поедем, а то собьешь себе все. Ты как, сильно испугался?
- Да я даже не понял, - признался я, -Одно жалко.
- Чего?
- Спортивной комиссии рядом не было. Сейчас бы уже значок мастера спорта получил.
Томтор совсем рядом оказался, километров пять всего, просто из-за сопки не видно было, а как дорога повернула, так и поселок как на ладони виден. Небольшой он, но раскинулся вольготно. А чего пространство экономить – земли вокруг много.
Томтор
В поселке останавливаться не стали, учитель сказал, что поедем в Оймякон. Но трястись на лошади не пришлось, оставили копытных у родственника якута, поехав дальше на ГАЗике. Дорога грунтовая, так что на 40 километров ушел час.
Мои слова, что нужно искать попутку, Сергеев отмел возражением, что мне после сегодняшнего забега отойти нужно и что он сам поспрашивает, кто на Магадан едет. Ему-то никто не откажет попутчика взять.
Так-то он прав – не поспоришь. Будь, что будет, задержусь на день в Оймяконе, посмотрю на полюс холода нашей страны. В двухтысячных люди большие деньги будут платить, чтобы сюда попасть, в прорубь окунуться при минус пятидесяти. Очень популярно место для туристов окажется. Сейчас, правда, лето, но все равно интересно.
***
Поселок оказался, как поселок, ничего экзотического. Довольно большой, с щедро разбросанными по изрядной площади домами. На участках тут не экономили. Широкая Индигирка несла воды чуть поодаль – близко к реке дома не строили, уверен, весной вода сильно разливается, если поставить здание на самом берегу - подмоет. Все северные реки такие, потому как с приходом тепла принимают в себя растаявшие снега. Там, где был еще вчера еле заметный ручеек, порой кипит полноводный поток. Потом постепенно реки усыхают, доходит до того, что в начале сентября их курица перейдет, ног не замочив.
Оймякон
Чем место выделялось, так это мирно пасущимися небольшими табунами низкорослых лошадок, больше похожих на пони. Пастухов или собак видно не было – кони самостоятельно добывали себе корм. Насколько знаю, эти животины и зимой на лугах пасутся, разрывают ногами снег и достают из-под сугробов засохшую траву.
Да, любителям экзотики сюда нужно приезжать сугубо зимой. Да еще и не принято особо в СССР забираться в дальние уголки собственной страны. Туристов хватает, но они предпочитают общепринятые маршруты: Кавказ, Тянь-Шань, Алтай, Урал. Это те, кто с рюкзаками ходит собственными ножками и забирается в горы. Те, для кого лучший отдых – греть пузо на солнце, те едут на Черное море, в Сочи, Грузию, Крым или на Каспийское - в Дагестан. На Азовском море тоже аншлаг, но тамошние курорты считаются второго плана. Эстеты предпочитают балтийское побережье или даже озеро Иссык-Куль. Еще популярны турбаз Карелии, Поволжья, особенно в районе Астрахани.
Но вот, чтобы махнуть крабов половить на Камчатке, побродить по сопкам Сахалина, Итурупа, встретить новый день в Анадыре или вообще отправиться в круиз на ледоколе по Ледовитому океану – такого пока нет. Опять же – ограничений на перемещение в стране масса, куда не плюнь – погранзоны, закрытые территории. А то вдруг кто-нибудь от своего счастья откажется и убежит на запад. И все равно удирают. А чего держать того, для кого слово Родина пустой звук? Что он для нее трудиться будет? Скорее уж будет делать все ради ее развала. Как этот, как же его, инженер, который наши секреты продавал. Хотя он именно сейчас их и продает. Ну, и запретный плод сладок, поэтому любая поездок за границу для советских граждан – предел мечтаний и нешуточная привилегия.
Это в двухтысячных, поездив по заграничным курортам, многие наши граждане с удивлением обнаружат, что вне туристических зон даже в странах Европы народ часто живет довольно убого и бедненько. А потом окажется, что и у нас куча всего, что можно посмотреть. Другое дело, что появится развитая инфраструктура: гостиницы, курорты, различные услуги и экскурсии. Сейчас-то даже на море спрос многократно превышает предложение, люди вынуждены отдыхать дикарями или снимать комнаты, а то и просто койки у частников, при этом готовы платить весьма приличные деньги за буквально спартанские условия, а порой и за полное их отсутствие.
Якутские лошадки
В общем, Оймякон оказался поселок, как поселок, никакой экзотики в поле зрения не наблюдалась, если не считать табунов забавных якутских лошадок. Зато кухня оказалось что-то с чем-то. Учитель затащил меня к своим родственникам (похоже, тут все к этой категории относятся), где меня накормили сначала ис миинэ – супом из потрохов, я так понял конских. Еще попробовал юйок – запеченные в углях конские ребра. Вкусно, хотя довольно необычно. Нет, так-то я ребрышки люблю, но раньше только свиные ел – приготовленные на мангале, копченые или в виде шашлыка.
Хаан – тоже ничего так, по сути, обычная кровяная колбаса, а вот харта мне как-то не зашло – не привык я вареные кишки есть. Зато строганина из омуля – милое дело, строгают рыбу так тонко, что она как промасленная бумага просвечивает. Перчиком ее присыпаешь, в уксус окунешь – вкусно. Но такую закуску как по мне грешно помимо водки употреблять. Сказал Сергеевичу, что у меня спирт есть, но тот ответил, чтобы никому не говорил. Учитель оказался сам трезвенник и запретил народ спаивать – лето, сухой закон. Ну, нет, так нет. Тут даже десерт свой – керчах, взбитые сливки с вареньем и цельными ягодами. Эту массу на леднике заморозили, ничем не хуже мороженого, даже вкуснее.
Попросил выяснить учителя, не собирается ли кто в направлении Колымы. Сергеевич оставил меня дома отдохнуть, сам ушел. Вернулся только через час, огорчив известием, что попутчиков не нашлось. Максимум, чем готовы мне помочь – подбросить до переправы через Индигирку, что расположена в двадцати километрах от Томтора. Как раз с утра племянник учителя собирается в Орто-Балаган ехать, но там по пути только до реки, потом он пойдет по западному берегу, а мне нужно будет на восточный перебраться. Как вариант можно добраться с племянником до поселка, а там попросить, чтобы на лодке меня перевезли на другой берег. Так сэкономлю 30 километров пути.
- Что делать думаешь?
Вопрос, конечно, интересный, хотел бы я и сам на него знать ответ.
- Не знаю, наверное, с утра пешком отправлюсь. Мне до Адыгалаха надо дойти, по карте это 180 километров. Думаю, дня за четыре дойду, - начал я прикидывать,- Ну, пусть за пять. Завтра 23-е число, значит, 28-го до поселка точно дойду. Там кто-нибудь, да подбросит до трассы, а потом до Сусумана. Из него автобусом или самолетом до Магадана. Это еще день. Получается, что 30-го должен добраться до места. В принципе поеду до Орто-Балагана. Кто-нибудь точно поможет Индигирку переплыть. Если так, то идти всего 150 верст останется, еще день сэкономлю, буду на месте 29-го, что просто отлично.
- Мишку не боишься? Опять такой любопытный выйдет, что делать будешь?
- Не думаю, что мне еще раз так «повезет», - пожал плечами, - Сами же говорили, сейчас осень, медведи сытые. Вон, спиннинг прицеплю так, чтобы казалось, что ружье за спиной.
Учитель только головой покачал.
- А ногу подвернешь, что тогда? Дождь зарядит? Ночевать где собираешься?
- Идти буду осторожно, по дороге, на ней постараться нужно, чтобы ноги повредить. Есть дождевик, его и как палатку одноместную можно использовать. И подстилка водонепроницаемая есть. Разведу кострище, да переночую рядом с ним.
Якут подумал, покачивая в такт каким-то своим мыслям, потом задал неожиданный вопрос:
- На мотоцикле ездить умеешь?
- Ну, да, у меня права есть с категорией А. И Б тоже есть, - я не удержался, чтобы не похвастать.
- Однако пойдем со мной.
По еле натоптанной тропке подошли к покосившемуся сараю с замотанной на кусок толстой алюминиевой проволоки дверью. Даже замка на петлях не было. Учитель завозился, распахнул дощатую дверь.
- Вот, смотри.
Сарай оказался завален каким-то хламом, но на расчищенном пятачке перед входом стоял изрядно запыленный мотоцикл с коляской.
- Иж-Планета-4 однако. Подарили мне от работы. Сам не езжу, для племянника брал, сына моей младшей сестры. А он в Якутск уехал, и возвращаться не хочет. Машину купил, зачем ему мотоцикл. Забирай, тебе пригодится. Только посмотреть нужно, работает или нет. Второй год тут стоит, пыль собирает.
Мотоцикл Иж-Планета-4 с коляской - очень популярный транспорт в советских деревнях
[1] Намек на старую советскую кинокомедию «Начальник Чукотки», в которой ГГ тоже едет из Чукотки на Чукотку, потому что земля круглая.
Глава 21. В седле мотоцикла
Учитель помог мне выкатить железного коня из сарая и ушел, предоставив дальше действовать самостоятельно. Заметив ведро, сбегал с ним к Индигирке, благо недалеко совсем, зачерпнул с берега воды. Тряпки в сарае тоже нашлись, так что принялся отмывать мотоцикл от пыли. Лишенный налета грязи, он оказался выкрашенным в нежно-голубой цвет, только верхний кожух боковой коляски почему-то белый.
Открутил пробку багажника, посмотреть, не ли внутри ржавчины. Чисто, такое ощущение, что сюда вообще никогда бензин не заливали. Расшнуровал чехол на багажнике, все же сидение пыльное, так что вымыл и его. Заодно обнаружил на нем небольшой сверток с инструментами. Несколько ключей, пара отверток, пассатижи, пара маленьких металлических ершиков – видимо для очистки карбюратора. В принципе больше ничего и не требуется. Раскрыл коробочку, лежавшую вместе с набором инструментов. Внутри оказался жестяной тюбик с клеем и несколько резиновых заплаток. Находка оказалась комплектом для починки колесных камер. Помню, в старой жизни у отца такой был. Отличная штука – этот клей держал резину намертво, через десять минут латку зубами не отодрать.
В коляске также нашлись шлем, воздушный насос, пара запасных камер и еще одна шина. Тоже, видимо, запасная.
Проверил все соединения, трубки, тормозные колодки – все в идеальном состоянии, нигде даже следов коррозии нет. Неудивительно, в Якутии нет межсезонья, когда то мороз, то оттепель. Если уж наступил холод, то до весны. Опять же воздух сухой, а мотоцикл хранили под крышей. Снял карбюратор, открутил крышку – налета и грязи нет, металл аж блестит, поставил узел на место, убедившись, что чистить ничего не надо. Все, теперь нужно заводить двигатель и проверять его работу.
Осведомившись у прохожих, где гараж, сбегал туда, выпросил бензин и канистру. С горючкой вопросов не возникло – бери бесплатно, а вот канистру механик зажал. Большой дефицит. Пришлось посулить бутылку спирта. Смотался домой к своему спасителю, изъял пузырь, после чего дело решилось к обоюдному удовлетворению, причем при полном непротивлении сторон.
Механик получил живительную влагу, а я двадцатилитровую канистру с бензином А-76, причем в него уже было добавлено 800 грамм автола. Дополнительно мне вручили запасную свечу и небольшую пластиковую канистрочку на пять литров с тем же маслом – в запас. Как сказал механик – карман не тянет.
Аккуратно залил топливо в бак, протерев затем сухой тряпкой – все же пару потеков сделал. Ну, только бы повезло. Движок схватился со второго пинка кик-стартера, после чего, немного почихав, он ровно и размеренно затарахтел на холостом ходу. Прямо желание появилось по примеру кота Матроскина завопить:
- Ура, заработало!
Включил фары, помигал фонарями – работают. Сделал круг вокруг дома. Вроде все в порядке, но надо хорошо испытать. Пошел к хозяину:
- Александр Сергеевич, я до Томтора и обратно смотаюсь, проверю на ходу технику. Не возражаете?
Тот тоже решил прокатиться, так что я дал кружок по Оймякону, а потом покатил в Томтор. До места добрались всего за двадцать минут и пролетели через поселок, держа курс на аэродром.
У здания аэровокзала учитель попросил подождать его минут десять и пошел в кем-то поговорить. Я же полазил по машине, проверяя, как отразилась на технике поездка. Потом несколько раз прокатился по взлетке. Нормально, 120 км вполне развивает, может и больше немного, сказать трудно – стрелка на спидометре в ограничитель упирается.
Годная машинка. Путь Иж-Планета и не считается крутой моделью, но меня более чем устраивает. К тому же есть у нее свои плюсы. Главное – хорошая тяга на низких оборотах, что позволяет прилично нагрузить коляску. Потом экономичность – по паспорту максимальный расход топлива всего 4 литра на 100 км (я уже инструкцию посмотрел – она тоже в коляске лежала). Бак вмещает 18 литров. Значит, его вполне хватит на 450 километров. Очень приличный пробег получается.
Техника простая, хоть посреди тайги можно починить, кроме, конечно, совсем фатальных случаев. При желании движок легко форсировать, если появится такая блажь.
Летом на мотоцикле можно хоть по городу, хоть по трассе мотаться. Опять же проедешь даже там, где легковушка не пройдет. По грибы, ягоды выехать, на охоту, если ружье заведу или на рыбалку. Да даже за тем же лососем прошвырнуться – красная рыба и икра не помешают. Летунам, вон, обещал да и сам ее люблю. Есть, конечно, и недостатки – зимой особо не поездишь, холодно, в этом плане автомобиль практичнее.
Но, откровенно говоря, я простой студент-первокурсник, не мажор, свой мотоцикл – это еще куда ни шло. Но вот личные «Жигули» или даже «Москвич» будет перебором и привлечет излишнее внимание и зависть. Так что не буду чересчур выделяться из коллектива, мотоцикла мне на первых порах будет вполне достаточно.
Тут Сергеевич вернулся, минут двадцать его не было. Покатили обратно с ветерком. Несколько раз предупреждал учителя и пробовал работу тормозов. Отлично держат, доволен.
Припарковал транспорт у учительского дома, заглушил. Теперь можно и поговорить серьезно. Не стал ходить вокруг, да около, решил объясниться сразу.
- Александр Сергеевич, у меня несколько вопросов.
- Слушаю, тебя, тезка, - учитель опять с трубкой, я уже знаю, что курить он бросил, но от привычки посасывать мундштук никак избавиться не может.
- Так вы отдаете мне мотоцикл?
- Ну, я же сказал, забирай.
Я вздохнул.
- Возникает вопрос отплаты, сколько вы хотите?
- Саша, я за него не платил, поэтому не считаю вправе продавать.
- Простите, но так не пойдет. Дарили технику вам, а не мне. Я не знаю, берут ли что-то за Иж сверху, но такая модель с коляской стоит тысячу, может на полсотни больше или меньше, не скажу. Можно у мужиков в гараже поинтересоваться. Наверняка кто-то из них знает.
- Саша, - Сергеевич с иронией взглянул на меня, - Только не говори, что у тебя прямо сейчас, совершенно случайно завалялась в кармане лишняя тысяча.
- Александр Сергеевич, вы не поверите, но у меня именно сейчас, причем совершенно случайно завалялась именно тысяча. Уж такое вот поразительное совпадение. Понимаете, брал с собой на отдых и не потратил.
Якут даже растерялся, похоже.
- Не обязательно платить сразу, возьмете мой адрес, потом переводом пошлете.
- Адрес я несомненно возьму, надеюсь, не последний раз видимся, но расплачусь прямо сейчас, - пресек я возражения излишне интеллигентного якута.
Чтоб добраться до своего тайника, пришлось полностью освобождать от вещей рюкзак. Отсчитал двадцать купюр по пятьдесят рублей.
- Вот, Александр Сергеевич.
- Саша, надеюсь, вы не последние мне отдали? – отчего-то перешел на вы учитель.
- Ни в коем случае, у меня еще сотня есть, - соврал я. Какая сотня, у меня десять штук припрятано, - Но у меня еще один вопрос возник.
Учитель брови задрал, слушаю, мол. И как у него так получается? Себе, что ли у зеркала потренироваться?
- Тут такое дело, надо оформить передачу или хотя бы доверенность сделать. Иначе я мотоциклом не смогу пользоваться.
- Никаких проблем, - улыбнулся якут, - Сейчас сходим в милицию и оформим бумаги. Только у меня тоже есть пожелание.
Сергеевич замялся.
- Да?
- Ты не будешь возражать, если я оформлю не продажу, а передачу в дар? А то неудобно – мне подарили, а продаю.
Вот с чего я буду возражать? Да я сам хотел об этом попросить. А то возникнут вопросы, а откуда у вас, товарищ бедный студент, взялись такие деньги на покупку аж цельного транспортного средства? Только не врите, что со стипендии откладывали. Может вы на самом деле богатый студент? А я в ответ – а подарили, полное право человек имел. Вот и документ, сей факт подтверждающий, имеется. Не подкопаешься.
Но все же спросил.
- А долго оформлять? А то, знаете, затянут на неделю, наши бюрократы это умеют.
- Там мой ученик работает, думаю, пойдет нам навстречу.
Ученик навстречу пошел, причем он тоже еще и дальним родственником Сергеевичу оказался, но пришлось сначала сходить к главе поселка, чтобы он нотариально заверил акт передачу имущества. Нотариуса в населенном пункте нет, но председатель имеет право заверять бумаги.
Потом вернулись в милицию, где все таки выяснилось, что нужно ждать до завтра. Аеще нет транзитных номеров, и неизвестно когда они будут и будут ли вообще когда-нибудь, никто этого не знает, а они нужны, без них перегонять транспортное средство в другую область нельзя. А еще Сергеевичу нужно было сразу зарегистрировать мотоцикл, а не через год. В таких случаях нужно заплатить штраф.
Как ни странно, весь этот нескончаемый перечень форс-мажорных обстоятельств и буквально непреодолимых бюрократических препятствий решило предложение оставшейся бутылки со спиртом. Услышав про пузырь с вкусным содержимым, местный блюститель порядка очень оживился и буквально за два часа решил все опросы. Обошлось даже без штрафа. На меня был выписан техпаспорт и даже нарисованы временные номера на листе ватмана. На всякий случай мне еще вручили справку с указанием, что я перегоняю мотоцикл на место регистрации в городе Магадан из Оймякона.
Очень довольные друг другом распрощались с милиционером и отправились домой ужинать и ложиться на боковую, потому как выезжать надо было пораньше. Сергеевич все-таки договорился с племянником, что до переправы через Индигирку тот поедет со мной вместе. На всякий случай.
Кстати, по пути между сельсоветом и отделением милиции я в местный магазин заскочил. Все-таки сельская кооперация в СССР порой просто поражает – в продаже могут оказаться сверхдефицитные в городе вещи, которые в селе просто никому толком не нужны. Ну, вот зачем в коневодческом совхозе наборы чехословацких карандашей «Кохинор» и китайские кисточки для рисования?
Да я сразу пять коробок карандашей взял, они сейчас в Союзе считаются самыми крутыми. Их даже в Москве можно только по большому блату купить. Зачем мне? А на занятиях по палеонтологии и минералогии придется постоянно рисовать, поэтому хорошие карандаши разной твердости – первое дело. То же и с кисточками. Китайские – просто шик. Сама кисть в них из меха колонка, длинные черенки из лакированного дерева. Кисточку можно подрезать, как нужно.
Нам на первых курсах придется много рисовать акварелью. Цветных принтеров сейчас еще нет, и геологические карты вручную рисуют красками. Дело кропотливое и долгое. На карте идут слои пород. Каждая геологическая эпоха обозначается своим цветом, причем, чем он темней, тем слой пород старше. Насыщенности оттенков добиваются количеством слоев краски. Это значит, что если на карте десять полос одного цвета, но разных оттенков, то сначала их все покрываешь одним слоем акварели, ждешь, когда она просохнет, потом следующие десять полос опять закрашиваешь, опять сушишь снова по новой.
Представляете, сколько нужно рисовать? С одной картой можно возиться дня три и дольше. А еще все линии нужно тушью нанести. Я, кстати, когда в геологическом техникуме учился, для упрощения использовал не рейсфедер, а обыкновенную наливную авторучку, только заправлял ее тушью. Кстати, нужно не забыть купить.
В общем, торговая точка Оймякона меня порадовал.
***
Легли рано, встали тоже ни свет, ни заря. Хотя тут не совсем верно, потому как летом на севере светает рано – на улице было светлехонько.
Подъехал на новенькой «Ниве» племянник Сергеича – молодой парень лет двадцати пяти. Тут же набежали его и Сергеевича родственники – гостинцы передавать. Мне тоже досталось вкусняшек на дорогу. Симпатичные люди и очень дружные. С другой стороны – а как здесь по-другому жить? Тут даже по меркам нашего севера место очень малолюдное и уединенное, поневоле нужно за близких и соседей держаться.
А девушки здесь какие красивые, особенно очередная племянница Сергеевича порадовала. Щечки румяные, взгляд лукавый, улыбчивая такая и стройненькая. Сергеевич увидел, как я ее разглядываю, пальцем мне погрозил, хотя и без излишней строгости. А я чего? Я ничего, просто девушка поинтересоваться решила, куда лучше поступать в будущем году – в Якутск или Магадан, на геологическое тоже хочет. Не знаю, есть ли такой факультет в Якутске, но магаданский я рекомендовал, тем более, всегда помогу, если что, чем могу. Как-никак уже знакомые стали.
Выехали через час, я впереди, «Нива» позади. Добрались до Томтора, повернули налево. Через два километра небольшой поселок Куйдусун. Там единственная в этих краях заправка, но туда заезжать не стали – в машине полный бак, а у меня и бак под пробку, да еще и полная канистра в коляске – запас на всякий случай. В гараже налили доверху, причем совершенно бесплатно. Я ее раскрепил хорошенько, стоит как влитая. Там же маленькая канистра с маслом. На сидении рюкзак и гостинцы в дорогу. Чтобы багаж не выпал на кочках, я на коляске чехол застегнул.
За поселком Куйдусун река с тем же названием течет, довольно глубокая, вброд не перейти. Но мост стоит хороший. Проехали еще двадцать километров до развилки на берегу Индигирки. Направо путь на Орто-Базар, налево – на Старую колымскую трассу и тоже мост через реку имеется. Только вот состояние у него совсем никакое. Сразу видно – сооружение давно заброшено, в настиле дыры, многие доски отсутствуют. Так просто не перебраться. Дальше участок в 200 верст, которым сейчас почти не пользуются. Грузовики изредка проезжают, но они или вброд реку пересекают или вообще в мороз по зимнику идут. Тогда и дорога не нужна – сами реки превращаются в ледяные шоссе.
Хорошо, что нас двое. Без помощи моего попутчика я бы не знаю, как и управился. Вместе отодрали несколько досок от настила. Потом делали так – клали две доски и аккуратно по ним руками перекатывали мотоцикл. Затем задние перекладывали вперед. На преодоление моста ушло добрых полчаса. Опасаюсь, что такие трудности меня еще ждут не один раз.
Самое сложное – пробираться по дырявому мосту, очень легко ухнуть вниз. До воды недалеко, не разобьешься, но река холодная и поток мощный, унести может далеко пока на берег выберешься, а то и по камням головой приложить, поэтому лучше вниз не падать.
Я сзади толкал мотоцикл, мой помощник спереди контролировал рулевое колесо. Повернулся я назад зачем-то, разворачиваюсь – а мост пустой, нет напарника. Я аж обомлел. Аккуратно пробрался вперед – ну, точно, висит, уцепившись за балку и лицо такое задумчивое-задумчивое. Что характерно – босиком. А он в шлепках был, вот они по реке и поплыли.
Вытащил я племянника Сергеевича, передохнули и все-таки перетащили мой мотоцикл на другой берег. Не так и тяжело, но уж больно муторно.
Дальше поехали каждый по своей стороне долины: я по левой, он по правой. Между нами в долине Индигирка крутит петли. Дороги то сходятся километра на два, то расходятся на 3-4. Иногда даже видно зеленую «Ниву» - между лиственницами мелькает.
Но дорога не самая лучшая, разогнаться по ней никак не получается, поэтому тридцать километров до поселка ехали почти два часа. Наконец на правом берегу показался Орто-Балаган и «Нива» потерялась между домами. Я остановился и помахал рукой. Знаю – никто не увидит, но вот захотелось.
Ну, все – дальше я только сам. Следующие двадцать километров растянулись на целый час езды – очень уж дорога в плохом состоянии. Радует только, что Ижак работает как часы и тянет на низких оборотах отлично. Но пришлось встать. Дело в том, что выехал к довольно широкому и глубокому ручью – Куранах-Сала, как о том сообщала облупленная жестяная табличка рядом с трассой.
И вот тут проблема – мотоцикл по паспорту преодолевает брод в 30 см, а тут глубже, чем полметра. И вода холодная, хотя с ног и не сбивает. В общем, застрял я на переправе надолго.
Развел костер – греться после воды и начал собирать валуны. Потом заходил в воду и на самом глубоком месте выкладывал дорожку. Замерз, как собака, так что раза три выбирался и у огня грелся, стуча зубами.
Наконец, подготовил переправу. Еще раз погрелся, потом залил костер водой из котелка. Оставлять огонь нельзя, ветер раздует искры и начнется лесной пожар.
Сначала перенес груз из люльки на тот берег – так мотоцикл хоть немного, но будет легче. Разжег костер на втором берегу. Погрелся и полез для основной работы. Аккуратно, буквально по несколько сантиметров перетащил мотоцикл, осторожно толкая по выложенной из булыжников дорожке. К счастью, не утопил транспорт.
Потом долго отдыхал у костра, согреваясь и приходя в себя. Заодно попил горячего чая – я заранее котелок подцепил. Знаете – легче согреться, когда делаешь это не только снаружи, но и изнутри. Заодно перекусил, благо готовить не нужно – мне много продуктов с собой надавали, на несколько дней хватит. На преодоление реки и отдых после него ушло целых два часа. Посмотрел на свои водолазные – половина одиннадцатого, до обеда еще долго.
Движок завелся нормально. Проехал мимо нескольких домиков поселка Куранах-Сала. Тут вроде живет несколько отшельников, но я никого не видел.
Через час проехал мимо наледи – здоровой ледяной горы, буквально изрытой пещерами, из которых вытекали струйки воды. Вот же наморозило за зиму, да так, что даже летом растаять не успевает. От скопления льда веяло прохладой, остановился на несколько минут, рассматривая природное чудо, потом поехал дальше – рано еще привал устраивать.
За пять с половиной часов беспрерывной езды удалось преодолеть, судя по спидометру, 109 километров. Раз пятнадцать попадались ручьи, но таких трудностей, как на Куранах-Сала больше не возникло – глубина намного меньше. Перед теми, которые поглубже останавливался и босиком проверял дно. Да, холодно, но лучше перестраховаться, чтобы не застрять.
В четыре часа остановился на берегу ручья Бастах (здесь тоже оказалась читаемая табличка), предварительно переехав через русло. Хорошо здесь. Солнышко светит, вода журчит, воздух чистый. В котелке чай закипает, под ним дрова в костерке потрескивают. Больше половины дороги я проехал. Теперь последний этап. До конца дня должен добраться до трассы. Там где-нибудь переночую и можно уже ехать до Магадана. Осталось совсем немного. Признаться, устал я уже от этой дороги. Сумасшедший месяц какой-то получился, где только не побывал, с кем только не познакомился.
Отдохнул минут сорок и начал собираться. Убрал вещи в коляску, костер залил, хотел было в седло усаживаться, но замер, чувствуя как начало тяжело колотиться сердце.
Из-за скопления лиственниц на дорогу вышел медведь. Зря я считал, что тот, которого я увидел рядом с Томтором, был большой. Молодой он был совсем. А вот сейчас я встретился с настоящим хозяином тайги – матерым, огромным. И до зверя всего метров пятнадцать. Медведь остановился, исподлобья разглядывая меня недобрыми глазами.
Страшно, страшно-то как!
Глава 22. Последний рывок по безлюдному пространству
Да что же мне так на них везет? В прошлой жизни, когда на Колыме жил, видел медведей всего пару раз, да и то издалека. Нет, был случай, когда мишка сзади подошел, когда я грибы собирал. Только я его тогда тоже не видел, просто понял, что он стоял в десяти метрах рядом со мной. Ошибиться никак не мог, потому как обернулся, а позади куча этого самого дымится. А дерьмо – оно само по себе не появляется. Такой вот попался шутник мохнатый.
Медведь медленно приблизился метров на десять к мотоциклу, встал, исподлобья посверкивая глазами. Агрессии он не проявлял, но это ничего не значит. В отличие от других хищников он никогда явно не показывает свои намерения. Если решит напасть, то не будет скалить зубы или рычать, а просто мгновенно бросится вперед, чтобы нанести удар своими когтями. А они у него огромные. Мне вдруг вспомнилось, что Юрий Никулин рассказывал в какой-то телепередаче, что именно из-за этой внезапности и непредсказуемости медведя в цирке считают самым опасным зверем, а вовсе не льва или тигра. И держат их там довольно недолго, потому как с возрастом у мишек характер сильно портится.
- Ты зачем пришел? – внезапно осипшим голосом спросил я, - Мне не нужно ничего твоего. Я уеду сейчас. Я не буду тебя трогать, не трону ничего твоего. Уходи.
Представил, как зверь разворачивается и медленно удаляется за деревья, словно посылая медведю эту картинку. Голову прострелило резкой болью, словно кто-то воткнул в мозг стальную спицу, а затем с садистским наслаждением провернул ее там пару раз. Захотелось застонать, но усилием воли заставил себя сдержался – нельзя сейчас слабость показывать.
- Иди, - я старался передать Хозяину изображение, как он удаляется от меня, а затем я уезжаю по дороге. Мигрень начала нарастать скачками. Только бы не свалиться, подумал я, из-за нарастающей боли даже страх отступил куда-то вдаль, не желая конкурировать с более сильным чувством.
Медведь поднял голову, еще раз внимательно посмотрел на меня, затем развернулся и не торопясь прошел метров тридцать по дороге, затем так же медленно повернул вниз в долину, раздвигая тушей фиолетовые свечи иван-чая.
Ой, как же болит голова. Я сел в седло, сжал ладонями голову, замер на пару пару минут. Надо уезжать, я обещание дал. Ударил ногой по кик-стартеру, пробуждая к жизни мотор, тронул с места. Шлем надевать не стал – пусть лежит в коляске.
Набегающий ветер немного прояснил туман в башке, боль начала уходить, принося облегчение. Вот почему она так болит? И почему только в определенные моменты? В прошлой жизни у меня одно время были головные боли, но в детстве, потом прошли. Надо бы сходить к доктору, обследовать черепушку, а то мало ли.
Через полчаса окончательно пришел в себя. Вопросов, конечно, появилось много, но займусь я ими не здесь и не сейчас, это подождет до Магадана. Выбросив посторонние мысли, я сосредоточился на дороге. Через тридцать пять километров (мне подсказал спидометр) и два часа пути остановился передохнуть на берегу Аян-Юряха. Трасса здесь делает крутую петлю, объезжая длинную сопку и проходит вплотную к весьма полноводной реке.
Остановился на безлюдном галечном пляже, посидел, бездумно глядя, как река катит мимо меня свои воды. Разводить костер не стал, поглотал холодного чая из фляги. Все, это последний привал до самой трассы.
Вспомнив про медведя, посмотрел на себя в зеркало бокового вида. Да-а, а глазки-то красненькие. Явно каппилярчики мелкие полопались от напряжения. Не просто так головушка бо-бо, давление поднималось явно. Нет, все же зайду к доктору, когда в Магадан доеду, пусть проверит. Может, таблетки нужно попить.
Кстати, я уже в Сусуманском районе, границу Якутии давно пересек. Думаю, сюда уже должны рыбаки наведываться из ближайших поселков. Дальше по трассе им нечего делать, а здесь река хорошая, рыба должна быть. Вздохнул, помыл флягу в реке, набрал на всякий случай воды – она тут чистая. Ну, все, последний рывок. Сейчас шесть вечера уже, буду гнать до упора.
Совсем забыл, что через Аркагалу придется переправляться вброд. Мост тут есть, только он настолько старый, что проехать по нему совершенно невозможно, он даже частично обрушился.
Пришлось слезать со своего стального коня и опять босиком мерить поток. Сначала перебрался через один рукав, черед полсотни метров оказался еще один, на этот раз помельче. На скорости преодолевать брод не рискнул, оба раза толкал мотоцикл, упершись в руль.
Помнится, на этой самой Аркагале отец свою Хонду Аккорд утопил. Загнал без разведки брода в воду, да и заглох. Пока вытащили машину, в ней вода уже под руль плескалась. Самое интересное, она как подводная лодка прямо по водой тогда завелась, стоило только чуть дернуть. Потом сушили салон две недели. Но что значит чистейшая вода – потом ни запаха тины не было в салоне, ни коррозии, ни замыканий проводов. Да что там, внутри стало, как после посещения профессиональной мойки с лучшими шампунями.
За этими мыслями не заметил даже как добрался до Колымской трассы. Посмотрел на часы – 19 часов 23 минуты. От развилки был виден поселок Кадыкчан. Рядом заправка, совершенно пустая, ни одной машины рядом, только заправщица высунула голову из окошка, с любопытством глядя на меня. Ну, правильно, не так часто люди со старой трассы появляются, тем более в одиночку и на мотоциклах. Поприветствовал взмахом руки женщину и повернул ручку газа. Поехали! Проехал десяток метров, снова затормозил. Шлем-то стоит надеть – здесь уже можно ехать куда быстрее, поэтому рисковать не стоит.
Колымская трасса хоть и тоже грунтовая, но следят за ней намного лучше, поэтому скорость, наконец, прибавил до 60 км в час, 90 километров до Сусумана пролетел всего за полтора часа. Именно пролетел! После того, как двести километров прополз почти с черепашьей скоростью, сейчас старо куда веселее.
В Сусуман въехал в девятом часу вечера. Здесь уже цивилизация и можно отдохнуть по-человечески. Поспрашивал редких прохожих и по их указаниями доехал до гостиницы. Жаль, столовая уже закрыта, но у меня есть чем перекусить.
Заселился в номер с четырьмя кроватями. По звездам – высший класс, аж целая одна или даже половина. Ну, и ладно, пошел к коридорной, она же дежурная по гостинице, попросил чаю вскипятить, а пока добрая женщина набирала воду и ставила электрочайник, сходил в номер, набрал якутских гостинцев. Я на всякий случай вещи из люльки забрал. Внутри оставил только канистры с бензином и маслом, закрыв их чехлом. Поселок северный, воровства практически нет, но зачем людей провоцировать?
На пару попили чаю, заодно перекусив, что не съели, я женщине подарил. Мне не жалко, а ей приятно. Попросил разбудить в половине девятого и пошел на боковую ложиться. Устал так, что сил нет. С утра у меня в Сусумане есть дела, но это завтра, все завтра.
***
Утром поднялся после настойчивого стука в дверь, посмотрел в окно – мотоцикл стоит, похоже, никто к нему даже не подходил. Отлично выспался, тем более в номере был один и никто мне не мешал отдыхать. Сделал небольшую разминку, умылся. К выходу в свет готов. Выяснив у дежурной где и что расположено, направился в поселок.
Вышел на Советскую улицу – она в поселке центральная, именно на ней находится администрация поселка, здесь же и гостиница неподалеку. Нет, улица Ленина тут тоже есть, как без нее в советском населенном пункте, но, тем не менее, местный Бродвей - это Советская. Хотя Ленина тоже рядом, тут вообще все рядом, хотя в поселке даже автобус ходит. Говорю же – цивилизация. Правда, маршрут всего один и остановок четыре или пять. Ну, а что вы хотите – в Сусумане всего тысяч пятнадцать народу живет, причем в это число еще и население соседних поселков включено.
Первым делом я направился в столовую, очень уж есть хочется. Она рядом – всего метров тридцать пройти, на той же Советской, только во дворе пятиэтажки. Хорошенько заправился и уже с хорошим настроением и чувством сытого удовлетворения пошел на почту. Нужно отбить телеграмму.
Перед выездом из Оймякона с учителем уговорились, что в субботу, максимум в воскресенье отправлю ему телеграмму, что нормально доехал.
- Только обязательно сделай, не забудь, - напутствовал меня Александр Сергеевич и добавил, что если сообщения не будет, то он отправит по моим следам спасательную экспедицию. В принципе верно – мало ли что может случиться в тайге с неподготовленным человеком.
Зашел в пустое по утреннему времени почтовое отделение, взял бланк. Подумал, вывел:
«Добрался Сусуман нормально. Жив здоров техника не подвела».
Подошел к стойке:
- Девушка, молнией, пожалуйста, в Оймякон с доставкой по адресу.
Теперь учитель точно молнию получит, почтальон ведь тоже его родственник.
Ну, вот, в поселке меня больше ничего не держит, но и спешить нет особого смысла. Сегодня 25-е августа, суббота. Мне нужно быть в Магадане с утра в понедельник, чтобы в ГАИ зарегистрировать мотоцикл и получить номера. Можно будет и на картошку на своем транспорте выехать, а не трястись в автобусе.
Немного погулял по Сусуману, посетил городской парк, разбитый на берегу Дебина, полюбовался на нависающую над поселком живописную сопку Три богатыря.
А ведь надо будет завести себе фотоаппарат. Конечно, возни со снимками нынче масса, зато можно запечатлеть свои путешествия. За этот месяц где я только не побывал, какие бы фотографии получится могли.
Потратил часок на поход по магазинам, вдруг попадется что-то нужное. Какое там, набор стандартный, как по всей стране от Ленинграда до Петропавловска-Камчатского. Ботинки из добротной кожи, которые нормальный человек постесняется надеть, пальто устаревшего лет на двадцать фасона, плохо пошитые рубашки. Думал шапку нормальную найти, но ничего хоть мало-мальски приемлемого не нашел.
Шапку мне на зиму нужно, на аляске моей есть капюшон, но хотя бы вязанная шапочка нужна. Зачем мне «прощай молодость, здравствуй менингит»? Я усмехнулся, вспомнив армейский анекдот, когда подполковник поучает молодое поколение:
- Шапку нужно зимой обязательно носить. Не будете надевать шапку – заболеете менингитом. Это опасная болезнь, от нее умирают или становятся дураками. Вот мы с братом в детстве болели, он умер, а мне повезло.
Вот и мне надо голову в тепле держать, а то в лучшем случае повезет. И спортивный костюм бы не помешал. Ох, у меня же носков нет – я ботинки с портянками надел. Вернулся в одежный магазин, спросил молоденькую продавщицу, есть ли мужские носки. Оказалось, имеются в продаже. На радости приобрел сразу десяток пар.
Вернулся к гостинице, уложил вещи обратно в люльку. Следующая станция – поселок Ягодное. Сто километров до него проехал за полтора часа. А чего лихачить на грунтовке? Чуть что не так и пойдешь вниз по откосу, тем более они здесь крутые и лететь вниз далеко. Дорога идет по прижиму над речной долиной, буквально перерытой золотодобывающими драгами. Вроде вред природе. А с другой стороны – в огромном количестве оставшихся после прохода драги луж и озерцов комар размножается, а его с удовольствием поедают утки. Они сейчас уже откормленные, вкусные.
Надо будет по приезду в Магадан поинтересоваться, могу ли я в охотничий билет получить и ружье купить или нужно ждать до восемнадцати.
В Ягодное специально захотел заехать. Жил я здесь пару лет в прошлой жизни, можно сказать, ностальгия сюда привела. Поселок небольшой, даже меньше Сусумана – всего десяток тысяч жителей, но кажется отчего-то даже побольше.
Проехался по поселку, припарковался рядом с универмагом, зашел в него, впрочем, ничего не купил. После магазина прогулялся по парку – собственно, это просто кусок тайги, не вырубленный при строительстве, дошел до книжного, полазил и там. Тоже ничего интересного не оказалось, печалька.
Все, программа-минимум, она же максимум, выполнена, теперь могу ехать дальше. В столовую не пошел – еще не проголодался, зато остановился у желтой бочки, стоявшей на улице недалеко от универмага. Как оказалось, наливали из нее не квас, а лимонад, только негазированный. Да, точно, была здесь такая фишка. Выпил стакан – оказалось вкусно, так что сбегал до мотоцикла, забрал флягу и вернулся к бочке – наполнил и ее.
Вернулся обратно к мотоциклу. На пятачке перед универмагом в «Ниву» и пару «Уралов» с колясками грузилась веселая компания, укладывая груз по машинам. Ну, да, суббота, лето, явно куда-то в тайгу собрались на выезд. Кажется, пожитков и пассажиров оказалось многовато – влезало с трудом. Им бы верхний багажник на «Ниву» поставить, тогда бы за один раз куда большую кучу вещей смогли увезти.
Снял чехол с люльки, пристроил полную флягу в боковой карман рюкзака. Подумал, что стоит переложить спиннинг, а то я его неудобно приспособил, сломаю еще.
- А вы тоже на Джека Лондона едете?
Обернулся, рядом с зеленой «Нивой» стояла симпатичная девочка лет четырнадцати.
- Юля, не приставай к человеку, - прервала девочку мама, сосредоточенно перекладывающая в багажнике «Нивы» вещи.
- Ах ты! – один из мужиков присел у колеса «Урала», - Где же я шину проколол? Снимать надо.
Похоже, владелец тяжелого мотоцикла хотел завернуть что-то покруче, даже воздух в легкие набрал, но обернулся на женщин и детьми и не стал продолжать.
Через несколько минут оказалось, что ни у кого в компании не оказалось комплекта для вулканизации камер.
- Ах ты ж, - опять аккуратно ругнулся ураловладелец, - Придется в гараж бежать.
- Не надо никуда бежать, у меня есть, - я полез в люльку за ремкомплектом.
Пока чинили колесо, успели познакомиться. Ребята решили съездить на озеро Джека Лондона. Да, есть тут такое, километров 60 до него. Говорят, красивое, до изумления и хариуса в нем полно. Считается местной жемчужиной природы. Озеро довольно большое – километров десять в длину, а в ширину по разному – где километр, где пару. В одном месте оно через ручей Неведомый соединяется с озерами Соседнее и Невидимка. В другом месте через протоку Вариантов можно попасть в озеро Танцующих Хариусов. В общем, получается целая сеть водоемов, соединенных друг с другом.
Я еще в прошлой жизни мечтал побывать в тех местах, но не сложилось, поэтому, когда народ единодушно пригласил ехать с ними, то не раздумывал. А чего – побуду на озере до завтра, а в воскресение выеду. Мне главное до Магадана добраться до вечера. Зато с понедельника можно будет заняться своими делами. Все равно в ГАИ на выходные посетителей не принимают.
Часть груза мне в коляску напихали и сзади на сидение пассажир сел. Выехали небольшой колонной – впереди «Нива», за ней оба «Урала» и я замыкающим.
Проехали километров пятнадцать по трассе в сторону Магадана, потом перебрались через реку Дебин. Я знал, что здесь раньше был мост, но потом он рухнул из-за старости и давления льда. Но здесь и сейчас мост был живее всех живых. Дальше дорога пошла через лес.
Вот вроде не так сильно и южнее от Сусумана, но природа совсем другая. На старом тракте редкие и низенькие лиственницы, а здесь уже густая тайга вплотную подступает к дороге. Кое где лапы деревьев по шлему гладят.
На то, чтобы преодолеть несчастные 60 верст ушло целых три часа, но оно того стоило! Выехали мы на великолепный песчаный пляж. Впереди расстилается гладь озера с живописными берегами, вдалеке виднеется заснеженная громада пика Абориген. Но сначала любоваться природой было некогда – разбили лагерь. У меня палатки нет, но мне и не нужно – есть спальник, плюс подстилка под него и дождевик.
Помог другим поставить походные домики, дров нарубил. Юля как-то необыкновенно ловко костерок развела на старом кострище, обложенном валунами. Немного мха со сложенными в шалашик вокруг него тонкими веточками, поверх еще один шалашик из щепок. Поднесла спичку и вот уже на кострище пляшет веселый огонек. Тут же штабелем-избушкой девочка вокруг пламени сложила поленца и можно хоть греться, хоть готовить. И все за пять минут, я даже залюбовался, как ладно у нее выходит. Колымские дети – они такие, тут даже мажоры не белоручки.
Сунулся с предложением помощи к женщинам, но меня со смехом прогнали, мол, дрова принес и хватит, с остальным они сами справятся. А наше мужское дело обеспечить поступление в женские руки добычи.
Не стал возражать и отправился к мужикам, которые уже снасти готовили. Похвастал своим спиннингом.
- Маленький он какой-то, - с сомнение повертел в руках мою прелесть Василий Петрович, один из владельцев «Урала», - Выдержит ли хариуса?
Я даже обиделся.
- Японский, специальная модель для путешественников, поэтому и небольшой. Но это в сложенном состоянии, а так не меньше других. И хариуса должен выдержать.
Мужики еще раз внимательно осмотрели мою снасть, передавая ее по рукам и все же признали вполне годной, решив, что рыбалка покажет, как она в деле. Петр (который второй ураловладелец) даже предложил мне ее продать, но я отказался. А где я другую возьму?
Конечно, по сравнению с мужиками у меня, считай, почти ничего с собой и нет. Вот у них запасы шикарные – самые разные снасти, целые коллекции, у Алексея (водителя «Нивы») даже лодка надувная. С другой стороны, я-то на дополнительное путешествие на озеро не рассчитывал.
Ловить хариуса оказалось замечательным делом. И наживки никакой не нужно – обмотал крючок черной ниткой – вот и все. Иной раз только забросил, и тут же чувствуешь, как подводный хищник жадно бросился на приманку, повисая на крючке своим весом. А как он сопротивляется! Кажется, еще чуть-чуть и сама тебя в озеро стащит.
Азарт такой, что про все забываешь. Отвлекся, а оказывается вокруг и дети снасти разобрали и даже женщины. От восторга и те и другие визжат задорно. Как же здесь хорошо.
Потом уху варили на костре. Тоже настоящее священнодействие. Все при деле, каждый чем-то занимается. Потом уже женщины мужиков и детей отогнали от очага. Стоит ли удивляться, что мужики бутылку достали. Смотрю – коньяк, да хороший армянский.
Распотрошил свои якутские запасы. А чего, мне почти мешок надавали – мне еще и в Магадане хватит знакомых угостить. Народ якутские гостинцы оценил, самое оно пошли под благородный напиток. А тут и уха поспела. Какая же вкуснотища, язык проглотить можно!
Глава 23. И снова здравствуй, город Магадан
Москва, Лубянка, один из кабинетов
- Разрешите, товарищ полковник? – капитан остановился на пороге кабинета.
- Заходи, Васильев, что там у тебя, - хозяин кабинета приглашающее махнул рукой, - Есть что-то интересное?
- Скорее не совсем обычное, - капитан прокашлялся, потом продолжил, - Нам доставили письмо из Ростова-на-Дону с анонимным доносом на некого Андрея Чикатило, проживающего в Ростовской области. В сообщении говорится, что данный гражданин начал совершать убийства с 1978 года, первая жертва – школьница, однако за убийство был осужден другой человек. Часто меняет работу, выбирая в сфере образования или связанные с частыми командировками. Очень осторожен, предпочитает совершать убийства далеко от дома. Может проживать в городе Шахты или в Новочеркасске. Во время командировок возит в чемодане веревку, нож и вазелин. Убивает молодых женщин и детей. В настоящее время число жертв должно превышать тридцать человек. Отмечается, что Чикатило испытывает удовольствие при виде мучений жертв, издевается над трупами, не брезгует каннибализмом.
- Получается, что заявитель даже не знает, где живет этот Чикатило, но, тем не менее, обвиняет его? – удивился полковник.
- Получается, так, - бесстрастно подтвердил капитан, - Также в письме говорится, что сейчас смежники пытаются раскрутить «дело дураков», обвиняя в совершении серийных убийств пациентов интерната для умственно отсталых. Чикатило попал в число подозреваемых в убийстве девочки, но ему повезло – из другого человека были выбиты признательные показания. А о Чикатило забыли.
- А почему письмо пришло к нам?
- На конверте было указано «КГБ, Лубянка», - доложил капитан, - Сначала с письмом ознакомились в Ростове-на-Дону, потом переслали выше.
- Проверку сделали?
- Запрос показал, что речь, скорее всего, идет об Андрее Романовиче Чикатило, 36-го года рождения, проживающего с семьей в городе Шахты. С 1 августа работает начальником отдела материально-технического снабжения Ростовского производственного объединения «Спецэнергоавтоматика».
Полковник встал, прошелся по помещению, раздумывая. В данном случае дело ведет МВД, но никогда не помешает обойти конкурентов.
- Что говорят эксперты? – он повернулся к капитану.
- Возможно, имеет место оговор по непонятной причине. Но обращает внимание два противоречащих обстоятельства. С одной стороны в письме упомянуты факты, о которых могут быть осведомлены только лица, хорошо знающие подробности о происшествиях. Все они общественности не сообщались. С другой же сведения фрагментарны, отрывочны. По словам психоаналитика возникает ощущение, словно человек мучительно пытался вспомнить давно забытые события.
- Интересно, - задумчиво произнес полковник, - А что по письму? Делали анализ почерка?
- Не представляется возможным, - ответил капитан, - Печатные буквы.
- Что, опять наклеили вырезанные из газеты буквы? – иронично хмыкнул полковник, - Насмотрелись «Шерлока Холмса», подражатели.
- Не совсем, все написано шариковой ручкой через трафарет.
- А вот это что-то новенькое! Что за трафарет?
- Как я выяснил – один из стандартных пластиковых трафаретов для школьников. Сейчас продаются в наборах по всей стране. Отпечатков пальцев на бумаге не обнаружено. Адрес на конверте также написан при помощи трафарета, - последовал четкий ответ.
- А что по покупке конверта и месте отправления письма?
- Тоже глухо, наш человек выяснил, что в день отправки в Ростове-на-Дону прошел сильный ливень, народ прятался от него, на улице особо никого не было. На бумаге и конверте есть следы дождевых капель, бросали в ящик его явно во время дождя. Конверт куплен, скорее всего, на главпочтамте в автомате. Но опять же – людей набежало очень много из-за дождя, никто ничего в получившейся толчее не видел.
- Хм, поня-а-тно, - протянул полковник, - Хорошо, займитесь проверкой. Путь наши люди в Ростове пробьют данные по этому Чикатило. И по отправителю тоже надо поработать. Без фанатизма, но мало ли. Все понял?
- Так точно.
- Хорошо, свободен, - полковник раскрыл лежащую на столу папку, углубившись в изучение документов.
***
Снова Колымская трасса
Уже конец лета, белые ночи ушли, но на севере все равно полная темень не наступает. Да что там, даже зимой на улице можно если не газету читать, то, как минимум заголовки статей. А все просто – снег отлично отражает свет звезд и Луны. И вроде небо черное, а все равно получается довольно светло.
Спать было комфортно, если не считать комаров, но поднявшийся ветерок их согнал, а в спальнике у меня имеется сетчатый накомарник, который закрывает отверстие для лица. Очень удобная опция. А когда знаешь, что ужалить тебя не могут, то комариный писк легко можно игнорировать. Так что даже репеллентом не пришлось мазаться, который оказался у моих попутчиков. Предусмотрительные люди.
Спать вчера легли рано, а поднялись в пять утра. На небе тучки набежали, подсвечиваемые встающим солнышком. Красота невероятная. Юг, конечно, хорошо, но «если ты полюбишь север, не разлюбишь никогда».
На утренней зорьке еще половили рыбу, тем более самый клев начался, потом позавтракали, собрали лагерь, убрали за собой площадку, да начали грузиться в обратный путь. За пару часов добрались до Колымской трассы, где я попрощался со всеми попутчиками. Отсюда наши пути расходятся – я отправляюсь на юг к самому Охотскому морю, а остальные на север – в поселок Ягодное.
Путь мне еще предстоит не такой и близкий, порядка полутысячи километров, но я уже стал экспертом по езде на мотоцикле по грунтовке, иногда на ровных участках разгоняюсь до сотни, но в среднем держу скорость около 65-70 километров в час, сбрасывая в опасных местах. Да и что мне эти пятьсот километров, когда я уже преодолел гораздо больше, причем в самых безлюдных местах? Теперь дорога пойдет по населенному краю, здесь, если что, всегда на помощь придут. Ну да, на Колыме у водителей принято выручать друг друга.
Остановился ненадолго в Оротукане, решил, что пора пообедать. Вот, что-что, а на Колыме во всех столовых отлично кормят, не могу пожаловаться, не хуже, чем в европейской части в ресторанах. Перекусил, размялся и снова в седло.
Я прикинул, что от развилки отъехал в девять утра. До Сокола часов за семь должен добраться. Это часа четыре вечера будет. Если Савельев на месте, то поблагодарю за поездку, передам гостинцы, которые я специально для него отложил. Все-таки, если бы не он, то я бы столько плюшек никогда бы не получил. А тут и отдохнул и попутешествовал, еще и денег поднял, даже мотоциклом обзавелся.
Думал гнать до самого аэропорта без остановок, но не выдержал, сделал перерыв в поселке Атка. Опять перекусил, немного походил, поприседал, размялся в общем. Получасовой перерыв вернул бодрость, так что я даже побыстрее поехал. Скорее бы добраться, если честно, я уже устал от своего путешествия, слишком уж оно получилось, как бы это сказать, разнообразное. Еще и чересчур затянулось. Зато какое желание учиться появилось. После Атки остановок уже не делал – на Соколе передохну.
Подъехал к Соколу еще до четырех вечера. Зарулил во двор знакомого дома, забрал рюкзак и мешок с гостинцами. Это уже не трасса, тут всякого народа хватает. У местных, конечно, воровать не будут, тутошнее жулье специализируется на пассажирах аэропорта, но не хочу рисковать. Мотоцикл поставил так, чтобы хорошо было видно из окна, люльку закрыл чехлом и хорошенько зашнуровал.
Махом взбежал на четвертый этаж, все же хорошо я в Сочи натренировался бегать по склонам, позвонил в дверь. Хозяин оказался дома. Открыл дверь, недоуменно уставился на меня:
- Вы к кому?
- К вам, Иван Петрович, - я еще и светски так голову наклонил, вроде как кланяюсь, - Не мог не почтить вас визитом на обратном пути из Сочи, где оказался вашими стараниями.
Инженер даже голову вперед вытянул, словно близорукий, разглядывая мое лицо.
- Александр? – проговорил он неуверенно.
- Он самый, к вашим услугам. Вот, решил вас поблагодарить и гостинцами порадовать.
- Заходи, конечно, только, - хозяин смущенно улыбнулся, - Я не один.
И точно не один, за спиной инженера показалась девушка, лет двадцати пяти, не больше, симпатичная, но одновременно какая-то домашняя, уютная. Словом, настоящая русская красавица, тоненькая, гибкая, улыбчивая, даже коса при ней. Но сразу понимаешь – эта красавица любого коня из горящей избы выведет т и хвост ему накрутит. Ваню, похоже, взяли в оборот, зато в добрые руки.
- Это Таня, - представил мне свою невесту инженер.
Дома у него, по сравнению с прошлым разом все блестит, вещи разложены, каждая на своем месте. Сразу понятно – тут живет уже не холостяк, а с другой стороны до свадьбы явно еще дело не дошло, потому как женских вещей маловато, особенно в ванной. А это показатель.
Главное, что претензий по поводу присвоенных мной (хоть и не по своему желанию) путевок никто высказывать не стал. Таня так и сказала:
- Ну, и хорошо, что поехал, зато мы встретились.
История, конечно, не из разряда женских романов. Романтичности маловато. Ваня, оставшись один, за неделю уничтожил все запасы спиртного, после чего потащился за добавкой. Поход не задался, потому что недалеко от дома он оступился и подвернул ногу. Кричал – никто не слышит, пытался допрыгать обратно – не получается. Тут на него и наткнулась Таня, которая шла куда-то по своим делам.
Девушка брезговать не стала – все же начинающий медик и пришла на помощь страждущему, несмотря на то, что от того фонило перегаром на километр. Осмотрела ногу, дотащила домой, в постель уложила, накормила, напоила. Кончилось тем, что решительная молодая женщина взяла шефство над инженером. И первым делом взялась за его моральный облик, убедив, что трезвость – норма жизни.
В общем, Вася снова попал под женское влияние, но в этот раз, сдается мне, что ему повезло и при такой жене он будет вполне счастлив и много добьется.
Искренне пожелал им обеим счастья. На деликатный Танин упрек, что оставил Ваню одного в состоянии личной трагедии признался, что не помню, как это произошло. Сам очнулся в Сочи и долго не мог понять, как вообще там оказался. Еще и практически без денег.
Решил дальше тему не развивать, переключился на гостинцы. Достал оймяконские вкусности, я сразу для инженера пакет отложил. Хариуса достал. Рыба эта нежная, поэтому чтобы довести, пришлось сразу засолить. Еще на озере почистил несколько тушек, выпотрошил, порезал на куски и пересыпал солью в металлическом контейнере, который мне женщины выделили. Теперь часть Ване с Таней, а остальное доедет в Магадан.
Вроде подружился с ребятами (я так надеюсь). По крайней мере, приглашение на свадьбу получил. Запланирована она через пару месяцев, но пока с точной датой молодые не определились. В общем, обещали через некоторое время сообщить. Предупредил Ваню, что могут позвонить летуны насчет икры – обещал я им и решил откланяться, видно же, что парочке не до меня.
Удалиться по-английски не удалось. Таня вспомнила, что она в квартире уже почти хозяйка и потащила меня за стол – чай пить. Чай оказался настолько основательным, что я изрядно наелся. Только после этого был милостиво отпущен. Пообещал приехать через две-три недели и привести гостинцы с юга, объяснив, что отправил посылками, но вряд ли уже пришли, рано еще.
У мотоцикла уже крутились два каких-то мутных типа. Может, вовсе и не крутились, но я их все равно отогнал. Опять погрузил вещи в коляску, достал оттуда шлем и завел двигатель, думая о Ване. Все же повезло ему с новой подругой. По крайней мере, я так надеюсь. Мужик он пробивной, но излишне влюбчивый и, как мне показалось, легко попадающий под чужое влияние. Так что Таня ему хорошо подходит – она его никому в обиду не даст. И, что мне понравилось, не пытается командовать, щадит мужское самолюбие. Умная маленькая женщина. Нет, я, конечно, понимаю, что в итоге на семейном совете будет принято именно то решение, за которое проголосует жена. Другое дело – это будет сделано так, что муж будет уверен – настоял на нем именно он. Прямо как в старой рекламе, которая здесь еще не появилась: «а если я сказал, что мы едем к маме, значит, к маме!».
В любом случае, буду посмотреть. После картошки вернусь в Магадан, надеюсь, к тому времени придут посылки, тогда подарки отвезу на Сокол. При тех связях, что есть у инженера, дружбу с ним нужно поддерживать. Надо будет подумать, что бы Савельевым на свадьбу подарить.
Дорога от аэропорта плавно поднималась вверх к перевалу с не совсем приличным названием Хабля. Достигнув верхней точки, я остановился. Нет, отсюда Магадан не видно, до него еще тридцать километров, но то, что море уже близко, заметно. Именно на перевале меняется колымская погода на магаданскую – более влажную, ветреную.
На материковой части Колымы очень холодные зимы, а лето солнечное, порой и до плюс тридцати жарит, хотя, конечно, это редкость. В Магадане облачно, летом прохладно – без куртки из дома не выйдешь, зимой всего минус тридцать, хотя, если с моря ветер подует, то мало не покажется. И туманы, здесь туманы постоянны. Ехал бы с утра, наверняка бы перевал встретил меня дымкой.
Опять притопил газ, покатил под горку, даже скорость прибавил. Километров через десять пошла выложенная бетонными плитами дорога – единственный участок с твердым покрытием на Колымской трассе. Мотоцикл бодро преодолевал последние километры пути. Надо будет еще раз в Оймякон телеграмму послать, что добрался без происшествий. Об этом учитель меня не просил, но, думаю, ему будет приятно, что помню о нем.
Уже на въезде в город нарвался на пост. Вот же, привык, что гайцов что в Якутии, что в Магаданской области нет даже в помине, расслабился. Знал бы, что стоят, я бы другой стороной объехал, через микрорайон Солнечный рванул по объездной. И надо же, как поздно, я на Соколе в гостях два часа провел. Сейчас уже семь вечера, но пост стоит и, похоже, сворачиваться не собирается. Вот никогда не замечал в этих краях гаишников, но стоило самому стать владельцем транспортного средства, как пожалуйста.
Делать нечего, послушно подкатил к стоявшему на обочине повелителю полосатой волшебной палочки.
- Старший лейтенант Портнович, - представился почти волшебник, - Почему без номеров?
М-да, не Гарри Поттер, но где-то в том же роде. Интересно, а имя у него какое?
- А у меня транзитный, перегоняю транспорт для регистрации.
Пришлось лезть в свои закрома в люльке, вытаскивать нарисованный в Оймяконе бумажный номер.
- Откуда гоните? – удивление гайца понять можно, в Магадан автотранспорт обычно идет по морю, кто же в здравом уме его будет тащить по таежным тропам.
- Из Оймякона.
- Ты чего, по тракту гнал его? – глаза у блюстителя ПДД стали совсем анимешными, аж про вежливость забыл.
- А что такого? Дорога, как дорога.
В принципе все у меня в порядке, есть документ о передаче транспортного средства, транзитные номера, права с открытой категорией. Все это было тщательно проверено. В конце концов, убедившись, что комар носа не подточит, был отпущен капитаном с предупреждением, что нужно в пятидневный срок получить постоянные номера.
Вот же, теперь придется крутиться, еще и прописаться нужно в общежитии, а то без регистрации мотоцикл не получится оформить. Я-то надеялся, что могу успеть в совхоз съездить.
В принципе я доволен путешествием. Всего за месяц съездил на курорт, потом проехал через всю страну. Умудрился неплохо подняться в материальном плане. Уезжал с копейками в кармане, зато вернулся с десятью тысячами. Еще и мотоцикл заимел. Опять же прибарахлился малость – уже не нужно думать, на что покупать теплые вещи и где их достать.
Тарахтя мотором, проехал по улице Ленина, свернул у универмага к общежитию, припарковался рядом с входом. Ну, вот я и вернулся домой. Еще раз здравствуй, город Магадан!
Студент
Глава 1
Магаданские хлопоты
Чем хороши нынешние пасторальные времена, так это тем, что о месте парковки думать не нужно. Где захотел, там и поставил транспортное средство, не то, что в 2000‑х, когда все дворы будут забиты автомобилями. Да порой такими, что квартира куда дешевле стоит. Я к самому входу к общежитию подъехал, вещей у меня хватает, так чего лишнее расстояние нагруженным ходить.
Вот она, родная общага, мне тут жить довольно долго придется, по крайней мере, я надеюсь на это. Главное, чтобы меня из комнаты не поперли, все же она рассчитана на аспирантов, а я всего‑навсего первокурсник, надежда только на знакомство с комендантом, потому как выжить обязательно попытаются старшекурсники, считающие, что имеют больше прав на привилегии. Значит, будут жалобы и интриги. Придется парировать их уже в институте, став не просто прилежным студентом, а полезным. Урбан это уже понял, надо и остальных преподов охватить, но без фанатизма, а то на всех меня не хватит.
Забросил за плечи рюкзак, в одну руку взял мешок с якутскими подарками, в другую шлем и спиннинг. Оставлять ничего нельзя – уведут, особенно снасти японского производства. Впрочем, вещи ладно, как бы сам мотоцикл не угнали, а то много тут любителей покататься.
Дежурного на входе не оказалось. Впрочем, это хорошо – у меня пока студенческого нет, и желания доказывать, что «мая тута живет, чес слово» никакого. Поднялся к себе. В комнате все, как и оставлял, такое ощущение, что за месяц сюда никто даже не заходил. Видимо, сосед так и не приехал из командировки. Побросал вещи на койку, пошел за второй партией груза.
Забрал пакет с рыбой, коробку с сушеными грибами, кулек с брусникой. Ягодами и маслятами меня Таня одарила. Пришлось брать, иначе кровная обида будет, она сама так сказала. Взял, конечно, я бедный студент, не положено мне отказываться от халявы. А вообще хорошие ребята, рад, что познакомился, нужно будет хорошенько подумать о свадебном подарке, подобрать что‑то действительно стоящее. А сейчас первым делом нужно навестить Ксаныча, отчитаться о прибытии.
– Твою дивизию! Сашка, ты куда делся, пропащая твоя душа? Месяц ни ответа, ни привета и на тебе, нарисовался!
Ну, вот, только подумал о нем, а он тут как тут – Звягин, наш дорогой комендант собственной персоной на крылечке, руки упер в бока, пылает праведным гневом.
– Ты где шлялся, гулена? Едрить тебя через коромысло кандебубером.
Ничего себе выражается заковыристо, я и слов‑то таких не слыхивал.
– И вам, Константин Александрович, большой привет. Только зря вы так категорично. Я, между прочим, вашего друга в аэропорт сопровождал. Кто ж виноват, что меня, как в том новогоднем фильме, в невменяемом состоянии через всю страну воздушным транспортом отправят?
– Ты чего, серьезно? – Ксаныч даже брови задрал в притворном ужасе.
– Да какие шутки? Натурально, в Сочи очнулся, четыре червонца в кармане и путевка в санаторий.
– А ты что же?
– А чего теряться? Путевка бесплатная, остался отдыхать.
– А путевка‑то откуда? – заинтересовался Ксаныч.
– Долго рассказывать, вот чаем напоите, как раз и поведаю свою драматическую историю, поучительную, но наполненную жизненным юмором и невероятными поворотами сюжета. Вы как лучше предпочитаете – с упором на поучительность или в юмор?
– Нет, ну смотрите, как заворачивает. Чувствую, рассказ будет увлекательной, – рассмеялся комендант, – Ух и ушлый ты тип, Сашка.
– Я не ушлый, я домовитый и хозяйственный, душа не дает упустить того, что само в руки плывет, – на серьезных щах возразил я.
– Ладно, деловитый, пошли ко мне, расскажешь про свои приключения. А это, твой, что ли? – Звягин кивнул головой на мотоцикл.
– Да, вот, прибарахлился. Но теперь проблема, где его держать, не перед входом же оставлять, тем более у общаги.
– Это да, – задумчиво протянул завхоз, – Никак не можно.
Ой, что‑то не нравится мне его оценивающий взгляд. Чую я, что привлекут меня в качестве персонального водителя для одного хитрозадого хозяйственного деятеля, причем не раз. Поимеют во всех позах.
– А ну, давай‑ка прокати.
Ну, вот, началось, грустно подумал я, наблюдая, как Ксаныч по‑хозяйски устраивается в коляске. Ладно, деваться некуда.
Далеко ехать не пришлось. Здание общаги букву П напоминает, два пятиэтажных корпуса и соединяющая их с одной стороны одноэтажная перемычка, в которой столовая располагается. Вот во внутренний дворик мы и заехали. Он пустой совершенно, только в одном из углов железный гараж стоит. К нему и подкатили.
– Ну, вот тебе и стоянка, – заявил Ксаныч, грузно выбираясь из люльки, – Там у меня хлам всякий, завтра приберешь, а пока так закатывай.
Он протянул мне ключ, сняв его со связки. Комендант подождал, пока я загоню транспорт в гараж и закрою ворота, даже часть вещей прихватил, решив помочь. Ну, и правильно, тут и для него подарки есть. Донесли багаж до моей комнаты.
– Ксаныч, я через полчаса подойду. Помыться нужно, да переодеться, весь в пыли после дороги, – попросил я.
К счастью в душе теплая вода текла. Напор так себе, но хоть не под ледяной купаться, уже хорошо. Смыл с себя накопившуюся за два дня путешествия грязь и запах костра, привезенный с озера Джека Лондона, и хорошенько так впитавшийся в волосы. После душа даже усталость отступила. Ну, да, не привык я столько за рулем проводить, тяжело, сейчас вот полегчало. Хорошенько растерся полотенцем, чтобы кровь в жилах разогнать. Ну, вот теперь можно и к Звягину.
Переоделся в чистое, собрал гостинцы в пакет, да отправился в гости, благо рядом, две двери пройти, в третью постучаться. Комендант подаркам обрадовался, видно, что человеку внимание приятно. Да и такие продукты в магазине не купишь. Я всего понемногу набрал: соленого хариуса, балыка, вяленой оленины, сушеных грибочков. Еще баночку варенья презентовал, одну из двух, что мне в Севастополе в рюкзак засунули.
Про свое путешествие рассказал, естественно, отредактированный и сокращенный вариант. Ни к чему о каталах распространяться и о деньгах, что привез. Да и про то, что летал на военном транспортнике, тоже лучше промолчать. Мало ли, пойдут слухи, а хорошим людям неприятности.
Ксаныч только похохатывал, слушая про мои похождения, только когда я начал говорить, как пешком по Колымскому тракту путешествовал, он головой покачал:
– Вот же ты ненормальный.
– Да, я знаю, Ксаныч, знаю, – нет, ну а что я ему еще отвечу?
Когда объяснил, что мотоцикл подарили, завхоз только головой покрутил, то ли удивляясь, то ли моей хитровыкрученности поражаясь. Ну, не буду же я говорить, что на самом деле уплатил за транспортное средство по государственной цене? Откуда у обычного студента такие деньги? А так подарили и все, объяснил, что за помощь, а чем помог скромно промолчал. Что на самом деле это мне помогли, уже ненужная подробность. Я так думаю.
В целом на месте все оказалось хорошо. На курс меня зачислили точно – комендант сам проверил. Сказал, что нужно за студенческим на кафедру зайти с тремя фотографиями. Спросил его, нафига целых три, так оказалось, что один для студенческого, второй на профсоюзный билет, а третий в личное дело. Во как! Серьезно тут.
Хорошо, что про документы заговорили, вспомнил про неотложную задачу.
– Слушай, Александрович, мне как в общежитии прописаться?
– Так с картошки проедешь, сдашь паспорт, я сам сделаю, – благодушно ответило раскрасневшийся от горячего чая комендант, коньяк же, который он в кружку подлил, явно ни при чем, – Оно ведь обязательно, город пограничный, участковый всенепременно проверять будет. Нельзя без регистрации в Магадане проживать.
– Тут такое дело, мне номер на мотоцикл нужно за неделю получить, иначе штраф будет. А чтобы документ в ГАИ выдали, нужна прописка магаданская, но уже сейчас. Могу я сам ее получить?
Не люблю выпрашивать услуги, но куда деваться.
– Раз так срочно, то можно с утра заняться. Учти, только для тебя навстречу иду, так что будешь меня весь день возить и вообще быть у меня на посылках. Нужно будет в институт сначала, взять справку, что поступил. В домовую книгу я тебя впишу. От тебя паспорт. На руках хоть?
– Заметано, Александрович, – от сердца отлегло, – Завтра как штык с утра, отвезу, куда скажешь.
– Ну, вот и ладно, – заулыбался завхоз, – Заодно и по моим делам съездим, заберем кое‑что. Ну, и в фотоателье заедем, снимки сделаем.
Никто и не сомневался, что комендант не забудет про свою выгоду. Да и ладно, ты – мне, я – тебе, не мы придумали старую мудрость, не нам и отменять. Тебе человек помогает – помоги и ты в ответ. Оказалось, не все новости я слышал.
– А ты знаешь, что тебя отец искал? – огорошил меня Ксаныч.
– Это когда? – вот ведь, я и забыл про новых родственников.
– Неделю назад звонил. Послезавтра обещал в городе быть. В командировку на пару дней его послали, хотел зайти, гостинцы передать.
Ну, ешкин кот, хорошо хоть не завтра, есть у меня такое подозрение, что в понедельник минуты свободной не будет, уж Ксаныч‑то меня задействует по полной программе. На то он и завхоз.
Заодно меня Звягин еще одной новостью огорошил. В совхоз нужно ехать уже в четверг. Понедельник у нас 27‑го, четверг 30‑е. Успею ли я все сделать за три дня? Комендант сказал, чтобы не парил себе мозги, на кафедре договорится, чтобы меня задержит до конца недели для работ в общежитии. Ибо накопилось всяких мелких неисправностей. А я чего? Я ничего – надо, значит, надо.
Пообщались, поделились друг с другом накопившимися новостями, поужинали. Откланялся и пошел отдыхать, тем более вечер уже на дворе, а прошлой ночью я толком не выспался, потому как лег поздно, а встал рано.
Хотел уже завалиться спать пораньше, но решил посмотреть, что у меня с финансами. А то ведь в дороге тратил без счету, интересно даже, сколько хоть осталось. Надо ведь еще кое‑что по мелочи прикупить из вещей, не много, но все же.
Деньги все при себе – не решился посылкой отправлять, мало ли, вдруг вскроют. Нынче почтовые отправления доходят до адресата далеко не всегда, да и путешествуют весьма неспешно. Авиапочта работает пошустрее, но тоже задержки бывают изрядные. Сейчас вот на измене – успеет ли до холодов дойти аляска. Если нет, то придется тратиться на покупку первой попавшейся теплой куртки или полушубка. Свитер есть, но даже в нем я в обычной куртке зимой околею.
Кроме основного тайника на дне рюкзака, есть еще несколько заначек: в комбезе, брюках, ветровке, все вывернул, заодно и карманы проверил.
Итого насчитал 10 тысяч и еще 24 рубля и 74 копейки. В Сочи я попал с суммой в 44 рубля и 62 копейки. Два червонца мне Звягин заплатил за сборку шкафов, а остальное – это сдача с суммы, выданной его приятелем на покупку спиртного. Да, кстати, надо не забыть, я торчу бутылку коньяка для коменданта. Обещал, надо выполнять.
Икру продал за 581 рупь и… Впрочем, не буду я копейки считать, к чему такая точность? Значит 581 рубль, но полсотни я сразу отдал за помощь. Значит 531. У меня все ходы записаны, вон, в записной книжке отражены. Без расшифровки, но я прекрасно помню, где и за что получал.
Самый большой приход от катал. Там я выручил одну тысячу, потом ее 500 от Аркадия в качестве премии и самый крупный куш – это 10 штук. Всего, значит, у меня было 12076 рублей, копеечки я таки округлил до рубля. По нынешним временам сумма огромная, хватит на выплату за трехкомнатную кооперативную квартиру, еще и кое‑какую мебель в нее купить или неплохой ремонт сделать.
Но получается, что я за несчастный месяц профукал 12076 минус 10024. Етишкин кот – 2052 рубля! Да я записной мот и транжира. Бедная моя жаба, она сейчас коньки отбросит из‑за невыносимых моральных страданий.
Ну, вот как, как можно потратить две штуки за каких‑то 30 дней? Это с учетом, что на самолете летал бесплатно. Блин, даже сон прошел от таких переживаний. Ведь вроде же особо не барствовал, пьянки не закатывал, шампанское из туфель не пил. Во вредных излишествах практически не замечен.
Ладно, нужно по расходам пройтись. Главное приобретение – мотоцикл. Это сразу штука. Еще нужно учесть, что я вместе с ним на халяву получил отличную канистру на 20 литров, инструмент и мотошлем. Это все, пожалуй, на полсотни минимум потянет.
А ведь еще кучу вещей накупил. Только аляска и берцы – это 190. Хм, уже получается и не такая и большая сумма профукана, даже меньше тысячи. Повытаскивал все привезенные с собой вещи, разложил на кровати соседа. Прилично накупил, а ведь тут еще не все, часть по почте идет. Решил подсчитать, что я вообще привез из барахла.
Ха, совсем забыл про часы, а за них отдал семь червонцев и ни капельки не жалко, потому как вещь. Потом спиннинг и коробка принадлежностей к нему – это еще 70. И тоже покупка из тех, которые радуют.
Из тряпок приобрел 2 пары плавок и столько же семейных трусов, легкую матерчатую сумку. Штука нужная, пакетов в магазине не продают, поэтому многие люди таскают в кармане или авоську или вот такую сумку из тонкой, но прочной ткани.
А ведь я еще обзавелся парой махровых полотенец, летней кепкой, легкими брюками, в них можно будет в общаге ходить, как и в шортах. Сланцы тоже полезная вещь – я в них в душе могу мыться не снимая. Так меньше вероятности грибок подхватить.
Еще разбогател на две рубахи и две футболки, купил парусиновые брюки, танковый комбез, свитер, кусок байки. Носков аж 10 пар набрал в запас. А ведь у меня еще есть нижнее белье и носки, что я из дома привез.
Из посуды появились кружка с крышкой, складной нож, кипятильник, алюминиевая миска с ложкой и котелок на полтора литра. Это все пригодится.
Кстати, я же брал кожаный бумажник и обложку для паспорта. Тоже нужные вещи, добротные аксессуары служат долго, не таскать же деньги и документы навалом в карманах. Утюг теперь есть свой, значит можно всегда погладить брюки или рубашку, чтобы выглядеть прилично.
Из снаряжения заимел примус «Эверест», флягу с чехлом, летний спальник, нейлоновый плащ черный, топорик. Это все сложу на нижнюю полку в шкафу. Сейчас оно не требуется. И, наконец, изрядный запас карандашей, и дефицитные китайские кисточки из колонка. Однако я тот еще скопидом. Дома у меня нет, но вещей уже изрядно нахомячил.
И получается, что накупил я вещичек, включая часы, аляску, обувку, спиннинг и кучу мелочей аж на 547 «рябчиков». 1052 отнять 547. Однако 505. Тоже много, но уже как‑то терпимо. Тут еще вспомнилось про посылки. Добрая сотня ушла на их отправку и продукты, которые посылал в них – сухофрукты, орехи, вино, варенье.
Выходит чисто на свое путешествие я запулил 405 рублей. Пятерку, так и быть, считать не буду. Следовательно, четыре сотни я потратил на рестораны, мелкие покупки вроде вина, мороженного, лимонада. Ну, и билеты, а остальное разошлось то туда, то туда. Только в день, когда из Сочи в Керчь бежал, выбросил больше сотни, хотя тут ничуть не жалко. Вот догнали бы, тогда бы я пожалел себя на полную катушку, если бы успел. Я тогда вообще не считал деньги, главное было смыться без потерь.
Пацану за аренду велика тридцатник отдал, за то, что подвезли на морвокзал на «Запорожце» 2 червонца, еще 5 за путешествие на «Комете». Потом ресторан в Керчи с чаевыми, десятка на билет до Сухуми, по чирику таксисту и камазисту. Почти 150 рублей! Ипполит Матвеевич Воробьянинов сказал бы по такому поводу: «Однако». [1] Это еще не учитывая 15 рупий за билет на самолет, которым я так и не воспользовался. Потом прилично потратился в Севастополе и во время загула на пароходе. Да и ладно. Зато есть теперь, что вспомнить.
С тратами разобрался. Убрал вещи в шкаф, разложив по полкам, использовав заодно несколько плечиков, висевших на стойке. Сон окончательно испарился. Сходил в умывальную комнату, набрал в кружку воды, поставил кипятиться, решив бабахнуть чайку.
А вот вопрос возникает. Что мне еще нужно для нормальной жизни, чтобы ничего не занимать и таки иметь минимальный комфорт доступный в общежитии? С обувью у меня нормально, куртки целых три, на любой сезон. Два свитера и джемпер. Петушок есть вязаный, пока хватит, настанут холода, буду капюшон на аляске накидывать, он теплый. Так что, может, и не стоит меховую шапку покупать. Тут подумаю.
Что точно требуется, так это кеды и спортивный костюм, в институте занятия физкультурой предусмотрены. Треники возьму наши, советские. Они дешевые, мне хватит и таких. Вот что хорошо бы прикупить, так это костюм. Чисто в институт ходить. Преподаватели любят серьезных студентов, нефиг в джинсах на занятия заявляться. Но шить не буду – дорого и долго, присмотрю что‑нибудь готовое в магазине, пусть даже отечественное.
Из посуды по паре тарелок, мелких и глубоких, комплект ложек, вилки, столовый нож. Обычно студенты все это уводят из столовых. Но у меня деньги есть, такая копеечная экономия выглядит сущим жлобством. Свою кастрюлю и сковородку надо завести, когда‑никогда приготовлю что‑нибудь.
Больше ничего не нужно, разве что заварочный чайничек. И еще сахарницу. Вот теперь точно все. Электрочайник у меня уже есть, как и пара граненых стаканов, причем с массивными мельхиоровыми подстаканниками. На одном изображен спутник, на втором советский герб, явно 50‑х годов раритеты. Жаль, не серебро, но все равно, выглядят солидно, только начистить нужно.
Остаются только товары для занятий и взять их лучше прямо сейчас, пока студенты не рванули в магазины. Нужно будет с десяток общих тетрадей, листы ватмана А4 и А3, несколько ручек, чертежные приспособление, акварельные краски. Калькулятор бы, самый дешевенький. А вообще тут все не вспомню, что‑то обязательно будет всплывать.
Вот маленький телевизор бы не помешал, хотя это дефицит. Но вообще хорошо бы завести, если попадется. Хоть новости посмотреть или кинишку вечерком. Черно‑белая модель под сотню или полторы стоит, вполне подъемно. Но это так – проходит по категории «бонус», не обязательно, но желательно.
Вот теперь действительно все. Записал свои «хотелки» в блокнот. Завтра мотаться по городу, может, что и найду сразу.
Отложил 24 рубля, еще в рюкзаке достал 36, которые оставлял в комнате. С учетом копеек 61 рубль. Оставлю это на продукты. На покупки положил 300 рублей. Припрячу их здесь. Остается 9700. Положить в сберкассу? Стремно. Хотя тысячи две можно, про них всегда можно объяснить, что это сбережения деда с бабкой, которые они мне скопили на учебу. А вот для остальных денег нужно оборудовать тайник, лучше в подвале, там возможностей больше.
Кстати, завтра нужно поговорить со Звягиным, что там с работой. Если устроюсь подсобником, то неплохо. Через полгода первая северная надбавка будет. Опять же дополнение к стипендии. А еще доступ к мастерской и материалам. Я там доски видел, можно будет сделать самодельный стеллаж для книг и посуды. Еще из проволоки корзину надо соорудить на форточку.
Холодильника у меня нет, но морозильник природный под рукой – форточку открыл и продукты положил. Работает 9 месяцев, безотказно и бесплатно. Еще ящик сделать для копирования – рисовать будет легче. Там просто – коробка со стеклом сверху, под нее лампу и любой рисунок с бумаги можно быстро скопировать вручную. Очень хорошо время экономит. Перерисовывать из учебников придется много.
Вот мне и фронт работ на несколько дней, пока права получаю. Еще нужно будет в гараже прибраться. А теперь укладываюсь спать, завтра комендант меня рано поднимет, я его, хомяка, знаю, он своего не упустит ни за что.
* * *
[1] Имеется в виду бывший старгородский светский лев и повеса, а позднее делопроизводитель советского ЗАГСа и по совместительству «охотник за табуретками» Киса Воробьянинов из романа «Двенадцать стульев» И. Ильфа и Е. Петрова
Глава 2
Личный водитель коменданта
Проснулся от стука в дверь. Поднялся, отворил, точно – Звягин, собственной персоной. Да, а я‑то надеялся на сексуальную блондинку с томным взглядом. Какая досада. А на моих водолазных семь нуль‑нуль. Как говорится, ни свет, ни заря. Но делать нечего, обещал с утра подняться – полезай в кузовок, точнее в седло мотоцикла. Вот, кстати, нужно будильник приобрести. Вчера о нем не подумал.
Лучше небольшой взять, я помню, был у меня марки «Ракета». Совсем миниатюрный приборчик, сантиметров пять в диаметре. Я разбирал, внутри механизм еще меньше, точно как на наручных часах. Сверху из корпуса выглядывал рычажок с молоточком, который бил по двум колокольчикам. Звенели отлично и довольно точные часики были. Их отец специально купил для командировок, потому как маленькие и надежные.
На крайний случай возьму хотя бы армянский «Севан», хотя там тяжелый случай, там механизм порой за полдня минут на 10 спешит или опаздывает и даже к мастеру бесполезно носить, все равно ничего не сделает. Чудо армянской промышленности, точность на грани фантастики! Но для будильника сойдет, главное не забывать корректировку вводить вечером, тогда более‑менее и вообще «третий сорт не брак». А иначе легко проспать, не просить же соседей каждый раз тебя разбудить.
Умылся, вскипятил чайку, навернул с парой бутербродов, хлеб я вчера по пути купил в булочной. Потом зубы почистил, оно ведь по‑хорошему надо за ними после завтрака ухаживать, до него смысла, если подумать, нет. Оделся, да пошел на доклад к коменданту, мол, готов к труду и обороне. А тот как раз еще не собрался, через полчаса, говорит, поедем. А зачем тогда будил так рано, спрашивается?
Сказал, что пока съезжу на заправку и буду ждать у подъезда. Прокатился на АЗС, залил бак и канистру (запас – дело полезное). Канистру в гараж поставил, она сейчас не нужна, потом нашел тряпку, протер кресло в коляске. Вряд ли Звягин полезет на заднее сидение, так что пыль ни к чему.
Тут и комендант спустился, как я и думал, в люльку загрузился. Я ему отсалютовал по‑пионерски, выслушал первый маршрут и мое мототакси отправилось в институт, благо уже восемь, учебная часть должна работать.
Без завхоза мне так быстро договориться в учебном отделе не удалось. В лучшем случае пришлось бы завтра приходить за справкой. А так ее выписали сразу, заодно сказали, что сделают документы быстро, только, обязательно чтобы в течение дня фотки поднес, тогда завтра уже смогу забрать готовые удостоверения.
Отвез Звягина на какой‑то склад, узнав, что минимум час он будет занят, смотался в парикмахерскую. Привел себя в порядок и сразу же отправился в фотоателье, благо оно недалеко от цирюльни, а очереди не было. Специально под куртку надел белую рубашку и джемпер. Не костюм, но вполне приличный вид получается. А что делать? Фотошопов пока нет с шаблонами разной одежды. Сейчас разве что плакаты имеются с разными сценками и с отверстиями на месте лица. Сунул фэйс в дырку и снимайся типа «я лежу на крымском пляжу» или «покоритель Эвереста на вершине стоит» в пафосной позе победителя.
Договорился с мастером, что через пару часов можно будет фото забрать. Обошлось, правда, в пятерку дополнительно, но это советский сервис – или по госцене, но жди, или быстро, но с благодарностью, причем приличной.
Звягина до самого обеда катал по самым разным местам. У меня всякие коробки и пакеты люльку по самый верх заполнили, так что комендант ко мне за спину перекочевал. До обеда отвезли добычу в общагу. Заодно я успел фотоснимки забрать и завести в институт.
Потом пообедали в кафе «Золотинка» в центре. Оно по вечерам кафе, а днем как обычная столовая работает. Кормят, кстати, вкусно, если не считать студенческую забегаловку, то самое близкое от нашего места проживания место, где можно прилично перекусить. Ну, а наша столовка в общаге – напрасный перевод денег. Так‑то вроде и хорошо, пообедать там можно всего копеек за 25–30. Одна беда, я еще в прошлой жизни зарекся в нее ходить. Заметил, что уже через пару часов не могу точно вспомнить, ел я сегодня или это было вчера, потому как в желудке такая пустища, что хоть волком вой. А в «Золотинке» покушал всего копеек на 40–50 и сытым себя чувствуешь до самого вечера. Специально экспериментировал – набрал в студенческой забегаловке на те же 50 копеек еды, так все одно через три часа слона готов съесть. Вот как они так умудряются? Загадка, воистину загадка.
После обеда поехали в паспортный стол. Очередь небольшая, но дело медленно идет, так что часа бы 3–4 прождал, но Ксаныч с домовой книгой непринужденно в кабинет прошествовал и вышел через десять минут с заветным штампом в моем краснокожем. Ну, с тем, который «дубликатом бесценного груза». [1] Жаль, но никто тут мне не завидует, у самих такие же есть.
Побывали еще в ГАИ, оказалось уже поздно, рабочий день заканчивается, но Ксаныч и тут свои подвязки в ход пустил, так что техосмотр я сразу прошел, а документы оформить пообещали завтра, сказали, чтобы к девяти был, как штык на месте. Повезло мне с комендантом, у него, такое ощущение, половина Магадана в знакомцах. Хотя, там того Магадана‑то, город небольшой.
Напоследок еще смотались с Ксанычем, получили постельное белье. Всю люльку забил тряпками, потом самому же и таскать пришлось. Зато Звягин мне выдал сразу два комплекта новых простыней, а то вчера на голом матрасе ночевал. Стало совсем другое дело, спать на чистом белье намного приятнее.
Вечером занялся наведением порядка в гараже. В основном сюда остатки стройматериалов сбрасывали, так что перебрал их, оттащил на мусорку совсем уже негодное, включая схватившийся цемент с алебастром, сгнившие деревяшки, банки с засохшей краской. Хорошие доски сложил в штабель у стенки, туда же пошел стальной уголок, арматура и трубы. Найденный инструмент перенес в подвал, в рабочую кандейку. Пять чугунных радиаторов сложил один на один в глубине гаража. Тяжеленные сволочи, каждая килограмм под 50, благо нужно было просто переложить, а не таскать, так что справился сам.
Последним штрихом вымел пыль. Образовавшегося пространства вполне хватило, чтобы с удобством припарковать мотоцикл. Канистры, шлем, возимый комплект инструментов сюда же перенес.
Закончил с работой, сходил в душ. Иду по коридору, навстречу опять Звягин. Зазвал к себе и выдал трудовую. Оказывается, он меня подсобным рабочим уже оформил на полставки, так что я уже месяц числюсь в рядах пролетариата. Сразу и оклад получил – аж 84 рубля и 23 копейки. Особенно умилили три монетки, выложенные поверх купюр: серебристая мельхиоровая и две желтых. А жизнь‑то налаживается, товарищи.
На следующее утро первым делом рванул в ГАИ, предварительно заехав в магазин. У управления был к 9‑ти, но все равно первым не успел, пришлось ждать, когда инспектор обслужит парочку более шустрых водил. Настроился на долгий процесс, но в СССР знакомства и связи рулят, документы мне оформили с поражающей легкостью и скоростью и сразу номер вручили. Для сугубой конфиденциальности изнутри прикрыл дверь в кабинет и вручил презент – бутылку коньяка «Таврия» с тремя звездами на этикетке. Между прочим, 13,80 отдал. Судя по этикетке, благородный напиток произведен на винзаводе в городе Новая Каховка УССР. А никакого другого коньяка в винном отделе не оказалось. Не дарить же бутылку «Русской», не солидно как‑то.
Думал, капитан отнекиваться будет, хотя бы для виду. Ну, да, счас, без малейших колебаний сграбастал бутылку и выпроводил меня вон. Мол, мавру сделали дело, мавр может уходить. Да нет, вовсе не по общеизвестному маршруту, а просто романтично удалиться в закат. Ну, как в мелодрамах, можно даже под звуки музыки или под проникновенную песню.
После ГАИ посетил учебный отдел. Девочки документы без проволочек сделали, поэтому отдали мне студенческий и профсоюзный билет плюс еще зачетку. Оказывается, я теперь действительный член профессионального союза работников цветной металлургии СССР. Спрашивается, где я, а где цветная металлургия, но все верно, в нашей местности рулит объединение «Северовостокзолото», а оно относится именно к этой отрасли промышленности. Документов теперь у меня куча. Есть паспорт, студенческий, комсомольский, профсоюзный билеты, права, трудовая и зачетная книжки.
Девочкам тоже на подарок разорился, отдал коробку конфет и бутылку болгарского вина «Монастырская изба». Тут опять та же история – что было в винном отделе, то и купил. Как по мне кислятина жуткая, не понимаю я всех этих «знатоков», которые глаза закатывают, смакуя этот полууксус. Есть же сухие вина с прекрасным букетом, но при этом без отчаянной кислятины, от которой аж лицо кривит. По‑крайней мере, мне такое пить приходилось, даже поразился тогда. И вкус был потрясающий, лучшее вино, чтобы пить вечерком на террасе, любуясь летним морем.
Женщины есть женщины, сразу начались «да не надо», «подарите лучше своей девушке». Не понял сейчас, это типа прощупывания, есть ли у меня уже кто‑то или я себе льщу отчаянно? В стиле гордого джигита ответил, что обратно не приму, будут отказываться, разобью «вот чэсное слово, вах, вдребезги, целых 0,7 литра». Нет уж, мне еще не раз к ним обращаться, пусть лучше запомнят, что «вот этому мальчику» нужно сделать все быстро. Просто потому, что он не ленится поблагодарить, как словесно, так и материально.
По магазинам шляться не планировал, но все же посетил книжный, тетрадок набрал. В Магадане книжных три, не считая букинистического и совсем небольшого на Марчекане, больше похожего на ларек. Пришлось объехать все, зато удачно, нашел ватман, дефицит это изрядный, так что повезло. Циркуль, дешевые шариковые ручки, пузырек туши, плакатные перья, линейки всякие – этого товара полно. За акварельными красками пришлось идти в «Детский мир». Раз пошла такая пьянка, то в универмаг тоже заскочил. Из будильников только пресловутый «Севан» нашелся. Взял, куда деваться. Посмотрел костюмы, в принципе есть что подобрать, но пока не стал – их мерить нужно, а для меня, как для большинства мужчин, это то еще испытание. Зато купил сразу спортивную форму и кеды, все равно понадобятся. Пообедал опять в «Золотинке», в булочной прихватил на ужин рогалик и половинку белого. Решил, что пора в общагу. Думаю, сегодня меня Ксаныч по‑полной загрузит.
Хотел узнать у Звягина фронт работ, заодно отдать бутылку коньяка, я две утром покупал, одну специально для коменданта. Оказалось, он у себя не один – в комнате обнаружился мой здешний отец. Сидят на пару, чаи гоняют, а тут я вхожу с пузырем наперевес. Ну, я теряться не стал, поставил коньяк на стол, объясняю, что, мол, спасибо за помощь, решил все вопросы, очень благодарен и все такое. Потом с отцом поздоровался, смотрю, он прямо подозрительно так на бутылку поглядывает. Наверное, подумал, что я сейчас распивать ее начну вместе с комендантом. Ну, уж нет, чаек, батенька, только чаек, как завещал дедушка Ленин.
Батя, оказывается, решил проведать, как я устроился, заодно гостинцы привез, причем много. Полная сумка всякой консервации, только тушенки банок двадцать. Еще теплую шапку притащил, лохматая до ужаса, собачья что ли? Хорошо, что не стал покупать, теперь уже и не нужно. Между прочим, здесь такие вполне модные.
Еще батя денег хотел дать, целых полторы сотни. Я даже удивился, почему так много. Тут отец начал объяснять, что на зиму нужно вещи брать, которых у меня нет, а то север, околею, однако. Ну, я ему сразу сказал, что у меня все в порядке, ботинки уже есть, куртка по почте скоро придет, а по мелочи так и вообще все в наличии. Я ведь сегодня даже посуду себе приобрел в универмаге.
И помощи мне как таковой не нужно, потому что стипендия есть, да еще и подработку нашел. Будет у меня почти 140 выходить каждый месяц. Для студента более чем прилично, да с учетом выплат, чистыми 120 должно остаться. А вот за продукты – за это спасибо и отцу и мачехе, это дело нужное, запас никогда не помешает, опять же брусничное варенье я обожаю. Батя сказал, что там еще из голубики и смородины есть, жена сама ему надавала, так что он еле допер сумку.
Попросил отца передать доброй женщине благодарность, чем вверг его в изумление. Ну, я чего он думал, что я буду по‑прежнему на мачеху дуться? Это мой реципиент ее во враги записал из‑за детского максимализма, ну, и мне поначалу передал это отношение. Только у меня время было обдумать взаимоотношение с новой семьей и свое поведение. Проанализировал, что вспомнил, и понял, что женщина как раз пыталась ко мне достучаться и относилась неплохо, это как раз я повел себя, как последний эгоист.
Собственно, в чем она виновата? Отец мужик видный, с чего бы ему в монахи подаваться? Опять же – обеспечивал хорошо и родителей и моего реципиента, денег не жалел. Что не забрал из школы, когда старики умерли, тоже понятно. Квартирка маленькая, климат тяжелый, а школа на поселке только семилетка. А потому все равно бы пришлось в общаге жить, только поступал бы в техникум в Магадане. Альтернатива только начинать работать с 14 лет, ну, так это народ на поселке бы не понял.
Ну, а я приехал, повел себя не лучшим образом, чего уж там. Мачехе грубил, не то чтобы сильно, но все равно ей неприятно, братьев мелких шпынял, ревнуя к отцу.
Пригласил батю к себе, показал, что действительно все у меня есть для жизни, комната хорошая. Трудовую достал, студенческий билет. Слова словами, а документ – это документ. Из сумки выложил консервацию, в ответ своими гостинцами нагрузил. Отдал банку клубничного варенья, почти все оставшиеся якутские вкусняшки. Еще сегодня в «Океане» прикупил магаданских пресервов, копченой рыбы и сушеного кальмара – это тоже все отцу.
Пресервы в Магадане, кстати, классные. В таких же банках, как и обычные рыбные консервы, но хранятся всего две недели. Зато, даже после 2000‑х такое найти трудно. Закатывается филе рыбы, моллюски и заливаются соусом. Причем каких только нет, вариантов масса, даже лимонное и апельсиновое желе, соус с хреном, вариантов пятнадцать заливок, не вру. Очень вкусная штука, сейчас такое и в Москве не найдешь – все уходит за границу на экспорт, в основном в Японию. Для своих граждан эта продукция только в магаданском магазине «Океан» доступна, да и там она не всегда, а время от времени и в ограниченном ассортименте.
Добавил, что попозже передам с юга гостинцы. Думаю, на почту стоит идти, как с картошки приеду. Если морозов еще не будет, то сам на поселок смотаюсь на мотоцикле, или поступлю проще – позвоню и передам с водителем рейсового автобуса, они часто подрабатывают частными курьерами.
Отца озадачил по самое не могу. Он от меня такой хозяйственности не ожидал. Пришлось рассказать, что ездил на юг, но выдал серьезно отредактированную версию. В ней я просто упал на хвост знакомому, поэтому летал бесплатно. Деньги заработал, продав икру, но попросил об этом не распространяться, все же спекуляция. Про катал, полученные от них деньги и санаторий вообще не стал упоминать.
Про икру пришлось сказать, чтобы объяснить, откуда деньги нашел на купленные вещи. А так все понятно – полштуки торганул, плюс зарплата, да стипендия. Что последнюю я еще не получал, зачем говорить? А так отец, что нужно сам додумает. Еще попросил, дабы передал извинения мачехе, мол, дурак был, пусть простит, если обидел. Смотрю, папаня в хорошее настроение пришел, и деньги мне все равно всучил. Единственно, уговорил его отдать мне всего полсотни, сказал, что больше ни к чему. Пусть лучше продуктов купит на эту сумму. Сейчас как раз флотилия пришла, пока все есть – копченый палтус, камчатские крабы, балык. Через месяц все это перейдет в привычный ранг дефицита, поэтому нужно пользоваться моментом.
По коньяку тоже объяснил, что проставился хорошему человеку, который мне бескорыстно помог, а то подумает батя обо мне, что я алкаш и выпить не прочь. Не то, что настолько критично его мнение, но не хочу огорчать, чувствую, что самому будет неприятно.
В общем, успокоил и обнадежил, отец решил зайти еще раз к коменданту, чтобы поблагодарить. А там уже дастархан накрыт, нас ждут. И та самая бутылка коньяка открыта. Возражения и отвод кандидатуры не принимаются. Мужики вдвоем коньяк приговорили, пока я чаем развлекался.
Планировал батю на ночлег определить в свою комнату, но он отказался. Ему номер в гостинице выделили ведомственной. А я даже знаю где – на улице Горького. Тут идти минут десять всего, но я мелочиться не стал, подал такси к подъезду. Довез с ветерком. Отец, естественно, заинтересовался, откуда колеса. Выдал версию, что подарок от местного жителя за то, что от медведя спас. Вру, конечно, как сивый мерин, но мне якут Александр Сергеевич сам так порекомендовал. При такой трактовке истории ни у кого даже сомнения не возникнет, что подарок заслуженный, тем более транспорт не использовался, в гараже пылился. Мало того, подобная версия зависти у народа не вызовет. Хотя, конечно, заврался я изрядно.
Но в целом получилось у меня, как в том анекдоте про Рабиновича, которого однажды спросили, правда ли, что он выиграл в лотерею «Волгу».
– Все так и было, – ответил Рабинович, – Только не в лотерею, а в преферанс, не «Волгу», а десять рублей и не выиграл, а проиграл, а так все верно.
Довел папаню здешнего до номера (дежурная пропустила), да спать уложил, а то развезло его немного, эти два перца одним пузырем не ограничились, где‑то еще бутылку «Столичной» нашли и натурально употребили. Время еще детское, поэтому поставил в гараж своего железного коня, выбрал пару строганных досок сантиметров 30 шириной и 3‑х толщиной и в подвал оттащил.
Там в кандейке своей их разметил, распилил. Потом начал приспособу собирать. Отпилил кусок от старой деревянной гардины, там как раз довольно толстый цилиндр. Просверлил ее по центру и загнал металлический штырь. Закрепил его гайками. На одном конце сделал свободно вращающуюся ручку, второй буду зажимать в патроне дрели. Теперь закрепить на цилиндре наждачную шкурку и можно быстро отполировать доски. Только давить при этом сильно нельзя, наждачка дерева должна касаться легонько.
Что делать, сейчас хороший инструмент не найти, приходится ручками очумелить. Заклинил доску в ласточкин хвост на верстаке. Потом аккуратненько и не спеша выгладил поверхность. Работы всего на час, а руками я бы пару дней потратил на шлифовку. Это несмотря на то, что я сначала грубой бумагой проход делал, а потом еще мелкой, в два этапа.
Потом настрогал деревянных чопиков и на них собрал небольшую этажерку полок на шесть. Две нижние сделал закрытыми с раздвижной дверцей из фанеры – специально для посуды. А на открытых полках будут книги стоять.
Нашел банку прозрачного лака и ровненько покрыл дерево на первый слой. Было дело, работал годик после армии маляром, как красить знаю, чтобы лак ровно ложился, без видимых мазков и потеков. Теперь пусть сохнет сутки, после чего еще один слой нанесу. Получилось очень даже ничего, потому как доски из лиственницы, фактура красивая.
Вспомнил, что в гараже видел куски стальной двухмиллиметровой проволоки и тонкой проволочной сетки. Притащил, Из прутка выгнул каркас корзины, прихватил в нескольких местах сваркой. Трансформатор мощный, аж лампочка мигает, когда искру даешь. Ну, да ладно, я по‑быстрому. На дно корзины пошла тонкая фанерка, а стенки прожил кусками сетки, загнув края, чтобы руки не поранить. Зачистил наждачкой от ржавчины, растворителем прошелся, да покрасил.
Потом, как будет время, прикручу к оконной раме снаружи так, чтобы доступ был через форточку и готов морозильник. В окне щели придется законопачивать, поэтому что оно зимой никогда не открывается, а вот форточка остается рабочей, через нее комната проветривается.
В общем, поступил по главному завету советского рабочего: «Тащи с работы даже гвоздь, ты здесь хозяин, а не гость». Вот я и помеблировался малость, используя общественные материалы. Как говорится в другой советской заповеди: «За что отвечаешь, то и имеешь».
А с другой стороны – а что делать? Стройматериалы практически не продаются, готовые вещи купить сложно, часто невозможно. Остается делать своими руками. Это ладно, у меня они нормально заточены, а у кого способностей к рукомеслу нет, тем только договариваться с мастерами нужно. По‑другому никак, нет сейчас услуг вроде «муж на час».
А в целом я сегодня кучу нужных дел переделал. Кто молодец? Я молодец!
* * *
[1] Цитата из произведения 1929 года Маяковского «Стихи о советском паспорте»:
'Я достаю из широких штанин
дубликатом бесценного груза.
Читайте, завидуйте,
я – гражданин Советского Союза'.
Глава 3
Бери больше, кидай дальше
В среду повез отца по магазинам, чтобы прикупил подарков домой. Пока «Детском мире» батя костюмы школьные для пацанов смотрел, я углядел космический конструктор. У меня в детстве точно такой же был. Там из пластиковых деталей можно делать простенькие ракеты, планетоходы и всякое такое. Тут же и набор «Юный архитектор» продавался, причем не советский, а гэдээровский. Это мы удачно зашли. Отечественный тоже неплох, был у меня такой в детстве, но попроще немецкого. Да и не было нашего конструктора в продаже.
Взял обе игрушки, пацаны в таком возрасте, что им непременно понравится, а мачеха поймет, что мои извинения – не просто слова, а действительно пасынок осознал свое поведение и не против помириться. Вот отец не оценил подарок, еще бы – тащить ему, а покупок и так хватает. Ничего, до автобуса я его отвезу на личном мототранспорте. На поселке дотащит потихоньку как‑нибудь или кого знакомого напряжет помочь. Так что пресек возражения, продавщицу попросил коробки вместе перевязать шпагатом. Он, к счастью, имелся, так что работники советской торговли без возражений упаковали товар. Батю с покупками отвез к гостинице, пообещав завтра с утра помочь ему загрузиться в автобус.
Ну, а сам вернулся в общагу, там за меня Звягин взялся по самое не могу. Тут я его понимаю, работы накопилось, а народа пока нет, поэтому удобнее и проще сделать сейчас, чем откладывать на потом. Да и мне легче, а то пойдет учеба, времени свободного станет меньше, разрываться начну. Поэтому плотно занялся устранением недостатков.
Их, нужно сказать, более чем хватало, пришлось пахать, как работнику Балде, который был на все руки мастер: «повар, конюх и плотник». [1] Мелкий ремонт в здании, считай, весь на мне. Как говорил кузнец в хорошей комедии «здесь все от мене зависить». Подкрасить, подварить, замазать цементом дыру. Пару дверей починил, замки, вырванные с корнем, вставил и жестью укрепил. Треснувшие стекла в окнах заменил.
Электрикой занялся, поменял все барахлящие розетки, выключатели, патроны для лампочек, изношенные автоматические предохранители. В коридоре и на лестничной площадке снял плафоны, заменил в них сгоревшие лампочки, заодно вытер накопившуюся внутри пыль. Сразу стало светлей.
Собрал еще партию шкафов и столов. За них заработал сверху сорок пять рублей. Также поправил в тех комнатах, где меблировка осталась старой, отваливающиеся дверки на шкафах, восстановил ходуном ходящие стулья. Это не так и сложно, тем более есть инструмент, а красоты от меня никто не требует. Прочно и ладно. Но это разовая работа, перед началом учебного года. Потом, если студенты мебеля свои поломают, то чинить будут сами, ну, или меня вызывать, но уже за вознаграждение, потому как в мой круг обязанностей столярные работы не входят.
Опять, кстати, несколько кранов пришлось чинить, обитатели общежития умывальниками пользуются интенсивно, прокладки изнашиваются быстро. Пару лет использования и требуется их менять. Но, умеючи, это несложно и быстро. Сейчас водопроводная арматура довольно неказистая, но ремонтопригодная, хотя, разборка конструкций дело непростое, силы приходится прикладывать изрядно, при этом есть риск свернуть резьбу, а в этом случае чинить уже бесполезно, поможет только полная замена узла на новый.
С арматурой возни оказалось много. Один из умывальников проржавел до сквозной дырки, пришлось менять. Также прочистил сифоны, там, где вода отказывалась уходить. Тоже геморрой, потому как пластиковых моделей сейчас нет, сплошной чугуний, приходится откручивать прикипевшие и проржавевшие гайки.
Несколько дней превратились в настоящий трудовой марафон. Встал в семь утра, привел себя в порядок, позавтракал и пошел пахать по списку выданному Звягиным до самого вечера. Но про себя тоже не забывал. Еще раз прошелся лаком по стеллажу, а когда высох, то привинтил его к стене над столом, очень удобно вышло. Потом поставил еще одну лампу над изголовьем своей кровати и смонтировал штангу на потолке. Теперь можно читать вечером в постели, задвинув шторку, чтобы не мешать соседу.
Корзину для продуктов установил на окно в комнате, закрепил хорошенько, затем закрыл окно и сразу заткнул ватой щели, потом проклеил их полосками ткани, вымоченными в мыльном растворе. В любом случае пора утеплять, иначе зимой из щелей будет дуть. В мороз или ветреную погоду все тепло из помещения высквозит. Зачем мне такой экстрим? Сибиряки (как и дальневосточники) – это не те, кто мороза не боится, а те, кто тепло одеваются.
А вообще многие даже корзину не делают, просто вывешивают продукты в авоське, зацепив ее за гвоздик. Но это не очень удобно, надо всю авоську каждый раз вытаскивать и искать в ней, что тебе нужно. Еще и оборваться сетка может и рухнуть вниз. Беги потом, вытаскивай из сугроба продукты. А еще благодаря ящику в форточку не так сильно задувает. Здесь, в Магадане порой ветра бывают такие, что идти невозможно, во время порывов с ног людей, словно кегли, сбивает.
Отца, как и обещал, утром отвез с вещами на автовокзал, усадил на автобус, еще раз напомнил, чтобы передал извинения жене, отдал конструкторы, попросил, чтобы сказал пацанам, что это мой подарок. Даже рукой помахал вслед. Отношения вроде наладил. Посмотрю, может на каникулы осенние на пару дней смотаюсь на поселок к семье. С гостинцами, естественно. Мне нужно, чтобы мачеха поняла, я не собираюсь на нее дуться и мешать отношениям с отцом. Надеюсь, подружимся или хотя бы будем относиться друг к другу нейтрально, это меня тоже вполне устраивает.
Еще раскопал в кладовке несколько обрезков шкуры молодого дермантина и поролон, тонкий, но сойдет. Оббил дверь изнутри. Теперь шум в коридоре практически не слышен, отдыхать стало спокойней, заодно и сквозняк полностью прекратился, а то раньше немного поддувало из щелей в косяке. Поставил засов, поменял один из замков на более надежный. Запасной ключ сразу же отдал Звягину. Между делом оборудовал в кондейке тайник, куда убрал деньги. Решил пока все же со Сбербанком не связываться.
В общем, до выходных такой фронт работ поднял, что самому удивительно. С утра до вечера аки пчела крутился. Надеюсь, поменьше хоть будут дергать во время учебы. Хотя… верится с трудом. Пока работал еще и частные заказы выполнял. На втором этаже народ солидный живет: аспиранты, молодые преподаватели, лаборанты, которые квартиру пока не получили. Некоторые уже семейные. Вот и набежали, то стул реанимировать, то электроплитка не фурычит, у кого‑то лампа настольная не включается. Я не отказывал, денег не брал. Пока просто налаживал соседские отношения. Там посмотрю, как пойдет, а то по опыту знаю, что некоторые люди быстро начинают считать, что им раз доброе дело сделали, то и дальше обязаны. Ну, если такие попадутся, пошлю на известную перуанскую гору, у меня не заржавеет.
Были и просьбы сделать им такой же стеллаж, что и у меня. Ага, уже углядели. Но тут извинился – времени нет, а еще отсутствует материал, я на себя весь подходящий потратил. Так что, увы, мамзели, пардону просим. А они думали, я им еще и дерево буду искать?
Зато в субботу устроил себе законный выходной. День выдался спокойный, почти безветренный, теплый для Магадана, градусов 18 и солнышко, такое здесь даже летом не каждый день. Взалкалось мне романтики и безлюдных пространств, но чтобы не сильно далеко, а потому залил в бак железного коня бензина и отправился на Веселую.
Веселая – дальняя окраина Магадана, которая выходит к бухте Гертнера. Здесь находится рыбозавод, а застройка в основном частная, тут же и дачи, в том числе принадлежащие местной верхушке. В бухту выходит устье реки Магаданка. Городской пляж тоже тут раскинулся, как раз между Магаданкой и Новой Веселой. Говорят, что летом бывает даже такое невероятное, что вода прогревается порой до целых +17. Аж на целый один, а то и два дня в году! Не знаю, я такого чуда не видал, обычно даже в жару (ну, как жару – по магаданским понятиям), если 12–15 есть температура на мелководье у бережка, то это уже за счастье. Песок на пляже сероватый, словно пепел, вода в бухте свинцового цвета. Но в целом пейзаж живописный, очень его спускающиеся в море поросшие лиственницей сопки оживляют.
Магадан на самом деле с Гертнера и пошел – именно тут в 30‑х заложили город, но быстро сообразили, что рейд слишком открытый, не годится для стоянки кораблей и близко к берегу подойти из‑за мелководья не получается. Тогда вектор развития сместился на соседнюю бухту Нагаева, там сделали порт, туда же переместился центр города. Ну, а на старом месте остался поселок с промзоной.
Я завернул на пляж, на котором тусовалось человек тридцать народу, в основном молодежь, потрогал рукой водичку и решил, что в этом году и так в море достаточно наплавался. Молодецки вскочил в седло и, воздержавшись от богатырского посвиста, поехал вглубь полуострова Старицкого на поселок Старая Веселая.
Веселыми оба поселка, кстати, не за разухабистость или там легкий нрав местных жителей назвали. Все куда прозаичнее – рядом в бухту Веселую впадает ручей Веселый. Вот и весь секрет.
От поселка хорошо виден большущий белый купол на Марчеканской сопке, хотя вообще их там три, но остальные два поменьше и не так хорошо видны. Сейчас туда не пускают, на дороге дозор. Понятия не имею, что там, но говорят, что радары ПВО, вроде как на Старой Веселой ракетная часть есть. В 2000‑х купол остался один, его можно было посетить, но только само сооружение, внутри совершенно пусто – аппаратуру демонтировали подчистую, до последнего винтика.
Старая Веселая вольготно расползлась на склоне спускающейся к морю сопки, дома и огороды здесь почему‑то кучкуются небольшими группами, между которыми полно неиспользуемой земли. Тут в основном дачи и огородики, жилых домов мало. Зато есть пристань для катеров с пирсом, защищенным молом, накиданным из валунов. Дорога сбежала вниз к узенькому каменистому пляжу, метрах в двухстах от которого вынырнул из морских вод крутобокий остров Вдовушка. Налево повернешь – по пляжу к причалу и молу выедешь. Но мне надо направо и тоже по линии прибоя. Только пришлось завернуть крюк выше по сопке, чтобы форсировать вброд ручей – в устье слишком глубоко.
Чуть дальше по правому берегу опять вернулся на пляж. Дорога, конечно, сложная, едешь со скоростью пешехода, а то и медленнее. Несколько раз руками толкал свой трехколесный транспорт, особенно после того, как грунтовка стала напоминать еле заметную лесную тропу. Но ничего, кое‑как, на морально‑волевых, но добрался до следующего ручья. Тут для разнообразия пришлось наоборот спускаться на пляж, чтобы через него переплавиться по намытой в устье косе, а от нее уже натужно взбираться в гору параллельно весело журчащему по камешкам водному потоку. Так и добрался до места назначения. Здесь полуостров Старицкого на узком перешейке которого находится Магадан, обрывается в Охотское море крутым склоном.
Именно здесь находится артиллерийская батарея № 401. Построили ее в 40‑м году, чтобы защититься от японского десанта. До сих пор здесь стоят четыре изрядно заржавевших 130‑мм морских орудия Б‑13−3с. Понятия не имею, как их сюда затащили, они же тяжеленные, эти щитовые установки, практически полубашни. Поблизости даже развалин домов нет. Где артиллеристы жили, решительно непонятно. Как поднимали орудия на склон – тоже теряюсь в догадках. По крайней мере, когда в 1956‑м году батарею упразднили, то установки так и бросили на месте, слишком тяжело показалось их демонтировать. Так и стоят, став достопримечательностью для редких туристов.
Ладно я на мотоцикле пробрался, а так только пешком, а это около 20 километров от Старой Веселой, да по сопкам. Но виды отсюда красивейшие. Надо бы фотоаппарат завести, такие кадры пропадают, эх.
Интересно, что батарей было две. Южная № 401, где сейчас нахожусь, прикрывала подход к бухте Гертнера. А вот бухту Нагаева защищала батарея № 960 рядом с мысом Островной. Она не на нем самом была, а километра на полтора ближе к городу. На ней тоже четыре 130‑мм орудия стоят, зато с бетонными капонирами. Здесь вот они открыто расположены, на виду, все укрытие для расчета – только броневые щиты самих установок.
Нагаевская батарея действовала аж до 1960‑го года. Рядом с ней и здания есть – жилые и штаб. Основательно моряки устроились. Здесь вот нету ничего, что странно. Хотя, может, сооружения спрятаны подальше?
На Островном казармы за сопкой находятся, там и ДЗОТы есть для прикрытия от десанта. Снаряды хранились в подземных капонирах. Был я там – солидно настроили, даже в 2000‑х многое сохранилось, только некоторые орудия все же демонтировали, причем, как я думаю, на металл срезали, потому как автогеном броню разделывали. Сейчас, наверное, еще стоят на месте. Надо будет побывать и там, но это уже следующим летом.
Побродил рядом с орудиями, потом устроился на стволе поваленной лиственницы, достал термос и контейнер, куда я бутерброды сложил. Термос соседка презентовала за то, что я ей такой же, как у себя ящик на форточку сделал. Я брать не хотел, но настояла, сказала, что у них два таких. Ну, если так. Хорошая штука, я в этот раз кофе сделал с концентрированным молоком. Кофейные зерна, оказывается, в гастрономе свободно можно купить. Ну, пожарил я, положим, их на сковородке. А вот перемолоть оказалось проблемой.
Но где наша не пропадала, взял банку стеклянную из‑под венгерского компота «Глобус», в крышке просверлил отверстие. Вырезал из металла серповидное лезвие, заточил, прикрутил на шток, чтобы гайка не слетела, сваркой ее прихватил. Ну вот, опустил конец штока с лезвием на конце в банку, насыпал обжаренных кофейных зерен. Закрыл крышкой, а конец стержня зажал в дрели. Получается, соорудил кустарный блендер. Смотреть на него страшно, но дело делает, причем шустро.
Турку я откопал в хламе в кладовке. Там чего только нет, за поколения студентов мусора скопилась груда. Хорошая штука, бронзовая, только закопченная и ручки нет. Похоже, спалили ее и выкинули. Но ничего, отчистил наждачкой, ручку сам сделал. И кофе сварил. Кстати, нужно будет в хламе покопаться, не исключено, что там еще что‑нибудь ценное найдется. Нынче времена самоделкиных, в магазинах ничего толком нет, поэтому приходится создавать что‑то из ничего.
На молоко в магазине попал, консервированное – это редкость. Оно не сладкое и не сгущенное, открываешь жестянку, там обычное молоко, но очень насыщенное, нужно водой разбавлять один к трем. Так‑то продукт похож на сгущенку, только более жидкую и несладкую. Вот такую банку я в кофе добавил и еще сахара намешал. На природе лучше сладкий напиток пить – он силы восстанавливает. Горький – это дома, чашечку посмаковать, но не в тайге же. Да и, честно говоря, знавал пару сирийских арабов, так они тоже с сахаром предпочитали. Ох, и вкусный варили, я такой не умею. И ведь никаких ящиков с раскаленным песком и прочих изысков от сугубых «знатоков». На обычной газовой конфорке, а какой результат замечательный. Добил тормозок, отдохнул и решил возвращаться.
Уже поднимаясь на сопку от причала, поравнялся с парнем в морской тужурке. Притормозил, спросил, куда путь держит. Узнав, что в Магадан, предложил подвести. Здесь на севере, такое в порядке вещей и никого не удивляет. Можешь человека подбросить, сделай это. Парнишка оказался рыбаком, учится в техникуме, сейчас на морской практике. Решил гульнуть немного, пока судно у берега стоит. Я специально на Марчекан завернул, хотя мне не совсем по дороге, высадил там пассажира.
А телевизор я себе все‑таки купил. Маленький, как и хотел. Понравилось мне ездить по округе, вот и решил в воскресенье проехаться на восток – до поселка Ола, он недалеко от Магадана, на другом берегу реки с таким же названием. Населенный пункт приличный – тысяч десять народу живет, не только русских, но и эвенков.
Поехал просто для развлечения и с тем расчетом, что останешься в общаге, так обязательно в работу запрягут. Вот и выехал с утра, чтобы к обеду обернуться. Вот на Оле в магазине нашел сборный вариант. Называется «телевизионный конструктор ВЛ‑100». Продается не готовый прибор, а узлы по отдельности, сложенные в коробке. Но туда все входит, включая кинескоп и детали корпуса. Сами платы паять не нужно – они уже собраны и проверены, поэтому сборка не такая уж сложная, тем более что книжка с инструкцией прилагается.
Телек черно‑белый, с ручкой наверху, в которой раздвижная антенна прячется. Весит всего 3,5 килограмма, а работать может хоть от розетки, хоть от автомобильного аккумулятора. Экран небольшой, всего 125 мм в длину и 100 в высоту. Показывает довольно четко и ловит сигнал хорошо. Модель усовершенствованная, поэтому установлена ручка выбора каналов с тонкой подстройкой – ей легче точно передачу поймать.
Собранный телевизор стоит 140 рублей, а в наборе «сделай сам» за него всего сотню просили. Телевизионные конструкторы берут сейчас не очень охотно, считается, что их комплектуют кинескопами похуже. Наивные люди, эти советские потребители. Какие на завод поставили детали, такие ставят. Повезет и собранный своими руками приемник будет двадцать лет работать без нареканий, не повезет, собранный мастером на фабрике крякнет через пару месяцев. В общем, поступил я, как в стихотворении:
'‑ Сколько стоит?
– Сто рублей. –
На него мы посмотрели,
Посмотрели,
Посмотрели –
Надо взять его скорей!' [2]
А чего? Это Союз, увидел – бери, нет денег, займи и все равно купи. Сегодня есть, завтра уже нету и хрен знает, когда появится, может, уже и никогда. Инструмент у меня есть. Отвертки, паяльник, а больше ничего и не нужно. Приеду с картошки и соберу. Буду по вечерам приникать к «голубому экрану», как поэтически называли черно‑белые телевизоры в советское время. Все же, какая‑никакая, а культурка мне нужна.
А соберу обязательно, руки у меня золотые. Растут, правда, не оттуда, откуда нужно, зато золотые, а это уже кое‑что, это уже не пропадешь.
Конечно, было бы лучше найти цветной, такие портативные тоже есть, «Шилялис», кажется, называются, но они редкость, вряд ли мне такой в Магадане попадется. Да и не собираюсь я тратить время на частый просмотр передач. Так, пусть фоном работает. Программа «Время» достаточно своеобразная, но какие‑никакие новости посмотрю, буду в курсе происходящего в стране и мире. Опять же, иногда и неплохие фильмы бывают, передачи изредка интересные показывают вроде «Клуба кинопутешествий», «В мире животных» или «Очевидное‑невероятное». В детстве, помню, всегда хотел поспать в воскресенье, оно тогда у школьников единственным выходным было. Но не тут‑то было – позже 9‑ти не поваляешься, начинался «Будильник», непременно надо было посмотреть. Вот что особенно нравилось, так это ГДР‑овская «Делай как мы, делай с нами, делай лучше нас» с простоватым, но симпатичным ведущим Ади, похожим на школьного физрука. Было жалко, что у нас в стране нет похожих соревнований.
Тот самый Ади
После обеда опять нарисовалась работа по‑мелочи из серии «то тут, то там». Вот интересно, народу почти нет, а починить что‑нибудь требуется постоянно. Тут еще комендант огорошил. Я собирался на автобусе ехать, но он попросил заодно какие‑то вещи захватить и подбросить комсорга курса, который тоже задержался в Магадане. Так сказать, поручение мне такое от институтского комитета ВЛКСМ передали. Эх, плакали мои смутные планы на карьеру по комсомольской линии. Все уже назначено до нас, хотя по‑идее на такие должности должны кандидатов на общем собрании выдвигать. Но скандалить не буду, ни к чему оно. Лучше сосредоточусь на учебе.
Есть у меня идеи, как автоматизировать обработку данных при помощи компьютеров. Сейчас это еще фантастика, все вручную считают. Да хотя бы маркшейдерские расчеты облегчить, уже великое дело будет. Звучит, как нечто сложное, а на самом деле всего‑то и нужно, что немного переделать обычные электронные таблицы, они уже есть и вполне используются.
Блин, как не хочется ехать на картошку, а придется. Еще и комсомольского деятеля везти. Смотался на заправку, чтобы с утра время не тратить, немного обиходил технику. К выезду готов. Еще один шлем есть – его комендант откуда‑то притащил. Старого типа, с опускающимся прозрачным щитком забрала, но для пассажира вполне сойдет.
Набрал ведро воды, устроил во дворе «купание железного коня». А то скажут потом, что комсоргу подал грязный транспорт. Ах, какой человек, понимать надо. Кстати, как раз не знаю, какой. Ничего, завтра познакомлюсь, может, и пригодится. Обычно на такие должности блатных назначают, хотя не всегда.
* * *
[1] Цитата из «Сказки о попе и работнике его Балде» Александра Сергеевича Пушкина
[2] Чуть переделанные строки из стихотворения Эдуарда Успенского «Птичий рынок»
Глава 4
Антошка, Антошка, пора копать картошку
С утра, пока мотоцикл выгонял из гаража, явились двое недовольных старшекурсника, буквально обвешенные багажом. Нет, я понимаю, что не нравится, но меня ведь и самого припахали. Я‑то тут при чем? Комитету комсомола, подкрепленного комендантом, хрен откажешь.
Мотоцикл загрузил вещами по самое не могу. Какие‑то коробки, тюки. Вот куда столько? Они, что, решили, что у меня «Нива» с прицепом? Кое‑как распихал груз. Сидушку на коляске пришлось снимать, чтобы в задний отсек убрать инструмент и канистру с бензином. Без запаса никак, заправки нынче на каждом углу не понатыканы, а до места назначения что‑то около 150 км. В оба конца уже все 300. Еще места хватило запихать в нишу одну из сумок.
На задний багажник люльки поставил пару коробок, сверху баул, спереди небольшою сумку, получившуюся пирамидку накрыл куском толстого полиэтилена и принайтовил прочными ремнями, которые вырезал из куска толстой резины. Полиэтиленовый тент тоже самодельный, в девичестве это был мешок из‑под промышленной взрывчатки. Тара годная, на поселках пленкой из мешков окна зимой утепляют.
Еще пару сумок и рюкзак приспособил на багажник самого мотоцикла. Тоже прикрыл полиэтиленом от пыли и возможного дождя и хорошенько закрепил. Из всего этого груза мой только рюкзак и тот полупустой. Ну, а зачем мне много вещей в деревне на 2–3 недели? Взял спортивный костюм, кеды, мыльно‑рыльное, полотенце, рабочие брюки, пару футболок, конечно, нижнее белье и носки, спальник еще на всякий пожарный. Из теплых вещей свитер и куртку, а то мало ли, вдруг похолодает. Еще отдельно плащ. Я его свернул и под багажные ремни засунул, чтобы легко можно было достать, а то не нравится мне погода, больно уж тучи над головой ходят хмуро. Не факт, что дождь пойдет, но лучше подготовиться. По опыту знаю, если плащ не взять, тогда точно под ливень попадем – верная примета. С зонтом тоже работает на все 100.
На себя танковый комбинезон натянул, очень практичная одежда для выездов, поверх него ветровку накинул, на ноги берцы. Осталось только комсорга дождаться. Я даже заскучать успел, а комсомольца нети и нет, хотя договаривались выехать в восемь. Вот где его носит?
– А что, нормальной машины нет? – отвлек меня от чтения недовольный голос.
Ну, да, я газету просматривал, почти свежую, позавчерашнюю. У меня в бардачке всегда на всякий случай хранится. Вместо скатерки постелить, а то и что другое. С туалетной бумагой сейчас напряженка, периодически купить можно, но далеко не всегда, дюфюцит, как говорил Райкин. Вот и сейчас пригодилась. Оторвался от фельетона посмотреть, кто это там такой конфликтный.
Девушка стоит, вся прямо такая фифа, что не подступиться. Джинсы фирменные, импортная куртка, полусапожки, укладка на голове. Это она в таком виде на полевые работы собралась или я что‑то не понимаю? Еще и на моего верного Росинанта на ровном месте наехала. Обидно, вот чес слов, обидно!
Аккуратно сложил газету, засунул в карман. Внимательно оглядел девушку. Ну, нет слов, даже ногти накрасила, в деревню, ага, быков очаровывать.
– Во‑первых, здравствуйте, милая барышня, мое имя Александр. Во‑вторых, а как вас зовут? В‑третьих, чем вам мой железный конь не угодил? Между прочим, последний писк технической моды, кабриолет. Продать просили, но не поддался я.
Думал, тоже поздоровается, улыбнется. Ага, разбежался. Фыркнула и все – ни ответа, ни привета. Ну, на нет и ответа нет. Снова развернул газету, демонстративно углубился в чтение. Страсть, как хочется новости узнать позавчерашние.
– Ладно, поехали. Куда мне садится?
Таким тоном только «трогай, парниша» произносить. Ну, ладно, не хочет по‑хорошему, будем учить. Продолжаю читать газету.
– Ты, что, не слышишь? Давай поехали, опаздываем.
Опять неторопливо свернул газету.
– Уважаемая девушка. В настоящее время я ожидаю комсорга курса. Кто вы, к сожалению, не знаю. Если комсорг – это вы, то для начала хотелось услышать подтверждение этого факта, – фифа меня начала раздражать, но вида не показываю, стараюсь говорить дружелюбно. Пусть лучше примет меня за туповатого мужлана, чем запишет во враги. Мне еще учиться и учиться, а комсомольский работник вполне способен наделать гадостей.
– Да, я комсорг, неужели непонятно? – ну, наконец‑то, соизволила.
– Какое необычное имя. Неужелли Непонятно. Вы итальянка? – я опять решил пошутить.
– Ты, что, тупой или издеваешься? – опять фыркает.
Ох, как все запущено. Если человек произошел от обезьяны, то эта краля, похоже, прямиком от кобылы.
– Нет, не издеваюсь, я тупой очень. Только обращаться к вам, говоря «девушка» или «товарищ комсорг», как‑то не совсем удобно. А, впрочем, как вам угодно.
– Лида, – буркнула.
– Очень приятно, как я уже говорил, меня зовут Александр, можно Александр Глебович. А вас, прекрасная Лида, я прошу на лучшее место в моем кабриолете, – и на коляску указываю широким жестом.
Пока усаживал, она вся обфыркалась, показывая свое недовольство. Ко всему прочему у нее с собой еще одна сумка оказалась. Да мне так прицеп придется заказывать. Пришлось перекладывать груз. Доехать бы.
Девушка симпатичная, глаза васильковые, только смотрит на меня, как солдат на вошь. Интересно, это она против меня конкретно настроена или вообще по жизни всем недовольная? На общественной работе неадекваты порой встречаются, давно заметил. При СССР туда нередко спихивали излишне деятельных не по делу работников.
Знал одну такую деятельницу. Так она настолько активной была, что уже через 10 минут от ее присутствия начинала голова болеть. Не человек, а настоящее стихийное бедствие. Ей любую бумагу подписывали, любое требование удовлетворяли, только бы ушла поскорей и прекратила людям мозги выносить. Думаю, ее и на общественную работу начальство выдвинуло, чтобы видеть как можно реже.
Особенно меня поражала одна профсоюзная работница. Была такая комедия «Любовь и голуби», так вот эта общественница точь‑в‑точь походила на кадровичку, которая главного героя охмурила. Вообще странная была. Сначала вроде думаешь, что нормальная, а она потом как отчебучит что‑нибудь на абсолютно серьезных щах, то про зеленых человечков вещала, которые в мозг лучами проникают, то работягам про пользу вегетарианства рассказывала. И плавать ей, что это она в кабинете теплом весь день сидит, а мужики кайлом на морозе машут, и они на травке через неделю ноги протянут.
Однажды ей в бухгалтерию понадобилось сходить. Ей объяснили, что отдел находится на втором этаже старого дома сталинской постройки. В общем, нужно подняться по деревянной лестнице на самый верх.
И вот эта умная женщина так и поступила, как ей сказали. Поднялась на второй этаж, зашла в бухгалтерию, где, не останавливаясь, целенаправленно прошла через все помещение, заставленное столами с деловито перебирающими бумаги тетками. Никто на нее внимания не обращал, мало ли народа вокруг бегает.
А в самом дальнем углу обширного зала лестница вертикальная, которая на на чердак ведет, установлена. Странно, конечно, что люк не на лестничной площадке расположен, но уж так строители сделали.
Так вот на глазах изумленной публики эта дамочка в модном туалете начала карабкаться на потолок, где с натугой отвалила люк и уже почти скрылась в нем, когда ошалевшая от происходящего одна из бухгалтерш возопила:
– Женщина, а вы куда?
Моя знакомая высунулась из люка и патетически воскликнула:
– В бухгалтерию, естественно!
Думаете, все? Как же, она на чердаке минут десять во все углы тыкалась, собирая на себя накопившуюся десятилетиями паутину, пока даже до нее не дошло – она ищет не там. Только тогда соизволила слезть вниз, где возмущенно наехала на окружающих, почему они ей не объяснили, что на чердаке ничего нет.
Если эта красавица из той же обоймы, то с такой комсомолкой мы горя хлебнем. А, впрочем, может, все и не так плохо, мало ли, просто настроение у человека плохое, вот и срывается. Критические дни, например, настали.
Выданный шлем ей не понравился, сказала, поедет так. Пришлось объяснять, что при температуре воздуха+12 ей по дороге голову так продует, что можно будет по приезду сразу в больницу сдавать, причем сразу в реанимацию. Это не говоря про риск поймать в пустую голову камешек из‑под колеса попутного или встречного автомобиля. Я на такое пойти решительно отказался. Вняла, но потребовала другой шлем. Спорить не стал, отдал свой.
Кое‑как в люльке устроилась, слышу, опять бормочет.
– Нет, чтобы на машине поехать.
– Ну, уж извини, машины нет и быть не может, – спокойно так отвечаю.
– А что ж, папа не купил?
Чего‑то я, похоже, не понимаю.
– Не знаю, про какого ты папу говоришь, но автомобиля у меня нет. Чтобы его купить, нужно в очереди несколько лет стоять. Да и денег у меня таких нет. Но даже, если бы были, то ездить на нем не получилось бы.
– Почему это? – презрительным тоном соизволила меня спросить пассажирка.
– А потому, что у нас в стране управлять легковым автомобилем можно только с 18 лет, раньше закон не велит. А мне только 17 пока исполнилось.
– А мотоциклом, значит, можно? – голос у комсомолки стал совсем ехидным.
– А мотоциклом и мотоколясками разрешается с 16 лет, так что я в своем праве.
– Ну, да, сначала мотоцикл, а с 18 лет папочка подарит уже машину, может и квартиру. Еще первый курс всего, а уже в комнате для аспирантов живет.
Ну, понятно теперь, откуда дровишки. Кто‑то услышал мельком, что мотоцикл дареный, тут еще в гости к коменданту хожу, заселили меня в «элитную» комнату и пошли гулять сплетни и слухи. И стал я золотым мальчиком с блатом. То, что я по общаге шустрю, как электровеник, недостатки устраняю, что заведенный, естественно никто не обратил внимания. Объяснять, что слухи не имеют оснований? А смысл?
Самое смешное, что будь я действительно мажором, то никто бы на меня не наехал, банально бы не осмелились. Еще более забавно, что сама эта девочка явно не из простой семьи. Почему так решил? Могу, конечно, ошибаться, то уж больно ухоженная, явно к домашней работе не приученная. Ну, не ездят наши люди на картошку в джинсах Lee. Как же там? А, вспомнил, не носите джинсы «Levi’s», в них это самое Анджелу Дэвис, а носите джинсы «Lee», в них Анджелу не, кхм‑кхм, сами знаете что.
Вспомнил матерную частушку, посвященную популярным американским джинсам и аж взоржал про себя. Ну, а что вы хотите, американская модель в СССР – это минимум 100 рублей, а то и 200, тем более в Магадане. А еще наша комсомолка натянула старенькую, но импортную дубленку. Ее даже в таком состоянии с руками оторвут рябчиков за 150. Так что вряд ли папа у нас рядовой инженер. Нет, так‑то на севере зарплаты хорошие, тут и работяга может дочь побаловать.
Но дело не в купить, дело в достать, а это совсем другая штука, тут блат нужно иметь. Да и отношение сейчас вещам другое, на сельскохозяйственные работы ценное не берут. Но 100 пудов – саму себя девочка мажоркой не считает. Она «простая, советская труженица», у которой «просто все есть», ну, как и у всех других советских людей. Я с такой постановкой вопроса встречался после 2000‑х годов. Как начнет иной деятель рассказывать, как славно жилось при Союзе, и все‑то у всех было в неограниченном количестве. А расспросишь и оказывается, что или папа в министерстве работал, или мама директор гастронома или еще из той же оперы. Простая советская семья, хе‑хе. Не, ребята, в позднем СССР было немало хорошего, но товарное обеспечение и равный доступ к материальным благам в этот список не входили.
Ох, чую, начнутся сейчас интриги, сто пудов – будут из комнаты выживать. Ну, и ладно, зато не скучно. Отобьюсь, а нет, так на общежитии свет клином не сошелся, найду работу вечернюю и квартиру. Сейчас такие времена, что тот, кто хочет и может работать, обязательно где‑нибудь пристроится. Да хотя бы просто числиться на трудовом посту. Денег у меня года на три скромной жизни хватит с учетом стипендии. Если не шиковать, да еще и подрабатывать, то даже до конца института будет достаточно. В принципе, что‑то и на практике заработаю. А за сотню в месяц однокомнатную квартиру, думаю, найти можно.
Пожал я плечами, не став ничего отвечать, еще раз проверил, как увязан багаж и вырулил на старт. Сегодня путь наш лежит на запад по Арманской трассе, а она начинается с Речной улицы. Проехали мимо водохранилища на реке Магаданке. С другой стороны дороги строители возводили новый жилой микрорайон Пионерный. Очень даже неплохое место. Вид живописный и проекты домов хорошие, улучшенной комфортности. Разве что ТЭЦ угольная под боком, но от нее дым в сторону идет.
За ответвлением объездной дороги началось уже Арманское шоссе, дорога вела вверх по руслу Магаданки. Вот она – всем известная в Магадане Снежная долина, ласково именуемая Снежкой. Зимой сюда выезжают на лыжах кататься. Кстати, горных, в городе это вполне популярное развлечение. Надо будет и себе попробовать.
Разогнаться по дороге я даже не пытался – она все время вверх забирает аж до Магаданского перевала. Подъем затяжной, поэтому держал около 40 километров в час. Лихачить не стоит, слететь в пропасть проще простого. На перевале люди бьются постоянно, потом скомканные в комок фольги остовы машин долго лежат на дне, напоминая водителям об осторожности. Увы, помогает не очень. А вообще трасса тут – та еще лотерея. Зимой снежные лавины, летом сели, выбирай, под какой замес попасть предпочтительнее.
Вид с перевала
За перевалом трасса вообще идет по самому краю совершенно отвесной скалы. Метров двести до дна, хотя, может, я преувеличиваю. Так, а разница – 200 или 100? Результат одинаковый. Помню, видел в прошлой жизни красный Жигуль, чудом зацепившийся на обрыве, причем, строго на середине пути до дна. Говорят, долго висел, пока не проржавел и вниз не свалился, как перезревшее яблоко.
Километров пятьдесят по горам, потом дорога повернула к югу, а сопки стали стремительно уменьшаться, спускаясь к реке Армань. За ней уже прибрежная равнина. Трасса за поселком Армань решительно свернула к самому побережью. Хотя тут оно двойное местами. Нет, я серьезно.
Многие реки на этом участке себя странно ведут. За несколько десятков метров до моря они вдруг под прямым углом сворачивают или влево или вправо и дальше текут параллельно побережью всего в нескольких десятках метров от него. Получается эдакая лагуна, отделенная от моря узкой косой. Но, самое интересное, что не все реки и ручьи так себя ведут, некоторые нормальные.
За рекой Ойра вообще поехали по косе, образованной речкой с оригинальным и неизбитым названием Речка. Интересно, каково здесь двигаться во время шторма? Или в это время вообще транспорт не выезжает? Я бы не рискнул в плохую погоду, волнами смоет.
Даже с учетом горного участка пути, на котором не разгонишься, и тотального отсутствия асфальта, 150 км вполне можно преодолеть за два с половиной часа. Можно было бы, но проблема в реке Яна, а точнее в ее устье. Сама речка невелика, но вот устье у нее богатырское – километр в ширину. Мост, конечно, строить не стали, денег пришлось бы угрохать целую кучу. Зимой с переправой проблем нет – толстый лед даже груженые машины легко выдерживает. А летом перевозкой занимается небольшой паром.
Кораблик небольшой с откидывающейся носовой аппарелью. Может, я ошибаюсь, но, скорее всего, это списанный десантный катер или специально построенное на его базе гражданское судно. На борт, если вплотную, четыре Жигуля можно загнать. Вот Волги только две влезут, а грузовик или автобус один, на поселок как раз ПАЗик ходит.
Подъехали неудачно, перед нами оказалась небольшая очередь. Рейса два придется ждать. Был бы я без коляски, втиснулся, но пока грузовики не перевезут, нас не пустят.
Расшнуровал чехол, выпустил пассажирку. Смотрю, она замерзла совсем. Надо спасать ценного комсомольского кадра. Пришлось развязывать багаж, я на всякий случай термос с горячим чаем прихватил. Комсомолка сначала о кружку зубную чечетку выбивала. Я себе крышку от термоса взял, у нее даже ручка небольшая есть.
У меня и перекус с собой – вчера в столовой несколько котлет взял и хлеба, а с утра настрогал бутербродов с колбасой. Еще небольшой кусок соленого сала есть – отец привез. Девушка на котлеты с таким презрением посмотрела, что пришлось ей бутеры отдать. Они у меня с колбаской и огурцами, случайно на базаре увидел, да взял несколько. Любители в теплицах выращивают. Но дорого больно. Ладно, я не привередливый, зажевал котлеты с хлебом.
Пока полдничали, паром успел разок обернуться, так что время еще есть, еще одна ходка судна и наша очередь подойдет. Последнюю котлетку прожевал, сальца подрезал. Предложил попутчице, опять отказалась. Ну, как хочет. Смотрю, пришла в себя, отогрелась. И, видя, что ждать еще долго, продолжила капать мне на мозги. Если так дело пойдет дальше, точно возненавижу комсомол! Все ей не так. Ощущение, что кто‑то основательно ее настроил против меня.
Развернуться ей не дала ударная работа команды парома, так что въехал по сходням в открытый трюм. Грузился последним, что хорошо – смогу выехать первым. Пассажирку на борт заставил подниматься пешком, заявив на недовольство:
– А вдруг булькнусь?
Усадил Лиду в коляску уже на берегу и притопил по дороге, благо грунтовка хорошо накатана. Доставлю на место вредину, разгружусь и постараюсь по возможности ограничить общение, если получится, конечно.
Яркое красное пятно на обочине приметил километра за три. Машина стояла почти на берегу моря, ближе стало ясно, что перед нами обычный Запорожец. Места не курортные, так что вряд ли люди выехали на пикник или купаться полезли.
Ну, точно, старый знакомый ЗАЗ‑968М, у отца моего такой был, только белый. Ага, и зад водителя из‑под капота торчит. На северах грех проезжать мимо терпящего бедствие, да пока даже в европейской части страны обязательно кто‑нибудь остановится помочь, пусть и не все. Сегодня ты, завтра тебе. Что делать, технический сервис распространен слабо, задача обслуживания своих «ласточек» почти целиком возложена на самих владельцев.
Даже шутка такая ходила в среде автолюбителей:
– Почему СТО называется станцией техобслуживания?
– Потому что тех обслуживают, а этих нет.
Остановился рядом с заинтересованно высунувшимся из‑под капота автомобилистом
– Что случилось?
– Да вот, не пойму, сначала дергаться машина стала, а теперь на холостых заводится, но стоит газу дать, сразу глохнет. Никак не пойму в чем дело, – охотно отозвался водитель. Что‑то он какой‑то интеллигентный больно для сельской местности.
В нынешних автомобилях электроники нет, что при наличии опыта сильно упрощает процесс диагностики. Но для рядового владельца обычно определить неисправность затруднительно. Вот если уже сталкивался с подобной поломкой, тогда другое дело. Комсомолка недовольно меня за куртку дергает:
– Поехали, мы спешим.
Глянул на нее возмущенно, произнес насмешливо:
– А как же комсомольская и социалистическая взаимовыручка? Ты готова бросить человека без помощи?
Судя по симптомам, проблемы с подачей топлива. Попробовал подкачку бензонасоса – работает исправно. Значит, следующим нужно проверить карбюратор. Точно, еле течет бензин из него.
– Дело плохо, у вас карбюратор засорился. Тут или буксировать машину до поселка или на месте чистить.
– А долго ремонтировать? – водитель заволновался.
– Да нет, в принципе за час можно управиться, да поедете. Вы на Балаганное?
– Нет, на Талон, – я преподаватель в институте, студентов привез на работы. А вы местные?
Хм, были бы мы местные, глупых вопросов не задавали. Тут всего два поселка – Балаганное и Талон, край цивилизации, дальше на запад ближайшее населенное место – поселок Иня, а за ним Охотск. Так до той Ини больше 200 км, да по сопкам и болотам. Эти две сотни километров две недели пешком преодолевать придется. Почитай дальше на запад практически безлюдное побережье, разве что иногда рыбаки попадаются, да пограничники. Впрочем, не уверен насчет пограничников, потому как нафига? Шпионить в тех местах можно разве только за медведями, а они военной тайне не обучены, народ темный, необразованный.
Кстати, припоминаю, вроде видел я этого мужика мельком в институте, он в учебный отдел заглядывал. Познакомились, водитель представился Антоном Викторовичем Суховым, маркшейдерское дело на кафедре преподает. Удачное знакомство, мне доброжелательное отношение педагогов не помешает.
Инструментов у Сухова ожидаемо не оказалось. Весь набор – баллонный ключ, плоская отвертка и домкрат. Хорошо, что я запасливый. Вытащил коробку их мотоциклетного бардачка, достал нужные ключики. У меня и пара маленьких ершиков есть – специально для прочистки карбюратора. Расстелил кусок полиэтилена на багажнике, вместо стола сойдет, и принялся за работу.
Глава 5
Сельскохозяйственные будни
Косит Ли, косит,
Косит Ли косит,
А колхозники хохочуть,
Помогать ему не хочуть.
Так помнится, пели в юморных студенческих частушках про помощь советского высшего образования труженикам сельского хозяйства. Да ладно студенты, в колхозы ездили сотрудников НИИ, даже оборонных. На сбор урожай часть армии посылали, причем даже из Германии отправляли солдат и автомашины. Никогда не понимал, почему обязательно устраивать битву за урожай? Неужели нельзя спокойно встать пораньше, да без нервотрепки и ненужной беготни все убрать? Ведь уже в РФ так и делали и отчего‑то прекрасно управлялись без городских помощников, от которых на самом деле толку не много.
Хотя, наверное, нельзя. Иначе как же превозмогание, призывы «все как один», грозные реляции сверху, бравурные отчеты снизу, награды начальству всех уровней, кое обеспечило, проконтролировало и вдохновило на трудовой подвиг? До самих колхозников, что характерно, ордена почти не доходили, скорее в виде исключения, потому как иначе трудно объяснить, почему за трудовой подвиг награждают отнюдь не тружеников.
У нас, правда, не колхоз, а совхоз, но различий никаких – без «трудового десанта» никак картофан не убрать. На сельхозработы привезли студентов из институтов и политехникума. Но, что стоит отметить, условия проживания приличные. Заселили в длинный жилой барак, я в похожей казарме месяц жил в разведполку в Казахстане. Кровати в три ряда, постельное есть, внутри тепло. Сортир, увы, на улице, но терпимо, мороза нет.
А то было у меня, жил в частном домике на Колыме с уличным туалетом, так зимой не помечтаешь, с книжкой на насесте не устроишься. А с декабря так и вообще с ломом ходил, как по большому приспичит. А никак иначе, дерьмо падает и сразу замерзает в эдакий конус, который растет вверх, как сталагмит в пещере. Вот и долбишь прежде, чем пристроится, чтобы дырку расчистить. Зато есть и плюс – геморрой не грозит, потому как не засидишься, при минус 40 воленс неволенс в ритме вальса будешь оправляться, со всей возможной поспешностью.
Сухову я карбюратор сделал, поставил обратно, после чего красный Запарик снова воспрянул к жизни. Лида предпочла пересесть к преподавателю. В машине все же комфортнее будет, сквозняк отсутствует, потому в салоне куда теплей. Носом, правда крутила, но критиковать недостаточно престижную машину не решилась. Ну, понятно, курица – не птица, Запорожец – не автомобиль.
На вопрос препода почему я только сейчас приехал, объяснил, что по просьбе коменданта меня выделили ему в помощь. Сослался на учебную часть, мол, там в курсе. Комсомолка уши сразу навострила, ну, пусть слушает, у меня секретов нет… ну, почти нет, по крайней мере не в этом вопросе.
Без скандала на сельхозработах, как без пряников. Уже на подъезде заметили целую толпу студентов. Оказалось, сломался трактор, поэтому часть студентов оказалась не охвачена техникой. Нет, картофелекопалка работает, но вот вывозить мешки с картошкой не на чем. Председатель предложил выделить «Колхиду», но студенты категорически против такого. Она, во‑первых, на поле буксует, а, во‑вторых, поднимать мешки тяжелее, чем на тракторный прицеп, потому как кузов значительно выше. А мешки с картошкой увесистые, даже выделенные на погрузку здоровяки быстро устают. Да и не вижу я среди студентов откровенных богатырей, северные дети в развитии отстают обычно, очень уж в суровых условиях живут.
Сухов полез в толпу, сразу же на повышенных тонах начал о чем‑то с председателем спорить, я не прислушивался, мне оно не надо. Подошел к трактористу, уныло делавшему вид, что копается в движке МТЗ‑80.
– Что хоть случилось, – спросил, протягивая пачку «Космоса», – Меня, кстати, Сашей зовут.
Нет, я сам не курю, но на всякий случай у меня есть. Сейчас смалят практически все, поэтому предложение сигареты один из лучших поводов с человеком поговорить, пачкой можно и за мелкую услугу расплатиться, когда человек деньги брать стесняется или стыдится. Трояк или рупь не каждый возьмет, а вот сигареты – другое дело, это можно.
– Сергей, представился парень, – Извини, руку жать не буду, вон, все в масле.
– Сцепление, похоже, полетело, – с досадой продолжил он, выпустив клуб дыма, – Еще и коробка передач барахлит, с третьего раза рычаг втыкается, да и то не всегда.
– А что с запчастями? – вопрос актуальнейший, их постоянно нет, так что обычно часть парка разбирается ради них. Что говорить, если даже в армии практика технического каннибализма процветает.
– Да есть запчасти, чинить некому, а самому не приходилось.
Из дальнейших расспросов выяснилось, что в совхозе было три ремонтника, только один ушел на пенсию и уехал на материк, второй в больнице на операции, а третий запил в черную. Сельский форс‑мажор во всей красе.
– Сука, а виноват я буду, – резюмировал сказанное Сергей.
– Давай помогу? Если есть запчасти, то снимем, за пару дней переберем, может в принципе завтра управится, – предложил я.
– А умеешь? – с сомнением посмотрел на меня механизатор.
Ну да, глядя на мою юную физиономию, все сомневаются, что я вообще инструмент могу в руках держать. А у меня один из дипломов автодорожный, я и автомехаником одно время работал.
– Не сомневайся, сделаем, я в гараже по вечерам подрабатывал, не бином Ньютона.
– Понял, счас с председателем перекашляю, – оживился Серега. Картинно отбросив бычок, он ввинтился в толпу студентов.
Тут на меня насел председатель при поддержке Сухова без Кобылина. Естественно, главкомсомолка поблизости крутилась. Впрочем, она не одна, толпа переориентировалась на меня. Ответил на вопросы председателя. Да, умею, да, опыт есть, да, не один раз делал, да, если есть запчасти не вопрос, завтра к обеду, край к вечеру трактор будет готов.
Совхозный главнюк заявил нашему преподу, что тогда забирает меня в мастерские на пару дней. Наше руководство опять эмоционально заспорило, но по итогу пришло к консенсусу. Сегодня институтской бригаде выделят самосвал «Колхида», а завтра опять выйдет трактор. На том и порешали.
Ну, а мы с механизатором занялись ремонтными работами. Ничего парень, толковый, он оказывается полгода, как отслужил. Уходил из Магадана и вернулся в свой совхоз. Хочет подкопить денег, да перебраться под Владивосток, понравились места, как раз там служил. Когда болтаешь, гайки крутить куда веселее.
Сняли сцепление вместе с коробкой, погрузили мне в коляску и, взгромоздившись на моего Росинанта, отправились в совхозную мастерскую.
Ну, в принципе я доволен. Терпеть не могу в земле копаться, мне с техникой проще, дело привычное, не говоря уже про то, что под крышей, дождика можно не бояться. Вдвоем по быстрому раскидали узлы, принялись за дефектовку. Было бы оборудование нужное, все можно восстановить, даже шестерни на КПП, но здесь такого оснащения нет, да и вряд ли где есть, а если и имеется, то стоит ого‑го сколько.
Но не беда, Сергей смотался к завхозу, получил запасные части. Правда, сначала пришлось нам час помотаться по поселку, разыскивая начальство – завхоз без визы председателя наотрез отказался даже гайку выдавать.
Пообедал я в местной столовой, причем бесплатно, Серега заведующей сказал, что я временно с ним в мастерской работаю и вопросов никаких не возникло. Я от сельских разносолов не отказывался, помнил по старой памяти, что студентов практически одной картошкой кормили: вареная, тушеная, толченая и так каждый день.
А неплохо тут о механизаторах заботятся, скажу я вам. Совсем другой рацион. Отличный гуляш, жареная горбуша, наваристый борщ, порции такие, что попробуй все съешь. И все очень вкусное. Потом еще по паре ватрушек на десерт с брусничным морсом. Я так согласен у них тут до конца командировки питаться, если не погонят отсюда.
В гараже занимались до самого вечера, разве что на ужин сходили. Я тут и мотоцикл поставил. Здесь же и на ночлег расположился в кабинете мастера. Раскладушка нашлась, достал спальник, который прихватил с собой и отлично выспался без лишней беготни. Да оно и спокойней, чем в общей казарме.
С утра продолжили. Механизм полностью перебрали, собрали, погрузили опять в коляску и доставили к месту стоянки трактора. Управились с ремонтом даже раньше обеда. Нет, не любят тут студентов. На первое картофельный суп, на второе толченая картошка с луком, чуть политая мясным соусом и стакан жиденького чая. А можно меня к совхозной столовой прикомандировать?
Не успел доесть, как примчался председатель, извещенный механизатором о восстановлении трактора. Приняв работу, он насел на Сухова и меня, патетически восклицая о том, что у него не хватает рабочих, некому технику чинить. Не знаю уж, как там наше начальство договорилось между собой, но мне предложили командировку отработать в мастерских. Там, оказывается, работы хватало. Первоочередной задачей стояло восстановить проводку на КамАЗе, сгоревшую после короткого замыкания. Ну, дело не шибко сложное, если провод есть.
Раз такое дело, то согласился, но поставил условием, что питаться буду вместе с остальными механизаторами, а жить в кабинете мастера. Там отопление есть, ночью не замерзну. А в казарме толком не поспишь – студенты всю ночь шарахаются, еще и водку втихаря пьянствуют, хотя тут когда как, иногда и до скандалов доходит.
Есть, конечно, и отрицательная сторона – обособился от коллектива, что не особо хорошо. Значит что? Надо по‑быстрому доделать ремонт и заниматься работой поближе к своей группе. На КамАЗе проводку я перебрал, там жгуты сформировать день работы, еще день – поставить на машину, да прозвонить. Еще пару тракторов починил, но остальное – не мое, там в основном проблемы с гидравликой, а у меня опыта работы с ней нет.
Закончил с починкой и сам сел на отремонтированный трактор. Все лучше, чем за картофелекопалкой загнутым в позу зю брести и картошку из земли выбирать. А так подал тележку на загрузку, потом отвез ее, уже заполненную в картофелехранилище.
Я и с загрузкой помогал, забираясь в прицеп. Наверху полегче мешки принимать, зато народ видит, что тоже корячусь. Постепенно с парнями перезнакомился, раньше‑то у меня только два приятеля было.
Оказалось, я со своим путешествием, а потом с хлопотами по общаге все пропустил. Первокурсников еще 24‑го собирали, тогда же по комнатам распределили. Комсорга тоже выбрали, хотя кандидат был один, за кого сказали, за того народ и руки задрал. Ну, это дело привычное, все как обычно: «Кто за, кто против? Воздержавшихся нет, принято единогласно». А один кандидат – так это вообще советская классика, как говорится «выбирай, а то проиграешь».
Знаю, что 1 сентября проводится торжественный прием в студенты, но это на материке, а на северах эта традиция часто нарушается. Тут даже в школах обычное дело, когда на первом звонке вместе с учительницей всего пара‑тройка ребятишек присутствует. А остальные в это время с родителями на юге отдыхают. И в лагеря в сентябре ребят еще отравляют. Соображение простое – не так жарко, стресс для организма северного ребенка меньше, да еще и фруктов‑овощей поест в самый сезон, навитаминится впрок. В результате учеба начинается с октября и никого такое положение дел не удивляет.
Вот и у нас день студента примерно на 17 сентября перенесли, но можем еще на одну неделю задержаться, тут от погоды и объема работ зависит.
Работаем ударно, часов по десять в день, перерывы на принятие пищи не считаются. В субботу пашем тоже, но рабочий день на пару часов меньше, выходной только воскресенье. Председатель расстарался, культурную программу организовал – танцы и кино. И конечно, мордобития, это традиция такая, раз студенты в колхоз приехали, то на танцах обязательно с местными парнями будет драка. Тут как на сельской свадьбе, раз морду никому не набили, значит, не мероприятие удалось.
Я на дискотеку не ходил. Тут такое дело – начнется драка, стоять в сторонке моветон, но драться с местными мне тоже не резон, есть у меня на них планы, да еще и перезнакомился со многими. Увы, но нет тут классических драк, чтоб силу молодецкую потешить, когда противники сначала месят друг друга изо всех сил, а потом лепшими друзьями становятся. Нет, потасовка между студентами и пейзанами – дело некрасивое, тут и толпой на одного обычное дело и ногами лежачего могут отоварить до инвалидности и дрын о спину переломать. Ну, и выкрики проигравшей стороны «ты мне еще встретишься», «убью гада». Кстати, такие угрозы вполне могут воплотиться в жизнь, так что лучше ходить с оглядкой и не одному. Виноваты обычно местные парни, начинающие приставать к студенткам. Хотя, всяко бывает.
Собственно, я не то, что специально не пошел, у меня дело интересней образовалось – механизатор Сергей на охоту позвал. Выехали еще с вечера в субботу на двух мотоциклах с колясками. Мне ружьишко выдали, ТОЗ‑54, горизонталка 12‑го калибра. Ружье изрядно поюзаное, с обтершимся воронением, но в хорошем состоянии, обихоженное. Видно, что постоянно в деле, но у хорошего хозяина. Да и вообще я эту модель раньше держал в руках, она недорогая, но надежная. Сделана качественно. Серега сказал, что его брату принадлежит, только он сейчас в армии.
Тауй – река знатная, сейчас, конечно, воды мало, вот весной поток ревет мощный, паровоз снесет и не заметит. К осени могучее течение ослабевает, разбивается на многочисленные протоки и старицы, где гнездится масса диких уток и гусей. Сейчас они в стаи сбиваются, птица нагулянная, жирная. Да и в реке рыба есть. Не зря, казаки, когда только сюда пришли в середине 17 века, то в устье Тауя поселились. Рыбы тут масса была, да морской зверь в изобилии. А выше по реке луга знатные, для выращивания скотины место лучше и не найти. Поселок Талон как раз расположился в этой заросшей травой лощине. Кстати, название вовсе не от бюрократического термина пошло, все проще. По‑якутски толоон – это и значит долина.
Тауй в конце лета
Заночевали в охотничьем балаганчике, перед сном сеточку закинули с утреца ухой, чтобы побаловаться. По утренней заре отправились на охоту. Находился так, что кажется, сейчас ноги отпадут, но довольный как слон. На мою долю с десяток крякв досталось, да пару гусей взял, и это я еще по неопытности целил плохо. Но трудно не попасть, когда птица тучей взлетает.
Потом вернулись к балаганчику, вытрусили сеточку, ушицу сварили. Естественно, без пузыря не обошлось, но всего одного, народ опытный, знает, на охоте или пить или все‑таки охотится, третьего не дано. Плохое это занятие – пьянка, когда у всех оружие под рукой. Мало ли, переклинит мозги у кого‑нибудь, так и до трагедии недалеко.
Вернулись уже после обеда. Я девчонок из нашего барака, которые на танцульки не пошли, запряг дичь ощипывать. Бак здоровый нашел, костер соорудил, накипятил воды, чтобы тушки птиц ошпарить, и мы артелью быстренько уточек подготовили, да распотрошили и на куски порубили. Лапы и головы местному четвероногому сторожу отдали. Собакин умный, своих знает туго, никогда без дела не гавкнет. Напомнил мне такого же хвостатого охранника.
Я тогда в бригаде работал в деревне, послали в командировку. Дом делали, а сторож с собакой одновременно охранял и стройку, и бахчу через забор. Собака у него дело свое знала туго. На стройке на рабочих даже не тявкала, но стоило попытаться на арбузное поле перебраться, так тут же зубы показывала. И не тронешь, она здоровая.
А так мы даже кормили ее. В общем, достала она мужиков, те уже злиться начали, ну, подумаешь, арбуз один возьмут. Ну, вот, день на третий кто‑то ей кость сует. Пес подачку хвать, а его уже в шесть рук держат. Ну, и залили полстакана водки в пасть. А она постоянно на столе, каменщики без бутылки обедать не садились. Хотя они после заправки еще лучше работать начинали, выпили и как дадут жару, не угонишься им кирпич подносить с раствором.
Короче, собака по двору поковыляла ломаной походкой, да и рухнула. Посмотрели, спит, сердешная, в умат пьяная. Мужики пару арбузов на поле выбрали, еще и дыньку поароматнее на десерт прихватили.
Сторож понять не мог, что с его псом, особенно на следующий день, когда тот выть начал. Еще бы – у него же голова болит. Работяги хотели похмелить, так псина от них так чесанула, пыль столбом.
Но, я же говорю, собакен умный. Он потом внимания не обращал, когда мужики за арбузами ходили, ляжет возле будки, глаза лапой закроет, типа «ничего не вижу, делайте, что хотите, только больше водкой не поите, не надо».
Вот я эту байку девчонкам и рассказывал, пока птичками занимались, да картошку чистили. Она на шурпу очень даже нужна, я еще сходил в поселок, выпросил у Сереги в теплице десяток помидоров – они пикантную кислинку бульону придают. Девчонки в лавке специй взяли.
Я ведь специально дичь привез – ничто так не сближает людей, как совместная трапеза, а особенно, если блюдо самими же и приготовлено. Бак здоровый, на весь барак хватит. Нас в нем человек шестьдесят живет, все три группы первокурсников. В них народа больше, но, как обычно бывает, на сельхозработы поехали не все, откосивших хватает. Кстати, посылают на картошку первые курсы, старшекурсники обычно на практике заняты.
Шурпа наваристая, запах стоит такой, что все деревенские собаки поблизости на променад собрались. Шастают туда‑сюда, слюни развесили, но упорно делаю вид, что они тут случайно десятый раз пробегают. На аромат варева студиозысы тоже начали подтягиваться, позабыв про дискотеку, кое‑кто и в котел уже носом лезет, так что пришлось мне поварешкой отмахиваться. Птица жирная, но это дичь, ее варить долго нужно, иначе слишком жесткое мясо будет.
Девочки столы накрыли на открытом воздухе, так что очень хорошее застолье получилось, кто‑то гитару принес, песни попели, все в духе советской романтики. «Под крылом самолета о чем‑то поет зеленое море тайги» и все такое. Собакены тоже рады были – все кости им достались, наш‑то сторож так объелся, что уже икать не мог, про лаять я вообще молчу.
Так я до конца нашей командировки на тракторе и проработал. Председатель даже пытался уговорить меня в совхозе остаться, мол, квартиру получу, «а девки у нас какие – огонь», опять же раздолье: рыба, охота, грибы‑ягоды, можно свинок держать, огород свой. Послушать его, так рай земной для любителя, как сыр в масле кататься.
Как особенно упирал председатель, в городе таких возможностей нет. Ну, где я, мол, там сало выращу, не буду же в квартире кабанчика держать?
Да ладно! Это, смотря кто. В небольшом южном городе, где я, помотавшись по стране, в 90‑х поселился, был у нас в соседней девятиэтажке случай. Городок, собственно, у самой границы с УССР находился, и тогда украинцев в нем хватало. В 2000‑х уже редко можно было услышать мову, разве что от стариков, да и то не каждый месяц. А в 90‑е еще она часто на улице звучала.
Так вот поселилась в соседней девятиэтажке семейка, там даже не украинцы, хохлы натуральные, отчаянные куркули. На базаре чем‑то торговали, мешки разные то домой, то из дома постоянно таскали. К себе, что характерно, никогда гостей не приглашали. А народ набивался, очень соседям интересно было узнать, что за странные ароматы по подъезду который месяц витают, и жить народу комфортно несколько мешают. Очень уж неприятные. Но нет – «это не от нас», отвечали куркули, а на предложение доказать шли в отказ, мол, слово джентльмена – уже достаточно убедительная аргументация. Тем более, хохлуха такой визг каждый раз поднимала, что соседи рукой махали. Ничего с ними общественность поделать не могла.
И вот в один прекрасный день в подъезде забило канализацию. Напрочь. Стояк с девятого до первого этажа оказался буквально затрамбован дерьмом и разбухшим дробленым зерном. Откуда? – вопрошали жутко матерящиеся сантехники. Ну, ладно бумагу и тряпки люди в унитазы кидают, бывает, привычное зло. Но зерно и отруби, да в таком количестве? Куркули оказались единственными, кто категорически отказался представителей ЖЭКа впускать в свою квартиру. Ну, тут пришлось вызывать милицию.
Комиссия зашла в квартиру и в полном составе офигела. На счет запаха сразу все вопросы снялись. Не мудрено. Эти х… хозяйственные люди, в санузле демонтировали ванну, унитаз и умывальник и устроили там свинарник с целым десятком кабанчиков.
Чтобы уменьшить вонь, хозяева постоянно поросей из шланга мыли, поэтому дерьмо и остатки корма смывались в канализацию, в результате забив ее. А вот куда они всей семьей в туалет ходили, даже не спрашивайте – не знаю, может, унитаз на кухне поставили, может, в ведро. Мылись, точно знаю – в бане, потому что, как говорится, не баре.
В общем, свиней конфисковали, хохлам штраф впаяли. Потом они куда‑то уехали, скорее всего, в деревню подались, где никто кабанчиков держать не мешает.
Я эту историю председателю поведал, умолчав, что она еще не произошла. Тот впечатлился, ржал, как сумасшедший.
Ну, а что я ему скажу, я бы может, и остался, да только скоро 90‑е и накроется этот совхоз медным тазом. Да и в армию меня тогда через полгода гарантированно заберут. Нет уж, лучше я пиджаком после кафедры отслужу. Лейтенантом всяко лучше, чем рядовым.
Глава 6
Наконец‑то учеба
Для Магадана сентябрь довольно теплым выдался. С утра градусов 4–5, днем до 8–12 солнышко припекало. Благодать, аж квасу хочется. Шучу, конечно, на самом деле с грустью о Черном море вспоминаешь. Первый утренний заморозок с ледком на лужах только 22 сентября случился, так мы как раз в этот день работу закончили. Дождей тоже не было, разве что несколько раз срывалась с туч небольшая морось, но не более того. Потрудились ударно, картошку с полей собрали полностью.
В обратный путь поеду один и без чужих вещей, что очень даже хорошо, потому как образовавшиеся поселковые знакомства я использовал на полную катушку. Соответственно, мотоцикл опять загружен по самое не могу. В коляске три мешка отборной картошки, килограмм по 40–50 каждый, в багажнике за сидушкой люльки три трехлитровки с красной игрой, балык. Еще пара банок с тешей – солеными брюшками горбуши. Я бы и бочку с ней взял, да некуда. Впрочем, если что, то в октябре или ноябре смотаюсь сюда еще раз.
Ни за что не платил – все заработал. Одному пейзанину стартер на «копейке» сделал, второму зажигание отрегулировал. Ну, а что – мастерская в моем распоряжении была, никто меня из нее не выгонял, отчего же не попользоваться?
Я красную икру люблю, для меня это лучший завтрак. В той жизни я детство на Дальнем Востоке провел, с мясом у нас плохо было, в основном рыбой кормились. Ну, да ладно, то было советское время, а вот в 90‑х кое‑где на ней порой уже не жил, а выживал. Только не нужно завидовать, зная я сахалинцев, которые смотреть на икру не могли, после того, как в лихие годы развала советской власти ей одной и питались по 2–3 года. Жуткое дело на самом деле, тем более что у них порой даже хлеба не было.
Деликатесы – они хороши, когда понемногу, а иначе быстро поперек горла становятся. А так с утра встал, съел бутерброд с маслом и ложечкой икорки, запил крепким горячим чаем – сыт и весел, а готовить не надо. В икре практически все есть, что организму нужно. Только чай должен быть непременно сладкий, оченно вкусно получается из‑за сочетания соленого и сладкого.
Опять же, хранится икра хорошо, да и я не только для себя везу. Поделюсь со своей семьей, Ксанычем, Урбаном. Опять же приятели в общаге, нешто я для друзей картошки жареной и бутерброд с икрой зажму?
Предположение о том, что в селе практически все мужики рыбой занимаются, оказалось совершенно верным, так что у меня появилась при необходимости возможность недорого прикупить продукцию у браконьеров. Знакомства рулят, первому заезжему никто ничего не продаст, потому как хрен тебя знает, кто ты. А у меня еще добрый такой шмат соленого сала имеется, свинку резали, мне досталось. По осени в деревнях всегда скот под нож пускают. В общем, взял с деревни все плюшки, которые она может дать. Практически оброк собрал.
С народом в группе более‑менее сблизился, очень наше застолье помогло, потом пару раз девчонки намекали, что можно повторить. Да почему и нет? В следующую субботу тоже на охоту с мужиками выезжал. Очень мне понравилось, даже начал подумывать, что неплохо бы ружье завести. Выяснил, что и как – легально только с 18 лет гладкостволом владеть можно, и нужно будет вступать в охотобщество. Через пять лет разрешается покупка нарезного ствола. Геолог, не геолог, без разницы. С 14 лет покупать охотничье оружие дозволено только северным нацменьшинствам, тем же эвенам, чукчам, якутам.
На самом деле на поселках изрядная часть стволов нелегальная, причем про это прекрасно все знают. Тот же местный участковый вполне осведомлен, у кого и что имеется. Но это север, а единственному на поселке представителю милиции портить отношения с односельчанами и даром не уперлось. Ему проще закрыть глаза на нарушение, тем более что он и сам на охоту с односельчанами выезжает. И так по всей Колыме, закон – тайга, медведь – прокурор. Незарегистрированные ружья, уезжая, продают или дарят остающимся, с собой на материк не везут, потому как знают – там строже. А здесь можно.
Интересно, что сейчас геологам в экспедиции оружие положено, выдают не только ружья и винтовки, но и револьверы или пистолеты. У начальника партии обязательно короткоствол служебный есть, обычно наган. Он надежный, холода, пыли не боится.
Такой вот парадокс, если пошлют в поле, то вооружат, а свое ружьишко прикупить никак нельзя, только начиная со второго курса, когда мне 18 стукнет. Но вот где хранить ствол, вопрос. Нынче требования куда проще, чем в будущем, никто оружейный сейф покупать не заставляет, у меня вон, отец прямо в верхнем ящике шкафа в зале свою горизонталку держал, но ненадежно как‑то в общежитии ружейку оставлять. В 90‑е вообще додумаются, перестанут поисковые партии вооружать. Это в тайге, где не только медведя с росомахой можно встретить, где и беглые рецидивисты попадаются. И работяги на северах безоружными будут объекты строить. Потом и видео на Ютубах начнут выкладывать, на которых медведи на людей нападают. А чего ему бояться? Он умный, понимает, когда человеку защититься нечем. Ну, так те, кто правила устанавливает, они не в тайге работают, в безопасной столице живут.
С комсоргшей нашей отношения так и не наладил, она по‑прежнему смотрит на меня волком. Отчего так, не пойму никак, вроде ей лично я дорогу не переходил, козней против нее не строил. Она меня даже стыдить пытается по всякому поводу. Нет, ладно бы по делу, а то привязывается по пустякам. После застолья на вид ставила, что я девушек наших заставил готовить. Так у котла с шумовкой я как раз лично стоял. Вот ощипать и разделать – да, массовку привлекал. Она думает, наверное, что я должен был птиц настрелять, сам все приготовить и подать? Ничего, что 12 тушек для одного – это часов шесть работы? И ведь, с остальными нашими девицами у меня ровные отношения, некоторые уже и глазками стреляют, намекая на возможность поухаживать. А тут… что за напасть?
То, видите ли, картошку я не убираю, как все. А ничего, что я не только на тракторе мотаюсь, так еще и сам мешки таскаю? Местные трактористы, кстати, такой дурью не заморачиваются. Приехали, поставили транспорт, дальше пусть сами студенты погрузочными работами занимаются. Странная, очень странная девушка. Кстати, в общаге я ее не видел, домашний ребенок.
Больше всего поразило ее поведение, когда у меня конфликт произошел с пацанами из техникума. Я как раз в мастерской был, когда туда заявилось четверо изрядно датых тела и потребовали дать им мотоцикл на покататься. Захотелось им, видите ли, скорости и романтики. Естественно, что слова да они не услышали, но я совсем уж грубить не стал. Поступил дипломатично – послал во всем известному в нашей стране направлении, а точнее на одну перуанскую гору. В общем предложил заняться международным туризмом.
А те отчего‑то в амбицию впали. Я так‑то нападения не ждал, на рефлексе кулак, летящий мне в лицо, в сторону отбил. Разозлился страшно. Парни подвыпили неплохо, координация нарушена. Были бы трезвые, быстро меня забили. А тут парочке успел по голени ботинком отоварить. Удар болезненный, не поскачешь, ну, а там мужики подоспели, пинками дураков из гаража выгнали.
Думал, проспятся, поймут, что не правы. Нет, они жаловаться пошли, и наша комсомолка, кипя праведным гневом, ко мне заявилась с претензиями, что я ни за что, ни про что побил милых мальчиков. Они же ничего плохого не хотели, покатались бы и вернули транспорт. Фу, таким жадным быть, надо мое поведение рассмотреть на комсомольском собрании. Выбесила она меня конкретно.
– Хорошо, – говорю, – Тогда бери лист бумаги и пиши.
Та подзависла:
– Что писать? – глазами хлопает.
– А пиши так. Я, такая‑то такая, заявляю, что Александр Глебович Гарин передал принадлежащее ему транспортное средство в руки лиц, находящихся в алкогольном опьянении, под моим давлением и угрозой последствий по комсомольской линии. Я осознаю последствия своих действий и готова нести ответственность в уголовном и гражданском порядке. Дата, должность и подпись.
Оно, конечно, филькина грамота, но если по‑другому не понимает. А, смотрю, действительно, не доходит. Стоит, глаза вытаращила, рот открыла. Потом верещать начала, во всех грехах меня обвинила, даже в тех, которые в их официальный список не входят.
– Ты что, действительно думаешь, что это шуточки? – спрашиваю ее сердито, – По закону то, что они сделали – это попытка грабежа, причем с применением насилия. То, что именно парни начали драку, могут подтвердить несколько свидетелей. Пустить за руль человека без наличия прав, да еще в пьяном состоянии – это нарушение закона. Где гарантия, что он не собьет кого‑нибудь или не впишется в столб, покалечив себя и пассажиров? Тогда это уже уголовка будет в чистом виде, причем виноватым буду я, как владелец транспортного средства. И уже родители этих дуболомов начнут предъявлять мне претензии, с какого рожна я им разрешил покататься, еще и ты сама к ним присоединишься, опять сделав меня виноватым. Хочешь на скамью подсудимых – твое право, купи мотоцикл и давай на нем кататься без разбора всем алкоголикам Магадана и области! Еще раз услышу от тебя про невинных мальчиков – пойду к участковому с заявлением о попытке угона. Не хочется только руководителя подставлять.
Дура так ничего и не поняла, хорошо, Сухов был неподалеку, слушал разговор. Он‑то сразу представил, чем ему грозит такое дело, тем более с учетом того, что он всей группой студентов руководит, не только институтскими, но из техникума тоже. Увел комсоргшу, по пути втолковывая ей, как она неправа. До последнего дня на поселке Лида меня избегала, чему я даже рад был, баба с возу – кобыле сплошное облегчение.
В субботу собрались, за группой автобус к обеду прислали, но мне на мотоцикле домой удобнее добираться, да и не оставлю же я его здесь. Я по бережку притопил, обогнал автобус. В Магадане добычу снес в подвал, разместил в кладовке, да сразу решил съездить на Сокол. Один из мешков из люльки даже вынимать не стал. Забежал в свою комнату, убедился, что все в порядке, да сразу же поехал.
Тут до того Сокола всего полсотни километров, с учетом подъема на перевал где‑то час езды. Думал, картошку подкинуть отцу с мачехой, но позвонил им из Талона, они отказались, своя имеется, они огород завели. Дело нужное, многие так поступают. Только садят клубни не в грунт, а на насыпную грядку. Набрасывают плодородную землю слоем сантиметров 30 прямо поверх травы, разравнивают и садят картошку. Так ей теплее, потому как вечная мерзлота совсем рядом – от 30 сантиметров до полуметра вниз.
Такие огородики по 2–3 сотки можно часто рядом с колымскими поселками встретить. Их власти не выделяют, люди сами себе подходящие лоскутки земли выкраивают, явочным порядком. Почва местная, ее все равно в отвал вывозят, когда новый участок под разработку золота вскрывают. А так в дело идет, а водиле за то, что привез, когда бутылка, а когда и просто спасибо. Урожай небольшой, но на одну семью хватает. Увы, на госторговлю надежды нет никакой, там, если бульбу и завозят, то она мелкая, как грецкий орех. Это, несмотря на то, что на Талоне мы клубни собирали минимум в кулак взрослого человека, а крупные так и вообще легко с небольшим булыжником спутать. Где уж эту мелочь берут – мне неведомо.
Таня, к счастью, дома оказалась. Я знаю, что ребята свадьбу будут дома проводить, поэтому продукты и повез – им проще будет. Картошка, рыба и почти полтуши кабанчика, правда, не очень большого. Ребята обрадовались, они, оказывается, уже договорились, что кое‑что в местной столовой приготовят, но свадебный пир будет дома, так что мой вклад не помешает.
К Урбану бы еще заехать, картошки подкинуть, а то, когда у него неделю жил, так чистить замучался, одна мелочь. Но надо с ним сначала договориться, а, то неудобно может быть, подумает, что я к нему подлизываюсь. Не без этого, конечно, но надо как‑то свою помощь логично обосновать, поэтому подожду до встречи с преподом в институте. Опять же – без предупреждения завалиться к преподавателю на дом неловко, тем более, что с женой его я не знаком.
Зашел к Ксанычу, подарил икры и рыбы, сказал, что в кладовой запас картошки – это на меня и на него. Тот деньги хотел отдать, «огорчил» коменданта, сказал, что я за продукты не платил, потому и брать за них ничего не буду.
День студента по факту у нас провели не 1‑го, а 24‑го сентября, так что первая сессия получится на три месяца – октябрь, ноябрь и декабрь. Ничего хорошего, это значит, что программу уплотнят, пар будет больше, соответственно, и больший объем материала придется изучать. Ну, да ладно – от сессии до сессии живут студенты весело. Если получается, конечно.
Думал, что еще перед сельхозработами мне все документы сделали в учебном отделе. Как бы ни так, выцепила меня в институте методистка, сказала, что нужно занести еще одну фотокарточку. На мой недоуменный вопрос «зачем», ответила, что для личного дела в военкомат. Оказывается, его в институте оформляют. Вот не знал и в памяти эта информация не сохранилась.
Еще пришлось в комитет комсомола идти. Комсорг додумалась там на меня нажаловаться. Основная претензия – что я не работал вместе со всеми на поле, а занимался черт знает чем.
Ну, это не серьезно. Я, признаться, что‑то такое предвидел и заранее меры принял. У меня все с собой. В кабинете достал я заранее приготовленную папку и протянул бумагу секретарю институтской организации ВЛКСМ.
– Это что? – недоуменно спросил меня хозяин кабинета.
– Благодарность комсомольской организации института от руководства совхоза и его партийной ячейки за ударную работу с перечнем особо отличившихся студентов. Там и моя фамилия есть. Выражают признательность за достойное воспитание подрастающей смены специалистов. Вот еще, – я достал еще один лист, – Здесь персональная благодарность за качественный ремонт сельскохозяйственной техники и замещение вакантной должности механизатора, благодаря чему удалось убрать урожай раньше срока. Это копии, оригиналы были отправлены на адрес института, а также в горком комсомола по почте. Вот, тут и номера исходящих указаны.
Секретарь на меня с эдаким профессиональным интересом посмотрел. Еще бы, вывернулся я виртуозно, нивелировав любые наветы от комсорга. Против документа не попрешь. Но на всякий случай бумажки он прочитал. Похоже, то, что там было написано, ему понравилось, потому как парень повеселел на глазах.
– И еще две благодарности отправлены на адрес ректора института, – скромно добавил я, – Копии тоже при мне.
Во взгляде секретаря проскользнуло уважение. Ведь не подкопаешься теперь ни с одной стороны, но при этом я никого топить не стал, а совсем наоборот. Комсомольское руководство еще и в плюсе осталось, получив дополнительную похвалу в свою копилку. Глядишь, в горкоме или обкоме учтут.
– Иван, – привстав, мой собеседник, протянул руку, – Журавлев.
– А по батюшке? – решил я проявить максимальную вежливость.
– Давай без официоза. Я на четвертом курсе пока, тоже студент, – усмехнулся парень, – Присаживайся поближе.
Он махнул рукой на неровно выстроенный у стены ряд разномастных стульев. Интересный тип, такой прямо рубаха парень, косая сажень в плечах, широкие рабочие ладони, правда, хорошо ухоженные. Взгляд пронзительно синих глаз ясный, открытый, располагающая улыбка. В общем, свой в доску брат студент. На комсомолок, думается, его обаяние действует особенно сильно.
– А что там с комнатой? Павлова говорит, что ты незаконно занял комнату для аспирантов. Это правда? – Иван внимательно взглянул мне в глаза. Ой, непрост он, он не прост, чую, под маской добродушного увальня скрывается уже отъевший зубки начинающий аппаратчик, рассчитывающий на дальнейшую карьеру по партийной линии. И явно не о Магадане он мечтает.
– Что в комнате живу – есть такое дело, а что занял незаконно – не правда, – я спокойно выдержал взгляд, продолжил, – Меня туда заселил комендант общежития и не за красивые глаза, а потому что принял меня на должность ремонтника. Работы там много, студенты постоянно что‑нибудь ломают. Я в общежитии, считай за все – электрик, сантехник, столяр. Вот Звягин и выделил мне койку в спокойном месте, а то сами знаете, что такое общага. Вечный шум, на четвертом этаже толком не отдохнешь, а мне же не только заниматься надо вечерами, а еще и работать. Ну, и самому коменданту удобнее, чтобы я рядом был, а не бегать, меня искать каждый раз.
Я еще и трудовую книжку достал, положил перед Журавлевым. Секретарь не поленился ее посмотреть, потом побарабанил пальцами по столу. Если рассматривать с такой стороны, то получается, что речь идет уже не о возмутительной привилегии для первокурсника, а о насущной необходимости для рабочего человека, пролетария, можно сказать, парня от сохи и наковальни.
– Неужели все сам делаешь? – решил прощупать меня Журавлев.
– А чего мне? Я же в интернате жил последние пару лет, еще и работал в гараже учеником. Я все умею.
– А почему в интернате? Сирота?
– Наполовину, получилось так. Отец один остался, потом уехал на Колыму работать, а меня со своими родителями оставил. А как дед с бабушкой умерли, то забрать меня никак не получалось. Отец женился снова, у меня пара братишек маленьких. Так что отцу есть, кого поднимать, а у меня руки откуда надо растут, сам заработаю. В нашей стране рабочий человек не пропадет.
Я тоже умею простого парня играть. А комсомольский вожак должен понимать, что с одной стороны за мной никто не стоит, а с другой лучше не трогать, потому как легко идеологическую ошибку совершить. Я ведь пролетарий, не только учусь, но и работаю, да еще едва успел поступить в институт, как уже благодарности по комсомольской линии пошли. Держусь ровно, робости не испытываю, в аппаратных играх явно что‑то смыслю, судя по финту с благодарностями. Такой не постесняется жаловаться пойти, если что. А вообще мне важно дать понять Ване, что я ценный кадр, которого лучше поддерживать.
– Слушай, а что там с Урбаном? Говорят, он тебе помогает в учебе? – внезапно задал вопрос Журавлев.
Слухи, как я понимаю, ширятся и углубляются. Секретарь решил прощупать, нет ли у меня родственных связей среди преподавателей. Ну, не буду наводить тень на плетень.
– Да ну, все не так. Это я Василию Петровичу помогаю в компьютерной аудитории. Перед поступлением познакомился, помог ему перевести руководство для одной из моделей компьютеров американского производства. Он даже хотел меня оформить лаборантом, но на первом курсе не получается, сказал, что нужно проявить себя, тогда в следующем году можно будет. Времени, конечно, маловато. Учеба, труд, еще вот ЭВМ, но раз нужно, значит нужно, – произнося последнюю фразу, я изобразил на лице умеренный оптимизм, стараясь не переиграть.
Урбан, действительно, только меня увидел в институте, к себе потащил. Так что после занятий по часу вожусь со студентами старших курсов и с самим преподавателем, даю азы компьютерной грамотности. Фактически получился своего рода факультатив. Хорошо хоть через день. Впрочем, успеваю, вал работы в общаге спал, сейчас с неотложными нуждами беспокоят достаточно редко, в основном коплю то, что может потерпеть, до субботы, стараясь, чтобы воскресенье было более‑менее свободно.
Apple II
Я, кстати, не просто так упираю на то, что не только учусь, но еще работаю и преподавателям навстречу иду. Это я намекаю Журавлеву, что не собираюсь делать карьеру по линии ВЛКСМ, но с другой стороны, не отказываюсь от поручений, но только чтобы они не требовали бросить все и заниматься только ими.
– Так ты иностранный язык хорошо знаешь и в вычислительной технике разбираешься? Откуда? – заинтересовался моим предыдущим ответом Иван.
– Английским неплохо владею, дополнительно занимался, у нас учительница была хорошая. Вероника Семеновна даже сказала, что за семестр зачет поставит автоматом за перевод компьютерного руководства. А с персональными ЭВМ научился разбираться, был у нас энтузиаст. За этой техникой будущее, большие машины не всегда доступны, дорогие они. Для небольших предприятий, институтов мощности у них избыточные, тут компактные модели – хороший выход.
– По комсомольской линии чем занимался? – последовал ожидаемый мной вопрос.
У меня, кстати, есть пара грамот из школы за активную комсомольскую работу без конкретного указания в чем она заключалась. Поэтому выложил очередные бумаги на стол.
– В редколлегии комсомольского листка состоял, ну, и в городскую газету статьи несколько раз писал. Говорят, неплохо получалось.
– Слушай, – протянул Журавлев, – А как ты посмотришь на поручение от комсомольской организации в этом вот направлении? Ты же знаешь, что в следующем году будет юбилей газеты «Магаданская правда»?
Дождавшись от меня кивка, он продолжил:
– Сейчас в газете начали публикацию материалов по истории города и Колымы. В обкоме намекнули, что будет хорошо, если комсомольцы института тоже включатся, подготовят пару статей. У нас никто не хочет браться, все отказываются. А тебе вроде это дело знакомым должно быть?
Бинго! Кажется, я получил даже больше того, что хотел. Да я с удовольствием, я не пару, я десяток их напишу. Было у меня несколько текстов про историю Колымы, дословно их, конечно, не помню, но сюжет в памяти хорошо засел. Схожу в музей, в архив, если дадут разрешение. Естественно, согласился я не сразу, поизображал сомнение, но потом пошел навстречу сразу повеселевшему секретарю. Мол, «надо, значит, надо», «партия сказала – надо, комсомол ответил есть».
Глава 7
Комсомольское поручение – наше все
С секретарем просто отлично получилось. В начале разговора я чувствовал отчетливый негатив от него, а вот в конце беседы он даже проводил меня до выхода. Что до поручения, то я более чем доволен.
Думал я уже над тем, чтобы стать внештатным корреспондентом местной газеты. Она тут одна – «Магаданская правда». Удостоверение журналиста – это пропуск с изрядными возможностями, а еще знакомства. Понятно, что Магадан – не Москва, особых дивидендов такая работа не принесет, но город и область небольшие по населению и можно будет наладить контакты со всеми мало‑мальски значащими людьми, причем с самыми разными – от хозяйственников, до партийного руководства и местной богемы.
А еще статьи можно сделать в двух вариантах – сокращенном для газеты и развернутом, чтобы составить из них сборник. Магаданское книжное издательство в год книг по 30–40 выпускает. Тиражи, правда, небольшие в основном, когда 10, когда 30 тысяч экземпляров. Но, если выпустить книжку, то появится возможность прорваться в Союз Писателей, а это какой‑никакой, но вес в СССР, статус писателя сейчас вызывает нешуточное уважение, особенно в провинции.
Да, в 90‑х значение этого союза упадет ниже плинтуса, но пока только 84‑й год и примерно до 92‑го, а то и до 95‑го определенные преференции членство в СП будет приносить. Да и чем черт не шутит, вдруг в этом варианте Союз устоит? Нельзя исключать и такого, все же здесь события развиваются хоть и параллельно, но не полностью идентичны, как мне кажется. Могу ошибаться, но есть у меня ощущение, что многие должности занимают другие люди, не те, что были в той реальности. Но уверенности у меня, что я правильно помню, нет. Вот такой парадокс.
С Журавлевым договорился, что определюсь с тематикой статей и подойду к нему для согласования. Думаю, дня через три надо будет посетить комитет комсомола. Раньше нельзя, чтобы не показаться легковесным, позднее тоже не стоит. А вот трое суток – самое оно, сразу видно, что человек не медлил, но тщательно обдумал поручение. Мне важно при помощи комсомольской организации в редакцию попасть. Приду сам, или вообще никто со мной разговаривать не будет или прочитают статью, но откажут под каким‑нибудь предлогом. У них ведь и свои авторы есть. А так – в секретариате комсомола одобрено, в обкоме согласовано – уже лесом меня не пошлешь. Да я и на соавторство согласен для начала.
Кстати, о соавторах, они у меня уже есть. Сами нашлись, сами пристроились. Урбан меня озадачил пару дней назад. Оказывается, мой перевод оценили в Хабаровске. Наш‑то институт – это филиал политеха из этого города. Короче, решили издать книжку. Оказывается, в СССР завезли несколько сотен экземпляров вторых Эпплов. Вроде через какую‑то японскую организацию, я точно не понял, Урбан об этом как‑то глухо упоминал, вскользь. И я так понимаю, это точно не мой мир, я же помню, что у нас эти машины в массовом порядке не завозили из‑за эмбарго. Вот клоны делали.
В первую очередь это Агат, хотя эта машина была спроектирована у нас самостоятельно, но с использованием архитектуры Эпла. Вот болгары сделали практически точную копию – компьютер Правец. Потом в ГДР свой клон выпускали, в Югославии тоже, кажется, Ирис назывался. К нам болгарские машины завозили вполне активно. А тут вот, оказывается, и сам оригинал прикупили.
Персональный компьютер «Агат»
Но я о чем, Урбан сообщил, что перевод собирались выпустить тиражом экземпляров в 500, потом передумали и увеличили до двух тысяч. Но с авторством студента‑первокурсника выпускать руководство в печать будет несолидно, нужны более маститые авторы. Я малость подулся для приличия и согласился. Теперь у нас коллектив переводчиков, я, сам Урбан и наша преподавательница английского Вероника. В принципе, я изначально о публикации даже не думал, так что не жалко. Гонорар небольшой совсем, сотен пять, но зато сам факт публикации для первокурсника дорогого стоит. Жаль, конечно, что не по основному направлению обучения, не по геологии, но тоже неплохо. Издание, естественно, с полным пренебрежение авторского права. Никто компанию Стива Джобса о нем не извещал, разрешения на перевод и публикацию не получал.
Есть и дополнительный плюс. Англичанка прониклась ко мне дружескими чувствами. Я могу занятия не посещать, сессию она мне и так закроет. Хоть чуть‑чуть, но нагрузка меньше. На первом курсе предметов не так и мало. Я бы разбил их все на три группы.
Во‑первых, общеобразовательные. Это высшая математика с основами статистики, английский язык (он у нас в ВУЗе единственный иностранный), еще химия и физика – тут специфика профессии, нужно разбираться в химических и физических свойствах пород.
Во‑вторых, нам начали читать лекции по нашей специальности. Изучаем общую геологию, историческую геологию с основами палеонтологии. Самый сложный курс – это минералогия. В него еще кристаллография и петрология включены. Трудность тут в том, что нужно запоминать формулы минералов, а они порой ого‑го какие. Еще и физические свойства нужно знать, а они нередко очень похожи.
Преподавательница наша по минералогии показывала трюк. Мы в лоток складывали двадцать разных, внешне похожих образцов пород и накрывали их тканью. Женщина просовывала руки под нее и, не видя минералов, определяла их на ощупь. Практически безошибочно, только в самых сложных случаях называла сразу два названия – мол, или это или то, без более углубленного анализа сказать невозможно. Сказала, что на втором курсе мы такой фокус сможет повторить самостоятельно, хотя, конечно, на куда меньшем уровне.
Очень интересная женщина пятидесяти лет, но в хорошей физической форме. Практикующий геолог, каждый год летом ходит в экспедиции. Спросил ее об оружии, говорит, что у нее есть мосинка и гладкоствольная вертикалка. И еще наган имеется. Один из лучших преподавателей, кстати, лекции у нее интересные, много из своего опыта дает. К студентам относится доброжелательно, но знания требует строго, не забалуешь. Зубрить действительно приходится много, к каждой паре нужно страниц десять учебника подготовить, а это штук пятнадцать формул, перечень свойств минералов. Учишь практически наизусть.
Между прочим, нам преподают еще курс геодезии. Не совсем наш профиль, но геолог должен уметь делать съемки местности. Это необходимо для оконтуривания месторождений, привязки шурфов к местности. Тут я не новичок – опыт у меня был работы с теодолитом и нивелиром, но не особо большой.
Но это хоть профессиональные знания, они для геолога базовые. Но ведь у нас еще и третья группа предметов имеется, специфическая для Советского Союза. А вот это муть полнейшая. Сейчас нам вовсю читают марксистко‑ленинскую философию и историю КПСС. На втором курсе добавится политэкономика, а на четвертом и пятом к ним примкнут основы научного коммунизма и атеизма. Причем эти общественно‑политические предметы считаются главными для всех студентов СССР. Приходится изучать, потому как ничего не поделаешь, несмотря на скуку, царящую на лекциях.
Ну, и еще нужно учесть физкультуру – тоже обязательный предмет, не зря я спортивный костюм с кедами купил, пригодились уже в первую неделю занятий. Занимаемся в зале, но там тоже прохладно, в трусиках не побегаешь. Военной кафедры пока нет, занятия начнутся с ноября. Говорят, сейчас начали призывать студентов из ВУЗов, но из нашего института вроде пока никого не трогали. Надеюсь, удастся доучиться, так‑то я не отказываюсь отслужить, но очень желательно сначала получить профессию. Не слишком хочется, но, в крайнем случае, придется добиваться отсрочки через военкомат или медиков. Но тут опять же понадобятся связи и деньги. Впрочем, наличка у меня есть.
От секретаря комсомольской организации вышел с головной болью. Странно, стоит попытаться кого‑нибудь в чем‑нибудь убедить и тут же просыпается мигрень. Надо записаться в поликлинику к терапевту, пусть обследует.
Но нужно что‑то решать с комсоргом, прежде всего, нужно выяснить причину ее враждебности. Я с этим к Галине пошел, она точно должна знать. На картошке перезнакомился со всеми девчатами с нашего курса. Совместный труд – он объединяет, как говаривал один мудрый и в меру полосатый кот с морскими наклонностями. А Галина у нас – самый информированный студент на курсе. Так к кому же еще идти?
Галка сначала отвечать не хотела, заявляя о том, что ничего не знает. Но делала это так неубедительно, что я не поверил.
– Верховцева, – проникновенно начал я, – Я точно не Станиславский, но тоже не верю. Я же вижу, что ты в курсе, а еще тебе хочется поделиться со мной информацией. Прямо жутко как.
Видимо мои догадки совпали с реальным состоянием дел, так что Галя, обернувшись, нет ли поблизости заинтересованных ушей, и понизив свое глубокое контральто почти до интимности, произнесла:
– Это все девочки знают. Она же со Славиком ходит. У него папа на новую работу с повышением в Хабаровске перешел, вот все и уехали, а Слава на третьем курсе, вот ему и пришлось в общежитие перебираться. Он рассчитывал на хорошую комнату по знакомству, у него же отец заместителем директора гастронома работал.
– Но у них же, наверное, квартира была?
– Служебная, ее сдать пришлось, – усмехнулась Галка.
– Понимаю, стало быть я помешал ее жениху.
– Ну, так получается. А еще к тебе Светка подходила, хотела, чтобы ты ей корзину на окно сделал, а ты отказал, вот она Лидке и нажаловалась на тебя.
– А ничего, что она ко мне заявилась пред самым выездом на Талон? Да еще ладно бы попросила, она требовать начала, будто я ей обязан делать, – офигел я.
Вот же интриги на ровном месте. Все, как всегда – квартирный вопрос и «раз сделал ей, то делай и мне».
– Только я тебе ничего не говорила, – предупредила Галина.
– Подожди, – попросил я, – Не знаешь, кто у Лиды родители?
Галка опять усмехнулась:
– Папа в райкоме в Ольском районе работает, должность вроде небольшая, но я не знаю точно. А кто мама, я не в курсе, – просветила она меня.
Ну, в принципе не слишком страшно, мне сейчас нужно выполнить поручение секретаря, кстати, сейчас пара английского, сяду на заднюю парту, набросаю список тем, можно даже по некоторым и тезисы выстроить. Появление статей в газете с моей фамилией – это будет очень неплохой плюсик не только для комсомольской организации, но и для ректора института. Кстати, можно одной из тем выбрать историю высшего образования в нашем городе. Как раз упомяну в статье нашего начальника института. Люди такое любят, особенно сейчас.
Надо поторопиться, а то завалится ко мне, как у Булгакова, решительная делегация и заявит с порога: «Мы к вам, коллега, и вот по какому делу», а потом расскажут, что кто‑то на ком‑то стоял и предложат в порядке комсомольской дисциплины уматывать из комнаты. [1] Между прочим, запросто.
Блин, голова что‑то разболелась. Сначала у секретаря мигрень замучила, потом с Галиной разговаривал, так тоже прострелило затылок так, что еле смог этого не показать. Пришлось сходить в медпункт, попросил медсестру анальгина дать. Немного помогло, но так, не особо.
Ох, сегодня еще вечером нужно пять зарисовок сделать для палеонтологии, план местности выполнить по выданным точкам, а потом еще в красках стратиграфическую карту рисовать, пока довольно простенькую, но навык давно утерян, поэтому придется помучиться. С картой и планом у меня пять дней есть, но лучше заняться прямо сегодня, иначе могу и не управиться к сроку.
Пары для подготовки доклада для Журавлева мне вполне хватило. Сформировал десяток тем, в том числе по становлению образования в Магадане, потом по организации обороны молодого прибрежного поселения от вполне реального тогда нападения японцев (как раз пригодились сведения об артиллерийских батареях). Еще вспомнил про историю поселка Ола – освоение Колымы с него начиналась и про Балаганное. Этот населенный пункт еще казаки основали, пришедшие в эти края в самом конце 17 века. Еще одну тему наметил про перенос города с побережья бухты Гертнера в Нагаево.
На всякий случай исключил любое упоминание о массах зеков, прибывавших в 30‑е годы на Колыму. Сейчас копание в этом направлении не поощряется, вот и не буду, а то вместо полезных знакомств получу репутацию диссидента. Это совершенно ни к чему, этим и помимо меня имеется кому заняться. Желающих пруд пруди, сейчас они в основном по кухням общаются, но к году эдак 89‑му уже и в голос заговорят. Один журнал «Огонек» чего стоит. И что самое интересное, больше всего на советскую власть будут лаять те, кто ей же был обласкан по самое не могу. Да что там, даже некоторые писатели‑фронтовики отметятся по‑черному. Один Окуджава чего стоит, который изрек, что «патриотизм присущ только кошкам». Василий Быков в националисты переквалифицировался, Виктор Астафьев вообще заявил, что лучше Сибирь китайцам отдать.
Они не одни, иные популярные режиссеры, артисты порой и похуже заявления делали. Советскую власть не любили? А чего же тогда от нее обеими руками хапали звания, гонорары, квартиры, дачи, все, чем оделяли власть имущие творческих личностей? Да и не против СССР, если подумать, все эти деятели выступали. Нет, у них изо всех щелей полезла оголтелая русофобия, буквально патологическая ненависть ко всему русскому.
До смешного же доходило. Кричали о сталинских и бериевских репрессиях, но виноваты в них отчего‑то неизменно оказывались русские. На минутку и Сталин и Берия – грузины, НКВД до середины 30‑х вообще еврейской вотчиной была, еще и латышской. Как раз русский народ больше всего пострадал от Гражданской, последовавших репрессий, потом еще и во время Великой Отечественной. Но виноват все равно он, причем во всем сразу.
Меня особенно изумляли доморощенные левые в 2000‑х, которые любого, кто напоминал об ошибках в СССР, в том числе высасывании средств и ресурсов из РСФСР в угоду окраинным республикам, тут же окрещивали русофобами. Видимо, тотальный дефицит в РСФСР продуктов, одежды и бытовых товаров, которые часто свободно можно было купить где‑нибудь в Прибалтике – это было невероятное благо для народов, Россию населяющих. Кстати, подобные деятели, как один, с работами, что Ленина, что Маркса, были не знакомы. Разве что выдержки и отдельные цитаты читали в адаптированных пересказах, но и это было редкость. Впрочем, ладно, не об этом мне сейчас нужно думать.
Я вот один момент не понимаю. Галина сначала не хотела мне девичьи секреты выдавать, я буквально чувствовал ее колебание. Это с одной стороны, с другой ее просто распирала возможность показать свою осведомленность. Я ее дожал, но как раз при этом у меня голова особенно сильно заболела. Странно это, надо будет обдумать хорошенько этот случай.
И еще вопрос – что делать с комсоргшей и ее нелюбовью ко мне? Не хочется мне устраивать интриги и гнобить девчонку, пусть даже она начинающая стерва. Ох, достанется же кому‑то такая жена, заранее сочувствую бедняге. Хотя у каждого свой вкус, кому‑то, может, как раз понравится. Ладно, оставлю, как есть, сделаю вид, что не замечаю ее потуг.
Все же не выдержал я солидных три дня, отправился к Журавлеву уже через сутки, но после последней пары. Сказал, что плотно поработал над его поручением и на стол выложил тонкую пачку листов. На первом список тем, на остальных тезисы по ним, что именно осветить. Подробно прошелся по темам, пока секретарь мой документ изучал, ну и упомянул, что хотелось бы посоветоваться с более опытным товарищем, возможно я что‑то не учел или какие‑то статьи будут неуместными. Иван в целом все направления одобрил. Судя по недоуменному взгляду в начале разговора, он совершенно не ожидал, что я так быстро к нему приду. Скорее уж он рассчитывал, что придется мне напоминать разика эдак три.
Но в процессе изложения мной видения цикла статей Журавлев воодушевился, даже предложил заодно написать о становлении комсомольской организации в городе, а также о наиболее известных колымских комсомольцах. Хе, вот как знал, я специально не стал эту тему в список включать. В расчете на то, чтобы Ваня ее сам озвучил. Начальство – оно такое, всегда полезно дать ему продемонстрировать свою значимость и прозорливость. Конечно, командиры разные бывают, но очень часто чересчур умный подчиненный начинает вызывать глухое раздражение у начальствующего лица и невольное подозрение, а не собирается ли этот хитрый человек его подсидеть.
Зря, что ли, указ Петра Великого требовал – «подчинённый перед лицом начальствующим должен иметь вид лихой и придурковатый, дабы разумением своим не смущать начальство». Вот и Журавлев дал ценное указание и сразу в хорошее состояние духа пришел. Заодно и по другим темам высказал свои соображения (а я тут же записал) и в целом мой список одобрил. Под конец секретарь сказал мне оставить записки, потому как ему нужно зайти в обком, чтобы согласовать будущие тексты. Понимаю, у него свое начальство есть, там уже он будет придурковатый вид иметь. Селя ви, круговорот придурковатости в природе. Получив распоряжение зайти через пару дней, я пожал Ивану руку и удалился.
После беседы в секретариате ВЛКСМ пошел в компьютерную аудиторию. У нас там очередные занятия. Если честно, то я примерно с полчаса читаю лекцию по использованию персоналки, потом ученики повторяют уже на машинах показанное. Еще в игрушки режутся – специально для освоения клавиатуры, чтобы она стала привычной. Пока они играются, я разбираюсь с кодом – адаптирую электронную таблицу под геодезические расчеты.
Получается довольно удобно. Считать нужно весьма много, а вручную очень легко сделать ошибку, даже если вы всего точек 20 обсчитываете. А если 50 или больше? Достаточно на любом этапе зевнуть, и приходится пересчитывать весь массив. А так вбиваешь данные и получаешь точный результат. Потом можно распечатать таблицу.
На самом деле эти таблицы – удобнейшая штука. Я одно время в прошлой жизни писал курсовые работы на заказ. Однажды мне оптом предложили сделать контрольные для целой группы. 20 работ по организации предприятия общественного питания. Различались только данные. Прикинул я – на каждую контрольную 2 дня работы – не успеваю. В общем, потратил 2 дня на создание шаблона в таблице Exel. Потом просто вбивал данные, получив всю цепочку расчетов автоматически, и добавлял описательную часть. За неделю выполнил весь заказ.
Урбан подвалил с прекрасной новостью. Оказывается, мой перевод инструкции к второму Эплу понравился, так что мне предложили составить англо‑русский словарь компьютерных терминов. Предварительно можно рассчитывать на 50‑тысячный тираж, причем в центральном издании «Высшая школа». Из плюсов – книжка выйдет под моей фамилией без соавторов. Василий Петрович, впрочем, тоже внакладе не остается, он моим референтом проходит. Я в свою очередь предложил написать статью по использованию персональной ЭВМ для геодезических расчетов. Преподавателя это заинтересовало.
Под это дело напросился в гости вечером. Приехал на мотоцикле с мешком картошки и банкой икры. Заявил в шутку Ирине Сергеевне, жене Урбана, что не могу себе позволить объедать любимого преподавателя и его семью. Та попыталась выяснить, сколько мне должны за продукты, но я пресек такие поползновения. Мне хорошее отношение важнее, чем несколько заработанных рублей. Объяснил, что мне картошка и икра обошлась фактически бесплатно. Нет, так‑то я отработал за нее, но не сказать, чтобы особо корячился.
Зато с Ириной наладил контакт и вроде ей понравился и с сыном ее подружился. Пока Ирина на кухне крутилась, я парню помог математику сделать и объяснил, как задачу решить. С кухни‑то меня наладили, Сергеевна заявила, что сама управится.
Поужинал у них. От рюмки коньяка отказался, что жене Урбана понравилось, хоть она ничего не сказала. Весь вечер бокал сухого вина тянул. Зато байки травил напропалую. Рассказал про поручение, которое получил по линии комсомола. Внезапно оказалось, что Ирина Сергеевна работает в редакции «Магаданской правды», еще и в издательстве какую‑то должность замещает. Вот это поворот, я даже обалдел немного от такой удачи.
Потом мы битый час вдвоем разговаривали, забыв про двух остальных Урбанов, находившихся за столом, обсуждали возможную структуру статей. Изрядно полезного узнал. Мне потом Василий Петрович рассказал, что они с сыном ухохотались, наблюдая, с какой экспрессией я и его жена общались. Даже малость поорали друг на друга. Попросил, чтобы я газетные темы в его доме впредь затрагивал осторожнее, а то Ирина, сев на любимого конька, про все забывает. Ушел аж в девять вечера, случайно бросил взгляд на часы, и понял, что явно засиделся. Зато получил приглашение заходить без стеснения еще, меня будут рады видеть. Замечательное знакомство у меня образовалось.
* * *
[1] Аллюзия на эпизод из повести Михаила Булгакова «Собачье сердце»
Глава 8
Как разбогатеть в социалистическом обществе
Общежитие у нас сборное в том смысле, что населяет его народ из разных учреждений. В мужском корпусе на четвертом и пятом этаже живут студенты из политехнического института, на третьем – учащиеся магаданского политехникума. У нас даже входы разные – мы попадаем в общагу через главный вход, а представители техникума – в дверь с торца здания.
Особняком выделяется второй этаж – его коридор разделен перегородкой на две части – левая часть – вотчина политехникума, правая – технаря.
На первом этаже – сборная солянка. Там живут командированные на длительные периоды в наш город, товарищи, дожидающиеся получения более комфортного жилья, несколько комнат занимают ученики кулинарно‑торгового училища, фактически это ПТУ. Им много не нужно – это учебное учреждение особой популярностью у мужского пола не пользуются. Готовят там техников‑технологов предприятий общественного питания, пекарей, поваров, кондитеров, а заодно еще бухгалтеров, администраторов гостиниц, официантов, парикмахеров, продавцов, контролеров‑кассиров. Думаю, не удивлю, если скажу, что это местечко типичное бабье царство. В женском корпусе ему весь второй этаж принадлежит. Мне ли не знать – я там по работе тоже бываю.
Парней в женский корпус не пускают, как и наоборот, вахтеры изо всех сил блюдут нравственность, буквально бдят, но сил у них не хватает, у студентов такая тяга к противоположному полу образовалась, что никакие запреты не помогают. Давеча вечером услышал на улице какой‑то странный шорох. Глянув в окно, и обомлел, когда увидел, что на третий этаж по простыням парни девчонку втягивают. Вот сто пудов – оторва из кулинарки. То еще заведение. Но храбрая какая – висеть, судорожно вцепившись в старую простыню, на высоте десяти метров над землей не каждая решится. Снизу – оно вроде и невысоко, но вот когда сверху – уже как‑то не по себе. Вот же оголодала бедная.
Похоже, ослабли крановщики, отдыхают, а девчонка висит, от страха попискивает. Орет:
– Да поднимайте же!
– Счас, подожди, – в ответ.
– Мальчики, поскорей, я же сейчас сорвусь, – кулинарка уже истерить начала.
Втащили все‑таки.
В общаге живет народ в основном с колымских поселков, но есть и из Чукотки, она пока в Магаданскую область входит, даже из Якутии люди попадаются. Между прочим, студентки из северных народов весьма миловидные, страшненькие ни разу не попадались. У нас в группе эвенка есть, очень симпатичная, но держится неприступно, такая прямо Снежная королева, ухаживать за собой не дает. При этом не гордячка, на учебные темы можно общаться.
В мужском корпусе женское население присутствует только на моем втором этаже, в институтской половине комнат десять принадлежит семейным парам. Даже несколько детей от трех до семи лет бегают. Младенцев, к счастью, нет, а то они любят окружающим жару давать в любое время суток. Впрочем, о чем я говорю, появятся.
В туалетах и на кухнях всегда столпотворение – на этаже они только по одному, но на нашем уровне они расширены, чтобы в каждой половине был свой. У нас еще и отдельный женский туалет с умывальником и душевой предусмотрен. Мне, к сожалению, время от времени приходится и их инспектировать. Каждый раз приходится проводить целую операцию – запускаю внутрь одну из студенток, которая проверяет, не ли внутри девушек и выпроваживает задержавшихся. Затем помощница дежурит снаружи, пока я меняю кран или лампочку. Дверь отворяю настежь, дабы не было кривотолков, а то только дай повод, потом рад не будешь.
Почему я об этом упомянул? Просто потому, чтобы понять – у меня в отношении с женским населением этажа имеются свои привилегии. По утрам в нашу кухню хоть не заходи – ее бабы оккупирует, готовят своим благоверным завтрак. Случайно зашедших парней гонят прочь – им, мол, самим тесно. Даже комендант предпочитает не соваться. Захожу один я. Правда, по быстрому – заварить кофе в турке.
Ставлю сильный нагрев на электрической конфорке и, пока вода не вскипит, перешучиваюсь с молодыми женщинами. Иногда даже рецепты им подсказываю, ну, а что – у меня богатый опыт и искусством приготовить что‑то из практически ничего я владею вполне успешно. Не чемпион, но на уверенный уровень мастера спорта в этой актуальной для советской страны дисциплине вполне мог бы претендовать. Жаль, в ней выдача званий не предусмотрена.
Давеча соседка грустила, что мяса нет, суп не сваришь.
– Так сделай рыбный из консервы, – советую.
– Из кильки, что ли?
– Нет, там с томатом банки. Надо с маслом или в собственном соку. Лучше всего из сардины. Зажарка, картошка, крупа рисовая или перловая, а потом уже консерву бухаешь. Вполне вкусно, сытно и быстро.
– А если горбушу взять?
– Да без проблем, горбуша очень хорошо, только, если соленая, то суп лучше не подсаливать, ну, и варить ее нужно чуть подольше, минут пятнадцать хватит.
– А из яиц можно суп сварить? – спрашивает.
– Да запросто, – говорю, – Точно так же картошку отваришь, зажарочки, можно крупы или вермишели, а в самом конце разбиваешь яйца в глубокую тарелку, взбиваешь и эту массу тонкой струйкой вливаешь в суп.
– И как это называется?
– Суп дрататут.
– А почему дрататут? – глазками хлоп‑хлоп.
– Потом что вкусно!
Ну, вкусно или нет, но вполне съедобно и сытно. Понятно, не высокая кухня, но живот набить можно. А почему именно дрататут я и сам не в курсе, так это варево мой дядя называл, который меня этому рецепту научил.
В остальном печку особо не занимаю. Я и кофе варю не каждый день, а только по выходным. В будние дни предпочитаю крепко заваренный чай. Встаю по звонку будильника минут за 20 до семи и прямо в комнате ставлю электрочайник.
По утрам у меня главное блюдо – это «овсянка, сэр», как говаривал обаятельный дворецкий Бэримор. Специально хлопья «Геркулес» купил – ибо дешево и сердито. Я их не варю – заливаю кипятком в маленькой кастрюльке и оставляю ее закутанной в полотенце на столе. Пусть подождет, пока я делаю зарядку, а потом посещаю туалет и умывальную комнату. Этого времени как раз хватает. В принципе таким способом можно приготовить практически любую крупу, только ждать придется подольше. Для хлопьев нужно минут 20. Для вкуса я добавляю в кашу щепотку соли, маленький кусочек сливочного масла и большую ложку ягод брусники, у меня трехлитровая банка стоит на подоконнике.
Наворачиваю тарелку овсянки, плюс бутерброд с икрой, запиваю парой стаканов крепкого чая. Посуду мою сразу – нечего грязную оставлять в жилой комнате, увы, но в общаге есть тараканы. Ничего не поделаешь – они сейчас есть практически везде, даже в элитных домах. Время от времени их травят дихлофосом, но эта гадость их всех не убивает. Да и нужно самому куда‑то переселяться на те сутки, которые нужны для обработки помещения. Поэтому лучше поддерживать чистоту в комнате, чтобы не привлекать ненужное население. А то заявится такой Тараканище, отберет последнее, Чуковский очень живо описал это домашнее насилие, я в нежном возраст был изрядно им напуган, жутко было до обморока. И, кстати, еще тогда зарекся в Африку не ходить. Наверное, потому и на северах живу, тут тебе ни горилл, ни акул, ни больших, злых крокодилов. Только медведи по тайге шляются, на балалайках тренькают и реакторы обслуживают военного и гражданского назначения.
Пока, кстати, еще не холодно. Вот засело в памяти, что в октябре в Магадане уже снег лежит. Оказывается, это совсем не так. В первую неделю только по утрам на лужицах ледок был, да и то не каждый день.
Ну, раз не холодно, я опять на Талон смотался. А что делать? Жизнь диктует нам свои суровые законы. Икру и рыбу я практически раздал. Полную трехлитровку подарил Урбанам. Отцу через водителя автобуса передал икры и теши, тоже не скупясь, полные банки. Вот уже рыбы и нету, остатки поделил между комендантом и своими приятелями, плюс кое‑кого на этаже тоже угостил.
Седьмого октября весь воскресный день потратил на путешествие, утром выехал, вечером вернулся. На этот раз никакой картошки, хватит той, что есть. Привез бочонок литров на пятьдесят соленой горбуши, порезанной на небольшие куски, опять же три банки икры. Тешу тоже не забыл, это, кстати, соленые брюшки рыбы – ее самая вкусная и жирная часть. Настоящий деликатес.
Бочонок и банки поставил в кладовке в подвале, там небольшой прохладный чуланчик есть, ключ от которого только у Звягина и у меня. Бочка деревянная, да, пока такой тарой еще вполне пользуются. На Талоне есть умелец, делает кадушки по заказам односельчан. На полсотни литров – это достаточно небольшая, для засолки огурцов и капусты обычно по сотне литров используют.
Обедаю я обычно в столовой. Большой перерыв в институте – это целый час, как раз времени хватает сходить перекусить. Как вариант – вполне можно посетить кафе или ресторан. Днем там выпивку не продают, а цены практически те же, что и в столовых, только выбор блюд более богатый.
Чад кутежа там наступает поздно вечером, часов так после 7–8. Но я не любитель подобного времяпрепровождения, признаться. Хорошо поесть – одно, а бухать не хочу, как и привлекать излишнее внимание к своим капиталам, а главное – к тому факту, что они вообще есть.
Кстати, о капиталах. Сейчас уже осень 1984‑го, а уже в 1987‑м году можно будет открывать производственные кооперативы и заниматься индивидуальной трудовой деятельностью. То есть осталось всего три года до этого эпохального события. На самом деле нормально кооперативы начнут работать только через год, уже после принятия второго закона и снижения ставки налога.
У меня есть еще четыре года, чтобы продумать, как снять сливки. В конце 80‑х у народа еще будут деньги, а инфляция пока не превратит их в фантики. Можно будет заработать первоначальный капитал, занявшись затем горными разработками.
Но вот на чем поднять первые деньги? Есть мысль заняться видеосалонами. Уже сейчас в страну потихоньку ввозят видеомагнитофоны из‑за рубежа, даже платные видеопросмотры организовываются. Вот только такие мероприятия нелегальные и можно огрести кучу неприятностей, если попадешь под облаву. А Магадан – город маленький, обязательно слух пустят, если на квартире будут проходить просмотры.
Но если открывать кооператив с видиками, то нужно будет получить помещения, скорее всего это будут подвалы. Понадобятся деньги на их переоборудование, закупку стульев, телевизоров, видеомагнитофонов. Это большие деньги, кроме того, видеотехника сейчас – огромный дефицит, переплачивают за нее сумасшедшие деньги. Вроде уже выпускают и продают видики отечественной сборки ВМ‑12. Помню, на них спрос настолько ажиотажный был, что порой меняли на Жигули. С учетом того, что за автомобиль сейчас можно получить квартиру, да еще и денег дадут сверху – это колоссальная сумма. Но рядом Япония – там можно легко закупаться нужно техникой, вот только понадобится валюта и разрешение на импорт, поэтому видит око, да глаз неймет. Но можно попробовать через рыбаков действовать, наши траулеры порой в японские порты заходят.
Видеомагнитофон ВМ‑12 в оригинальной коробке
А еще нужны знакомства на высоком уровне, чтобы подмять под себя тему. Придется делиться с обкомом, руководством милиции, а может и прокуратуры. Плюс криминал, который в Союзе к настоящему времени превратился в дополнительную властную структуру и обложил данью основную часть деятелей теневой экономики. С появлением легальных частников и кооператоров, бандиты ринутся их крышевать.
В общем, дело не простое, но можно взять под контроль видеосалоны по всей области, а заодно наладить перевод и копирование зарубежных фильмов. Это тоже огромный рынок, тем более, в 90‑х на авторские права никто обращать внимания не будет.
В любом случае для быстрого развития и освоения всей территории, а не несчастного подвальчика с тремя десятками канцелярских стульев, нужно иметь на руках действительно крупную сумму. Эх, как просто было Остапу Ибрагимовичу Бендер‑Задунайскому, он же Остап‑Сулейман‑Берта‑Мария‑Бендер‑бей. Нашел по наводке Шуры Балаганова богатого индивидуума и вуаля – тарелочка с золотой каемочкой, точнее блюдечко.
С Рио‑де‑Жанейро и белыми штанами у него, увы, не задалось, но тут уж вины Бендера никакой – обстоятельства так сложились, ничего не поделаешь. Мог бы осесть где‑нибудь в провинции, устроится на непыльную работу и наслаждаться жизнью. Впрочем, судя по концу романа, так оно и случилось. Должность управдома для энергичного и не обремененного излишними позывами совести гражданина в Советском Союзе – синекура.
Нет, я Остапа понимаю, «Полтора миллиона человек, и все поголовно в белых штанах», тем более, что знойные тропики, а «главные улицы города по богатству магазинов и великолепию зданий не уступают первым городам мира». Привлекает. Но и в Урюпинске можно жить и жить неплохо, пусть и не так ярко. Ну, да, «в Рио‑де‑Жанейро – пляж Копакабана, В Рио‑де‑Жанейро пляшет карнавал». [1] Про фавелы, правда, Остап был не в курсе и про запредельный уровень криминалитета в тогдашней столице Бразилии.
У меня вот Шуры Балаганова нет, а потому адрес очень богатого человека мне неизвестен. И не удивительно, не зря Великий комбинатор обоснованно жаловался, что «советского миллионера не может найти даже Наркомфин с его сверхмощным налоговым аппаратом. А миллионер, может быть, сидит сейчас в этом так называемом летнем саду за соседним столиком и пьет сорокакопеечное пиво „Тип‑Топ“. Вот что обидно!» [2]
Была у меня тема с икрой и с человеком, готовым организовать ее сбыт в Сочи, но по зрелому размышлению понял, что лучше за нее не браться. Придется мутить слишком разветвленную схему. Людей надо задействовать много, следовательно, доход будет не такой и большой, а вот риск изрядный. Не стоит дело свеч, тухлое дело. Нет, икру я все равно буду покупать, но для себя и в качестве подарка для хороших, а заодно и нужных людей, а зарабатывать на ней пока не стоит. Вот в конце 80‑х можно будет наладить поставки в Москву и Питер.
Схемы со всякими «МММ» для меня подходят мало. Появятся они уже в 90‑х, а к тому времени нужно будет уже подняться. Заодно убрать в области кормовую базу криминалу. Сколько сейчас нелегального золота идет в Чечено‑Ингушскую АССР в частности и на Кавказ в общем никто не знает. Конечно, вспыхнувшая в 1994‑м Первая Чеченская оплачивалась в значительной степени из‑за рубежа, но и местные источники финансирования немалый вклад внесли. Тут и фальшивые авизо и магаданское и якутское золото, а ведь это валюта, так нужная стране.
Кстати насчет очень богатых индивидуумов, что‑то крутится в голове, но пока не могу вспомнить. Мне ведь нужен нелегальный миллионер, который не побежит жаловаться в милицию. Опять же, ограбление преступника – это уже не грабеж, а воздаяние. И я весь в белом, сущий Робин Гуд, благороднейший из разбойников. Ну, и конечно, не стоит забывать про заветы Бендера – никакого насилия. «Я, конечно, не херувим. У меня нет крыльев, но я чту Уголовный кодекс. Это моя слабость». Если уж идти на экспроприацию денежных средств, то надо это делать так, чтобы свои деньги раскулачиваемый гражданин сам принес на блюдечке с голубой каемкой, может даже хвостом при этом не помахивать, это, пожалуй, лишнее.
Наконец‑то пришли посылки из Сочи. Авиапочта у нас неспешная, потому как дело даже не в самолете, а в том, что отправления проходят кучу сортировок, на каждой из которых могут лежать неделями. Я после картошки на почтамт каждую неделю заезжал – нет и нет, только 8‑го октября порадовали. Дошло все.
Аляску оценили и одногруппницы и соседки в общежитии. Взгляды некоторых девушек стали такие, знаете… оценивающие. Ну, да, я теперь парень в модному туалете, «как написаной, бравой, толстой, красной, очень завлекательной», как великий бизнесмен Пронька [3] Такого кавалера, токмо царевнам и любить.
Тот самый Пронька
Опять распределил подарки. Заявился в гости к Урбанам с гостинцами, впрочем, предупредив препода заранее. На Сокол ехать поленился, все же на мотоцикле мотаться уже холодновато, предпочел передать посылку на поселок со знакомым, семье отца тоже отправил передачку. Еще в общежитии угостил знакомых и соседей, у которых дети есть. Коменданта, конечно, не забыл. Но и себе оставил достаточно – понемножку должно на зиму хватить.
Целый месяц проучился и только тогда вспомнил про свой телевизионный конструктор. Забыл напрочь про него, так что коробка пылилась, засунутая на шкаф. А тут почтовые ящики убирал наверх и наткнулся на него. Надо же собрать, иначе, зачем покупал.
Пришлось перетаскивать коробку в подвальную кандейку, искать паяльник, олово и канифоль. Неделю возился. Не потому, что сложно, времени мало, уделял работе по часу вечером. Ну, и не спешил особо, по несколько раз проверял каждую операцию. А то знаю я, как оно бывает, вроде делал все правильно, а потом столько косяков выплывет – впору за голову хвататься. Поэтому работал не торопясь, вдумчиво и строго по инструкции.
Закончил, скрутил корпус, с опаской сунул вилку в розетку. И, ничего не произошло, экран остался совершенно темным, ни те шуму, ни те писку. Собрал, блин, обидно, чес слово, вот обидно.
Два часа, забыв про сон, по всем схемам лазил, пытался найти, где накосячил. Все правильно. ВЛ‑100 чем удобен – у него три платы как лепестки расположены вокруг кинескопа и удобно расходятся в стороны, обеспечивая доступ для ремонта. Так вот – напряжения от блока питания не поступает. Плохо – нет у меня ни индикатора, ни осциллографа. Но электричества точно нет – я даже рукой потрогал. Не торкнуло. А вот это плохо – блок изначально собранный шел, я в нем вообще ничего не касался. Неужели бракованный попался?
Только в 11 вечера все‑таки разобрался, поняв, что я как есть идиот. Все проверил, только забыл, что в блоке питания плавкий предохранитель стоит. И вот, уже отчаявшись запустить технику, я отщелкнул крышку гнезда. А там пусто! Хоть об стену головой бейся. Спрашивается и как в подобной ситуации обойтись без мата? Слова «разочарован», «потрясен» или там «шокирован» мое состояние передают как‑то плохо. «Опупел» или «ошарашен» звучат уже немного точнее.
Магазины давно закрыты, так что я элемент из подручных средств сделал. Нашел в банке из‑под кофе со всяким мелким крепежом старый перегоревший предохранитель подходящего размера. Навил на него тонкую медную проволочку. На глаз ампера на полтора будет. Мысленно перекрестился и включил аппарат. И он заработал, зашипел динамик, на разогревшемся экране проступила рябь.
Расправил телескопическую антенну, поймал канал. Увы, всего один. С другой стороны прекрасно помню, как в 2000‑х перебирал их один за другим, десятки, а посмотреть все одно нечего. А тут… да тоже нечего. Сейчас передают в записи чемпионат мира по акробатике. Зато изображение четкое, что не удивительно, от меня до телевышки меньше километра по прямой.
Достал газетку с расписанием телепрограммы, решил выяснить, чем завтрашний день порадует в плане зрелищ. Знаете, потрясающе. Список впечатляет и вдохновляет. С утра можно послушать народные мелодии Киргизии, о чем я давно мечтал, после обеда играет М. Безверхний (скрипка), что тоже завлекательно. Перед ужином выступит некий М. Бажан с циклом поэм «Ночные концерты». Почему не ночью – как‑то нелогично получается? Потом зрителей проинформируют об итогах чемпионата мира по шахматам, что советскую общественность, несомненно, волнует необычайно. Не забыли телевизионщики и об экономике, половину часа уделив теме развития портов Находка и Восточный. Это будет интересно, я в этом более, чем уверен, массовая аудитория буквально прильнет к экранам в шесть вечера. Вишенкой на торте выглядит вечерняя опера Дж. Верди «Отелло». Спектакль театра «Арена ди Верона» (Италия). Так что можно будет до и после передачи «Время» насладиться итальянскими тенорами. Интересно, в переводе или как?
После такой программы появились сомнения, а на кой ляд я вообще этот телевизор покупал? И начинаешь понимать, почему в СССР люди так много читали. А что им еще делать? Как развлечься? Плюнул и пошел спать.
Над словарем компьютерных терминов работа к меня идет и вполне успешно. Взял у Урбана всю наличную техническую литературу на английском, ее не особо много, несколько руководств, да пара журналов соответствующей тематики. Затем принялся штудировать страницу за страницей, выписывая все встречающиеся специфические слова. Еще часть попробую вспомнить. Тут главное не написать что‑нибудь такое, чего вообще еще нема в изводе. Того же интернета пока нет, как такового, но в этом году появился NSFNET, который объединяет университеты и вычислительные центры.
Интересно, что я вообще вспомнил такие подробности. Все же, как посмотрю, многое в памяти застряло о предыдущем варианте истории. С большой вероятностью и здесь события развиваются по тому же сценарию.
Кстати, во Франции с 1980‑го года гражданам уже доступна сеть «Минитель», вполне продвинутая, особенно с учетом нынешних времен. С домашнего терминала можно узнать расписание пригородных поездов, проверить котировки акций, сделать заказ на ряд товаров и услуг. Например, купить продукты с доставкой, забронировать билеты в театр или номер в отеле в другом городе. Между прочим, и Минитель‑банкинг имеется, или же станет доступен немного позже.
Терминал Минителя
А еще во французской сети действуют десятки, если не сотни чатов на самые разные темы, что для сейчас вообще круть несусветная. Даже есть «розовые чаты», так называется место общения исключительно для взрослых. Меня всегда настораживал факт использования прилагательного «розовый» применительно к этим доскам. Дело в том, что на Западе этим цветом обычно оперируют при определении того типа отношений, который в наших палестинах получил цветовую дифференциацию «голубого». А, впрочем, хрен с ними, с этими французскими чатами.
В общем, для 80‑х технология весьма продвинутая, а для СССР так и вообще фантастическая. У нас нечто подобное пока только в книжках встречается, описывающих светлое социалистическое завтра.
Журавлев пригласил меня к себе на беседу только через неделю. Тут как обычно – сказали, что через два дня, хорошо, если через месяц сподобятся. Так что в данном случает еще и оперативно. Темы статей в целом на областном Олимпе одобрили. Были вопросы и замечания в отношении намечающейся статьи по артиллерийским батареям, но разрешили написать и про них. Видимо потому, что информация давно потеряла гриф «секретности». Но запретили упоминать какие‑либо фамилии, видимо, во избежание, правда, не совсем понятно чего. С другой стороны, я и не собирался – откуда бы я знал имена офицеров и солдат? Не думаю, что они есть в гражданских архивах.
Главное, чего я добился – получил пропуск в областной архив. А вот удостоверение внештатного корреспондента мне пока не дадут. Сначала я должен представить первую статью, ее отредактируют, признают годной для публикации и вот после того, как текст появится в газете, только тогда я получу возможность гордо именоваться журналистом, пусть и всего лишь внештатным. Что же, буду стараться.
* * *
[1] строка из песни «Копакобана» из музыкальной комедии «Светлая личность», снятой в 1989‑м году
[2] фраза из романа «Золотой теленок» Ильи Ильфа и Евгения Петрова
[3] лестная характеристика миллионщика Проньки Грязного, данная ему сразу после мытья в бане в сказке Б. В. Шергина «Пронька Грезной», больше известной по мультфильму «Mister Пронька», созданному в 1991 году студией «Союзмультфильм»
Глава 9
Странная особенность
Ящик для копирования рисунков я сколотил, вот не зря птичка из советского мультика говорила, что «лучше день потерять, потом за пять минут долететь». [1] Удобное приспособление – включаешь под ящиком настольную лампу, кладешь раскрытую на нужной странице книгу с рисунком, поверх нее чистый лист. Свет просвечивает бумагу, поэтому перенести контуры картинки становится проще простого. При небольшой модификации можно сделать приспособление, позволяющее увеличивать изображение.
Серьезной проблемой стала карта. Очень уж работа кропотливая. Сначала нужно рассчитать точки, потом на их основе карандашом обрисовать границы залегания геологических пород, а также сделать рамку и штамп с данными. Затем наносится куча подписей, но это даже не половина дела.
Следующий этап – рисование. Для обозначения типов пород используются разные цвета, причем, чем старше пласт, тем более темный оттенок применяется. Времени на такую работу уходит масса. Сначала покрываешь весь участок нужным цветом, дожидаешься, когда краска высохнет. Затем наносишь новый слой, но с отступом на одну ступеньку и так столько раз, сколько у вас градаций возрастов пород. В результате получаются множество извилистых полос с одним цветом, но с разными оттенками. Наносить краску нужно равномерно, пятна не допускаются – это считается браком.
Достаточно простая геологическая карта
Но потом наступает самое муторное – все, что было нарисовано карандашом, все контуры, рамку, надписи – их нужно повторить уже тушью. И вот здесь проще всего сделать ошибку. Первую карту я запорол – тушь расплылась. Скоблить лист бесполезно – тушь проникает в материал глубоко, пятно останется, а это гарантия, что работу Елена Павловна, наша преподаватель минералогии, не примет. Она еще та перфекционистка, да и самому перед ней позориться не хочется. Вот уж кто профессионал до кончиков ногтей, как она сама смеется, у нее даже фамилия геологическая – Бур.
В общем, перьями я полностью разучился чертить, это притом, что и не умел особо. Но из ситуации я выкрутился, причем простейшим образом – поступил ровно так же, как в прошлой жизни. Я отправился в магазин «Сувениры». Он недалеко от общежития, за десять минут можно дойти неспешным шагом.
Там много интересного продается, но в основном представлена продукция чукотских народных промыслов. Например, статуэтки, вырезанные из моржового клыка, вскрытые лаком оленьи рога, которые используют вместо вешалок, оригинальные чукотские картины‑аппликации.
Очень примечательная вещь, в которых пейзаж составляется из кусочков меха разных цветов, а люди, животные, разные предметы вырезаются из тонких пластинок кости. Обычно их режут из моржового клыка, но и мамонтовый бивень встречается. Халтура тоже попадается – это когда берут бросовый материал, например, оленьи голяшки и режут фигурки из них. Только фигурка получается непрочная и недолговечная, да и вид у нее не такой красивый. Чукотские и якутские ножи в магазине тоже продаются с узорными костяными рукоятками. Очень симпатичная вещь, хотя сами оленеводы предпочитают простые деревянные ручки – они практичнее.
Обычные сувениры там тоже продаются, всякие перочинные ножи, хрусталь, посуда, маленькие дорожные шахматы и прочая чепуха. Но меня интересовали автоматические ручки, и они были на прилавке. На вид довольно простенькие, но главное в них – золотое перо. Стоило такое удовольствие десять рублей, и жаться я не стал.
Спросите, что за сибаритство – золотое перо ему подавай? Дело не в нем, а в том, что такая ручка прекрасно пишет, у нее на кончике пера осмиевая вставка. Из‑за нее металл очень легко скользит по бумаге, даже по шероховатой. А вот обычное стальное перышко легко цепляется за любую неровность, что и приводит к кляксам.
Дома я разобрал новую ручку, заправил резервуар тушью. Ну, другое же дело! Перо не цепляется за волокна бумаги, тушь стекает постепенно, линии ложатся на лист ровные до идеальности. В результате работу, на которую мне бы пришлось угрохать весь вечер, причем с неопределенным результатом, я закончил через час. Еще раз проверил, не забыл ли какую‑нибудь надпись – нет, сделано на совесть. Сразу же промыл ручку, заправил на этот раз чернилами – буду конспекты ей писать.
Забегая вперед, сдал работу без проблем, Бур меня даже похвалила в отличие от хитровыкрученной части группы. Нашлись у нас ушлые студенты, которые вместо акварельных красок использовали цветные карандаши. Не прокатило, наша наставница работу у них не приняла, заставила переделывать, но уже как положено, так и сказала:
– Если кто‑то решил, что может меня обмануть, то он сильно ошибается, учитесь пользоваться красками и тушью, – и мою работу в качестве примера показывает, – Вот так должно быть.
– Да какая разница, Елена Павловна? – заныли наши «рационализаторы».
– Существуют правила подготовки документов, их нужно выполнять. Два дня вам на переделку, – сказала, как отрезала Бур.
Во вторник 9‑го октября решил скататься за материалом для статей, поэтому завел мотоцикл и еще раз проехался, сначала в Батарейную бухту, потом отправился на запад к Островному мысу. Долго нигде не задерживался, только сделал несколько снимков, по пути еще пейзажи поснимал. На западной батарее задержался подольше – там много интересных объектов. И к морю спускался по небольшому распадку. Люблю я водные просторы, даже такие хмурые и неприветливые. Правда, я ими любоваться предпочитаю с берега. Оно ведь еще Лукреций говорил, что «Приятно, когда море бушует и ветер гонит волны, наблюдать с берега за чужой войной». Тут он прав – с берега оно куда романтичнее, чем в шторм, перегнувшись через планширь, рыб кормить.
Кстати, это не я такой умный, что латинские изречения специально учил, это я их запомнил, когда в стратегию Total War про времена римской империи играл, там пока игра загружается, разные крылатые фразы экран показывал. Поневоле в памяти застрянет. Зато сейчас можно во время разговора к месту эдак небрежно какого‑нибудь римского мыслителя процитировать. Заметил, на советскую интеллигенцию действует безотказно, сразу начинают смотреть на тебя с уважением.
Да, фотоаппарат я себе все‑таки купил. Увидел в гастрономе шикарный Зенит‑19 с объективом «Зенитар‑М» 1,7/50. Вещь цены не малой – 295 рублей вынь, да положь, но я в прошлой жизни слышал, как хвалили этот аппарат. Многие считали его одним из лучших, выпущенных в 80‑е годы в Союзе.
Одна беда – я им пользоваться почти не умею. Нет, раньше снимать доводилось, но с появлением цифрового фото даже те невеликие навыки, которыми владел, совершенно испарились. Поэтому направился на Школьный переулок в редакцию газеты, не просто так, а с конкретной целью. Это самый центр города, рядом с проспектом Ленина. Черновик пробной статьи я уже сделал, посвятив его первым комсомольцам города. В редакции первым делом пересекся с женой Урбана, а уж она отвела меня к Петру Степановичу Савельеву – местному фотографу. Передо мной предстал импозантный мужчина лет сорока с богемным флером и шевелюрой повышенной лохматости. Не знаю, как на снегу спать, а зимой без шапки ходить при минус 30 с такой запросто.
Савельев сначала смотрел на меня, как мышь на крупу, мол, и так занят. Наладить контакт оказалось поначалу сложно. По наитию попросил дать консультацию по своему новому фотоаппарату, хорошая ли вещь. А то я сам ничего в аппаратуре не понимаю. В фотографе вспыхнул профессиональный интерес, он немедленно потребовал представить пациента к осмотру, так что я полез в спортивную сумку, в которой таскаю учебники и тетради в институт.
Как‑то сразу после этого и общение наладилось, познакомились, перейдя на более неформальную волну. В целом мой фотик получил одобрение, как сказал Петр Степанович – вполне достойно для любителя. Есть, конечно, аппаратура много лучше, но она требует профессионального обращения с ней, ну, и цены там другие. Хорошая камера легко за тысячу может стоить, причем даже не одну, а ведь еще к ней куча аксессуаров может идти, объективы, вспышка, штативы, всякие задники, да масса всего. Степаныч сыпал названиями и моделями так непринужденно, что я уже через пять минут потерялся в этом информационном потоке и ничего не запомнил, понял только одно – стать хорошим фотографом – это неприлично дорого.
Сразу же и испробовали мое приобретение. Сначала фотограф в студии им поснимал, потом на улицу вышли. Целую пленку извели, после чего сразу же пошли ее проявлять. Я сразу честно признался, что ничего не умею, но готов делать все, что скажут. В целом все делал сам Савельев, припрягая меня только для простейшей работы, а заодно рассказывал и показывал – вот видно, что человеку нравится объяснять тонкости своего дела. А снимки вполне даже получились – четкие, с живой картинкой. Сразу видно – снимал спец. Я так и сказал, потрафив эго фотокорреспондента, ну, а что вы хотите – правду говорить легко и приятно, а я против истины ничуть не погрешил. Единственное замечание к аппарату со стороны Савельева было по звуку его работы.
– Слышал, что Зенит‑19 в шутку величают «Звенит», но не думал, что до такой степени, – заявил он.
И действительно, при нажатии на спуск неизменно слышался чрезвычайно громкий и какой‑то «веселый» звон, при этом корпус фотокамеры буквально содрогался в руках. Самое парадоксальное, что шевеленки на снимках не было, объекты получались четкие – на портретах легко зрачки видны, на пейзажах можно иголочки на лиственнице посчитать. Петр и эту особенность отметил.
В общем, расстались если не друзьями, то хорошими знакомыми. Что делать, все творческие личности нуждаются в признании своих заслуг, а я на комплименты не скупился, сразу отмечу – похвалы были заслуженными. Я даже фотографа начал маэстро называть.
– Я же не композитор? – Савельев говорит.
– Так на итальянском маэстро – это не музыкант, а учитель, поэтому этим словом любого наставника называют.
Я даже улыбнулся, вспомнив эпизод «Ералаша», в котором Хазанов играет нового учителя, пришедшего работать в итальянскую школу. Там его Моргунов в роли директора представляет местным бамбини, как «нуово маэстро». Кстати, он вроде в этом самом году был снят.
Хазанов в роли итальянского учителя с «ла фромбула» наперевес
Степаныч на мои слова ничего не ответил, только хмыкнул что‑то про себя, но было заметно, что мужику приятно. Не зря говорят, что доброе слово и зайцу приятно, так зачем скупиться на него при разговоре с человеком? Тем более, когда тебе это ничего не стоит.
На батареях я успел побывать до заморозков, которые ударили с 11‑го октября. 17‑го они до минус 10 дошли. Я уж думал все – зима началась, но не тут‑то было – 19‑го опять потеплело, а выпавший снежок растаял, хотя его там и было на несколько сантиметров – практически ни о чем.
За поездку «отстрелял» всю пленку, расчет был на то, что хоть что‑то, да получится. На удивление снимки вышли вполне приличные, не все, но большинство и по четкости и по композиции вполне можно использовать для иллюстрации статьи. Савельев мне так и сказал.
– Знаете, Саша, до настоящего мастера вам еще далеко, но вкус у вас присутствует, а это уже много.
Я у него в лаборатории хотел сам отпечатать фотки, но тот решил, что меня пока к такому священнодействию не стоит подпускать – учиться мне еще и учиться. Так я и не против – люблю смотреть, как работают настоящие профессионалы. Потом, когда Степаныч ручку искал, снимки подписать, я ему подогнал свою с золотым пером, специально в качестве благодарности. А я две купил, так что не в убытке, а человеку приятно. К тому же совать червонец за помощь было бы для него практически оскорблением, а такой подарок – совсем другое дело. Я так и сказал:
– Оставьте себе эту ручку, как подарок от ученика. Мне приятно будет, что вы ей пользуетесь.
– Ну, спасибо, – Савельев отказываться не стал, – Сам бы я себе такую не купил.
Первую статью в редакции представил, получил список правок, посетил Журавлева, потом снова редактора. В общем, второй вариант приняли в печать. В статье я упомянул про помощь в написании, оказанную секретарем институтской ячейки ВЛКСМ. Ивану понравилось, очень он руку мне жал энергично и на столе у него сразу несколько экземпляров газеты лежали. Видимо, на память купил. Удостоверение внештатника мне выписали. Теперь два или три раза в месяц могу новые тексты публиковать. Слишком частить не получится – штатным корреспондентам тоже надо печататься. Гонорар небольшой, но рублей 20–25 чистыми в месяц у меня должно выйти.
Теперь у меня сразу несколько источников постоянного дохода: стипендия, работа на полставки в общаге вместе с подработкой, вот еще гонорары. В результате мой официальный доход подрос до 190–200 рублей в месяц. Для одинокого студента более чем хорошо. Но часть приходится отдавать государству, причем не так и мало.
Плачу я, во‑первых, подоходный налог. Он составляет 0,85% с суммы более 80 рублей и еще 13% – с доходов, превышающих 100 рябчиков. Потом еще чохом со всего дохода забирают по 1,5% комсомол и профсоюз, всего, значит, 3 процента или 6 рублей. Получается, что с 200 деревянных я отдаю 13,17 подоходного налога, да еще 6 за членство в обоих союзах. Всего 21 рупь выходит.
Плюс придется платить транспортный налог за владение мотоциклом. Там берут за лошадиные силы – по 30 копеек за каждую. У моей Иж‑Планеты номинально 22 лошадки, поэтому приходится выложить 6,60, но это за целый год.
Это еще не все сборы. В общежитии отдаю еще примерно три рубля с копейками за коммунальные услуги и за стирку постельного белья. Всего получается 28 рублей и еще полтинник. Это без транспортного взноса. Знаете, а ведь не так и мало, практически тридцатник. И это я еще 6% налога «за яйца» не плачу. Чисто по возрасту, за бездетность начинают взимать с мужчин с 20‑ти лет, а со студентов ВУЗов с 25‑ти.
Короче, заработал 200, на руки получил 170, но жить можно. Пока гонорар за компьютерное руководство не получил, выход книги в СССР – дело неспешное. Там, оказывается, куда меньше получается, чем я рассчитывал – всего чистыми около 250 выйдет, потому что на троих делится, тираж маленький и объем небольшой. Как мне объяснили знающие товарищи, оплатят по 150 рублей за авторский лист, а их у меня шесть без учета иллюстраций. Вот, 900 рублей на круг, на каждого из авторов по три сотни причитается. Минус налоги, остается уже две с половиной сотни, ну, пусть на десятку больше, что несущественно. Не разбогатеешь, тут больше сам факт публикации важен.
И, кстати, а не написать ли мне какой‑нибудь боевичок или детскую книжку? Можно даже совместить. Скажем, про приключения колымских мальчишек, которые находят в тайге разбившийся во времена Великой Отечественной самолет, или разоблачают шпиона, американского, естественно. Можно опять совместить, правда, неясно, что этот самый злыдень может у нас на Колыме такого важного разведывать? Впрочем, а какая разница? Может он у у нас хочет легализоваться, чтобы потом проникнуть на материк?
Наверчу всяких происшествий, мало ли я книжек приключенческих прочитал в прошлой жизни, которые еще не вышли? Надергаю из них всякого интересного. И пойду в магаданское издательство с рукописью. Не так часто к ним детские писатели приходят. Тысяч тридцать тираж будет – уже хорошо. Это, между прочим, уже две нормы, потому как минимальный тираж для региональных издательств в РСФСР сейчас – это 15 тысяч экземпляров, мне жена Урбана рассказала. Гонорар для начинающего автора – те же 150 рублей за лист, будет их десяток – уже 1500, да две нормы – это еще плюс 60%, по итогу получу 2400 полноценных советских рубликов. А ведь можно поднапрячься и выдать 12 листов. Хотя, думаю, у издательства лимиты на бумагу, так что сильно толстую книжку продавить вряд ли удастся. Но, ничего, пусть будет десять, все равно хорошо.
Сразу двух зайцев в поле загоняю – войду в магаданское отделение союза писателей, а еще получу круглую сумму, что позволит легализовать крупные траты. Решено, нужно продумать план книги, составлю, наваяю пару глав и пойду к Урбанам советоваться.
Положа руку на сердце, я мог бы прекрасно подрабатывать без всяких налогов. Достаточно пристроиться репетитором. Несмотря на то, что пока индивидуальная трудовая деятельность под запретом, спрос на нее есть и немалый. Большинство старшеклассников планирует поступить в ВУЗы, но предметы знают недостаточно. Особенно это касается иностранных языков. Так что достаточно взять 2–3 учеников и заниматься с ними через день по паре часов. С каждого по полсотни, да хотя бы и тридцатник – вот уже очень приличный заработок.
Репетиторов сейчас мало, учителя и так загружены, им не до частных уроков. Тут главное первого клиента найти, потом, когда родители увидят, что ребенок демонстрирует успехи, то слухи быстро разойдутся, и от желающих отбоя не будет. ОБХСС на таких «индивидуалов» внимания обычно не обращает, так что зарабатывать можно без особой опаски. Еще и налогов с этого дохода платить не придется. Так что, в крайнем случае, можно заняться, если заработка будет не хватать.
После редакции решил на Веселую съездить, бухту Гертнера поснимать – там виды красивые. Спустился по проспекту Ленина до автовокзала, сел на двойку – она как раз идет в нужном направлении. Сижу, в окно автобуса гляжу, практически медитирую, даже вздрогнул, когда под ухом резким голосом спросили:
– Ваш билетик? – ну, точно, контролер, дородная такая женщина с кошелкой, повешенной на живот.
– Проездной, – говорю.
– Показываем, молодой человек, – не отстает тетка.
Вытащил из кармана проездной.
– Вот, – говорю, – Можете убедиться. Как видите, за этот месяц.
Еще и голосом таким веским произнес. Нам, советским журналистам, нужно на слово верить, мы не обманываем, в отличие от беспринципных западных газетчиков.
– Ага – послышалось в ответ, – Все верно.
Ну, я проездной в карман убираю, глянул, а это вовсе и не он, я преспокойно зачетку предъявил и она прокатила. Подумал, кондукторша пошутила, мало ли, попалась с чувством юмора, но нет, не похоже, она дальше пошла, у остальных немногочисленных пассажиров билеты проверять. И особой жизнерадостности от нее не брызжет, учитывая, как тетка привязалась к одному из мужиков, который никак не мог найти свой билет. Он уже и краснел и бледнел, шаря по карманам и выслушивая въедливый монолог о том, что «вот есть же некоторые бессовестные, которые в конец совесть потеряли и зайцами ездиют в таком солидном возрасте».
Автобусный проездной
Мужик билет все же нашел, победно предъявив контролерше, только этот факт ничуть ее не успокоил. Она чуть не до самой Веселой что‑то недовольно квохтала, усевшись, как на насест, на свое сидение. Ну, прям курица разобиженная, а не человек.
А я сидел и думал, как так получилось. Может, сыграла роль убедительность, с которой я зачетку предъявил? Но как ее можно было спутать с проездным? Там даже размер другой, не говоря про оформление. Да, нет, бред какой‑то! С тяжелой головой от этих мыслей вышел на Веселой.
Побродил по пляжу, прошел пешком до устья Магаданки, потом вернулся, поднялся на склон сопки. Сильно высоко не забирался – там радары, все равно не пустят, зато запечатлел на пленку город с высоты. Примерно часа три бродил, голова как‑то проветрилась, мысли стал ясными. Ну, что, нужно поступить по‑научному? А именно – провести эксперимент в повторяемых условиях.
Приняв решение, решительно направился к автобусной остановке. Обратно ехал на той же двойке, но с другой кондукторшей. На требование показать билет на этот раз сознательно вытащил зачетку. Женщина равнодушно скользнула глазами по документу и ничего не сказала. Блин, работает!
Меня охватил какой‑то азарт. Доехал до автовокзала и прошел к ближайшей остановке на проспекте Ленина. Тут целая куча маршрутов проходит: 1‑й,3‑й,5‑й,6‑й,8−8,9‑й,11‑й,14‑й,15‑й, да и не только они, но мне без разницы, куда ехать, поэтому зашел в первый же автобус, даже на номер не стал смотреть.
Так и мотался по всему Магадану от Колымского шоссе до Морского порта. Заодно заехал на Марчекан и в Пионерный, а уж сколько раз прокрутился по центру, этого даже не считал. Ехал на одном автобусе, дожидаясь, когда кондуктор обратит на меня внимания, потом сходил на ближайшей остановке, пересаживался на другой маршрут.
Начал предъявлять паспорт, потом комсомольский билет – никакой разницы. Раза три сам целенаправленно направлялся к контролеру, держа в вытянутой руке какой‑нибудь из документов. Один раз совсем обнаглел и голую ладонь показал, сошло и это. Уже счет потерял, сколько раз мои фокусы рук сходили, пока не нарвался.
– Мальчик, оплачиваем проезд, – напомнила мне дородная женщина с висящими на груди рулончиками билетов.
– Проездной, – я привычным движением сунул руку в карман, извлекая первый попавшийся документ.
Женщина устало отвела глаза, потеряв ко мне интерес.
– Э, да это же не месячный, он комсомольский показывает, – встрял сидящий рядом с контролершей скандального вида мужичок в вязаной шапочке с олимпийской эмблемой.
– Ой, точно! – тетка осуждающе уставилась на меня, набирая в легкие воздух.
Я, играя на публику, недоуменно уставился на зажатый в руке документ.
– Извините, пожалуйста, совсем заучился, – сокрушенно произнес я, доставая настоящий проездной.
На этот раз кондуктор решила его внимательно изучить.
– А здесь написано, что служебный? – подозрительно глядя на меня, протянула женщина.
Ну, да, проездной выписывают на конкретный маршрут, а у меня «вездеход» – могу бесплатно ездить на любом. Это мне в редакции выдали – такая вот льгота для члена коллектива. Да, у меня есть мотоцикл, но не ездить же на нем в булочную, например. Нашим людям такое не полагается. Да и зимой, признаться, не очень комфортно получается. Как ни закрывайся от ветра, а он в любую щелочку пробирается, поэтому я своего коня поставил в стойло. Если выезжать зимой, то только в крайнем случае, например, если комендант попросит.
Пришлось доставать удостоверение корреспондента. Провожаемый настороженным взглядом повелительницы пассажирского салона, вышел на остановке, с недоумением оглянулся. Где это я? В глазах плыло, не давая толком сосредоточиться на местности. Кое‑как сумел определить, что нахожусь в самом центре – у универмага.
Что‑то мне как‑то резко совсем плохо стало. Отошел в сторону от толпящихся на остановке людей. Меня шатнуло, так что пришлось схватился за ствол растущей рядом лиственницы. Нагнувшись, выплеснул на газон содержимое желудка. Только сейчас понял, что голова буквально пульсирует болью.
– Нажрался уже, – проворчал солидного вида мужик с портфелем в руке и сплюнул, – Совсем молодежь распоясалась.
– Студент, наверно, – визгливо подключилась к обличению пропащего юношества, дамочка бальзаковского возраста, – А уже алкоголик.
Я почувствовал, как меня кто‑то придерживает за локоть, скосил глаза – милиционер. Служивый приблизил лицо ко мне, втянул носом воздух.
– Да нет, не пахнет от него, – но все же спросил, – Пил?
– Плохо мне, – пробормотал я.
– Давай скорую вызову, – предложил представитель порядка.
– Не надо, мне бы домой, я рядом живу.
– Рядом, это где? – новый вопрос.
– В общежитии напротив музея, – мне чуть полегчало, по крайней мере, перед глазами уже не плавали багровые пятна.
– Документы есть? – опять задал вопрос милиционер.
– Правый верхний карман, – ответил я, почувствовав, как в куртку залезла чужая рука.
– Ага, студент, внештатный корреспондент, прописан, ага.
Он там что, все мои бумаги подряд читает?
– Ну, давай помогу дойти, мне как раз в эту же сторону, – предложил правоохранитель.
Я только плечами пожал, хочет человек пособить, не отказываться же.
– Буду безмерно признателен, – прохрипел я в ответ.
* * *
[1] «Крылья, ноги и хвосты» – рисованный мультипликационный фильм, снятый в 1985 году режиссерами И. Ковалевым и А. Татарским[1] по одноименной сказке Альберта Иванова и ставший культовым, несмотря на всего 3‑минутную продолжительность
Еще больше бесплатных книг на https://www.litmir.club/
Глава 10
Робин Гуд колымского пошиба
Утром еле встал, во рту будто кошки из всего квартала гадить ходили, еще и сушняк такой, словно вот‑вот сейчас рассыплюсь, как та мумия, что три тысячи лет в раскаленной пустыне пролежала. Кое‑как нашарил на столе чайник и припал губами прямо к носику. В три глотка выхлебал содержимое, чувствуя, вот оживаю с каждой новой каплей воды. Посидел, приходя в себя, да начал собираться. Даже не знаю, как сегодня учиться буду – ощущение, словно вчера не только перепил, но еще и капитально перенапрягся, мышцы ноют, посмотрел – пальцы мелко трясутся, карандаш выпадает. Совсем я плохой стал.
Вчера так и заявился в общагу в обнимку с ментом, шли словно закадычные собутыльники. Встреченные студенты провожали нашу пару озадаченными взглядами. Звягину попались, тот встревожился:
– Сашка, что случилось?
А я ответить толком не могу. Хорошо, милиционер его успокоил, объяснил, что мне плохо. Вдвоем завели меня в комнату, уложили на постель. Комендант сгонял в свою комнату за обезболивающим и активированным углем. Наверное, когда услышал, что я блевал на улице, решил, что траванулся.
Немножко размялся, с охами и вздохами сделал сильно сокращенную пятиминутную зарядку, да пошел себя в порядок приводить. У меня санузел персональный. Ну, да, так получилось. Дело в том, что в общаге подвал на две половины разделен. Из‑за того, что здание на склоне стоит, в одной половине цоколя окна есть, как на первом этаже. Там никто не живет – площадь под всякие вспомогательные нужды используется. Получается, что с одной стороны в доме шесть этажей, с другой пять.
С торца как раз один из входов расположен, еще там раздевалка вахтеров, бытовка уборщицы, кабинет коменданта. На «чистой» же половине выдается постельное белье, одеяла и все такое.
Вторая часть подвала – моя вотчина. Окон здесь в помещениях нет, отсутствуют даже световые колодцы. Не нужны они – при обильном снегопаде все равно занесет полностью, а потом вся растаявшая вода побежит внутрь. В моем хозяйстве имеется мастерская, которую я зову кандейка, бытовка с рабочей одеждой, склад материалов, несколько комнат завалены старой мебелью из той, что еще более‑менее, разобранными панцирными кроватями, а также самым разным хламом, который прижимистому Звягину жалко выбросить.
Несколько комнат пустует, одну из них, попрохладнее, я приспособил под личную кладовую. Храню там продукты, даже стеллаж для них сколотил. А еще мои предшественники оборудовали в подвале небольшой санузел, причем тут у меня вместо чаши, над которой надо на корточках сидеть, вполне цивильный унитаз.
Душ тоже отличный, главное, не нужно его ни с кем делить. Более того, у меня даже ванна есть. Понятия не имею, как ее туда затащили, но она имеется, так что могу вечерком поваляться в горячей водичке. Помещение чистенькое, стенки и пол дешевеньким белым кафелем отделаны. В общем, куда цивильнее получилось, чем наверху, только унитаз и ванна находятся на высоком возвышении. Я по утрам в подвал хожу умываться, чтобы не толпиться в очереди. У меня тут все необходимое, включая зубную пасту и щетку, мочалку, мыло. На днях купил ГДР‑овский шампунь «Табак» – здоровенный пластиковый баллон белого цвета, напоминающий 76‑мм снаряд в натуральную величину. На год одному хватит, если не на два. Пахнет, кстати, приятно. В той же очереди урвал пару кусков мыла «Консул» и детский шампунь «Кря‑Кря», тоже две бутылки – жуткий дефицит. Брал не себе – передам для мальчишек с оказией.
Спустился по лестнице, включил душ прохладный и завис под ним, только лицо задрал и воду глотаю. Что‑что, а вода в Магадане из крана течет отличная, вкусная. Хотя я в таком состоянии, что любой готов нахлебаться, хоть из лужи, как братец Иванушка. Тоже, наверное, с утра головушка была не месте, вот и не послушался сестрицу Аленушку. Козлом стал в результате. Хотя, как послушаешь иных дам, так всем мужчинам без исключения даже пить ничего не надо – с рождения такие. Совершенно не разделяю это мнение, ошибочное оно, как минимум по отношению ко мне.
Душ меня возродил к жизни, напитав влагой иссохшее тело. Не то, чтобы стал бодр, но в чувство пришел, руки трястись перестали. К счастью у меня сегодня учебный день сокращенный – в расписании две пары английского, а на него я могу не ходить.
Наверху попался Ксанычу, который целому допросу меня подверг, выясняя, что со мной вчера было и как я чувствую себя сейчас.
– Да, я сам не знаю, может, съел что‑нибудь? – начал я отмазываться, – Вылез из автобуса у универмага и замутило ни с того, ни с сего. Хорошо вот, попутчик образовался.
– Сейчас хоть как себя чувствуешь? – вздохнув, поинтересовался Звягин.
– Да вроде отошел, бодр и готов к учебе.
– Ты бы отлежался лучше, – проявил заботу Ксаныч, – Зачем так рано поднялся?
– Так сейчас пара по истории геологии, опаздывать не хочу.
Комендант как‑то особенно внимательно посмотрел на меня. Даже лоб мой потрогал:
– Вроде нет температуры?
– Ксаныч, ты чего? – удивился я.
– Какая, нафиг, пара, какая геология? Воскресенье нынче!
Ох, блин! Вот это я дал стране угля, мелкого, зато много. Точно, это завтра лекция по исторической геологии и английский завтра.
Но раз встал, решил позавтракать. Сварил кофе, купленный вчера «городской батон» разрезал вдоль. Пусть это будет супер‑бутерброд, как у Садальского в «Ералаше», в том, в котором ему пионеры собачку подогнали.
Заодно включил телевизор – решил совместить приятное с полезным, впрочем, тут даже приятное с приятным. Тем более в выходные программа должна быть хоть какие‑то интересные передачи содержать. Да вот хотя бы «Клуб путешественников». Сенкевич мне нравится, очень он на моего дядю походил, который у меня в прошлой жизни был. Это многие отмечали. Как‑то мама меня маленького спросила:
– Смотри, как Сенкевич на дядю Игоря похож.
На это я глубокомысленно ответил:
– Ага, особенно лысиной.
Нет, правда, лысина у них была у обоих один в один – не отличить.
Начал настраивать канал – здрасьте, пожалуйста, а я чего я решил, что в Магадане всего одна программа? Вот же вторая есть. Нашел газету, достал – точно, в блоке телепередач на неделю обе обозначены. Вот я дурак!
Однако, братцы, сегодня шедевры опять представлены в обширном количестве. Вот, через час будет концерт Национального ансамбля песни и танца Народно‑Демократической Республики Йемен. Это же бомба! Как там Карабас‑Барабас пел:
Мы вам покажем представленье –
Ах, это просто загляденье,
Эх, это просто наслажденье,
Ух, это просто объеденье!
Но, шут с ними, с йеменскими мелодиями и плясками, зато утренняя почта есть, клуб путешественников. Вот еще в три часа передают Брамса – соната №3 (ре минор) для скрипки и фортепьяно. Да, любили на советском телевидении классикой зрителей потчевать. Только аудитория отчего‑то кривилась и не желала впитывать культуру. Я вот тоже не желал слушать симфонии, а оценил классику только много позже, открыв для себя Баха, Чайковского, Рахманинова, Бетховена, Вивальди и многих других. Брамса, кстати, тоже.
Даже настроение повысилось, вспомнилась забавная французская комедия «Это гениально, дедушка» про музыканта, который играл Брамса в ночном клубе и о том, что случилось, когда к нему внезапно заявился десятилетний внук, о существовании которого дед и не слыхал.
'‑ Я был в интернате и решил поехать к тебе на каникулы.
– Ты сбежал?
– Ну… можно и так сказать.
– Тебе, должно быть сейчас семь?
– И не мечтай, дед, только Моцарт мог убежать из дома в семь. Я ждал до десяти'. [1]
Их там еще обоих Себастианами звали, причем с ударением на втором слоге, что странно, потому как французы ставят его всегда на последнем, отсюда все эти НиколЯ, РемИ, ЖакЕ.
Да, времена, когда можно будет самому выбирать, что посмотреть, еще не скоро наступят. А что можно поглядеть сегодня, 14 октября? Собственно, по первому каналу не так и много, кроме клуба путешественников и Брамса, есть еще фильм «Целуются зори». Плохо помню, но вроде там Куравлев мельком что‑то играл. Еще после «Времени» какой‑то международный фестиваль песни в Ростоке «Люди и море». Хм, ни сном, ни духом.
А что по второй программе? Сейчас АБВГДейка идет. Ага, хорошая передача, в детском саду мне нравилась, но сейчас вряд ли зайдет, вышел из возрастной аудитории. Помню, там еще клоунесса Ириска была. Потом опять классика – концерт Большого симфонического оркестра ЦТ и ВР, еще какие‑то «Лаутарские напевы» [2].
Да нет, есть что посмотреть, немного, но есть. В одиннадцать нуль‑нуль – «Очевидное‑невероятное». Замечательная передача, помню, Капица был неизменным ведущим. А вот еще лучше – 14.55 – «Вокруг смеха» [3]. Это я пропустить не хочу. Помню, ее вел пародист Владимир Иванов, худой настолько, что сам шутил о своей способности просачиваться сквозь неплотно закрытые двери. Пародии у него классные были. Как там:
В худой котомк поклав ржаное хлебо,
Я ухожу туда, где птичья звон,
И вижу над собою синий небо,
Лохматый облак и широкий крон.
Я дома здесь, я здесь пришел не в гости,
Снимаю кепк, одетый набекрень,
Веселый птичк, помахивая хвостик,
Насвистывает мой стихотворень.
Замечательные строки, пронзительные такие, слезы на глаза наворачиваются. Я еще всегда за экспрессию Васю Почкина уважал:
Вот на дороге едет ЗиМ
И им я буду задавим [4].
Тоже сильно. Кстати, насчет классики я поспешил – я нынче ее люблю, но не настолько же. Тут еще хореографическая композиция на музыку балета П. И. Чайковского «Щелкунчик», концерт народного артиста СССР Э. Гилельса и М. Ю. Лермонтов «Демон». И спорт на любой вкус: теннис, футбол и, что совсем неожиданно, регби – сборная СССР сражается со сборной Зимбабве. Так и представляю, как к экранам приникла широкая зрительская аудитория, у нас же регби жутко популярен, практически так же, как бейсбол или гольф. Эдак в следующий раз меня заставят крикет смотреть или, не дай Бог, керлинг.
И это называется воскресная программа. Так, а художественные фильмы есть? А как же, вот вам – «Трудные этажи», художественный телефильм, 1‑я серия. О, даже аннотация есть: «главный инженер строительного треста в своей работе старается пробудить у каждого члена трудового коллектива ответственное и творческое отношение к своим обязанностям».
Что‑то у меня появилось желание головой в стенку постучаться. Это же какие деньги выбрасывались на весь этот мусор, что в СССР телевидением звался? Но ведь снимали же классные фильмы, интересные передачи. Из 2000‑х казалось, что при Союзе творили исключительно гениальные режиссеры. А вот тут смотришь программу и понимаешь – 99% всего, что было создано – это шлак и отстой, который забывался на следующий же день. А один процент оставшегося в будущем создал обманчивое впечатление, что раньше делали только качественные зрелища. Как бы ни так.
Решил супчика похлебать на обед. В столовую сегодня идти нет желания, пришлось готовить самому. Куда уж проще, пошел в подвал, набрал квашенной капусты. Я большую эмалированную кастрюлю в кладовке пару недель назад нашел, отмыл ее. На базаре капусты купил – бабулька из бочонка накладывала. Нагрузил полную тару и на мотоцикле отвез домой. Квашеная капуста – важнейший источник витамина С для северян. Я у продавщицы еще и огурцов соленых купил бочковых. Отчаянно кислых, аж морду кривит от них, причем шибче, чем от лимонов. Люблю такие, к жареной картошке или каше самое оно. Да и на рассольник или там солянку они хороши.
Закинул в кастрюльку хорошую горсть промытой под водой кислой капусты, картошки добавил. Мяса вот нет, так что вместо него тушенки банку вскрыл, на жире из банки зажарку сделал. Щи «Студенческие» кислые готовы.
Выключил конфорку, сижу, думаю, к себе пойти или прямо на кухне похлебать, как Игорек нарисовался. Интересно ему, вишь, чего это мы вчера с участковым обнимались, словно два алкаша, возвращающиеся с запоя.
– А с чего ты решил, что это участковый? – интересуюсь.
– Так я его видел уже, а вчера он по всем этажам ходил.
– Зачем? – мне реально интересно стало.
– Так прописку проверял, погранзона же у нас. Сказал, чтобы в течение недели все зарегистрировались, – объяснил одногруппник.
Вона оно че, Михалыч, а я‑то думал.
– А ты чего вчера с ним пришел? Пацаны говорят, что он тебя на себе тащил, – начал расспросы Белый, – Ты чего, напился?
– Да не пил я! – блин, и этот туда же, – Плохо мне на остановке стало, рвать начало. Он предложил скорую вызвать. Я отказался, сказал, что домой пойду, вот он и вызвался помочь. Что ж мне, отказываться? Я на ногах еле стоял.
– С чего это ты так?
– А я знаю? Может, съел чего несвежего, может, надышался. Там в автобусе в салоне какой‑то гадостью воняло, – придумал я более‑менее правдоподобную версию.
Игорь только ухмыльнулся скептически. Ну, точно, думает, что я набрался. Вот же, а, впрочем, хрен с ним.
– Есть будешь? – прервал я неприятный разговор, – Суп только сварил.
Мог бы и не спрашивать, когда это нормальный студент от пожрать отказывался? Поели, я кастрюлю на подоконник в холодок убрал.
– Пошли, – говорю, – Ко мне, чайку попьем, сейчас как раз «Вокруг смеха» начнется.
Посмотрели передачу, потом Игорек мое копировальное приспособление одолжил и ушел, а я решил, что достаточно хорошо себя чувствую, чтобы обдумать вчерашнее происшествие. Телек я потише сделал, пусть фон создает.
Ну, что же, получается очень интересное дело. Кажется, именно так говаривал старший из братьев Колобков. [5] А еще он говорил «ничего не понимаю», прямо как и я. Но, если подумать, то я вчера использовал что‑то вроде гипноза, заставляя контролерш поверить в то, что предъявляю билет.
Тут мне память подкинула случай с медведем на старой трассе. Тогда у меня тоже жутко разболелась голова, но зверь ушел, не тронув, ворча недовольно, но ведь удалился. И с Аркашей, похоже, эта моя особенность постаралась. Да и в других ситуациях помогала не раз. Да с тем же Урбаном, с чего бы он поверил незнакомому пацану, который вдруг заявляет, что способен сделать перевод не хуже профессионалов? Да отмахнулся бы и все дела, но нет, решил проверить.
Но уже сейчас можно сделать предварительный вывод – работает способность не всегда и не со всеми. С одним человеком отлично получается, с другим нет, а вот если их двое – я вообще пролетаю, что фанера над Парижем.
И еще важное дополнение, такое ощущение, что убедить собеседника я могу только в том случае, если он изначально не настроен негативно против меня. Не получилось же у меня повлиять на Сергея, второго каталу. На Лиду тоже мой магнетизм никакого видимого результата не оказал. Или вот вчера с последней кондукторшей, после того, как пассажир подсказал ей, что у меня в руке комсомольский билет, контакта больше не получилось. Мало того, пытаясь снова его установить, я окончательно перенапрягся. Осторожней надо быть с такими экспериментами, а то может окончиться палатой в психушке.
Нет, потихоньку проверять свои возможности нужно, но не стоит делать это слишком часто, а еще нужно подбирать людей изначально не испытывающих ко мне негатива или настороженности.
Но, получается, что разбогатеть мне мое неожиданное свойство вряд ли поможет. Так бы просто зашел в сберкассу и потребовал передать мне все деньги, а банковские работники, как в мультфильме «Ограбление по‑итальянски», возликовав, кричали бы «Наконец‑то ты зашел к нам, Марио» и кидали бы пачки на тележку. Нет, такими мыслями следует распрощаться, действовать нужно тоньше. И вообще – грабеж не наш метод
Получается и поробингудить не выйдет – трудно представить, чтобы подпольный советский миллионер внезапно воспылал бы к экспроприатору таким благорасположением, что решил отдать деньги. Помнится, Корейко ни в какую с Бендером на контакт не шел, ни в какую миллион не хотел отдавать, даже от десяти тысяч отказался, а потом вообще улепетнул во время учений по гражданской обороне. В «Золотом теленке» все хорошо описано. И все же, что‑то я упускаю. Такое ощущение, что я когда‑то читал про миллионера, который сам выбросил деньги.
Поняв, что память категорически отказывается выдавать свои секреты, решил прогуляться. Заодно и голову проветрю. Не торопясь поднялся до площади Космонавтов, по пути зашел в «Нептун», выпил стакан сока лимонника. Вкусная штука, мозги хорошо стимулирует, авось да подстегнет память.
Хотел сходить в книжный, дальше есть точка, специализирующаяся на учебной и научно‑популярной литературе, но вспомнил, что сегодня воскресенье, выходной. Может кинотеатр посетить? Нет, не охота.
Перешел улицу и направился в «Молодежный». Возьму, пожалуй молока бутылку, сделаю с ним кофе, еще кефира куплю. Как там Весельчак У говаривал: «А ты кефир местный пробовал? Была бы моя воля, взял бы бутылку… ящик». Кефир действительно вкусный, хотя делают его, чего уж там, из молочного порошка. Ну, а откуда в Магадане молочные фермы? Нет, они есть, но хватает натурального молока разве что для детских молочных кухонь. Сумочка у меня всегда в кармане куртки, так что займусь шопингом.
Купил еще пару брикетов мороженного. Устрою себе праздник живота – съем его с брусничным вареньем. Хотя, если честно, мороженное у нас так себе, порой в нем куски жира встречаются. Но другого‑то и вовсе нет. Ладно, еще суп дома есть, если соседи не сожрали. О, а не приготовить ли мне молочный коктейль? Мороженое, молоко, ягоды в банку литровую и взбить. Миксера у меня нет, но его отлично заменяет дрель с зажатой в нее самодельной взбивалкой. А это тема!
Спустился опять до общежития, прошел немного дальше, зайдя в небольшую булочную. Пахнет‑то как. Хлеб только привезли, теплый еще. Взял два хрустящих рогалика и банку вьетнамского мангового сока. Дорогой, зараза, но вкуснючий. Правда, воняет от него, как из выгребной ямы, политой дезинфекцией. Я первый раз, когда банку открыл, думал, что содержимое пропало. Но нет – воняет жутко, а вкус бесподобный. Теперь иногда беру. Баночки маленькие, объемом со стакан. Интересно, что такого сока я в будущем больше ни разу не пил. Был манговый сок, но вообще не такой, ничего похожего даже близко.
На кухне занялся кофе, поздновато, конечно, для него, но вот захотелось. Тут на бодрящий запах аспирант Потапов вылез – в комнате напротив моей он живет. Тоже геолог, он же лаборантом служит в химическом кабинете. Очередной раз бедолага с женой поссорился, и она умотала к родителям, вот парень и ходит, вздыхает, неухоженный и голодный… жалко его.
Налил ему супа, на десерт кофе с рогаликом предложил. Нет, ребята, коктейль пряный молочный – это я для себя придержу. Но в распитии кофея компанию коллеге составил, сидел, слушал, как тот плакался о несчастной семейной жизни. Жену он любит, самое интересное, что и она его, но вот без скандалов не могут. Наверное, боятся, что жизнь медом покажется. Вернется Ленка, вернется, она каждые пару недель такой трюк проделывает. Кстати, сама немка, семья у нее с 30‑х на Колыме. Обещала познакомить с отцом, он у нее весьма пожилой, хотелось мне расспросить старожила про 40−50‑е годы в здешних местах. Все же мало здесь тех, кто эти времена помнит, люди к пенсии на юга перебираются.
Кстати, Ленка рассказывала, что ее дедушке имя пришлось менять, а то смотрел народ косо. Кстати, какое же имя? Альберт? А, нет, Адольф, точно, Адольф, а поменяли вроде на Альберта. Вот тут меня и проняло, я даже побледнел, так что Потапов решил, что мне опять плохо. Я ему что‑то невпопад ответил, кофе подлил в поставленную кружку, а сам ретировался в свою комнату.
Блин, ну, точно, Адольф же! Я и статьи читал про него и документальный фильм смотрел. Инженер, который сдал американцам кучу наших авиационных секретов. Редкостная гнида. Как же его фамилия? Толоконников, Толков, Толкин? Хотя нет, Толкин – это писатель, что «Хоббита» написал. Но на букву Т – это точно. Походил по комнате, да, точно – Толкачев. Живет он в сталинской высотке на 9‑м этаже, окно выходит прямо на американское посольство, что позволяет при помощи открытой форточки сигнализировать о предстоящих встречах.
У него Жигули, кажется, «копейка». Деньги хранит дома на антресоли и на даче. Получил от американцев по разным источникам то ли 800 с лишним тысяч рублей, то ли целый миллион. И как раз в это время он сжег в печке больше четырехсот штук. Но, кажется, еще уничтожением финансов не занялся, это будет чуть попозже.
А ведь перспективное дело, если подумать. Как раз – сам готов избавиться от денег, это раз, а второе – ничуть мне этого предателя не жалко. Все подобные типы обычно рассуждают, что они борются с советской властью. Кстати, ровно то же заявляли те белые офицеры, которые приперлись в рядах Вермахта и СС к нам во время Великой Отечественной. Или как тот летчик, который МиГ‑25 угнал в Японию.
Ложь это все, не с советской властью они боролись, а торговали русскими людьми и своей Родиной. Что, немцы бы после победы монархию у нас восстановили? Или американцы стали заботится о том, чтобы наш народ лучше жил? Что они у нас творили на Дальнем Востоке и в Сибири до сих пор люди помнят. Деревни полностью под корень гринго выводили, не щадя ни старого, ни малого, расстреливали, вешали, жгли, даже особо не разбираясь, поддерживают ли местные жители советскую власть или нет.
Так что никакого сочувствия у меня к этому Толкачеву нет, пусть у него даже были проблемы с именем в школьные годы. Потом‑то ему и выучиться дали и зарплатой не обижали. Квартиру, вон, в элитнейшем доме выделили. А он сам с американцами связался и на многие миллиарды долларов им наших военных секретов выдал, не говоря уже про сбитые самолеты на Ближнем Востоке. А там и наши летчики в кабинах сидели.
Так, взяли его в начале лета 1985‑го, да, в июне. Месяца два или три с ним играли, подсовывая ему дезу, на которую покупались цэрэушники. Читал даже версию, что все эти самолеты‑невидимки, на которые американцы потратили миллиарды без особого толка – это результаты такой операции.
Вроде осенью у Адольфа начнет земля под ногами гореть, когда по НИИ начнут проверку библиотечных формуляров, он подсунет поддельный бланк, а еще в панике на даче сожжет кучу денег. И это шанс для меня их перехватить.
Тут мне еще вспомнилось про клад советских рублей, найденных уже в 2000‑х в мебели – вот тут бы еще припомнить, тоже может оказаться перспективным вариантом.
Но голова уже пухнет, сделаю‑ка я себе коктейль. Пошел за банкой на кухню, чтобы в ней напиток взбить, а там Потапов до сих пор пьет кофе. На мое удивление он заявил:
– А я себе еще сварил.
Ну и ладно – не жалко.
– Ты чего такой возбужденный? То морда бледная была, а сейчас хоть прикуривай от нее? – полюбопытствовал сосед.
– Да так, Миш, придумался сюжет один, хочу написать, – неопределенно ответил.
Потапов кивнул, ответ его полностью удовлетворил, в общаге уже знают, что я в газете публикуюсь. А сейчас пишущая братия в СССР – люди уважаемые, особенно в провинции. Вот и хорошо, а я сейчас еще подумаю, может, еще что‑нибудь важное вспомню. А день‑то оказался вовсе не так плох, как я с утра думал.
* * *
[1] французская комедия 1987 года, снятая режиссером Мишелем Драшем
[2] специально посмотрел – это музыка румынских цыган, короче «ай‑нэ‑нэ», но на румынском, видимо, редакция телепрограмм искренне считала, что это именно то, что нужно советским зрителям
[3] одна из самых популярных передач советского телевидения, ее ведущий Александр Иванов говорил, что «когда передают „Вокруг смеха“ – улицы пустеют» и это действительно было так, программа выходила с 1978 по 1991 год, за это время было создано 52 выпуска
[4] шуточные строки из повести А. и Б. Стругацких «Понедельник начинается в субботу»
[5] речь о мультфильме «Следствие ведут Колобки», снятый на ТО «Экран» в 1986 году режиссерами Александром Татарским и Игорем Ковалевым и представляющем собой пародию на советский детективный сериал «Следствие ведут ЗнаТоКи»
Глава 11
Когда и хочется и колется
Как быть с Толкачевым я на протяжении недели несколько раз обдумывал, но так и не решил что‑то конкретно. Классическое «и хочется и колется» получается. С одной стороны можно полностью закрыть финансовый вопрос, мало того – куш получится такой, что хватит на старт своего дела, когда разрешат открывать кооперативы.
С другой стороны – а если этого Адольфа уже сейчас ведут органы? Тогда можно легко попасть, как кур в ощип. Доказывай потом, откуда вообще узнал про предателя, а колоть в этом случае будут жестко, соскочить не удастся. Опять же, а смогу ли я убедить предателя добровольно расстаться с деньгами? Но и это не все – нужно Толкачева выследить, выяснить, где находится его дача, каким‑то образом войти в контакт.
Так‑то практически все об инженере вспомнил, в памяти всплыло даже лицо с грубым, словно вырубленным топором подбородком. И хотелось бы дать наводку на него органам, глядишь, больше дезы успеют до лета слить американцам. Но из Магадана я этого делать не буду – откровенно боязно.
Выезжать в Москву? А когда? Это у школьников с 5 до 9 ноября осенние каникулы, студентам отдыхать осенью не положено, а ехать после Нового Года уже слишком опасно, да и без толку, к тому времени он деньги должен сжечь, хотя далеко не полностью, но ведь и на месте оставить что‑то нужно.
На всякий случай узнал, что с билетами на материк. А нет их, сейчас работа у старателей заканчивается, и они начинают разлетаться домой. Все рейсы на месяц вперед раскуплены. Старатели обычно всю зиму дома проводят. Все официально – отпуск у них увеличенный из‑за вредности работы, плюс 15 дополнительных дней северных, да еще и куча отгулов, потому как летом работают без выходных часов по 10–12. Вот и накапливается длительный отпуск.
А еще мне не хочется под своими документами регистрироваться на рейс, зачем оставлять следы, мало ли что. Лучше поберечься.
Кстати, пока размышлял о Толкачеве, припомнил еще про один клад в Москве с советскими деньгами. Читал я в свое время роман о попаданце, который купил кресло у дочери главного инженера какой‑то крупной московской конторы, с легко запоминающейся фамилией Журов, он еще помощником кого‑то вроде самого Берии вроде был одно время.
Деньги нашел уже в 2000‑х реставратор, решивший привести мебель в порядок. В процессе работы он вскрыл спинку кресла и обнаружил там 20 пачек 25‑рублевых купюр образца 1961 года. Потом говорили, что в 47‑м году хозяин кресла получил Сталинскую премию, но вряд ли спрятана была она – в декабре этого же года провели первую деноминацию, а в 61‑м – вторую, изрядно сократив заначки советских граждан.
Я, когда в романе прочитал про тот случай, потом еще и по интернету полазил – клад оказался реальным. Попалась среди прочих версия о том, что деньги спрятал в 90‑х кто‑то из родственников деда. Но вот это вряд ли – к тому времени 50 тысяч превратились почти в копейки, толку их было прятать. Скорее всего, инженер получил взятку или откат и побаивался тратить свои капиталы. Так и помер в этом кресле в 80‑х, буквально сидя на сокровищах.
А вот когда он из жизни ушел я не знаю, во всех статьях говорилось, что в 80‑х без указания конкретного года, так что 50 на 50 – но, даже, если дед еще жив, то можно оставить изъятие на будущее.
А вот с адресом дома я голову поломал. Отчего‑то засело в голове, что он жил в поселке Авиаторов. Пришлось идти в библиотеку, брать литературу о столице, искать такой городок. Он должен был располагаться на севере Москвы. Помучился изрядно, пока не дошло, что я ошибся – никакие не Авиаторы, рядом находится станция метро Сокол, вот ассоциация и получилась из‑за того, что в Магадане аэропорт находится на Соколе. А поселок вовсе и Художников и там даже и не дом был, а дача, впрочем, хорошая, пригодная для жизни круглый год. Заодно и дом, в котором Толкачев сейчас живет, нашел, хоть и побаиваюсь ехать, но интересно стало.
Изысканиями в библиотеке занимался в свободное время по часу, все равно туда ходил читать материалы по истории Магадана. Статьи я продолжаю потихоньку писать. С учебой идет неплохо. В отличие от большинства студентов я преподавателей слушаю внимательно. Сажусь в аудитории на второй ряд, так я нахожусь достаточно близко от лектора. А еще я почти всегда задаю вопросы.
Обычно ведь лекция кончается стандартным «вопросы есть». Студенты обычно задавать их не горят, а я активно пользуюсь возможностью обратить на себя внимание. Но тут важно показать, что ты действительно внимательно слушал то, что звучало в аудитории. Неуместный вопрос разве что раздражение вызовет, зато если ты просишь осветить непонятный для тебя момент, то для увлеченного человека (а большинство преподавателей свой предмет любят) это показатель того, что ты, как минимум, пытаешься тему понять. Поэтому с лекторами у меня в большинстве неплохие отношения, как минимум, они меня узнают.
Но не могу сказать, чтобы ко мне относились особенно снисходительно. Та же англичанка, хотя и разрешила мне на занятиях отсутствовать, активно привлекает к переводам зарубежных статей из журналов.
Вот история КПСС и философия – это да, тут порой уснуть хочется. Так и вспоминается армейская учебка из прошлой жизни. Нас тогда ставили через день в караул, и так месяца три подряд. Солдаты ходили, как сомнамбулы, порой засыпая на ходу. Да я сам научился спать стоя даже под дождем, более того – поймал себя на том, что засыпаю в одном месте поста, а просыпаюсь в другом, а ведь, чтобы попасть из первого во второй, требовалось пройти по довольно извилистой траектории. И ведь даже не спотыкался.
Так вот, несмотря на тотальный недосып, днем приходилось посещать политзанятия. У меня конспект был весь в росчерках от поехавшей во время сна ручки, да и у других солдат из нашей роты было в тетрадях не лучше.
В институте на занятиях, посвященных коммунистической партии, студенты на последнем ряду тоже частенько дрыхнут. Удержатся трудно, наш препод Сергиенко читает их на редкость занудно. Но я держусь, изо всех сил, но держусь. Даже стараюсь задать уместный вопрос. Что делать – надо. Тут работает плохо, Сергиенко тип не самый приятный, но и просто так народ не валит. Если знаешь хоть что‑то, то хотя бы «уд» поставит. Даже не знаю, как он ко мне относится, лекции он читает ровно, не повышая голоса. Задашь вопрос – отвечает подробно, потом, не меняя выражения лица, удаляется из аудитории. Нет у него азарта других преподавателей.
Вот, что начало доставлять проблемы – так это гормоны. Так‑то я перец пожилой, но тело молодое, у него потребности определенного плана, а последний раз, когда я с женщиной наедине оставался, было в августе, когда на пароходе по Лене плыл. Под боком кулинарное училище, там такие оторвы, но уж больно рядом, а я всегда считал, что там, где живешь, лучше не искать себе приключений на заднюю точку.
Местные девушки меня уже знают. Так вот пустишься во все тяжкие, а потом залетит какая‑нибудь деваха и побежит в деканат или в секретариат комсомола жаловаться, мол, вот энтот виноват, пущай женится. Сейчас тестов на отцовство нет даже в помине. Покажут свидетели, что гулял с девицей и привет, этого достаточно будет. И плевать, что с ней же шуры‑муры еще десяток студентов крутили, а ты даже не переспал. Потом мучайся всю жизнь, можно, конечно, в отказ пойти, но тогда придется бросать институт и, скорее всего, уезжать из Магадана. Еще и алименты на тебя повесят. Каждый год так несколько студентов вынуждено женятся по залету. И ладно бы сам был виноват, не так обидно, но за чужие грехи отвечать не хочется.
Ребята предложили в гости в пединститут сходить – еще одно магаданское бабье царство, неофициально прозванное ЦПХ. Расшифровывать не буду – уж больно матерно выходит. Там из десяти студентов девять – это девушки. Договорились в воскресенье, но у меня ситуация с противоположным полом как‑то сама разрешилась.
В среду 18‑го сижу у себя в комнате, минералогию учу. На третьем этаже ребята вечеринку устроили в полный рост. Днюха у них там, что ли? Шумновато, но мне не очень мешает, уже привык, что в общаге под вечер тихо редко бывает. Вдруг на улице крик отчаянный послышался, а потом и плач. В окно ничего не видно, пришлось сумку с продуктами из форточной корзины убрать, чтобы голову просунуть. Ну, точно, под окнами в грязном сугробе деваха барахтается, ревет во все горло. Произошло то, что рано или поздно должно было случиться – или сорвалась или простыня порвалась. Надеюсь, ноги не переломала?
Что характерно, Чип с Дейлом не спешат на помощь, вместо этого с третьего этажа крики доносятся – скандал в полный рост. Спуститься, что ли, посмотреть в чем дело?
А девушка миленькая. Сидит у стеночки, рыдает, лицо в ладошки уткнув, горько так, пузырики из носика пускает. Перемазалась вся, что неудивительно. Хотя на улице небольшой мороз, но под снегом грязная лужа образовалась. Бедняжка прямо в сугроб угодила, разбросав его по сторонам, а пока барахталась, потеряв ориентировку, на себя всю грязь собрала.
– Эй, – говорю, ей, – Хватит плакать, поднимайся, простудишься на холодном.
– Да‑а‑а, – всхлипывает, – Я вся в грязи‑и. Как я теперь через весь город пойду‑у?
Заставил все же подняться. Мама дорогая, она и куртку, и джинсы устряпала, еще и по лицу тушь поплыла. Наверху про нее забыли, там, похоже, вахтер студентов строит за нарушение правил общежития. Вот зачем, спрашивается, было так орать? Посидели бы потихоньку с девчонками, никто бы ничего не узнал, а сейчас песочить будут на комсомольском собрании, причем всех скопом.
Но оставлять девчонку в таком виде нельзя.
– Ладно, пойдем, – взял я ее за руку.
– Нет, – вырывается, – Меня не пустят. Все равно ничего уже не сделать, придется так идти.
На улице, между прочим, что‑то около минус пяти, а она в мокрой одежде.
– Пошли, давай, надо тебя в порядок привести. И не бойся, не трону.
Нехотя, но отправилась со мной. Только когда я вместо первого этажа вниз направился, в подвал, то встала на лестничной площадке, как вкопанная.
– Нет, – головой мотает, а глаза перепуганные.
– Да успокойся ты, у меня там бытовка, сейчас вещи твои высушим и в порядок приведем.
Уговорил кое‑как, хотя у нее выбора не много – или со мной или чучело изображать. Пока до Портовой добежит, у нее брюки обледенеют.
Спустились вниз, пигалица головой крутит.
– Ой, а что тут?
Для тебя лично тут ванна горячая, – ей говорю.
Включил горячую воду, а то бедную уже колотить начало, так замерзла.
– Так, лезь в ванную, я сейчас тебе полотенце и халат дам, вещи кидай сюда. Шторкой закройся и не бойся – лезть не буду. Пока моешься, я шмотки в порядок приведу.
Забрал у нее вещи, посмотрел – тут чистить бесполезно, только грязь разводить. Достал таз, развел в воде порошок, да закинул туда тряпки. Я сейчас сам стираю, купил забавную вещь на барахолке – ВСП. Такая фиговина, похожая на микрофон от старинного телефонного аппарата. Расшифровывается, как вибрационный стиральный прибор.
Ставишь ее в тазик, включаешь, а она начинает звуковыми колебаниями воду с бельем колебать. Вроде компактной ультразвуковой машинки, которые в будущем выпускать начнут. Только здесь колебания низкочастотные и еще насос в девайс встроен – гонит воздух в воду, насыщая ее пузырьками. Стирает так себе, но, если грязь въесться не успела, то машинку вполне заменяет. Мне эту ВСП мужичек продал за десятку, он всякой чепухой торговал, видимо, гараж чистил. Сказал, что купили полуавтомат, и теперь ему этот гаджет ни к чему. Халат я, кстати, у него же приобрел. Чудная вещь, мохеровый, из Узбекистана привезли, а ему не надо – не привык такое носить.
Студентка помылась, прогрелась, халат мой на ней забавно так болтается – в него, дополнительно парочку таких как она, легко засунуть можно, еще и висит до самого пола. Увидела, что ее куртка со штанами в тазике стираются и опять в вой.
– Ты чего разоряешься? – я уже сердится начал.
– Да‑а! – хлюп‑хлюп, – Сколько они теперь сушиться будут?
– Не боись, чижик, через полчаса все будет чистенькое и сухое. Ну, ладно – через час, зато с гарантией.
Вроде успокоилась, хотя смотрит с недоверием.
Ну, прям воробушек, даже голову как птичка наклонила.
– Что там случилось то? – интересно мне стало, – Затем ты вообще наверх полезла?
– Меня Женька, соседка моя, пригласила на день рождения, сказала, что к ее брату идем. Вахтер не пускает, ее ребята подняли, а я сорвалась, я так раньше не делала никогда, страшно стало.
– Ну, так и не рисковала бы.
– Да‑а, Женька сказала, накормят, а то я деньги все потратила, а стипендия еще не скоро.
– Родители не помогают? – шмотки на девушке очень приличные, явно домашняя.
– Помогают, – чижик замялась, быстро глянула на меня, спрятав глаза, – Я сапожки купила, давно о таких мечтала, а денег всего тридцать копеек осталось и папе стыдно звонить.
– Понятно, так ты голодная? – в ответ только сопит смущено в две дырочки.
У меня в бытовке плитка стоит, вентиляция тут нормальная, поэтому иногда здесь и готовлю, когда работаю в мастерской. Так удобнее – сразу два дела и не нужно бегать по лестнице туда‑сюда. Так что у меня сегодня полная сковорода картошки с грибами, я еще в конце их в сметане потушил. Поставил сковородку на стол – она еще теплая. Капусты набрал, сбрызнул маслом, огурчиков порезал, рыбки достал, в литровую кружку кипятильник сунул – сейчас чай будет.
Точно голодная – вон как пищу метет. Как раз и вещички уже постирались. Посмотрел – вполне чистые. Сполоснул тоже с ВСП, потом еще раз и выжал, как смог.
А вот теперь самое интересное. Я тут сушилку для себя устроил. У меня же «Эверест» есть. Он пламени не дает, только сетка раскаляется, а еще его можно поставить боком – для этого ножки выдвижные имеются. В общем, натуральный инфракрасный излучатель. Я в пустом чулане стойку поставил – вешаю белье, ставлю «Эверест» и включаю. За пять минут в комнатке температура, как в сауне становится. Что характерно – запаха бензина нет совершенно, так что от вещей, как высохнут, пахнет только стиральным порошком.
Чтобы быстрей происходила сушка, я в чулан еще старый вентилятор поставил, чтобы воздух гонял. Массивный такой, производства, наверное, годов 50‑х или 60‑х, чинить пришлось. Простыня высыхает за десять минут, для джинсов достаточно получаса.
Взял куртку и штаны, развесил, разжег примус. Вообще я эту систему включаю редко, а то комендант увидит, устроит мне головомойку. Но керогаз зачетный, я на таком же уху на пароходе прямо в каюте варил в ведре в прошлой жизни и никто ничего не заметил. При этом ни запаха, ни шума – полная тайна вкладов. В последний день путешествия, помню, в каюту зашел помощник капитана, а у меня уха в ведре булькает. Тот только и сказал:
– Ну, вы, блин, даете.
Рыбу прямо с борта парохода удил на немногочисленных стоянках. А чего? На Лене с этим проблем нет, не успел забросить крючок, как его уже дергают, мол, примите груз. Десять минут и ведро полное.
Вернулся к своей гостье – еще клюет картошку потихоньку. Глазки осоловели, похоже, она уже пару дней толком не ела. Вот же оторва, первый курс, небось, не рассчитала бюджет.
– Сейчас чаю попьем, – сказал.
Сыпанул заварки, закрыл кружку томиком Маркса. А чего, все равно без дела лежит. Я его не покупал, он тут до меня образовался.
Убрал сковородку со стола, достал чашку для гостьи, себе стакан. Поставил пакет с кусковым сахаром, на тарелку печения насыпал и конфет, потом вспомнил, что у меня есть орехи и сухофрукты, их тоже в тарелочку выложил. Чаек меня хороший, с травками всякими, я туда еще цукатов добавил. Люблю иногда такой погонять. Чижик тоже пьет, глазки щурит от удовольствия, все конфеты перепробовала.
А симпатичная девочка, такая, знаете, маленькая, шустрая, как зверек. И очень похожа на итальянскую певицу Риту Равоне в молодости, которая была весьма популярна в 60‑е и 70‑е годы. Впрочем, последний диск у нее аж в 2013‑м вышел. Мне на Ютубе старый ролик очень нравился, где она поет песню Viva la pappa col pomodoro – ' Да здравствует томатный суп'. Там как раз говорится, что:
История прошлого сейчас учит нас,
что голодный народ совершает революцию.
С голодным разумом мы сражаемся.
А если аппетит хорош, мы идем завтракать.
Ну, вот проголодалась девочка и отправилась приключения искать. Разговорились, ей оказывается, соседка обещала, что все будет прилично, ребята хорошие. Угу, пьянка – она и есть пьянка. А потом бывает «…а поутру они проснулись».
Действительно, первокурсница, в педе учится на историка.
– Ага, коллеги, значит, – говорю.
– Почему коллеги, ты что, тоже историк? – высунула любопытный нос из складок халата.
– В какой‑то мере, я в «Магаданской правде» уже несколько статей опубликовал про прошлое нашего края.
– Ты, Гарин, что ли?
Я даже опешил.
– А ты откуда знаешь? Там же не только я пишу.
– Я подумала, что про комсомольцев должен кто‑то молодой писать.
Логично, она еще и умненькая. Нет, так‑то мелкая, прямо хочется такую защитить, накормить, спать уложить… хм, что‑то меня не туда несет. Или туда? Так, осторожнее Гарин, а то тебя быстро к рукам приберут. Похоже, синдром папаши включился или дяди родного, у меня племянницы были похожие и тетушка молодая, такая же задорная.
– А что с вещами‑то? – опять глаза на мокром месте.
– Не реви, сейчас посмотрю.
Штаны уже сухие, только пояс влажный еще, куртка тоже почти просохла. Пришел, сказал, что нужно бы еще полчасика подождать. Пищит, что ей ску‑у‑чно. Пришлось в комнату сгонять за телевизором, хорошо, он всего три килограмма весит. Как раз по второму каналу фильм начался «Перед экзаменом», про абитуриентку, поступающую в педагогический ВУЗ. Надо же, как совпало. И как раз в фильме показывают, как главная героиня случайно с парнем знакомится. Незнакомка начала на меня косится, похоже, сравнивая ситуацию в фильме со своей.
А, между прочим, я ведь до сих пор не знаю, как ее зовут.
– Слушай, я представился, а твое имя даже не знаю. Неудобно как‑то.
– Алиса, – шепотом.
– Как? – пока это не особо популярное имя.
– Только не смейся, это папа так назвал.
– Уж не в честь ли девочки, с которой ничего не случится? – я решил пошутить.
– Да, папе в книжке попались рассказы фантастические. Мама хотела Дарьей назвать, но папа настоял.
Интересно, а ведь в этом году «Гостья из Будущего» должна быть снята, а следующим летом премьера пройдет и начнется в нашей стране алисомания в стане школьников.
– В школе не Селезневой дразнили?
– Нет, лисой, – опять вздох.
Ну, понятно, «Приключения Буратино» еще в 75‑м вышел, как тут Лисой Алисой не стать? Хотя «Тайна третьей планеты» тоже уже снята, настолько мощно, как экранизация «Сто лет тому вперед» она не прогремела.
А девочка, кажется, ничего так, за такой можно и поухаживать. Еще немного поговорили, мама у нее учительница, теперь понятно, почему в педагогический поступила. Папа экскаваторщик, родители уже десять лет на севере, зарабатывают на кооператив и машину. Обычная история.
Предложил проводить домой, мнется, говорит, уже поздно, они у подруги должны были в женской общаге заночевать, но вечеринку разогнали и где теперь искать свою соседку, с которой они пришли в гости, она не знает.
Предложил на выбор – может переночевать у меня в комнате или здесь в бытовке. В комнату идти не захотела – увидят, стыдно.
– Спи здесь, – хлопаю по дивану, он старенький, но вполне ничего, я его недавно подремонтировал.
– Страшно одной.
– Ладно, – я рукой махнул, – Забирайся к стенке, а я тут на краешке прикорну. Свет тушить не буду, не бойся.
Алиса, опасливая поблескивая на меня глазками, замоталась в одеяло и уже через пять минут носом засопела. Трогательная такая во сне, так и хочется поцеловать, обнять… Твою ж дивизию, Сашка, вот же подростковые гормоны что творят! Придется идти трусы застирывать. Зла не хватает, а ведь даже еще ничего не было. Нет, я‑то хоть сейчас, а девчонка явно не готова, поухаживать нужно, романтики сердце девичье требует. Придется конфетно‑букетный период устраивать. Цветов поздней осенью в Магадане не найти, а конфеты – это можно. Ладно, отмылся, белье поменял, можно и спать.
Утром гостью завтраком накормил, кофе напоил, мотоцикл выкатил – домчу с ветерком, а то ведь на занятия и ей и мне нужно. Одежка, кстати отстиралась отлично, выдал их чистыми и сухими. Я их пока она спала, еще и прогладил своим утюжком. Пока Алиса одевалась, в сумку набросал продуктов: картошки, капусты, огурчиков, тушенки, варенья, в литровую банку икры наложил, в еще одну рыбы. А те решила она на диету сесть, видите ли.
* * *
– Селезнева, где ты ходишь? Найти тебя не могут, тебе родители вещи передали, – вахтерша трагическим мановением руки указала на рюкзак, стоящий у стены.
Не дразнили, значит, в школе? Ну, да, конечно, не дразнили, а так и называли. Алиса смущенно глазки потупила, поняв, о чем я подумал.
– Ой, Мария Анатольевна, спасибо большое. А я в гостях была.
– А вы, молодой человек кто такой будете? Здесь женское общежитие, мужчинам наверх не положено, – переключилась на меня страж общежития.
Вообще на контакт идти не желает, грымза старая.
– Ну, я ее знаю по учебе, скажем, коллега.
– Ясно – хахаль. Ну‑ка иди отсюда! Как у вас там говорят, топай до хазы!
Да, такая не пропустит, костьми ляжет, но пройти не даст. Тут надо тоньше, тут у нее лежбище, тут только на жалость давить.
– Мария Анатольевна, милый вы человек, тут в сумке килограмм на пятнадцать харчей. Девчонка ее не дотащит, надорвется,‑ взмолился я, уже привычно поддавливая эмпатией.
– Ну, ладно, – смягчаясь, проворчала страж общежития, – У тебя пятнадцать минут, туда и обратно.
– Да я быстрее обернусь, мне же тоже в институт пора.
Дотащил, в комнате у порога поставил, там сами с соседкой разберут. У них тут комфортнее, чем у нас в общежитии, всего по две студентки в комнате живут, душ и туалет в блоке на две комнаты. Вытащил тридцать рублей, слова не говоря, засунул Алисе в нагрудный карман куртки.
– Я не возьму!
– Не говори глупостей, не последние даю.
Взяла все такие.
– Слушай, девочка с Земли, давай в кино завтра вечером сходим?
– Завтра не могу, – посмотрела виновато, – Давай в воскресенье? А что за фильм?
– А какая разница? Я билеты куплю и вечером за тобой зайду. Ну, ладно, до воскресенья. Жди меня и я вернусь. Только… – повесил паузу.
– Чего только? – не выдержала Селезнева.
– Очень жди!
Загнал мотоцикл в гараж, побежал за конспектами, тут вахтер кричит из‑за своего стола:
– Саш, тут тебе звонят!
Взял трубку, Савельев с Сокола на линии, спрашивает про икру. Летчики с ним связались, спрашивают насчет обещанного. Ну, да, я специально банку отложил. Оказывается, они 3‑го будут в Магадане, потом еще рейс 11‑го. Летят через подмосковный Жуковский.
Ну, вот и возможность попасть в Москву без билетов и регистраций. Кажется, судьба сама подталкивает меня к полету в столицу, а кто я такой, чтобы ей перечить? Значит, лечу.
* * *
[1] речь идет о романе Алекса Береста «Рыжий 2» из цикла «Рыжий», там подробно говорится об этом кладе https://author.today/work/215520
Глава 12
Приятности и неприятности
Сначала хотел заказать переговоры с Севастополем, да напрямую связаться с летунами, но потом подумал, что ни к чему так открыто связь с ними афишировать, мало ли. Через посредника как‑то надежней контакт поддерживать, по крайней мере, мне так кажется. Поэтому зашел на большой перемене на почту, да позвонил с автомата Савельеву на Сокол. Попросил его уточнить, смогут ли меня снова взять на борт до столицы, а потом обратно, в этом случае икру обещал передать бесплатно. Ваня сказал, что сегодня узнает и просил перезвонить вечером.
Как раз еще времени хватило по‑быстрому перекусить в столовой по пути. Что‑то, а кормят в Магадане в общепите хорошо. Скорее всего, просто меньше воруют и контролируют исполнителей. А то мне приходилось иные столовые на материке посещать, кошмар. Что характерно, хуже всего кормили почему‑то на Украине. Именно там приходилось пробовать мясные котлеты из хлеба, борщ, от которого потом желудок крутило.
После последней пары заскочил в «Горняк», а то все билеты разберут, а я Алисе обещал культурную программу на воскресенье. К счастью билеты были, взял на 19.30, самое оно время для первого свидания. Новую картину привезли, «Любовь и голуби» [1]. Кстати, эту комедию я в молодости посмотрел равнодушно, не интересной показалась. Открыл ее для себя уже в возрасте за 40, тогда и оценил, замечательный фильм, действительно, один из лучших советских. А игра артистов какая! Не знаю, понравится ли Алисе, но, впрочем, я же ее не смотреть кино зову, точнее, и смотреть тоже, но это вовсе не главное. Попросил на последний ряд места дать, самое козырное место для свидания. Опять же фильма про любовь, асисяй, так сказать, девочкам такое заходит хорошо.
Так, надо прикинуть с поездкой. Третье ноября – это суббота, 11‑е – воскресенье. Получается ровно неделя, причем, как раз праздничная, 7‑го и 8‑го выходные дни. В институте занятия только 5‑го, 6‑го и 9‑го. Три дня пропустить это вполне приемлемо, но нужно будет заранее позаботиться об алиби. Лучше всего взять больничный, в этом случае никаких возражений преподавателей не будет, тем более я по всем предметам успеваю. Думаю, и с прогулами я решу вопрос, но лучше с преподавателями не ссориться.
Я в понедельник был у терапевта, пожаловался на головные боли. Тот мне кучу анализов назначил, но так ничего не нашел, кроме повышенного давления. Да и как бы его не было, я специально накрутил себя перед посещением кабинета, вот оно и скакнуло. На всякий случай лучше наблюдаться у врача, очень уж упорные слухи начали кружиться о том, что студентов все чаще забирают в армию, не давая доучиться. Поэтому нужно заранее подсуетится, чтобы на законных основаниях получить отсрочку.
Врач назначил мне лекарства, записал на учет, теперь буду его каждые пару месяцев посещать. Если вечером ответ от авиаторов будет положительный, то постараюсь хотя бы на 5‑е и 6‑е больничный выписать, я выяснял, с моим доктором это можно проделать и берет недорого. Насчет пропуска 9‑го уже конкретно с преподами договорюсь, а даже, если нет, то один прогул – это не страшно.
Шансом нужно воспользоваться, даже сотню тысяч получить – это огромные деньги для СССР. Конечно, их наличие придется скрывать, но не так и долго, уже где‑то с 88‑го года крупными деньгами в стране будет народ не удивить. Это не говоря уже про то, что я живу в Магадане, а тут народ получает куда больше, чем на материке, сбережения в несколько десятков тысяч на семью тут пусть и не норма, но и ничем необычным не являются.
Положа руку на сердце, никакой уверенности в том, что я смогу разжиться деньгами, у меня нет. Слишком много аргументов против. В этой реальности может, и нет никакого Толкачева, или он не предавал Родину, а потому и от американцев ничего не получал. Или уже успел сжечь деньги. Есть вероятность того, что я не смогу его найти или не получится убедить принести тарелочку с золотой каемочкой. Да и как быть в Москве тоже непонятно, нужно найти, где остановиться, как‑то организовать наблюдение за сталинской высоткой, в которой народу целая куча живет.
Найти нужное здание оказалось проще простого. Сталинских высоток всего было построено семь штук. Из них жилых только две – на Котельнической набережной и на площади Восстания. Еще есть частично жилое здание на Лермонтовской площади, в котором два корпуса отведены под квартиры, а остальные площади занимает Министерство транспортного строительства. Насколько я помню, Адольф должен жить на западе Москвы, значит вариант всего один – площадь Восстания, которой уже в 90‑х вернут название Кудринской.
Судя по той информации, что я нашел по высотке в библиотеке, автомобиль Толкачев вполне может держать в подземном гараже, который в доме имеется. Но, больше вероятности, что он ставит его на парковке рядом с высоткой. Проблема в том, что парковок, которыми он скорее всего воспользуется, минимум три. И в нужный мне корпус ведет несколько подъездов. Основной находится с внешней стороны и еще по два малых имеются с обратной стороны, которая примыкает к основному корпусу здания.
Жил бы этот инженер‑вредитель в обычном спальном микрорайоне – не было бы никакой проблемы проследить за входом в подъезд из соседнего дома. А тут вокруг сплошные административные здания или очень непростые жилые, в которые вряд ли так просто можно войти с улицы. Там обычно консьерж сидит, который обязательно поинтересуется, кто вы вообще такой и какого рожна тут делаете.
Трудностей видится масса. Но с другой стороны – не попробую, потом всю жизнь буду жалеть, что упустил такую возможность. М‑да, «шанс – он не получка, не аванс, он выпадает только раз», тем более что «легче локоть укусить, чем новый шанс заполучить» [2].
Все, решено, если летуны подтвердят, что возьмут меня в Москву, то лечу, а там, коль получится – значит, я в шоколаде. Если же не получится – ну, зазря потерял несколько сотен рублей. Сейчас у меня в заначке 9700 лежит. С собой возьму 700, останется 9000 рублей. Сумма все равно не малая, но для старта крупного дела ничтожная. Так что эти несчастные семь сотен – не те деньги, потерять которые стоит опасаться.
Хм, оказалось, пока сам с собой спорил, вместо того, чтобы пойти к общаге, я от «Горняка» потихоньку спускался по проспекту Ленина. Совсем из реальности выпал. Завернуть, что ли в книжный, я как раз напротив него очнулся?
Проспект Ленина
Хотя нет, зайду, но не в сам книжный, а в лавочку с торца здания, она, получается, в цокольном этаже находится. Здесь букинистический отдел находится. Магазинчик небольшой совсем, но иногда в нем попадаются интересные книжки. Я здесь уже пару раз детскую литературу брал, мачеха просила для братьев, а то на поселке с книгами совсем плохо. Есть, конечно, библиотека, но там тоже не богато.
Полазил по стендам, откопал томик сказок Бажова. Сойдет, но я хотел что‑нибудь более современное. Подошел к продавщице, спросил, нет ли чего‑нибудь детского. В таких магазинах нередко пользующуюся спросом литературу откладывают, чтобы продать дороже. Я сейчас почти каждый раз пытаюсь воздействовать на собеседника. Такая тренировка, стараюсь 2–3 раза в день применять возможность, если она есть, то нужно же пользоваться. Срабатывает далеко не всегда.
– Вообще‑то есть, – призналась молоденькая продавщица, – Как раз современная.
– А можно посмотреть? – я улыбнулся как можно искреннее.
– Вот, – собеседница выложила на прилавок две книжки.
Ой, ну надо же, обе они у меня когда‑то были. Одна «Вторая тайна золотого ключика» про дальнейшие приключения Буратино, а вторая «Трое с площади Карронад».
Вот это самое издание, вышедшее в библиотеке «Мужество» Хабаровского книжного издательства
– Беру обе.
Заплатил десятку и уложил книжки в сумку. Вот теперь уже можно идти в общежитие, только по пути в гастрономе еще посмотрю, что можно купить. Макарон, разве что взять, крупы какой‑нибудь. Да, конфет посмотреть и шоколадки, а то Алису нужно чем‑нибудь угощать, да и с цербершей в общежитии педа нужно контакт установить, чтобы поменьше кидалась на меня.
Зашел в общежитие, вахтер опять кричит, что звонили мне, сказали, через час еще раз на связь выйдут. Ну, понял, зашел в свою комнату, разгрузился, да отправился в бытовку к вахтерам – туда тоже телефон выведен, сам несколько дней назад параллельный прокладывал. Сейчас связь – дело такое, что лучше полчаса лишних подождать, чем на пять минут опоздать. Я, впрочем, не скучал – обе книжки с собой прихватил. Ну, да, детские, так иногда хочется юные годы вспомнить. Даже увлекся, перечитывая, вздрогнул от внезапно раздавшегося звонка. Схватил трубку, крикнул в нее вахтеру:
– Дядь Миш, я взял, – услышал, как спаренную трубку положили.
– Привет, Александр, дозвонился я до командира. Все в порядке, возьмут тебя хоть до Москвы, хоть до Севастополя. И обратно доставят. За икру – любой каприз.
– А где они в столице приземляться будут? – решил я уточнить.
– В Жуковском, но не беспокойся, и выведут и встретят потом. Можешь брать с собой практически любой груз, у них все равно салон почти пустой. Но лучше, если в разумных пределах.
– А разумный, это какой? – лучше сразу выяснить пределы щедрости.
– Если пару чемоданов, то вообще без вопросов, а так УАЗик подгонят, – хохотнул Иван на том конце провода.
– Ну, неплохо, когда мне подъезжать?
– В субботу третьего будь часам к трем, четырем. Как раз запас времени будет.
Так, получается, у меня еще две полные недели. Как раз времени достаточно, чтобы договориться об отсутствии на занятиях.
Настроение сразу подскочило, все‑таки подсел я на путешествия, проехался через всю страну в августе, и понравилось, еще хочется. Ну, не выйдет с деньгами, так хоть советскую Москву посмотрю на ноябрьские, на параде поприсутствую. Это на День Победы сейчас не каждый год до парада доходит, а вот на 7‑е ноября без него не обходится.
Не успел до своей комнаты дойти, на Звягина наткнулся.
– О, Сашка, посмотри, у меня что‑то телевизор не включается.
Комендант для студентов человек большой, ему не откажешь. Впрочем, чепуха вопрос, всего‑то провод у самой вилки переломился. Не поверите, но сейчас это 90 процентов всех поломок с электрооборудованием. Работы на десять минут, обрезал, зачистил концы, закрепил по‑новому. Включил телевизор – работает.
– Слушай, – а глаза хитрые‑хитрые, – Говорят, ты там девочку к себе в бытовку водил? Ты смотри там, не устраивай…
Не дал ему договорить. Блин, уже доложили, пукнуть нельзя, через пять минут комендант все знает. И опять же – ну что «не устраивай», а то блядства в общаге мало? Угу, студенты девок на простынях затаскивают наверх чисто куртуазно за ручку подержаться. Три раза ха‑ха. И ведь знает он прекрасно про моральный облик студенчества. Впрочем, а где он другой? Это не вздыхания про невероятную нравственность строителей коммунизма, которую будут пургой гнать «свидетели сияющего СССР» в 2000‑х, это реальная жизнь, в которой всего намешано с избытком.
Можно подумать, сейчас проституции нет? Да, цветет и пахнет. Это явление было при всех правительствах и экономических курсах, оно стабильно осуждается, вот только число пользователей не уменьшается. Конечно, сейчас реклама передается из уст в уста, но кому надо, куда стучаться знают. А уж что на курортах творится, вот уж зона узаконенного кобеляжа, немногим больше месяца назад самолично имел честь наблюдать во всей красе.
Чуть самого престарелая нимфоманка не сняла. Хорошо хоть какой‑нибудь пожилой деятель искусств приставать не начал, а то, парни говорили, что и такие в Сочи встречаются. Но повезло, а то бы прибил гада, а потом сам бы был виноват. Кстати, в Москве и других городах, открытых для иностранцев, уже вовсю валютная проституция процветает и дело будет только усугубляться, в 90‑х во всех газетах объявления о салонах «эротического массажа» будут печататься. Ух, взвинтил меня комендант.
– Константин Александрович, ну, за кого вы меня принимаете? Я вообще не такая. Я, может, с серьезными намерениями и до свадьбы ни‑ни. Русо студенто, облико морале дальше некуда.
– Балабол ты, Сашка.
Смотрю, а на тумбочке почтовый ящик стоит, Ксаныч кому‑то посылку собирает. Хм, а на картонке и адрес написан, Севастополь, улица Чапаева. И дом подозрительно знакомый. Еще в прошлой жизни заметил, что мир, он вроде большой, а на самом деле очень тесный. Иногда, даже подозрительно тесный.
– Ксаныч, – говорю, – А вы кому посылку собираете?
Вообще, не мое дело, конечно, но уж больно любопытно стало.
– Ну, сестре родной, – комендант зыркнул на меня недовольно, не понравилось ему, что лезу в личную жизнь.
– Не Натальей зовут ее случаем, сын у нее старший Андрей, еще две дочки поменьше, муж моряк?
Звягин с удивлением посмотрел на меня.
– Ты‑то откуда знаешь?
– А еще у вас дядя есть – Леонид Ивлев, бывший старшина‑разведчик. Сейчас он в Симферополе живет.
– Колись, откуда разузнал? – Звягин, похоже, сердиться стал.
Я около телевизора уселся, локоть на стол положил, голову на ладонь пристроил, посмотрел на коменданта внимательно.
– Хотите, дом опишу снаружи и внутри? – я ухмыльнулся.
– Сашка, если сейчас не скажешь, получишь по уху или в ухо, а что конкретно – сам выбирай.
– Не поверите, но, я с вашим дядей летом познакомился, сумку ему с вокзала тащил. Он с племянницей в доме меня спать оставили, а Андрей мне прогулку по Севастополю устроил.
Звягин хмыкнул уже добродушно:
– Вот чего не пойму, как ты умудряешься везде пролезть?
– Понятия не имею, – честно ответил ему, – Кстати, эту книжку я Андрюшке обещал. Удивительно, но именно сегодня попала в руки в букинистическом. Такое вот совпадение. Только, слушайте Ксаныч, не отправляйте пока посылку.
– Это почему?
– Да я могу со знакомыми прямо в Севастополь передать. Четвертого или пятого ноября получат, только нужно будет съездить на площадь Кролевецкого или, может, еще куда. И передать можно будет не восемь кило, а хоть двадцать. Все равно они в Севастополь летят.
– Нормально, Петр из рейса пришел, съездит. Договорились! – комендант явно обрадовался. Ну, да, когда еще такая оказия случится. Тем более, посылка дойдет быстро, а значит, можно послать даже продукты, которые обычно в почтовые отправления вкладывать люди не рискуют. Больно уж долго у нас посылки идут, даже если авиапочтой их отправляешь.
А я пошел к себе, у меня завтра минералогия, надо выучить заданное, с Бур можно договориться о пропуске лекции, но знания у тебя должны быть, тут она совершенно безжалостна и никаких оправданий слушать не желает.
* * *
Думал, Лида успокоилась, но сильно ошибался. Утром собираюсь в институт на занятие, решил кофейку сварить, а то что‑то сонный больно встал. Вышел из кухни, навстречу три лба, то ли медных, то ли толоконных, кто их разберет. Прижали меня к стенке, даже не посмотрели, идиоты, что у меня в руке турка с кипятком. Счас вот как ливану, мало не покажется.
– Короче, три дня у тебя, выметайся из комнаты, коменданту скажешь, что хочешь на четвертом этаже жить, – и мускулами эдак поигрывают, прям, а‑ля братки из 90‑х, но так, на минималках, очень сильно на минималках.
Меня смех разобрал.
– Пацаны, обратите внимание, что кипяток в моей руке находится в непосредственной близости к вашим яйцам, так что если еще раз меня тряхнете, то вам придется неотложку вызывать, дело‑то буквально страшное.
Травма действительно жуткая, доводилось мне в больнице видеть одного с обваренным хозяйством, на него даже обезболивающее не действовало, возили на перевязки на каталке даже без простыни – он от малейшего прикосновения орать от нестерпимой боли начинал.
Начинающие рэкетиры отшатнулись, поняв, чем рискуют. А я спокойно прошел до своей комнаты, открыл дверь, поставил на стол турку и вернулся обратно.
– Коменданту, говорите? Да прямо сейчас вот и скажу. Кто из вас Слава? – а то непонятно, что жених Любкин меня строить пришел при поддержке приятелей.
– Я Изяслав, – похоже, из троицы самый наиболее, потому как не самый здоровый.
– Какое удобное имя! – восхитился я, – Сам бы не отказался от такого.
– Это почему удобное? – опешил парень.
– Так, когда надо Слава, когда надо Изя, везде за своего сойти можно.
Пареньки конкретно так задумались, переваривая смысл фразы, а я постучал в дверь коменданту.
– Константин Александрович, откройте, пожалуйста!
– Чего надо, Сашка? – Звягин явно не в духе, тут я его понимаю, утро добрым не бывает, я сам по утрам без настроения.
– Да вот тут добровольцы образовались. Я же говорил, что хочу заняться вплотную журналистикой, – ничего я такого Ксанычу не сообщал, но он мужик догадливый, – Вот, студент третьего курса Изяслав, не знаю фамилии,хочет заступить на трудовую вахту рабочего по общежитию. Буквально горит трудовым рвением.
Ксаныч, надо отдать ему должное, в тему врубился сразу.
– Нормальное дело, работы накопилось выше крыши: сантехника, мебель поправить, съездить за материалами. А с электрикой у тебя как? На третьем нужно три светильника в коридоре поменять. И у девушек на втором новый умывальник поставить. Это на сегодня. Неделя испытательная, если нормально с руками, то переселю на второй этаж. Только смотри, чтобы без обмана, а то ко мне уже пятеро подходили и все балаболы оказались.
Изя так малость даже с лица сбледнул, ссорится с комендантом у нас тут мало желающих, тот столько при желании гадостей может наделать, не сосчитаешь. Как минимум, переселит в самую хреновую комнату с убитой напрочь мебелью, да еще и с соседями беспокойными. В общем, пареньки что‑то пробормотали извиняющееся и ретировались. Надеюсь, Славе морду рихтовать не станут за то, что подставил?
– Что, Сашка? – насмешливо прогудел Ксаныч, – Наезжают на ровном месте?
Я только плечами пожал и к себе отправился кофей пить.
Да не боюсь я таких наездов. В крайнем случае найду себе квартиру. Да, нормальный вариант в Магадане подобрать трудно, но это пока у тебя нет знакомств. А у меня они уже есть, Ирина Сергеевная, жена Урбана, уже сама предлагала поспрашивать. Есть же специалисты, которые за рубеж на несколько лет вербуются. А квартиры обычно стоят закрытые, знакомые присматривают и коммунальные платят. В городе текучка жителей большая, поэтому первому попавшемуся никто жилье не сдаст. Мало ли, пропадет квартиросъемщик с концами, еще и вещей не досчитаешься.
А вот с рекомендациями от уважаемого человека – другое дело. Тут даже можно без квартплаты комнату получить. Например, в двухкомнатной хозяева вещи убирают в одно помещение, а второе вместе с кухней, прихожей и санузлом в полном твоем распоряжении, еще и мебель хозяйская в пользовании, холодильник, телевизор. Только коммуналку не забывай оплачивать. Для хозяев даже удобнее, потому как знают, что за жильем пригляд есть. А то мало ли – пожар, затопили сверху или, наоборот, у самих труда лопнула.
Более того, вполне можно квартиру получить в собственность. Магадан – город специфический, пенсионеров здесь мало. Обычно, выслужив северную пенсию, люди предпочитают перебираться на юг. Но обменять жилье получается практически невозможно. Поэтому народ просто копит деньги, чтобы купить себе кооператив где‑нибудь в Краснодаре, Крыму или Подмосковье, а магаданскую квартиру сдает, уезжая, государству.
И вот тут опять вступают в силу знакомства. Многие не против продать квартирку, но так, чтобы шито‑крыто, причем с гарантией. Платишь деньги, тебя прописывают, как дальнего родственника. Хозяевам хорошо, потому как средства дополнительные появляются. Потом они выписываются, выезжая на юга, а ты остаешься при собственном жилье. Конечно, придется еще и в жилконторе утрясти, но тут опять связи рулят, ибо Магадан – город маленький и старожилы все друг друга знают. Я, таким образом, вполне могу на однокомнатную квартирку претендовать, цена вопроса всего тысяч пять и еще тысячу туда‑сюда на подарки. Но двухкомнатку уже я взять таким способом не могу, сильно будет норма превышена, риск, что могут подселить соседа, а оно мне надо?
Но я решил, что на первых курсах с собственным жильем погодить. Не стоит вызывать зависть, да и общага – это налаживании связей. К тому же с началом перестройки вполне можно будет подобрать квартиру получше, тогда уже можно будет без проблем избежать подселения и народ начнет уезжать, поэтому острота жилищного вопроса в городе снизится.
Изя, который Славик, больше не подходил, наверное, решил, что не больно‑то и хотелось. Лидка пару дней обжигала меня на занятиях неистовым взором, но тут мне как с гуся вода. Девчата, естественно, тут же новость о попытке меня выжить распространили по коллективу. Ну да, с утра у них на кухне аншлаг, а оттуда коридор прекрасно просматривается и прослушивается. Теперь вот хихикают, поглядывая на комсорга. У меня сейчас репутация на курсе неплохая, а девчата так и вообще ко мне бегают постоянно, то одной что‑то сделать, то другой. В общем, надеюсь, тема закрыта.
В воскресенье помылся, надушился. Одеколон у меня, правда, наш, «Консул», но для нынешних времен неплохой. Приоделся получше и отправился в общежитие пединститута. На входе опять дежурила Мария Анатольевна, которая меня мгновенно узнала.
– Ну, я же говорила – хахаль.
Все же, какая нелюбезная женщина.
– Я тоже раз видеть вас, любезная Мария Анатольевна. А это вам, – я один кулек конфет на стол выложил, второй у меня для Алисы, – Можно Селезневу позвать?
Вахтерша конфеты сгребла, но добрей не стала.
– Ходют тут всякие, и тут же заорала проходящей мимо студентке, у меня аж у ухе зазвенело, – Савельева, Позови Селезневу, тут к ней пришли.
Девушка, внимательно обглядев меня, полетела вверх по лестнице.
– Не поздно ли для прогулок? – опять начала ворчать вахтерша.
– Да помилуйте, всего четыре дня! Я и билеты в кино взял на пол восьмого. До десяти верну вашу Селезневу. Вы пробуйте конфеты, вкусные они очень, – решил я напомнить о подношении.
– Да, не ем я их, только с чаем, а чайник не работает! – рассерженно выпалила церберша, – Не хочет включаться и все, вчера еще кипятил, паразит железный.
– Так давайте я посмотрю.
Взял чайник, посмотрел, все как обычно – вилка подгорела, явно там проводу хана. Вытащил из кармана ножик складной – там плоская отвертка есть, начал разбирать. Тут Алиса нарисовалась, сбежав по лестнице.
– Ой, ты так рано.
Ну, рано или не рано, а готовиться она уже начала, вон, прическа новая, глазки накрашены.
– Слушай, – говорю, – Ты губы только не крась.
– Это почему?
– А тебе идет так, когда глаза выделены, а помады нет, весь акцент на красивые голубые очи, страстные и прекрасные.
Смотрю, засмущалась.
– Я скоро, – опять наверх упорхнула.
Ага, знаю я скоро у девушек. Доделал вилку, включил – спираль греется. Отдал вахтерше. Та воды набрала, поставила греться. Пока ждал алисино недолго, и вода успела вскипеть и даже чаю на пару с ней попили. Церберша даже гнев на милость сменила. Так, почти, на полшишечки.
Я ведь чего так рано заявился – сначала повел девушку в кафе‑мороженое, оно практически напротив кинотеатра «Горняк» расположено. Заказал пирожных, кофе. Ну, а как иначе? Не нами придумано, не нам и отменять. Да я и сам удовольствие получил, и от пирожных и от выгула красивой девчонки в приличное заведение. Я бы и в ресторан мог Алису повести, но для первого свидания это моветон, а вот кафе, да еще мороженое – это самое оно.
Ну, а потом в кино пошли. Селезнева вроде фильм оценила, прямо вся в зрелище, даже мою руку у себя на коленке в упор не замечает, ну, вот ни в какую, потому как на экране очень уж интересное показывают.
Я даже в щечку ее поцеловал, опять ничего не замечает. Ну, тогда в губки.
– Ты нахал, Гарин, – возмущенно оттолкнула меня Алиса, буквально кипя праведным гневом.
– Ну, конечно, – говорю и опять в губы ее быстро клюнул.
– Ты меня за этим позвал сюда?
– Ну, что ты, но ты сам виновата.
– Это почему? – ох, какой ехидный тон.
– Ты слишком красивая, а это нельзя. [3]
Фыркнула и к экрану опять обернулась. Но руку из моей ладони выдергивать не стала.
Ну, а что делать? Кино – такое дело. Тут как ни поступи, а без девичьего возмущения никак. Приставать начал – нахал. А не стал – еще хуже, тут уже обида кровная получится, потому как зачем звал, если даже коленки не пощупал? Зато теперь вечером есть что с подругами обсудить со всеми подробностями. Скорее всего, по результатам девичьего совещания я буду признан возмутительным подлецом. Подруги уж точно меня заклеймят. Что поделать, этой игрой человечество забавляется уж и не знаю какую тысячу лет, и ничуть от повторяемости сюжета не скучает.
Алису доставил по месту жительства в половине десятого, поцеловал в щечку на прощание, так, в расчете на публику. С вахтершей вежливо попрощался (та даже кивнула в ответ, никак мой визит не прокомментировав) и отправился домой. Хороший сегодня день получился, насыщенный событиями.
* * *
[1] автор знает, что премьера фильма «Любовь и голуби» состоялась в январе 1985‑го, но напоминаю, этот мир не совсем наш, а только очень на него похож и небольшие расхождения имеют место быть
[2] строки песенки из культового мультфильма «Остров сокровищ», снятый в 1988 году на студии «Киевнаучфильм»
[3] ГГ намекает на песню «Потому что нельзя быть красивой такой» композитора Игоря Матвиенко на слова Михаила Андреева, написанная в 1997 году. Впрочем, девушка юмор в этом случае понять не в состоянии
Глава 13
В Москву, столицу нашей Родины
Следующую неделю все свободное время делил между работой по общежитию, зубрежкой учебников и литературными трудами. Написал пару статей впрок, но в основном уделял внимание своей приключенческой книжке. Решил, что моими героями должны быть обычные мальчишки с колымского поселка. Думаю, это поможет повлиять на решение редактора издательства о публикации. Одно же местное, поэтому в приоритете книги, связанные с нашим краем.
Довольно неожиданно припомнил давнюю историю моего отца о старом зеке, который на пенсии разрабатывал под домом самую натуральную шахту и там же мыл золото [1]. Решил сделать из этого случая повесть, но вместо одного человека у меня будет действовать бригада из пяти человек. Теперь у меня в повести действует целая банда, которую и выследят юные советские граждане. Попутно вставил в сюжет и другие приключения, добавил всяких курьезных случаев. Пять глав у меня уже готово, а всего планирую сделать книжку из двух частей по десятку глав в каждой. План я расписал, даже есть задумка третьей части.
Героев у меня трое – компания приятелей, которые живут в одном доме, а учатся в одной школе, тем более что на поселке других нет, я сделал их пятиклассниками – самый шебутной и любопытный народ. Еще вспомнился случай, который должен произойти в районном центре Ягодном весной то ли в 85‑го, то ли 86‑го года. Там весной река унесет двух парнишек, старшему из которых было всего 11 лет [2], а младшему то ли семь, то ли восемь. В моей повести робинзонов будет три, а ледоход утащит их гораздо дальше, так что им придется выживать, помогая друг другу в надежде дождаться помощи. Кстати, нужно будет записать себе, чтобы не забыть, надо будет проверить следующей весной, если этот случай произойдет, то приму меры, чтобы ребят быстро нашли.
С готовыми главами пошел в гости к Урбанам, где отчаянно смущаясь, попросил Ирину Сергеевну посмотреть мою рукопись. Ох, уж эти литературоведы, ох, уж эти критики. Добрый час я то краснел, то бледнел, выслушивая про недостатки своего творения, разбираемого и препарируемого по фразам на моих глазах. Вот буквально по живому, по душе автора. Я уже только об одном мечтал – вырваться из этой квартиры и куда‑нибудь в закуточек забиться, и там горько поплакать в одиночку.
Окончилось все неожиданно, Ирина вдруг похвалила меня, сказав, что может получиться отличная приключенческая книжка. Я даже сначала не понял, о ком она вообще говорит, после того как меня битый час ругали, полностью из реальности выпал.
– Да не расстраивайтесь вы так, Саша, – вдруг рассмеялась жена Урбана, – Все, что я говорила, это касается, так сказать, технической части текста, а сама повесть у вас получается довольно увлекательная и динамичная, думаю, именно это и ждет от писателей детская аудитория.
Я после того холодного ушата, что она на мою голову вылила, только и смог жалобно на нее посмотреть. Жалкое, должно быть, зрелище.
– А давайте, проведем натурные испытания? – несколько неожиданно предложила женщина.
Я растеряно пожал плечами, не представляя, что она может иметь в виду.
– Игорек, подойди сюда, пожалуйста, – громко позвала Ирина.
– Да, мам? – в комнате нарисовался ее сын.
– Игорь, ты же любишь всякие приключения?
Ее сын осторожно кивнул, не понимая, что от него хотят. Это он прав, от этих взрослых чего угодно ожидать можно.
– Почитай, пожалуйста, вот эту книжку и скажи, нравится она тебе или нет?
Мальчик с сомнением посмотрел на тонкую пачку листов, уж никак на книгу не походящих, но взял ее, не зная, что делать дальше, то ли прямо здесь читать, то ли еще что.
– Мам, я в свою комнату пойду? – спросил Игорь и, получив подтверждающий кивок от матери, усвистал, словно его и не было.
– Ну, вот вам и испытание читательского интереса, – улыбнулась Сергеевна, – Хорошо, что вы на машинке отпечатали, а то обычно очень тяжело разбирать подчерк, иногда настолько неразборчивый попадается, что просто караул. Рукописные тексты из‑за этого порой в редакциях месяцами пыль собирают.
Ну, да, мне девочки в учебном отделе сделали пару экземпляров. Там всего‑то страниц тридцать, десятка цена вопроса.
Как‑то на этом литературная тема завяла, Ирина сказала, что пора готовить ужин, скоро муж придет, а я не найдя другого занятия решил ей помочь. Ну, а что – мне картошку почистить не трудно. Было дело, как‑то в армии буквально за полчаса с полным баком управился, картофелечистка и то за мной тогда бы не угналась. Нет, конечно, не такой уж я виртуоз ножа, но тогда был серьезный стимул – очень хотелось спать после ночного наряда, а пока дело не сделал, отдыхать бы не отпустили.
Сейчас я отнесся к делу со всей серьезностью, тщательно очищая клубни. Кстати, именно я их и привез из колхоза, отличная картошка, три штуки сварил и полная кастрюля. Только нужно разрезать части на четыре, а то и больше, иначе больно долго будет готовиться. Потом я еще салат нарезал, пока хозяйка занималась более существенными делами. Попутно мы продолжали разговор.
– Вообще, мне сюжет понравился. Знаете, Саша, месяц назад у нас был разговор, что хорошо бы опубликовать что‑то из детской литературы, но с местным уклоном. И тут ваша повесть может очень к месту оказаться. У вас действия происходят в нашей области. Но хотелось бы еще связь с Великой Отечественной, вы же помните, в следующем году юбилей Победы. Хотя тут сложно, конечно, у нас боевых действий даже с японцами не происходило.
– Ирина Сергеевна, я только первые главы обеих частей принес с синопсисом, но сама задумка шире. Была у меня мысль включить в книгу эпизод с находкой в тайге разбитого самолета, который перегоняли по северному маршруту на фронт, – доложил я, не переставая орудовать ножом.
– Вы имеете в виду маршрут из Аляски? – показала отличное знание истории Колымского региона женщина, – Ну, не знаю, уместно ли будет.
– В принципе можно заменить на патрульный гидросамолет.
– Но как гидросамолет мог оказаться на суше? – усмехнулась хозяйка.
– Элементарно! Шторм, пилоты приняли решение садиться на первую попавшуюся реку, озеро, но потерпели аварию, наткнувшись на топляк или вылетев на отмель, отправившись пешком к людям, а самолет так и остался на месте.
– Ну, можно попробовать. М‑м, картошка готова. Саша, есть применение вашей силе молодецкой. Вот вам толкушка, будем делать картошку‑пюре!
Я даже знаю, кто именно ее будет делать, потому что это я. А больше и некому, хозяин в институте задерживается, а тут мужская мощь требуется.
Только успели на пару с ужином управится, как прозвучал звонок в дверь. Урбан пришел, довольный, коньяком от него попахивает и явно хорошим. Гостю он ничуть не удивился, даже обрадовался, сообщив, что статью мою о геодезических расчетах при помощи ЭВМ приняли для публикации и интерес к программе вроде есть. Это хорошо, хотя на самом деле приложение не мое, это просто доработка под конкретную задачу эппловской электронной таблицы. Но в СССР пока на авторские права особо не смотрят, так что сойду за создателя, американцы не обеднеют.
Накрыли вдвоем с Ириной стол, пока хозяин, развалившись в кресле, делился институтскими новостями. Я особо не вникал – там ничего не было, что меня интересует, чисто преподавательские взаимоотношения. Сели за стол, ребенка нет. Мать покричала, в ответ:
– Я счас.
Но не идет. Ирина еще раз позвала и еще, потом рассердилась, пошла сама в детскую. Потом в зал вылетел насупленный Игорь, а затем появилась сердито выговаривающая ему по поводу «счасов» и того, что в тарелке уже все остыло, мать. Я, конечно, могу ошибаться, но, кажется, кто‑то только что схлопотал по мягкому месту. Сочувствую.
– Ну, вот, что и требовалось доказать, зачитался он, – заявила хозяйка, усаживаясь на стол, – Игорь, скажи дяде Саше, понравилась тебе книга?
– Здорово, только я еще не дочитал, – затараторил мальчишка, но был прерван матерью, которая велела ему есть, а не болтать.
– Пока дочитать и не удастся, – заметил я, – Там только начало. Но, если тебе понравилось, то я обещаю, что ты прочитаешь первым.
– Как видите, читателю, пусть он пока и единственный, ваше творение пришлось по душе. В конце концов, любой писатель пишет именно для читателя, – заметила Ирина, разливая по кружкам чай.
– Ну, судя по полкам наших книжных магазинов, это не всегда так.
– Увы, увы, – только и произнесла хозяйка, видимо не особо желающая лезть в обсуждение политики советских издательств.
* * *
Как бы то ни было, но посещение Урбанов подняло мне настроения, появилось желание быстрей закончить повесть, тем более Ирина дала понять, что она на моей стороне, а это явно поднимало шансы на публикацию. Но нужно ковать железо, пока горячо и в редакции есть запрос на детскую литературу с местным колоритом. Нет, так‑то в Магаданском издательстве даже сказки выходят, но в основной массе северных народов. Чукотские, эскимосские, а они, признаться, весьма специфические, детскими эти истории назвать трудно.
Как вам, например, небольшая сказочка про бога, который сожрал семью мальчика, пока тот на охоте был. А за это мальчик на бога натравил собак, которые съели уже высшее существо, пришедшее из Верхнего мира? Вряд ли вы такое детям будете рассказывать, а ведь это еще, можно сказать, нейтральный сюжет.
Хотя, чего уж там, от всех старинных сказок жутью веет. Даже если взять лучшие мировые сюжеты, вроде Золушки, Гензель и Гретхен, Красной Шапочки, Мальчика‑с‑Пальчик и им подобным, но не нынешние прилизанные и причесанные варианты, а изначальные, средневековые, то ночные кошмары и недержание мочи деткам гарантировано. А современные версии сильно, очень сильно адаптированы, иной раз до полной переделки сюжета.
Помню, читал средневековую версию «Золушки», так там по распоряжению доброй принцессы, после того, как она таки вышла замуж за принца, злой мачехе и ее дочерям ноги обрубили и глаза выкололи, чтобы побирались Христа ради на коленках. Это вам не ленфильмовский фильм 47‑го с наивной и трогательной девушкой и не энергичная, но великодушная итальянская Залушка‑80. И не чешская Попелюшка из «Трех орешков для Золушки», которая мачеху даже из поместья не выгоняет. Нет уж, тут добро наказывает зло со всей максимальной жестокостью.
Это и многих легенд касается, те же греческие мифы подверглись значительной редакции. Вот, например, романтичнейший образ Афродиты Пенорожденной, вышедшей из «пены морской». Из пены, да, только вот к морю она никакого отношения не имела, несмотря на то, что волнами она была сбита.
Там по сюжету Зевс отрубил своему отцу Хроносу мужское достоинство, вот вытекшую из органа субстанцию морские волны в пену и сбили. Правда, по другой версии речь идет об Кроносе и Уране. Впрочем, в мифах у греков такой хаос творится, что никакой водки не хватит, чтобы разобраться. Тех же Афродит было, как минимум, три, а уж что там творится с Эротом, чьим только он сыном не был, у него родителями числились с полсотни персонажей, причем по самым древним легендам его вообще никто не рожал, он сам появился. И вообще в этих преданиях столько лжи, коварства, крови, грязи, предательства и даже людоедства, что так и видятся за этими мифами вполне себе люди, в любой момент готовые ограбить, обобрать, зарезать ближнего и дальнего, причем без малейшей рефлексии. Кишки выпустить оппоненту им было, что соплю утереть, а уж там отца придушить, кожу с кого‑нибудь снять или детей на харч пустить, так это вообще только в путь.
Впрочем, ну их, эти мифы, есть специалисты‑историки, вот пусть разбираются в древних текстах. А мы лучше напишем что‑нибудь жизнеутверждающее, бодрое и идеологически верное, но не чересчур. А то порой столько напихают идеологии, что в зубах вязнет. Но, и без фиги между строк, которую сейчас пытаются туда запихнуть большинство авторов. Мода такая нынче среди творческих личностей. Правда, вся эта писательская братия, которая за все хорошее и против всего плохого, даже не подозревает, что усердно пилит сук, на котором же сама же сидит. Причем сук удобный и весьма комфортабельный, которым им эта самая нелюбимая им власть обеспечила. Воистину – пчелы против меда. Хотя нет, скорее Винни‑Пухи против меда.
Хотя с фигами – это вообще интересный момент. Тут тот еще паноптикум. С одной стороны творцы, «клевещущие на социалистический строй», с другой стороны цензоры, старательно выискивающие крамолу, причем чаще всего там, где ее и вовсе нет. Зато пропускающие такие пасквили, особенно хорошо заметные в фильмах, что диву даешься. Позднее, когда пересматривал комедии Рязанова, да и другие ленты, порой поражался, как вообще это выпустили на экраны – ведь натуральная же антисоветчина, дальше некуда! Вот именно потому что правда все.
А вообще я вовсе не собираюсь становится профессиональным писателем, но должно же у меня быть хобби. А графомания – далеко не худшая разновидность увлечений. Да и членом Союза Писателей пока быть крайне выгодно и престижно.
* * *
Литература литературой, но про Алису тоже забывать нельзя, иначе обидится девочка, поэтому раза три забегал. Один раз она была занята, а пару раз вечерком погуляли, даже в кафе зашли. Девушка строгих правил, очень смущается, что я плачу за нее, боится, что всю стипендию потрачу и буду голодать. Ну, не знаю, наверное, я старомодный, но европейские обычаи, когда каждый за себя расплачивается, как‑то не по мне. Нет, ситуации разные могут быть, но не те деньги, чтобы выгадывать. В целом наш роман развивается неспешными классическими темпами, до поцелуев в губы я пока не допущен, но этот бастион скоро должен пасть, после чего придется штурмовать новую линию обороны.
Вахтерши в общежитии педа ко мне уже привыкли, почти не ворчат и даже позволяют подняться в комнату к девушке, но строго до десяти вечера, позже ни‑ни. Ну, да, обликом орале, я помню. Как ни стыдно признаваться, но пару раз пришлось воспользоваться услугами безотказных кулинарок. Там не все такие, но имеются любительницы. Нет, я не отношусь к высокоморальным осуждателям продажной любви. Я вообще подозрителен по отношению к тем, кто особенно яростно обличают пороки общества. Очень уж часто этим занимаются те, кто пресытился этими самыми пороками или уже банально не имеет возможности ими воспользоваться, но так хотел, так хотел. Хе‑хе. Или «я все пробовал, ничего хорошего, вам точно не надо».
В понедельник 29‑го пошел к терапевту. Я предварительно выяснил у медсестричек, что доктор на материке в кооператив вступил, поэтому он деньги берет, потихоньку, с оглядкой, но берет. Чуть надавил на него в разговоре, так что удалось договориться, что на 5‑е и 6‑е он мне больничный выдаст.
Ксаныча предупредил, что неделю меня не будет, а то еще потеряет, тревогу поднимет. Осталось разобраться с посещением занятий 9‑го ноября. У нас на них пары по Минералогии, Палеонтологии и Истории КПСС. С Бур и Урбаном я договорился без малейших проблем, но вот как подкатиться к Сергиенко понять не могу. Решил действовать напрямую.
Отловил препода после третьей пары, объяснил, что мне нужно по семейным делам отлучиться 9‑го ноября. Сергиенко спокойно меня выслушал, не перебивая, и вопрос задал:
– Говорят, Гарин, что ты сантехникой занимаешься?
– Да, Василий Степанович, я в общежитии подсобным рабочим на полставки числюсь, но реально я там прислуга за все: сантехник, водопроводчик, электрик, сварщик, столяр.
Преподаватель головой покивал и продолжил:
– Знаешь, тут у меня проблема образовалась. Знакомый привез из‑за рубежа кран новый в ванную, а установить не получается, я вызывал сантехника, он говорит, что никак установить не получится, что‑то там не подходит. Поглядеть можешь?
И на меня смотрит внимательно. Посыл совершенно ясен: «ты мне – я тебе». В принципе ничего не имею против, вполне деловое взаимодействие.
– Если не возражаете, Василий Степанович, то я бы зашел сегодня к вам, посмотрел, в чем там дело, – отвечаю преподавателю.
– Прямо сегодня? – тот вроде даже удивился, видимо, визита сантехника ждал несколько дней. ну, да, сейчас не дозовешься порой, нынче работники разводного ключа себя незаменимыми людьми чувствуют, этот момент хорошо в фильме «Афоня» показан.
Афоня на рабочем посту, кадр из кинофильма
– А чего ждать? От этого дела сами на лад не пойдут.
Получив адрес и договорившись, что приду часов в шесть вечера, отправился по своим делам. Я и так примерно представляю, в чем дело. Там резьба разная, помню, в 90‑х, когда западная сантехника хлынула в наши магазины, то были постоянные проблемы с совместимостью. Но тогда довольно быстро наладили производство переходников.
Сергиенко, как оказалось, жил совсем рядом, в свечке с магазином «Ковры» на первом этаже. Неплохой дом, с квартирами улучшенной комфортности. А смеситель‑то у него американский. Шикарная штука из массивной бронзы. Такой лет двадцать, а то и больше стоять будет, ничего ему не сделается, тем более, что в Магадане вода чистая. Не то, что на Дону, где я одно время жил, вот там у меня кран лет за пять буквально забило кальцием, так что водичка под конец еле сочилась, когда вентиль открывал.
А проблема понятна – действительно, не тот стандарт. У нас на трубах метрическая резьба 27×1,5, а в Соединенных Штатах все в дюймах. В принципе ничего особо страшного, нужен переходник с гайками. Но беда в том, что часть с нашей резьбой я сам нарежу – у меня плашка есть, а вот для дюймовой части у меня инструмента нет. В общем, проблемка в полный рост.
Я преподавателю объяснил, в чем дело, тот расстроился:
– И что, ничего нельзя сделать?
Понимаю, небось, изрядную цену отвалил, чтобы гости восхищались, а тут такой облом. Обидно же.
– Почему нельзя? Можно, только я сам не сделаю, нужно токаря искать. Если хотите, я займусь.
Сергиенко хотел, даже очень. Я себе три дня выторговал и пошел обратно в общагу, естественно, сразу к Ксанычу. А к кому еще? Комендант в Магадане всех знает, вот сто пудов, какой‑нибудь токарь среди знакомых, да имеется. И правда, нашелся, комендант мне адрес на бумажке записал и я отправился на ТЭЦ, в ремонтную мастерскую. Убил целый час, пока до нужного специалиста добрался. Сразу же выставил ему бутылку коньяку. Тот, правда, непьющий оказался, но, к счастью, все‑таки удалось до него достучаться.
Ага, он рыбак завзятый, так что я пообещал ему пару блесен импортных отдать. Пока токарь мне переходник делал, я рванул домой. Пришлось пожертвовать двумя экземплярами из своих запасов, но что не сделаешь для успеха дела.
В целом оба остались довольны. Мастер мне и бочонок переходной сделал и гайки для него, причем на совесть, как себе. Более того, по теме рыбалки договорились пересечься, когда лед на море встанет, а то я на подледный лов никогда и не ходил. Я уже к Сергиенко поздно вечером не пошел, обрадовал его на следующий день, что у меня все готово.
Помучиться с установкой пришлось часа два. Во‑первых, тесно, а из‑за этого подлезть к трубам сложно, а во‑вторых, нужно было не только вкрутить все, но и герметичность соблюсти. Но навернул пакли, затянул хорошенько, включил воду. Опять полез в щель за мойкой. Отлично все – ни одной капли не подтекло. Попробовал смеситель – работает как часы. Буквально пальчиком можно напор регулировать. Дорогая штука, причем очень дорогая.
Хозяин работу оценил, повеселел. Он довольный, а я вот вымотался, как собака. Но, нужно сказать, препод оказался мужиком нормальным. Задержал меня, чтобы ужином накормить, даже предложил коньяку рюмку, но я тут вежливо отказался. Потом чай с ним пили, ждали его жену, чтобы хозяйка тоже приняла объект.
– Василий Степанович, так что там по поводу моего отсутствия девятого? – спрашиваю осторожно.
– Все в порядке, на один день я возражать не буду.
Ну, еще бы, с чего ему обижаться за пропуск? Деньги за труд я категорически отказался брать. Мало ли, пригодится, еще раз воды напиться. Но зато и своего добился, еще попутно и контакт наладив с преподом.
* * *
Третьего ноября выехал на Сокол пораньше. С собой рюкзак, в который сложил подарки для летунов, да еще и ящик из‑под промышленной взрывчатки – это уже передачка в Севастополь. Предварительно еще раз созвонился с Савельевым, который подтвердил, что все договоренности в силе.
В институте я тоже всех предупредил, что меня всю неделю не будет. Больничный сдал в учебную часть, преподаватели предупреждены. С Алисой беседа проведена, она, правда, расстроилась, планировала познакомить меня с родителями. Ничего, перенесем этот шаг в отношениях на новогодние каникулы. Но куда еду ей не говорил. Вообще, только скажи, что отправился в Москву, то сразу же образуется масса просьб привести дефицит. Друзья, знакомые, девушки – все налетят, а мне не до того, чтобы по очередям стоять. Да и вообще, я ездил к отцу, ни в каких столицах меня не было. Впрочем, посмотрю, если останется время и будет на что, то поезжу по магазинам, прикуплю подарков. На всякий случай взял с собой семь сотен, думаю, этого должно хватить.
Транспортник уже прилетел, вечером отправляется в обратный рейс. Иван машину подогнал, чтобы мой груз перевести. Пилоты удивились, что столько вещей с собой, но я объяснил, что это посылка в Севастополь. Даже ящик открыл, показал, что там вещи разные и продукты. Пообещали передать, сказали, что завтра вечером будут уже на месте.
Отдал икру, бонусом к ней подарил пару банок с соленой рыбой, да еще и приличный такой холщовый пакет с сушеными грибами. Тара приличная по объему, но почти ничего не весит. Легкие они – грибы. Бортинженер горловину развязал, так оттуда такой сытный таежный дух шибанул, хоть топор вешай. По душе летунам мои подарки пришлись. Договорились, что в Жуковском меня высадят и за периметр вывезут, а через неделю точно так же заберут. Только нужно будет заранее позвонить и сообщить я один еду или с грузом. Если что, то для перевозки вещей договорятся насчет УАЗика.
Ну, нормально, полетели. Мне опять матрас выделили, в грузовом отсеке постелили. Самое оно, все равно полет всю ночь продлится, а так высплюсь, потом целый день можно будет своими делами заниматься, так что я не стал дожидаться момента взлета, а подложил рюкзачок со шмотками под голову, да задрых сном праведника. Столица, жди меня!
* * *
[1] реальный случай, о котором можно прочитать в моем сборнике «Колымские байки» в главе «Копи старого зэка» https://author.today/reader/386979/3575515
[2] совершенно реальный случай, произошедший 25 мая 1985‑го года в районном центре Ягодное и описанный мной в сборнике «Колымские байки», в главе «Колымские робинзоны» https://author.today/reader/386979/3800926
Глава 14
Куда пойти, куда податься?
Как все же часто ностальгия нас обманывает. Помню, когда пошли новые электрички с мягкими сидениями, туалетами и даже буфетами, где можно было перехватить пирожок, попить кофе, а то и пивка, я все ворчал. Казалось мне, что старые вагоны с деревянными лакированными скамейками уютнее.
Я жестоко ошибался. Еду сейчас на старой электричке и опять недоволен, но теперь уже отсутствию комфорта. Оказалось, что деревянная лавка слишком жесткая, нормально на ней не посидишь, в туалет охота – сходить некуда. Еще и народа столько, что у меня буквально клаустрофобия начинается. Отвык я от прелестей переполненного московского общественного транспорта. Он, вообще‑то по всей стране забит так, что порой в салон не втиснешься, но столица и тут лидирует. Оно и понятно – в час пик здесь пассажиров перемещается невероятное количество.
С утра люди с окраин стремятся попасть в центр, где размещено несметное число организаций и контор, вечером вздымается обратная волна. Словно океан с его регулярными приливами и отливами. А мне плохо, отвык я от такого столпотворения, но делать нечего, терплю.
Рано утром приземлились в Жуковском. Я налегке, из багажа только небольшая сумка через плечо с минимумом вещей. Взял только запасное белье, носки, тапочки, спортивный костюм, пару рубах, свитер, полотенце, пакет с мыльно‑рыльными. По туристической привычке складной нож, он же вилка‑ложка‑штопор‑открывашка, стальная кружка и кипятильник. Дабы прилично выглядеть, взял складной утюжок – он совсем миниатюрный. Еще пакет с кое‑какими продуктами. Это почти все. Документы во внутреннем кармане куртки.
Доеду до Казанского вокзала, очень удобная точка для меня. Пока оставлю сумку в камере хранения, а до высотки отправлюсь на метро. Я нужные маршруты себе в записную книжку выписал. Сяду на Кольцевую линию. Мне там практически без разницы, в какую сторону ехать, лишь бы Краснопресненскую остановку не пропустить.
Сейчас главное – найти, где приткнуться на несколько дней. Ладно бы лето было, нашел укромный уголок в парке и прекрасно бы выспался в спальнике. Но, увы, хотя пока мороза нет, но и теплой погоду не назовешь. Днем градусов 5–7, а ночью температура даже до 3‑х падает. В общем, вариант с ночевкой на свежем воздухе решительно отпадает.
После 90‑х с временным жильем было легче – появилась куча гостиниц и хостелов на любой вкус. Нет – открываешь газеты с объявлениями и смотришь, что там сдается поблизости. Опять же – что душе угодно, от апартаментов на час, до квартиры с евроремонтом или комнаты в общежитии.
Понятно, что и сейчас сдают жилье, но найти труднее, да и рисков хватает. Промышляют сдачей на вокзалах, но там часто предлагают буквально «убитые» комнаты или вообще посреди ночи заявится хозяин‑алкаш, чтобы стрясти с тебя еще денег. Опасаться снижения спроса не приходится – в столицу каждый день приезжают новые люди, а гостиниц на всех решительно не хватает, табличка «мест нет» – это практически символ советской эпохи. Хотя, наверное, это я ворчу именно из‑за внутренней неуверенности. Ничего, поступлю по рецепту Наполеона – ввяжусь в сражение, а там само вывезет. Или нет, но тогда и думать будет не о чем.
Вместе с толпой пассажиров сошел на конечной остановке. В зале ожидания нашел автоматические кассы. Засунул багаж в ячейку, набрал 2014 – год возвращения Крыма в Россию. Пока даже даты такой нет, так что подобрать можно только случайно. Мне говорили, что вокзальные воры нередко пытаются подобрать шифр по возрасту пассажира. Многие ставят год своего рождения, что очень упрощает кражу вещей. Прикинул примерно, сколько лет человеку, перебрать десяток вариантов, например от 1960‑го до 1970‑го. На это хватит всего несколько минут. Пусть даже одна из двадцати ячеек откроется, жулику уже прибыток. Многие пассажиры даже в милицию обращаться не станут, потому как надежды на возврат вещей особой нет, да и поезд вот‑вот уйдет.
Без вещей перемещаться по городу намного проще, да и внимания меньше привлекаешь. Доехал до нужно станции метро, поднялся наверх. М‑да, засада. Не получится тут проследить за подъездом, как я изначально рассчитывал. Рядом с ним находится – очень быстро примелькаюсь, постового кто‑нибудь вызовет, чтобы проверить, что это за тип торчит и зачем. Ближайшие дома далеко, да еще и ниже они цокольного этажа.
По всем прикидкам Адольф должен через центральный подъезд левого корпуса выходить. Думаю, машину он ставит рядом, но не факт, может, у него гараж где‑нибудь есть. Насколько помню, у него «Жигули», вроде копейка. А вот цвет не припомню никак. Вроде, желтый или что‑то около того. Но коричневый или красный не исключаю.
Желтая копейка
Что‑то я упускаю, но что? Я решил, что стоит осмотреть местность. Перешел улицу, направившись к высотке. Поиграю в провинциала? Да, пожалуй. Сейчас я нахожусь с задней стороны. Я задрал голову, откровенно разглядывая высотку. Блин, она настолько громадная, что вблизи неудобно разглядывать верхние этажи. Прошел мимо левого корпуса. Все же что‑то не то. Ладно, подумаю.
Но раз я провинциал, мне нужно посетить магазин. Спросил первого попавшегося прохожего, где вход в гастроном. Получив указание в виде взмаха руки, отправился в нужном направлении. Да, москвичи во все времена не слишком‑то вежливы, это тебе не Питер. Это там бы обязательно подробно рассказали, куда идти. В столице могут вообще мимо тебя прошмыгнуть, сделав вид, что не слышали вопроса. Плавали, знаем.
Гастроном, конечно, шикарный, а главное, действительно огромный. Я потолкался по отделам, разглядывая не столько товары, сколько оформление и отделку магазина. Сколько же денег угрохали на обычный продовольственный? Кошмар!
Следующей по программе стала парикмахерская, где пришлось высидеть небольшую очередь, зато освежил прическу, а то в Магадане как‑то подзабыл, а давно пора было постричься.
Конечным пунктом программы стало посещение кафе‑мороженого. Да, давно я не ел советского московского мороженого. Увы, но удовольствие портило полное непонимание, как найти Адольфа. Соваться в подъезд не лучшая идея, там ресепшн имеется. где специально обученные сотрудники прекрасно знают всех жильцов. Хочешь пройти? Не вопрос – сейчас позвонят хозяевам, выяснять, приглашали ли вас. В какую квартиру, говорите? Ах, не знаете!
М‑да, тут даже моя свежеприобретенная способность ничуть не поможет. Народ на вахте сидит тертый, подозрительный, к сантиментам не приученный. У таких дядь и теть недоверие и сугубая подозрительность в подкорку головного мозга вшиты, так что соваться к ним – очень плохая затея. Как говорил Никулин в «Операции Ы» – «не, не пойдет».
– Не, не пойдет – кадр из кинофильма «Операция Ы и другие приключения Шурика»
Прошелся по площади Восстания, присев на свободную лавочку. Обзор отсюда замечательный, тем более, что уже облетевшие деревья обзору не мешают. Рядом Садовое кольцо, по которому в несколько потоков машины спешат. Вот кто сказал, что в СССР мало автомобилей было? Не знаю, как где, а передо мной трафик сейчас весьма плотный, мало чем отличающийся от того, что в будущем.
Стоп! Кольцо. Садовое кольцо. Окна квартиры Толкачева выходили на Садовое кольцо! Я ошибся, он живет в центральной части здания. Именно так! Перед глазами словно появился экран, на котором ведущий прошел по комнате и открыл окно. «В определенное время Адольф должен был открыть окно, а строго через 15 минут закрыть его. Эти манипуляции были прекрасно заметны с улицы». И само окно – над декоративным балкончиком у самого угла. Бли‑и‑ин. Ну, с чего я решил, что предатель живет на 9‑м этаже? Ладно, с левым корпусом понятно – он выходит на американское посольство, вот я и решил, что за фрамугой следили прямо из него. Вовсе нет, на самом деле американец тоже присаживался где‑то рядом на лавочку или просто прогуливался в оговоренное время, поглядывая на заветное окно.
И нужно мне… Да вот оно – ровно под карнизом, выше бокового корпуса. Это получается не 9‑й, а 19‑й этаж. Ого, на десять уровней ошибся. Если припомнить план помещений, который мне в книгах попадался, то речь идет о двухкомнатной квартире, прямо напротив которой находится лестничная площадка.
Примерное расположение квартиры
Тогда автомобиль свой инженер, почти наверняка, оставляет на стоянке со стороны главного входа – так машину видно из окна. Хотя он может в дом и с тыла зайти – там тоже имеется дверь, через которую по двум коридору можно пройти в холл к лифтам, которых там целых три. А машина у Толкачева точно желтая и именно копейка – память опять услужливо подкинула кадры документалки, на которых гаишники тормозят желтую Ладу. Всегда бы голова так работала, так ведь редко так бывает.
Сейчас суббота, но уже разгар дня. Надо будет утром приехать завтра, может, увижу на стоянке нужную машину. На всякий случай, неспешно прогуливаясь, подошел поближе к дому, затем начал его обходить, незаметно приглядываясь к стоящим автомобилям. Нет, ничего нет похожего. Точнее, копейки есть и много, но других цветов. Ладно, на сегодня все. Но, пожалуй, съезжу еще на поселок Художников, разведаю обстановку и там.
Сверившись с записями в записной книжке, направился на переход через Баррикадную улицу. Тут как раз станция Баррикадная. По Таганско‑Краснопресненской линии доеду до остановки Октябрьское поле и пешочком пройдусь по улице Народного ополчения. Там всего минут пятнадцать идти. Я себе заранее все нужные станции метро записал, даже схемы зарисовал, так что не должен заблудиться.
Уже на месте я понял, почему у меня в Магадане возникла такая путаница по поводу названия дачного поселка, я еще сначала думал, что он Авиаторов, потом, что Художников. Оказалось все проще. Официально поселок носит название Сокол, а неофициально – Художников. Это я выяснил, разговорившись с одной из местных жительниц. Представился корреспондентом, даже удостоверением перед лицом махнул, но раскрывать не стал, да она и не настаивала, проникнувшись уважением к журналисту. Преисполнившись уважением, она сказала мне, что мост перейду и налево, а там сам увижу.
– Там все улицы все названы именами знаменитых живописцев, не ошибешься.
Чтобы попасть на поселок, пришлось перейти по путепроводу, пройдя над железнодорожными линиями. Увидев на одном из домов табличку с надписью «Ул. Левитана», свернул на нее. Немного пойдя, свернул уже вправо на улицу Поленова, приведшую на небольшую площадь, от которой расходилось сразу пять направлений. Пошел прямо – по Шишкина. Кого бы поспрашивать, где нужный дом? Увы, но никого не видать, пусто здесь, словно в деревне.
Шишкина пересекали переулки Левитана, Сурикова, Крамского, Саврасова, Верещагина. Судя по домам – типичный подмосковный дачный поселок с небольшими деревянными домами. Это несмотря на то, что вокруг высотки виднеются.
Заметив в одном из дворов старушку, бодро собирающую граблями опавшие листья в кучку, устремился к ней, заранее вытащив из кармана удостоверение.
– А ты к кому будешь, корреспондент? – спросила меня словоохотливая бабулька.
– Тут должен проживать такой Журов, он работал, кажется главным инженером.
– А, этот, – женщина резко поскучнела, поджав губы, похоже, особых дружественных чувств к пенсионеру не питала, – Поздно приехал.
– Это почему? – я удивился.
– Так помер он, полгода, как похоронили, а дом дочке отошел.
– А где он жил? – мне бы дом узнать, что хозяина уже нет, меня вполне устраивает.
– Вон там, – бабка небрежно ткнула рукой на видневшийся неподалеку скромный домик, – Только нет там никого.
– А как бы мне с новой хозяйкой пересечься? – я пытался установить контакт, аж голова зудеть начала, но старуха оказалась каменной, ни в какую не поддавалась.
– В понедельник приезжай, она обычно к вечеру бывает, а телефон я не знаю, – совсем уже сухо буркнула тетка и развернулась, полностью утратив интерес к разговору.
М‑да, вот и поговорил. Но, впрочем, нужную информацию получить удалось. Я подошел к низкому забору, совершенно не скрывавшему вид на участок. Соток шесть, наверное, есть, а может и больше. Дом довольно скромный, в один этаж, но добротный, стены по диагонали обшиты узкими досками. Для столицы шикарная недвижимость, да и место хорошее. Хм, может, просто залезть внутрь, да упереть кресло? Нет, не стоит, лучше попытаться выкупить мебель. Завтра как раз понедельник, вот вечером и подъеду, а с утра рядом с высоткой поищу автомобиль Толкачева.
Ну, что, теперь нужно ехать на вокзал за вещами, да искать место для ночлега, пока времени достаточно. Спать на кресле в зале ожидания – последнее дело. Не высплюсь, а только измучаюсь.
Возвращаться на Панфиловскую не стал, судя по моим записям в блокноте, мне отсюда ближе дойти до станции Сокол. Тут всего‑то и надо перейти улицу Абовяна и немного пройти по ленинградскому проспекту. Теперь по зеленой линии метро доеду до пересечения с кольцевой линией, а там пересяду на Белорусской и доеду до Казанского вокзала.
Повезло, что сейчас не час пик, да еще и не выходной – метро не переполнено, есть возможность с комфортом посидеть. На Кольцевой даже задремал в вагоне, все же в самолете постоянно просыпался, да и встал очень рано.
– Хр‑фр‑рский вокзал, – хриплый голос из громкоговорителя вырвал меня из сна.
Я подскочил, рванул в распахнутые двери. Поднялся на поверхность – что‑то не то, более того – все не так. Похоже, я куда‑то не туда приехал. Придется у народа спрашивать.
Оказалось, я промахнулся, проспал я площадь Трех Вокзалов, а здесь он всего один – Курский. Ну, раз все равно рядом, решил пройтись. Заметив небольшую группу бабок, торгующих всякой мелочевкой, рванул к ним.
– А тебе, милок, какая квартира нужна и на сколько? – бабулька ласково сощурила морщинки на похожем на печеное яблочко личике.
– На неделю мне, лучше однокомнатную без хозяев, – озвучил я свои требования.
– Есть такая, но хозяйка живет в соседнем подъезде. Квартирка приличная, за неделю семьдесят, – торговка уставилась на меня, отслеживая реакцию.
Хм, по червонцу за сутки. Дороговато будет. Что это там за люкс такой?
Я так и бабке и сказал. Нет, так‑то для меня не самая заоблачная цена, но брать без торга как‑то не по нынешним правилам.
Тетка потребовала отдать деньги вперед, но я категорически отказался. Хрен там еще знает, что за жилье, может, слова доброго не стоит. Договорились, что сходим, посмотрим, а тогда расплачусь. Бабка сдала свой ящик с семечками товаркам и схватив меня за руку (верно, побоялась, что сбегу), потащила к остановке автобуса.
М‑да, опасения оказались не напрасны. Небольшая двухкомнатная квартира, грязная и запущенная. По кухне тараканы строем маршировали. Похоже, у них тоже репетиция по случаю предстоящих праздников. Из мебели только пара кроватей, разваливающийся шкаф и какой‑то комод. Был еще телевизор, но он не работал. В кухне обнаружился облупленный холодильник ЗиЛ, но открывать я его не решился. Если это «приличненькое», то, что же здесь называется «убитым»? Еще и дверь жуткая, судя по ее состоянию, выбивают ее по три раза на неделе. Как здесь вещи оставлять, спрашивается? Криминальная какая‑то точка, блок‑хата, а не квартира.
Я даже говорить ничего не стал, выразительно посмотрел на «риэлторшу», сплюнул под ноги, развернулся и пошел на выход. Бабка какое‑то время бежала за мной, сначала предлагала показать другие варианты, потом требовала червонец за потерянное время. Я только еще быстрей пошел. На автобус садился не стал – тут всего остановки три‑четыре. На метро доехал до Казанского вокзала. На сумку никто не покусился, так что я забрал ее. Устроился в уголке зала ожидания, перекусил бутербродами. Ничего с ними за то время, что сумка в ячейке пролежала, не стало. Запил минералкой, подумал, что стоит сходить место общего пользования. Не то, чтобы хотелось, но на всякий случай надо.
Хорошо, что сумка не большая, перекинул на плечо и не нужно думать, куда ее пристроить, на ремне висит за спиной, не мешается особо. Вернулся на свое место – надо подумать, что делать. Я, как к вокзалу подъехал, так опять к торговкам подошел. Ну, что скажу – идея опять оказалась неудачной, в этот раз меня вообще в какой‑то бомжатник привели. Вроде как рабочая общага, но контингент мне очень не понравился. В комнате четыре кровати, дверь – толкни чуть‑чуть, она и откроется. Одну койку занимало надсадно храпящее тело, фан от которого струился такой, что хоть закусывай, а то сам в алкогрезы уплывешь. Рожа у алкаша тоже доверия совершенно не вызывала. Так заснешь вечером, а утром окажется, что из всех вещей на тебе только трусы остались. Или вообще прирежут и в колодец. Нет, уж, мне такой экстрим не нужен. Значит, остается такси или попробовать все же устроиться в гостиницу из тех, что попроще. Попробую дать на лап администраторше, глядишь и прокатит со взяткой.
А вот не прокатило. Объездил несколько гостиниц, везде «мест нет», как категорично возвещали таблички на стойке ресепшена. Мои намеки на щедрую благодарность были равнодушно проигнорированы. Да уж, отношение нынче к гостям столицы пакостное, обслуга в отелях чувствует себя голубой костью. Не для того их мама растила, чтобы каким‑то там приезжим угождать.
Пробовал с таксистами поговорить, тот же случай, только плечами пожимают. Один так прямо и сказал мне:
– Что ты хочешь? Праздники на носу, все занято.
Ну, да, что есть, то есть, особенно с учетом того, что гостиничная сеть сейчас развита плохо и рассчитана в основном на командировочных, притом изрядная часть заведений находится в ведомственной собственности и попасть человеку «с улицы» туда не представляется возможным. Только по хорошему знакомству, а его у меня нет. И даже деньгами сейчас все не решишь, тем более, что настойчиво светить ими тоже не рекомендуется, а то может кончиться тем, что даже концов не найдут. Плохо, что в последнем отеле вроде даже договорился, но дежурная взяла мой паспорт, посмотрела и вернула с категорическим:
– Не поселю!
Оказалось, лет мне мало – всего 17, а в гостиницы СССР только с 18‑ти в одиночку пускают. Только с родителями, либо с лицами их замещающими и больше никак ибо мал еще. Интересно, а на Колыме меня в гостинице без всяких яких селили и ничего. Вот тебе и столица.
Остается два варианта – или перекантоваться ночью на вокзале или опять пойти к бабкам. К тем, с которыми уже разговаривал, конечно, уже обращаться не буду, но вокзалов‑то в столице еще целая куча. Выйдя несолоно хлебавши из гостиницы, я поднял руку, остановившись у проезжей части. Вон, как раз такси с зеленым огоньком. Машинка с шашечками проехала мимо меня, даже не попытавшись притормозить. Блин, настоящее столичное гостеприимство. Захотелось выматериться, но не успел. Рядом со мной затормозила вишневая «шестерка».
Вишневая шестерка
– Садись, подвезу! – опустив стекло в передней пассажирской двери, мне призывно махнул водитель.
А почему бы и нет? Мне ведь не «шашечки», а ехать.
– Тебе куда? – спросил водила, отчаливая от тротуара.
А, действительно, куда мне?
– Давай, наверное, на «три вокзала».
Водила кивнул, прибавив скорость.
– А ты чего, таксуешь? – меня вдруг потянуло на разговор.
– Да так, лишняя копейка, – пожал плечами собеседник.
– Это да. И как оно, – я покрутил ладонью в воздухе, подыскивая определение поточнее, – Вообще?
– Да, ничего, жить можно, – парень явно не был склонен раскрывать сведения о своих заработках.
Оно и верно, мало ли кто с тобой едет.
– Да ты не подумай чего, – я продолжил, – Я вот с Северов прилетел. Думал, покантуюсь на праздники, столицу посмотрю, парад, подарков, может, прикуплю. Веришь – места не могу найти, куда приткнуться. В гостиницах все забито, пытался на вокзалах договориться, так в такие бомжатники приводят, что страшно становится.
– Это да, – охотно поддержал меня автовладелец, – Я ведь сам из Твери, остался в Москве после армии. Поработал на заводе, пять лет уже, да понял, что в очереди на жилье еще десять простою. Повезло – удалось в кооператив пристроиться. А иначе никакой надежды свою жилплощадь получить.
Я сочувственно слушал историю жизни простого слесаря Василия Пяткина, решившего стать москвичом в первом поколении.
– Думаешь, я после работы таксую? Если бы. Сдали наш дом, а мне сейчас срочно деньги на взнос требуются. Я жену с дочкой отправил в профилакторий на неделю. Сам вместо отпуска с утра до ночи за баранкой. Хоть что‑то за эти две недели заработаю. Хрен с ним, с отпуском этим, в следующем году, если будет все нормально, то на море поедем. Давно хочу в Ялту. А? Прямо на машине отправимся, дикарями. Палатку купим!
Парень повернулся ко мне, похоже, ожидая подтверждения своим словам. Я скорчив восхищенную рожу, еще и руку задрал с поднятым вверх большим пальцем. Самое интересное, я его понимаю, еще как понимаю. Было дело, в прошлой жизни ездил вот так на машине с родителями по Крыму, да, в 84‑м или 85‑м это было, мне лет 13 всего и такая романтика. Эх, ночевки под открытым небом на берегу моря, переезды каждый день в другие города. С удовольствием бы и сам махнул в путешествие.
– Во‑от! – Вася указательный палец воздел, не отрывая, впрочем, взор от дороги, – А чтобы в будущем стало хорошо, нужно сейчас хорошо потрудиться.
Пяткин с воодушевлением на лице даже рот раскрыл, желая что‑то еще поведать, но внезапно скривился и уже возмущенным тоном продолжил:
– Только целая проблема с этим извозом. Таксисты гоняют, пару раз попробовал с вокзалов людей забрать, так прогнали, обещали шины порезать и руки переломать, – он хотел возмущенно сплюнуть, но вовремя вспомнил, что находится в своей машине и сдержался.
– Слушай – задумчиво обратился я к нему, – А ведь мы можем помочь друг другу.
– Это как? – Вася повернул ко мне лицо.
– Я тут на неделю, мне это время нужно где‑то перекантоваться. Давай, я у тебя поживу? А тебе буду по тридцатке платить в день за ночлег и за то, что на своей машине подбрасывать будешь, куда мне нужно. Остальное время таксуй, твое дело, только подъезжай в нужное время куда я попрошу. А если мне машина на целый день будет нужна, то я больше подкину. Бензин за мой счет. И мне хорошо и тебе славно – лишние две или три сотни за неделю точно лишними не будут. Ты сам живешь сейчас, так что я не помешаю. А?
Парень с сомнением поглядел на меня.
– Ты не думай, – торопливо продолжил я, – Деньги у меня есть. Я студент, но работаю, северные там, подработки, хорошо выходит. И родственники подбросили деньжат. Не обижу.
– Ну, не знаю, – протянул Пяткин, – У меня нет ничего, кроме дивана, да стола на кухне. Полностью пустая квартира.
Я только усмехнулся:
– Это мне ничего. Матрац‑то найдется?
Понятно, что три червонца за день за проживание – дороговато даже для Москвы, но мне две сотни потерять не страшно, зато приличная квартира, не надо светить паспортом, да еще личный водитель на всю неделю. При таких условиях даже дешево выходит, как по мне.
Парень кивнул.
– Ну, и вполне достаточно. Я же студент обычный. Думаешь, у нас в общаге такой прям комфорт? «Двенадцать стульев» читал?
– Кино смотрел, – уточнил слесарь.
– Помнишь, там студенты в клетушках с фанерными стенами жили на одних матрацах? И ничего – не жужжали, еще и шикарными условия считали.
Парень гыгыкнул, видимо припомнив приключения концессионеров в общежитии имени монаха Бертольда Шварца, а на самом деле Семашко.
– Ладно, – он протянул мне руку, – Согласен.
– Тогда поехали, хозяин, в твои хоромы, – весело предложил я, крепко пожимая руку водиле, – Я Александр, а на вокзал мне уже не нужно.
Глава 15
Резиденция на окраине Москвы
А квартирка у парня неплохая для нынешних времен, я бы даже сказал, шикарная. Просторная прихожая, она же коридор, налево большая комната, за ней кухня, направо спальня, санузел раздельный. Никаких проходных помещений, все они просторные, даже кладовка имеется, сейчас забитая всякими коробками и свертками.
– Лоджия в кухне, а в спальне балкон, – с такой гордостью поведал Пяткин, словно он лично этот балкон устанавливал.
А ничего так, планировка современная, улучшенная. Кухня добрых десять метров. Это тебе не несчастные 5 метров, как в хрущевках. Да и в большинстве сталинок, если честно, кухни малюсенькие. Спросил Васю, оказалось, что даже больше.
– Двенадцать квадратов, – гордо произнес хозяин.
Комнаты кажутся особенно большими из‑за того, что практически полностью пустые. Из мебели диван в зале и стол в кухне. Ах, да, еще имеется холодильник, довольно старый «Саратов». Я не поленился, открыл. Кроме небольшого куска сыра, да и то уже изрядно подсохшего, да двух бутылок кефира, внутри ничего не оказалось.
– Да у тебя там мышь повесилась, – хмыкнул я.
– Так я счас весь день почти за рулем, в столовой перехватываю. Вечером булку с кефиром съел и на боковую.
– Понятно, – заметил я, – Готовить совершенно не умеешь, разве что яичницу, да и ту не очень?
– Жена меня обычно на кухню не пускает, – признался Вася.
Ну, что тут скажешь? Жрать что‑то надо, голодом себя морить не дело.
– Поехали, что‑нибудь купим, – предложил парню, – Лично я есть хочу, как из пушки.
Интересно, что я от мест своей, как бы это сказать, «активности» не так и далеко. Для Москвы, конечно. Дом у парня оказался в Щукино. Здесь сейчас уже практически не строят, пик закладки новых жилых зданий пришлись на 70‑е годы. Пару новых панельных девятиэтажек с квартирами улучшенной планировки заложили вместо снесенной промышленной застройки. Но место хорошее, недалеко река Москва с зеленой зоной, есть, где погулять. До станций метро тоже достаточно близко, минут за десять быстрым шагом легко дойти или до Щукинской или до Октябрьского поля, в общем, до центра отсюда можно добраться без пересадок.
Вообще, как сказал мне парень, сейчас основное жилищное строительство идет чуть дальше – в районе Строгино, хотя какое там «чуть», у нас в Магадане это было бы «ого‑го, как далеко». Но у столицы свои масштабы, тут два или три километра – это вообще не расстояние. Мне тут и до поселка Сокол идти не так далеко, минут за двадцать, даже не особо торопясь, а если ускориться, то и пятнадцати хватит.
Съездили в ближайший гастроном. Не сказать, что очень большой выбор, но это по меркам 2000‑х, а сейчас провинция тихо завидует в сторонке. Крупы взяли, макарон, сосисок. Было даже мясо, как раз такое, как и положено в советских магазинах – в основном из костей. Ну, Шарик из Простоквашино не зря рекламировал магазинное мясо – костей в нем явно больше, чем вообще положено. Скотину, которая в них поступает с мясокомбинатов, в колхозах точно мало кормили и много доили. На небольшом базарчике прикупили у словоохотливых бабок капусты, моркови и лука, в булочной взяли свежего хлеба. Жить можно, на одних пирожках я сидеть не согласный. Я даже в общаге варю, по крайней мере, суп у меня почти всегда есть.
Нет, так‑то можно и в столовой пропитаться, в том же Магадане я в будние дни обычно так и поступаю, но у нас явно кормят лучше, как бы столичный общепит не хвалили. Ну, а по ресторанам я колобродить пока не собираюсь. Да и потом, признаться, тоже. Мне бы все сделать запланированное, да ноги в целости и сохранности унести. А погулять можно будет в следующий раз, ежели сильно приспичит.
Дома заставил Васю найти мне сковороду, ножи и поварешку. У него все это есть, но спрятано по коробкам, целый штабель из которых стоит в маленькой комнате. Это кроме тех, что кладовую занимают.
Пока хозяин кухонные аксессуары искал, я мясо поставил вариться. Этим костям часа два нужно, как минимум, а лучше три. А есть хочется уже сейчас, поэтому, сразу поставил на плиту рис и сосиски. Я бы лучше гречки сделал, да нет ее в продаже. Но ничего, сейчас второго поедим, а борщ придется отложить на вечер. Да можно им будет и позавтракать, я с утра жидкое частенько хлебаю, не обязательно же кашу или бутерброды.
Собственно, кухонные дела – еще и хорошая медитация. Руки заняты, а голова свободна, можно думать о своем. Что мне нужно завтра? Часов к семи у высотки побывать, посмотреть, нет ли там поблизости желтой копейки. Если таковая найдется, то покрутиться неподалеку, посмотреть, когда мой фигурант едет на работу. Кстати, он же на «Фазотроне» работает вместе с женой, значит, едут они вместе. Блин, хреново, двух сразу я не потяну. Но, ладно, мне все равно нужно провести разведку. Если за несколько дней не смогу перехватить Адольфа наедине, то придется прорываться в само здание, там уж буду думать, как это сделать.
А часам к пяти вечера на Сокол подъеду. Впрочем, могу отсюда пешком пройти. Покручусь там, возможно, пересекусь с хозяйкой. Остальное время могу по Москве пошататься, но это три, пусть четыре часа, потом нужно будет и отдохнуть.
– Вася, слышь?
– Чего? – в кухню заглянул хозяин.
– Ты когда жену с дочерью встречать будешь?
– Во вторник аж следующий, а чего?
– Да нет, все нормально, я‑то в воскресенье улечу, так что не помешаю женщинам. Тут такое дело. У тебя еще одного комплекта ключей нет?
Пяткин ощутимо напрягся, так что пришлось сразу разъяснить положение дел.
– Вась, ну, ты сам подумай? Что я у тебя тут украду? Диван или холодильник? Ах да, еще же табуретка есть и скрипучий стул! Вещи ценнейшие, особенно табуретка, тем более, судя по ее виду, становится понятно, что это ценнейший исторический артефакт, при самом царе Горохе делали!
Вася хохотнул, и было отчего, на колченогий раритет без слез нельзя было смотреть, все три ножки разные. Стул в квартире тоже примечательный, явно злодейски похищенный в какой‑то конторе. Обшарпан он до изумления, его Вася использует в качестве вешалки для одежды.
– Да пока заменить нечем, – смущенно пробормотал хозяин.
– Вот и я про что, – подхватил я, – Весь день слоняться по Москве у меня никаких ног не хватит, да еще, поди, пойми, когда ты приедешь, ждать тебя в подъезде, сидя на ступеньке, не самое приятное занятие. Глядишь, так соседи милицию вызовут, мол, что это за бомж оттирается? Я уеду, можешь замок сменить, я заплачу за любой.
Вася начал что‑то протестующее бормотать, мол, он и не думал. Но, надо сказать, не особо убедительно.
– Да, кстати, – я сделал вид, что только сейчас вспомнил об обещанных деньгах, – Вот тебе за первые три дня.
Достал из кармана и протянул парню сотню одной купюрой. Я ее заранее подготовил, чтобы в бумажнике не рыться. Мне своей финансовой состоятельностью хвастаться ни к чему.
Парень с готовностью схватил деньги, поселившаяся было в глазах подозрительность, исчезла без следа. Ну, и ладушки. Кстати, пора уже капусту шинковать. Пару часов говяжьи кости побулькать успели. В кухне опять появился хозяин.
– Вот, – протянул два ключа на колечке, – дочки комплект. Ты чего завтра планируешь?
– Можешь меня завтра к половине седьмого у Краснопресненской высадить?
– Да, без проблем, я все равно с утра в центр стартану.
– Ну, и все на завтра, меня подвезешь, и занимайся своими делами, – улыбнулся я и сменил тему, – Через минут сорок борщ будет готов.
А времени не так и много, Вася предложил прогуляться перед ужином, а я решил, почему бы и нет. Спустились к набережной Москвы‑реки, там мне хозяин местную достопримечательность показал – до сих пор сохранившийся дот. Пяткин сказал, что это один из тех, что в 41‑м построили для отражения немцев. Тогда уже к уличным боям в городе готовились, фрицы практически вплотную к столице подошли, но оборонительные сооружения не понадобились, так что их почти все позднее разобрали, сейчас остались считанные единицы.
Потом еще с полчаса побродили по улицам, вышли к уличному пивному ларьку, у которого оказалось довольно людно. Вася предложил по кружечке, мол, к утру запаха не останется. Я, подумав, согласился. Ну, что там той кружки?
Точка, конечно, демократичней некуда, прямо про дом Облонских сразу вспоминается. Тут в едином порыве смешалось мужское население всех классов и социальных прослоек столицы: работяги, мелкие чиновники, студенты, научные работники. Вот этот парень с длинными волосами точно из богемы, рядом с ним мужчина с мужественным, словно у Тихонова, профилем. Хоть сейчас в кино о войне вставляй. А вроде оно где‑то на экране уже мелькало? Да нет, ошибаюсь.
Тары, естественно, нет, все расхватали. Рядом с окошком томится очередь из страждущих – ждут, когда кружки освободятся. Кое‑кто пьет живительную влагу из полиэтиленовых пакетов, они нынче толстые, хотя пить из них все равно не очень удобно, но, видать, у мужиков сил нет ждать. Группа веселых студентов и того круче поступила – раздербанили пакет с листами ватмана А4 и навертели из него кульков. Разбитная продавщица без малейшего удивления прямо в бумагу пиво налила, видать не впервой. Я только головой покачал в восхищении – ну, чисто цирк. И, видать, не впервой, вон, ни капли не пролилось из кульков, мало того, по второму разу в них наливают. Умельцы, настоящие будущие инженеры.
Вот чего не ожидал, так это то, что в качестве закуски раки будут. Не очень крупные, но есть можно. Взял десяток, давно не пробовал. Вася порывался расплатиться, но я небрежно рукой махнул, отдавая пятерку:
– Граф считает счета на своем счету.
– Ты это чего сейчас? – Пяткин даже глаза выпучил.
– О счете насчет счета.
Вася так подозрительно на меня зыркнул, что я даже вздохнул. Ну, что за человек, шток не понимает.
– Ты, что, не смотрел? Фильм такой итальянский есть про мошенников, «Блеф» называется [1].
– А, точно, там еще Адриано Челентано играл, – Васе, похоже, даже полегчало, когда до него дошло, о чем я толкую, – Классное кино!
– Ну, вот, пойдем, что ли отдыхать? Лично я нагулялся.
Раки ничего так, вкусные, мелковаты только, а вот пиво жидкое, явно разбавленное, на вкус кисловатое. Уже в 2000‑х будут напропалую врать, что пиво в СССР было исключительно хорошее. Может, для кого‑то было и приличное, но в торговлю шла массовая продукция откровенно средненького качества. И ладно бы это, так ведь его еще безбожно разбавляли, наливая воду прямо из‑под крана. Впрочем, советские завсегдатаи тоже не терялись, без особой рефлексии повышая градус жидкости.
Рядом с нами как раз пристроилась небольшая компашка, бодро подливавшая под столом в кружки с пивом водку из открытой чекушки. Впрочем, особой конспирации они не соблюдали, процесс «улучшения напитка» был прекрасно виден даже из окошка «королевы пивной точки». Она, однако, не возражала – приличия соблюдены и ладно. Мужики алкашами отнюдь не выглядели, больше походили на каких‑нибудь научных сотрудников. Нет, так‑то отличий нынче особых нет, просто руки холеные, а у одного чернильное пятно на указательном пальце. Явно не слесаря и не плотники. Ну, да ладно, мне‑то какое дело, кто и чем после работы занимается?
Дома как раз борщец настоялся и остыл чуток. После пивка самое оно нормально пожрать. Вася мою стряпню заценил на пять, вон, аж урчит. Я на базаре еще пару головок чеснока прикупил, да в магазине сметанки. Жидковатая, конечно, для сметаны, прямо как из советского анекдота, когда мужик в гастрономе возмущается:
– Почему у вас молоко, как вода?
А ему продавщица в ответ:
– А вы берите сметану, она у нас, как молоко.
Я и Пяткину рассказал, на пару поржали.
Поинтересовался у хозяина, где он хоть работает, а то кроме имени, ничего о нем не знаю.
– Сейчас на Мосфильме, а до того в ящике работал, на «Фазотроне».
– Это в НИИ Радио? – спросил я, не подумав, что времена такие, что лучше осведомленность не показывать.
– А ты откуда знаешь? – Пяткин даже ложку отложил, хотя минуту назад хлебал с удовольствием.
Блин, вот я прокололся. Надо что‑то срочно выдумывать.
– Да было дело в прошлом году. Во Внуково ждал пересадки, познакомился с одной компанией. В общем, надрались с парнями знатно. Утром в себя пришел где‑то на дачах. Дом деревянный, лес сосновый, места красивейшие, только сам не знаю где. Мне и сказали, что это дачный поселок НИИ Радио, который еще «Фазотрон» называется.
– И дальше чего?
– Да чего? Вызвали мне такси, у меня же рейс. А адрес я спросить позабыл, так и не знаю, где был.
– А‑а, это по Минскому шоссе за Одинцово, – рассмеялся Вася, видимо, история показалась ему вполне жизненной, – А ты, смотрю, любитель покуролесить.
– Да не, молодой, глупый был, – пошел я в отказ.
Хозяин только хмыкнул весело, намекая, что я вроде как и сейчас не особо старый. Впрочем, кто его знает, может и про мою глупость он тоже имеет свой взгляд, но деликатно не озвучивает. Хотя, как по мне, лучше слыть глуповатым, так жить проще и вопросов к тебе поменьше. Меня другое удивляет – как прямо по заказу появляются подсказки и люди, которые могут их сделать. Хотя, я и в прошлой жизни замечал, что если упорно заниматься какой‑то темой, искать информацию, то с какого‑то момента она вдруг сама начинает всплывать, причем совершенно неожиданно.
Ну, например, нужно тебе узнать о каком‑то человеке, и вдруг ты без всякой задней мысли покупаешь газету и вдруг натыкаешься на рассказ о нем. Было у меня такое и не раз, причем еще до того, как интернет появился. Или включаешь телевизор, а там показывают то, что ты ранее безуспешно искал. Пусть не полностью то, что требовалось, но ты находишь очередную подсказку в твоих поисках. В общем, странное это дело.
– Слушай, – решил я все‑таки уточнить, – Это ж получается ящик, а как меня тогда на дачи пустили?
– А чего такого? – пожал плечами Вася, – Это же не режимный объект, пропуска не нужно. Охрана есть, но только на съезде с трассы, да и то, достаточно сказать, что человек с тобой. Был я там пару раз – водопровод делал знакомым, так никто документов не требовал. Там, правда, смотря как ехать, рядом закрытый город, но тут я ничего не знаю.
– Понятно, да мне, в общем, без разницы, – я на всякий случай пошел в отказ, – Я даже толком никого не запомнил из той компании. Ты, хлебай, хлебай борщ, удался он на славу.
Как говорил Штирлиц, запоминается последняя фраза, так что пусть Вася помнит про борщ, а не про дачный поселок.
Я перевел разговор на новую работу Пяткина. Вот о ней он разглагольствовать, как оказалось, может без остановки. Как выяснилось, Вася считает себя, если не главным, то важнейшим участником съемочного процесса, по крайней мере, куда главней, чем какие‑то там артисты. Ну, подумаешь, актеры, не один, так другого на роль пригласят. А вот без достоверных декораций никаких нормальных съемок не будет. А ни кто иной, как Вася, занимается их изготовлением и монтажом, а также работой различных механизмов. Не сам, конечно, а в коллективе истинных мастеров своего дела. Мало того, мой хозяин еще и в массовке время от времени снимается и даже в некоторых небольших сценках его режиссеры задействовали несколько раз.
Тут отчего‑то у Васи напрочь отказала логика насчет неважности и легкости замены артистов на съемочной площадке. Выяснилось, что в данном случае все именно от него зависит, прям как у того конюха из одной из самых любимых моих комедий [2].
Кстати, и о кузнице речь зашла. Оказалось, Пяткин в «Формуле любви» реквизитом занимался. Даже не знал, что этот фильм именно в этом году на «Мосфильме» снимали. Мало того, и сейчас еще в павильоне съемки идут, кое‑что переснимают, а на природе летом сцены ставили. Я даже Васе позавидовал, на что он многозначительно надувшись, пообещал провести меня, показать процесс создания фильма изнутри, только завтра не получится, а вот вторник его как раз просили подъехать на площадку в первой половине дня, нужно там что‑то сделать. Вот меня, воспользовавшись оказией, прихватит и все покажет. Ну, не знаю, это он сейчас так обещает. Хотя, во вторник и будет видно. А нет, так нет, в конце концов, я в Москву не для того приехал, чтобы по киностудиям на экскурсии ходить.
А вообще Вася молодец, как настоящий житель провинции выгрызает себе место под солнцем. Да, провинциалы мы, с раскосыми и жадными очами. Хотя тут еще вопрос – раскосые или окосевшие у нас глаза? После пива‑то?
Время еще детское, а я слишком рано спать ложиться не привык. Спросил, не найдется ли у хозяина тетрадки, лучше общей. Как ни странно Вася мне ее выдал. Вот и славно, поработаю над своей детской повестушкой. Между прочим, я в Москве, а здесь должны быть в продаже хорошие печатные машинки. До компьютерной эры, увы, пока надо ждать, а вот хорошая портативная машинка – это большое подспорье. Это и статьи печатать и повесть, да и курсовые можно не от руки делать. Опять же, я почти закончил компьютерный словарь. Хотя его, я, неверное, сам не отпечатаю – там же нужно две машинки – с кириллическим и латинским шрифтом. Интересно, а есть такие, чтобы сразу оба было? Не доводилось слышать, вот китайскую машинку видеть приходилось. Это такой монстр, что народ в изумление приходит.
Вася мне в маленькой комнате матрац постелил, даже два уложил друг на друга, чтобы помягче было. Я развалился, подушку под подбородок, тетрадь на пол, лежу и пишу. Уже часов одиннадцать было, когда вспомнил про борщ. В квартире жарко – батареи жарят во всю ивановскую. Не убрать кастрюлю в холодильник, к утру содержимое точно бы прокисло.
Хозяин на своем диване вовсю дрыхнет, похрапывая время от времени, а я вернулся в комнату, и задумался, поработать мне еще или хватит на сегодня. Решил, что пора спать, завтра в шесть подниматься, хотя, если что, могу после обеда пару часиков перехватить. Все же выключил свет, и растянулся на своем матрасе. Нужно отдохнуть перед завтрашними похождениями.
* * *
Вася, как штык, поднялся минут за пятнадцать до шести утра. Ему для этого даже будильника не понадобилось – вот что значит сила привычки, словно у того свидетеля из фильма «Место встречи изменить нельзя», который «давеча и надысь ни за что не перепутает» [3].
Кадр из фильма «Место встречи изменить нельзя»
Хозяин поставил чайник, нарезал бутербродов, только после этого пошел меня будить. Быстро позавтракали, быстро собрались да и поехали. Вася высадил меня у зоопарка. Я оттуда подошел к площади Восстания, заодно внимательно посмотрел припаркованные у высотки автомобили. Желтых копеек нашлось целых три, из них две стояли перед главным входом.
Нашел лавочку, с которой просматривались обе машины. Буду ждать, изображая из себя влюбленного студента. К счастью, несмотря на ранний час, я не один тут рассиживаюсь, есть и другие люди. Не исключено, правда, что моя цель на работу предпочитает ездить на метро или автобусе, а машина у него сейчас где‑нибудь в гараже стоит. Но, не посмотришь, не узнаешь.
Дожидаться пришлось минут двадцать, пока я боковым зрением заметил копошение у одной из машин. Да нет, это явно не тот, плюгавенький какой‑то, да и пузцо приличное. Нет, это точно не моя цель.
Толкачев появился мину через десять. Узнал я его сразу, очень уж характерное лицо – точь в точь, как и в прошлом моем мире – такой же тяжелый подбородок. Одет он был в темное пальто и меховую шапку. Посмотришь на такого и сразу понятно – преуспевающий инженер или чиновник средней руки. Я на часы посмотрел – сейчас 8.10, значит, он на работу едет к 9‑ти или к половине девятого, смотря по тому, где этот «Фазотрон» расположен.
Кстати, он один. Интересно, а жена где? Так, кажется, у него какие‑то неполадки, стартер еле тянет. Адольф капот открыл, что‑то там делает. Удачный случай, стоит воспользоваться, поспешу, пока сам не наладил.
– Смотрю, что‑то со стартером у вас, – дружелюбно произнес, подойдя почти вплотную.
Владелец вынырнул из‑под капота, с недоумением воззрился на меня.
– Да вот, не тянет почему‑то, – в голосе послышалась досада.
Ну, понятно, можно быть ученым, отлично разбираться в электронике, но это вовсе не значит, что ты сможешь лампочку успешно в патрон вкрутить. Ибо совсем другая сфера деятельности.
– Я автомеханик‑студент, позвольте, посмотрю?
Адольф посторонился, предоставляя доступ к двигателю.
Та‑ак, что тут у нас? Аккумулятор в хорошем состоянии, клеммы затянуты хорошо, чистые, корпус тоже чистенький. Похоже, батарея новая, не так давно менялась. Может, конечно, и недозаряд, но сначала проверю сам стартер.
Оп‑па, а что это провод теплый? Попросил хозяина еще раз провернуть стартер. Ожидаемо, тот еле отозвался, а вот кабель в руке ощутимо нагрелся.
– Что там? – озабоченно спросил Адольф, пояснив – Мне на работу, если что, то лучше на автобусе поеду.
– На пять минут работы, – уверил хозяина машины, – Ключик на 14 не найдется и изолента?
Нужное нашлось. Обмотал изоляцией ключ, чтобы не устроить замыкание, да открутил со стартера кабель. Ну, точно – контакт ослаб, из‑за этого кабель окислился. Попросил наждачки кусочек, да быстро зачистил металл, снова прикрутив конец кабеля на место.
– Давайте теперь.
Стартер на этот раз бодро взвыл, с пол пинка подхватив двигатель.
– Вот и все, – я с улыбкой протянул Толкачеву инструмент.
– Может, вас подвести? – произнес тот.
– А вы куда сейчас? – ну же, колись, я на полную включил дар убеждения, очень удачно с этой поломкой получилось, удалось контакты навести.
– Сейчас по Большой Грузинской до Тишинского переулка. Могу подальше провести, если недалеко.
– Просто отлично, тогда высадите меня у Тишинской площади, мне как раз туда.
Как удачно все получилось, даже лучше чем я ожидал.
* * *
[1] Речь идет об итальянском фильме «Блеф» 1976 года с Адриано Челентано. В СССР комедию пустили в прокат в 1979 году. Посмотрело ее почти 45 миллионов наших зрителей. Благодаря успеху киноленты в 1980 году для советского проката закупили комедию «Укрощение строптивого», а Челентано стал в нашей стране самой узнаваемой звездой итальянского кино и эстрады. Пластинки с его песнями покупались, как горячие пирожки. Также на советских экранах показывали фильмы «Бархатные ручки» и «Бинго‑Бонго», которые только усилили славу итальянца в СССР.
[2] «Здесь всё от мене зависить» – фраза деревенского кузнеца Степан Степановича из фильма «Формула любви», снятой на студии «Мосфильм» в 1984 году
[3] забавная поговорка, которая означает, что человек в очередности прошлых событий не путается, «надысь» – это недавно, но когда точно неизвестно когда и во сколько, а «давеча» – тоже недавно, но в основном в отсчете от конкретной даты, часто употребляется в значении «вчера» или «несколько дней назад»
Глава 16
По заветам большевиков и не только их
Если хорошенько подумать, то в настоящий момент я действую вполне в духе основоположников СССР. Грабь награбленное, именно так предлагали поступать большевики, когда еще не пришли к власти, а занимались они отъемом чужой собственности весьма настойчиво. Да, даже Сталина вспомнить, он в молодости не один налет совершил. И банки грабили и частных лиц. Правда, после того, как коммунисты сбросили Временное правительство, отношение к праву на собственность они несколько поменяли. Впрочем, конфискации имущества чуждых классов продолжались и в 20‑х и даже в 30‑х. Хотя, с классами история запутанная.
Был у меня знакомец, который в армии служил водителем у одного старого‑престарого старшего прапорщика. Да, бывает и такое. Тут ведь дело в том, какой прапорщик, а тот был близким другом маршала Буденного. Ну, если мой приятель не врал. Хотя, может, он не про Первого маршала говорил? Столько лет прошло, что я точно не помню.
Так вот, он утверждал, что его начальник не раз, подвыпив, рассказывал, что маршал женился на дворянке, а он – на простой крестьянке. Именно Буденный вышел в маршалы, а его приятель дальше прапора, хотя и страшного, не поднялся. Правдива ли история, не знаю, за что купил, за то и продаю, но факт, есть факт – среди верхушки большевиков выходцы из дворян как‑то резко преобладали над представителями пролетариата, хотя обычно социальное происхождение скрывали, самочинно производя себя то из крестьян, то из казаков, то из мещан. И жили после революции они нередко весьма на широкую ногу.
Помню, еще при СССР посещал усадьбу Горки, еще в те времена поразило меня, в какой пошлой роскоши проживал вождь пролетариата в последние годы жизни, и это еще мебель строго в чехлах в музее держали. Потом я уже после 90‑х еще раз заехал в усадьбу. Чехлы сняли, и оказалось, что мебеля‑то сплошь раззолоченные. Я даже гида спросил, точно ли подлинные кресла и стулья показывают? Оказалось – те же самые, а в чехлы их в советское время прятали вынуждено, больно уж нехорошие вопросы посетители задавали. Нам‑то в детстве такие завлекательные сказки об исключительной скромности дедушки Ленина рассказывали. Он еще вечно в рассказах о себе «чаек, только чаек» пил.
Даже про Горки говорили, что, мол, это же не дворец, а всего лишь домик, к тому же на момент поселения в нем Владимира Ильича заброшенный и запущенный. Это солидный и немаленький дворянский особняк‑то – скромное жилище? И когда он успел стать запущенным, если учесть, что в нем в 1913–1915 году хозяева сделали капитальный ремонт, а вождь обустроился в хоромах уже в середине 18 года? Причем усадьбу местные крестьяне не разграбили, внутри все имущство в целости осталось.
После смерти Владимира Ильича особняк, кстати, присвоил к своим рукам его брат Дмитрий и жил в двухэтажной хоромине до самого 1943‑года.
С Толкачевым, если подумать, то же самое – я собираюсь грабить именно, что награбленное. Он ведь не свое продает, а принадлежащее стране. А что я себе деньги забираю, так он их иначе все равно сожжет. Впрочем, и генсек наш будущий, который в следующем году к власти придет, не лучше. Тот вообще страну заокеанским «партнерам» сдаст, гнида меченая.
Стартер Адольфу я сделал, и воспользовавшись случаем, попросил подвести меня. Раз такая удача в руки идет, то зачем отказываться? Я вообще думал постараться сделать вид, что под машину угодил, а потом умирающего лебедя изображать, но не понадобилось. Повезло и то, что помощь с ремонтом помогла наладить контакт. Мне, чтобы на человека попытаться воздействовать, нужно не только вплотную с ним сблизиться, еще требуется его расположение. Даже равнодушие доставляет трудности, а уж неприятие превращается в непроходимый барьер.
А так в машине наладил, дружески поговорил, анекдотов потравил, а заодно внушил мысль, что собеседник нашел хорошего электрика, который буквально за копейки все, что угодно починить может или смонтировать любую технику. Ну, и вложил мысль, что ему обязательно нужно меня пригласить к себе, а что починить, это уже пусть сам выдумывает. Заодно выяснил, где жена. Оказывается, приболела. Ничего серьезного, но до выходных полежит в больнице. Вот и славно, даже очень. Дождавшись, когда клиент поплывет, я договорился встретиться с ним утром 8‑го. Праздники – лучше время для охмурежа, потому как критическое мышление снижается до минимума
Выбрался из толкачевской «копейки» на Тишинской площади с огромным облегчением. Слишком тяжело даются мне сеансы по внушению. Автомобиль Адольфа свернул налево, на Средний Тишинский переулок, а я, кое‑как приметив лавочку неподалеку, ломаным шагом устремился к ней. Надо посидеть, переждать приступ тошноты, да и голова кружится, плывет все перед глазами.
Устроился на скамейке, первым делом полез в карман за английским нурофеном, его мне Вася подогнал, когда я вечером вчера на головную боль пожаловался. Помогает хорошо, а то анальгин или цитрамон глотай, не глотай, толку особого нет. Жаль, в аптеках сейчас этого средства нет, у нас пока не выпускают, зато у Пяткина в аптечке целая упаковка нашлась. Оказалось, дядя оставил, тот где‑то за границей трудится и пару месяцев назад на пару дней заезжал к родственникам, когда домой летел в отпуск.
Я дрожащими руками вытащил капсулу, закинул в рот, потом сидел, наслаждаясь ощущением растворяющейся боли. А ведь это не последний раз, Адольфа придется еще минимум пару раз обрабатывать или один, но это если очень повезет, ибо не факт, что мой охмуреж сразу сработает. И вечером у меня намечено посещение поселка Художников. Наверное, нужно фляжку с водой с собой носить, а то неудобно капсулы на сухую глотать.
Ну, вот, уже намного легче стало, даже окружающее начало интересовать. Я сообразил, что уже несколько минут сижу, внимательно уставившись на несуразный обелиск, похожий на шампур, воткнутый в землю. Не зря его «шашлыком» прозвали. Вообще‑то это одно из «творений» скульптора‑гигантомана Зураба Церетелли. Эта скульптура еще небольшая – всего каких‑то 42 метра в высоту. Символизирует сие творение вечную русско‑грузинскую дружбу. В Москве один обелиск установлен, в Грузии второй, причем дружба оказалась настолько сильна и так вечна, что чуть не первым указом первого грузинского президента Звиада Гамсахурдиа было распоряжение о подрыве грузинского обелиска. Вдребезги разлетелся памятник. Что характерно, московский «шашлык» продолжил грозить небу. Я бы и не знал таких тонкостей, да как‑то записался на экскурсионный тур по столице, вот гид и рассказал.
А, между прочим, не совершить ли мне свой тур по литературной Москве? Тут недалеко совсем – меньше десяти минут всего по улице Красина пройтись до Садового кольца. Ну, встал и вперед, раз перед глазами полосы плыть перестали.
Перейдя кольцо, повернул налево. Вот он – тот самый «нехороший» дом. Пока музея Булгакова в нем еще нет, но булгакомания уже началась. На «нехорошей лестнице» стены граффити расписаны, судя по свежей масляной краске, старый слой творчества посетителей уже закрасили, но новые картины и подписи уже появились. Достал ручку, и пользуясь тем, что на лестнице никого нет, нарисовал вальяжного кота в полосатой шапочке и с табличкой в лапах – типа взяли все‑таки, ироды из НКВД. Вроде забавно получилось. Я расписался под рисунком, пусть и мой автограф тут будет, глядишь, и сохранится.
Подумал и вытащил из рюкзака фотоаппарат. Сделал несколько снимков лестницы, своего рисунка. Пусть сохранится для потомства.
Рюкзак я специально взял. Он черный, я его на одно плечо повесил, так он похож то ли на небольшой баул, то ли на мужскую сумку. Выглядит, в любом случае цивильно. А фото пусть будут, придут времена, и они окажутся ценным свидетельством эпохи. Сейчас ведь в основном люди запечатлевают себя и близких, а вот окружающую действительность снимают очень редко, считая ее банальной. Пройдет несколько лет и даже фото не останется. Вот я и пользуюсь случаем, сохраняю нынешнюю действительность для истории. Я и в Магадане много снимаю – для истории стараюсь.
После воспетого Булгаковым дома решил посетить Патриарший пруд. Сейчас не лето, конечно, температура воздуха около пяти градусов всего, но мне в аляске тепло. Вот, где‑то здесь Берлиоз с Бездонным об Иисусе спорили, когда к ним подошел Воланд.
Постоял почти у самого пруда, по случаю не самой приятной погоды, прохожих практически нет. Да и сам водоем выглядит не слишком приветливо в окружении голых стволов деревьев. Летом тут должно быть куда приятней.
– «Однажды весною, в час небывало жаркого заката, в Москве, на Патриарших прудах, появились два гражданина», – негромко произнес я, глядя на воду Патриаршего, потом тихонько пропел, – Мастер и Маргарита жили в Москве былой, Мастер и Маргарита – тайна в легенде той…
– Однако, – весело произнес голос за моей спиной, – Какие интересные слова в этом месте порой можно услышать от молодых людей.
Я обернулся, обнаружив за спиной высокого мужчину с какой‑то офицерской выправкой, одетого в явно заграничное, скорее всего, английское пальто и щегольскую шляпу. А еще в его руках оказалась трость с черным набалдашником, что как‑то напрягало.
– Извините меня, пожалуйста, – заговорил подошедший, – что я, не будучи знаком, позволяю себе… но предмет вашей фразу показался мне настолько интересным, что…
Мужчина вежливо приподнял шляпу.
– Знаете, – я тоже в ответ светски раскланялся, – Мне говорили, что именно в этом месте не рекомендуется разговаривать с незнакомцами.
Я даже подчеркнуто внимательно посмотрел на трость. Мужчина мой взгляд расценил правильно, перехватил ее другой рукой, открыв обзор на рукоять. Навершие оказалось круглое, никаких фигур. Ну, хоть это радует. Неизвестный понимающе улыбнулся.
– Вы, – если не ошибаюсь, не москвич? – задал он вопрос.
– Да, я издалека, а как вы поняли? Нежели так провинциально выгляжу?
– Знаете, вряд ли в такую погоду сюда придет кто‑то местный, чтобы цитировать первые строки романа. Не побоюсь этого слова, великого романа. Но, если честно, не думал, что Булгаков популярен среди молодежи, – задумчиво проговорил собеседник.
– Трудно говорить про других, но я люблю Булгакова. «Мастера и Маргариту» я, кажется, в 11 лет прочитал, совершенно случайно раскопав книгу в домашней библиотеке. Открыл томик и залип до самого вечера, а потом несколько раз с удовольствием перечитывал, – меня отчего‑то потянуло на откровенность.
– Интересно, – пробормотал незнакомец, – Пожалуй, бывает и так, а чем занимаетесь?
– В основном примуса починяю, а по совместительству учусь и немного пишу. Пока только в газету. Но все‑таки, с кем имею честь? – мне вдруг стало интересно.
– Наверное, пусть это останется тайной. И место способствует, – хмыкнул мужчина и еще раз приподнял шляпу, – Но вынужден откланяться, мне уже пора уходить.
Я опять отвернулся к пруду, а когда повернулся, то незнакомца уже не было видно. Как это он успел так быстро удалиться? Даже странно.
Пожалуй, стоит пройтись, схожу, хоть Кремль посмотрю, раз уж в столицу нашей Родины прибыл. Еще раз прошелся вокруг Патриаршего пруда, полюбовался на памятник Крылову, потом по Малой Бронной, той самой, на которой жил Сережка из известной песни, спустился к Тверскому бульвару. Эх, жаль все же, что не летом приехал. От Никитских ворот не торопясь пошел по бульвару, разглядывая дома. Я вообще старую архитектуру люблю, тем более на Тверском есть, что посмотреть. Вот, пожалуйста – МХАТ, напротив его Драмтеатр имени Пушкина. Сходил бы на спектакль какой‑нибудь, но оставлю это на следующий раз. Вот возьму свою девочку с Земли и махну в столицу на культурную программу. Например, на зимние каникулы. Главное только о гостинице позаботиться, Васи с квартирами попадаются не всегда.
А вот и Пушкинский сквер, красивое место, только… вот чем нынешняя Москва меня не устраивает – нет сейчас возможности нормально поесть. В моем времени практически на каждом углу были заведения, а сейчас еще поискать нужно место, а потом попасть в него. С утра я только пару бутеров в колбасой умял, а после встречи с Толкачевым у меня уже кишки воют. Почему‑то после каждого моего воздействия на людей, меня сначала головная боль и тошнота накрывает, а потом появляется зверский голод, словно пережигает все запасы питательных веществ.
Пришлось призвать на помощь прохожих. Отловил пару модно выглядящих пижонов с длинными волосами и в джинсовых костюмах, они мне показали ближайшую точку общепита. На вид обычная стекляшка с названием «Лира» над входом. Я сначала не понял, почему модные перцы на меня так ехидно поглядывали. Дошло, когда на моем пути материализовался швейцар:
– Мест нет, – категорично произнес страж двери, смерив меня высокомерным взглядом.
Ой, все! Страсти‑то какие. Сзади послышалось сдержанное хихиканье. Обернулся – ну, да, джинсовые мальчики над провинциалом потешаются.
Полез в карман, достал пятерку, небрежно протянул швейцару, потом улыбнулся моднявым:
– Вы как, идете? – и уже мужику, – Эти со мной.
Пошли, конечно, считай, на халяву. А мне хоть компания будет, а то скучновато одному. Эх, Алиски не хватает, что‑то я уже и привык к ней.
Кстати, кафе, как кафе, ничего из ряда вон выдающегося. Интерьер стандартный совковый. Впрочем, сейчас практически нет заведения со своей атмосферой. А столиков свободных полно, соврал мужик на входе. Садись за любой, что не удивительно, еще ведь только десятый час, а столпотворение начинается ближе к вечеру, ну, и на обед тоже народ активно заскакивает.
Хм, название у кафешки говорящее, вроде читал в будущем, что «Лира» была местом тусовки столичных фарцовщиков. Судя по виду парней, что со мной за одним столиком расположились, они как раз из этой категории.
Тут же и третий нарисовался:
– Хэлло, пипл, – поздоровался он и сразу же наехал на меня, – Клевый прикид, где брал аляску? Джапанская фирма?
– Где брал, там нет, вообще‑то это не аляска, а парка, причем чисто американская, армейская. Японцы только копии делают, попроще и похуже. Брал вместе с ботинками, тоже ю‑эс‑ай.
Слово «американские» в этой субкультуре, что пароль. Взгляды сразу же стали уважительными.
– А че котлы штатовские не взял или джаповские? – невнятно спросил парень.
Ну, да, если жвачку жуешь, внятно и не получится.
– Смеешься? Зачем мне дерьмо? Вот, – я показал свои водолазные, – Настоящее качество, выдерживают глубину в 700 метров, ныряй, не хочу. Это вещь, такие и через пятьдесят лет будут в цене, ни воды, ни мороза, ни жары не боятся. В наших краях самое оно.
Тут официантка подошла, как положено в приличных заведениях, в наколке и накрахмаленном фартуке. Меню тут простенькое, заказал себе пельменей двойную порцию и крабовый салат. Крабовые палочки нынче у крабов не отбирают, но мясо морских тварей, наверное, из консервов. Да, мне без разницы, люблю это блюдо. На десерт кофе с пирожным. Хмыкнул, вспомнив фразу Депардье из комедии «Между ангелом и бесом»:
– Я без сладкого, словно не жрал.
Впрочем, здесь этого фильма еще нет, да и Кристиан Клавье в нашей стране еще толком не известен, у нас этого актера стали узнавать только в 90‑х, когда валом поперли кассеты из‑за рубежа.
Парни есть не стали, заказали себе по коктейлю «Коблер‑Шампань». Нынче это круто и стоит прилично – целый рупь и 18 копеек. Я бы лучше «Мохито» взял или «Дайкири» – у меня вкус непритязательный, да чего там, я вообще обычно «Куба Либре» пью, а там ничего сложного.
Фрагмент из меню московского кафе «Лира»
Странноватые здесь названия коктейлей. «Международный», «Таран», еще какой‑то «Рабозо», если я правильно понял плохо отпечатанный на машинке текст. Может «Рабо де гало»? Так для него кашаса нужна, а еще вермут и ликер цинара. Откуда здесь кашаса? Водкой, небось, заменяют, только чем цинару заменить? Эстонским бальзамом «Vana Tallinn»?
От парней не укрылась усмешка, с которой я здешнюю винную карту разглядывал. Да мне‑то что? Заказал себе тоже бокал, надо же попробовать. Тут как раз мой поднос официантка принесла, и я на пельмени набросился, посыпав их для вкуса черным перчиком. На столе как раз набор из трех баночек стоит, в одной соль, во второй перец, а в третьей горчица – стандартный комплект советского общепита.
Пельмени я смел за несколько минут, это же надо так оголодать. Кстати, подали самые обычные, такие в картонных пачках в магазинах сейчас продаются. Они довольно вкусные, но развариваются сильно, из‑за чего тесто у них отдельно, а мясо отдельно. А вот салат оказался хорош, его я ел уже не спеша, наслаждаясь чувством насыщения.
Отставил пустые тарелки, взялся за пирожное, запивая сладкое горьким кофе. Люблю полярные вкусовые сочетания. Например, горячий сладчайший чай и хорошо просоленная красная икра на свежем хрустящем куске белого хлеба, намазанного слоем вологодского масла. Замечательная штука. В армии я вообще любил сладкое песочное печенье запивать соленым томатным соком, еще и соли в него побольше плюхал.
Только сейчас обратил внимание, что меня активно пытаются охмурить. Сосед справа предлагал толкнуть ему куртку по хорошей цене или обменять на джинсы, настоящие, американские. Блин, как же они с этими джинсами задрали.
– Ну, покажь, – ну, почему не посмотреть, чем эти чуваки торгуют.
Мне на коленки приземлился полиэтиленовый пакет. Развернул его и начал ржать, негромко, зато всласть. Строчки неровные, нитки торчат, ткань – я из такой видел форму для стройотрядов. Но главное даже не это – на заднице пряжка присобачена, на которой по‑русски выведена надпись «Джинсы». Потянулся к висящему на крючке под столиком рюкзачку, вытащил свой Зенит.
– Ты чего снимаешь? – забеспокоился фарцовщик.
– Да расскажу у нас такой анекдот, так никто не поверит, что настолько тупо можно людей разводить, хоть доказательство будет, – ответил ему и перебросил пакет обратно хозяину.
Думаете, смутился хотя бы немного? Да ничуть, опять принялся уговаривать парку продать. Рассердил.
– Смеешься, чел? У нас морозы минус тридцать – обычное дело. И ветра такие, что душу выдувает. На кой мне твой кардиган там? А в этой куртяшке никакой мороз не страшен. Думаешь, я джинсы у нас не куплю, если понадобятся? А такую аляску сейчас нигде не возьмешь.
Фарцовщик уважительно притих.
– Впрочем, если есть нормальные вещи, я бы взял хороший костюм, лучше английский. Потом женские джинсы, парочку, ну и кроссовки, тоже женские. Только, если нормальные вещи, а то ведь я с севера, у нас конфликты решаются просто и жестко.
В общем, договорились, что в пятницу встретимся. Посмотрим, может прикуплю подарки для Алисы и мачехи. А нет, так нет, что‑нибудь приличное я и у нас найду.
Пригубил коктейль. Ну, ничего так, пить можно, хотя названия такого я в будущем точно не встречал. Судя по вкусу, явно апельсиновый сок и шампанское. Что‑то вроде «Мимозы», но тут, похоже, еще какой‑то ликер есть, чуть‑чуть совсем, вроде как вишневый.
Заказать себе еще «Международный коктейль», хоть знать буду, что это за чудо? Ну, не фонтан, крепко слишком – коньяк с водкой, еще немного ликера, не пойму какого, потому как коньяк вкус заглушает. Не, отставил от себя, не хочу надираться, еще в обезьяннике потом окажешься. Опять вернулся к своей «Коблер‑Шампани». Моя гримаса от фарцы не ускользнула.
– Чё, не пробовал раньше? – с видом пресыщенного жизнью знатока обратился ко мне один из компании.
Вот и одеты они вроде по‑разному, и лица непохожие, а воспринимаются как братья‑близнецы, не отличишь.
– Такие нет, – отрезал я, – Разные пробовал. Мохито, Беллини, Пина колада, Маргариту, Мартини, Гимлет, Космополитен, Лонг‑Айленд, Апероль шприц – это пил, а вот такое только в Москве и увидел. Как по мне, так я бы лучше Куба либре глотнул.
– Это чего? – судя по ошарашенному виду, чел был ошарашен моими познаниями в заморских алкогольных изысках.
– Самый простейший коктейль, его еще Хемингуэй уважал очень. Лед, немного сока лайма, на треть белого рома, а остальное кока‑кола. Ром сильно желательно кубинский. Просто и, уверяю, очень вкусно. На худой конец можно и без лайма обойтись, просто рома и колы достаточно.
– А ром какой? – фарца явно заинтересовалась.
– Да любой, лишь бы кубинский и белый. «Гавана клаб» вполне сойдет, но я предпочитаю серебряный «Варадеро», у него такой приятный карамельный привкус, словно конфеткой закусываешь.
Вообще забавные ребята, такие важные, надменные. Еще бы – они приподнялись из «советской массы», как они себе понимают. А на самом деле – они плоть от плоти системы. Попадалось мне в 20‑х небольшое исследование по тому, как фарца после 90‑х устроилась. Оказалось, что хреново. Не смогли они вжиться в новые условия. Спекулировать, лохов разводить – это влет, тем более, когда конкуренции нет, как класса, а покупатель готов переплачивать любые деньги даже за самострок. А вот нормально торговать, учитывая интересы и вкусы клиента – не смогли. Еще в 90‑х местные деятели понемногу трепыхались, а в 2000–сдулись полностью. Более‑менее успешные люди среди них были, скорее, редким исключением, если не редчайшим.
Потом, еще в 2020‑х столкнулся с интереснейшим феноменом. Больше всего о кончине Союза жалели как раз бывшие фарцовщики, спекулянты, заведующие складов и гастрономов. Вот они, потерявшие свою значимость и привилегии, горько оплакивали СССР. И они же сейчас его валят и поносят, рассказывая, как славно за рубежом живется и каких успехов они добьются, если у нас станет «как у них». Не, ребята, кто‑то сможет, конечно, но не вы.
В общем, распрощался я с представителями класса советских «предпринимателей», да пошел гулять. Настроение отличное, поднялось, когда я поймал себя на мысли, что наблюдаю за фарцой, словно Дроздов, ведущий «В мире животных», прославившийся своей фразой, которая стала всенародным мемом:
– Давайте не будем им мешать, а просто понаблюдаем за ними.
Вышел на Моховую, решив обогнуть Кремль по часовой линии. Нельзя же приехать в столицу и Кремлем не полюбоваться? Заодно зашел в Охотный ряд, потолкался в ГУМе, побродил по залам Исторического музея, полюбовался храмом Василия Блаженного. Даже думал в Мавзолей постоять, но уж больно очередь велика. Хотел еще в Детский мир зайти, братьям прикупить подарки, но решил, что в следующий раз. По Кремлевской набережной обогнул главную крепость страны, направившись к библиотеке имени Ленина. Как раз по Воздвиженке до Арбата добреду.
Арбат – еще одно обязательное для посещения место Москвы. Сейчас это совершенно обычная улица, но, тем не менее. Да и пленку нужно добить, а дома заряжу в аппарат новую. Ноги уже гудели, поэтому на обнаружившуюся недалеко от Кутафьей башни лавочку я рухнул буквально с облегчением. Кстати, в старину этим словом величали низеньких, но дородных женщин, ну, так это сооружение в точности под название подходит. В детстве даже довелось такую загадку слышать: «маленькая кутафьишка в тесном месте сидит» и вот поди догадайся, что это о пуговице.
Самая забавная башенка в Кремле, она невысокая и выступает за стену к Троицкой башни. В сущности, типичное предмостное укрепление. Видимо, раньше здесь мост был через ров. Надо будет посмотреть материалы по истории Кремля, даже интересно стало. Минут двадцать посидел, отдохнул. Может, на метро на квартиру отправиться? Но потом подумал, что не стоит. Сейчас лучше до Арбата пройдусь, а там сначала по Никитскому бульвару и Большой Никитской выберусь на Баррикадную, которая меня прямо до высотки доведет, что на Восстания. Вот оттуда и поеду в Щукино, там напрямую, без пересадок.
Или? Я посмотрел на часы – ого, уже почти два дня. Тогда смыл ехать домой? Лучше поболтаюсь по улицам еще пару‑тройку часов, а там на метро. Сяду на Кольцевую на «Краснопресненской», на Белорусском вокзале поменяю линию на зеленую и доеду до «Сокола». Ну, а там буду ждать хозяйку. Надеюсь, она сегодня появится.
В общем, решено, так и поступлю. Я решительно поднялся с лавочки.
Глава 17
Готов не поскупиться и заплатить сколько угодно
Торопится пока мне некуда, нагуляюсь я сегодня, что называется впрок. По Арбату спустился до самого моста через Москву‑реку, там перешел через улицу и направился обратно до площади Арбатские ворота. Когда‑то на этом клочке земли возвышалась стена, а в 1618 году произошел бой с поляками, штурмовавшими ворота. Я отошел в сторону от потока пешеходов, постарался представить кипевшее совсем рядом сражение.
Постоял, дождался зеленого огня светофора и перешел на другую сторону – отсюда по бульвару дойду до Никитских ворот. Эх, проездов уж больше сотни лет нет, но названия остались.
Хм, а я опять проголодался, что неудивительно, время‑то уже обеденное, вроде и не такой и большой Кремль, а времени, чтобы вокруг пройтись требуется немало, особенно, если делать это вдумчиво, рассматривая интересные архитектурные детали. Да и Арбат улица довольно длинная, час туда. да час обратно. Помнится, кто‑то мне говорил, что напротив здания ТАСС должна быть шашлычная. Или, возможно я про нее читал где‑нибудь.
Шашлычная «Казбек» у Никитских ворот, вид 60−70‑х годов
Как бы то ни было, но едальня с кавказской пищей нашлась. Помещение оказалось изрядно забито народом. Официантов тут не было как класса, демократия в действии, поэтому только хардкор, только самообслуживание. Ну, это нам нипочем. Получил у стойки тарелку с жареным мясом и парой кусочков хлеба, плошку с болгарским шашлычным соусом. Еще бутылку «Боржома» купил, накрыв ее пустым стаканом. Народ кто вином, кто пивом пробавляется, но мне скоро с хозяйкой мебели разговаривать, поэтому не стоит алкоголь принимать, чтобы не пугать женщину выхлопом.
С трудом заметил свободное место, сразу же устремившись к нему. Медлить нельзя – займут вмиг.
– Не помешаю? – вопрос, конечно, риторический.
Соседи по столику даже отвечать не стали, только тот, что справа, что‑то промычал. При толике фантазии этот звук вполне можно принять за возглас одобрения. А я приму, я не гордый.
Все же, в демократичной стране живем. Заведение на уровне второсортной столовой, хотя определенный шарм в нем есть, а вот посетители явно уровнем выше, подобный народ больше вероятности в хорошем ресторане встретить. На большинстве хорошо пошитые костюмы, причем, явно не советского производства, со вкусом подобранные галстуки, кое‑кто даже в кожаных пиджаках, а то и плащах щеголяет. Да, вон, рядом с моим соседом, который слева, дипломат стоит, а через него плащик их хорошей тонкой кожи перекинут, цена такой одежки за тысячу рубликов будет, причем в госторговле. Да еще и не купишь такой в обычном магазине, разве что за чеки в «Березке».
Мясо вот подкачало, жестковато и уксусом отдает чрезмерно. Нынче в шашлычных его в уксусе маринуют, а мясу он ни к чему. Конечно, у каждого мужика свой рецепт есть, в чем только мясцо не замачивают, но все это от лукавого. На самом деле главное – это лук, много лука. Порезать его кольцами, помять, чтобы сок пустил и с кусками хоть филе, хоть шейки или окорока перемешать. И поставить на пару часов холодильник. Это, если мясо молодое, если же жестковато, то пусть часов пять подождет, а то и всю ночь. Ну, можно еще немного чего‑нибудь кислого добавить – лимонного или гранатового сока, буквально столовую ложку или две. Специй тоже чуток, мы не азиаты, для нас натуральный вкус лучше.
Ну, а в советском общепите лук жалеют, да его частенько банально нет, а поэтому заливают мясо девяти процентным столовым уксусом. Как говорится, дешево и сердито. Поневоле закрадывается мыслишка – а продукт вообще был хороший или, как Булгаков писал, «второй свежести»? В будущем я опасался брать любые мясные продукты, от которых хотя бы отдаленно слышался резкий уксусный запах – приходилось видеть, как при помощи этого волшебного средства просроченные товары превращали в «свежие». И думается мне, это небольшое чудо придумали отнюдь не после наступления миллениума, а куда как раньше.
Блин, да еще и не жуется толком, а у меня нынче крепкие молодые зубы. Пришлось откладывать слишком жесткий кусок на край тарелки. Моя скептическая гримаса от соседей не укрылась.
– Сегодня неплохой шашлык, – заметил тот, что справа, невысокий живчик средних лет с кругленьким брюшком, поблескивая в мою сторону солидными роговыми очками.
– Если это хороший, то какой же тогда бывает плохой? – пробормотал я в полголоса.
Соседи промолчали, видимо, не желая вступать в споры, да и не видя во мне достойного собеседника. Слишком я юн для таких солидных и успешных мужчин. Студент, одним словом.
Впрочем, зря я привередничаю. Не так и плохо, даже вкусно, особенно с учетом того, что я проголодался во время своего похода вокруг Кремля и по Арбату. Да еще и с болгарским соусом, так вообще сказка получается. Вот классная штука, уж сколько кетчупов пробовал в будущем, а шашлычный соус из Болгарии вне конкуренции. Интересно, почему его перестали к нам поставлять? Хотя болгарские продукты уже с началом 90‑х пропали у нас в стране напрочь. Это пока еще в огромных количествах они идут: отличные соки, соусы, овощные консервы, фруктовые компоты. Вина всякие, «Монастырская изба», «Медвежья кровь». Да, еще коньяк помню «Слнчев бряг», что, как понимаю, обозначало «солнечный берег».
И как не вспомнить про детский шампунь «Кря‑Кря» и зубную пасту «Поморин»? Как там, в комедии «Чародеи»:
' – Ансамбль «Поморин», слышали?
– Конечно, слышали, мы каждое утро зубы чистим' [1].
На прошлый Новый год фильм уже показывали, наверное, и на этот будут. Помнится, этой лентой даже пытались заменить «Иронию судьбы», но не взлетело. Фильм получился хороший, но перебить популярность дуэта Мягкова и Барбары Брыльской не смог, но ведь тоже ежегодно его на новогодние праздники показывают.
Сама паста «Поморин» мне, кстати, особо не нравилась, вкус у нее на любителя. Делают ее с использованием рапы из какого‑то соленого озера. Вроде как целебной эта соль считается.
А еще болгары в огромном количестве поставляют нам сигареты «Стюардесса», «Ту‑134», «Шипка», «Родопи» и еще кучу других марок, помню, забавляла в детстве надпись на них «ароматизированные и соусированные». Мы, мелкими собирали пачки, выдирая из них фольгу. Она нужна была для запуска фейерверков из спичек. Мы тогда знатными пироманами были. Ума не приложу, как не спалили все, что только могли, включая самих себя. Чего мы только не палили и не взрывали. Раз откопали в посадке ящик немецких дымовых шашек. Ох, и копоти наделали. А ведь могла попасться и взрывчатка, так что крупно нам тогда повезло.
О, еще из Болгарии в СССР ЭВМ поставляли, но качество у этой электронной продукции было, мягко скажем, так себе. Приходилось слышать отзывы, отчего‑то все больше матерные.
И вот имея такой огромный рынок сбыта, болгары его просто бросили, радостно решив перейти в стан противников России. Был я в конце 80‑х в этой стране в прошлой жизни, а потом побывал в 2000‑х и понял, что ну его нафиг, больше не поеду. Если в 80‑е я видел цветущую страну, то через 30 лет поражала уже царящая вокруг нищета. Обшарпанные дома, заброшенные поля, да что там говорить, болгарский перец в магазинах продавался импортный! Зато военные базы НАТО разместили.
Впрочем, плевать мне на этих ложных «братушек», их всегда у России хватало с народной мудростью: «станет плохо, зови русских, станут они не нужны, гони их прочь, а уйдут, кричи, что предатели». Интересно вот, а что эти «младшие браться» будут делать, если русские не придут в очередной аз их спасать?
Но вот соус мне жаль, скоро ведь пропадет в магазинах, хотя он и сейчас изрядный дефицит. Я в будущем брал шашлычный кетчуп «Хейнц» только из‑за того, что он хоть немного напоминал тот самый старый добрый соус. Кстати, в продаже он всегда именовался соусом, хотя на бутылочках значилось именно «кетчуп», но тогда это слово еще не прижилось.
Чудом сохранившиеся бутылочки из‑под того самого болгарского кетчупа
Пока насыщался, на разговор соседей по столику внимания не обращал, тем более что беседовали они вполголоса, а я задумался о судьбе популярного соуса и других товаров из Болгарии.
– Сейчас вопрос прорабатывается, будут в Кировобаде завод строить для новых грузовиков. Вопрос активно продавливает азербайджанское лобби.
– Хорошие хоть машины?
– Я модели видел, симпатичный грузовик, небольшой, всего на полторы тонны груза.
– А резон такой маленький выпускать?
– А очень большой смысл, по городам много малых перевозок. Толку гонять ради тонны груза тот же ЗиЛ или КамАЗ? Перерасход топлива огромный получается. А так будет небольшой, шустрый автомобильчик, который везде проедет. Через неделю в командировку еду, будет целая серия статей об успехах автопрома Кавказских республик.
Я от тарелки глаза поднял, чтобы понять, кто это об успехах вещает. Ага – живчик‑пузанчик. Наверное, мой недоуменный взгляд привлек его высокого собеседника.
– А вот молодой человек, кажется, в чем‑то сомневается? – ироничным тоном провозгласил он, выпуская струйку дыма из ноздрей.
Что это он курит? Ну, надо же – Мальборо. Какой успешный советский человек.
– И в чем же молодой человек сомневается? – насмешливо подхватил вопрос живчик.
– Не взлетит, – вот никакого интереса спорить с повстречавшимися незнакомцами.
Так‑то тема мне прекрасно знакома, довелось поработать на автотранспорте, причем не водителем. Диспетчерской службой руководил, машины чинил, начальником гаража был.
– Это почему же? – с изрядной надменностью вопросил толстяк, всем видом показывая, насколько мое мнение маловажно.
– А о каких конкретно успехах вы говорите? Количество собранных автомобилей? А вы побывайте на автотранспортных предприятиях, на которых «Колхиды» или ЕрАЗы эксплуатируют и поспрашивайте водил, да слесарей, что они об этих машинах думают. Только без начальства вопросы задавайте. Много интересного узнаете, в том числе и выражений, которых в словарях не печатают.
– Да, бросьте, о чем вы говорите? – барственно начал живчик, но я его перебил:
– На грузинские грузовики садят проштрафившихся водителей или новичков, план на них выполнить невозможно, потому как день ездишь, три чинишься. Но они хоть передвигаются, пусть и через раз. А ереванские фургоны порой прямо у проходной перегонщики бросают, потому что завести их невозможно. И прежде чем вывести на линию хоть грузинский, хоть ереванский автомобиль, его нужно сначала полностью разобрать, а потом собрать. Хотя бы потому, что там может любой из болтов оказаться или не закручен, или вообще отсутствовать. Только представьте, какой перерасход труда получается [2].
– Мне кажется, вы все‑таки чересчур преувеличиваете, – опять завел шарманку пузан.
– А вы просто поинтересуйтесь статистикой происшествий с ЕрАЗами и КАЗами. А там и аварий и пожаров в разы больше, чем с другими автомобилями. И списывают их уже через три года, да и, то только потому, что раньше нельзя. Впрочем, многие по документам работающие грузовики стоят на приколе, потому как запчасти с них давно сняли, чтобы восстановить другие автомобили.
– Да вы знаете, сколько в новых КАЗах технических новинок использовано? Это перспективные машины! – начал горячиться живчик.
Тягач КАЗ
– А я и не отрицаю. Перспективных новинок там много, есть интересн6ые решения, кабины очень комфортабельные. Только все это ничего не значит, потому как отвратительное качество сборки сводит все эти преимущества на нет. Ну, вот та же кабина, комфортная, да, со спальником. Вот только она может прямо в дороге сама собой подняться. Представьте, вы на скорости 60 км в час едите и, вдруг кабина вверх уходит. Вот и авария. Или рычаг ручника слева от водителя. За него постоянно цепляются, когда наружу выбираются. Вот так на склоне с ручника сняли машину, она и покатилась. А виноват потом водитель, с разработчика взятки гладки.
Гляжу, оба журналиста смотрят на меня с интересом, впрочем, низенький еще и с изрядным таким недоверием.
– Ну, хорошо, – это высокий голос подал, – Предположим, что вы правы, но почему же, по‑вашему, не пойдет дело в Кировобаде?
– Да именно потому и не получится. Нет на заводах Закавказья дисциплины. Там же зимой работают, а летом или свой виноградник обихаживают. Это половина работников. А вторая половина наоборот, кое‑как копается на сборочном конвейере летом, а зимой едет в Москву и другие крупные города в России хурмой и мандаринами торговать. Вот какое качество может быть в этом случае? Думаете у них другая продукция лучше? Попробуйте узнать про армянскую электронику или станки, например, про грузинские электровозы. Да и остальное…
– Коньяк‑то хороший, – даже не понял, кто из двух это сказал.
– Коньяк нормальный, вино частично неплохое, в Грузии напитки безалкогольные делают выше похвал, а вот уже чай грузинский. Думаю я, вы его не пьете? – я так с ехидством спросил, потому как нынешнюю продукцию грузинского чаеводства можно употреблять только, если уж совсем ничего другого нет.
– Да уж, Максим, молодое поколение категорически несогласно с твоим тезисом об успехах промышленности республик Кавказа, – с усмешкой заявил высокий и уже ко мне обратился, – А вы, простите, откуда такими фактами располагаете?
– Так ведь я не с начальством разговариваю, я все больше с работягами, да и самому руками работать приходится, это не говоря про то, что я, как рядовой потребитель вынужден и грузинский чай пить. Не говоря уж про то, что как радиолюбитель с армянскими конденсаторами и азербайджанскими микросхемами дело имею, – пожал я плечами.
– А в какой же области вы трудитесь? – продолжал расспрашивать длинный тип, второй журналист надулся, недовольно поглядывая в его сторону.
– Ну, в какой‑то мере можно назвать меня вашим коллегой, – вы же там работаете, я махнул рукой в примерном расположении здания ТАСС.
– Максим, нас раскусили, – трагическим тоном заявил высокий, – А в каком издании публикуетесь?
– Ну, не постоянно, я внештатный сотрудник. А вообще в «Правде».
– Да? – длинный недоуменно посмотрел на меня, – Что‑то я не припомню…
– Я вас тоже в «Магаданской правде» не видал. Но вообще‑то я студент, ну, еще пишу по совместительству и руками тоже работаю. Жить на что‑то надо, стипендия – это, знаете, не серьезно.
Смотрю, живчик тоже отмяк, вместе с высоким хохочут.
– Отличная хохма, молодой человек, надо не забыть, – кругленький Максим даже платок вытащил, глаза утирает, – Может, вы и правы, действительно, доводилось мне слышать иные отзывы о товарах из Закавказья, но только такую статью в центральную прессу никто не пропустит.
– Знаю, в региональную тоже, – тут я плечами пожал, – Увы, но завод начнут строить и самое неприятное – это то, что все прекрасно понимают, ничего хорошего в результате не будет.
Я пока говорил, даже не заметил, как полностью свою порцию доел. Конечно, с уксусом тут перебарщивают, но зря я вначале ругался, есть можно, особенно под интересную беседу.
Собеседники мои попрощались и заспешили по своим делам, так что я тоже направился к выходу. Ух, с каким удовольствием я вдохнул загазованный автотранспортом московский воздух. Все же по сравнению с тем чадом, что стоит в шашлычной, можно сказать, что он свежий.
Сейчас в СССР курят практически все, по крайней мере, мужчины. Если из десяти мужиков один не дымит, то это уже хороший результат. Причем стаж курильщика начинается еще в школе. Взрослые пытаются гонять детей, но без особого успеха, в мужских туалетах дышать порой нечем на переменах. Да и как может быть иначе, когда в стране дымят повсеместно? Вот и здесь в заведении хоть топор вешай, не продохнуть.
Помню, в 2000‑х, когда курение в общественных местах запретили, то было много недовольства, но как‑то быстро устаканилось. Самое забавное, что большинство мужчин вредную привычку бросили, в том числе и из‑за протеста против грабительских цен на сигареты. Но вот женщины, женщины продолжили. И, если в советские времена курящие женщины казались редкостью, то уже к 2020‑м дамские компании на перекуре стали вполне обыденными. Ха, да что там курево! Сейчас в вино‑водочных целые очереди из страждущих., с утра буквально убить готовы, лишь бы к прилавку быстрее прорваться. Вот скажи кому, что через каких‑то лет тридцать купить можно будет без проблем любой алкогольный напиток, но никаких очередь за ними не будет? Так ведь не поверят, сказочником ославят. «Ох, уж эти сказки, ох, уж эти сказочники».
Отдышался и отправился по Большой Никитской к Садовому кольцу, разве что притормозил, дабы полюбоваться на храм Большое Вознесение. Сейчас в нем службы не проводят, вроде лаборатория какая‑то в нем. Жаль, я бы зашел, посмотрел, церковь старинная, внутри должны быть росписи. Если сохранились, конечно.
Но вообще вокруг и так есть на что поглазеть. Особенно мне понравился дом, в котором посольство Бразилии расположено. Такой, в древнерусском стиле, окна витражные, явно бывший особняк. А напротив его расположена самая настоящая аристократическая резиденция, тут до самой революции графиня Олсуфьева жила. Хотя строили здание не для нее, для князя какого‑то, фамилия больно сложная, не запомнил. Что‑то там, Святополк, но с продолжением, причем Святополк – не имя, а фамилия. А знаю я про это, потому что мне об этом доме Урбан рассказывала, была она тут разок. Именно здесь с 1932 года находится Центральный дом литераторов всего Советского Союза, так что булгаковский МАССОЛИТ, возможно, списан с него. Хотя в 20‑х писатели в доме Герцена располагались.
Но все равно, в этом здании сейчас располагается один из самых престижных ресторанов Москвы. Пройти в него можно только по предъявлению членского билета Союза Писателей. Да и то малоизвестных литераторов частенько пытаются не пустить, несмотря на пропуск. Говорят, что можно внутрь попасть по подземному ходу, но я не местный, вряд ли найду. Что ж, попробую пробиться в члены магаданской секции, а потом обязательно сюда зайду, уже на полных законных основаниях. Нет, а чего? Билет есть? Есть! Значит, обязаны пустить, потому, как документально удостоверено, что литератор. А написал там чего или не написал, публикуешься или нафиг никому не нужен – это уже дело десятое, главное, документ имеется, а там членство прописано красивым почерком и фотография 3×4 есть, печатью заверенная.
Поглядел на часы, а там уже пятый час тикает. Однако пора мне на Сокол отправляться. Впрочем, я потратил еще минут десять, чтобы осмотреть снаружи на особняк Долгоруких, он как раз сразу за ЦДЛ находится.
Спустился под землю в гулкие туннели метро. Мне от Краснопресненской всего одну остановку проехать до Белорусской. Вот нравится мне Москва, красивый город, но устаю я от нее быстро. Очень уж многолюдство здешнее утомляет, а особенно оно в метро чувствуется. Чересчур, как для меня, здесь народа много.
К поселку Сокол на этот раз для разнообразия подходил с западной стороны. Опять по Ленинградскому проспекту добрался до перекрестка с улицей Алабяна, а там уже по ней и до Сурикова. Вот он, поселок художников.
Дошагал до нужного дома. Похоже, нет пока никого. Надеюсь, хозяйка сегодня посетит дачу? Хотелось бы. Решил пока, чтобы не торчать у дома, аки тополь на Плющихе, пройтись по Шишкина. Улыбнулся, вспомнив анекдот, который только предстоит появиться.
Два киллера дожидаются бизнесмена, а его все нет и нет. Один убийца второму и говорит:
– Надеюсь, с ним ничего плохого не случилось, а то беспокоюсь я что‑то.
Дошел до конца улицы, повернул обратно. Еще не окончательно стемнело, но на улице уже густые такие сумерки. Вернулся обратно – ура, в одном из окон свет горит.
Дернул за калитку – отперта. Раз собаки нет, то войду. Решительно постучал в дверь.
– Ну, кого там еще? – раздались приветливые слова.
– А вы кто? – удивленно спросила открывшая дверь женщина средних лет.
– Добрый день, мне ваш адрес дал хороший знакомый. Я хотел приобрести старый письменный стол, вот он мне и порекомендовал обратиться в несколько мест, в том числе и к вам. Сказал, что вы вроде хотели от старой мебели избавиться.
– Да я вроде… а кто это такой?
– Извините, но он просил не упоминать его.
– А‑а, наверное… – женщина задумалась, тут же преисполнившись уверенности в своей догадке, эх, люди с удовольствием додумывают чужие высказывания.
– Простите еще раз, так информация ошибочна? Если так, то я пойду, – одновременно я пытался воздействовать на жадность хозяйки, все‑таки пока подобная мебель проходит пока по разряду старья, до того, чтобы стать благородным антиквариатом, лет тридцать нужно подождать.
– Даже не знаю, а за сколько вы хотите купить? – женщина немного расслабилась, но дверь продолжает держать цепко, заслоняя проход.
– Сначала нужно мебель осмотреть. Может, она совсем никакая или вид не очень.
– Отличный стол, – возмущенно произнесла хозяйка.
– Ладно, проходите, – она посторонилась, позволяя пройти в прихожую, – Только разувайтесь, у меня здесь чисто.
Пришлось снимать ботинки, тапочки мне не предложили, но ходить оказалось не слишком холодно – везде дорожки постелены.
– Вот стол, – хозяйка привела меня в зал, закуток которого явно использовался, как кабинет.
А ничего так столик, солидный, похожий на ленинское рабочее место в Кремле. На нем стояла старинного вида настольная лампа, тут же было и одно из кресел.
– Обшарпанный он какой‑то, – критично произнес я.
– Что вы такое говорите? Настоящий антиквариат! – горячо возразила хозяйка.
– Я бы назвал это старьем, – тут же охаял я будущее приобретение, и с нарочитой небрежностью спросил, – А еще что‑нибудь продаете?
– Не знаю, – задумалась хозяйка, – Разве что вот кресло, есть еще второе. Потом могу обеденный стол предложить и стулья, десять штук, в очень хорошем состоянии. Пару книжных шкафов еще есть.
– Знаете, мне ведь не себе, это для тестя. Я бы взял по частям. Сначала письменный стол и оба кресла. Если же тесть одобрит, то заберем и остальное. Как вам? – я изо всех сил давил на собеседницу, чувствуя, как под черепную коробку вонзается стальная спица боли.
– Сколько дадите? – с интонациями профессиональной торговки мебелями спросила женщина.
– Ну… «готов не поскупиться и заплатить сколько угодно. Хоть двадцать рублей» [3], – произнес я, наблюдая, как лицо хозяйки наливается праведным возмущением.
«Как бы она меня не прибила чем‑нибудь», пришла мысль. А и правда, зашибет еще.
* * *
[1] речь о двухсерийной новогодней комедии «Чародеи», снятой режиссером Константином Бромбергом по сценарию братьев Стругацких в 1982 году на Одесской киностудии
[2] о реальном качестве грузинского и армянского автопрома можно прочитать здесь https://author.today/reader/430453/4137341, а о другой продукции в двух следующих главах 8 и 9 книги «Черные дыры советской экономики» https://author.today/work/430453
[3] ГГ не может не удержаться, чтобы не процитировать речь отца Федора, решившего сторговать гарнитур генеральши Поповой из 12 превосходных гамбсовских стульев у инженера Брунса, тот самый, «в котором, надо признаться, ни черта нет» (роман «Двенадцать стульев» И. Ильфа и Е. Петрова)
Глава 18
По стопам отца Федора
– Что‑о? Двадцать рублей за прекрасный гарнитур? – лицо хозяйки от возмущения даже покраснело.
– А сколько вы хотите? – задал я вопрос тоном еврея из анекдотов.
– Мебель я вам продам за двести пятьдесят рублей, не меньше! – отрезала женщина.
– Это за письменный стол и два кресла? – я решил уточнить.
– Да!
Признаться, сам не пойму, зачем вообще я завел речь про письменный стол. Может, чтобы отвлечь внимание от кресел? А то подозрительно слишком – пришел незнамо откуда человек и настойчиво предлагает купить именно кресла. Со столом как‑то более функционально, тем более хороший стол действительно сложно найти, а мода на ретро сейчас на пике находится. Мебельная старина тоже любителей имеет немало, хотя народ предпочитает дореволюционные изделия. А вообще народ по деревням напропалую скупает предметы старины: иконы, сундуки, даже заброшенные за ненадобностью древние прялки.
Самовары тоже пользуются спросом, правда, используют их в основном как декор. Как нынче горожанину в квартире растопить настоящий самовар на угле или дровах? На балконе, разве что, да и то очень легко пожар устроить. В старинных домах еще можно там печи есть и специальные каналы, чтобы трубу самоварную вставлять. Иначе‑то всю кухню продымишь.
Но 250 – в любом случае дорого, меня просто не поймут, если не стану торговаться. Сбить до 150 – это вряд ли, но вот до 200 надо постараться.
В общем, начал я понемногу, по червончику набавлять. Хозяйка кремень – 250 и точка. Вот же, я реально сейчас на отца Федора из фильма «Двенадцать стульев» похожу, осталось только жалобно покричать «матушка, назначьте же цену» и пинджак с карманами даром предлагать [1]. Хорошо хоть инженера Брунса в окрестностях не видно и собаки нет, а то бы точно ее со мной разобраться выпустили.
Назначьте же цену! Кадр из кинофильма Л. Гайдая «12 стульев»
Наконец я до двухсот добрался и завопил с досады:
– Ну, дорого это – 250! Давайте тогда только кресла возьму за сто!
Хозяйка погрузилась в размышления:
– А почему кресла, а не стол?
– Да потому что кресла можно поставить сами по себе, а для такого стола современный стул не подойдет, надо что‑то аутентичное, – буркнул я.
Нет, я понимаю, что веду себя по‑свински, я бы даже был не прочь поделить деньги пополам. Вот только не уверен я, что хозяйка согласится на такую дележку. Заявит, что это ее имущество. Но это бы ладно, хуже другое – всплывет, что я знал о кладе. Сразу возникнет вопрос – откуда сведения и не знаю ли я еще что‑то такое же выгодное. И тут уже кому информация попадет – органам или криминалу. И еще неизвестно, что хуже. Но и те и те колоть будут жестко. На стороне первых профессионализм, у вторых же жестокость и полное пренебрежение к моему будущему здоровью и жизни. Отрежут пальчики и запою я соловьем. Так что, как бы мне не хотелось полюбовно разойтись, но рисковать я не буду, а потому продолжу торговаться.
Хозяйка мебелей сообразила, что часть сделки срывается. Судя по ее виду, ценностью старое имущество она совершенно не считала и рада была избавиться от этого старья. Тем не менее она была настроена выжать все возможное из подвернувшегося случая.
– Ладно, – сказала она, – Двести двадцать и это окончательная цена.
Я помолчал, делая вид, что обдумываю предложение, наконец, горько вздохнул.
– Хорошо, – потом добавил, – По рукам.
– Тогда попрошу деньги и забирайте мебель.
– Нет, так не пойдет, – запротестовал я, – Я же даже не знал, что вы будете дома. Что я – больной, вечером по Москве разгуливать с такими деньгами? И как я вывезу на ночь глядя стол? Он же тяжеленный, да и кресла не легкие. Еще мне нужно машину найти. Давайте так – я договорюсь в течение трех‑четырех дней о транспорте, потом зайду или позвоню вам, чтобы согласовать день. Тогда сразу забираю вещи и расплачиваюсь.
Пришлось еще поспорить. Хозяйке такой алгоритм не особо понравился, потом она начала требовать залог. Я в свою очередь согласился на десять рублей, но, если мне выпишут расписку. В общем, взаимное недоверие обе договаривающиеся стороны продемонстрировали в полной мере.
В конце концов, хозяйка согласилась дать мне номер телефона. Сошлись на том, что я завтра вечером позвоню ей, подтвердив покупку, а еще через день или два сообщу, когда смогу подъехать за предметами обстановки. Кончилось тем, что пришлось согласиться на 230 рублей с дополнительной десяткой «за беспокойство».
Намеком на то, что мне пора бы и удалиться, я пренебрег, ненавязчиво поинтересовавшись, не продает ли хозяйка еще что‑нибудь. Хозяйка оказалась не против сбыть старую настольную лампу. Еще на продажу она предложила очень неплохое бюро с множеством шкафчиков и кухонный буфет. Ох, я именно такой и хочу.
Сразу вспомнилось, как в прошлой жизни я упустил именно вот такой – громоздкий, угловатый и обширный. У меня тогда мама поменяла квартиру, и старый буфет оставили хозяева. Судя по виду, сделал он был еще годах в 30‑х. Но вот состояние, оно оказалось настолько прекрасным, словно шкаф купили вчера. Я просто влюбился в предмет, представляя, как классно он будет смотреться моей кухне.
«Навесные шкафчики и стол сделаю сам, покрою таким же лаком, кухня будет просто отпад». Мне как раз надо было к доктору идти, но, зная свою маму, я ее настоятельно попросил:
– Мам, мне очень понравился этот буфет. Я знаю, он тебе даром не нужен, но, пожалуйста, не выкидывай его и не отдавай никому. Я его аккуратно разберу и увезу. Мама, – повысил я голос, – Ты поняла, что я у тебя прошу? Никому – хорошо?
– Хорошо, хорошо, – ответила моя любимая родительница, – Я поняла тебя.
Я вернулся через час. В кухне было пусто, то есть вообще.
– А, а, а где шкаф? – выпучил я глаза.
– Да, приходила подруга, ты ее помнишь. Попросила на дачу себе, – небрежно прощебетала мамочка.
– Но как же, я же, я просил тебя? – простонал я.
– Ой, а я забыла.
Я так и сел, хорошо, хоть табуретка под зад сама попала, а то бы так на пол и грохнулся. Увидел бы, прибил бы эту самую подругу. Нет, но как так умудриться, за час успеть прийти, уговорить отдать, найти машину и пару грузчиков и успеть утащить? Она под подъездом, что ли, дежурила, ждала, когда я выйду?
Нет, я не ругался и маму не упрекал. Я знаю, она меня любит, даже очень любит, вот только никогда не помнит, что мне нравится. Отчего‑то она всегда искренне считала, что если ей что‑то не нравится, то и мне тоже. Вот так я потерял часть своей коллекции колониальных монет, причем в основном там было серебро, еще одну коллекцию, но уже наборов открыток с видами городов которую я собирал все детство, мои любимые корабельные часы и многое другое. Потом сестра добавила потери, раздав лучшие книги моей библиотеки. А там ведь было первое советское издание «Мастера и Маргариты» Булгакова, огромные томища Сабанеева «Жизни и ловля пресноводных рыб», советское издание Типпельскирха и еще множество весьма ценных изданий. Если бы продала, там приличная бы сумма получилась, не так хоть жалко было. А какие детские издания у меня были?
Все это я вспомнил, когда увидел буфет. Да, я хочу такой, а с квартирой в Магадане, я, надеюсь, решу. И будет у меня стоять на кухне вот этот раритет. Тогда имеет смысл заказать контейнер, да отправить малым ходом груз. А он будет идти долго. Сначала по железке до Находки или Владивостока, а оттуда кораблем в Магадан. Можно, конечно, заказать перевозку самолетом, но зачем? Медленной скоростью как раз весной или летом следующего года я багаж получу. Ну, так мне не к спеху, в общаге у меня места лишнего в комнате нет.
Заодно спросил и про книжные шкафы. Вроде есть у хозяйки заинтересованный покупатель на них, зато некоторые книги она оказалась готова продать. Я посмотрел на полках – там много великолепных альбомов по архитектуре и искусству, многие дореволюционные и заграничные. Нужно будет обязательно себе что‑нибудь посмотреть, тем более, Алиса такое любит.
Сердечно распрощался с доброй женщиной, она даже на радостях стала почти любезной. Так и не понял, почему. То ли от облегчения, что я, наконец, удаляюсь, то ли из‑за того, что твердо ее уверил – минимум кресла, и письменный стол я выкуплю. Буквально железно, с гарантией.
Однако прилично времени я в гостях провел, мои водолазные уже семь часов вечера показывают. Пошел вроде уже разведанным путем, но чуть не заблудился. Все же, как преображается местность вокруг в темное время суток. Как же удобно будет в будущем со смартфонами. Включил карту и прекрасно видно, куда тебе идти и где ты находишься. При таких условиях, чтобы не туда попасть, нужно быть очень одаренным человеком, но, так сказать, альтернативно.
Пришел домой, Васи еще нет, на износ работает парень, ради семьи старается. Я, пока никого нет, решил делом заняться. Протер полы мокрой тряпкой, стер пыль. Работы немногого на самом деле, комнаты‑то практически пустые.
Потом занялся готовкой. Порезал мяса, поставил тушиться в сковороде. Параллельно в кастрюлю воду налил. Сейчас отварю макарон, с гуляшом самое оно. Пища простая, достаточно вкусная и сытная. Что еще нужно двум в настоящее время одиноким мужикам? Я бы вот еще бутылочку пива выпил, но пока не буду, на завтра у нас с Пяткиным вроде тоже приключение намечается. Впрочем, посмотрю, что он скажет, когда вернется домой.
Только‑только успел закончить с ужином, поставил чайник кипятить, как хозяин домой заявился, уставший, но в хорошем расположении духа. Оказалось, ему выгодный клиент попался, но пришлось ехать куда‑то в дальнее Подмосковье, зато с оплатой не обидели, по двойному тарифу получил. Да еще и на обратном пути удалось попутчиков подхватить.
Поужинали, начал расспрашивать Пяткина, нельзя ли на его машине мебель отвезти. В принципе на верхнем багажнике даже стол поместится, хотя он тяжеловат, все же цельный массив дерева, не новомодная древесно‑стружечная плита или фанера.
Вася со столом опасался, узнав, что тот под сотню килограмм весит, но на крайний случай не отказывался под мои гарантии, что если что, я оплачу. Но потом о чем‑то задумался.
– Слушь, а чего мозги клепать? Давай к Василичу сходим. Он у нас на фургоне постоянно мебель развозит. Не всегда же на складе Мосфильма есть нужный реквизит, вот и берут то в театре, то еще где. Бывает, даже у частников на время что‑то арендуют, – внезапно выдал Василий, – Он за раз перевезет, что нужно. И подработать он всегда только за, он нынче детям помогает на дом скопить деньги.
– Так там накладные нужны, путевой лист, мало ли, ГАИ остановит, – начал я возражать.
– Не боись, там все схвачено, – ухмыльнулся Пяткин, – А пошли прямо счас? Он тут рядом живет, пару домов пройти всего. Завтра вечерком и перевезем. Василич и домой на своем тарантасе ездит, так что транспорт у него всегда в готовности.
Василич оказался основательным мужиком лет сорока пяти, но при этом на удивление невысоким. Этакий натуральный гном из книжек Толкина. Сходство добавляла густая борода и железное рукопожатие. Я лично его перенес с трудом, а хитрый Вася только пальцем Василичу погрозил, заявив:
– Не‑е, знаю я твои шутки.
Нет, бы предупредить, сволочь такая.
Но договорились с гномом быстро. Узнав, что груз невелик, пара кресел и стол, зато тяжеленный, гном пожевал губами и предложил подогнать грузчиков.
– Да у меня тут студенты неподалеку в общаге знакомые. Смотри – мне двадцатник за работу и им столько же. Но они сами вынесут, погрузят, в дом перетащат. Тебе проще, а им хорошо, на праздник ребята заработают. Можем завтра и смотаться. А насчет ГАИ не беспокойся – у меня все путем, комар носу не подточит.
Пришлось бежать к телефону‑автомату, благо он за углом находился. И хозяйка мебели дома оказалось, так что извинился, что уже сегодня позвонил, да быстро договорился с ней на завтра на семь вечера, пообещав потом ее подбросить домой на машине. Отлично как получилось. Еще и Вася согласился пока мебель дома подержать. Замечательно, просто великолепно получилось. А с утра договорились, что едем на студию. Пяткин даже в грудь постучал, мол, меня железно пропустят, уж Вася договорится. Ну, посмотрим, попаду – хорошо, не попаду – тоже не беда. Завтра будет видно.
* * *
Хозяин поднял меня в шесть. Вообще, как он сказал, съемки будут проводить часов с девяти, а то и с десяти, но нам нужно на месте быть раньше, потому, как нужно подготовить съемочный процесс. Вообще Вася в отпуске, но у одного из подсобных рабочих жена рожает, его отпустили на сегодня, вот рабочие руки и понадобились. Пяткин отказать не мог, как он мне объяснил, народ в бригаде душевный, тоже не раз выручали, надо соответствовать. Ну, да, это по нашему – «ты мне, я тебе» и ничего плохого в этой поговорке нет, наоборот, показывает готовность прийти на помощь товарищу. Но и друг должен совесть иметь, а не только требовать от других. На том стоим.
А я согласился тоже помочь. Впрочем, мое дело маленькое – что скажут тащить, что покажут ставить, на что рукой ткнут – убирать. Скажут, что делать, короче. Классическое «принеси, подай, вот тут подержи, отойди в сторонку, прикройся ветошью и не отсвечивай». Ну, так это участь всех новичков, ничего обидного или необычного.
Раньше на «Мосфильме» я не бывал и был просто поражен грандиозными размерами этой поистине бескрайней кинофабрики. Добрались до места мы буквально за полчаса. Как сказал Вася:
– Ехать нужно пораньше, а то потом на дорогах будет полно машин.
Ну, да, вроде советская Москва, но то, что на дорогах свободно – это миф, в час пик тут вполне себе пробки бывают, несмотря на то, что иностранных марок в потоке автомобилей почти не видно. Машин уже много, а улицы в большинстве своем еще не рассчитаны под резко увеличившийся в 80‑е трафик.
Пяткин уверенно рулил автомобилем, выбирая в основном широкие проспекты. Я так дорогу толком и не запомнил. Спросил, почему бы на метро не доехать, но получил ответ, что в данном случае это намного сложнее, потому как нужно делать пересадку и доехать можно только до станций «Киевская» или же «Университет», а оттуда еще изрядно пилить до места на автобусе. Часа два потеряем на такую дорогу, так что в данном случае альтернативы нет.
Я подумал, что да, московское метро пока намного меньше, чем в 2020‑х, не то, что многих станций нет, целые линии пока не существуют, их сейчас разве что проектируют, да и то не факт.
Самая большая киностудия страны расположилась по соседству с главным университетом страны. Впрочем, там здание настолько огромное, что его издалека видно.
Если бы не Вася, я бы на территории «Мосфильма» потерялся моментально. Здесь оказался целый город из огромных зданий. Как выяснилось, съемочные павильоны – это вовсе не маленькие временные постройки. Нет, это огромные здания с настоящим лабиринтом помещений, коридоров, съемочных площадок. В обширных залах чего только не было: фрагменты помещений, целые улицы. Правда, все это не полностью, а только с одного ракурса. Но это понятно – нужно же место для камеры и персонала, который в процессе съемок задействован.
Меня, кстати, пропускать вахтер на проходной категорически отказался. Пропуска нет и все. Пришлось Васе кому‑то звонить и брать меня «под свою ответственность». Но Пяткин взял, виновато поглядывая на меня. Понятно, говорил, что «все схвачено», а оно и не того. Но я деликатно сделал вид, что ничего не понял и вообще в полном восторге.
Потом долго плутали по коридорам обширного «павильона», а затем часа два пыхтели, таская реквизит и расставляя его по указаниям специально обученных людей. Создавали интерьеры усадьбы и, я так понял, то ли конюшни, то ли каретного сарая. По крайней мере, сена там было много, причем его мы и набрасывали, Васильевич на своем грузовичке целую копну привез.
В сарае карету установили полуразобранную – с отдельно стоящими рядом колесами. Неподалеку поставили еще одну такую же, но уже раскиданную по запчастям. Как я понял – наша задача в процессе съемок будет после нескольких дублей унести первую карету и на ее место поставить другую. Вроде это как бы первая, но уже в процессе «глубокого ремонта».
Сделали мы свою работы и уселись отдыхать. Нет, на самой площадке сидит только режиссер на раскладном стульчике и оператор за своим монструозным аппаратом. Остальные поголовно стоят. Но вот чуть подальше у нам лавочка есть, мы на ней и устроились.
В лом процесс создания кинокартины оказался довольно скучным делом. Постоянные повторения, дубли. Я вскоре перестал следить за происходящим, задумался.
Да, кино в Союзе – это важнейшее направление культуры. Не зря же Ленину приписывали фразу «Из всех искусств для нас важнейшим является кино». Встречал я и другую версию: «Пока народ безграмотен, из всех искусств для нас важнейшими являются кино и цирк».
Первый вариант частенько на плакатах писали, цитировали. Вот только ничего такого «дедушка русской революции» не говорил. По крайней мере, в собрании сочинений такой фразы нет от слова совсем. На самом деле приводилась она в книге Григория Болтянского «Ленин и кино», вышедшей в свет в 1925 году. Так вот в ней утверждалось, что Ильич еще в 1922 году заявил Анатолию Луначарскому, назначенному на пост наркома просвещения: «Вы должны твердо помнить, что из всех искусств для нас важнейшим является кино».
Высказывался ли Ленин в подобном духе или автор книги сам придумал цитату для красного словца, бог весть, но вот, что советское руководство большое внимание уделяло кино – это верно. В съемки вкладывали огромные средства. Но нужно заметить, что и государственный бюджет сборы от кино пополняли весьма исправно.
Даже в небольших поселках был, как минимум, один кинотеатр. А еще киноленты крутили в домах культуры, сельских клубах, на летних киноплощадках. Иногда даже по дворам возили. У нас во дворе была такая площадка с экраном и пару раз за лето даже приезжала кинопередвижка.
На премьеры порой яблоку в залах не было упасть, билет в кинотеатр не купишь. А снимали у нас много. Шлака, конечно, хватало, но были и отличные фильмы, которые и в 20‑х годах следующего века люди продолжали с удовольствием смотреть, включая даже избалованную зрелищами молодежь будущего.
Киноискусство в СССР считалось важнейшим направлением пропаганды. Особенно это хорошо видно по фильмам сталинской эпохи. Тогда даже в комедиях пропаганды хватало. Стоит посмотреть «Волга‑Волга», «Трактористы», «Кубанские казаки», «Цирк»‑ там ее видно, что называется, невооруженным взглядом. Но ведь фильмы все равно хорошие и смешные.
Опять же кино – оно не только формировало сознание, оно и бодрость в советском человеке поднимало, настроения придавало, звало на свершения. По‑крайней мере так предполагалось. Да и частенько и удавалось, что уж говорить. Вон, после ленты «В зоне особого внимания» сразу же множество пацанов захотели служить в ВДВ, а до того особой престижностью воздушный десант не отличался.
Студий в стране масса понастроена, из них «Мосфильм» – самая крупная. Здесь снимают и серьезные и развлекательные фильмы. Кстати, в Союзе имеется и совершенно особое ответвление кино, фактически не предназначенное для зрителей. Этакий арт‑хаус, только сейчас такие фильмы называют «фестивальными». Конечно, свой потребитель у него есть, но в основном предназначены такие работы только для демонстраций на различных кинофестивалях, вот, мол, чего можем, не хуже признанных мастеров, Феллини отдыхает. И порой да, отдыхал.
В будущем было смешно слушать, рассказы, как, например, Тарковского власть травила. Ага, так уж давила и гнобила, что давала возможность снимать картины, которые при любом раскладе хотя бы в ноль окупить расходы не могли. А потом эти ленты везли на буржуинские кинофестивали.
На деле‑то режиссеров, которым позволяли снимать свое, не обращая внимания на зрелищность, были единицы. Тот же самый Тарковский, оба Бондарчука, и еще нескольким признанным мэтрам это позволялось. И все. Хотя, надо сказать, порой даже у этих авторов ленты получали признание не только экспертов и эстетов, а широкой массы зрителей.
Взять того же Сергея Бондарчука, снявшего «Они сражались за Родину». Всегда считал, что это один из лучших советских фильмов о войне – яркий, правдивый, показывающий Великую Отечественную со стороны обычных пехотинцев. Не как череду сражений, хотя они есть в ленте, не как героизм и превозмогание, а как будничную работу. Грязную, страшную, неприятную, неблагодарную, но которую нужно делать. Вот у Тарковского настолько ярких выстрелов нет, хотя мне, например, очень его «Солярис» зашел. Смотрел американский ремейк потом – фигня полная, нет той глубины и философичности, что в оригинале.
Сами солдаты у Бондарчука показаны обычными мужиками, словно соседи по дому или парни из твоей бригады. Впрочем, подбор артистов в фильме сильный, там же практически все воевавшие. Они играли фактически себя самих на войне. Нет, мощный фильм, буквально гениальный.
Комедий у нас много снимают. В позднем СССР этот жанр практически подгребли под себя три режиссера: Гайдай, Рязанов и Данелия. Нет, были, конечно, и другие авторы, но что бы вот так – что ни картина, так всенародный хит, такого никто больше достичь не смог. Но вот тут идеологическая составляющая советского кино дало сбой, да что там сбой – оружие начало стрелять в своего же хозяина. Ну, Гайдай еще ничего, а вот фильмы Рязанова – откровенная антисоветчина. Один «Гараж» чего стоит, да и в остальных фильмах много чего не надо было на публику выносить. И ведь не лгал он ни на йоту – все честно показывал, и проходило же снятое через цензуру. А я в 20‑х потом смотрел и недоумевал происходящему на экране, где спокойно, буднично живописали взятки, карьеризм, прогулы, барство, причем, не как отрицательные явления, а как будничные, обычные и привычные поступки. Прямо вопрос возникал – а это точно советских людей показывают? Что‑то не особо похоже.
В Москве еще есть студия имени Горького – она считается площадкой кинофильмов для детей и юношества. У нее и филиал есть в Ялте. Он, правда, не самостоятельный, а служит для обеспечения морских съемок и сцен в южных условиях, в горах, степи, ну и в крымских уютных курортных городках. Но на студии Горького не только приключенческие и детские ленты снимаются, там и вполне «взрослые» фильмы делают, благо и возможности есть и мощности позволяют. Кинопредприятие старейшее, сознано на базе мощностей еще дореволюционного киноателье «Русь».
Детские фильмы однако не только на студии Горького выпускают. Тут, пожалуй, вне конкуренции минский «Беларусьфильм». Именно здесь сняты такие шедевры, как «Приключения Буратино», «Про Красную Шапочку», «Проданный смех», «Рыжий, честный, влюбленный», «Сказка о звездном мальчике». Эти картины видели все советские дети. Снял их гениальный (вот ни малейшей иронии) режиссер Леонид Нечаев.
Но ведь не только он в Минске детские фильмы создавал. Именно белорусскими кинематографистами были выпущены и другие всенародно любимые ленты. Например, «Кортик» и «Бронзовая птица». Да и других немало там создали, менее известных. А еще эта студия специализировалась на фильмах о партизанах и о войне.
Тут мои мысли грубым образом Вася прервал, довольно чувствительно саданув локтем в бок.
– Давай, наш выход, – скомандовал он.
Пришлось вставать, опять идти переносить телеги. Сначала одну с площадки вынесли, потом вторую по частям втащили и живописно разложили.
* * *
[1] фраза из романа Ифа и Петрова «Двенадцать стульев»:
'‑Но я не требую на этом основании, чтобы вы… ну… продали мне, положим, ваш пиджак за тридцать копеек.
– Возьмите даром! – воскликнул отец Федор'.
Глава 19
Новые знакомства
Работы всего на пятнадцать минут и вновь идут съемки, а мы на лавочке в сторонке заседаем, как хоккеисты на скамейке запасных. Впрочем, нас играть точно не позовут, мы тут так, роль на сцену вынести. Я чуть не рассмеялся, успев в последнюю секунду сдержаться.
Вспомнился мне эпизод из «Городка», когда Стоянов с Олейниковым рабочих сцены изображали. Как там: «Завтра мы весь вечер у рояля, а то кто еще может сломанные ножки поддерживать». Жаль, с кино такой трюк не пройдет.
Я опять задумался о роли кино в Стране Советов. Молодежи, родившейся после Миллениума, сложно понять насколько много для нас оно значило. Видики сейчас – редкость неимоверная, только‑только начали ВМ‑12 продавать. По телевидению 1 или 2 программы, по 3 только в столицах республик и самых крупных городах. Но все равно – хочешь посмотреть фильм в действительно хорошем качестве и со стереозвуком – иди в кино.
Ну, вот как было году так в 2020‑м объяснить ребенку, что такого волнительного в строке песни о детстве: «где каждый день кино»? Он же знает – включил домашний кинотеатр или компьютер и смотри, чего хочется. А для нас! Куда девчонку понравившуюся повести? Да в кино же! Желательно на последний ряд, но это в зависимости от возраста парочки. Потом этот культурный феномен в новых условиях как‑то зачах. Что делать – изобилие убило романтику!
Мне приятель один рассказывал, как с сыном лет 11‑ти под Новый Год в магазин пошли. Папа пакет мандаринов набрал, взял один, понюхал, говорит ребенку:
– Чувствуешь, как пахнет? Это запах Нового Года!
А ребенок ему:
– Почему? Мама круглый год их берет. Это обычная еда, что в ней новогоднего?
Я тогда посмеялся, друг был изрядно разочарован и даже немного обижен на сына. А вот сейчас я опять в том времени, когда мандарины дети могут получить только с новогодним набором конфет. А в другое время их даже не купить, даже, если родители блат имеют. А нету их в другие месяцы в году, совсем нету. Ну, апельсины изредка бывает, а мандарины – однозначно новогоднее лакомство, даже, если они кисловатые. Скоро, кстати, уже новый год. Нужно будет побаловать всех своих, их у меня уже порядком. Впрочем, о празднике я подумаю потом.
Да, кино! Кроме Мосфильма и студии имени Горького в стране была еще одна киностудия, которая считалась центральной, несмотря на то, что располагалась отнюдь не в столице. Я об Одесской сейчас говорю. Как минимум, половина советских приключенческих фильмов начиналось с эмблемы в виде кораблика. Много интересных лент там снято было, причем отличных: «Капитан Немо», «Волшебный голос Джельсомино», «Д’Артаньян и три мушкетера», «Приключения Электроника».
На Ленфильме тоже хорошие картины были, да тот же сериал «Приключения Шерлока Холмса и доктора Ватсона» – это их работа.
Еще студии были во всех столицах союзных республик, но там в основном снимали фильмы больше для внутреннего пользования. Но иногда и там появлялись шедевры, которые «стреляли» на весь Союз. В Эстонии создали, сделавшие кассы, «Последнюю реликвию» и «Слуг дьявола на чертовой мельнице», в Риге был снят потрясающий кинофильм «Стрелы Робин Гуда» с великолепными балладами Высоцкого. Баллады о любви, ненависти, борьбе – это оттуда.
Время от времени хорошие фильмы поставляла киевская студия Довженко, правда, там старались национальную повесточку хоть капельку в ленту запустить. Даже в отличной картине «Бой идут одни старики» есть эпизод, в котором комэск Маэстро говорит, что они сегодня над его родной Украиной дрались и убеждает собеседника, что здесь «А воздух? Другой. А небо – голубее. И земля зеленее!». Вот зачем такое в картине о фронтовом братстве?
Национальные студии часто снимали ленты на местных языках, но кассы такие ленты не делали, да и качество у них было обычно ниже среднего. Единственное исключение, о котором я знаю, это «За двумя зайцами». Этот фильм был снят на украинском, но оказался таким смешным, что его перевели на русский и продемонстрировали уже по всей стране, а не только в сельских клубах в УССР.
В Средней Азии изредка делали интересные картины, в основном про борьбу с басмачами, о Ходже Насреддине, но там увлекательных лент раз, два и обчелся.
Интересная вещь – тематика нашего кино. Обращает на себя внимание, сколько было экранизаций классической литературы. Дело было солидное, бюджеты полновесные, многие режиссеры пытались пробиться в эту нишу, что было совсем не просто. Между тем больших сборов эти картины не желали, за редчайшим исключением. Тут как с телевидением поступали, которое чрезмерно увлекалось передачами с классической музыкой и балетом – все облагораживали советского человека, все пытались ему через силу утонченность привить, да куртуазность, а он, сволочь эдакая, желал отчего‑то развлечений и экшена, а то и вообще. страшно сказать, по курилкам матерился.
А вот о войне фильмы зрителю заходили, даже очень, причем, что характерно, куда лучше, чем ленты о Гражданской. Этот феномен высоколобые эксперты объясняли тем, что за давностью лет актуальность революционной тематики малость стерлась. Думается, не в этом дело, вон, тема Великой Отечественной и через 70 лет будоражит умы российского зрителя. Я вот мальцом очень любил смотреть военные фильмы. В 6–7 лет мир устроен просто – есть наши, которым нужно сочувствовать и не наши, за которых болеть не надо. Ну, и как тут быть мальчишке, когда спрашиваешь отца, где на экране наши, а он тебе:
– А тут все наши.
А какого же лешего они тогда друг в друга стреляют? Хоть не смотри после такого ответа!
Конечно, советские режиссеры пытались как‑то облагородить, очеловечить образы Ленина и других революционеров, но получалось как‑то не очень, особенно, если судить по ходившим в народе, порой откровенно злым анекдотам о вожде революции, да и о многих других близких к нему фигурах.
Нет, были картины про Гражданскую, на которые зритель валил, тут можно назвать «Белое солнце пустыни», «Неуловимые мстители». Последних даже аж три наваяли, но все же, тема братоубийственной войны спросом пользовалась не слишком высоким. Да и врали много. Помню, в детстве был потрясен, узнав, что белых офицеров, красиво идущих в психическую атаку на позиции чапаевской дивизии, вообще не существовало. Полная лажа, потому как в это время воевал красный комдив с белыми частями, костяк которых составляли рабочие ижевских заводов. Попробуй, перевари такое – белые и рабочие. Вот борьба с интервентами – это же было интереснее, потому как внешний враг. Между прочим, если подумать, то борьба с басмачами для многих воспринималась тоже, как борьба с чужими, не нашими.
Та самая «психическая атака»
О! Еще не нужно забывать, что кино представляло собой настоящее окно во внешний мир. Не так много народа имело возможность выехать за рубеж, зато посмотреть иностранные ленты в кинотеатре мог каждый. Конечно, закупаемые кинофильмы проходили через мелкое сито, дабы не допустить «идеологическую диверсию», поэтому исключалась любая антисоветчина, триллеры, эротика, трэш. Никаких «Крестных отцов», как и «Полицейской академии» наша цензура не допускала, поэтому с ними вы познакомились изрядно позже. Вот мелодрамы, комедии и фильмы, в которых изобличались язвы капиталистического мира – всегда, пожалуйста.
Под изобличение даже «Тутси» проканала, в этом году ее у нас демонстрировали. Классное кино, кстати, если будет повторный показ, то обязательно схожу. В общем, показывали у нас из зарубежного капиталистического в основном французские и итальянские картины. Иногда проскакивали американские, та же «Тутси» или «Золото Маккены».
Среди капстран больше всего была представлена Франция. Советский зритель прекрасно знал звезд французского экрана, да и с итальянцами познакомились неплохо, даже совместные фильмы делали, как рязановские «Приключения итальянцев в России». А как ломились наши граждане на «Жандарма» или на «Фантомаса»? Это вообще песня!
Вот фильмов из Испании, Британии, ФРГ не помню, разве что в следующем году должны на Первом канале показать первые серии английского сериала «Робин из Шервуда». Отличный фильм с красивой музыкой. Я как раз мальчишкой к телевизору прилипал, не оторвать. Еще немного финские ленты демонстрировали, но так, чуток, не так уж много они их делали. Но с нашими кинематографистами даже сняли совместную комедию «За спичками».
Кроме капстран свою продукцию у нас широко представляли социалистические европейские страны. Но, тут сложно. ГДР‑овская ДЕФА в основном гнала вестерны с Гойко Митичем. Заходило на ура, но позднее пересмотрев некоторые из них, понял, что даже итальянские спагетти‑вестерны лучше. Американцы особенно смеялись над «Пой, ковбой, пой», называя его «детским». Да, режиссер из Дин Рида оказался так себе, но сам он играл ничего так, а главное песни в ленте душевные были.
Чехи снимали неплохие пародии, вроде «Лимонадного Джо», но особенно славились детскими фильмами, всякими сказками. «Три орешка для Золушки» просто шикарны. Делали они и детские сериалы, чего в СССР не было даже в помине. Тут стоит вспомнить фантастические «Приключения в каникулы». Поляков у нас не так часто показывали, и было за что, больно муторное у них кино в основном, но кое‑какие сериалы закупили. Военный «Четыре танкиста и собака», исторический «Знак орла». Детские у них фильмы попадались классные, тот же «Пан Клякса». Потом комедии пошли очень ничего себе. В этом году должны снять «Секс‑миссию». У нас в прокате лента получила название «Новые амазонки», естественно все кадры с сиськами безжалостно вырезали. Самое, понимаешь, интересное, мужская часть публики была глубоко разочарована таким издевательством. Кино бомбическое, оно даже и через 40 лет позже смотрелось отлично. И это была первая комическая роль Ежи Штура, который до нее считался драматическим актером.
Кадр из кинофильма «Новые амазонки»
У венгров вспоминаю классный детективный сериал «Линда» и комедийные ленты про инспектора Капельку. Народ на показы ломился – там же комедийные драки были. В школе у нас все движения героев фильма пересказывали в подробностях:
– А он ему раз…
– А тот ему н‑на и все лежат.
Содержательные были разговоры, главное, все понимали о чем.
Капелька был в изрядной степени слизан с Боба Спенсера, вот один в один типаж, такой же огромный, драчливый и добрый к детям и женщинам. Но с этим американно‑итальянским артистом кино я познакомился намного позже.
Боб Спенсер
Про Румынию, Болгарию сказать особо нечего, кое‑что было, но особо яркого не запомнилось, разве что румынская картина про Таинственный остров по роману Жуля Верна. Изредка до нас даже всякая экзотика доходила, например, многосерийный корейский фильм про древнего героя Хон Гиль Дона. Он там еще прыгать с детства учился через деревце. Ствол рос, а герой прыгал все выше. Представляю, как бы он сигал в 100 лет! В кинотеатрах попадалась даже Япония – «Ленегда о динозавре», аниме «Корабль‑призрак». С последним понятно – там злодеями выступают хозяева корпорации, выпускающей убивающие людей прохладительные напитки.
Зато, что врезалось в память, так это индийское кино. Вот же напасть. Уже тогда про него сложили поговорку: «Бывают фильмы хорошие, бывают плохие, а бывают индийские».
Но вообще Индия была экзотикой. В Союзе еще в 50‑х прогремел первый фильм оттуда – «Бродяга» с Раджа Капуром. Ну и пошло и поехало, опять же, зрителям нравились песни и танцы, а без них не обходилось ни одно поделие Боливуда. А уж драки, какие в этих фильмах были драки, когда на благородного главного героя набрасывались сразу по 20–30 подельников главного злодея под руководством его самого. Судя по звукам, раздававшимся после каждого движения рук, кулаки бандитов должны были, как минимум, пробить броню миллиметров так в 20, никак не меньше. Но герою такие мелочи были нипочем, он обычно даже бровью не вел, продолжая нелегкую работу по штабелевке миньонов своего врага. В общем, веселые были ленты, жаль только, актеры играли убого и невероятно пафосно, режиссеры откровенно халтурили, сюжеты были примитивнейшие.
Тем не менее, люди на индийские фильмы ходили, хотя фурора уже не было. Но это в РСФСР и европейской части. Но вот в Средней Азии и на Кавказе, там Индия рулила уверенно. Сборы были бешенные, залы кинотеатров набивались под завязку. В «Мимино» хорошо показано, как местный вертолетчик привозит в горный кишлак очередную индийскую драму и все жители от младенцев до дряхлых старцев спешат со всех ног на премьеру, сопереживать героям. Вот где любили Боливуд искренней и преданной любовью.
– Молодой человек, да, вы, вы. Поднимитесь, пожалуйста.
Ай, мне же больно!
– Чечилось? – примерно так я с перепугу обратился к внешнему миру, от которого, признаться, совершенно отключился.
– Дурак, к тебе режиссер обращается! – зло прошипел мне на ухо Вася.
А народ, похоже, вокруг потешается, то‑то на лицах окружающих улыбки, у кого сдержанные, а кто и во всю харю лыбится. Ох, ко мне же сам Марк Захаров обращается!
– Да? – совершенно растеряно спросил я.
– Хотите сняться? – последовал строгий вопрос. Кстати, режиссер единственный, кто смотрел на меня совершенно серьезно.
– Не знаю, – я совершенно ничего не мог понять
– Значит, не возражаете, – интерпретировал мои слова руководитель, – Вперед, гримироваться. Давайте, давайте, поживее.
Меня подхватила под руку какая‑то женщина, потащила за собой. Уже через минуту меня вертели во все стороны несколько девушек, примеряя какие‑то армяки и прикладывая домотканые штаны. Обрядили быстро, тут же усадив за кресло и принявшись гримировать перед большим зеркалом.
– В чем хоть дело‑то? – краешком рта спросил я Ваню, к счастью, увязавшегося со мной.
– Режиссер решил, что у кузнеца должен быть помощник, хомо сапиенс, а то в предыдущем эпизоде про него говорится, а потом его нету. Нелогично получается. Вот, будешь этим самым сапиенсом, который хомо.
Ну, дела, как‑то неожиданно получилось. Ладно, будь, что будет. Надо же, я ведь прекрасно помню этот фильм, как и фразу кузнеца про то, что за десять ден не управится без помощника. И никакого хомо там точно не было, кузнецу помогала Фимка. С другой стороны, мало ли снятых эпизодов в конечном итоге не входит в фильм? Так почему бы и не посниматься, все равно себя я в «Формуле Любви» не увижу, как это не жаль.
Поступлю, как герой Ежи Штура в ленте «Дежавю», когда ему в руку дают винтовку. Как он тогда сказал:
– Могу пострелять.
А потом все пять пуль влепил в яблочко мишени. Вот и я сейчас как поражу всех своей мастерской игрой. Хе‑хе.
Могу пострелять. Кадр из киноленты «Дежавю»
Мне еще и жиденькую бороденку приклеили, такую, комическую, в три волосенки. Ну, понятно, я выгляжу молодо совсем, не положено пацану окладистую бороду. В зеркало на себя глянул – без смеха смотреть невозможно, получилась какая‑то несуразная коломенская верста. Лицо перепуганное, волосы скобкой, ну, натуральный деревенский лопух лет семнадцати от роду. Такой, знаете, дурак дураком. Костюмеры еще и образ подчеркнули, выдав коротковатый армяк, так, что руки нелепо из рукавов торчат.
Режиссер, получившийся вид одобрил и поставил передо мной задачу. Будут два эпизода. Хм, а ведь на самом деле он был только один. В нем Фарада с Абдуловым вбегают в кузницу и спрашивают, готова ли карета. Николай Скоробогатов в образе кузнеца Степан Степаныча отвечает, что:
– Как же, пройдемте. Вот она, красавица.
После этих слов он демонстрирует разложенные на полу детали и обещает, что через неделю будет как новенькая, а потом провозглашает:
– Лабор ист эст ипсе волюмпаст, что означает, труд – уже сам по себе есть наслаждение.
А потом на сетования Маргадона добавляет:
– Либерасьон эст перпетум мобиле [1].
В этот раз должно быть немного иначе. В эпизоде, кроме Фимки еще и я присутствую, чищу какую‑то деталь, а карета разобрана не полностью, а примерно наполовину. Мое дело, после вопроса Абдулова‑Жакопа «это наша карета?» и ответа кузнеца «через неделю будет как новенькая», вставить
– Ад календас грекас [2], что означает, буквально на днях. Так же, Степан Степаныч?
Кузнец на эти слова важно задирает бороду.
Прикол в том, что поговорка, которую я произношу, означает, что карета вообще никогда не будет сделана, буквально же она переводится «до греческих календ».
Во втором эпизоде двое слуг графа Калиостро опять забегают в сарай, надеясь увидеть готовый транспорт, но перед ними находится только набор деталей. А на жалобы, что карета должна была быть уже сделана, кузнец заявляет:
– Репетито эст матер студиорум, что означает, повторение – мать учения.
А я добавляю, воздев палец:
– Ад когитандум эт агендум хомо натус эст, для мысли и деяния рожден человек.
Когда я про второй эпизод услышал, то сказал, что тут бы еще одного помощника, только еще младше. Захаров задумался:
– А ведь интересно может получиться, – сказал и помощницу к себе подозвал.
Ну, а мы занялись съемками. Видимо, неплохо у меня вышло, потому как после первого дубля смотрю, а народ вокруг улыбается, причем сам режиссер тоже:
– Убедительно, верю, – говорит.
Но убедительно или нет, а пришлось еще шесть дублей делать. Тут я и понял, что съемочный процесс – это изрядный труд. Раз за разом, одно и то же, кошмар, просто кошмар.
На экране сцена идет всего‑то несколько секунд, а убили на нее больше часа. За это время помощница Захарова еще одного артиста отыскала – парнишку лет 14. Его тоже по крестьянской моде приодели. Теперь после моего выступления еще и он должен высказаться:
– А солис орту усквэ ад окказум, что значит, чем больше, тем лучше [3].
Герой Фарады обескуражено осматривает нашу теплую компанию и произносит:
– Жакоб, мы останемся тут навсегда, он школу философскую тут открыл.
Классные, наверное, кадры получились. Жаль, что в кино не войдут, а то бы перед Алисой бы похвастался. Кстати о Селезневой. Съемки кончились, люди начали собираться и тут я заголосил на всю площадку:
– Товарищи артисты и кинематографисты, обращаюсь к вам, как представитель самого дальнего края нашей страны – солнечной Колымы. Не по своему желанию, а волей пославших мя колымчан. Мы, жители таежной жемчужины России, очень любим отечественное кино и рады видеть наших звезд у нас, постоянно приглашая всех к нам. Но, получаем стандартный ответ, что «лучше вы к нам». Вот и приходится приезжать самим. Не откажите в любезности, позвольте запечатлеть себя для истории в вашем окружении? Слезно умоляю! Челом бью. Токмо на вас и уповаю! Всего две минуты займет, чес слово.
Народ развеселился, даже сам Захаров слезы утирает. В общем, уговорил. Режиссера поставил в середину, сам рядом, в центр артистов, вокруг остальных присутствующих сегодня. Вася пару раз щелкнул нас, потом аппарат передал кому‑то из рабочих и сам с нами снялся.
А я, пользуясь моментом, взял автографы у Захарова, Фарады, Абдулова, Скоробогатова и Александры Захаровой. Жаль, сегодня Пельтцер и Броневого не было, очень я люблю этих артистов. Ну, да ладно, не все коту масленица.
Автографы просил поставить на фотографии артистов. А еще вчера на барахолку рядом с Белорусским вокзалом забежал. На московских блошиных рынках чего только не купишь. Вот и нашел открытки с популярными артистами и режиссерами у одного мужичка. Он еще всяким театральным реквизитом торговал. Скажу больше – я у него старую треуголку и латунную подзорную трубу купил. То ли новодел, то ли правда старинные, не поймешь, но три червонца отдал, не смог устоять. Все‑таки, все мужчины – до седых волос пацаны пацанами.
Забрал свой фотоаппарат, там пленка почти добита, всего пару кадров осталось. Вот на Мосфильме и добью и сразу следующую кассету вставлю. Я в Москве уже с десяток пленок «расстрелял». Просто хожу и фотографирую все, что интересным покажется. Потом ведь окажется, что видов советский столицы почти и не осталось и все эти кадры окажутся ценными и интересными для тех, кто захочет увидеть, какой была Москва в середине 80‑х.
Сняли мне грим, переоделся в свое. Вася крикнул, чтобы я в коридоре его подождал минут десять или чуть дольше. Я подумал, что действительно, не стоит мешаться у людей под ногами, да пошел на выход. По случаю предпраздничного дня народу практически нет, пусто совершенно. Тут смотрю, по проходу Алиса Фрейндлих идет, задумчивая такая. Ну, как такой момент упустить?
– Здравствуйте Алиса Бруновна, – говорю.
Наверное, та меня не заметила, женщина даже вздрогнула, когда я на ее пути возник.
– Добрый день, что вы хотите? – Фрейндлих дивлено посмотрела на меня.
– Алиса Бруновна, я понимаю, что буду банален, вы такие слова слышите, наверное, каждый день, но я обожаю ваши роли. Особенно мне нравится, как вы в «Служебном романе» сыграли. Это просто неподражаемо. Если бы знал, что случайно встречусь с вами на «Мосфильме», то расшибся бы и купил цветы, но, увы.
– Это прекрасно, но все же, что вам нужно? – любой женщине приятны слова похвалы, губы актрисы коснулась легкая улыбка.
– Мою невесту тоже зовут Алиса, так уж случилось, – я добавил в голос толику смущения, – Сам я с Колымы, приехал на несколько дней, совершенно случай получилось так, что угодил на съемки небольшого эпизода в новом фильме Марка Захарова. Еще раз вынужден извиниться, но не подпишете ли вы автограф для моей Алисы? Так сказать, от Алисы для Алисы.
– Как хоть фамилия вашей девушки? – уже откровенно рассмеялась Фрейндлих, – И у меня нет ручки.
– Ее зовут Алиса Селезнева, а ручка у меня есть, как и ваша фотография.
Повинюсь, но так просто я великую актрису не отпустил, упросил еще на пару автографов, а потом сказал:
– Цветов, как я уже говорил, у меня нет, но отпустить вас просто так я не могу. Пожалуйста, примите от меня на память вот эту ручку. Она с золотым пером, вы будете ей автографы поклонникам подписывать.
– Но ведь это дорого?
– Ну, что вы, зато я смогу хвастаться, что вы пользуетесь моим подарком. Проверьте, это дороже стоит.
Распрощался с актрисой. Эх, какой хороший сегодня день получился. Задумался и на этот раз сам не заметил, как ко мне представительный мужчина в хорошем костюме подошел. Оказалось, это директор картины. Попеняв, что я быстро убежал, записал для себя мои данные, выписал справку о том, что я был занят в этот день на съемках фильма и сказал, что в пятницу меня ждут на озвучивании. Чтобы я не забыл, вручил мне вырванный из блокнота лист, где было указано, в какое время и куда явится.
– Режиссеру ваш голос понравился, попробуем вас записать, – заявил он мне, прежде чем удалится.
Между прочим, практически до вечера провозились на «Мосфильме», мои часы показывают уже 16.50. На семь вечера я договаривался насчет перевозки мебели. Время еще есть, но нужно поторопиться, чтобы не опоздать. Где там Вася ходит?
На ловца и зверь бежит – мне навстречу Пяткин поспешает.
– Давай, поехали. Там Василич сказал, что подъедет минут за десять до семи прямо на место сразу с грузчиками. Ты же говорил, что еще хозяйку нужно забрать?
– Ну, да, – ответил ему, – Она на Пресне живет.
– Отлично, только заедем, пожрем где‑нибудь. У меня кишка с кишкой уже разговаривает.
– А тут ничего нет? – поинтересовался.
– Есть, конечно, только лучше на месте, чтобы не опоздать. Я там знаю одну забегаловку.
– Все, понял, покажешь, я плачу, двинули.
* * *
[1] Liberation est perpetuum mobile – свобода (дословно «освобождение/прощение») – это вечное движение
[2] Ad Calendas Graecas – в римском календаре календами назывались начальные дни каждого месяца, в этот период происходили расчеты по долгам, квартирной плате. У греков календы в календаре не выделялись, поэтому поговорка намекала на нечто несуществующее. У нашего народа подобных поговорок, как минимум три: «Когда рак на горе свиснет», «До морковкина заговения» и «После дождичка в четверг»
[3] A solis ortu usque ad occasum – от восхода солнца до захода
Глава 20
Красный день календаря
Все‑таки неправ я был, когда считал, что в советской Москве мало предприятий общепита. Сложно сказать про окраины, их, чтобы просто объехать пару месяцев нужно, но вот в центре едален самого разного пошиба изрядное количество. От первоклассных ресторанов, до малюсеньких бутербродных и рюмочных в подвалах. Но понимаешь это не сразу. Вероятно, дело в том, что сейчас нет яркой рекламы. Большинство вывесок достаточно неприметные, можно легко пройти мимо и не обратить внимания.
А ведь есть еще множество столовых, буфетов, ресторанчиков и кафе исключительно «для своих». В основном это заведения, размещенные в разных ведомственных зданиях. Многие из них закрыты для человека с улицы, но в некоторые можно попасть под видом посетителя. Но это далеко не все. Имеются хитрые местечки с неприметными входами со двора или вообще с закрытой дверью, в которую пропускают только знакомых в лицо или после произнесения кодовой фразы. В таких барах и кафешках обычно клубятся только завсегдатаи, но можно прости с кем‑нибудь знакомым из «тусовки». Чаще всего, это клубы различной богемы. Персонал отсутствие наплыва посетителей не беспокоит, план они в любом случае выполняют, а это нынче главное. Плюс «благодарности» и чаевые, на которые элитные посетители обычно не скупятся и ощущение причастности к кругу «избранных», что, несомненно, греет душу.
Василий завез меня на улицу Красина. Вот интересно, вчера здесь проходил и даже не заметил совсем небольшой пельменной, приютившейся в доме номер десять рядом с арочным проходом во двор [1]. Заведение оказалось крошечным, буквально на несколько небольших столиков. Обычно в таких местах яблоку негде упасть, но сегодня без проблем нашлись свободные места, так что мы сразу заказали по паре порций пельменей со сметаной и чаю, даже ждать не пришлось. С этими съемками даже пообедать не смогли вовремя. Может поэтому пельмени показались необыкновенно вкусными, голод все же – лучшая из приправ. Хотя зря я наговариваю – вполне прилично здесь потчуют.
Поели и сразу жизнь полегчала. Странное это дело, один мой приятель, служивший на флоте, по этому поводу всегда говорил так: «с полным трюмом качка меньше» и добавлял, что «когда в желудке тяжелеет, на душе завсегда легче становится». Большой был философ. Впрочем, в настоящее время он тоже есть, но пока просто молодой шалопай.
Поев, отправились искать нужный адрес. Неподалеку и телефонная будка обнаружилась, так что я позвонил хозяйке за полчаса до назначенного срока. К счастью она подтвердила договоренность, попросив подождать ее минут десять. Подогнали автомобиль к подъезду, Вася газету «Советский спорт» из бардачка достал, в чтение погрузился. Он, оказывается, болельщик. А я просто сидел и отдыхал. Все же вымотался за день. Вроде не особо и напрягался, а лицедействовать перед камерой с непривычки оказалось еще тем испытанием. Подустал, честно говоря.
Наконец, показалась хозяйка. Я переднее кресло уступил, чтобы ей было удобнее показывать Васе дорогу. Нынче навигаторов нет, про них даже в фантастической литературе не упоминается. Расскажи кому про такой гаджет, фантазером посчитают, даже нет – записным вралем, вот так точнее.
Когда приехали на Сокол, грузовик уже стоят у ворот дома. Васильевич показал себя изрядным педантом, что меня порадовало. Рядом с машиной маялось четыре веселых и готовых на трудовые свершения студента. Кстати, пока ехали, я еще у хозяйки настольную лампу и буфет сторговал, отдав на круг 300 рублей. С учетом того, что я уже потратил рублей 50 на всякие мелочи и Васе отдал 100, у меня осталось всего 250 рубликов. А еще 100 уйдет опять Васе и сейчас 40 передам водителю и грузчикам. В итоге в бумажнике будет всего сотня с копейками. Но я не переживаю, даже, если ничего я в мебелях не найду, то не страшно. Я перед тем, как отправиться в столицу, с Ксанычем договорился, что он мне, если что, сделает перевод на 250 рублей. Я ему пообещал, что сразу по приезду отдам, деньги, мол, есть. Объяснил, что опасаюсь брать с собой слишком много, столица, есть столица, соблазны на каждом шагу, сколько ни возьми, все разойдутся. С этим комендант согласился, пообещав, что будет путем.
Студенты в два счета погрузили мебель в кузов, я только лампу в багажник Жигуля положил, завернув для верности какими‑то тряпками, а то плафон на ней хоть и толстый, но стеклянный. Грузовик поехал напрямую в Щукино, а мы завезли сначала хозяйку домой, где я ее проводил до дверей подъезда и распрощался, сообщив, что возможно, позвоню еще раз, но тут уж, как получится.
Домой успели как раз, когда фургончик Васильевича подъезжал. Работы студентам оказалось не так и много – в доме грузовой лифт имеется с большой кабиной и широкими дверями. В нем и подняли все предметы, только стол пришлось на бок ставить. Минут за двадцать с работой управились. Я сразу с водилой рассчитался, а студентам пятерку добавил премиальных, все же насчет буфета мы не договаривались. Парни попрощались и довольные убежали к себе.
Мебель пока складировали в спальне. Когда я поднялся наверх, Вася с недоумением рассматривал мою прелесть.
– И нафига тебе это старье? – задал он вопрос.
– Да это не мне, это тесть любитель ретро, так что деньги не мои. Ну, хочет человек, нравится ему, что тут поделать? – тут же перевел я стрелки.
Ну, да, знаю, врать нехорошо, даже постыдно, зато правду говорить порой вообще для здоровья вредно, а я всегда выступаю за благополучие хороших людей, к которым я отношу не только себя самого, но и всех моих родных, друзей и знакомых.
– А вообще, ты не смотри, что мебель старенькая и поцарапанная. Это ведь не ДСП. Настоящий деревянный массив, не хухры‑мухры, отполировать в два приема наждачкой, потом лаком вскрыть в два, а то и три слоя, да тоненько. Будет выглядеть лучше нового гарнитура. Я тебя уверяю – хозяйка изрядно продешевила. А главное – эти вещи из моды не выйдут, всегда потом продать можно будет, если вдруг надоедят. Это не современные модные гарнитуры, на которые уже лет через десять без слез не взглянешь.
– Ну, ладно, а везти как? Тебе ж в Магадан все это переть! – Вася еще раз критически осмотрел мебель, – Дорого же и чем? Самолетом что ли?
– Зачем самолетом? Я уже с Васильевичем говорил, у него экспедитор знакомый, так что все будет по уму. Закажу контейнер‑пятитонку, позову пацанов. Поставим мебель, дверь опечатают и пусть себе едет на Восток. Железкой довезут ее до Владика, Владивостока, – поправился я, увидев, как Пяткин вопросительно задрал брови, – А там груз подадут на корабль и выгрузят прямо в порту Магадана.
– Долго, наверное, идти будет?
– Ну, и что? Нам не к спеху, весной придет и нормально. В контейнере сухо, главное раскрепить вещи надежно. Отлично все доберется.
Вася пожал плечами, словно говоря: «твое дело, делай, что хочешь».
– Слушай, – сказал я, – Завтра праздник, давай лучше по пивку, я взял по три бутылочки и орешки солененькие на закуску. Предварительно отпразднуем?
– А когда успел? – удивился хозяин, – Мы же все время вместе были.
– А в пельменной. Ты машину заводить пошел, а я задержался, да рюкзак нагрузил, вот, – я поставил на стол свой рюкзачок и начал вытаскивать бутылки с «Рижским» пивом.
– Слушай, мне в шесть на студию, от нас тоже колонная идет, будем композицию представлять, – сообщил мне Вася после второй поллитровки, – А ты что думаешь делать?
– Да тоже хотел в центр поехать, парад хочется посмотреть. Никогда его в Москве не видел.
– Тоже дело, только учти, на Красную площадь вход только по пропускам.
Ну, конечно, вот же блин, как я мог упустить это обстоятельство из виду?
– А если с проспекта Маркса [2] или с улицы Горького [3] смотреть? Там, наверное, пропусков не требуют?
– Там да, но ехать нужно пораньше, народ места с шести утра занимает, а то и раньше, да и техника там просто проезжает, основное зрелище на Красной площади происходит, – объяснил Вася.
– Да, понятно, но кто же меня туда пустит? За отсутствием гербовой бумаги будем писать на простой.
Ну, ничего, пошатаюсь по центру, приобщусь к празднику. Скоро на 7 ноября парады перестанут проводить. Зато они будут весной, на 9 мая, сейчас на день Победы они случаются редко, на юбилейные даты.
До конца 60‑х, кажется до 68‑го, но я точно не помню, в Москве был еще парад на 1 мая, но потом отменили. А вообще странно, я лет через сорок уже толком не мог вспомнить демонстрацию на 7 ноября, при этом первомайские не забылись. И не с одним мной такое происходило. Может, все дело в том, что весной ходить на шествия было приятнее? Особенно, если погода солнечная, тепло уже, а после обеда семья едет на дачу, где будут шашлыки? Все же 7‑го ноября часто редко радовала, конец осени как‑никак.
* * *
Сегодня и без того людное московское метро буквально забито пассажирами. Все едут в центр, Вася на своем Жигуле отправился на «Мосфильм», подбросив меня по пути до станции «Октябрьское поле».
Спустился я под землю. Мама родная – все едут в центр, в час пик и то народу на станциях меньше. В первый состав я не влез, пришлось ждать второй, давясь в толчее. Сейчас вообще общественный транспорт заставляет себя чувствовать себя килькой в банке, но сегодня – «это что‑то особенного» [4].
Ехал, зевал. Выспался плохо, вечером пиво допили, вкусное, кстати. Сейчас пиво в бутылках считается лучше, чем разливное, потому как его не разбавляют. Нет, правда, напиток оказался отличным, легким с приятной, чуть слышной горчинкой. Так вот, допили и спать отправились. Только мне сон не шел, такое было желание в креслах покопаться, сил нет. Вот когда я стал понимать нетерпение Кисы Воробьянинова, он же предводитель команчей, он же главнокомандующий, он же «охотник за табуретками».
Но, учитывая, что в соседней комнате Вася спит, проводить изыскания я не решился. Часа два ворочался на матрасе, пока не задремал. И снилась всякая чепуха, так что просыпался постоянно. Крепко заснул только под утро, а там уже, и вставать пора оказалось.
Вышел я на станции «Кузнецкий мост» вместе с почти всеми остальными пассажирами, что неудивительно. Часть сейчас направится так же, как и я по пути следования парада, а другая часть пойдет вливаться с формирующиеся колонны демонстрантов. Вообще народ официально начинает собираться, но надо же еще до места дойти или пересесть на другую линию метро. Москва огромная, предприятий и учреждений здесь масса, а каждая организация выставляет свою группу. Колонна получается длиннющая, начинаясь далеко за Садовым кольцом.
Мне Вася сказал, что приходится пешком километров восемь идти в ней, а то и десять и занимает это часа четыре. Мероприятие проходит строго по устоявшемуся за десятилетия шаблону. Сначала с трибуны Мавзолея руководители страны обращаются к народу, потом проходит военный парад и затем через площадь движутся колонны демонстрантов. Военная техника и коробки военнослужащих к Красной площади подходят по другому маршруту, чем гражданская колонна, чтобы не мешать ей.
Парад начинается в десять, продолжается около часа, включая доклад военноначальников и речь с Мавзолея, а с 11 часов прохождение войск плавно сменяется шествием трудящиеся. Где‑то к трем дня демонстрация завершается, а народ разбегается на праздничный обед. Как раз к тому времени демонстранты изрядно продрогнут и проголодаются, так что все блюда, выставленные на стол, покажутся особенно вкусными.
На самом деле, праздновать трудящиеся начинают уже сейчас. В начале формирования колонн выставляются прилавки выездной торговли. Там можно горячего чайку попить, или же рюмку чего покрепче перехватить, закусив пирожком или бутербродом. Кто‑то и с собой прихватил. Но все в меру, мужики пьют по чуть‑чуть, чисто символически, для согреться. Все же погода сейчас не самая лучшая, да и мероприятие получается длительное.
Колонны сначала идут по проспекту Мира, их формируют по районному признаку, поэтому, хотя Вася живет в Ворошиловском районе, но пойдет он в составе предприятий Гагаринского, где ныне Мосфильм находится.
По проспекту мира идти, как я понимаю, особенно весело, потому как по обочинам предприятия торговли и общепита столы выставляют. Махнуть по соточке коньяку или беленькой пока преступлением не считается. Опять же – можно и запить, на выбор соки, лимонад, минералка. И закуска широко представлена, чего душа изволит – пирожки, бутерброды с колбасой и сыром, для эстетов – с красной рыбой, для барствующей интеллигенции тоже с красной, но икрой.
Впрочем, даже при желании напиться вряд ли удастся, потому, как за своими людьми начальство приглядывает, да и собственные товарищи бдят, никто же не хочет неприятности из‑за одного невоздержанного отщепенца поиметь. Еще один барьер против пьянства и всяческих эксцессов – право и левофланговые с повязками, которые бдительно следят за происходящим. Назначают их из специально обученных, крепких и политически грамотных мужчин, обычно коммунистов или комсомольцев.
Но ничего, уже в следующем году на Мира уже горячительного продавать не будут. Ну, разве что чая или кофе нальют. А все, антиалкогольная компания начнется. Ну, да, Горбачев станет генсеком ЦК КПСС в марте 85‑го, а уже через пару месяцев развернут борьбу с алкоголем. И придется обходиться своим, обычно фляжки начнут прятать в сумочках сотрудниц, потому как карманы мужиков будут проверять, а в женские вещи все же контролеры лезть будут стеснятся.
После пересечения Садового кольца колонны двигались по Сретенке, а потом по улице Дзержинского [5] до Лубянской площади мимо знаменитой на всю страну здания КГБ. Но, для меня в светлые детские годы, конечно, эта площадь была примечательна совсем другим, а именно, самым завлекательным для мальчишки 7–12 лет – громадой Центрального «Детского Мира». Ох, сколько же там было интересного. Мои родители специально заезжали сюда каждый раз, когда бывали в Москве, чтобы купить диафильмы для моей коллекции.
В результате моя фильмотека представляла собой весьма приличную коробку, заполненную почти доверху пластиковыми и алюминиевыми коробочками с самыми разными лентами: сказками, приключениями, фантастикой, детективами, научно‑популярными. Смотрел я их на стареньком фильмоскопе «Знайка», проецируя прямо на покрытую побелкой стену.
Да, отвлекся, от здания ЦДМ колонны идут по проспекту Маркса, пока именуют Театральный проспект и улицу Охотный ряд до Манежной площади. Сейчас она носит гордое название имени 50‑летия Октября.
Это предпоследний этап. Именно тут стихали шуточки, прекращались песни, народ суровел лицами, проникался важностью момента. Колоннам трудящихся специально обученные товарищи придавали строгий порядок, присутствующих проверяли на предмет проскользнувших пьяных лиц. Здесь народ притормаживали, а в нужный момент подавали сигнал на начало движения.
Трудящиеся бодро шагали мимо мавзолея под звуки революционных песен и слова диктора «перед нами проходят», далее следовало название района или даже предприятия, рабочие которого шествовали по площади, завершавшегося традиционным призывом «Ура, товарищи», на что народ бодро отвечал раскатистым «Ура».
Демонстрация доходила до Спасской башни и собора Василия Блаженного, за которым колонны резко ломались, а народ, радостно галдя, начинал разбиваться по компаниям, предварительно, погрузив транспаранты на специально выделенный предприятиями транспорт. Не делать же каждый раз новые? Агитация еще не раз в дело пойдет, да хотя бы уже весной на 1 мая. Дальше люди расходились по разным маршрутам: улице Разина, Кремлевской или Москворецкой набережным, по мосту пересекали Москву‑реку. Кто‑то двигался к метро или остановкам общественного транспорта, часть народа забирали выделенный предприятиями транспорт.
Откуда я все это знаю? А Вася рассказал, кто ж еще? Мы вчера пока пиво уговаривали, попутно про будущий праздник разговаривали. Мне, как гостю столицы, все это интересно было, а Пяткин с удовольствием делился впечатлениями, как‑никак со школьного возраста ходит на мероприятие.
До часов восьми передвигаться по центру еще ничего, позже входы на улицы, по которым идет шествие, перекроют. Поэтому, выйдя на поверхность земли, направился к ЦУМу, а оттуда по переулкам выбрался на Тверскую. Да, знаю‑знаю, что она сейчас Горького, вот только у меня все эти советские названия в голове не держатся. Вот, казалось бы, я с детства приезжал именно в советскую Москву, а поди ж ты. Для меня и Манежная площадь – именно Манежная и Театральный проезд – именно он, а не какой‑то там Маркс.
Прекрасно понимаю тех москвичей, которые даже в советское время никак не могли запомнить все эти стандартные революционные улицы, дублировавшиеся по всем городам страны. Помню, пытался у дальнего родственника, живущего в Москве, узнать, где находится улица Герцена. Тот долго соображал, пока я не объяснил, что меня интересует Зоологический музей.
– А, это же Большая Никитская, ну да, Герцена, точно, – хлопнул себя по лбу москвич.
А ведь ему лет около сорока было, значит, всю жизнь при СССР прожил. Разговор тот примерно в середине 80‑х произошел, когда мы на пару дней у родственников остановились. Проездом тогда в столице были. Хотя тут кто как, иные люди, наоборот, долго не могли привыкнуть к возвращенным в 90‑е годы историческим названиям.
Нашел я себе удобное местечко на тротуаре рядом с гостиницей «Националь». Здесь пропуск не требуется и более‑менее будет видно и парад и последующую демонстрацию. Ракурс удобный – техника проходит рядом, потом разворачивается и удаляется по направлению к Мавзолею.
Где‑то через половину часа я понял, что идея посмотреть парад, в сущности, можно назвать спорной. Народ активно прибывал, так что уйти с занятого пятачка не представлялось возможным. И это все возрастающее многолюдство меня напрягало, я вообще толпу плохо перевариваю. Но раз уж пришел, то надо дождаться, плюну и уйду, потом обидно будет.
Мороза, что радует, нет, температура около 2‑х градусов держится. С утра, когда из дома выходил, посмотрел на оконный градусник, было примерно 0,5, но потом немножко потеплело. Снега нет, хотя на 7‑е это нередкое явление. Но все равно, хорошо, что я тепло одет, когда стоишь, то мерзнешь куда сильнее по сравнению с ходьбой. Зная это, я основательно утеплился – под штаны натянул спортивные брюки, про свитерок и вязаную шапку не забыл. На месте голову еще и капюшоном прикрыл. Организм странно устроен, несмотря на поговорку про то, что голову нужно держать в холоде, но по армии знаю – в холодном помещении голову укутаешь и сможешь заснуть, а иначе никак – зябко.
Среди военной техники, конечно, ничего нового для себя не увидел, да и не ждал. Но все равно интересно. Я даже несколько снимков украдкой сделал, хотя вообще нельзя – увидят милиционеры, заставят пленку засветить. Я из‑за этого в аппарат зарядил новую катушку, если пропадет, то чтобы только снятое 7‑го пропало. Но обошлось, никто не заметил моих действий.
Потом пошли колонны демонстрантов. Я немного посмотрел, но быстро надоело. С трудом протолкался сквозь толпу на Тверской‑Горького и отправился в обратный путь к станции Кузнецкий мост. По пути передумал, решив еще немного погулять, пошел мимо Большого театра к Неглинной, чтобы выйти на Бульварное кольцо и дошагать до него до Сретенских ворот.
Масса людей тихой не бывает, уже на подходе мой слух начали ублажать музыка, мегафонные команды и гул толпы. Я остановился у жидкого оцепления, перекрывающего выход на площадь. Тут ведь тоже есть что посмотреть. Народ движется пока без особого порядка, лишь б отдельные группы друг с другом не смешивались. Смех доносится. Кроме транспарантов куча всяких передвижных инсталляций, которые навешивают на грузовики всех марок. Здесь мне снимать никто не запрещал, поэтому я наиболее впечатляющие образцы на пленку запечатлел. Сохраню для потомков, а заодно и для истории.
Пленку добил, вставил другую, тем более, что в поле зрения появился интересный объект – самый натуральный броневичок времен Гражданской в сопровождении архаичного грузовика, в кузове которого торчали несколько революционных матросов. Почти все как положено – бушлаты, героические лица, вот только вместо бескозырок вязаные шапочки. Оно понятно – холодно в бескозырках, натянут уже перед Красной площадью.
Непременные пулеметные ленты крест‑накрест на моряках тоже присутствовали, несмотря на то, что вооружены матросики были исключительно винтовками, зато с примкнутыми штыками. Шикарная картина, хотя броневик явно не настоящий, их, вроде бы, и не сохранилось в рабочем состоянии. Скорее всего, фанерная реплика, присобаченная на автомобильное шасси. Но, хотя машина бутафорская, вид у нее получился вполне убедительный.
* * *
[1] довольно старое заведение, существовавшее еще в 90‑х годах, по крайней мере, в их начале. Работало оно с 10 утра до 17 вечера, но автор силовым решением отодвинул момент закрытия. Сейчас пельменной нет, но на этом же месте можно перекусить в «Много Лосося». Посмотреть сравнение старого и нового можно в приложении к книге, современная часть фото взята на Яндекс‑картах
[2] с 1932 и по 1990 гг. Тверская вместе с 1‑й Тверской‑Ямской улицей носила название улицы имени Горького
[3]с 1961 по 1990 гг. называлась проспектом Маркса, входя в него вместе с Театральным проездом, площадями Охотный Ряд и Моисеевская
[4] это что‑то особенного – якобы одесская фразочка из фильма «Интервенция» или «Величие и падение дома Ксидиас», снятого на «Ленфильме» в 1968 году, но который зритель увидел только в 1987‑м. Лично мне совершенно непонятно, почему на ленту ополчилась советская цензура, и с чего цензоры решила, что режиссер и артисты неуважительно обошлись с темой гражданской войны
Глава 21
Находка, которой не ожидал
Я, так понимаю, передо мной знаменитый «Остин‑Путиловец» – броневик с двумя вооруженными пулеметами «Максим» башнями. Наклепали их для тех времен изрядно. Делали на Путиловском заводе, блиндируя поставлявшиеся из Англии шасси грузовиков «Austin». В самой Британии тоже по русскому заказу машины по той же схеме производили. Только после начала в нашей стране Гражданской войны англичане заказчику отдавать их не стали, хотя деньги получили, вместо этого технику использовали для нужд своей армии.
Эта модель после революции у кого только не воевала. И у красных и у белых. Нельзя исключать, что какой‑нибудь из броневиков мог на время оказаться у «зеленых» или национальных правительств. И тех и тех, после падения центральной власти на большей части бывшей империи, развелось в стране, как блох на барбоске, причем в кратчайшие сроки. Даже поляки и эстонцы свои «Остины» заимели.
А еще эту модель бронеавтомобиля очень любили наши киношники, потому как именно с одного из них Владимир Ильич толкнул историческую речь, когда вернулся в Россию из эмиграции. Так «Остин‑Путиловец» превратился в один из революционных символов. Как же в красный день календаря его не выкатить?
Помню, по этому поводу даже анекдот в стране ходил:
– Владимир Ильич, сегодня революция отменяется.
– А что ж так, батенька?
– Да, Троцкий вчера последний броневик загнал по дешевке, не хватило ему, видите ли.
– А это что вон там стоит у вогот?
– Ух ты! Ура!
Вечером опять пьянка!
Вот такие вот анекдотики можно было услышать в начале 80‑х даже в обычной средней школе или в курилке на предприятии. Ладно бы от беспартийных, но и члены партии их друг другу травили.
При очередном перемещении колонны броневик вдруг чихнул и внезапно остановился. Судя по завывающему звуку стартера, точно что‑то с мотором. Выскочивший со своего места водитель в залихватской кожанке залез в двигательный отсек так, что только зад торчал. К нему из пешей колонны подскочил человек средних лет, что‑то начальственно заговорил. Ба, да это же Захаров. О, а водила – Вася Пяткин, собственной персоной, стоит, бедняга, оправдывается, плечами пожимает, всем видом показывает, что он не виноватый, оно само испортилось.
Я пробился сквозь глазеющий народ к самому оцеплению, громко свистнул, так что стоящие рядом милиционер и дружинник на меня обернулись. Вася с режиссером тоже посмотрели в моем направлении. Я помахал рукой, привлекая внимание. Пяткин показал рукой на меня, что‑то сказал режиссеру. Марк, как ледокол расталкивая людей, подошел к оцеплению, вытащил какую‑то корочку.
– Это наш сотрудник, пропустите его, пожалуйста, – начальственным тоном сказал он милицейскому лейтенанту, тот пожал плечами, посторонился.
– О, Сашка! Ты же говорил, что в машинах понимаешь, посмотри, в чем дело? – набросился на меня приятель, стоило мне только подойти поближе.
Ну, а я для чего тебе свистел? Доступ к двигателю оказался довольно удобным – проем люка позволял добраться до всех узлов. Почти сразу стало ясно – бензин на карбюратор не поступает. М‑да, действительно, не настоящая боевая техника – броня фанерная, пулеметы тоже, небось, муляжи. Вот движок настоящий – с газончика.
– А грузовик, что вперед проехал – это Васильевича? – спросил я Васю, вынырнув из моторного лючка.
– Ага, только тент фургона сняли. А чего? – возбужденно спросил Пяткин, нетерпеливо подпрыгивающий рядом.
– Беги к нему, он мужик опытный, наверняка запчасти есть. Скажи, на бензонасосе мембрана порвалась.
Вася стартанул с места, что тот кролик из американского мультфильма, только ноги на месте прокрутились. Эдак, со звуком блинки‑блинки‑блинки. Да его можно понять, не поедет машина дальше, то кто виноват? Пяткин, известное дело! И плевать, что от него ничего не зависело, шишки навесят все равно на него.
– Фух, – перевел дух материализовавшийся рядом Василий, – Василич сказал, что у него мембраны нет, вот, новый бензонасос передал.
– Так это еще лучше! – возликовал я, – Бутылку не забудь, потом ему поставишь.
Вася сейчас бы и две пообещал. Я, пока он бегал, старую деталь уже снял, так что теперь быстро поставил на ее место замену. Присоединил трубки, подкачал бензин.
– Давай, заводи, – крикнул Васе.
– Дррр, – покладисто отозвался двигатель.
Счастливый Пяткин высунулся из водительского окошка, показал поднятый вверх палец, потом заорал:
– Садись ко мне, наших догонять будем.
Ну, вот и я стал частью колонны демонстрантов, влился в дружные ряды сотрудников «Мосфильма», так сказать.
Постоянно сигналя, добрались до своего места. Там на меня Захаров насел:
– Молодой человек, вы очень удачно подошли. Сыграете еще одну роль, только теперь не в кино.
– А что нужно делать? – удивился я.
– Лезьте в броневик и быстро переодевайтесь. Будете героически смотреть из люка, и отдавать честь партийному руководству на трибуне. У нас человек, который должен был исполнять роль, ногу подвернул, в травматологию увезли, а остальным костюм не подходит – комплекция не та.
В броневичке оказалось тесновато, но не слишком холодно – отопление работало, гнало теплый воздух. Я быстро преобразился в эдакого революционного техника, напялив кожаные штаны и куртку, а главное – шлем с большущими очками‑консервами.
Все вещички как влитые на меня сели. Вид, наверное, весьма бравый я приобрел, по крайней мере, Захаров его одобрил. Я на ближайшей стоянке Васю напряг:
– Сыми меня, – говорю, – Эти кадры должны сохраниться для истории.
Уговорил. Сначала Пяткин пощелкал меня в разных ракурсах, потом я его снял, потом и других людей в колонне «Мосфильма» пофотографировал. Пленку добил полностью. У меня последняя осталась. Зарядил ее и подумал, что снимки я печатать замучаюсь.
Вот так и удалось на Красной площади 7‑го ноября побывать, причем без пропуска. И на руководство наше поглазел немного, гордо торча в башне «Остина‑Путиловца» с поднятыми на лоб консервами. Ну, прям, как реввоенлет какой‑нибудь или реввоенвод, что точнее.
На площадке за храмом Василия Блаженного остановились. Я опять полез переодеваться.
– С нами поедешь? – спросил меня Вася, когда я показался наружу.
– А что намечается? – поинтересовался у приятеля.
– Ну, известно чего, – хмыкнул Пяткин.
– Не, ты же знаешь, я почти не пью. Да и с парнями вашими не очень знаком. Не стоит. Поеду лучше, отдохну.
– Ну, как хочешь, – Вася плечами пожал, но не особо огорченно, – Там это, я сегодня уже не приеду. Завтра только к вечеру жди. Смотри, чтобы все было нормально.
Я пообещал, Вася меня подкинул к станции «Китай‑город». Когда я вылез из броневика у входа в метро, народ вокруг ржать начал, понравился, видать, флеш‑моб.
– Я руки вверх воздел, весело прокричал на публику:
– Есть у революции начало, нет у революции конца. С праздником, товарищи!
Товарищи практически единогласно поддержали мой возглас криками и смехом. А чего? Сейчас уже все мужики, считай, хоть немного, но датые. Они за любой кипеж, лишь бы весело и на праздничную тему.
А я быстрым шагом рванул на станцию. У меня полно дел дома, да и есть уже жутко охота, с утра ведь не жрамши, а уже половину третьего стрелки на часах показывают.
* * *
То, что Васи сегодня не будет – это не просто хорошо, а замечательно, скажу я вам. Это значит, что я могу вдумчиво заняться мебелью, поискав тайник с деньгами. Кресел два, насколько я помню, у одного из них спинка должна быть на ощупь более жесткой, чем у другого. Пачки 25‑рублевок зашиты именно в спинке и должно там быть ровно 20 штук, а всего на 50 тысяч рублей. Хм, в двадцати штуках пятьдесят штук, каламбур получается, если вспомнить, что сейчас сотни называют «кусками», а тысячи «штуками».
Так подумать, огромная сумма для СССР. Ее должно хватить на пять трехкомнатных кооперативных квартир или на пять же «Жигулей» или на три «Волги». Это, конечно, если покупать по государственной цене, потому как автомобили с рук сейчас стоят в среднем в полтора раза дороже государственных расценок. Фактически сейчас обычному гражданину просто некуда потратить такую сумму. Может, именно поэтому прежний владелец денег их не трогал, тем более, что у него и так все было, включая персональную пенсию, скорее всего, очень даже не маленькую.
Но вот почему он родственникам свои накопления не оставил? Видимо, не слишком любил, или не доверял, а может и просто забыл на старости лет о своей заначке. Все может быть или же повлияло и вовсе другое соображение. Впрочем, а какой смысл для меня искать ответ? Да никакого, если честно.
Тут я себя поймал на мысли, что ощущаю какой‑то мандраж, прямо в руках зудит, в голове свербит. Это у меня так золотая лихорадка проявляется, что ли? В книгах пишут, что болезнь страшная, мозги отключает напрочь, так что надо бы поберечься. Сделал несколько глубоких вздохов с долгими выдохами, постарался переключить мысли на другое, вспоминая свою сегодняшнюю прогулку по праздничной Москве. Вроде помогло, дрожь прошла, я почувствовал себя увереннее.
Успел, кстати, сесть в метро, пока основная масса москвичей не направилась в спальные районы, поэтому стоять не пришлось, нашлось свободное сидение. А вообще седьмого настоящее столпотворение в столице – с утра народ прется в центр, а после обеда эта масса возвращается в спальные районы, чтобы вдумчиво продолжить веселье уже дома за столом и при включенных телевизорах. Программа в праздничные дни особенная, включает целую кучу революционных фильмов. Всякие «Ленин в Октябре», «Человек с ружьем», там еще солдат, пожилой такой, в годах, бегал с чайником и орал, что он Ленина видел, а ему никто из сослуживцев не верил. Могут даже «Неуловимых мстителей» показать. Да, детские приключенческие ленты хорошие должны идти. Тот же «Кортик» или «Достояние республики». Очень достойные и интересные картины. Так что сегодня в квартирах граждан телеприемники будут работать до самого позднего вечера.
Зашел в дом и первым делом на кухню. Набрал чайник и поставил его на газ. Только после этого пошел раздеваться. Буквально умираю от голода. Хорошо, что запасы есть. Я выложил из рюкзака палку колбасы, кусок сыра, пачку сливочного масла. В холодильнике есть соленые огурцы, они отлично идут к бутербродам, там же трехлитровка томатного сока. Вася его не пьет, так что еще добрая половина имеется. Собственно, я сок брал по самой простой причине – в магазине томатной пасты не обнаружилось, а что за борщ без томата? Вот, теперь пью. Еще есть печенье в пачках.
Больше ничего существенного нет, нужно готовить, но тратить время я, как раз и не хочу. Поэтому, пока чайник раздумывал, закипать ему или нет, я быстро напластовал хлеба. Свежак, я прямо в центре ухватил на уличном прилавке, за которым торговала симпатичная разбитная бабенка. Я у нее же прикупил колбасу, сыр и масло, а также дефицитный лимон. Чай будет сегодня вкусный.
Намазал на хлеб масла, положил толсто нарезанные куски сыра и колбасы. Чайник наконец‑то соизволил зашуметь. Залил кипятком щедро насыпанную заварку. Люблю покрепче, купеческий, как народ называет. А то есть старый анекдот про мужика, который умел потрясающе заваривать чай. Вот ни у кого так не получалось, а свой секрет умелец хранил и никому не выдавал, даже близким родственникам.
И вот, когда уже он умирал, его дети пришли к отцу и начали умолять открыть им тайну. И тут мужик слабеющим голосом ответит им:
– Просто перестаньте жалеть заварку!
Право слово, порой посмотришь, насколько слабенький чаек наливают в чашки иные «знатоки» и «ценители», так прямо слезы на глазах наворачиваются. Нет, чай должен быть крепким, таким, чтобы когда придешь с улицы, на которой минус сорок лютует, то ты бы от первого же глотка в блаженство и нирвану впадал, чтоб бальзамом настой в горло проливался, согревая тело и душу. Нет, правда, в мороз чай хорошо бодрит и снимает усталость. А вот кофе зимой не особо действует. Нет, конечно, если вы офисный работник, то другое дело, а вот те, кто работает на открытом воздухе, эту особенность хорошо знают.
Я специально не торопился, жевал вдумчиво, медленно, чай сербал мелкими глоточками. Тут и растягивание удовольствия и моральная подготовка к поиску сокровища. Может, вообще с Адольфом не связываться? Хватит мне на жизнь и пятидесяти штук, если с умом ими распорядиться. Рассуждаю вот так, я сам понимаю, что не откажусь я от крупного куша. Вон – Остап Бендер не смог отказаться, и я не смогу. А потому – пожалуйте пятьсот тысяч, причем сразу. Где там мое блюдечко с золотой каемочкой?
Как там, в книге? «Я бы взял частями, но мне нужно сразу» [1]. В фильме этот эпизод хорошо сыгран, убедительно так. Ну, да, и Леонид Куравлев и Сергей Юрский – артисты от Бога, даже несмотря на либеральные метания Юрского. Как понесло его в 90‑е, так и не смог остановиться. Хотя интеллигенцию в эти годы вообще несло как обычно «не в ту степь». Да и хрен с ними, меня самого не пойми куда тащит.
Я бы взял частями, но мне нужно сразу. Кадр из кинофильма «Золотой теленок»
Поел, убрал со стола и решил приступать к потрошению кресел. Вытащил их на середину спальни, начал прощупывать спинки. Однако тут очень не просто. Аккуратно добраться до внутренностей спинки не получится, тут нужно кожаную обивку резать или разбирать деревянные части. А вот этого не хотелось бы. Опять же – инструментов у Васи практически нет, а это значит, что обратно вернуть обивку на место я не смогу.
Простукал спинку – действительно, у одного из кресел она с обратной стороны кажется более жесткой. Разбирать или не стоит? Может, просто, ничего не трогая, погрузить в контейнер и отправить малой скоростью до Магадана? Как говорится, тише едешь – дальше будет.
Решил пока отвлечься и осмотреть остальную мебель. Тщательно облазил буфет. Отлично шкаф сохранился. Все родное, следов ремонта нет, многочисленные дверки и выдвижные полочки не заедают. Но тут явно не может быть никаких тайников. Просто не вижу ничего достаточно массивного. Хотя утверждать на сто процентов не могу, оно ведь, смотря, что прятать. Если драгоценный камень, то выдолбить под него тайничок много где можно. Но, если так рассуждать, то придется буфет на щепки строгать, причем, 99,99% совершенно без толку.
Лампа настольная хороша, похожие обычно показывают в кино про вождей революции или в сериалах о буднях работников КГБ. Нужно будет ее очень тщательно упаковать, чтобы стеклянный плафон не пострадал. Разобьется, будет очень жалко.
Что у меня еще осталось? Естественно, письменный стол. Вот тут могут быть сюрпризы, хотя, конечно, шансов не много. Первым делом внешний осмотр. Столешница массивная, сантиметров пять, а то и все семь толщиной. В такой без проблем хоть десять тайников можно оборудовать. Вытащил все выдвижные ящики из тумбы, просунул в нее голову. Вроде ничего подозрительного не видно.
Ножки толстые, там, если подумать, тоже можно что‑нибудь спрятать, но опасно, полость ослабит дерево, оно может сломаться с самый неподходящий момент. Ни инженер, ни столяр точно такую ошибку не сделают. Очень внимательно, буквально по миллиметру, проверил поверхность торца столешницы, который со стороны сидящего за ним человека расположен.
Хм, а зачем вот тут по нему идут бронзовые гвоздики с широкими шляпками? Вроде бы украшение, но с другой стороны прекрасная маскировка для неприметной кнопочки. Вот только какой из них может исполнять эту роль? Нужно проверять все. Попробовал и нажимать и ногтем поддевать, не получается.
Походил из угла в угол, успокоился немного, подумал, а, что если действует, не один гвоздик, а их комбинация? Начал проверять, нажав на один гвоздик и перебирая остальные. Уже было удостоверился, что чепуха мои соображения, как вдруг раздался тихий щелчок и из торца выдвинулся малюсенький ящичек. Вот только он совершенно пустой, что обидно. Но потянул за него, оказывается он сантиметров 20 длиной, что делает его похожим на старый школьный пенал. И не пустой он вовсе, пара ручек с перьями в нем лежит и крошечный ключик. Вот только от чего же он?
Возможно, от секретера? Но там я вроде не видел запирающихся отделений. В принципе, помню я, что в старых столах частенько в тумбах был дополнительный денежный ящик. Возможно, он от него? Начал внимательно проверять верх внутренней части тумбы. Да, вот эта планочка выглядит подозрительной. Подцепил ее пальцем, она и отскочила вверх. Ага, вот и ящичек. Интересный какой – в длинную на всю ширину тумбы, а в высоту всего сантиметра три.
Вставил ключ в замочную скважину, повернул, потянул за ключик. Ящичек легко пошел на меня. Скорее всего, он предназначен для ценных бумаг и денег. Но ценностей я в нем не обнаружил. Лежало несколько старых писем, фотографий, с десяток облигаций Госзайма, еще несколько то ли акций, то ли других каких‑то ценных бумаг, похоже, дореволюционных. Они, может быть, и ценные, но не думаю, что тысячи стоят. Посмотрел письма и фото – ничего важного, обычная бытовая переписка, судя по конвертам, письма еще до Великой Отечественной были отправлены. Ладно, пусть лежат.
Гложут меня смутные сомнения. Такое ощущение, что и ключик, и ящичек этот денежный словно напоказ оставлены. Мол, нашли и успокойтесь. Нет, может, у меня паранойя, но, говорят, в целом эта девиация нередко оказывается достаточно полезной, порой даже жизнь продлевает.
Словно по наитию опять просунул руку внутрь тумбы, провел ладонью по боковой стенке. При очередном проходе палец наткнулся на шляпку гвоздика. Нажал на него. Не поддается. Попробовал подцепить ногтем и штырек послушно высунулся на полсантиметра. Очень тихо, но отчетливо, то ли щелкнуло, то ли стукнуло.
И где это? Посмотрел в тумбе – нет ничего. Начал осматривать ее снаружи – ага, со стороны ниши для ног на тумбе отошла под 45 градусов планка размером примерно 30 на 20 сантиметров. Надо же, а ни малейшее щели не было видно.
Запустил руку внутрь ниши – там обнаружилась вертикально стоящая плоская коробка, неожиданно увесистая. Достал ее, положил на стол. Жестяной прямоугольный ящичек, на котором написано «Т‑во Эйнемъ, Москва».
Тара явно дореволюционная, судя по орфографии надписи. На крышке нарисованы две молодки и добрый молодец, стоящие у тына. В углу присутствует двуглавый орел с императорскими регалиями. В таких коробках раньше сласти продавали, а герб, видимо, означает что‑то вроде «поставщик императорского двора», хотя могу и ошибаться.
Вот только сейчас в жестянке явно не конфеты и даже не печенье с халвою. Килограмма два она весит. На удивление крышка легко пошла вверх. Я сглотнул вдруг ставшей вязкой слюну. Вот это находка. Не было печали.
* * *
[1] ответ Остапа Бендера Шуре Балаганову в романе И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»:
' – Мне нужно пятьсот тысяч. И по возможности сразу, а не частями.
– Может, все‑таки возьмете частями? – спросил мстительный Балаганов.
Остап внимательно посмотрел на собеседника и совершенно серьезно ответил:
– Я бы взял частями, но мне нужно сразу'
* * *
ПРИМЕЧАНИЕ
1. Все совпадения, буде таковые встретятся в романе, являются случайными совпадениями и к существующим людям никакого отношения не имеют.
2. Все изображения взяты из открытых источников, они намеренно вставлены в книгу с очень низким разрешением, не передающим подробности.
Мечта идиота
Глава 1
Байярд, но не форт
Обычно, чтобы открыть коробку из жести, крышку приходится чем‑нибудь поддевать, но тут она пошла вверх неожиданно легко. Сверху, прикрывая содержимое, лежали две тонкие пачки купюр, одна с полусотенными, вторая с четвертными банкнотами. Я их вытащил, чтобы не мешали, положил на стол.
Вот же, блин. Я сглотнул вдруг ставшей вязкой слюну. Вот это находка, что называется, не было печали, зато теперь есть от чего нервничать. В жестянке обнаружилась кобура. Какая‑то удивительно маленькая, но явно не пустая. Рядом с ней три коробочки из толстого зеленоватого картона с надписью «9 mm Browning Court/.380 AUTO» и большими цифрами 50, а рядом, шрифтом поменьше «92grs/6,0 g».
– Вот тебе и здрасьте, – прошипел сквозь зубы.
Ну, да, есть у меня такая привычка, в особо напряженные моменты могу сам с собой разговаривать. Меня даже знакомые иной раз спрашивали:
– Почему ты говоришь сам с собой?
Но у меня на глупые вопросы всегда есть железный аргумент:
– Люблю поговорить с умным человеком.
И не возразишь ведь, после такого ответа обычно все со мной соглашались. Наверное, примеряли к себе, оно ведь каждый себя именно умным считает. Я вот тоже не исключение.
Взял в руку увесистую коробочку. Вроде тяжелее трехсот грамм, но могу и ошибаться. Хотя, может 6,0 g – это не про сам патрон, а только про пулю? Весов‑то электронных или хотя бы аптечных нет под рукой, не проверишь. На другой стороне коробки обнаружилась еще одна надпись: «Кал.9 mm КРАТАК ЗА АУТОМАТСКЕ ПИШТОЛЕ. Производ Jyгославиjа». Судя по всему, это должно значить: «Калибр 9 мм короткий для автоматических пистолетов, произведено в Югославии».
Открыл коробочку, вот они – 50 маленьких, хищных маслят, желтенькие такие, блестящие. Достал один – очень напоминает патрон к пистолету Макарова, но вроде поменьше. Впрочем, трудно сказать, я из пистолета только в армии стрелял, а это было еще в прошлой жизни. Если бы воочию сравнить оба образца, тогда другое дело, а память – штука ненадежная. И все же, почти уверен – эти меньше, да оно и логично – не может такой маленький пистолетик быть рассчитан на мощный заряд пороха, к тому же, не зря же «КРАТАК» написали.
Ладно, поставил пачку на место, взял в руки кобуру. Прикинул в руке – примерно полкило есть, что весьма немного для оружия. Кобура закрывается на клапан, и кармашек на ней есть под запасной магазин. Прямо все, как у взрослых, хотя, судя по размерам, внутри совсем малыш должен быть.
Отстегнул клапан – внутри полный комплект. И рукоятка пистолета торчит, и магазинчик из кармашка выглядывает. Что‑то меня мандраж пробивает. Подошел к окну, отодвинул штору. Нет, рядом других домов нет, следить за мной не получится. Тихонько прошел по коридору, постоял у входной двери, прислушиваясь. Откуда‑то еле слышно доносятся звуки празднования – телевизор вещает, люди что‑то время от времени шумят. Доносится издалека:
– Ура, товарищи!
– Так выпьем…
– Парни, ловите Женьку, она меня поцеловать обещала, обманщица.
Но все это глухо, еле слышно, явно сквозь закрытые двери. Веселятся люди, это мне не до смеха. На самой лестничной площадке тихо. Хотя, вот лифт заработал… где‑то дальше остановился, грюкнули, раскрываясь, двери, послышались шаги. Воображение услужливо нарисовало картинку, как пару этажей выше из него выходят ребята из группы захвата, бесшумно спускаясь по лестницам вниз, а навстречу им движется другой отряд, но уже снизу.
Посмотрел в глазок – не видно никого, хотя спрятаться от взгляда из него раз плюнуть, достаточно к стенке прижаться. Открыть дверь, да посмотреть? Нет, шалишь… опасливо дюже. На всякий случай проверил, точно ли закрыл дверь. Вот только они в советских новостройках преграда ненадежная. Самый натуральный эрзац – два листа ДВП и между ними слой досок‑тридцаток. Один хороший удар, в крайнем случае, пара и полотну двери хана. Да ее ножом можно вскрыть, главное попасть в щель между досок, правда, нож нужно хороший. В этом отношении советские якобы деревянные двери ничуть не лучше как бы стальных китайских, которые станут в нашей стране популярны в 90‑х годах. Помнится, их легко на спор люди вскрывали обычным консервным ножом.
А ведь зря я себя накручиваю. Это у меня паранойя разыгралась, потому как опасная это штука – владение незарегистрированным оружием в СССР. Крайне она государством не поощряется. Вот и чудится мне всякое. Но засов на двери я задвинул и цепочку накинул, так оно спокойнее. Вася сказал, что сегодня его не будет, но мало ли что. Вдруг датый припрется, а у меня на столе криминал. Так хоть стучать начнет, звонить, будет время спрятать улики. И отмазка есть – я его не ждал, заснул, понимаешь.
Вернулся в спальню, достал оружие из кобуры. Странный какой‑то пистолетик, размер буквально игрушечный – в ладони легко прячется. Вытащил из рукоятки магазин, выщелкнул из него патроны – ровно пять штук. Говорят, нельзя держать магазины долго снаряженными, пружина может ослабнуть. Но запихнул по одному патроны обратно – туго идут, металл не устал.
Предохранитель с левой стороны, флажком, как на Макарове, я так понимаю, что его нужно на себя отвести. Ну, да, удобно, пистолет в правой руке, как раз флажок большим пальцем сдвигается. Или можно это сделать левой рукой.
Накладки на рукоятке черные с диагональной надписью BAYARD. Не пойму – эбен, что ли? Вообще, похоже на черное дерево, приходилось мне пару раз вещи из него видеть. Над левой эбеновой щечкой выгравировано изображение рыцаря в латах, с пикой наперевес скачущего в атаку, под ним также написано BAYARD. Помнится, такая фирма оружейная была в Бельгии. Что‑то еще про такой пистолет вроде слышал, но пока никак не могу припомнить, что конкретно.
С правой стороны закрытое шторкой отверстие для экстракции гильз. И вот интересная деталь – между щелью и затыльником пистолета закреплена на паре заклепок маленькая серебряная пластинка, на которой готическим шрифтом начертано «Herr Wolf». Увы, но вторая половина имени и остальная часть текста не сохранилась, эта часть таблички основательно вытерта пальцами хозяев оружия. Надо было гравировать буквы глубже.
Наградная, однако, вещица, но награждали явно не нашего человека. Оружие‑то трофейное, самое настоящее эхо войны. Но хозяин им явно с удовольствием пользовался, вон, и патронов запас приличный. Три пачки – всего 150 единиц, это если не считать еще 5 «маслят» в магазине.
Щелкнуть курком я не рискнул, хотя хотелось, конечно. Но вдруг в стволе патрон остался? Надо разбирать и смотреть. Кстати, пистолет явно гражданский – очень уж маленький, несерьезный для военного назначения. Хотя, такой и полицейский мог носить, и даже офицер, как оружие последнего шанса. Эдакую игрушку можно в любой карман засунуть и его будет совершенно незаметно, да даже за носок заткнуть. Они раньше с подтяжками были, выдержали бы тяжесть. В общем, для скрытого ношения удобная штука.
В конфетной коробке еще был небольшой металлический пенал и крошечный мешочек из ткани. Легкий он какой‑то, подбросил на ладони, внутри, словно что‑то пересыпается, шуршит. Развязал и аккуратно высыпал содержимое на ладонь.
Да, что ты будешь делать? Камушки, действительно камушки, ровно четырнадцать штук. Вот только они ограненные, сверкающие. Половина бесцветных, но есть несколько красных, пара синих, зеленый и даже черный. Я, конечно, не ювелир, но, сдается мне, что тут вот передо мной не стекляшки какие‑нибудь, а самые настоящие алмазы, рубины, сапфиры и изумруды, причем довольно крупные и чистые. Но сколько может стоить эта кучка, версий у меня никаких. Тут разбираться нужно, а идти к ювелирам я однозначно не рискну.
По‑хорошему бы сдать эту коробку, чтобы не заиметь себе неприятностей выше крыши, вот только не исключено, что в итоге я их все равно отгребу полной мерой. Никто же не поверит, что я сдал все, особенно, когда в креслах еще и банкноты найдут. А потом пойдут крутить и остальное – как прилетел, как отдыхал в августе, на какие деньги приобретал вещи? Там и эпизод с каталами вылезет. Не зря говорят, что чистосердечное признание смягчает наказание, зато увеличивает срок. А потому, пусть лучше эти брюлики и иже с ними ждут своего часа. Нечего пока с ними связываться. Даже думать об этом не стоит. Ссыпал камешки в мешочек, внимательно проверив, что ни одного не забыл.
Раскрыл пенал – ага, это инструменты для чистки Байярда. Все тут есть – маленький шомпол, отверточка, еще какие‑то штучки, даже миниатюрная, герметично закручивающаяся масленка в комплекте имеется. Кроме принадлежностей в пенал была вложена тоненькая брошюра в десяток листов, на которой в рисунках была показано, как разбирать и чистить оружие.
Этим я и занялся. Как оказалось, разборка очень простая, основной секрет в массивной мушке – она по совместительству представляла собой защелку, на которую нужно было нажать, а потом сдвинуть назад. После этого снимался верхний кожух и пружина, потом разбиралось все остальное.
Пришлось пожертвовать одной из собственных маек. Разложил на ней детальки, протер их смоченным маслом куском ткани. От той же майки его оторвал. В стволе, кстати, патрона не оказалось. Внутри я шомполом подраил, посмотрел сквозь ствол на лампочку – металл внутри сверкает, следов ржавчины не видать. Собирал очень тщательно, чтобы лишних деталей не осталось. А то у меня бывали случаи, особенно, когда в детстве до починки часов дорвался. Вот мне тогда прилетело.
Не вставляя магазин, пощелкал курком. Не очень удобно, пистолет реально малюсенький, мизинец на рукояти не помещается, да и безымянный только наполовину ее обхватывает. Вот для узкой женской ладошки, наверное, будет в самый раз. В целом игрушка для стрельбы в упор, когда противник не ожидает, что у тебя такой аргумент имеется.
Вспомнил, где я о Байярде слышал – в фильме «Место встречи изменить нельзя», там из него убивают Груздеву, но калибр у него другой, то ли 6, то ли 7 миллиметров с чем‑то. Я потом еще разбор фильма как‑то смотрел, и оказалось, что в кино показали вместо бельгийского пистолета немецкий Вальтер. И память послушно подкинула сцену из кино:
«– Ну, значитца, так, пуля выпущена из импортного оружия калибра 6,35 системы 'Байярд» или, скажем, «Омега».
– А сие из чего следует?
– Из пули, Сергей Ипатьич, из пули, шесть левых вертикальных нарезов, вот они, почерк вполне самостоятельный!' [1]
Странно как память у меня работает. Захочешь чего‑нибудь важное вспомнить и никак, хоть тресни, зато чего не надо – прямо с мельчайшими деталями нате, пожалуйста.
Протер майкой оружие, вложил в кобуру, по ней тоже прошелся тканью – ни к чему отпечатки оставлять. Про поверхность жестяной коробки тоже не забыл – удалил пальчики и с нее. Держа ее через майку, начал вкладывать в тайник, а жестянка не идет. Что‑то мешает.
Запустил руку, нащупал какие‑то свертки. Да увесистые какие, сразу определенные мысли появляются. Развернул один – ну, точно, столбик золотых червонцев, два десятка штук. Во втором оказалось наполовину царских, наполовину уже советских монет с сеятелем. Тем самым, который шаловливый Остап Бендер нарисовал на плакате, когда плавал по Волге на пароходе «Скрябин». Он там еще художника изображал, а Кису Воробьянинова представил своим мальчиком. Еще и все возражения завхоза веско отмел гениальной фразой:
– Типичный мальчик. Кто скажет, что это девочка, пусть первый бросит в меня камень!
Этого самого сеятеля тогда и на золотых червонцах изображали и на бумажных купюрах.
А вот остальные два свертка оказались с сюрпризом. В них оказались разные монеты, но все золотые, лишь одна‑единственная выделялась белым цветом. Даты на ней не я не обнаружил, зато период чеканки легко определялся по профилю Петра I, что подтверждалось круговой надписью «Всея Росiи повелiтель Црь Петръ». Остальное я прочитать не смог. На обороте значился номинал – без цифр, просто слово «полуполтинник», там еще четыре буквы шли, видимо, дата литерами записана. Полтина – это 50 копеек, получается, полуполтинник равен 25 копейкам.
Остальные монеты мне ни о чем не говорили. Тут самые разные оказались: французские с профилем Буонапарте и какого‑то из ихних Луев весьма обрюзгшего вида с характерным носом. Дальше обнаружились американский «игл» с орлом, золотые с российским орлом со странными номиналами в 2 рубля и в 15 русов. Потом наткнулся на финскую с номиналом в 20 markkaa. Еще несколько монет, скорее всего, античных, римских или еще каких, не знаю, и средневековых, наверное. А вот это дукат – тот самый «лобанчик», что в России в царские времена вовсю использовался вместо рубля. Ну, эту монетку не узнать сложно.
В целом понятно, что коллекция, хоть и небольшая, но весьма ценная и дорогая. Но толку мне от нее, как и от камешков, нет ни малейшей, кроме вреда. Это даже хуже валюты, тем более, что к ней приравнивается с теми же расстрельными последствиями. В любом случае, попытайся я сбыть, что одно, что другое и, почти наверняка, меня просто убьют. Хотя бы для того, чтобы не оставлять свидетеля, а могут и запытать до смерти в надежде, что выдам остальные захоронки. Если же просто ограбят и даже не покалечат, то вообще можно считать себя словно второй раз родившимся. Чтобы такими вещами владеть, нужно быть очень влиятельным человеком, иначе за голову твою не дадут и гроша. Или же обладать, но так, чтобы никто, ни одна живая душа не знала, как и поступал бывший владелец.
Даже разбираться, что мне досталось, не буду, нет смысла. Это нужно каталоги перебирать, потом обращаться к специалистам‑нумизматам, которые могут дать консультацию по ценности той или иной монеты. Не буду я так подставляться и привлекать к себе внимание. Завернул содержимое в упаковку обратно, как было. Положил коробку обратно в тайник, потом в оставшуюся сбоку щель добавил свертки с монетами. А продуманно уложено – получается плотно и даже, если перевернуть стол, то никакого смещения содержимого не произойдет, а потому ни малейшего стука или звона не слышно не будет.
О, у меня же еще деньги остались. В одной пачке 11 купюр по 50 рублей, во второй 24 по 25, а всего, значит, получается ровно 1150 рублей. Выходит, не нужно мне телеграмму в Магадан слать, мне и так на все хватит. И кресла лучше не трогать, потому, как денег более чем достаточно. Вечером, если все будет нормально, заскочу к Васильевичу, насчет контейнера обкашляю.
Посмотрел на часы, а время то уже позднее, поужинать, да можно будет и спать ложиться пораньше, завтра у меня намечен непростой день. Так, пожалуй, стоит поставить чайник.
Пока чай хлебал, задумался. Спрашивается, откуда у бывшего хозяина стола монеты и камни? По идее он к началу Гражданской был во вполне сознательном возрасте, мог и прихватить чего. А может, от кого‑то другого досталось, что не исключено. А при себе держал, потому как выкинуть жалко, а государству отдать – страшно. Находку клада еще грамотно инсценировать надо, а просто признаться, что ценности хранил… сразу вопросы, почему хранил, с какой целью, все ли сдал, как получил. Душу вытрясут.
Кстати, камешки вполне могут быть из золотых изделий. Золото переплавили, лом сбыть проще, а с брюликами оно засветится перед криминалом легко. Вот и не рискнул продать. Наверное. А может, все было куда проще, и клад уже был в столе, когда его приобрел прошлый хозяин? Очень даже такое могло быть, стол явно старый, на заказ изготовленный. Кто его знает, может и дореволюционный. А еще видно, что старый хозяин не коллекционер, больно монеты упакованы небрежно, истый собиратель их бы в альбом вставил или в индивидуальную упаковку определил.
А теперь я в той же роли почетного хранителя чемодана без ручки. Правда, в 90‑х станет проще с продажей антиквариата, но тоже легко с рук не сбагришь, придется связи заводить. Но и хранить в столе ценности не дело, мало ли. Надежнее выйти в тайгу и припрятать где‑нибудь в приметном, но редко посещаемом месте. Так оно спокойнее будет, а то ведь, не жизнь, все время думать, что вот сейчас кто‑нибудь наткнется, найдет. Рехнуться можно. Дальше спрячешь, ближе возьмешь. И надо будет по возможности найти нумизматический каталог, посмотреть, что хоть мне в лапки загребущие попалось.
* * *
Хозяин квартиры действительно так и не появился. С утра, когда я вышел на кухню, Пяткина не обнаружилось, я даже удивился, ведь он всегда раньше меня встает. Потом я вспомнил, что входную дверь за щеколду запер, так что Васе бы пришлось трезвонить, чтобы внутрь попасть.
Сегодня у меня день не простой намечается. А поэтому в один карман кладу весь оставшийся нурофен, а другой – фляжку с крепким сладким чаем, чтобы было чем лекарство запить. Ну и сам по себе чай с сахаром мозги поддержит. Фляжку тоже на барахолке нашел у Белорусского вокзала, самодельная, из нержавеющей стали сварена, емкостью около половины литра. Базарчик там знатный, чего только нет, не только полезного, но и интересного и просто забавного.
Хозяина при автомобиле нет, подвезти некому, так что до метро отправился пешком. Но оно и хорошо, утром воздух чистый, пока не загазованный. Прогулка с утра бодрости придает, да не так далеко и идти. И мороза пока так и нет в Москве, пока чуть выше нуля, были бы лужи, глядишь, ледок прихватил, так ведь сухо, что даже странно для осени.
Я сегодня одет серо, не выделяясь – куртка польская, штаны отечественные, шапка вязаная, ботинки чешские фирмы «Батя». На боку брезентовая сумка с инструментом электрика. Где взял? А все на той же Блошке купил, там черта лысого найти можно. Чего только народ на продажу не несет. Нет, дефицита на развале практически нет, а вот всякие вещи бывшие употреблении, вплоть до самого настоящего антиквариата – это, пожалуйста, сколько угодно.
Я себе и подобрал вещички, подходящие моменту и не яркие. В похожих шмотках сейчас половина города ходит. Нет, не совсем унылое и древнее выбрал, вполне приличная одежда, самое то, что человека, не обремененного большой зарплатой и не желающего спускать безумные деньги на наряды из каких‑нибудь Штатов или Германий. Все добротное, второго‑третьего года носки, не более. Это Москва, тут народ в целом лучше одевается, чем в провинции. Понятно, что и там модников хватает, но я имею в виду температуру по стране в среднем.
С сумкой я вообще выгляжу типичным электриком или мастером по ремонту радиоаппаратуры. Плюс в том, что на обслугу не только в будущем, но и сейчас уже никто внимания не обращает. Становишься буквально человеком‑невидимкой. Инструменты я выкидывать не собираюсь – прихвачу с собой, там все нужное.
Вышел на Баррикадной в восемь и не особо торопясь направился к высотке. Нагло я поступаю, но есть определенный расчет. Люди практически не обращают внимания на трудящихся рядом с деловым видом работяг. Раз крутятся, значить так и надо.
Когда в прошлой жизни срочку служил, то в части у нас вопиющий случай произошел. Во время обеденного времени двое солдат сняли большое панорамное стекло с окна в столовой. Принесли стремянки, вытащили стекло, унесли его, второй ходкой забрали лестницы. В это самое время рота за ротой подходила к столовой. Народ толпился рядом, многие курили после принятия пищи, наблюдая за стекольными работами.
А на следующий день выяснилось, что стекло банально сперли. Большой тогда это был дефицит, нигде не найти. Так вот, парни лица не скрывали, находились от входа буквально метрах в пяти, глазели на них, как минимум, человек пятьсот, если не больше. А только никто, ни один человек, так и не смог вспомнить никаких примет. Вообще глухо. Так и не нашли, кто были эти наглецы и куда они дели похищенное войсковое имущество.
Все же я немножко подправил внешность. Волосы под шапочкой скрыл, за щеки небольшие валики из ваты всунул, по возможности изменил походку, тональным кремом немного темнее кожу сделал, а то она у меня совсем белая, что молоко. В целом чепуха, конечно, но хоть что‑то.
Подошел я на место ровно в половине десятого, пришлось даже крюк дать, чтобы не привлекать внимание, торча на одном месте. Что я, тополь на Плющихе?
Еще издалека увидел фигуру Адольфа, направляющегося к своей желтой «копейке». Ну, вот, и отлично, мне он и нужен. Значит, сработала моя установка, вышел ровно в указанное позавчера время.
* * *
[1] сцена осмотра места убийства Груздевой из 1‑й серии телефильма «Место встречи изменить нельзя» снятого режиссером Станиславом Говорухиным в 19 79‑м году
Глава 2
Высотка на Восстании
– Добрый день, вот, пришел, как вы и просили, – поздоровался я еще на подходе, чтобы не пугать клиента неожиданным появлением. И, да, именно он просил, а не я настоял.
– Да‑да, мне нужно лампу посмотреть и вы говорили, что установите. М‑м… извините, забыл, как приспособление для установки интенсивности свечения называется, – последовал ответ.
– Это называется диммер, – я похлопал по сумке, – Все с собой. Документы не нужно предъявлять на входе?
– Нет‑нет, что вы, я просто скажу, что вы ко мне и все, – суетливо успокоил меня Адольф.
Это хорошо, очень не хочу предъявлять паспорт вахтеру, ни к чему это, совершенно лишнее. Лицо у меня пойди‑ка, рассмотри, сегодня ветрено, поэтому практически у всех прохожих шапки надвинуты по самые брови, воротники подняты или шарфы намотаны, обзору представлены только одни носы. Поди‑ка по нему опознай человека. Камер наблюдения пока нет, разве что на правительственных объектах, но и там вряд ли видеозапись идет, все в режиме реального времени.
Что же, установка на клиента подействовала неплохо, он уверен, что сам меня попросил поставить у себя диммер. Вот не зря мне попался на рынке умелец, который продавал модернизированные выключатели. Нет, я такой и сам могу спаять, благо схему можно в журналах поискать, их множество для радиолюбителей издают, да и в магазинах брошюры с разными приборами для самостоятельной сборки можно найти. В общем, не вопрос, но мне проще купить, чем пару вечеров с паяльником корпеть.
Я сразу пяток приборов взял, одним вполне могу пожертвовать. Еще один поставлю в комнате общежития, это удобно на самом деле, особенно, если приходишь поздно, а соседи уже спят. Тогда включаешь свет еле‑еле – и тебе видно и люди от включенной лампы не просыпаются и скандал не устраивают.
– Тогда пойдемте к вам? – я придал своему голосу вопросительные интонации.
Адольф кивнул и поспешил к главному входу, я постарался не отставать, идя метрах в полутора позади. Если за фигурантом уже ведется наблюдение, то я просто откажусь от изъятия денег. Поменяю выключатель, получу за работу гонорар и уйду. Для меня в этом случае особой опасности не будет, ну, шел мимо, помог машину починить, зацепились языками, пообещал поставить диммер. Не хотел, но раз слово вылетело, то надо сделать, да мне и не трудно и деньги почти все в столице потратил, поэтому от подработки отказываться не стал. Пробьют, проверят, в крайнем случае, выяснят про самолет и икру. Неприятно, но для КГБ это мелочи, разве что с летчиками неудобно выйдет.
В холле действительно никаких документов не требовать не стали. Когда я вошел в дверь, пожилой мужчина за стойкой встрепенулся, но хозяин только рукой махнул, заявив, что я с ним и консьерж немедленно снова воткнулся в лежащую перед ним газету.
Вот такой вот холл
А вообще шикарно тут внутри. Огромный холл, отделанный мрамором, лифты с панелями из ценного дерева, широченные коридоры с паркетом на полу. Просто поразительно, сколько здесь площади отведено на вспомогательные помещения, такое ощущение, что сами квартиры по остаточному принципу проектировались. По крайней мере, у хозяина жилье оказалось не такое и большое. Средних размеров прихожая, две комнаты, соединенные дополнительной двухстворчатой дверью. Зал немного больше 20 квадратов, спальня поменьше, думаю, 16–17. Кухонька метров 10 или чуть больше, еще ванная, туалет и кладовая.
В башне всего четыре квартиры на этаж, по две с каждой стороны лифта. Еще зачем‑то перед лифтами имеется большая такая комната с окном. Вполне места бы хватило дополнительно приличную такую гостинку выделить площадью так 25 или даже 30 квадратов.
В целом дом офигенный, но вот само жилье особо шикарным я бы не назвал, в современных зданиях квартиры не хуже, даже лучше. Да вот у того же Пяткина жилплощадь взять. И прихожая у него больше, целых два балкона есть, да еще и лишних проходов между комнатами нет. Даже не понимаю, почему в 21 веке высотки продолжались считаться элитными? Разве что из‑за расположения?
Занялся работой, пощелкал настольной лампой, якобы нерабочей. Работает, только лампочку поменял. Видимо, моя установка хорошо сработала, хозяин уверил себя, что прибор из строя вышел.
Ну, раз так, что занялся выключателем. Снял старый, предварительно отключив пробки, начал устанавливать новый. У меня все продумано, я на всякий случай еще на входе в квартиру резиновые напальчники надел. Они тонкие, работать не мешают, зато лишних отпечатков пальчиков не будет, а сам прибор я заранее тщательно протер. Так оно надежнее.
Пока работал, негромко с хозяином разговаривал, сначала пару анекдотов толкнул, чтобы клиент расслабился. С учетом того, сколько я их помню из будущего, за шутками в карман лезть не нужно. Главное – чтобы они были к месту. Чинишь выключатель, анекдот должен быть про электриков. Я такой и рассказал, о том, как парочка работников в детском саду проводку делала. Все бы хорошо, да дети после их визита стали материться. Воспитательница начальнику монтеров пожаловалась. Вызывает он подчиненных и претензию выкатывают, а один и выдает в ответ:
– Да неправда все. Я стремянку держал, а Петров провода паял. И мне за шиворот олова накапал. А я ему вежливо так и говорю 'что ж ты, Петров, своему напарнику олово за шиворот капаешь, нехорошо это, не по‑товарищески.
– Ну, ладно, а ты, Петров что? – спрашивает начальство.
– А что я? А тоже вежливо ответил, что он все выдумывает и пусть он не нервничает, а продолжает продуктивную работу.
Я уже понял, что главное клиента заболтать, расположить к себе, а для этого и разговор нужен такой, чтобы не возникало неприятия. И замолкать надолго не стоит, пока собеседник не поплывет окончательно, вот тогда из него можно веревки вить. Что‑то вроде гипноза получается или транса, под которым человеку можно приказать что‑нибудь сделать и он даже не вспомнит потом, что его заставило так поступить. Но есть и ограничение – люди под гипнозом не могут переступить через собственные убеждения.
Нельзя заставить человека убить, если для него это моральная преграда. И секретную информацию он не выдаст, если привык в обычном состоянии держать язык за зубами. Но меня государственные тайны и не интересуют.
– Включите телевизор, вы же просили и его посмотреть, – хозяин про это не упоминал, но мне нужно проверить, насколько я его контролирую.
Судя по тому, что он без всяких возражений включил «говорящий ящик», можно переходить непосредственно к делу, поэтому предложил хозяину посмотреть еще кран в ванне. Собственно, нужно мне это было, чтобы воду посильнее открыть. Мало ли, может квартира уже под прослушкой? Цифровых систем распознавания речи пока нет, поэтому шум воды должен забить звуки голосов.
– Вроде нормально работает кран. За работу вы отдадите пятьдесят рублей. У вас же достаточно денег?
– Да, это не сумма, – тускло ответил клиент.
– Вы храните деньги на антресолях?
Адольф не ответил, на лице явно проявилась борьба между желанием ответить и подозрительностью. Пришлось надавить.
– Здесь нет никого, вы один и разговариваете сами с собой, обдумывая как поступить.
Хозяин заметно расслабился.
– Деньги на антресолях? – повторил я вопрос.
– Да.
– Сколько там?
– Почти миллион.
Отлично, значит, деньги он еще не сжег, следовательно, инженер еще не попал в разработку, прослушки пока тоже нет. Ну, что же, тогда можно действовать.
– Вы понимаете, что, если начнется проверка и на вас выйдут сотрудники безопасности, но наличие такой суммы станет приговором?
– Да, в Москве уже проверяют библиотечные формуляры, – тихий ответ, клиент явно испытывает страх.
– Что вы хотите делать?
– Попробую передать американцам образец формуляра. Они обещали сделать такой же, но с меньшим количеством записей.
Вот на этом ты и погоришь, библиотекарь очень удивится, когда увидит изменения в перечне выдаваемых документов.
– Это разумно. А с деньгами?
– Не знаю, закопаю на даче или… уничтожу, – судя по гримасе на лице, расставаться с купюрами предатель не хочет, но деваться ему некуда, чувствует, что земля начинает гореть под ногами.
– Прятать бесполезно, при попадании в разработку и дачу и квартиру тщательно обыщут. Единственный способ – сжечь купюры в печке. Вы же сами это понимаете. Половину суммы нужно уничтожить.
– Да, – однообразно ответил инженер.
– Вот и хорошо. Все деньги в квартире?
– Нет, на даче еще примерно сто тысяч, и золото закопано на огороде и спрятано в доме.
Заставил хозяина принести деньги. Блин, их реально много. Все хорошо, я даже не ожидал настолько большой объем. И это несмотря на то, что основная сумма из сторублевых купюр состоит. Но даже так не представляю, как ее незаметно вынести. Приказал хозяину принести линейку. Оказалось, что кирпич из десяти пачек сторублевок по размерам 14 на 12 на 7 сантиметров получается. Ну, плюс‑минус миллиметр. А у хозяина деньги именно так и хранятся – блоками по десятку пачек, завернутыми в толстый полиэтилен. В каждом по тысяче бумажек. Кстати, у пятидесятирублевок точно такие же размеры, а вот четвертаки чуть поменьше, где‑то 12,5 сантиметра на 6.
Такие вот «кирпичи» должны быть, только по 100 и 50 рублей
Интересно, что все пачки перевязаны не стандартными банковскими бумажками, а резиновыми кольцами, теми самыми, что девчонки волосы перевязывают, а хозяйки используют для закрывания бумагой банок с вареньем. Не удивлюсь, если американцы меняли деньги малыми партиями у валютчиков.
– Дома картошка есть?
– Да, – хозяин вопросу не удивился, он же «знает», что сам с собой беседу ведет.
На кухне оказался полный ларь отборных клубней. Добротный такой ящик, с тремя ячейками. Самая большая для картофеля. Есть еще две поменьше – для моркови, а также для лука и чеснока. Хозяин рачительный, домовитый.
Не так я себе представлял процесс сравнительно честного отъема денег. В реальности пришлось серьезно потрудиться. Блоки с пачками пришлось распаковывать. Тут и рюкзак мой пригодился. На дно его я высыпал тонкий слой клубней, поверх них полиэтилен. Резинки поснимал, перевязывая одной уже по 2–3 пачки. Мне нужно, чтобы у инженера их осталось столько, чтобы потом следствие решило, что он около 400 тысяч рублей сжег…
Вошло в рюкзак примерно тысяч на триста сотками и еще пятьдесят тысяч купюрами по пятьдесят рублей. Я дополнительно сбоку напихал клубней. Мне нужно, чтобы они под тканью проступали, создавая иллюзию, что весь рюкзак корнеплодами заполнен. Сверху пачек опять полиэтилен положил. Мешок мой заплечный до половины заполнил. Сверху еще слой картошки насыпал, морковки, лука положил с чесноком. Затянул горловину, посмотрел критическим взором – нормально получилось, сразу видно, тащит человек остатки урожая с огорода. Вес, правда, не очень большой, килограмм пятнадцать, не больше, но тут расхождение не очень заметно.
Вот и все, можно идти. Пришлось только немного задержаться, чтобы внушить инженеру четкие инструкции. Он должен сегодня же поехать на дачу и сжечь в печке все хранящиеся там бумажные купюры. Резинки взять с собой, сложив их в коробку – пригодятся, чтобы потом банки с вареньем закрывать.
Отдельно объяснил про себя. Познакомился хозяин со мной случайно, я помог ему завести машину, в процессе работы он договорился, что я помогу ему с электрикой в квартире. Сам инженер, хоть и занимается электроникой, но он больше теоретик, руками работать не привык. Заплатил мне за работу пятьдесят рублей. Заодно немного подправил воспоминания его о своей внешности. Не сильно, но немного их исказив.
По зрелому размышлению решил информацию о предателе в органы не подбрасывать. Они и сами его через месяц‑другой вычислят. Вряд ли их заинтересует обычный электрик. Но на всякий случай, если будут копать все контакты, то пусть останутся ложные воспоминания. Так, даже выйдя на меня, ничего у органов не будет. Ну, починил, ну, получил деньги. Можно отбрехаться, что деньги почти все в столице профукал, а тут возможность подзаработать. Поведение вполне понятное, проверять, конечно, будут, но глубоко копать – это вряд ли.
Шапку я надел еще в квартире инженера, выйдя из лифта, на ходу начал поднимать воротник. Сначала левую сторону, чтобы лицо от вахтера прикрыть. Ничего необычного – на улице ветрено и холодно, все лица закрывают. Заодно поправил сумку, причем так «удачно», что из нее на пол пассатижи вывалились. Ругнувшись вполголоса, наклонился за ними. Мужик за стойкой с ухмылкой посмотрел на меня, на его лице так и читалось: «вот же растяпа».
Я распахнув сумку, положил выпавший инструмент, тщательно застегнул клапан, после чего решительно направился на выход. Если консьерж и имел намерение поинтересоваться моей личностью, то после моего перфоманса он его начисто утерял, снова равнодушно уткнувшись в газету. Он теперь в ней кроссворд разгадывал, и отвлекаться надолго от этого захватывающего занятия не собирался.
Вот для этого я сумку и забыл застегнуть, еще и пассатижи десять минут так пристраивал, чтобы обязательно загремели, как только я за наплечную лямку дерну. Да я специально это устроил, чтобы содержимое сумки стражу местного портала показать. А так сразу видно – нет у меня ничего, проверять нечего. Да и вообще, какая опасность от такого лопуха? Ясно же – никакой.
Кивнув вахтеру, я потянул створку двери. Мужик ожидаемо мой знак вежливости проигнорировал, высокомерно взглянув на меня. «Ходят тут всякие», словно написано было на его лице. Какой выразительный товарищ. Как же – элита, на такое место берут только самых лучших, не чета всякому шляющемуся взад‑вперед быдлу. Вот и правильно, дорогой страж дверей, вот и ладно.
На улице и правда неприятно, засунул руки в карманы и, пригнувшись, заспешил к метро – там хоть не дует. Мне сейчас на Белорусскую надо, я же не идиот из высотки рюкзак тащить. Нет, сам Адольф и подвезет, мы с ним рядом с базаром должны через полчаса встретиться.
Вышел из метро, направился прямиком в здание вокзала. В туалете наглотался нурофена, сразу три таблетки, водой из под крана запил. Холодной воды в ладошки набрал, лицо туда всунул, чувствуя, как медленно ослабевает головная боль. Ох, хорошо‑то как. Надеюсь, в ближайшее время мне больше не придется так мучиться. Вот сто пудов местные посетители думали, что с похмелья маюсь, я в зеркале уловил несколько смешливых взглядов. Да, плевать, пусть что хотят считают, мне‑то какое дело. Придя немного в себя, пошел на базарчик, ветерком на улице еще обдует, глядишь, окончательно полегчает.
Пока ждал клиента, по толкучке походил. Так‑то она каждый день работает, но в выходные дни продавцов куда больше, так что я с пользой время провел, наткнувшись на лоток с книгами, которые предлагал пожилой мужчина с интеллигентным лицом. Ультрамодных современных книг у него не было, в основном букинистическая литература, но я откопал несколько старых изданий по геологии, даже отложил книг пять для покупки. Глянул на часы – пора выдвигаться, поэтому попросил букиниста придержать для меня выбранные книги на часок. Тот пообещал, но, судя по насмешливой улыбке, потешался надо мной он изрядно, ну, да, кто же еще их купит? Вряд ли мимо геологи табунами ходят. Ну, и ладно, я сегодня не обидчивый.
Инженер прибыл на две минуты раньше, вышел из машины, поставил рядом со мной рюкзак, после чего развернулся и пошел обратно к машине. Нормально, действует точно по программе. Ну а я уже с рюкзаком за плечами вернулся к старику‑букинисту. Все ж выбранные книжки я куплю, пригодятся. Заодно и еще покопаюсь, может, что еще найду интересное.
Изрядно нагруженный, вернулся в метро. За спиной рюкзак, на боку брезентовая сумка, еще и в руке связка книжек. И по закону подлости нарвался.
Стою на перроне, жду состав, сзади голос:
– Сержант Акопян, что везете?
Обернулся, ну, еперный бабай – стоят, сразу двое. У одного на погонах три шпалы, второй чуть моложе – с двумя лычками. Вот же повезло – патруль мной заинтересовался.
– Картошку с дачи везу, мама сказала, что морозы на днях ударят, надо забрать, чтобы не померзла, – с недоумением ответил я, мол, ну, чего прицепились.
– А это что за книги? – продолжил расспросы въедливый сержант.
Я на лавочку связку поставил, мол сами смотрите. Ну, да, на такую литературу вряд ли кто позарится. Видно, что б/у, да еще и справочники по минералогии, петрографии, геологии, географии. Сержант таки не поленился, посмотрел корешки.
– Учитесь?
– Ну, да, в десятом, – сейчас повальная акселерация, десятиклассники те еще лоси, а я молодо выгляжу, хоть и высокий, и школьником представится выгодно, к малолеткам отношение попроще, – Это старшего брата книги, он их на даче забыл, а мне тащить обратно.
– А в сумке что?
Сержант, да что же ты такой приставучий? Угомонись уже.
– Инструмент. Это уже отец оставил, когда проводку менял, – я вздохнул, словно жалуясь на несовершенство мира, полное посыланий на дачу в выходной денек.
Думаете, отстал? Какой там, все‑таки заставил показать и что в рюкзаке. Я отстегнул верхний клапан, говорю уже со сдержанной такой досадой:
– Мне картошку выгружать или как?
Патрульный не поленился, с боков рюкзак похлопал. Нет, как же удачно я клубней насовал, равномерно со всех сторон выпирают. Не было бы их, милиционера реально мог заинтересоваться странной мягкой прослойкой.
Выкладывать содержимое не пришлось, старший патруля махнул рукой, мол, шагай, куда шел и не произнеся ни слова, отправился дальше, перехватив очередного пассажира, в этот раз с пухлым портфелем.
Блин, чуть не обделался со страху, вот точно стоило мне в театральный поступить. Как сыграл‑то! Вон, поверили же, что просто картошку домой везу, а не триста пятьдесят тысяч рублей. Впрочем, ее и везу, будет нам с Васей сегодня жареный картофан. Увы, сержант, сегодня не твой день, а мог бы досрочно стать старшим сержантом, а то и сразу старшиной. И хорошо, я очень рад, что ты оказался не таким уж и внимательным.
Подошедший состав с шипением открыл двери. Ну, наконец‑то, надеюсь, на конечной не нарвусь на милицию. На второй раз у меня могут нервы не выдержать, они сейчас на пределе.
К счастью до дома добрался без происшествий. Васи в квартире ожидаемо не оказалось, ну, да, он же только вечером обещал показаться, а сейчас еще и десяти нет. Для выходного дня можно сказать, что еще раннее утро. И отлично, что хозяина нет, мне еще улики скрыть нужно, тем более, что я уже все для этого подготовил.
Напился чаю, да принялся за работу. Пришлось буфет двигать на середину комнаты и класть на пол. Открыл створки нижнего отделения. Оно самое глубокое и потеря сантиметра пространства будет совершенно незаметна. Постелил на полу кухни газету, высыпал на нее картошку и другие овощи, чтобы добраться до денег.
Теперь самое главное – ровным слоем разложить купюры по всей площади задней стенки, так чтобы не было незаполненных участков. А вот теперь уложить на них фанерку и закрепить ее штапиком. Он там и был раньше, видимо, щели прикрывал. Я еще вчера его аккуратно снял и фанерную стенку подготовил, выпилив из куска, найденного у Васи на балконе. У него там целая куча материалов: доски, бруски, несколько листов фанеры, банки с краской, причем, большинство банок наполовину пустые.
Попробовал заднюю стенку – стоит как влитая. Поставил шкаф вертикально, открыл все отделения. Как ни смотрел – вообще незаметно, что внизу объем стал меньше. И прекрасно. Как говорится, дальше положишь, ближе возьмешь. Инженера возьмут летом, год будет длиться следствие, а в 86‑м приговор приведут в исполнение. Поэтому однозначно еще год трогать эти деньги нельзя, чтобы не привлекать к себе излишнего внимания. Поэтому пусть денежки идут в Магадан медленным ходом. Даже, если на меня выйдут и устроят обыск, то всегда можно будет перевести стрелки на бывшего владельца мебели. Попробуй, узнай – может, это он спрятал. В креслах же тайник есть, отчего ему не быть в буфете?
Пошел на кухню, нашел пару пакетов, сложил туда морковку и лук. Картошку пересыпал в авоську, задвинув ее за холодильник. Путь Пяткин кушает, ему калории нужны.
Вот чего мне не хватает, так это смартфона. Порой подумаешь с кем‑нибудь связаться, так рука непроизвольно начинает в кармане шарить – гаджет ищет, а его нет. И вечером так и хочется в игрушку погонять или книжку почитать. Тоже нырк рукой под подушку и облом.
Ну, делать нечего, пришлось идти до телефона‑автомата, решил я все же докупить мебелей, раз появилась возможность. Дозвонился до хозяйки дома с Сокола, поинтересовался, заинтересована ли она еще в продаже оставшихся предметов обстановки. Оказалось, что не прочь.
Теперь пришлось идти к Васильевичу, хорошо хоть недалеко. По случаю выходного он тоже дома оказался, и снова заработать был очень даже за. Следующим шагом мы уже вдвоем отправились к студентам. У общаги тоже будка телефонная установлена, так что я оттуда позвонил продавщице и договорился через час подъехать.
Смотались продуктивно, я скаредничать не стал, забрал оба книжных шкафа, секретер, обеденный стол и стулья. И еще книжек выбрал десятка три. Правда, их стало куда меньше, чем раньше, а еще часть уже стояла в уголке комнаты, увязанная в стопки. Как сказала хозяйка, эти издания уже забронированы. Но я все равно нашел, чем поживиться. Итого на 470 рублей покупок. Расписку взять не забыл, документ – первое дело.
Довезли, втащили антикварные мебеля наверх, окончательно заставив комнату. Я сразу Васильевича напряг связаться с его знакомым в трансагенстве на железной дороге. Договорились завтра на самое утро. Студенты ради заработка согласились первую пару прогулять.
Суперпродуктивный день получился, только начало первого, а уже столько дел провернул. Вот только устал что‑то как собака, пойти, что ли подрыхнуть так минуток по шестьдесят на каждый глаз? Хорошее же дело!
Глава 3
А где мой черный пистолет?
Продрых я пару часов, прямо легче стало. Мне сегодня еще в одно место нужно съездить, но пока, пожалуй, рановато. Полистал приобретенные книги, очень даже интересно, но нужно и делами заняться. Протер полы, наведя порядок в квартире, да занялся готовкой. Особо мозги ломать не стал, мясо и капуста есть, снова будет борщ, он у меня неплохо удается.
Поставил говядину вариться, а сам занялся своей детской книжкой, у меня уже первая часть готова, привести черновик в порядок, перепечатать начисто и можно будет идти в издательство заключать предварительный договор, тем более что у меня там блат есть – Елена Павловна. Но сначала, конечно, нужно будет с ней обсудить мою книжку. Она специалист, подскажет, что исправить, где дополнить или убрать что‑то. А еще в той же семье Урбан моего черновика дожидается взыскательный эксперт, который вытребовал себе право первого прочтения. Я про младшего Урбана, если что. Куда деваться, раз обещал, значит, обещал.
Пока мясо варилось, а потом и сам борщ, я успел целую главу написать, тем более, что план книги у меня давно составлен. Хотя, я заметил, с книгами странная история – вроде четко продумал канву, но пока пишешь, вдруг, начинаются, то там, то тут совершенно непроизвольные изменения и вот уже сюжет вырвался у тебя из рук и пошел петлять так, что сам удивляешься – как же так‑то получилось. Но ведь не сказать, чтобы хуже вышло.
Я на кухне совсем разошелся, достал мясорубку, сделал фарш на котлеты. Ну, не на одном же первом сидеть? Оно, конечно, «в жидкости вся сила» [1], но котлетки с пюрешкой – это «что‑то особенного». Тем более картошка теперь в доме есть, как и масло с молоком для нее. Я сразу с запасом клубней начистил – и на пюре и на борщ. Между прочим, чтобы котлеты были вкусней, в них нужно мякиша белого хлеба добавлять, предварительно замоченного в молоке. Так фарш нежней получается, мама меня так учила. Но тут главное, не переборщить, мяса должно быть больше. Ну, и картошку, прежде чем варить, стоит подержать в холодной воде полчаса, в лучше час – так она разваривается потом лучше. Это мне в свое время армейский дружок подсказал.
Часам к пяти с ужином закончил, да собрался на прогулку. На улице уже стемнело, практически ночь, хотя на улицах людно. Мне сейчас опять до Баррикадной, а там пересесть и по кольцевой до станции Киевской. Собственно, мне на железнодорожный вокзал надо.
На конечной поднялся по эскалатору к выходу. После тепла подземелья ветер в лицо дует, неуютно на улице – напротив громада вокзала высится, только проезжую часть перейти нужно. Я прошел в зал, повернул к камерам хранения. Нужную ячейку я знаю, как и номер. Засов послушно щелкнул, давая доступ к содержимому.
Внутри обнаружился обычный советский рюкзак из зеленого брезента. Это мне Адольф свой пожертвовал. Впрочем, он будет думать, что его где‑то посеял или забыл. А все просто, я ячейку заранее подготовил, ее мой клиент и использовал, набрав продиктованный ему шифр. Долго ли, мне было заранее по кольцевой линии смотаться на Киевский вокзал, а потом уже ехать на Белорусский? Я специально не стал на том же месте встречаться. Хотя, может и глупо, что я так шифруюсь, но мне так как‑то спокойнее.
Инженер, когда с дачи приехал, то согласно моей инструкции уложил еще 250 тысяч в рюкзак. По объему даже немного больше, чем в первый раз вышло, потому что на этот больше 50‑рублевых купюр, а еще имеются 25‑рублевые.
А сверху половину рюкзака занимают лесные орехи. Их Адольф с дачи привез, еще и несколько банок с вареньем мне презентовал. Люблю я чай с вареньем. Открыл верхний клапан на мешке, банки плотно стоят, обмотанные газетой, чтобы не бились и не звенели.
Отлично, закладка в сознании инженера сработала как нужно, значит, больше мне с ним встречаться не нужно. Все, добиваю последние дни в Москве и еду в родной Магадан, меня там ждут, там мой институт, там родные, друзья и товарищи. И моя девушка, по крайней мере, я надеюсь, что она ей станет. Что‑то привязался я уже к ней.
Всего я клиенту оставил около 400 тысяч (я ведь помню, что у него потом органы примерно столько изъяли), а взял 600. Не миллион, конечно, но и так сумма гигантская. Еще и довольно объемная. Остапу Бедеру в «Золотом теленке» было проще. Ему Корейко миллион выдал купюрами по 25 червонцев. Это 250 рублей каждая бумажка получается.
В фильме подпольный миллионер отсчитывает ровно 12 пачек, причем довольно толстых. Но даже, если предположить, что в каждой не 100, а 200 купюр, то все‑равно маловато получается, 20 пачек должно быть. Разве что в каждой было больше 300 купюр, но вроде тонковаты связки тогда. Хотя фильм, есть фильм, в них часто не придают значения подобным «мелочам».
Кадр из кинокомедии «Золотой теленок». Эпизод, в котором Корейко отдает Остапу Ибрагимовичу заветный миллион рублей
С другой стороны, авторы в исторических книгах тоже нередко забывают про объемы и вес монет, а потом читаешь, как главный герой получает на расходы «мешочек с тысячей дублонов» и небрежно прячет его в карман. А дублон, между прочим, это увесистая золотая монета в 2 эскудо, в которой 6,77 грамма чистого веса. Получается, что персонаж небрежно сунул в штаны почти 7 кило золота и отравился танцевать на балу. А ведь дублонами именовались еще и монеты в 4 и 8 эскудо. Если бы герою их отсчитали, то он бы вообще в кармашке таскал 13,5 или вообще 27 килограммов. Мелочишка, что и говорить. Могучие штаны для героического героя! Это не говоря про ремень, на котором сии мощные панталоны держатся. Кто думает, что это чепуха, пусть возьмет гирю и походит с ней, подвешенной к поясу, хотя бы часок.
Так, сейчас опять на метро, доберусь до дома, припрячу деньги, да буду хозяина ждать, а то не хочется на одиночку ужинать. Отметить ведь нужно успешное завершение моего московского анабазиса. Закинул рюкзак за спину, но чувствую, лучше бы местные удобства посетить, а то давит, могу не дотерпеть до дома. Поискал указатели, да по ним нашел место общего пользования и повышенной нужды у населения.
Дальнейшие события показали, что уж лучше бы потерпел. Вышел я из переполненного туалета, по коридору иду, руками махаю – досушиваю. Потом перчатки стал натягивать. Они тонкие, из шерстяной ткани, вроде офицерских, только черного цвета. Отвлекся, по сторонам не смотрю, вдруг чувствую, кто‑то меня за плечо хватает и толкает в открывающуюся перед самым носом дверь. Я даже среагировать не успел, как влетел в какую‑то комнату. Хорошо еще в стену не врезался со всего размаха, чего, похоже, агрессор и добивался. Но успел руки выставить, затормозил, услышав, как за мной дверь тяжело грохнула.
Развернулся – у противоположной стены Сергей стоит, на меня смотрит и лыбится мне в лицо как‑то откровенно недружелюбно. Это тот самый говнюк, который с Аркадием в Сочи работал, а потом меня пытался раскулачить. Причем не один он сейчас, с ним еще один парень с какой‑то крысиной мордой. Кажется, я его видел среди тех, кто меня у санатория пытались схватить.
– Наконец сбываются все мечты… – фальшиво пропел амбал, – Надо же, как удачно ты попался. Выходит, врал, что с севера, а сам в Москве живешь?
– Учти, я кричать сейчас буду, – предупредил я Сергея.
– Да хоть заорись, тут дверь такая, что можно отбойный молоток врубить и в нее долбиться, ничего слышно не будет. Сюда только часа через три придут, а до того времени мы тебе ручки и ножки повыдергаем.
– Ножки не стоит, – это уже похожий на приблатненного шныря спутник Аркадия в разговор вступил. – Пусть сам идет, не тащить же его.
– Люди заметят, на вокзале народа много, в милицию сообщат, – попытался я припугнуть уголовников.
– Не боись, Шустрый здесь все ходы‑выходы знает, хоть проведем, хоть протащим, никто и не увидит, – опять ухмыльнулся амбал, – Что ж ты сучий потрох, сбег и десять штук умыкнул? А мне из‑за тебя пришлось своими деньгами пацанам платить. Так что на тебе долг в десятку и еще столько по процентам отдашь. Двадцатник за тобой, мил человек, двадцатничек.
Выходит, про первые полторы тысячи, от Аркадия полученные, Сергей не в курсе. Нет, но какая жадная сволочь!
– Это же кто мне такой долг назначил? Сделка была честной, я вам секрет продал денежный, на нем вдесятеро можно было сделать.
– Да плевать, это Аркаша с тобой расплатиться решил, а не я. Да и секрет твой тьфу, любой бы догадался.
– Так чего же тогда деньги выдал без претензий? Мог бы сразу отказаться, чтобы по‑чесноку, как у правильных пацанов водится. А если бы секрет мой такой простой был, то что же больше никто до него не додумался?
Серегу аж перекосило от моих слов.
– Ну, хана тебе, – прошипел, – Студент. [2]
Вот же попал я, причем деньги‑то у меня есть, в рюкзаке сумма больше запрашиваемой раз в пятнадцать. Вот только откупиться не получится, у меня тупо заберут все до копейки. Но этого мало, большой куш бандитов только раззадорит, и они будут требовать, чтобы рассказал откуда я взял столько. Причем расспрашивать будут жестко, так, что все я сообщу и все отдам, что имею. Потом меня, скорее всего, убьют, утопив тело с привязанным камнем или прикопав его в лесу. Впрочем, мне уже без разницы будет.
Но, даже, если оставят в живых, то это не лучше, потому как они обязательно полезут к Адольфу и неизбежно засветятся. Ловить‑то их профессионалы будут, хрен от конторы спрячешься, из‑под земли достанут. Значит, загребут всех, в том числе и меня. И буду я сидеть до морковкиного заговения, да еще калекой стану после пережитых пыток и издевательств. А мучать будут, вон как на меня оба паразита злобно смотрят. Они бы уже набросились, да удовольствие растягивают, над жертвой глумятся.
Ну, что же, из двух зол выбирают… а можно я вообще ничего выбирать не буду? Вот никакого желания. Моя рука скользнула в карман, вынырнув обратно с пистолетом. Большой палец с отчетливым щелчком снял предохранитель.
Сергей, было дернувшийся ко мне, замер на месте. Сложно проявлять прыть, когда тебе в лицо смотрит вороненое дуло.
– Девять миллиметров, шесть патронов, на каждого из вас ровно по три. Валить буду наглухо, – я произносил слова веско и тихо, на меня накатило какое‑то отстраненное спокойствие, – С такого расстояния я не промахнусь, даже не надейтесь.
– Тебя посадят, парень, – подал голос шнырь, на лице которого проступила растерянность. Похоже, он сейчас думает об одном – как бы свалить куда подальше.
– Я‑то сяду, а вы ляжете, – по‑прежнему спокойно пояснил я сложившийся расклад, – А могу и не сесть. Моя машинка стреляет не громче отбойного молотка, так что есть вероятность, что никто ничего не услышит или не поймет. А за три часа я далеко буду, когда вас найдут. Залягу на дно, а там пусть меня ловят. Только при таких делах мне вас выгоднее завалить, а не подранков оставлять. Мне свидетели без надобности.
– Хрен с тобой, иди, – это уж Сережа отмер, – Только я тебя все равно найду, тогда уже поговорим конкретней. Я тебя тогда на ленточки порежу, сявка. Хуже будет.
Ну, вот что за люди, эти уголовники? Не могут без угроз. Он что, реально думает, что я сейчас на коленки бухнусь и начну причитать, упрашивая, чтобы били не сильно?
– Вот как только, так сразу. А теперь давайте‑ка по стеночке, по стеночке, господа хорошие, ме‑е‑едленно переходим вон в тот угол. Рыпнетесь, дернетесь, мочу сразу.
Держа бандитов под прицелом пистолета, дождался, когда они осторожненько переместятся в дальний от двери угол комнаты, приказал опуститься на колени. Сергей заартачился, но я сказал, что рисковать не буду, не встанет, считаю до трех и стреляю. Все‑таки подчинился.
Нет, мне не ради издевательства, просто с коленей так просто не вскочишь, а мне хоть несколько секунд форы нужно. Там на двери с той стороны тоже засов был, и замок навесной открытый на одной петле болтался. Он у меня перед самым носом пролетел, тут хочешь, не хочешь, а заметишь.
Не опуская оружия, спиной отступил к двери, откинул запор. А теперь давай Бог ноги! Кинул в карман пистолетик и быстро выскочил наружу, захлопывая створку. Ага, вот и замок. Вытащил его из петли, продел в оба ушка, попробовал закрыть. Дужка щелкнула, становясь на стопор. Теперь откроет замок только тот, у кого есть ключ. Ну, три часа или не три, а мне хватит и пятнадцати минут, чтобы исчезнуть отсюда. Под рукой чуть дернулась дверь. Ха, точно долбятся в створку, открыть пытаются. И действительно, звукоизоляция отличная, стука практически не слышно, мимо пройдешь по коридору и не заметишь. Ничего, голубчики, поскучайте, пока вас не освободят. Удачно, что перчатки нитяные успел натянуть – считай, пальчиков нигде не осталось – ни на засове, ни на замке.
Поправил рюкзак за спиной, поднял воротник, шапку посильнее натянул и целеустремленно направился к главному выходу. Тут постоянный поток пассажиров, кто тут меня запомнит? Хорошо, что я опять неброскую подменку надел.
Такси брать не стал, вместо этого прямиком отправился к входу в метро, где сел на первый же поезд. Доехал на всякий случай до Казанского вокзала. Вот оттуда нанял уже такси, попросив отвести на Динамовскую. Я в этих местах еще в прошлой жизни бывал, так что не заблужусь. Перешел 3‑й Крутицкий переулок и нырнул в подземелье Пролетарской станции. Вроде за мной никто не следил. Линия метро как раз нужная, дождавшись первого состава, сел в него и отправился домой.
Ехал и размышлял о случившемся. Сунул руку в карман куртки, погладил пистолетик, заодно предохранитель нажал, а то забыл про него. Надо же, как мне сегодня Байярд помог. Я опять погладил оружие, «спасибо, малыш».
Вот не зря какое‑то смутное предчувствие так и давило «возьми, возьми». Не выдержал и прихватил с собой и не зря, а ведь сначала не хотел брать, противился внутреннему голосу. Нет, нужно к нему прислушиваться внимательно, сегодняшнее происшествие это ясно показало.
Теперь понятно стало и, что тогда в Сочи произошло. Получается, это самодеятельность Сергея, Аркадий не причем. И секрет мой по распознанию карт рабочий, потому как обвинений, что способ фуфловый, не прозвучало.
Но, надо же, так нарваться. Вот не зря говорят, что Земля тесная, но чтобы настолько. Впрочем, плевать, в воскресенье я из Москвы улечу, пусть Сергей меня в столице ищет сколько угодно. Мне даже выгодно, если он меня москвичом будет считать. Что характерно, про Магадан он не упомянул, значит, Аркадий ему про меня ничего не рассказывал и документы в санатории он тоже не смотрел. Просто само учреждение для северян, точнее норильчан. Вот и ладушки, я к новой встрече не стремлюсь, тем более, что не буду же я везде оружие с собой таскать, это ведь тоже опасно.
Будет ли меня искать амбал? Да ну, что‑то, может и попытается сделать. Но тут разве что случайная встреча. Никто без денег меня искать не будет, ни блатные, ни милиция, если у Сергея есть подвязки там. Оборотню так и вообще это не с руки, а ну как выплывет, что он служебный ресурс использует для личного интереса? Это уже подсудное дело, в лучшем случае вылетишь без пенсии. А деньги Сережа тратить не любит, жадный он. Если даже он свой выдуманный долг предложит передать блатным, то им оно надо ли? Много ли выбьешь из молодого парня? Овчинка не стоит выделки. Даже, если сволочь узнает, что я из Магадана, то вряд ли поедет. Это на билет тратиться для себя и помощников, на проживание отстегивать, а еще и с местным криминалом можно в конфронтацию вступить. Там же и спросить могут за беспредел на их территории. Да и легко секрет с картами может наружу выплыть и тогда Сергею может весьма пополохеть. Шулеров никто не любит, особенно другие шулеры.
Так в себя ушел, что проехал «Октябрьское поле», спохватился только, когда двери закрываться стали. Пришлось выйти на Щукинской, хотя, в принципе разницы особой нет, ну, на пять минут дольше идти. Когда выходил из вагона кто‑то кого‑то толкнул, люди скандалить начали, а я на нервозе за пистолет схватился. Хорошо хоть из кармана его не выхватил. Скандал сразу почти сразу утих, а я не без труда заставил себя вынуть руку из кармана. Нельзя ее рядом с оружием держать. Я сейчас, как это будут говорить в 90‑х, «на измене», так недолго и пальбу открыть с перепугу.
Пока шел по улице еще пару раз как мог, проверился, нет ли слежки. Вроде никому я не интересен, причем от слова «совсем». Если честно, то я прямо упиваюсь этим фактом, прямо безумно рад, что никому я тут нафиг не сдался. Как же это хорошо.
Но мою удачу просто необходимо обмыть, поэтому заскочил в гастроном по пути. Тортик брать не стал, их Вася не особо уважает, крепкие напитки тоже по боку – у меня завтра целая куча дел. Получается один вариант – по паре бутылочек легкого пива. К счастью, пенный напиток оказался в наличии, что бывает далеко не всегда. Купил «Московское», потому как было только оно. Посмотрел на этикетку – светлое, легкое, крепость всего 4,4 %. Эх, гулять, так гулять, взял шесть бутылок. В рыбном отделе прикупил кулек соленой мойвы. Вяленой рыбы нет, но и мойва вполне нормальная закуска к пиву. Еще и скумбрию холодного копчения взял, вкусная штука, к пиву самое оно.
Заодно зашел в хлебный отдел, свежую булку взял и пачку соленой соломки. А то мало ли, может Вася рыбу не уважает? Разошелся и брынзы еще попросил продавщицу в молочном отвесить. Свежая, вкусная. Раз уж она есть, должен же ее кто‑то брать? Ну, и сметаны баночку прихватил, а то, что за борщ помимо сметаны?
Все покупки сложил в авоську, она у меня всегда при себе в кармане. Такая вот советская привычка. Как оказалось, она у меня не исчезла, а дожидалась на задворках сознания, когда снова понадобится. И ведь пригодилось. Я в будущем порой смартфон забывал, когда из дома выходил, а здесь и сейчас авоська у меня всегда в боевой готовности. Впрочем, она маленькая, в сложенном виде даже полиэтиленовый пакет и то больше места занимает.
Пришел домой, разгрузил покупки, убрав их в холодильник, булку в хлебницу. Соломку попробовал – и к пиву и к чаю пойдет. Потом вернул в тайник Байярд. Рюкзак всунул в отделение письменного стола. Там с правой стороны тумба с выдвижными ящиками, а с левой еще одна, но поуже с двумя разделенными полкой отделениями. И дверка на замок закрывается. Ага, тот самый, что я в тайничке нашел. Впрочем, перед тем, как убрать багаж, набрал тарелку орехов и вытащил одну банку варенья, вечером с хозяином почаевничаем.
Честное слово, у меня сейчас такое ощущение, будто между моим выездом на Киевский вокзал и возвращением с него прошел целый день. А вот и нет, еще только семь, время детское. Есть уже хочется, но решил все‑таки Пяткина подождать.
Блин, возбуждение так и не проходит. В прихожей три десятка раз отжался от пола, потом еще в планке до изнеможения постоял, прогоняя комплекс. В спальне негде зарядку делать, мебелями все заставил, место осталось только для моего матраса и прохода к балкону.
Вроде полегчало. Рухнул после последнего подхода, а тут в дверь звонят. Поднялся, кряхтя, в глазок глянул – хозяин стоит.
Пяткин пришел довольный, наверное, неплохо за сегодня покалымил. Что ж, рад за него. Он еще и голодный, как собака оказался. В магазине купил кусок колбасы и хлеба, думал, бутербродами перекусим, а у меня все есть. Можно сказать, пир горой. Разогрел борщеца, он как раз настояться успел, духовитый. Со сметанкой, да с чесноком ум отъешь, так вкусно.
Пюрешка еще теплая, я кастрюлю одеялом укрыл. Да по паре котлеток каждому, красота и солененький огурчик – как без него.
А потом я еще и пиво достал, а к нему рыбку, да брынзу порезал. Что еще двум мужикам для счастья нужно? Вася даже удивился шикарному застолью:
– Что у нас сегодня за торжество? – спрашивает.
– Так праздник, 8‑е, – ответил, – Да еще деньги получил, остальную мебель выкупил. Уже и договорился насчет погрузки в контейнер.
Хозяин сходил в спальню, посмотрел на мою ретровыставку. Пришел, только головой крутит. Не понимают некоторые прелести старинных вещей. Ну, их дело. Сели дальше пиво пить.
– Поедешь завтра на студию? – спросил.
– Да, обещал же, мне к четырем на «Мосфильм».
– Слушай, – замялся Вася, – А можно я с тобой поеду? Мне на звукозаписи ни разу бывать не приходилось, а интересно. С тобой и меня пустят.
А мне чего, жалко что ли? Как по мне, вместе даже веселей.
– Да я даже рад.
Пяткин сразу улыбаться начал.
– Тогда я с утра потаксую, а часам к двум подъеду домой, и рванем на «Мосфильм», – говорит.
Да я разве против? Мне так даже и удобнее, когда на машине прямо к месту подвозят. Вообще, наверное, стоит теперь такси брать, так оно надежнее и меньше вероятности, что пересекусь снова с уголовниками. Лучше, как говорится, на воду подуть.
Легли пораньше, разбежавшись по комнатам уже в девять вечера. Я, правда, еще с часик поработал над книжкой, но без фанатизма, недолго. А то вставать в шесть, а потом целый день мотаться по городу.
* * *
[1] практический совет, который дает Косте Иночкину завхоз пионерского лагеря (его играет Алексей Смирнов) в кинокомедии «Добро пожаловать, или Посторонним вход воспрещен», снятой на «Мосфильме» в 1964 году
[2] ситуация отчего‑то напоминает эпизод из новеллы «Напарник» в кинокомедии Гайдая «Операция Ы и другие приключения Шурика». Помните, когда Шурик выпрыгнув из окна влип в гудрон, а Федя ему обещает:
– Ну, студент, готовсь, скоро на тебя наденут деревянный макинтош, и в твоем доме будет играть музыка. Но ты ее не услышишь.
Глава 4
И снова Мосфильм
Я отчего‑то думал, что Васильевич приедет к семи, но он заявился ни свет, ни заря, позвонив в дверь ровно в шесть. Причем приехал он сразу с бригадой студентов‑грузчиков. Пришлось мне, забыв про чистку зубов и завтрак, начинать руководить погрузкой мебели в кузов грузовика. Пяткин, видя такое дело, благоразумно смылся. Да я и не против, грузчики есть, мне самому даже таскать ничего не пришлось. Да там и носить не так много. На лестничную площадку сначала – там лифт, а фургон Васильевич подогнал к самому крыльцу. А на нем даже пандус для погрузки предусмотрен, поднимать вещи не нужно.
Ребята так браво взялись за дело, что я чуть не забыл про рюкзак в ящике стола. Спохватился уже, когда стол потащили вниз. Пришлось сломя голову нестись вниз по ступенькам, чтобы на первом этаже перехватить матерящихся грузчиков, вытаскивающих мою прелесть из дверей лифта. Ну, да, он увесистый – на совесть раньше делали мебеля, не то, что в нынешнее время.
Управились с работой буквально за полчаса. Как оказалось, ребята еще не завтракали, поэтому я загнал всю гоп‑компанию на кухню, да накормил их по‑быстрому. Вот как раз и купленная вчера Васей колбаса с хлебом пригодилась, я из нее бутербродов наделал. Заодно и котлеты с картошкой скормил парням. Не беда, я еще сделаю. Только чайника на такую ораву оказалось мало, так что я сразу еще и в кастрюле воды накипятил.
Кормежка настроила студентов на благодушный лад, они даже с энтузиазмом выразили готовность хоть каждую неделю вещи таскать. Пришлось огорчить – заказов больше не предвидится, в воскресенье я уезжаю домой.
Позавтракав, загрузились в машину к Васильевичу и выдвинулись на станцию. Знакомый нашего шофера оказался пробивным мужичком лет сорока пяти, который буквально за двадцать минут все решил с оформлением бумаг и выделением контейнера. Мне самому вообще ничего не пришлось делать. И все удовольствие встало в 50 рублей с уважением врученных специалисту. И никакой иронии, деньги‑то у меня есть, лучше я заплачу, чем буду тыкаться во все углы, не зная к кому обращаться и что конкретно делать.
Посмотрев на количество мебели, Сергей Петрович (так представился мужичек) заявил, что нужен пятитонный конвейер. Нас с Васильевичем он от процесса погрузки отстранил и сам взялся за руководство студентами. Умелец, что и говорить. Самому несколько раз приходилось грузить контейнеры, но чтобы вот так, за каких‑нибудь полчаса работу завершить – это надо опыт иметь колоссальный. И ведь ловко как вещи распределил – встали они плотно, без пустот, сразу видно, что даже, если контейнеровоз в шторм попадет, то ничего с места не сдвинется – раскреплено на совесть. Еще и картон нашелся, которым все места соприкосновения надежно прикрыли.
Тут же опись составили, контейнер закрыли и опечатали. Петрович объяснил, что лично проследит за погрузкой и что мебель пойдет прямиком в Находку. Ну, а оттуда только весной отправится, а то и летом. Заодно дал контакты и с Находкой и свой телефон, предложив по весне прозвонить. Вот не зря человек деньги берет, отработал он их полностью. Было даже желание премию выдать, но меня бы просто не поняли, по нынешним временам Петрович взял и так очень изрядно. Не стоит чрезмерно выпячивать свое благосостояние.
Васильевич довез нас со студентами обратно до дома, где я расплатился со всеми. Грузчикам отдал полсотни – пусть сами делят. Студенты довольные, что и заработать успели и даже на пару не опоздают, весело побежали в институт. Последнему я гонорар вручил Васильевичу.
До двух, когда Пяткин обещал подъехать, оставалось по времени еще прилично, поэтому я решил потратить время с пользой, вызвав по телефону‑автомату такси на Васин адрес. Вообще зря я хозяина отпустил, ну, да ладно, завтра на меня целый день поработает.
На такси я отправился в магазин пишущих машинок. Да, такой тоже имеется в Москве. Столица, тут как в Греции, все есть. Вот только, купить машинку не так и просто в СССР оказывается, любому желающему их не продают. Пришлось предъявить удостоверение журналиста, только тогда меня соблагоизволили обслужить, да и то сначала высказывали претензии на возраст, мол, слишком молод, а вдруг я чужой документ показываю. Но все‑таки добился своего.
Нервы продавщицы мне потрепали, зато машинку смог купить замечательную. Компактная «Эрика» производства ГДР. Почти плоская, легкая, с удобным кожаным чехлом, снабженным ручкой для переноски. Мне разрешили опробовать ее на месте. Пощелкал клавишами, понажимал рычажки. Механика работает мягко, тихо, буквы получаются ровными. Замечательный механизм. Стоит не дешево – 250 с лишним, но для меня сейчас это копейки. Заодно купил запасные ленты, копирку, десяток пачек писчей бумаги. На всякий случай взял еще белой краски для замазывания ошибок – это лучше, чем перепечатывать весь лист.
Таксист дожидался меня у магазина, я с ним сразу договорился, что он на меня поработает до обеда, естественно, не за просто так. Следующим пунктом поездки была торговая точка «Академкниги», специализирующаяся на учебной и научной литературе. Там я минут на сорок завис. Вот кто совершенно не скучал, так это таксист. Я, когда целую связку покупок притащил, он преспокойно дрых на своем сидении.
Затем я скомандовал двигаться в «Книжный мир» на Мясницкой. Мне сказали, что он самый большой в столице. Знаете, большой, это не то слово. Я даже особо по нему круги не стал наматывать, а прямиком направился в отдел научной книги, решив, что вдумчивый осмотр стоит оставить до другого раза.
Забавно, что магазин‑то практически на Лубянской площади находится – прямо напротив здания КГБ. Вот не знал. Тут же и Центральный «Детский Мир» рядом. Поэтому после книжного сразу направился туда. У меня сейчас целая куча детей у родственников и друзей – а скоро Новый Год. Мои единокровные братья, пацан Урбанов, младший брат Алисы. Я его еще не видел, как и родителей моей подруги, но намек, что надо семью девушки бы посетить на зимние каникулы, уже получил. Я так полагаю, что это намек и меня решили родителям представить. Так сказать, товар лицом… хотя, я же вроде по всем канонам купец? Товаром, вроде, Селезнева должна выступать?
И не нужно еще забывать про выводок, который мотается по коридору второго этажа общаги. На улице холодно, так что они по этажу носятся как угорелые. Я уж привык, что сначала нужно голову высунуть, посмотреть внимательно налево и направо и, лишь потом делать шаг в коридор. Иначе есть вероятность, что в следующую секунду тебя с ног снесут. Но не буду же я обделять детей коллег? То, что по мне пару раз пробежалось с десяток мелких ступней – еще не повод.
Так что пошел покупать подарки, елочные игрушки. Отдельно – диафильмы. Это натуральный дефицит в других городах, потому как разбирают ленты быстро, но в ЦДК они всегда есть в продаже. Я сразу штук пятьдесят взял, а заодно и проектор, старую, проверенную временем модель «Знайка». Будет теперь нашей общежитовской мелкой вольнице чем заняться, не все же им бегать, как сумасшедшим.
Вот, казалось бы, столько времени в торговых точках провел, а времени не так и много – всего без пяти десять. Куда бы еще съездить?
– В Теплый Стан смотаемся? – спросил водителя.
– В «Лейпциг» хочешь попасть?
– Ну, да, – в принципе, можно и не подтверждать, большинство москвичей и гостей столицы в Теплый Стан специально, чтобы отовариться в этом германском универмаге едут.
– Там очереди изрядные, ты говорил, что до двух хочешь вернуться, – заметил таксист.
– Знаю, но хоть что‑то, может, куплю.
Таксист замолчал, выруливая со стоянки. Я занялся разглядыванием осенней Москвы. Все же, красивый город, есть что посмотреть. Хорошо хоть, в тишине едем, водитель радиоприемник на это раз включать не стал.
– Тут такое дело, – вдруг сказал он, посмотрев на меня, потом как‑то неопределенно произнес, – Есть тема.
– В чем именно? – а что я ему еще должен сказать? Я действительно не въехал, о чем он.
– С «Лейпцигом» есть тема, – пояснил таксист, – У меня брат двоюродный там товароведом работает. Тогда стоять не нужно будет, скажешь, что нужно и все дела.
Водила опять замолчал, сделав вид, что полностью сосредоточился на управлении машиной.
– Отлично бы было, – поощрил я его продолжать тему.
– Сам понимаешь, – шеф опять быстро кинул взгляд на меня, – Все требует вознаграждения.
– Понимаю и не возражаю, – что же тут неясного, «не подмажешь, не поедешь», советская народная мудрость.
Договорились быстро, когда подъехали к универмагу, таксист оставил меня в машине, а вскоре появился с представительным мужчиной в тонких модных очках. Таким, знаете, настоящим хозяином жизни из столицы. Пришлось переплатить, но взял все что хотел. Первым делом приобрел сервиз «Мадонна» – будет подарок Савельевым на свадьбу. Потом сразу три комплекта железной дороги – моим малолетним братьям, младшему Урбану и брату Алисы. Еще коробку с елочными игрушками, несколько пледов, ну, и колготки – нынче женщины за них убить готовы. По мелочам тоже кое‑что взял. Ну, думаю, хватит. Но только так решил, как товаровед меня спрашивает:
– Тебе кожа нужна югославская?
– В смысле? – я не понял, но моментально сориентировался, – А вообще, да, нужна, конечно.
– Здесь югославский магазин «Ядран» рядом, есть блат.
Я смотрю, при наличии знакомств в столице все, что угодно можно купить, а вот без них в лучшем случае стой в очередях, причем без всяких гарантий, что товар достанется.
В общем набрал, так набрал. Как с цепи сорвался – женские сапоги, сумки, духи какие‑то с флакончиком, помещенным в оригинальный кожаный чехольчик, перчатки, себе туфли и еще пару для Савельева – он говорил, что на свадьбу нужно, пару кофточек. Еще дубленку взял для Алисы и блок сигарет – пацанам в общаге раздам, они почти все курящие.
– Слушай, у тебя, случаем, еще таких знакомств нет?
– Понравилось? – усмехнулся в усы шеф.
– Конечно, я бы тут целый день убил, да и то вряд ли бы все, что хочу, купил.
– Ну, есть знакомство в «Софии», у них косметика неплохая. Подходит?
Самое оно для подарков женщинам, с чего бы я отказывался?
В «Софии» накупил бутылочек с розовым маслом, тюбиков с кремами марки «Ален Мак», флаконов с шампунями. Знакомая таксиста еще предложила купить духи «Сигнатюр», заявив, что они сейчас в моде. Ну, не знаю, насчет моды, но запах довольно приятный, сладкий такой, чисто женский. Каждый флакончик украшен забавным капроновым бантиком. Я еще несколько комплектов постельного белья взял и сливовицы несколько бутылок, самый знаменитый алкогольный напиток на Балканах, что‑то типа бренди, только делают из слив. А как не купить? Если для женщин лучший подарок – духи, то у мужиков свой подход к жидким подаркам.
А еще не смог устоять и приобрел десяток баночек своего любимого болгарского кетчупа, ну и спортивный костюм из джинсовки – вещь практичная и выглядит ничего так. Алиске халатик выбрал, еще керамики немного.
Рядом с «Софией» на той же улице Большая Полянка, оказывается, есть книжный магазин «Молодая гвардия». Ну, как его пропустишь? Как ни старался много не набирать, а томов семь на кассе пробил.
А потом таксист сказал, что рядом же еще польская «Ванда» находится, только у него там подвязок нет.
– Зайдешь?
– Да, пожалуй, забегу по‑быстрому.
На мое «по‑быстрому» водила только иронически ухмыльнулся. Ну, да, очередь в зале оказалась – мама не горюй, но я уже на кураже был, растолкал народ и к прилавку подошел, словно право имею. А почему бы и нет? Я же не тварь дрожащая. Одна из покупательниц из ступора от моей непомерной наглости вышла, бросилась наперерез с криком «Вас тут не стояло», на что я вальяжно рукой пригладил волосы на голове и барственным голосом заявил:
– Простите, не успеваю, меня ждет на Мосфильме режиссер Марк Захаров.
Пока народ ошеломленно переваривал мою фразу, я преспокойно выбил по паре флаконов духов «Может быть» и «Быть может», а заодно блеск для губ и лак для ногтей. Получил товар и неторопливо удалился. Люди в очереди недобро поблескивающими глазами провожали меня до самого выхода, тем не менее, на расправу не решились, а я, выйдя из магазина, облегченно перевел дух. Думал, сейчас наваляют по полной, но ничего обошлось, бить не стали, но обещания уже слышались, так что не стал искушать судьбу, постарался смыться побыстрее.
Оставшиеся полчаса добили, заехав в магазин одежды, где я подобрал вполне неплохой костюм серого цвета от «Большевички», достаточно приличный, чтобы в нем в институт ходить. К нему сразу пару галстуков выбрал, ну, а сорочки у меня дома есть.
Если честно, я уже видеть магазины не могу. Я и в прошлой жизни долго не мог по ним ходить, идешь с женой – пытка настоящая. Единственное исключение – книжные, вот там я часами мог копаться. Хотя нет, были еще магазины инструментов, там тоже интересно. А вот шмотки мерить – ой, мама дорогая, лучше не надо. А вообще, даже не подозревал, что я такой шопоголик. Видимо, раньше у меня денег не было лишних, вот недуг и не развивался, не на чем ему было окрепнуть.
А тут я во все тяжкие пустился, да еще таксист попался со связями, без него бы я в паре очередей постоял, да и успокоился, плюнув на подарки.
Шеф меня к дому подбросил, даже помог покупки наверх отнести. Их набралось на три нехилых таких баула. Вот не зря я их в «Ядране» взял, заодно с двумя симпатичными женским сумочками. Помощь таксиста и его знакомых мне в пару сотен встала, еще и по счетчику сотку заплатил, там переплатил в два раза, но чего денег жалеть, их у меня половина рюкзака напихана. Кстати, номер телефона таксиста записал, еще несколько лет дефицита впереди, мало ли, пригодится. Надеюсь, не последний раз в Москву прилетаю.
Только успел кружку чаю в себя влить, как приехал Ваня. Заходит такой удивленный на кухню.
– А ты чего стулья не забрал?
А он, между прочим, только их и одобрил из моего антиквариата, сказал, что такие бы он и сам с удовольствием купил.
– А зачем мне целых десять? Шесть я забрал, а четыре мой тебе подарок на новоселье.
Пяткин от дара отказываться не стал, с удовольствием поблагодарив за подгон. Быстро пообедав тем, что осталось от вечно голодных студентов, выдвинулись на «Мосфильм».
* * *
На студии пришлось походить, пока не нашли нужное здание. Потом еще и в нем поблуждали. Но не зря говорят, что язык до Киева доведет, хотя пару раз нас вообще не в ту сторону направили. На месте оказались практически минута в минуту, но все равно я получил нагоняй от директора на тему «где вы ходите».
Мог бы особо не ругаться, Абдулова все равно еще не было. А вообще тут интересно. Сама запись происходит в небольшой комнате с хорошей звукоизоляцией. Говоришь в микрофон, на голове наушники. Оказывается, это удобно, потому позволяет понять, как произнесенные тобой слова звучат со стороны.
Да, наверное, каждый замечал, насколько чужим кажется свой голос, когда его первый раз слышишь в записи. Вот и здесь такое же. Казалось бы, чего там той озвучки – пара фраз, а попотеть пришлось изрядно, потому что режиссеру то одно не нравилось, то другое. Еще я сначала не попадал в такт, а нужно, чтобы слова четко соответствовали артикуляции на экране.
Так что процесс оказался не быстрым. Пока я осваивал секреты звукозаписи, как раз и Абдулов подъехал, так что все, занятые в эпизоде, собрались. Я так понимаю, остальные сцены уже давно были сняты и озвучены. Мне просто повезло оказаться на площадке, когда режиссер какие‑то кадры переделывал, чем‑то не устроившие его.
Александр Абдулов и Семен Львович Фарада оказались людьми компанейскими, совершенно не звездными, как и Николай Скоробогатов. Даже не ругались, что туплю и приходится ждать, пока с десятого раза правильно фразу не произнесу. Но, мало‑помалу приноровился, тем более что оба артиста мне советами помогали. Когда заканчивали, искренне поблагодарил их.
– Если бы не вы, наверное, у меня и не получилось бы, – сказал.
– Да, брось, первый раз всем сложно, – хмыкнул Александр.
– Опыт нужен, пару раз озвучишь текст, и станет куда проще, – поддержал его Фарада.
– Да я же не артист совсем, меня просто на съемки со стороны посмотреть провели, так‑то я вообще на другую профессию учусь.
– Я тоже никогда в театральном не учился, – улыбнулся Семен Львович, – Но играю же. И ты сможешь, если захочешь.
Я подбородок задрал и тоном кузнеца из фильма заявил:
– Crede experto, что означает – верь опытному, как говорил наш барин – большой был просветитель – видимо, у меня получилось похоже на оригинал, потому как в ответ прозвучал одобрительный смех.
– А неплохо, – отсмеявшись, заметил сам Скоробогатов.
– Только я не думаю, что это мое призвание, тем более у меня уже есть занятие.
– И чем ты занимаешься? – поинтересовался Александр.
– Вообще учусь на геолога, а попутно работаю журналистом, правда, внештатным. Ну, еще книжки пишу.
– Да, ну? И много написал?
– Фактически третью, но первая – технический перевод, вторая – словарь и обе пока не изданы. Ну, а третья – приключенческая для детей, надеюсь, выйдет в нашем издетельстве.
– В нашем – это в каком? – это уже Фарада в разговор вступил.
– В Магаданском, – я улыбнулся, – Так что, будете у нас на Колыме, милости просим.
– Нет уж, лучше вы к нам, – получил я ожидаемый ответ. Нет, все же, как любят наши люди говорить цитатами из любимых фильмов и книг.
После небольшого перерыва опять сделали несколько дублей и, наконец, освободились.
– Ух, закончили, – задумчиво произнес Абдулов, – Есть хочется, я сегодня даже не обедал.
Такую возможность я не мог упустить.
– Товарищи артисты и уважаемый режиссер, я бы очень обрадовался, если вы примете приглашение поужинать в ресторане, – поймав на себе скептические взгляды, постарался объяснить ситуацию, – Понимаю, я выгляжу молодо, с трудом верится, что у меня есть деньги. Тем не менее, я уже сейчас неплохо зарабатываю. У меня стипендия, рабочая ставка, плюс гонорары от публикаций. Все вместе под сотни три выходит. И еще и подработка бывает.
Официально у меня немного меньше – порядка двухсот пятьдесят, но ведь и это для Союза весьма неплохо, тем более для одного человека.
Увы, уговорить удалось только Абдулова и Фараду, да и, то только скромно поужинать. А вот с выбором заведения оказалось не все так просто. На вопрос «так куда поедем», пришлось со смущением признаваться, что совершенно не разбираюсь в московских ресторанах и был только в кафе «Лира», но не думаю, что туда стоит ехать – по качеству блюд заведение не самое лучшее.
Да еще вечер уже, а поэтому попасть в приличное место уже сложно, по крайней мере, для меня, поэтому я высказал скромную надежду, что известные артисты поспособствуют с бронированием столика. Артисты посмеялись, но поспособствовать согласились.
В итоге поехали в «Якорь», есть оказывается такой рыбный ресторанчик на улице Горького или переводя в более привычные для меня названия на 1‑й Тверской‑Ямской.
Вася сначала категорически отказался с нами отправляться – мол, как потом ехать, если выпьет. А еще он, похоже, банально робел в обществе знаменитых актеров. Пришлось уговаривать, объясняя, что, во‑первых, банкет за мой счет, а во‑вторых, поедем на такси, а машина спокойно постоит на «Мосфильме». Ничего ей не сделается на охраняемой территории.
А местечко мне понравилось. Внутри ненавязчивый интерьер, выдержанный в морском стиле, основу которого представляло большое керамическое панно на одной из стен, на котором были изображены парусные корабли на фоне Петербурга. На нем так и написано было «Санктъ Питеръбурхъ 1712», вероятно для того, чтобы никто не ошибся в том, что нарисовано.
И, что значит, прийти в ресторан со столичной знаменитостью, персонал стал таким предупредительным. Честно скажу, я с такой метаморфозой еще не сталкивался, хотя не особо‑то я раньше по ресторанам шатался, что называется, не завсегдатай. Обычно меня кормили куда проще, а тут аж цельным метрдотель лично нас к столику провел. Я‑то ладно, морду кирпичом сделал, а Вася прямо засмущался. Непривычны у нас пролетарии к куртуазному обращению.
Ну, а я замер на полпути, ощутив на себе внимательный взгляд – на меня с улыбкой смотрел тот самый незнакомец, с которым я разговаривал на Патриарших. Хотя… где‑то я его видел до этого, но вот где?
Глава 5
До свиданья, Москва
– Присоединитесь? – улыбнулся чем‑то знакомый незнакомец.
– Я бы не против, но я не один, – я оглянулся, ища глазами моих спутников.
– Привет, – Абдулов обнаружился практически за моей спиной, – Так вы знакомы?
– Можно сказать и да и нет, – ответил я в стиле «Капитана Очевидность».
– У нас произошел содержательный разговор на Патриарших, объяснил неизвестный.
И все же, где я его видел? Лицо вот точно кого‑то напоминает, особенно улыбка. Чем‑то на Гоголя смахивает. Что‑то с памятью моей стало сегодня, вот крутится в голове, а вспомнить не могу.
– Присоединитесь, а то я сегодня один? – снова любезно предложил незнакомец.
– С удовольствием, – решил вопрос Абдулов и, повернувшись ко мне, спросил, – Ты как?
– Я полезных перспектив никогда не супротив! Я готов хоть к пчелам в улей, лишь бы только в колефтив! – неожиданно вылетела из меня прибаутка.
Сказал и тут же осекся. Где же были мои глаза? Это же Леонид Филатов! Как я его не узнал, сам не понимаю? Блин, да я еще и цитатой из его же сказки «Про Федота‑стрельца, удалого молодца» отвечаю. А, если он ее уже написал? Но вроде пронесло, не удивляется. Хотя, наверное, Федота он позже создал. Напечатали поэму точно в 1987‑м году, в журнале «Юность». Вот только, как мне помнится, я читал ее раньше.
Было дело, в прошлой жизни мне приятель дал на два дня самиздатовскую брошюрку со страницами, отпечатанными на печатной машинке, причем вторую или третью копию, которые делали, прокладывая листы бумаги черной или синей копиркой. Чем больше слоев, тем сложнее становилось разобрать текст.
Но вот в каком году это было? Мне, наверное, уже четырнадцать или даже пятнадцать исполнилось, получается, выходит где‑то в 86‑м. Пришлось прятать книжку, потому как получил я ее с заверением, что литература запрещенная и при ее обнаружении можно заиметь кучу неприятностей.
Разместились за столом полным составом, в принципе, столик большой, еще одно место осталось незанятым. Кстати, ресторан явно неплохой, запахи умопомрачительные, но практически все в меню рыбное или из морепродуктов. Даже голубцы тут из морской капусты. Нет, я ее люблю, но в салате, так что брать такое странное блюдо не рискнул.
Но нет, есть и не морские блюда, вот, например «грибы, запеченные в кокотницах» за 92 копейки, бульон с фрикадельками за 54 или он же, но с кулебякой за 49, а еще сладкие блюда. Тут вполне традиционно – компот, яблоки печеные, мороженое.
Рыбу предлагают самую разную, в меню севрюга, правда, только соленая, жареные ставрида, хек, окунь, судак, карп, треска, скумбрия, щука. Селедочка тоже имеется, видимо сугубо для употребления под водочку.
А вот винная карта особым разнообразием не блещет, что даже странно. Вино «Золотое поле» за 4–17, «Днестровское» за 2–24, импортное шампанское за 5−03. Интересно, импортное – это какое? Скорее всего, итальянское, мне думается. В СССР всякие брюты не особо любили, а французское шампанское строго кислое. Это итальянцы полусладкие и сладкие игристые вина делают и весьма неплохие.
А вот и водочка, «Экстра» отчего‑то в меню не бутылкой, цена указана в 100 граммах. Каждая стопка по рупь двадцать. Ну, это нам не надо. Я народ спросил – от водки все отказались. Из крепких напитков еще есть коньяк 4 звездочки и ОС.
Надо же – даже креветки есть, кальмары, и (офигеть!) трепанги. И что же я хочу? Помедитировав над меню, решил, что мне желается солянки рыбной, осетрины в рассоле, жареной ставриды и ассорти рыбного «Якорь». О, кальмары под майонезом. Это я тоже возьму и еще салат из свежих помидор. Тепличные, я так думаю. Беру однозначно, мне витамины нужны.
Официант обломал, оказывается, вот сейчас как раз кальмаров нет, есть трепанги, но тоже под майонезом. Забавно, я всякие морепродукты пробовал, но вот трепангов не приходилось, так что заказал, хоть попробую, можно ли есть.
Чтобы не расстраивать официанта, заказал нуль пять ОС. Он весь мой заказ с легкостью перекрывает – 20 рублей бутылочка, как‑никак. Тут бы мне, в стиле Кисы Воробьянинова головой покрутив, выдать фирменное «Однако», да потребовать сосиски и огурцы соленые за пятак штука, но тут ни первое, ни второе не подают.
В ожидании заказа разговорились. Пяткин, подавленный присутствием звездных собеседников, смущенно помалкивал. Вот я, наоборот, соловьем разливаться начал. А чего стесняться? Начал всякие забавные случаи из северной жизни вспоминать, рыбачьи, охотничьи байки. Ну, положим, здесь они со мной еще не происходили, их я из прошлой жизни вытащил, но кто же про это знает? Успех, похоже, имел, народ развеселился, даже Вася отмяк, громче всех ржать начал.
Заказ принесли, я предложил по чуть‑чуть за мой дебют. Филатов заинтересовался, пришлось рассказать, как неожиданно в артисты угодил.
– А я ведь вас не узнал на Патриарших, Леонид Алексеевич. Мучился, думал, где же я видел ваше лицо, но вспомнил только здесь, – признался я артисту, – Богатым станете. А, почему вы, кстати, с тростью были?
– Ногу подвернул, – выпуская струю дыма, ответил Филатов, – Пришлось взять.
Он раздавил окурок в пепельнице. Да, сейчас считается совершенно обычным курить в ресторанах, пепельница обязательно на каждом столике присутствует. Не сказал бы, что мне это нравится, но и выступать против не вижу смысла. Здесь и сейчас такой демарш никто не поймет.
– Саша, посмотрите в меню, какие там сигареты? Мои, похоже, кончились, – произнес Леонид, бросая смятую пачку в пепельницу.
– Увы, здесь только «Беломор» и «Столичные», – я нашел нужную строку.
– Александр, вы меня не угостите? – обратился Филатов к Абдулову.
– Увы, тоже кончились, придется курить «Столичные».
– «Мальборо» нет, но, если вас устроят хорошие югославские, могу предложить или покрепче Sedef или Ronhill, эти послабже, но, говорят, неплохие, – вступил я в разговор заядлых курильщиков.
– А почему «говорят»? поинтересовался Абдулов.
– А я сам не курю, но на всякий случай при себе ношу. Знаете, когда все вокруг курящие, то очень с людьми сближает.
– И зачем так сближаться? – это уже Фарада заинтересовался.
– Так я начинающий журналист, сейчас пишу в «Магаданскую правду». Ну, и пробую себя, как литератор. Вот, доделываю приключенческую повесть для детей. Если издадут, то постараюсь вступить в магаданское отделение Союза писателей. Но сразу скажу, что, ни на какую философию я не замахиваюсь, у меня просто приключения, всякие главные вопросы жизни, вселенной и вообще [1] – это не ко мне.
– А к кому? – спросил Филатов.
– Не знаю, возможно, к вам или вот Стругацкие тоже что‑то такое пытаются. Хотя, на этот вопрос ответ давно имеется.
– И какой же ответ может быть дан на вопрос жизни и вселенной? – насмешливо спросил Филатов.
– На главный вопрос жизни, вселенной и вообще, – поправил я, – А вообще ответ 42.
– Почему 42? – заморгал от удивления собеседник.
– Не знаю, а только 42.
– Нет, все же, почему именно 42?
– Этот ответ ничем не хуже любого другого. Ладно‑ладно, его дал один из английских фантастов, – не став дожидаться следующего, совершенно очевидного вопроса, объяснил, – Я читаю по‑английски, даже переводил инструкции к персональным ЭВМ, а сейчас составляю словарь английских терминов, используемых этой сфере. В принципе и писать могу.
Даже не знаю, отчего меня вдруг понесло на откровенность. Ну, не сто грамм коньяка ОС же виноваты?
– У меня есть наброски повести про пиратов, не в стиле Сабатини, а, скорее сказка со сверхъестественными морскими существами, Летучим Голландцем, античными богами. И все это происходит в Карибском море, ну, вроде как, – я махнул рукой в сторону сцены, на которой местные музыканты исполняли «Бригантина поднимает паруса» [3]. К реальной истории моя повесть никакого отношения не имеет.
Ну, да, с месяц назад вспомнил про сверхуспешную кинофраншизу «Пираты Карибского моря». Первый фильм будет снят аж в 2003 году, так что до него почти 20 лет. Вот и решил присвоить себе отличную тему, причем выйти сразу на международный уровень. Поэтому пишу сразу на английском. Пусть даже в тексте будут ошибки, ничего страшного – найду хороших спецов по языку, они подредактируют.
– У нас такое не издадут, – заметил Филатов.
– Я знаю, эту историю я в стол пишу, но может что‑то изменится и получится издать, – я пожал плечами, – У меня не так романтично, как в песне, больше про жестокость пиратов, их стремление к золоту. Там вокруг проклятого сокровища сюжет и строится. Я даже песню написал.
На самом деле вовсе не в стол, я планирую напрямую обратиться в какое‑нибудь крупное американское издательство. Как раз с начала 90‑х появится возможность свободно выезжать за рубеж, и я попробую пробиться на книжный рынок англоязычных стран. А вот русскую версию придержу. Будет очень забавно, когда наши издательства начнут перевод книг с английского, а тут появлюсь я с авторской версией.
Я и саму историю малость изменил, использовал некоторые эпизоды из сериала «Черные паруса», а Джек Воробей стал у меня юнгой с поморского корабля, унесенного штормом в Атлантический океан и спасенного пиратским кораблем. Правда, в первой книге это не очевидно, потому что история начинается эпизодом, в котором молодой Джек Воробей приходит в себя в залитой водой шлюпке, и видит неподалеку идущий на всех парусах корабль. Если честно, то я этот момент позаимствовал из кинофильма «Пираты», но пришлось его изрядно изменить, потом как шедевр Романа Полански уже в 1986‑м году на экраны выйдет, а я до начала 90‑х за границу вряд ли выберусь.
– А ты спой, – предложил Абдулов.
– А музыка? Там довольно сложная тема.
– Ну, без нее попробуй, – Александр поднялся за столиком и обратился к людям в ресторане, – Товарищи, никто не против, если наш юный друг споет ранее неизвестную песню о море и пиратах?
Вот же провокатор, теперь не отвертеться, придется петь. Впрочем, может, здесь эта песня и не появится, как‑никак 40 лет до нее. Прости меня, Даниэла! Потянулся за рюкзаком, висящим на спинке стула (ну, да, я его везде с собой таскаю), вытащил треуголку, демонстративно напялил ее себе на голову.
Выйдя на эстраду, обратился к заинтересованно глазеющим зрителям:
– Товарищи, прошу простить, но песня исполняется без музыки.
Вместо музыкального сопровождения первые такты темы я просвистел. Ну, да, в будущем под гитару исполнял, натренировался. Мне тогда очень понравилась озвучка «Пиратов Карибского моря» от Даниэлы [4], только я изменил некоторые строки, показавшиеся мне нелогичными или неподходящими для 80‑х. Ну, причем, к примеру, рекорды, которые должны быть пираты?
– Пусть пугает грозный ветер, начинается гроза
Несмотря на все запреты, поднимаем паруса
Что нам шепчет это море, и куда оно зовет нас?
Путь укажет нам компас, мы отходим сейчас.
Я и другие строки поменял. Вместо «Нас не догонишь, Не остановишь» спел «От нас не уйдешь, Жизнь не спасешь». А то зачем пиратам драпать от кого‑то? Они же сами за купцами гоняются.
Строку «Каждый день мы готовы бить новый рекорд» поменял на «За добычей уходим в кровавый поход».
А еще припев малость изменил, теперь он стал звучать так:
Вверх, вверх
Вверх наши флаги
Вверх, вверх
Чтобы все знали!
Вверх, вверх
Мы пощады не ждем
Вверх, вверх
И другим не даем [5].
А народу, кажется, понравилось, одобрительно так хлопают, можно сказать, единодушно. Вернулся за стол.
– Ну, вот, а говорил, что играть не хочешь. Отлично же получается, – рассмеялся Фарада.
– Стоп‑стоп, товарищи артисты, я для вас выступил, но долг платежом красен, – выставил я условия.
– Это какой же? – поднял бровь вверх Абдулов.
Блин, я тоже так хочу научиться! А Филатов ничего не сказал, только тонко улыбнулся.
– Элементарно! Я очень хочу попасть на ваши спектакли, только я с невестой, поэтому мне нужно будет две контрамарки. Ну, или чтобы можно было билеты приобрести, а то на ваши спектакли их так просто не взять, тем более человеку, приехавшему из Магадана на несколько дней.
Хорошо момент я подгадал, чтобы выцыганить контрамарки, вот только пришлось сразу же извиняться, потому как уезжаю уже в воскресенье, а может в субботу вечером – точно пока не знаю. Поэтому прошу на будущее. По итогу получил телефоны для контакта.
И наглеть, так наглеть, еще уж заодно попросил сфотографироваться. Пришлось попросить одного из официантов отвлечься от своих обязанностей и щелкнуть пару раз нашу группу за столиком, сунув ему потом трояк в карман пиджака. Что делать, приходится быть щедрым, зато ныне официанты приметливые, появишься в другой раз, для тебя столик всегда найдут.
Филатов заинтересовался, как живут люди в Магадане. Пришлось рассказывать про север, не только про город, но и про Колыму. А еще поведал, как добирался из Якутска до Магадана, на колесном пароходе, в грузовике, на олене, в седле лошади, пешком, а под конец на мотоцикле и, как два раза встречался с медведями. Потом и про Алису речь зашла, когда я начал утверждать, что у моей девушки очень известное имя, точнее, скоро таким будет.
– Это почему? – заинтересовался Абдулов.
– Все просто, в этом году на студии Горького фильм сняли «Гостья из будущего» по повести Кира Булычева «Сто лет тому вперед», так там главная героиня как раз Алиса Селезнева, полная тезка моей девушки. Она еще и похожа немного. Вот выйдет фильм и проходу не будет.
– Подожди, так мультфильм же выходил про эту героиню, как же название? – поднял глаза вверх в попытке вспомнить Филатов.
– «Тайна третьей планеты», – напомнил я, – Да, Алису так и дразнили в школе «девочка с Земли», но все больше лисой Алисой называли. Я сам ее часто так зову по настроению, то лисой, то девочкой, – хмыкнул я.
Еще, примерно, около часа посидели. На этот раз артисты рассказывали про разные случаи, приключившиеся с ними в театре и на съемках фильмов. Я буквально уши развесил, стараясь ничего не упустить. Потом мои собеседники начали собираться. Пришлось настоящую схватку выдержать, отстаивая право заплатить за банкет. Для меня деньги совсем небольшие, но пришлось уверить, что я полностью платежеспособен. Еле уговорил, кстати.
Когда остались вдвоем, заказал пирожных и чай с лимоном. Отличный ужин получился, а сладкое я, признаюсь, люблю. Потом еще и по вазочке мороженного взял, чтобы уж точно ночью дожор не проснулся. У меня, знаете, случается иногда. Вместе со счетом попросил официанта принести фирменных расстегаев и кулебяку с рыбой. Возьмем с собой, на завтрак чудесно пойдут.
Весь банкет потянул на 73 рубля, что по нынешним временам крайне не дешево. Ну, так я даже севрюгу заказывал. Один коньяк в 20 рублей встал. Я в счет сотку вложил, официанту его протянул и попросил заказать нам такси.
Интересно так за нынешними ресторанными работниками наблюдать. Вот официант берет у меня меню, весь такой полный собственного достоинства и даже некоторого недоверия к моей персоне. Каюсь, молод, крайне молод, что уже подозрительно, тем более что на золотую молодежь я решительно не похож. Вот меню раскрывается, официант подсчитывает сумму чаевых (прямо как в мультике, когда у Скруджа Макдака в глазах циферки мелькают) и его настроение меняется моментально на всемерное желание обслужить щедрого клиента.
Такси даже ждать не пришлось, я так понимаю, его швейцар свистнул со стоянки. Обычно под вечер практически у любого хорошего ресторана дежурит несколько машин.
– И на сколько мы посидели? – поинтересовался Вася, когда мы уселись на заднее сидение.
– Больше сорока, – я решил занизить сумму, – Отдал пятьдесят.
– Зачем такие траты?
– Потому что такие знакомства стоят намного дороже и могут потом пригодиться. Конечно, артисты – это не партийные деятели, но их многие любят, поэтому и влияние у них есть и немалое. А пятьдесят рублей я заработаю. Я ведь в Магадане по ресторанам не шляюсь, так что можно считать, что за год сэкономил на банкет.
Пяткин только плечами пожал, типа, мои деньги, мне и решать, как тратить.
– Ты завтра опять таксовать? – спросил парня.
– Да, как обычно, пока еще в отпуске.
– Давай лучше завтра меня повозишь, я заплачу, как договаривались.
Вася как‑то сразу повеселел после моих слов.
Такси нас подвезло до «Мосфильма», где Пяткин забрал свою машину, а уже на ней мы поехали домой. А чего, это я символически пригубил алкоголь, а Пяткин вообще не пил, он же за рулем.
* * *
В субботу с утра малость пофилонили. Я особо не спешил, а хозяину было без разницы – все равно я ему сегодня за работу плачу. Я перебрал вещи, компактно уложив их по баулам, книги перевязал в стопки, замотав оберточной бумагой. Пришлось сбегать на почту, где и выпросил упаковку и крепкую бечевку, не за так, конечно.
Потом проехались по продуктовым магазинам, я конфет хотел набрать. Новый Год на носу, детей у друзей и знакомых хватает, да и взрослые сладкое любят, что тут говорить. Шоколадок тоже набрал. Красивой обертки нынче не купишь, ну, да ничего, сверну из упаковочной бумаги свертки и при помощи бечевки сделаю небольшие бандерольки, вроде как Дед Мороз прислал. Я так прикинул, штук двадцать нужно сделать. Много с собой отсюда не утащу, но постараюсь еще в Магадане что‑нибудь купить из сластей.
Еще раз проехались по книжным. На этот раз время было, поэтому я вдумчиво полазил по развалам, купив еще с десяток томов. Нет, так бы я еще взял – много интересного и полезного попадается, но все это потом придется таскать, причем мне самому.
Опять заехали в «Академкнигу» – вспомнил, что в таких магазинах нередко есть отдел литературы на иностранных языках и действительно, нашел нужные мне книги на английском, и геологические и компьютерные.
В районе обеда позвонил летунам, нужно было выяснить, когда обратный рейс. На том конце провода меня успокоили, сказав, чтобы подъезжал на оговоренное место близ Жуковского часам к восьми утра, меня встретит бортинженер на УАЗике. Заодно мой собеседник поинтересовался количеством груза, а услышав про восемь мест ручного багажа, ответил:
– Чепуха, я‑то думал, – но пояснять что он там себе воображал, не стал.
Ну, и отлично. Если бы оказалось, что рейс переносят или отменили, было бы крайне неприятно, пришлось бы часть груза пересылать почтой, а это слишком долго. Так у меня получается три плотно набитых баула, два рюкзака и три связки книг. И это еще часть ушла в Магадан в контейнере.
В последний день время тянулось особенно долго, даже чересчур. Вроде все сделал, даже то, что не планировал, практически все купил из подарков и сейчас и заняться нечем. Ну, где советскому человеку время потратить? В очереди постоять. Так что сказал Васе ехать на Мичуринский проспект. В венгерском универмаге «Балатон» я еще не был. Там, мне говорили, продукция «Глобуса» постоянно бывает. На севере народ с ней хорошо знаком – это овощи, фрукты консервированные, дефицитный зеленый горошек. Между прочим, из‑за того, что магазин находится неподалеку от МГУ, в нем студенты вином закупаются.
Я Пяткину в машине отдыхать не дал – тоже в очередь поставил. Взял вишневого ликера «Рубин» с крепостью всего 25 градусов и десертного токайского вина – это для девочек, для пацанов вермут и горький бальзам «Уникум». Еще прикупил «глобусовского» зеленого горошка, лечо, приправы «Витаприкс».
Вот что порадовало – на кубик Рубика нарвался. Давали только по два в руки. Час простояли в очереди, но четыре штуки взяли, а еще несколько наборов фломастеров из 24 цветов. Кажется, такие из стран СЭВ только венгры и делали. Перчатки кожаные взял – для себя и Алисы, ну и несколько бутылочек шампуня «Мелинда». Вот мне и еще один баул тащить.
Развлекались часов до трех, потом я попросил Васю отвести меня на Горького‑Тверскую. Я ведь договаривался с фарцовщиком встретиться. Посмотрю, что он может предложить. Васю, подумав, на месте отпустил, вернусь на метро. Если честно, то меня уже реально мутит от всех этих московских магазинов. Слишком большие, слишком далеко друг от друга, слишком много людей внутри и снаружи. Я бы на эту встречу не поехал, но раз уж договорился.
Вышибала на входе в «Лиру» меня узнал, осклабился, изображая улыбку, так что я сунул ему рубль и прошел внутрь, сразу сделав заказ. Время обеда, а он, как известно, должен быть по расписанию. Пока ждал, как раз покушать успел, потом заказал себе «Коблер‑Шампань», сидел еще с полчаса, потягивая напиток через трубочку.
– О, привет, уже дожидаешься? – за стол плюхнулся фарцовщик.
По нынешним временам крутой парень – американская джинса, импортная кожаная куртка, сапожки типа ковбойских, солнечные очки. Ну, вот нафига они ему осенью – видно же плохо? И нравится же некоторым людям на себя внимание обращать. Понять не могу, зачем?
– Что там мой заказ? Порадуешь? – спросил, продолжая потягивать коктейль.
– Чел, все нормально, зачетный костюм. Пошли?
– Парень повел меня в глубину квартала, в конце концов, остановившись в проходном дворе. Здесь, похоже, образовался импровизированный базарчик дефицитных шмоток, на котором кучковалось человек двадцать продавцов и покупателей.
– Вот, смотри.
Мне был предъявлен костюм серого цвета, разве что темней, чем купленный мной от «Большевички». Но действительно зачетная вещь. В такой куда угодно можно заявиться: в редакцию, институт, обком, даже на свадьбу. Вещь из серии «главное, чтобы костюмчик сидел». Но как бы проверить, что он действительно «сидит»?
– Чел, не сомневайся, как раз на тебя, у меня глаз‑алмаз.
Все же я предпочел примерить, зайдя в подъезд. Действительно, словно на меня шит.
– Слушай, но он же не английский?
– Чел, нет сейчас бритиша, это от фиников, зачетная вещь. Приятелю привезли спецом, а ему не подходит. Прикинь?
– И сколько? – спросил я этого хитромудрого деятеля.
– Два с половиной куска, меньше никак.
В принципе, костюм столько и стоит, так что расплатился.
– Чел, джинсы там, еще че, не требуется? Пласты есть тоже, гумка, сиги.
– Нет, пока точно нет, скорее всего, зимой приеду. Как тебя найти? – на всякий случай контактик не помешает.
– Да в «Лире» спроси Джигу, тебе каждый скажет.
Фарцовщик забрал деньги и испарился, а я немного задержался, аккуратно укладывая костюм в рюкзак.
Только вышел на улицу, прошел в арку двора (мне продавец показал, как до метро дойти), как вдруг почувствовал, что меня хватают руки. Дернулся, но на меня налетело еще человека четыре.
– Ага, попался! – раздались азартные крики.
Кто‑то потянул на себя мой рюкзак, снимая с плеч. Я задергался, уже понимая, что не вырваться. Гадство, какое же гадство, все‑таки выследил меня Сергей со своей кодлой.
* * *
[1] герой иронизирует, вспоминая роман английского писателя Дугласа Адамса «Автостопом по Галактике», хотя, скорее он опирается на одноименный фильм, снятый в 2005 году
[2] имеется ввиду книга «Одиссея капитана Блада» Рафаэля Сабатини
[3] старая бардовская песня Георгия Лепского на стихи Павла Когана, написанная еще в 1937 году и ставшая популярной в 50‑х
[4] оригинальный кавер https://rutube.ru/video/c39f2b69f14f6586df1e0d86c9b2d284/ и текст песни https://www.chitalnya.ru/work/3055910/
[5] пираты обычно плавали под флагами своих стран, например, британским, французским, голландским. Подъем красного, а позднее черного флага означал, что шутки кончились и если корабль противника не сдастся, то пощады экипажу не будет – все будут убиты, причем, скорее всего, по доске отправлены за борт к заждавшимся обеда акулам
Глава 6
Представьте, что вы пилот
Главное, ничего не видно, кто‑то из нападающих мне шапку на глаза натянул, еще и капюшон набросил на голову. Куда‑то тащат. Я попытался вырваться, но ожидаемо не преуспел.
– Помогите, грабят! Милиция! – завопил я во все горло.
Ну, а чего стесняться? Сейчас подгонят в арку автомобиль, запихают на заднее сидение, а то и в багажник, и поминай, как звали. Или вообще пику в бок воткнут и оставят валяться под стеной.
– Помогите, люди!
– Чего орешь, оглашенный? – в голосе похитителя послышалось искреннее недоумение.
– Шапку ему снимите, – послышалась команда и я, наконец, увидел свет, а заодно и тех, кто в меня вцепился.
Не всех, правда, кто‑то еще пыхтел за спиной, но передо мной оказалось пара крепких молодых парней. Ну, вот ничуть они на приблатненных не походили. Эдакие «двое из ларца, одинаковых с лица», хоть на плакат их помещай с лозунгом «наша цель – коммунизм». Что за напасть? И что им от меня вообще нужно?
Тем временем меня притиснули к освещенной солнцем стене дома. Вот теперь все парни передо мной, тесно охватив меня полукругом, так что не убежать. Их четверо, причем все здоровые. С одним бы я вполне мог попытаться справиться, даже, возможно, с двумя, но четверо – без шансов.
– Милиция! – снова воззвал я к стражам порядка. Ну, почему, как надо, то никого не дозовешься?
– Хватит орать. Будет тебе сейчас милиция, пару минут подожди, – последовал удививший меня ответ.
– А точно этот? – левый парень высказал небольшое сомнение.
– Точно‑точно, я полчаса назад видел, как он джинсы девчатам впаривал, – азартно ответил самый здоровый, видимо, это вожак этих столичных робин‑гудов.
Нет, какая все‑таки наглость, это когда это я рабочими забугорными штанами барыжил? И 30 минут назад я вообще в «Лире» коктейль пил. За кого меня здесь вообще принимают эти архаровцы?
– Во, и доказательства есть, – один из парней потряс моим рюкзаком.
– Что там у него?
– Тряпки точно какие‑то и что‑то еще тяжелое, небось, магнитофон. Сейчас Звонарев подойдет, с понятыми оформим, – заявил «похититель рюкзаков», – У, барыга, попадешь у нас под раздачу.
– Кто это у вас? – послышался из‑за спин новый голос, такой представительно‑официальный.
– Во, фарцовщика поймали! – вразнобой ответили парни.
– С поличным, – опять начал трясти в поднятой руке моим багажом рюкзаконосец.
Только тут до меня дошло, на кого я нарвался. Вот же паразиты, я‑то думал, что это подручные Сергея, я это комсомольский патруль. Нынче шибко сознательных комсомольцев привлекают в качестве дружинников, вроде как для охраны общественного порядка. Эти вот решили на фарцу облаву устроить, но вместо них поймали меня. Вот уж, усердье не по уму.
Но по идее они должны действовать с сопровождением из сотрудников милиции? Права самостоятельно задерживать граждан дружинники не имеют. Я сразу успокоился, ситуация, конечно, неприятная, но житейская, это тебе не пика в бок.
Парни немного расступились, так что в поле моего зрения попал подошедший старшина милиции, видимо, он и есть пресловутый Звонарев. Мои руки парни, наконец, отпустили, впрочем, за плечи продолжали придерживать.
– Товарищ старшина, требую составления протокола. Нападение на улице, попытка грабежа, – я кинул на рюкзак в чужих руках, потом потрогал бок, – И избиение, по‑моему, у меня как минимум гематома, нужно медицинское освидетельствование.
Судя по лицам, хлопчики малость растерялись. Они‑то ждали, что я буду вырываться, упрашивать отпустить, может быть даже деньги или вещи предлагать в качестве взятки. А тут вдруг начали обвинять их самих. Многоопытный старшина влет просек изменение в моем поведении, но все же спросил:
– Что у вас в рюкзаке?
– Такие вопросы, товарищ старшина, следует задавать в присутствии, как минимум понятых и под протокол. Предлагаю его составить, как положено. После этого уже я буду писать жалобу на нарушение социалистической законности. Кроме того, по правилам вы должны представиться и показать служебное удостоверение, чтобы я знал, что вы действительно сотрудник милиции.
– Да чего его слушать? – возмущено завопил рюкзаконосец и вжикнул молнией. Ой, дурак. Не придумав ничего лучшего, комсомольский активист вытряс содержимое моего рюкзачка на лист железа, прикрывающий люк в подвал. Хорошо еще не на грязный тротуар.
Нет, ну, какая скотина, прямо форменная! Мой новенький дорогостоящий костюм полетел на покрытое облупленной коричневой краской железо, следом кувыркнулся с глухим «бум» фотоаппарат. Хорошо еще, что я его в кейс убрал, а он неплохо защищен от ударов – толстая кожа и поролоновые прокладки внутри. Сверху выпала пачка фотографий. Ну, а чего, мы с Васей с утра мимо фотоателье проезжали, и я все свои пленки отдал на проявку, а потом еще мне часть снимков сразу и отпечатали, самые впечатляющие. Заодно сразу Пяткину отдал наш портрет с Абдуловым, Фарадой и Филатовым. Пусть гордится, на стенку, может, повесит.
Толстая пачка снимков шлепнулась поверх остальных вещей, умудрившись не рассыпаться. На верхнем фото можно было прекрасно различить меня в старинной кожанке и очках‑консервах, поднятых на лоб, стоящего вместе с революционными матросами на фоне бронеавтомобиля с надписью «Вся власть советам». Над композицией гордо реял красный транспарант, на котором четко читались белые буквы, складывавшиеся в слово «Мосфильм».
Старшина скривился, словно пол лимона за раз хватанул, гневно уставившись на своего подчиненного. У того тоже как‑то азарт на физиономии пропал, медленно сменившись недоуменным выражением. А долго до него доходит.
– А где джинсы? – раздался недоуменный вопрос.
– Вот и мне хочется узнать, почему в центре Москвы на прохожих нападают странные люди, втаптывающие в грязь личные и казенные вещи? Мне вот интересно, кто будет платить за испорченный костюм и разбитый фотоаппарат? – добавил я свои пять копеек.
Тут, похоже, уже и до разбитных активистов начало доходить, что они поймали кого‑то не того и у них лица резко поскучнели.
– А чего ты тогда вырывался? – выложил последний козырь вожак активистов.
– Вы нормальные, ребята, али как? В темной арке на прохожего внезапно налетают четыре неизвестные личности, хватают за руки, тащат куда‑то, бьют, отбирают вещи. Что должен думать человек? Любой, оказавшийся в такой ситуации, решит, что подвергся нападению грабителей, при чем где. В самом центре Москвы! Неслыханно!
Вообще‑то ребятки меня не били, но отчего не усугубить понесенный ущерб? Старшина при этих словах умудрился скиснуть еще сильнее, еще бы – за самовольные действия подчиненных взгреют лично его. Сейчас у него два пути – или договориться со мной или запугать, чтобы не вздумал жалобу писать. Судя по хмурому лицу, пока он и сам не знает, как поступить.
– Старшина милиции Звонарев, что вы здесь делали?
– Корреспондент «Магаданской правды» Гарин. Шел на метро. Здесь, знаете ли, кратчайший путь проходит.
Старший патруля посмурнел еще больше. И как это у него получается? Помню, бы такой анекдот про одного из великих композиторов, у которого в одном из произведений было написано «играть быстро», на следующей странице «еще быстрее», затем «как можно быстрее», но при этом в финале все равно значилось «и еще быстрее». Старшина явно был из последователей итальянского композитора, только со знаком минус. А еще он прекрасно представлял себе возможный скандал, в который втравили его излишне ретивые дружинники.
Знаете, в будущем часто будут рассказывать сказки про то, насколько при СССР была мотивированная и честная милиция. Кто‑то был честным, спорить не буду, даже, думаю, большинство. Вот только негативные стороны тоже процветают: взятки, закрытые по звонку «сверху» уголовные дела, выбивания показаний, иногда и из невинных людей.
Вот только не факт, что ради старшины мою жалобу, если она последует, под ковер заметут, не того он полета птица. Опять же – корреспондент в СССР – величина. И пусть я представляю глубоко провинциальное издание, но кто знает, какие знакомства меня есть и кого я могу поднять по звонку. И тут даже моя молодость вызывает опасение – хорошо одет, выгляжу решительно, а ведь нередко именно в провинции начинают карьеру «мажоры» с высокопоставленными родителями, их специально туда устраивают для быстрой карьеры.
Старшина не поленился, поднял фотографии, посмотрел несколько верхних, помрачнел еще на одно деление сильнее. Я его понимаю – известных артистов сейчас знают все, не так их и много, а я еще и вместе с ними изображен, а это тоже показатель уровня связей.
Затем он поднял костюм, отряхнул его, выразительно поглядывая при этом на «рюкзаконосца».
– Где костюмчик брали? – произнес делано добродушным голосом.
– Тут неподалеку, – я вспомнил про вчерашнюю обновку от «Большевички», чек‑то в кармане куртки остался. Нашарил бумажку, протянул старшине.
– Извиняюсь, ошибочка вышла, – ответил милиционер, но документ все‑же посмотрел.
Я рассмеялся про себя, все‑таки, как же в нашей стране охотно верят бумажкам. В чеке тоже серый костюм‑двойка, вот только он вельветовый. Довольно дорогой, кстати – 150 рублей.
Костюм‑двойка от «Большевички»
А я купил финский фирмы Luhta из шерстяной ткани [1]. Совсем другой материал, хоть цвет и похож, только немного светлей. Но милиционер уже решил, что лучше со мной договорится. Отвел в сторону от парней, начал рассказывать, что, мол, все понимает, народ молодой, увлекся, надо их понять и простить.
Я малость повозмущался (а иначе меня бы и не поняли), но сменил гнев на милость и пообещал предать случившееся забвению, но сразу же выкатил условие – я должен проверить фотоаппарат. Если он разбился, то пусть ретивые комсомольцы оплачивают ремонт.
Пришлось демонстративно доставать камеру из кейса, с деловым видом осматривать со всех сторон, перематывать пленку, щелкать спуском. Между делом незаметно снял всю группу патруля. Так, на всякий случай. В результате с недовольным видом признал, что вроде все в порядке, пожал руку старшине (демонстративно проигнорировав парней) и продолжил свой путь к станции метрополитена, благо тут буквально рукой подать.
Вообще‑то мне и самому скандал поднимать ни к чему. Не стоит слишком привлекать к себе внимание. Не стоит забывать, что на квартире у меня во втором рюкзаке четверть миллиона напихана. А вообще единственное, в чем меня можно уличить – это проживание без прописки, потому как положено в течение 3‑х дней ее оформить. Но наказание там небольшое – предупреждение и штраф до 10 рублей. Вот в пограничной зоне, если после административки не прописался, то уже могут и посадить до полугода. Раньше, насколько знаю, было жестче, за нарушение режима проживания могли до года закрыть, но сейчас попроще стало.
После всплеска адреналина, как всегда пришла усталость и какое‑то опустошение. Пропустить, что ли где‑нибудь пивка кружечку? Нет, не стоит, не хватало опять на каких‑нибудь энтузиастов нарваться. Это хорошо еще, что Андропов помер, а то бы сейчас патрули проверяли документы и задавали вопросы вроде «а почему вы не на работе?». В следующем году Горбачев придет к власти и с лета развернется антиалкогольная компания. Тогда начнут граждан обнюхивать не предмет употребления. До маразма же доходило, блин, дойдет, совсем я запутался с этими временами. Хотя, может, здесь этого хитромудрого деятеля бортанут с избранием в генсеки ЦК? Да нет, надежды мало, да и ничего это не поменяет, увы, но СССР доживает последние годы.
Но стресс, если не запить, то хотя бы заесть нужно, есть у меня такая привычка. В «Лиру» идти не захотелось, поэтому направился в знакомую уже шашлычную рядом со зданием ТАСС. Сегодня здесь посвободнее. Нашел столик в уголке, приземлился за него. Умял пару порций мяса, чувствуя, как настроение опять поднимается вверх. И все‑таки права моряцкая мудрость, что с полным трюмом качка не так страшна.
За соседним столиком пара интеллигентов нудила о политике. Негромко, но мне‑то слышно. Естественно, сравнивалось «у нас» и «у них». У нас было все плохо, у них прекрасно, даже замечательно. А мужички ухоженные, одеты весьма добротно. Эхе‑хе, интересно, что вы в 90‑е запоете? Впрочем, знаю, да то же самое. А к 2000‑м, если доживете, то опять будете сравнивать, но тогда уже у вас СССР станет сияющим градом на холме, за который вы были всегда. Воистина, права старая хохма, что то, что в России три великих промысла: в Туле литье, в Гусь‑Хрустальном – дутье, а в Москве – нытье. Ныли, ноют и ныть будут. Хмыкнул про себя, но в спор вступать не стал. Оно мне надо? Да и не убедишь подобных деятелей ни в чем.
* * *
Утром рассчитался с хозяином. Я ему еще кулек конфет разных оставил для ребенка и немного вкусностей. В спальне положил на видном месте, потом найдет. Получил заверения, что, если в следующий раз приеду в Москву, то угол приткнуться мне обязательно найдут. Стулья Васе уж точно понравились, свою монструозную табуретку, он, впрочем, выкидывать не стал, отнес ее на балкон. Но тоже верно, мало ли, наверх куда‑нибудь залезть понадобится или там потолок побелить. Не будешь же хорошие стулья использовать? Не долго и испортить вещь.
Пяткин подбросил меня до Жуковского и даже согласился подождать. Все лучше в теплом салоне сидеть с включенной печкой, чем на ветерке приплясывать. Хотя у меня одежда и обувь позволяют себя комфортно чувствовать даже в мороз. Но похолодало весьма резко. Если вчера еще около минус одного было, то сегодня все восемь давит, а с самого утра вообще десять было. Вчера легкий снежок срывался, так что сегодня все уже беленькое вокруг, хотя и не полностью. В Магадане, небось, уже под минус 20.
Потом Вася помог мне перекинуть вещи в подъехавший УАЗ и отправился по своим делам. Вот и закончился мой московский вояж. Как там «вояж, вояж, кортеж над Землею», хотя, вроде эта песня еще не написана? Не слышал я еще ее здесь.
Меня посадили на пол в машине, накрыли куском брезента и сказали не отсвечивать. Ну, раз надо, то я могу посидеть тихо, как мышь под веником. Ничего не видно, услышал только, как машина остановилась, видимо, на КПП. Но никто проверять груз внутрь не полез. Все же патриархальные пока времена. Потом начнут в самих самолетах смотреть, чтобы экипаж чего лишнего не провозил. А пока почти свободно, чем народ активно пользуется. И никого это не удивляет, даже начальство прекрасно про все знает, да, оно и само активно пользует служебный транспорт при необходимости.
Думал, опять завалюсь на матрац и буду дрыхнуть весь полет, но на этот раз в грузовой отсек меня не пустили, сказали, нельзя. А в кабине тут интересно. Прошлый раз мне особо рассмотреть не дали, а сейчас устроили небольшую экскурсию. Оказывается, кабина двухэтажная. Наверху находятся пилоты, за ними два кресла для бортинженера и радиста. Внизу кабина одноместная, в ней располагается штурман. Сразу за кабиной есть небольшой технический отсек. Здесь еще одно откидное кресло, специально для оператора погрузочными работами и откидная полка‑кровать.
Кстати, в самой корме самолета, как мне сказали, имеется еще одна кабина с креслом. Это место для стрелка двуствольной 23‑мм пушки. Но ребята сейчас летают без него, пушка опечатана и вообще меня одного туда не посадят.
– Во избежание, – как заявил командир, еще и добавил обидно: – А то хрен тебя знает.
Думал, что меня пристроят в технический отсек, на полку или в откидное сидение, но нет, спать наладился второй пилот. На свадьбе он был, бедняга, утомился. Командир сказал, что, раз такое дело, то я буду лететь на правом пилотском месте. Мне даже сразу присказка вспомнилась:
– Наше дело правое – не мешать левому?
– А ты знаешь толк в полетах, – рассмеялся первый пилот, – Споемся.
Если вы никогда не сидели на месте пилота в кабине самолета, то первый раз для вас будет весьма волнительно. Я вот лично равнодушным остаться не смог, даже командир это заметил.
– Волнуешься? – спрашивает.
Я только кивнул в ответ.
– Не поверишь, я уже пятнадцать лет летаю, но даже сейчас каждый взлет – сказка, – пилот нежно погладил штурвал.
А он романтик, что хорошо, нравятся мне романтики.
Я на время старта на полочку в техотсеке присел, сижу, не отсвечиваю. Транспортер самолет за переднее колесо зацепил и потащил месту старта. Оба пилота, переговариваясь между собой, включали тумблер за тумблером. Да сколько же их, и все же нужно наизусть знать, когда включить? Запустили двигатели, наполнив пространство гулом.
Даже не взлетели еще, а второй пилот из своего кресла вылез, меня зовет. А ничего так, вполне удобное сидение, ремни его хозяин застегнул и наушники на голову нахлобучил.
– Давай, – говорит, – Рули.
И преспокойно спать ушел.
Меня так что‑то даже мандраж потряхивать начал. Это с одной стороны, а с другой какой‑то восторг, адреналин от возбуждения начал переть со страшной силой.
Тягач нас до конца взлетной полосы довез, развернул самолет по направлению движения, потом отцепился и укатил по боковой дорожке. Мне как раз из бокового окошка хорошо было видно, как он удаляется. Так и хотелось сказать «в закат», но чего нет, того нет, утро ясное, морозное, даже облаков почти нет.
Командир проверил двигатели, потихоньку разгон начали набирать, хотя уже и не потихоньку, в наушниках слышу бортинженер подтверждает, что скорость достигла 210 километров в час, а все узлы в норме.
Тут командир заявляет, что идем на взлет, и ко мне поворачивается.
– Помогай, – слышу в наушниках.
Вот шут его знает, мне действительно штурвал тоже нужно тянуть или пилот просто пошутил надо мной, но я послушно впрягся. Взялся обеими руками за рога и потянул на себя. Нос самолета начал плавно задираться. Взлетная полоса, только что маячащая перед глазами, ухнула куда‑то вниз, оставив передо мной только вид светло‑голубого неба.
Еще и спинка кресла наклонилась. Нет, понимаю, что это не она опустилась, это пол задрался, но ощущение, словно внезапно на прием гинеколога попал и теперь непонятно с какого перепуга лежишь на приеме, раздвинув ноги. Странное ощущение. И почти сразу пропали толчки от бетонки. Взлетели.
Наш самолет начал плавно набирать высоту, двигаясь по спирали с небольшим наклоном влево. Я скосил глаза в боковое окно – там, словно на ладони раскинулся город, постепенно теряющийся вдали. «Москва», мелькнула мысль.
На высоте 10700 (бортмеханик доложил) самолет постепенно вернулся в горизонтальное положение. Двигатели стали гудеть тише, а командир вдруг вылез со своего места. Я даже малость насторожился, сам‑то я по‑прежнему держался за штурвал, тянуть не тянул, но раз команды отпустить не поступало, продолжал выполнять последнее распоряжение. Пилот потянулся, разминая спину.
– Пойдем, что ли, кофейку попьем, – спокойно мне предлагает, – Да не переживай, я автопилот включил.
Ну, раз можно, то ладно, но все равно как‑то стремно видеть, что за рулем никого нет, я так‑то считал, что за ним обязательно кто‑то должен находится. Ушел правый – на страже левый, потом поменялись. А тут куда проще, оказывается.
Пошли в техотсек. Капитан в кресло сел, я на бауле пристроился. Стюардесс и кухни тут нет – все аскетично и предельно утилитарно, даже отделка на переборках отсутствует, и жгуты проводов проложены прямо на виду.
Первый пилот вытащил здоровый китайский термос, литра на два, не меньше, если не все три. Нормально ребята затариваются в дорогу напитком для бодрости. Я взял пластиковую кружку, в точно такой мне летом чай и лимонад на рейсе «Аэрофлота» подавали. Кофе горячий и горький, но неплохой.
– Может конфетку к кофе?
– Мечи на стол, – качнул головой командир.
Я в бауле пошурудил, набрал в поданную мне глубокую миску разных конфет, шоколадных и карамелек.
– О, нормально, а то наши запасы кончились, – одобрил мои действия пилот, его напарник подтверждающее всхрапнул на полке.
– Как там, в Севастополе, посылку мою забрали? – задал вопрос.
– Угу, все нормально, там тебе тоже передали гостинец, – ухмыльнулся собеседник.
– Да, и где он?
– Сейчас‑то тебе зачем? Прилетим, да сгрузим.
Ну, в принципе, верно, тем более, там не для меня, а для завхоза передача.
Все‑таки очень долго лететь до Магадана, путь не близкий. Второй пилот упорно дрых в техотсеке, а я то подремывал в его кресле, то разглядывал пейзажи, когда они проглядывали в облаках. Пару раз еще попили кофе, но понемногу. Увы, но туалета тут нет. На крайний случай у экипажа ведро есть с крышкой, но лучше уж потерпеть.
Вроде и время не так много, потому как при полете на восток оно уменьшается из‑за часовых поясов, но уже осень, темнеет рано.
Что‑то скучновато. Я повернулся в командиру, спросил:
– Хочешь загадку?
– Ну, давай, – он снял наушники, повесив их на шею.
– Она на логику и математические способности, но все вычисляется в уме. Только слушать нужно внимательно.
– Ну, давай уже, не томи.
– Представь, что ты пилот, – говорю.
– Так я и так, вроде, – хохотнул капитан.
– Тем лучше, будет легче. Так вот, самолет летит в 7 утра из Москвы в Прагу через Варшаву, время рейса 2 часа 34 минуты. Обратно он вылетает на следующий день в 8 вечера, но идет уже через Братиславу, а время в пути составляет 3 часа 12 минут. Вопрос – сколько лет пилоту?
Да, плохо с арифметикой у нынешних летунов. Командир сначала сам гадал, потом привлек бортинженера с радистом. Версий пятнадцать озвучили и все мимо.
– Ну, все, сдаюсь. Так сколько же ему лет, этому долбанному пилоту?
– Эх, а ведь все так просто, – я демонстративно горестно вздохну.
– Укушу, – последовало предупреждение.
– Да куда проще. Пилот‑то – ТЫ.
Давно я такого ржача не слышал, аки кони полковые заливаются. Ну, а я, дождавшись, пока смех утихнет, решил малость прикорнуть в кресле, тем более, что от меня никто больше помогать не требует
– Подлетаем, – вырвал меня из дремы голос командира экипажа.
Самолет пробил облачность, снижаясь, вдалеке появились огни, но не особо много. Понятно – мы же не в самом Магадане садиться будем, а на небольшом поселке. Эх, мне всегда жутко нравилось, когда поздно летним вечером приземляешься на аэродроме в крупном городе. Море огней под тобой, прекрасно видно залитые огнями улицы. А потом выходишь из прохладного салона, окунаясь в теплые ласковые сумерки. Сейчас не так – с теплом внизу напряг, так что вечер будет не томный, а бодрящий.
В наушниках было слышно, как диспетчер с земли подсказывает пилоту параметры снижения самолета. Внизу показалась Т‑образная бетонная полоса. Самолет мягко притерся к ней, и сразу же появилась вибрация. «Бум, бум, бум» – это колеса проносятся по стыкам между плитами, постепенно замедляясь. Двигатели воют, поставленные в реверсный режим – сейчас они не разгоняют летательный аппарат, а тормозят его. Медленно подъезжаем к зданию аэропорта, наконец, останавливаясь. Внезапно становится оглушительно тихо – командир заглушил двигатели.
– Как, понравилось? – услышал я в наушниках.
Не то слово. Не зная, как выразить свои ощущения, просто показываю командиру оттопыренный большой палец, на что получаю в ответ понимающую улыбку. Ну, вот и завершилось мое московское приключение. В этот раз жизнь для меня на них не скупится. Ну, что, собираюсь и адью?
Прежде, чем сойти, вытащил из баула по паре бутылок коньяка и «Столичной», еще пузырь венгерского вишневого ликера присовокупил.
– Спасибо, мужики. Это вам подарок на прошедшие праздники!
Пожал всем руки, подхватил пару баулов и пошел к уже открытому люку, из которого ощутимо тянуло морозцем. Вышел на трап…
Ек‑макарек, а меня там уже встречают! Да еще целой делегацией рядом с желтым УАЗом. Я даже сглотнул от неожиданности, увидев машину прямо у трапа самолета и пару парней с решительными лицами рядом. Да что же это такое?
* * *
[1] в описываемое время костюм из шерстяной ткани от компании Luhta стоит по каталогу «Внешпосылторга» 180 рублей, но ведь это инвалютными рублями, так что отданные за него 250 «деревянных» – это вполне по‑божески. Конечно, можно было «построить» костюм в ателье, но хороший портной брал дорого, плюс нужно было достать ткань. В итоге заплатить пришлось бы не меньше, еще ждать пришлось бы изрядно. Да, официальные расценки на пошив были невелики, но рассчитывая только на них, вы бы к нормальному мастеру никогда не попали
вот такой костюмчик
Глава 7
Снова учеба
Сделал морду кирпичом, продолжаю спускаться по трапу. А куда бежать, не в кабину же самолета забиваться, по‑детски вопя «в домике»? Увы, не поможет. Стоп, это что? Из открывшейся водительской дверки выскочил Савельев, весело замахал рукой. Не понял?
Только ступил на бетон аэродрома, как Ваня налетел на меня, стиснул в объятиях.
– Да дай хоть баулы на землю опустить, чертяка, – просипел я.
Вот вроде выглядит, как природный интеллигент, а руки что железные, накачался, работая на свежем северном воздухе.
В несколько рыл моментально разгрузили мои вещи, причем даже члены экипажа не отказались от помощи. Последним вытащили две здоровые коробки.
– Это тоже мое? – удивился я.
– Это из Севастополя, – подтвердил командир самолета, – Ладно, давай. Спасибо за подарок.
Я помахал рукой бортинженеру и радисту, видневшимся в люке и полез в УАЗ. Машина, взревнув двигателем, бодро покатила по бетонке.
– Слыш, Савельев, вот ты нормальный человек или как? – решил я прояснить ситуацию.
– А что такое? – недоуменно вопросил мой друг.
– Что? Выхожу на трап, а внизу желтая буханка и парни незнакомые. А уж решил, что меня брать приехали.
– А есть за что? – с усмешкой спросил один из парней.
– А то не знаешь, как говорят – была бы статья, а человек найдется, – проворчал я.
– Ты чего, это же техничка. На ней бригаду разводят по аэродрому. Там же на борту так и написано – «Техслужба», – как‑то преувеличенно недоуменно сказал Иван, вот только смешинки, прыгающие в глазах и ухмылочки у ехавших рядом парней ясно показали – все они понимают.
Я так думаю, на эту шутку многие попались. То‑то и буханку поставили к трапу носом, специально, чтобы надпись на борту видно не было. Ну, ладно, Савельев, должок за тобой, я тебя тоже в ответ разыграю. Так‑то аэродромную технику часто в желтый цвет красят, только обычно на ней еще белая вертикальная полоса на кабине идет, а тут ее не было, да и «буханки» обычно на взлетном поле не используют.
Вот, например, желтый аэродромный автобус
– Вот устроил бы мне инфаркт в 17 лет, чтобы тогда делал? – проворчал я, – Куда мы сейчас?
– Ну, извини. Сейчас ко мне заедем, хоть перекусишь, а то ведь, небось, голодный, да ребята отвезут тебя в Магадан. Разгрузиться они тоже помогут.
Вот это он правильно, я за весь полет только кофе с конфетами пил, а это разве еда, так, баловство. Есть действительно очень хочется, и не только, есть еще острое желание, как бы это сказать, противоположное слову жрать, но с ним рифмующееся, так что Ваня удачно нарисовался, и, что подумал о моем багаже молодец. Заодно сразу подарки, предназначенные на свадьбу, выгружу, чтобы не таскать их туда‑сюда. Ладно, пошутил и пошутил, плюсов все равно больше.
– Ты как, туфли достал для свадьбы? – спросил у Савельева, когда подъехали к его дому.
– Да нет, ничего приличного нет на меня, придется, видно, искать, у кого одолжить.
– Не нужно ничего искать, я тебе в Москве подобрал, югославские, просто шикарные, – я передал инженеру коробку.
– Вот спасибо, – Савельев попытался снять завязанную бечевкой крышку, но ожидаемо не преуспел,
– Сейчас дома посмотришь и померишь. В «Ядране» брал, это такой универмаг югославский есть в Теплом Стане, – пресек я его попытки распаковки.
– Ага, знаю, заезжал как‑то, но там такая была очередища, что ничего не купил.
Вещи все оставил в буханке, только вручил хозяину сумку со сластями и разными деликатесами – пусть сам тащит, ему же продукты на свадьбу привез. А вот коробку с сервизом сам понес. В квартире поставил ее на шкаф и категорически запретил открывать, а то потом сюрприза не будет. Потом Ваня насел на меня, выясняя, что он мне должен за туфли и продукты. Еле отбился, заявив, что это все входит в свадебный подарок. Но накормили меня с парнями от души, Таня с собой мне что‑то завернула, сказала, что все равно мне сегодня уже некогда будет готовить или по магазинам бегать.
В Магадане парни меня подбросили до самой общаги, даже помогли снести все вещи в подвал. Хотел их отблагодарить, но они со смехом сказали, что не надо, друг Савельева – их друг. Вроде ничего не делал целый день, а устал, как собака, в дороге они всегда так.
Перетащил весь груз в кандейку, убрал в закрывающийся ящик верстака, книги сложил на диванчике. Посреди комнаты оставил только две коробки, которые Ксанычу родственники передали. На часах уже 12, к нему ломиться поздно, завтра гостинцы отдам. Сам быстро принял душ, хорошо все‑таки, что у меня личные удобства есть, очень удобно.
В комнате меня ждал сюрприз – соседняя кровать оказалась занята. Тут одно из двух – или приехал, наконец, мой сосед или комендант кого‑то временно мне подселил, но это завтра узнаю. Потревоженный светом лампы сосед недовольно заворчал, басовито так, что медведь, да и габариты у него соответствующие, надо признать. Здоровый парень. Я быстро включил настольную лампу, выключив верхний свет.
Здоровяк снова спокойно засопел, а я убрал баул с вещами для себя в шкаф, пакет с продуктами положил на подоконник – там прохладней, быстро разделся. Завтра с утра в институт. Надо будильник поставить на семь. «Севан» нашелся на столе соседа, причем стрелка звонка была установлена на десять часов. Переставил ее пораньше, да сунул часы под подушку. Так побудку слышно не будет, но от вибрации все равно проснешься. Потом буду уходить, переведу время.
Уже засыпая, вспомнил выходку Савельева с УАЗом, усмехнулся. Вот же кадр, я ведь реально чуть не обделался с перепуга прямо на трапе. Ох уж эти шутки, ох уж эти шутники. С деньгами, кстати, нужно разобраться как можно быстрее, не дело это – хранить забитый купюрами рюкзак в ящике верстака. Он хоть и запирается на висячий замок, но на душе неспокойно. Представляю, каково было Корейко [1] таскаться по камерам хранения вокзалов со своим, набитым миллионами чемоданом. Да еще вроде и есть деньги, а по факту – нет их, потому как особо и не потратишь.
Чемодан миллионера Корейко
* * *
Утром уже практически уходил в институт, когда столкнулся с завхозом.
– Как съездил? Денег‑то хватило, а то я переживал, что пропущу звонок? – буквально вцепился в меня он.
– Нормально все, Ксаныч. Не понадобилось звонить. Да я бы телеграмму в крайнем случае дал.
– Что там, твои летуны, не слышно, передали они мою посылку в Севастополь? – Звягин вроде небрежно вопрос задал, но сразу видно – это главное. что его сейчас интересует.
– Слышно, передали, более того – уже и обратная посылка тебя ждет. Только давайте вечером с этим, не хочется на пару опаздывать. Да, тут еще кое‑что есть.
Я тихонько прошел в свою комнату, вернулся с пухлым конвертом.
– Вот, письмецо прислали, судя по толщине, роман целый. Давайте, до вечера.
В институте оказалось все нормально, за пропущенные три дня никто претензий не высказывал. Конечно, я договаривался, но мало ли что. После последней пары задержался еще на час, провел очередное занятие по пользованию компьютерами. Заодно поговорил с Урбаном, в гости напросился.
Потом сбегал в общежитие педагогического института. Вахтерше кулек конфет подарил, она со мной уже приветливо себя ведет. Привилегий для меня это все равно не принесло, но хоть режим грымзы отключает. Только увидела меня в дверях, как сразу послала одну из студенток за Алисой, даже упрашивать не пришлось.
– Мария Анатольевна, а можно Селезневу позвать? – начал я ее упрашивать.
– Да уж послала за ней, присаживайся рядом, – и чай наливает.
Я даже немного опешил, но, опомнившись, кулек с конфетами достал.
– А это вам к чаю, – знаю, сладости вахтерша любит.
Только крепко заваренный напиток допил мелкими глотками, как сверху Алиса бежит, торопится вся. Договорились в среду встретиться. Я просто так отпускать девушку не стал. Подарил ей болгарский «Сигнатюр». Так‑то можно, конечно, все подарки сразу преподнести, только стоит ли. Девушки странные создания, они предпочитают множество мелких знаков внимания, зато частых. Поэтому буду дарить понемногу, а затарился с запасом.
А духи вроде понравились, по крайней мере, поцелуй за них получил. В щечку, в губы меня целовать, да еще при всех, Алиса еще стесняется. Вахтерша проявила несвойственную для нее деликатность, отвернулась, сделав вид, что ничего не заметила. Только, когда уходил уже, вдруг неожиданно озорно мне подмигнула. Кажется, я ошибся и никакая она не грымза, просто прячется за маской въедливой и суровой старухи.
В общежитие попал только к семи вечера, где сразу же угодил буквально в объятия коменданта. Не удивлюсь, если он по коридору последние пару часов ходил, чтобы меня не упустить.
– А вот и ты! – Ксаныч так обрадовался, увидев меня, что даже не стал возмущаться, что я поздно пришел, – Где там посылка?
Эк мужика пробрало, никогда его настолько радостным и возбужденным не видел, обычно он всегда пребывает в деловом и готовом к очередным напастям состоянии. Студенты нашего коменданта откровенно побаиваются, предпочитая лишний раз ему на глаза не попадаться. Наверное, в общежитии я один с ним по‑человечески общаюсь, больше никому он сблизиться с собой не позволяет.
Спустились вниз, я, заранее улыбаясь, дверь в кандейку распахнул:
– Это все вам! – и на два здоровых ящика, сбитых из фанеры, показываю.
Кстати, они действительно большие, в каждом, наверное, килограмм по пятнадцать весу. Ксаныч аж крякнул.
– Ну, что стоишь? Тащи гвоздодер давай.
Мне же еще пришлось и распаковкой заниматься.
Звягин в один зарылся, потом в другой.
– Ага, вот этот мне, – говорит, – А второй твой.
– Константин Александрович, – осторожно так отвечаю, – Они оба для вас.
– Да нет, Сашка, второй как раз для тебя, мне в письме так и указано. Ладно, ты лось здоровый. Хватай мою коробку и тащи ко мне. Ты ведь еще не ужинал?
Ну, и куда я денусь? Пришлось поработать грузчиком. Выяснив, что я пока могу потерпеть с ужином, Ксаныч вдумчиво принялся за распаковку посылки, набитой традиционными южными гостинцами: вареньем, сухофруктами, домашним вином, вялеными помидорами, гранатами, миндалем, еще какими‑то вкусняшками. О, и вяленой рыбы положили и даже крымского пива.
– О, пробовал когда‑нибудь такое? – комендант показал мне пару банок.
– Это кизиловое вроде? Такое да, ел, вкусное. А что во второй банке не пойму?
– А это варенье из опунции. Знаешь, что такое? – лицо у Звягина стало хитрое‑хитрое.
– Название слышал, но что это… затрудняюсь.
– Она только в Крыму у нас в стране растет, это кактус такой. Его во время первой обороны итальянские солдаты завезли, посадили на Итальянском кладбище. А растение потом по всему южному берегу распространилось. Из плодов его варенье делают, вкус необычный, но всем нравится. Сейчас чаю с ним попьем.
Точно, мне же рассказывали, что плоды эти приходится собирать в перчатках, а потом так же в перчатках мыть под струей воды и корочку срезать. А иначе никак – там колючки очень мелкие, а от них нужно обязательно избавиться, иначе потом языком поймаешь, мало не покажется. Но такие сложности сборщиков не останавливают, очень уж результат впечатляет. Плоды можно есть сырыми, можно из них варенье делать. А вкус каждый по‑разному описывает, очень уж он необычный.
Когда уже ужинать уселись, Ксаныч вдруг говорит:
– Спасибо тебе, Сашка.
– Это еще за что? – не понял я.
Звягин помолчал, потом вздохнул, достал с верхней полки бутылку коньяку, набулькал себе стопку. Судя по этикетке «Ай‑Петри КВВК», напиток был из посылки, коньячок‑то крымский, я такой в Магадане не видал. Комендант покрутил стаканчик в ладони, медленно выцедил.
– Ладно, ты парень не из болтливых. В свое время поругался я с сестрой очень, не нравился мне ее парень. Ну, в общем, конфликт у нас с ним произошел, тебе не важно из‑за чего. А когда она замуж пошла, психанул я сильно, сказал, что ноги моей у них в доме не будет. Я тогда только после мореходки был, попал сюда, на Дальний Восток, понравилось. Тут не Крым, конечно, зато просторы какие, это тебе не маленькое Черное море. Я даже в загранку ходил, в Японии, в Корее, в Гонконге, на Аляске, в Канаде бывал, по Ледовитому океану хаживал. А с сестрой не общался, только иногда письма и посылки посылал, но без обратного адреса. С дядей вот общался, но он кремень, ничего не скажет, если нельзя.
– Теперь понятно, почему ваша сестра про вас не упомянула, когда я рассказывал, что из Магадана.
– А она и не знала где я живу, я посылки из разных мест отправлял.
– А кем вы плавали, Ксаныч?
– Да я рулевой обычный, потом уже до боцмана дослужился.
Понятно теперь, почему его так студенты опасаются. Не удивительно, с такой‑то практикой.
– А чего с флота ушли? – мне интересно стало.
– А это не я ушел, это меня ушли. В крайнем рейсе в шторм попали, сорвался я, травму получил. Вот и списали на берег. Уже два года общежитием вашим командую вместо матросов.
– Ксаныч, а сколько вам лет?
Комендант довольно захохотал:
– Думал, что я старик? Мне всего тридцать пять.
Блин, вот я дурак, я думал, ему за сорок. Так ему и сказал.
– Это меня борода старит, ну и морщины вокруг глаз – привык щуриться на свежем‑то ветерке. На севере морская служба она, брат суровая. Ну, да ты себе тоже работу непростую избрал. Хоть и на суше, но тоже пешком, да с рюкзаком по горам, да по тайге.
Ксаныч плеснул себе еще на пару пальцев коньяка и решительно закрутил пробку, убрав пузырь со стола.
– Знаешь, я ведь опять думал бандерольку отправить без обратного адреса. Передал бы со знакомым в Сусуман, он бы оттуда послал. А тут ты со своим предложением. А сейчас вот письмо пришло. Все отписались, сестра, муж ейный, даже сын с дочкой черкнули по нескольку строк. И все пишут – приезжай, ждем, волнуемся как ты там. Вот и подумал, чего дуться, уж десять лет прошло с лишним. Сегодня вот письмо отправил. Летом у меня отпуск, поеду в Крым. Как считаешь?
– Отлично считаю. Помиритесь, племянников увидите, они у вас хорошие, – порадовался я за хорошего человека, – Может, себе тоже невесту найдете.
Звягин опять захохотал:
– Ой, не могу, Сашка, да я уже был женат, даже два раза. С одной не заладилось сразу, не понравилось, что в рейсах надолго, быстро разбежались. С другой лет пять прожил. Я тогда в загранку ходил, зарплата достойная, дефицит всякий возил, в Питере тогда жил на Камчатке [2]. Ну, а когда меня на берег списали, то и я не нужен стал. Скандал за скандалом, я еще и к бутылке прикладываться стал, что было, то было, но очень уж меня доводила. Оставил ей квартиру, а сам сюда перебрался.
Он опять помолчал, допил свой напиток, смачно закусил его крепким крымским яблоком, потом заявил:
– Ладно, мне подумать нужно, а студентам пора отдыхать. А, вот еще, – он достал с книжной полки лист бумаги, протянул мне, – Вот список, что нужно на неделе сделать, накопилось тут.
Ну, не так и много, всего пять позиций, поменять пару плафонов, опять починка подтекающего крана, ну и остальное по мелочи.
– Это срочно? – спросил на всякий случай.
– Да не, потерпит несколько дней. Да, чуть не забыл, завтра зайди во второй подъезд, там на вахте лампа настольная барахлит, то работает, то нет, жаловались.
– То потухнет, то погаснет? – пошутил я, – Сделаю. Ладно, Ксаныч, доброй ночи.
– Иди уже.
Посмотрел на часы, спать еще рано, хотел часть книг привезенных разобрать. Спустился в подвал, зацепил пару связок, да потащил в комнату. Вот не зря я себе стеллаж под книги сделал – есть теперь, где разместить библиотеку. А увесистые у меня стопки получились, но это не удивительно – большинство томов толстые и большого формата, эдакие томищи.
Дверь оказалась открыта, за вторым столом что‑то писал весьма габаритный парень, обложившийся книгами. Я сразу же включил верхний свет, а то темно.
– Привет, – как говорят чукчи, тот, кто пришел, должен здороваться первым.
Парень что‑то промычал, подняв руку, предупреждая, чтобы не отвлекал. Да я даже не собирался. Разрезал бечевки на обеих книжных кипах, начал сортировать тома, убирая на книжную полку. В принципе, места должно хватить, даже еще немного пространства останется. Учебники у меня стоят отдельно на специально выделенной полке. Пару книг на английском оставил, хочу полистать и завтра в институт захвачу, хочу Урбану показать.
– Можно посмотреть? – о, сосед решил проявить интерес.
– Да, пожалуйста.
Здоровяк углубился в изучение моей библиотечки, изредка хмыкая чему‑то своему. Потом отвлекся:
– Ренат Сагдеев, аспирант, – сосед протянул мне руку, внимательно глядя на меня кристально‑ясными голубыми глазами.
Типичный такой татарин, блондинистый. Судя по всему, его внешность вызывает вечные вопросы, чего он и от меня ждал, а я вот удивляться не стал – прекрасно знаю, что среди этого народа белобрысых хватает. И не удивительно – у одного из старых арабских путешественников века так 12‑го было написано, что ему казанские татары так и говорили, что их народ – смесь славян и тюрок.
– Александр Гарин, первый курс, – ответил, пожимая руку.
Сосед явно удивился, ибо, где же это видано, чтобы первокурсников вместе с аспирантами селили. Но спрашивать ничего не стал, а я сам с объяснениями лезть не стал. Тут Ренат увидел книгу, которую я читал.
– Ты, что, по‑английски читаешь? – спросил он удивленным тоном.
– Свободно.
Взяв у меня том, он полистал его, просматривая иллюстрации.
– Это по геологической истории?
– Точно, там весьма интересно описано, в Москве в «Академкниге» взял.
Сосед посмотрел на меня озадаченными глазами, отошел к своему столу. Точно татарин, они такие, себе на уме, им всегда обдумать нужно вопрос. Сейчас он в недоумении, не вписываюсь я в каноны. Парень на первом курсе всего, а покупает профессиональную литературу, в комнате для аспирантов живет, упакован неплохо, английским свободно владеет. Вот сто пудов, решит, что я какой‑нибудь мажор после спецшколы. Другое дело, что нечего мажору делать в Магаданском политехе, да еще и в обычной общаге жить. В общем, словил соседушка когнитивный диссонанс. Теперь думу будет думать.
А я сбегал вниз, принес печатную машинку. Надо сделать расписание занятий в компьютерном классе. А то от руки каждый раз писать несолидно. Заправил бумагу, быстро отпечатал лист, положил в папку. Обернулся, чтобы положить ее в сумку и поймал оценивающий взгляд соседа. Еще бы – у меня даже машинка есть, нынче ее мало кто имеет. Покупка не из дешевых, обычно такую технику берут только люди, работа которых подразумевает постоянную работу с текстом: писатели, журналисты, ученые, машинистки‑надомницы.
Я в ответ Ренату подмигнул:
– А не испить ли нас чайку? Ты как?
Сосед оказался не против, только извинился, что у него к чаю ничего нет. Я только рукой махнул, выставив на стол конфеты. Заодно порезал сухой колбасы, что из Москвы привез, а вот баранки и рогалик я в соседней булочной купил. Я и Алисе пакет с вкусняшками передал.
После чаепития я для пущего антуражу над стоим столом несколько фотографий приклеил. Пару с групповыми фотографиями артистов и со мной рядом с броневиком. Надо будет попросить фотографа в редакции увеличить снимки, тогда будет симпатичнее смотреться. У соседа совсем глаза навыкате стали, когда он рассмотрел, что на картинках изображено. Но молчит, упорный медведь попался, вопросов не задает.
* * *
К Урбанам на следующий день пошел в новом финском костюме, еще в парикмахерскую заскочил, навел марафет. Ирина Сергеевна мой вид оценила:
– Саша, вы сегодня просто неотразимы, пора вам невесту заводить.
Кто о чем, а женщина о женском, любимое дело для большинства состоявшихся дам – поспособствовать организации новой ячейке общества.
– Спасибо, Ирина Сергеевна, вы тоже выглядите прекрасно. Но увы, у меня уже есть своя Дульсинея.
– Тогда в следующий раз приглашаю вас вдвоем, – ага, женская половина семьи Урбан решила проинспектировать мой выбор, оценить мой вкус. Типично дамский подход.
Пришлось пообещать, что на Новый Год приду вместе с Алисой. Выскочивший следом Игорек первым делом поинтересовался, принес ли я продолжение книжки. Объяснил, что принес, но сначала ее должна посмотреть мама. Отдал Сергеевне отпечатанную набело рукопись, сказав, что учел все замечания. Первая часть полностью готова.
Урбан обрадовала, что сама представит мою работу директору издательства. Если она пройдет, то со мной заключат предварительный договор с выплатой аванса. Отлично, для меня очень хорошо – можно будет залегендировать происхождение подарков, которые я собираюсь на Новый Год подарить близким.
А вот кубик Рубика я Игорьку отдал сразу, чем вызвал настоящий восторг у ребенка. Похвастался старшим Урбанам, что специально выстоял очередь за игрушкой в «Балатоне».
Игрушка в оригинальной упаковке
– Так ты в Москве был на праздники? – удивился Василий Петрович.
– Ага, была возможность бесплатно слетать, вот я и расстарался, – Вот еще.
– Что это? – спросила Ирина Сергеевна, принимая тонкую пачку фотографий.
– Да вот, с Марком Захаровым познакомился, даже в его новом фильме в эпизоде сняться удалось. И блат у меня появился в Ленкоме и в театре на Таганке, обещали с билетами на любой спектакль поспособствовать.
Рассказал о своих московских приключениях, естественно, только официальную часть, но про то, как меня за фарцовщика приняли, скрывать не стал, хотя озвучил историю в куда более юмористических тонах, чем она произошла на самом деле. Потом подарил фото, в том числе и с автографами артистов и Марка Захарова. Жена Урбана была очень растрогана, она большая театралка, ни одной премьеры в Магадане не пропускает.
Своего я добился – дня через два уже будет известно, принимают мою книгу в работу или нет. Но мощное лобби у меня есть, а это многого значит.
Мне еще нужно просмотреть купленные мной книги по компьютерной тематике, возможно, там найдутся дополнительные термины и можно будет сдать рукопись словаря. Очень хочется избавиться, наконец, от этой обузы. Слишком нудная и кропотливая работа, если честно, то уже надоела изрядно. И можно будет начинать потихоньку готовиться к скорой встрече нового 85‑го года. Осталось всего ничего.
* * *
[1] Имеется в виду подпольный советский миллионер Корейко из романа И. Ильфа и Е. Петрова «Золотой теленок»
[2] местные жители Петропавловск‑Камчатский часто называют просто Питером, ГГ эту особенность знает и не удивляется, прекрасно понимая, что речь идет отнюдь не о Санкт‑Петербурге
Глава 8
Итоги года
Три недели до декабря прошли в каком‑то ускоренном темпе, так что пришлось крутиться, словно белке в колесе. Но зато удалось завершить целую кучу дел. Получил, наконец, гонорар за компьютерное руководство, чистыми вышло всего 540 рублей, но даже такая сумма позволяет худо‑бедно легализовать подарки на новый год для близких. Сдал, наконец, материалы по словарю. Самое приятное для меня, в издательстве подтвердили согласие на издание моей приключенческой книжки, и даже аванс выплатили.
По первой части опять внесли правки, но сравнительно небольшие, мне хватило одного вечера, чтобы подкорректировать текст. История разрослась и теперь книга включает не две, а три части. В первой компания из трех школьников прямо в поселке обнаруживают нелегальную шахту по добыче золота, во второй они же во время ледостава оказываются на необитаемом острове. В третьей части ребята натыкаются на останки советского гидросамолета. Я в архиве музея наткнулся на сведения о пропаже принадлежащего флоту патрульного самолета, что позволило использовать в сюжете реальную историю. Правда, на самом деле летающую лодку так и не обнаружили, скорее всего, она затонула где‑то в Охотском море.
Книга получилась объемом в 20 авторских листов, в результате главный редактор принял решение выпустить каждую часть по отдельности. Первую сразу же в план поставили, решив издать тиражом в 60 тысяч экземпляров. Несмотря на то, что заплатили мне по минимальной ставке, чистыми на руки я получил две с половиной тысячи рублей. За вторую повесть тоже аванс дали. А к началу декабря я уже и третью повесть в редакцию отнес. По ней осталось согласовать правки и ее тоже поставят в план, но это уже в январе. Тут я схитрил, сделав посвященную Великой Отечественной войне повесть последней. Была бы первой, издали ее, а остальные части еще бы года три‑четыре в очереди ждали.
Освободившись от этой работы, взялся за формирование сборника статей по истории Магадана и Колымы. Примерно 60 % объема новой книги составили уже публиковавшиеся в газете статьи, только более подробные. Плюс добавил иллюстративного материала и несколько дополнительных глав, делающих картину развернутой и без временных лакун.
Редактор издательства неожиданно заартачился, заявив, что меня в планах стало слишком много, но неожиданно рукопись получила одобрение в обкоме партии. Как заявил первый секретарь:
– Давно назрела необходимость в увлекательной форме пропагандировать завоевания Советской власти на Дальнем Востоке.
Ну, а дальше получилось, как в поговорке: «партия сказала надо, издательские работники сказали есть». В результате книгу вставили в план на начало следующего года. Но неофициально Урбан мне передала, что лимиты я все выбрал и теперь года на два, а, то и три рассчитывать на следующие издания не стоит. Ну, и ладно, если что, попробую в Хабаровске приткнуться, или сразу в Москве по редакциям походить. Глядишь, что и выгорит.
Кроме морального удовлетворения, материально тоже получилось совсем неплохо – мне выплатили около пяти тысяч рублей, да еще столько же я должен буду получить в первой половине следующего года. Не то, чтобы мне были критичны эти деньги, но теперь я могу не опасаться вопросов по поводу моих расходов. Даже крупные траты теперь легко объяснить совокупностью стипендии, зарплаты и гонораров за газетные статьи и книги.
Ирина Сергеевна на работе молчать про мою артистическую карьеру не стала, так что в газете мне предложили сделать несколько статей про «Мосфильм», вроде как «наш корреспондент сообщает». Репортажи получили изрядный резонанс для региональной газеты, пришлось на письма читателей отвечать. Но, что самое интересное, в общаге эти статьи с моей личностью никто не связал. Хотя, наверное, никто эту газету у нас и не читает, да студенты вообще прессу разве что для политинформации штудируют. Им учебников хватает выше крыши.
Еще один существенный плюс – на февраль следующего года было назначено заседание местного отделения Союза Писателей. Урбан заявила, что вопрос практически решен, с руководством она поговорила, с рецензиями вопрос решит сама, но придется проставиться. Сказала, что объяснит после Нового года особенности вступления в СП. Если выйдет, то это уже весьма существенный статус, особенно для парня, которому официально 18 еще не стукнуло. Надеюсь, меня не бортанут, что ни говори, но шанс, что писательская тусовка проголосует против, имеется. Слишком я резкий старт взял, а это неизбежно понравится не всем, скажу больше – всегда найдутся люди, которых чужой успех раздражает. Но буду надеяться, что все пройдет хорошо.
Интересно, что в институте про мои писательские эксперименты никто практически не знает. Я предпочитаю помалкивать, Урбану только профильные книги интересны. Сосед мой видит, как я печатаю, но особого значения моему занятию не придает. Работать я стараюсь, когда его нет или спускаюсь в подвал. Там я никому стуком не мешаю, могу хоть до полуночи работать.
С Ренатом у нас отношения ровные, но не более того. Мне уже доложили, что он расспрашивал про меня, кто я и что. И на занятия по компьютерной грамотности заходил пару раз, но особо не заинтересовался. В общем, здороваемся, друг другу особо не мешаем, но с расспросами сосед так и не лезет, хотя я вижу, любопытно ему. Он даже к коменданту сунулся с вопросом, почему это первокурсника в такую козырную комнату поселили. Ксаныч на вопрос ответил уклончиво – послал апиранта на фиг. Хотя, если честно, даже дальше – на пресловутую перуанскую гору. Но сосед сам виноват, полез, когда у Звягина было плохое настроение. А он тогда переходит в режим боцмана со всеми вытекающими, включая большой и малые флотские загибы. Я лично уже неплохо изучил, когда к коменданту лучше не соваться, хотя лично меня он так далеко не отправлял ни разу.
Я Ренату говорить не стал, что знаю о его попытках мою подноготную разузнать. Ему интересно – пусть первым и интересуется. В принципе он мне не мешает, я стараюсь придерживаться политики добрососедства. Завтрак обычно на двоих теперь готовлю, но сосед тоже продукты покупает. Вроде не договаривались, но как‑то получилось, что один день я готовлю, другой он. Приятелей я по‑прежнему подкармливаю, но это только за свой счет.
Савельевы наконец‑то в последние выходные ноября поженились. Давно уже пора было. Я Алису прихватил, да в субботу на Сокол поехали. В воскресенье в обед вернулись. Подарил немецкий сервиз – вот сто пудов, все‑таки открывали посмотреть. Наборчик модный, так что угодил с подарком.
В декабре наконец‑то отпечатали и отправили в магазины первую повесть. Я не сразу узнал, занят был, пошел через день посмотреть, как покупают книжку, а ее уже нет, разобрали полностью. Неудивительно, сейчас детская литература в диком дефиците, расхватывают, как горячие пирожки. Но свои авторские экземпляры я получил прямо в редакции, сразу же презентовав книжку младшему Урбану и отправив по экземпляру своим братьям. Алисе, конечно, тоже досталась книжка, у нее тоже братик имеется. И еще один том подарил Ксанычу, чтобы он ее в очередную посылку вложил – специально для Андрюшки. Так что комендант тоже знает, что я пишу, но он‑то точно никому не проговорится.
То, что в институте про мою писательскую деятельность не знают, привело к довольно курьезному случаю. Вечером выкроил часок для работы по общежитию. Стою на стремянке, меняю рассыпавшийся патрон на плафоне, смотрю, наш участковый по коридору чешет, целеустремленно так с кожаной папкой под мышкой, причем, похоже, что ко мне.
Но беспокоится мне особо нечего, я деньги еще в ноябре убрал в хорошо оборудованный тайник, так что понятно, с этой стороны все чисто. А иначе бы сейчас не участковый, а группа захвата приехала и уж точно, не из милиции. Но стало интересно, что ему нужно. Может, все же не ко мне? Или же будет о ком‑нибудь из парней вопросы задавать? Я по всей общаге хожу, в курсе большинства происходящего у нас. Но вроде ничего криминального не происходило. Может, опять драка случилась? Но у участкового свои источники информации. Понятия не имею кт именно, но свои стукачи у него есть, барабанят будь здоров.
Думал, пройдет рядом, нет, остановился рядом, заявил, что ему нужно мне задать несколько вопросов. Как говорится, «пройдемте, гражданин». Пришлось ответить, что придется подождать, я не могу оставить отключенными пробки. Пока я не починю плафон и розетку внизу, я ему уделить внимания не могу. Участковый сначала решил надавить, мол, он представитель власти, я обязан подчиняться.
– Хорошо, – отвечаю, – Тогда от вас указание в письменном виде. А я отвечать за то, что кто‑нибудь сейчас короткое замыкание устроит или ребенок в оголенную розетку влезет, не намерен. Или задавайте ваши вопросы, пока я делом занят.
Вижу, не понравился мой ответ, но и ответственность на себя брать за нарушение техники безопасности тоже не хочет. Встал рядом, начал задавать странные вопросы о том, сколько мне родители денег посылают. Потом начал интересоваться покупками. А в какую цену я такую куртку взял, а зачем пользуюсь ручкой с золотым пером, а откуда у меня печатная машинка и финский костюм? А почему у меня американская куртка и американские же армейские ботинки? А правда, что я хорошо английский знаю? Вот надоел, я даже подозреваю, откуда ноги у такого любопытства растут.
– Ой, все, Сергей Николаевич, вы меня вычислили. На самом деле я американский шпион. Заслан прямо в аляске и ботинках в Магадан с заданием любой ценой узнать технологию употребления питьевого спирта и причины повышенной производительности труда трудящихся на Колыме. Также я должен выяснить, не связаны ли два первых секрета между собой. В два года меня настоящего подменили. На самом деле я тогда был карликом, но на качественной советской каше я смог вырасти. Перед заброской меня готовили десять лет. Я досконально выучил русский язык, приемы карате‑до и карате‑после, борьбу нанайских мальчиков и бокс по переписке. Обладаю мощными волевыми качествами, делаю снимки левым глазом, а правым измеряю дальность до любого объекта с погрешностью не более чем полтора миллиметра на километр расстояния. Плевком способен сбить муху, могу втереться в доверие даже к ветерану ОГПУ, работающему на пенсии вахтером женского общежития.
Когда до участкового дошло, какую пургу я несу, его даже перекосило малость. Но молодец, взял себя в руки, спрашивает ехидно, не боюсь ли я выдавать такую информацию.
– Да ничего страшного, я учился на примере Штирлица, поэтому всегда отбоярюсь, скажу, что репетировал юмористическое выступление. Но если вы по поводу отпечатков пальцев, найденных на чемодане радистки Амэрикэн Кэт, то я специально ходил на вокзал с группой тимуровцев, где подносил багаж всем женщинам подряд для создания надежного алиби. У меня масса свидетелей – я представлялся всем, кто был на тот момент в здании вокзала и вручал каждому из них визитку с моим полным ФИО, местом жительства, работы и учебы. У меня все продумано заранее.
Капитану нашему уже, похоже, интересно стало, до чего я договорюсь.
– И как там у вас в США нынче? – интересуется
– В целом обстановка сложная. Особенно тяжело нам, американским шпионам. Сами понимаете – звериный оскал капитализма, экономический и политический кризис наступает в полный рост. Скоро Новый Год, а он никого не радует [1]. Зарплата откровенно не высокая, работа нервная, вредная, а молоко не выдают, экономят на нашем здоровье. Вот, хотим через профсоюз жаловаться. А вообще налицо полное падение нравов. Сейчас все больше американской молодежи ходят в советских ушанках и ватниках, достают из‑под полы, переплачивают три цены. Разрушительная мода приобрела поистине катастрофические размеры. Капиталистическая общественность крайне обеспокоена массовым подражанием американских подростков советским образцам. Кроме того, стало крайне сложно выявлять советских разведчиков. Раньше просто было – любого, кто в ватнике, можно было сразу же хватать. А нынче все, примета не действует, агенты ЦРУ и ФБР в шоке, раскрываемость скатилась ниже плинтуса.
– Ну, закончил? Пойдем, поговорим.
– Да, сделал, где разговаривать‑то будем?
Ну, ожидаемо, капитан решил пройти в мою комнату. Соседа пока нет, почему бы не пообщаться? Да я всегда готов языком зацепиться, только повод дай.
Открыл комнату, в тапочки ноги сунул, сумку с инструментами на крючок повесил. Я его специально прикрутил, чтобы под рукой готовый ремонтный комплект был. А то иногда зовут срочно, не хочется лишний раз в подвал бегать. Комбинезон рабочий тоже скинул, остался в шортах и футболке. Топят у нас хорошо.
– Проходите, – говорю, – Только, если разуваться не собираетесь, ботинки хорошо вытрите, а то я порядок в комнате поддерживаю, полы тут чистые.
Оставил милиционера в комнате, сам взял чайник, вышел на кухню. Дверь закрывать не стал. Вернулся, сразу же чайник поставил греться. А участковый так и стоит посреди комнаты, ждет терпеливо, но по сторонам зыркает внимательно.
– Сергей Николаевич, вы не стойте, присаживайтесь вот на стул. Сейчас чайник закипит, попьем.
– Не надо, я по работе.
– Вы ко мне домой пришли, а у меня правило – гостя нужно как минимум чаем напоить, тем более, я и сам собирался ужинать.
Капитан опять начал задавать наводящие вопросы, мол, что это за фотографии, где печатную машинку взял. Меня минут на пять хватило. Тут поужинать бы, да позаниматься, завтра минералогия, а он кота тянет за хвост.
– Товарищ капитан, вы прямо скажите, что вас интересует, а то время дорого, то, что вы мне выучить урок не дали, никто принимать во внимание не будет. Для сведения, фото сделано на «Мосфильме», где я снимался в небольшом эпизоде в фильме Марка Захарова. Машинка куплена в Москве. На ней номер проставлен, следовательно, она в реестр внесена.
– Ну, смотри, Александр, у тебя очень дорогие вещи, продукты ты покупаешь дорогие, приятелей кормишь. Спрошу прямо – откуда ты берешь деньги? Я в курсе, что ты работаешь на полставки, но даже со стипендией это мало, чтобы ту же аляску купить. Их по двести пятьдесят с рук продают, я узнавал.
– Сергей Николаевич, – имя и отчество участкового я протянул на манер «Семен Семеныч» из «Бриллиантовой руки», – Я даже подозреваю, откуда у вас такие леденящие кровь сведения. За спекулянта меня приняли, да?
Тот вдруг разозлился:
– Умный очень, да? Напомнить, что ты от патруля в больнице сбежал?
– Нет, не помню такого. А что, есть протокол или заявление от потерпевших? Хотя, больница? Тогда я и должен быть пострадавшим. Но нет, не помню, не страдал. А вообще я понимаю, конечно, агентура – наше все, но ведь можно было зайти в учебную часть. Там в курсе всех моих официальных доходов. Да, кстати, куртку я в комиссионке взял и не за двести пятьдесят, а всего за сто сорок.
– Где же так дешево можно аляску купить? – насмешливо спросил участковый, успев взять себя в руки.
– Увы, там, где взял, уже нет, единичная продажа. Айн момент!
Чайник закипел. Я быстро заварку залил кипятком – люблю свежезаваренный напиток. Вытащил из хлебницы рогалик и сухарики, и холодильника масленку. Поставил на стол тарелку с конфетами и сахарницу. Затем налил два стакана чая.
– Угощайтесь, – сказал, после чего отхлебнул из своего стакана.
Участковый, наверное, решил, что смысла нет отказываться, все равно я тоже пью.
– Знаете, был тут давеча в гостях, меня спрашивают, сколько ложек сахару класть в чай. А я и отвечаю – пятнадцать, только не размешивать. Хозяева даже удивились, почему, интересуются.
– И почему же? – усмехнулся капитан, отхлебывая из стакана.
– А я сладкий не люблю. Но я к чему – не стесняйтесь, пожалуйста, кушайте. Итак, продолжим. Меня удивляет, что вы не обратились в официальную инстанцию, хотя вам, как сотруднику органов все сведения предоставили бы моментально.
– И что бы они мне предоставили? – поскучнел участковый, уже понимающий, что вытащил пустышку.
Ну, например, то, что я не только стипендию получаю и на полставки в общежитии работаю. Я еще в институте лаборантом тружусь. Но ведь и это не все, я внештатный корреспондент «Магаданской правды». Так что на круг в месяц у меня сейчас две с половиной сотни получается. Но это не все. Только в этом году у меня вышли и выходят сразу четыре книги, в следующем году еще две, была бы одна, но обком настоял на печати второй, посвященной истории Магаданской области. Вот еще пять тысяч в этом году и столько же я должен получить в следующем. Проверить проще простого – нужно зайти в редакцию «Магаданской правды» и нашего издательства. Ну, и где жизнь не по средствам?
На самом деле для Магадана не такие и большие деньги. Думаю, сам капитан получает за год ничуть не меньше, тем более, служит на севере уже прилично, поэтому кроме зарплаты еще и надбавки имеет. Но про обком я не просто так упомянул – это толстый такой намек на то, где меня знают, и кто за мной стоит. Солидная это очень рекомендация, да и на редактора надавить может не меньше, чем второй секретарь, ну, пусть даже третий.
– Да, но у вас постоянно, то духи, то женские вещи новые видят, причем импортные, детские игрушки, дорогие книги. Зачем такое количество? – решил не сдаваться капитан.
О, уже не ты, а на вы капитан ко мне обращается, несмотря на то, что я студент. Я же говорю, писатель в СССР – это какая‑никакая, а фигура.
– Ну, и что? У меня есть невеста, есть мачеха, есть другие женщины, которым нужно сделать подарок. Новый год на носу. Я могу себе позволить подарить духи и другие вещи. И детей у друзей и знакомых хватает. Новый год – детский праздник. Законом подарки не запрещены. А если бы я спекулировал… ну, не смешите меня. Магадан – город крохотный, уже бы все знали, кто, где фарцует и сколько наваривает.
Все же, особо я не наглел, разговаривал с насмешкой, но она относилась не столько к самому капитану, сколько к умственным способностям его осведомителей… хотя, думаю, осведомитель был один, соседушка мой. В общем, поговорили, участковый не был бы участковым, если бы не попытался из меня еще одного своего агента сделать. Ну, уж нет, у меня своих дел хватает, не хватало еще за однокашниками следить.
– Ну, хорошо, – сдался, наконец, участковый, – А почему вы в общежитии работаете? Писатель и вдруг сантехник?
– А почему нет? Меня комендант еще в июле трудоустроить предложил, писать я начал позже. Зачем я буду хорошего человека подводить, уходя с работы? Да и больше никто и не претендует на эту должность.
Уже собираясь восвояси, капитан вдруг спросил:
– А что за книгу вы написали? Я бы для сына купил.
– Хм, ее нет уже в книжном, разобрали весь тираж. Сам вчера заходил в магазин, ни одной не осталось. Впрочем, у меня имеется авторский экземпляр, – я достал с полки томик, подписал.
– Сколько хоть стоит?
– Не огорчайте меня, Сергей Николаевич, еще я бы я собственными книжками спекулировать начал. У меня с издательством четкий договор – они не пишут книжки, а я ими не торгую [2]. Да и госцена 47 копеек, простите. но это не деньги.
Выпроводил гостя, что тут скажешь о состоявшемся визите, и смех и грех получился. Ох уж эти сверхбдительные советские граждане, ладно бы бабки у подъезда, а тут свой брат – студент. Сосед через час пришел, но на мои насмешливые взгляды только невинное лицо строил. Прямо, как Дуремар из фильма, который «совсем я не причем».
Но, по крайней мере, после разговора с участковым сосед перестал за мной подсматривать, видимо, многое узнал о своих умственных способностях.
Между тем за учебой и остальными хлопотами практически подошел к концу 1984‑й год. 29‑го декабря случайно сделал отличную находку. В соседнем доме кто‑то то ли ремонт делал, то ли просто старые ненужные вещи выбрасывал, только рядом с помойным баком валялась, похоже, еще дореволюционная машинка «Ундервуд» с латинским шрифтом. А я как раз пожалел, что взял в Москве только кириллическую «Эрику». «Пиратами Карибского моря» увлекся всерьез. По сравнению с кинофильмом книга стала, на мой взгляд, более интересной, сохранив динамику и основных героев. Но появились второстепенные персонажи, дополнительные главы, сюжет стал более разноплановый. Вот только писать пришлось от руки.
Дома попробовал машинку. Механизм вполне рабочий, как ни странно, не изношенный, только заедает немного. Ну, да мне приходилось ремонтировать раньше такие вещи. Перебрал механизм, почистил, смазал. Вполне работает машинка, так что занялся перепечатыванием рукописи. Первая полностью готова, название я сохранил – «Проклятие 'Черной жемчужины». Принялся потихоньку за продолжение – «Сундук мертвеца». Спешить некуда, за рубеж пока попасть для меня нереально, да и рукопись не пропустят через границу, на таможне обязательно при досмотре заинтересуются, что за документ я везу.
* * *
30‑е декабря воскресенье, но выходные перенесли на 31‑е и 1‑е января. Увы, студентам осенние и весенние не полагаются, а после Нового года начнется экзаменационная сессия. Кто поближе живет уехали на праздники по домам, так что общежитие частично опустело. Приедут теперь кто 1‑го, а кто хорошо выпьет, тот 2‑го. Каникулы у нас с 25 января до 7 февраля. Надо будет придумать, чем заняться в свободное время.
Алиса обрадовала, что вечером 30‑го будут показывать «Формулу любви», я, как всегда, программу не посмотрел в газете, поэтому был не в курсе. Я вообще думал, что премьера пройдет в кино, но оказывается это телефильм. Зря они – комедия классная, легко бы кассу собрала, если бы сначала в кинотеатры ее завезли.
Жаль, показывают поздно – в 22.45. Я бы с Алисой посмотрел вместе, но так поздно меня в женское общежитие не пустят, несмотря на то, что вахтерша ко мне благоволит. А остаться у меня Селезнева сама отказалась. Побаивается, что подруги сплетничать начнут, а так еще, глядишь, и до мамы дойдет.
Я девчонку свою предупредил, чтобы особо меня на экране увидеть не рассчитывала. Не было такого эпизода в ленте, обычно в окончательную версию многие сцены не входят, вырезают их. Тем не менее, тоже решил телевизор посмотреть. Мне «Формула» всегда нравилась, а эпоха видеомагнитофонов только начинается, поэтому посмотреть хорошее кино можно пока, когда его показывают по телевизору или в кинотеатре. Сосед вечером подтянулся, так что смотрели вместе, экранчик маленький, но четкий, хорошо видно. Я, кстати, Ренату выговаривать ничего не стал, но, то, что он участковому стучит, принял к сведению.
Я уже не раз тут смотрел ленты, которых вроде не было в прошлом мире, но, шут его знает, может, в свое время я просто их пропустил. А вот сейчас действительно понял – тут по‑другому, пусть и не сильно. Так вот – оба эпизода, в которых я играю, в здешнюю версию фильма все‑таки вошли, причем полностью.
* * *
[1] было дело в 80‑х, когда то ли по «Политическому обозрению», то ли еще по какой‑то программе запустили сюжет из предрождественского Парижа, кажется. И вот на экране толпы веселых людей, нагруженных покупками, музыка звучит, в магазинах столпотворение, смех слышится, а за кадром голос ведущего, который суровым голосом заявляет, что «Париж готовится к встрече Рождества, но не все парижане радуются предстоящим праздникам». Многие советские зрители от такой странной пропаганды тогда словили изрядный когнитивный диссонанс
[2] участковый не понял, но ГГ перефразировал анекдот о Рабиновиче, торгующем семечками у дверей Манхэттен Банка и отказывающегося дать приятелю в долг пару долларов:
– Когда я начал здесь торговлю, то договорился с банком, что он не торгует семечками, а я не даю кредиты
Глава 9
Новый, старый 1985‑й
Не могу вспомнить, откуда ее подцепил, но вот застряла в голове фраза «а утром он проснулся знаменитым». Так вот, ничего подобного. Оба эпизода в фильме промелькнули всего за несколько секунд, на них практически никто особого внимания не обратил. Нет, конечно, бывает и так, что роль второго плана стреляет, моментально становясь всенародным мемом, особенно сейчас, когда на цитаты разбирается любой хороший фильм.
Взять, например, Александра Адабашьяна с его «овсянка, сэр» в «Собаке Баскервилей». Ведь классический же случай с пресловутым театральным «кушать подано», но как сыграно. А человек тоже на артиста не учился, но множество ролей в кино сыграл, потом и режиссером стал, причем весьма известным.
Овсянка, сэр. Кадр из телефильма «Собака Баскервилей»
Ко мне же известность так и не пришла. Нет, кто знал заранее, тот посмотрел и даже меня заметил, но таких людей не так много: Алиса, Урбан, Ксаныч. Еще Савельевы в курсе, но они на Соколе живут. Алиса, естественно, не утерпела и подружкам растрепалась, но ей ожидаемо не поверили или, же сделали вид, что не поверили, чтоб не больно‑то воображала. С этими девичьими отношениями не поймешь, что у них на уме. Я никогда и не пытался разобраться, не видел смысл голову ломать. Была у меня преподаватель английского, так она всегда говорила, что женщины и мужчины – выходцы с разных планет. Как по мне – чистая правда, очень уж у нас психология различается.
Алису мне удалось успокоить простым соображением, что подружки не будут пытаться меня у нее отбить. Я‑то пошутил, но девушка мои слова приняла за чистую монету. В общем, аргумент подействовал, но направление мысли у Селезневой сразу сменило направление. Очень ей хочется, чтобы я с ней побывал у ее родителей. Ну, понятно, девочке требуется представить меня, дабы получить одобрение родных. Как бывший старый перец не могу не одобрить такой подход, но как перец уже молодой, как‑то не очень хочется окольцовываться. Так вот наденут на лапку и будут по gps отслеживать местоположение. И не говорите мне, что навигационных систем еще нет – у женщин они в операционную систему вшиты по умолчанию, иначе как объяснить, что некоторые жены моментально чуют, стоит их мужьям только подумать о своем праве «налево».
А, ладно, на каникулах съездим, хоть посмотрю на тещу. Зато узнаю, как Алиса через двадцать лет будет выглядеть. Да и вообще надо познакомиться. Оно ведь распространенное мнение о злокозненности тещ – не больше, чем стереотип. Сколько встречал случаев, когда теща души в зяте не чаяла. Был у меня дружок, так жаловался, что с женой у него хуже отношения, чем с ее мамой. С женой у него вечно скандалы были, а вот теща слова плохого не сказала ни разу, даже в семейных ссорах нередко на его сторону становилась. Очень его жена из‑за этого обижалась.
Сосед тоже понял, что меня на экране увидел, тем более над моим столом фото со съемочной площадки висит. Но, как всегда промолчал, хрен его поймешь, что он там думает. Мы друг друга не игнорируем, но общение примерно такое же, как в армии у соседей по казарме. Я больше с одногруппниками общаюсь.
Новый Год отмечали в общаге. Поставили на кухне несколько столов, телевизор притащили. Я наделал конфетных подарков в виде небольших бандеролек. Свернул кульки из коричневой оберточной бумаги, перевязал шпагатом. Даже на машинке адрес и имя отправителя напечатал: «Дед Мороз, Северный Полюс, ул. Полярной звезды, д.1». И еще печать поставил с изображением снежинки, специально на почте выпросил кусок сургуча. Потом всем мелким подарки сделал, кто на втором этаже живет. Еще несколько штук досталось Алисе и ее подругам, братьям отправил. Оставшиеся вручил девчонкам из нашей группы, а пацанам раздал югославские сигареты. Конфеты я им так отсыпал, без бандеролек.
Ходил с подарками не просто так, привлек Серегу и одну из наших лаборанток. Серому бороду из ваты прицепили и колпак, он Деда Мороза изображал, девушку Снегурочкой нарядили. А я себе камзол соорудил, треуголку напялил, и усы кошачьи под носом приклеил. Получился ничего такой Петр I, характерно узнаваемый. Так что я провозглашал «Новому Году быть», Серега из мешка подарки доставал, а уже я детям вручал, грозно шевеля усами, а‑ля Бармалей. Дети почему‑то не пугались, а заливались от хохота и пытались мне усы оторвать. Остальной народ тоже веселился от души, глядя на нашу троицу.
Вечером 31‑го в общаге посидели вполне душевно, чуток вина выпили. Ксаныч сделал вид, что ничего не видит. Я к нам Алису пригласил и пару ее подруг, специально для своих приятелей. Потом в десять проводили девушек до их общежития и вернулись, продолжать праздновать. На улице хорошо, мороз всего около минус пятнадцати, снежок под ногами хрустит, воздух свежий. Ветра нет, звезды яркие‑яркие в небе светят, так хорошо прямо. Вроде ночь полярная, а светло вокруг из‑за снега. Достань газету, так если не текст, то заголовки легко прочитаешь.
Мы по пути на елку городскую зашли. Народу там набежало уйма, все веселые, друг друга поздравляют, желают счастливого Нового Года, даже наливают знакомым и незнакомым.
Увы, но уже весной Горбачев придет, антиалкогольная компания начнется. Естественно, по‑советски, с размахом, с перегибами. Вырубят старые виноградники, введут талоны на водку. Это же надо до такой степени психологию своего народа не понимать? В результате алкоголь начали покупать даже те, что его вообще не употреблял. Ну, а как? Раз право есть – его нужно талоны реализовать. Ну, а от покупки до использования один шаг.
В результате вместо снижения пьянства разведут самогоноварение, наркоманию, которая до того хоть и была, но сильного распространения не имела, проявляясь в основном на окраинах страны. А что будет твориться в винных магазинах, ужас ведь, когда туда толпы страждущих ломиться станут. Потом вообще технический спирт начнут по гаражам разливать. Сколько людей перетравится, ужас. Одеколоны начнут пить. Анекдот из нашего скорого будущего.
В парфюмерном отделе интеллигентного вида мужчина говорит продавщице:
– Мне два «Тройных» и одну «Гвоздику».
Продавщица, прекрасно понимающая, зачем покупатель берет одеколон:
– Да брал бы уже все «Тройные».
– Как можно‑с? Нас трое, и одна из нас дама! – ужасается предложению мужчина.
Помню, как‑то пришлось колодец на теплотрассе чистить от пустых флаконов той самой «Гвоздики». Кто‑то их ночью освободил от содержимого и скинул вниз. Так вот колодец был примерно в полтора метра глубиной. Засыпан стеклом он под самый верх. По общему мнению, кто‑то одеколоном для свадьбы затарился или же старатели решили оторваться. Я столько парфюмерных фунфыриков никогда больше не видел.
А в результате антиалкогольной компании в стране стали пить еще больше, употребляя самые разные суррогаты, опасные для здоровья и жизни. Еще и бюджет потерял миллиарды поступлений, что только усугубило разворачивающийся кризис. Сахар пропал в магазинах – он прямиком шел на выгонку самогона. Не стало сахара, самогонщики начали скупать дешевые карамельки и повидло, так что даже эти непритязательные продукты резко превратились в дефицит.
Но самогон еще ладно, хотя и с ним, что только не творили, например, карбид добавляли, чтобы по мозгам крепче бил. На севере тормозную жидкость очищали, спуская тонкой струйкой по хорошо промороженному при температуре под минус сорок лому. Примеси застывали на железе, а спирт стекал в подставленную емкость. Только он же все равно технический и очистка отнюдь не идеальная. А «два пшика»? Жуткая штука, когда в пиво добавляли дихлофос. Да, что там – гуталин жрали, клеем «Момент» дышали. Сколько народу сначала деградировало до скотского состояния, а потом и померло от всех этих эрзацев?
Зато помню алкогольные отделы в 2020‑х – заходи, бери что хочешь. А народу‑то минимум, многие стали предпочитать хорошие вина, да и те без фанатизма. Пьяные с улиц пропали. Да что там, в 2008‑м, кажется, пошел на день города – народ вокруг веселый, каждый второй датый, по всем углам мужики активно выпивают, особо не скрываясь. Мангалы везде стоят, дым клубится, словно от поляков опять отбиваться приходится.
А через пять лет опять оказался на том же празднике – все веселые, а пьяных нет. Вообще нет, ни одного, чудеса, да и только. Только один прохожий и попался, от которого коньяком пахло, но и он пьяным не выглядел. Скорее всего, грамм 50 накатил, не больше. И при этом никаких талонов – бери, да покупай. А вот вдруг резко расхотел народ синячить, как не в себя.
Может быть, повезет и Меченого не выдвинут наверх? Хотя, кого я обманываю, ну, будет не он, другого поставят и что? Предел прочности экономики страны уже выбран, слишком много республик кормится за счет РСФСР, плюс якобы братских социалистических стран, всевозможных развивающихся государств, где за счет России строятся заводы и фабрики, а на модернизацию своих уже денег практически не остается. Да и не в модернизации дело, слишком много задач навешало на себя государство.
Впрочем, чего я ною? Помешать происходящему я ничем не могу, а потому и накручивать себя не стоит. Да, пошло оно все! Налепил я втихую снежков, да Игорька с Сергеем обстрелял. А они оба меня. Такую снежную потасовку устроили – любо‑дорого посмотреть. Тут и народ на площади подключился, только и гляди, чтобы в ухо или глаз не залепили, а то ходи потом с фонарем, путь освещай. А вообще – душевно так вокруг. Поймал себя на мысли, что для меня событие вообще уникальное – я праздную 1985‑й год второй раз. И не расскажешь никому – не поверят.
Новогодняя елка в Магадане
Потом еще с горки покатались, как в детстве. Эх, хорошо. На севере горки делают будь здоров. Да, это что, я в детстве в Комсомольске‑на‑Амуре жил, так у нас во дворе деревянная горка была метров двенадцать в высоту. Ох, огромная, высокая, катишься с нее – ветер в ушах свистит. Полный восторг! Потом еще метров двадцать по залитой льдом дорожке летишь, словно тобой из пушки выстрелили, и не стой на пути – любого с ног снесешь. А на верхней площадке как детворы набьется, прижмут тебя к перилам, а они аж трещат. Вот, сейчас, думаешь, ка‑а‑ак они треснут, мы тут вниз ка‑а‑ак навернемся.
Пришли – в общаге веселье в разгаре, вот‑вот куранты бить начнут, шампанское по стаканам и кружкам разливать начали. По комнатам разбрелись где‑то во втором часу ночи. Утром встал, сунулся на кухню, а там уже девушки марафет наводят. Погнали меня прочь, мол, пока мужские руки без надобности. Я Серегу прихватил, пошли с ним на море. Бухту так хорошо прихватило, первое число, а кое‑где у лунок рыбаки сидят, мормышку дергают. Ну, у каждого свои представления о празднике.
Я на токаря с ТЭЦ наткнулся, которому я блесну импортную подогнал. Поболтали, половить попробовал, хотя и недолго. Нет, я тепло одет, но для ходьбы, а вот сидя на ящичке, минут через 20 начинаю подмерзать. А удят сейчас, оказывается, навагу. Рыбка хорошая, вкусная. Мне токарь с собой с десяток дал – отличная штука, пожарим с лучком.
Рыбаки на льду в бухте Нагаево
Пришлось идти в общагу – относить рыбу. Город после праздника еще не проснулся, народу на улицах мало. Я рыбу в пакете в холодный ящик на форточке запихнул и пошли гулять дальше. В бухте Нагаева были, теперь поехали на автобусе в бухту Гертнера. Виды тут – закачаешься, такой простор вокруг, красота. Погуляли по пляжу, посмотрели на здешних рыбаков, да поехали греться.
Часа в два я пошел в общагу пединститута, в этот раз один. За спиной рюкзак, в руке пакет, нагрузился по самое не могу. Подарил Алисе финские сапоги, чем вызвал массу восторгов. А потом с ней вместе отправились к Урбанам – они нас вместе на обед пригласили.
Первым делом я Игорьку железную дорогу подарил – шикарный подарок, между прочим. У нас в Союзе, их практически не делают. Хотя у меня в детстве была, причем именно наша – набор пластиковых рельсов и локомотив с вагончиком. Заведешь его ключиком, он и поехал. Только простенько все – всяких стрелок, разъездов, строений – ничего такого не было. Гэдээровский комплект куда шикарнее выглядит.
У меня, правда, была еще одна железная дорога, довольно странная и тоже наша – в ней рельсы только по кругу монтировались, а по ней бегал заводной паровозик и бил рычажком по металлическим шпалам, выбивая мелодию, как ксилофон. Шпалы были наборные покрашенные в разные цвета по нотам, их можно было ставить по‑разному, изменяя мелодии. Забавная игрушка.
Игорек умотал в свою комнату с подарком разбираться, а я познакомил с хозяевами Алису и пакет с деликатесами и бутылками на кухню потащил.
– О, вот это вещь, – сразу же оценил бутылку со сливовицей Василий Петрович.
Ну, кому что, для женщин я вишневый ликер принес и токайское. Еще раз встретили Новый Год, и меня Ирина Сергеевна утащила в соседнюю комнату.
– Так, Саша, давай‑ка обсудим предстоящие дела.
– Слушаю вас внимательно.
– Саша, я поговорила с председателем нашей ячейки СП, он готов поддержать твою кандидатуру, с рекомендациями тоже все в порядке. По книгам две у вас фактически есть, третья повесть выйдет в январе и в начале февраля будет издан сборник статей по истории Магадана. Для рассмотрения кандидатуры достаточно двух книг, но все четыре будет еще лучше. На них должны быть рецензии от действующих членов СП. Тут я тоже вам помогу, но все имеет свою цену.
– Есть такой еврейский анекдот про то, что если проблема решается деньгами, то это не проблема, а просто расходы. Сколько придется заплатить, Ирина Сергеевна?
– Я надеюсь, ты гонорар еще не потратил? – Урбан внимательно посмотрела на меня, – Рассчитывай на две тысячи. Это оплата рецензий, ну, и желательно организовать банкет.
– Не так и много, я думал, больше будет.
– Хорошо, что ты спокойно отнесся, – облегченно улыбнулась женщина.
Понимаю ее, в школах‑то детей как учат – взаимовыручка, человек человеку брат, передовое социалистическое общество, превалирование общественного над личным, а потом начинается взрослая жизнь и вдруг оказывается, что многие вопросы решают связи, взятки, благодарности. И вчерашние школьники в шоке – как же так, нам же рассказывали?
И вот пока такой прекраснодушный комсомолец ищет справедливость, на хорошую должность назначают другого, с куда худшими знаниями, но зато с отличными связями. А нашего мечтателя посылают на Чукотку встречать первый луч зари. Но беда в том, что и на Чукотке есть конкуренция, которая теми же методами решается.
Вот Урбан и осторожничает, опасается, что встану в позу – как так, разве могут писатели брать деньги! Могут и берут, точнее, берут, когда могут. Но я‑то уже вторую жизнь живу, вот и смотрю на подобные вещи куда проще. Ну, не Дон Кихот я, не собираюсь я с ветряными мельницами драться, тем более расходы для меня копеечные.
Еще нужно учитывать, что четыре платные рецензии – это четыре голоса за меня, не будут же рецензенты голосовать против после того, как написали хвалебный отзыв. Так что отлично складывается.
– Как ты смотришь на то, чтобы зайти прямо сейчас к председателю? Он хотел с тобой познакомиться.
Оказывается, местный глава литераторов в том же доме живет, даже в том же подъезде, но на первом этаже. Однако с пустыми руками идти было как‑то неудобно. Пришлось доставать бутылку Коктебеля КВВК, привезенного из Москвы. Я думал ее отдать Урбану перед уходом, но ладно, в другой раз ему достанется. Он, к счастью, возражать не стал.
– Бросьте, Саша, – говорит, – Мне вполне достаточно и сливовицы. Очень приятный напиток, кстати.
Зато жена Урбана мне пальцем погрозила:
– Прекращай спаивать мне мужа, ближайшие полгода, чтобы ни одной бутылки в этот дом не приносил.
Что тут сделаешь? Пришлось торжественно пообещать, тем более, что с Урбаном я в институте практически ежедневно встречаюсь.
Председатель оказался импозантным мужчиной лет за сорок с роскошной шевелюрой, тронутой сединой и с вдумчивыми глазами, увеличенными толстыми очками в массивной роговой оправе. На фото в книгах, наверное, чрезвычайно солидно смотрится. Но вот имя его – Аркадий Федорович Решилов, мне совершенно ни о чем не говорило. Не помню я такого писателя. Может, в том мире и не было такого? А может, не читал его произведений, не очень‑то я раньше уважал социалистический реализм и производственные романы.
Коньяк литературный мэтр принял благосклонно, удостоив меня разговора минут на сорок. Беседа получилась практически ни о чем. В основном Аркадий Федорович задавал вопросы о том, почему я решил писать, как мне в голову пришла идея книги, где я учился. Думаю, не так ему и важны были ответы, скорее он хотел составить мнение обо мне. Главное, что в конце визита хозяин пожал мне руку и заверил, что все пройдет хорошо.
Картина, которую мы с Сергеевной застали наверху, горячо нас порадовала. Это было что‑то. Пока мы собеседование проходили эти три деятеля на полу в зале собрали железную дорогу и так увлеклись, что не слышали, как хлопнула входная дверь.
Представьте только картинку – на паркете на пузах валяются рядком ребенок, его солидный папа и моя невеста и о чем‑то взахлеб спорят.
Один из вариантов игрушечной железной дороги производства ГДР
Ирина Сергеевна только головой покачала:
– Я, – говорит, – Думала, что в этом доме только один ребенок, а тут сразу трое, оказывается.
А я вообще говорить ничего не стал, я тоже на пузо плюхнулся – интересно же, такая игрушка шикарная, хоть специально приходи с Игорьком играться. Ну, а что, имею я право детство вспомнить? Судя по всему, остальные так же решили. Старший Урбан на слова жены даже ухом не повел, у него дело интереснее было – он стрелкой управлял, а Алиса немного покраснела, но тоже отрываться от железнодорожных дел не стала.
Потом уже, когда провожал ее домой, она сказала:
– Такая красивая игрушка, я как девчонка заигралась.
– Ничего, сможешь еще дома проиграться. Я точно такую для твоего брата взял.
– Ой, надо же было на Новый Год подарить, – глянула на меня осуждающе девушка.
– Вот поедем к твоим, тогда и подарим, – возразил я.
Ну, а как она хотела? Мнения бывают двух типов – мое и неправильное.
* * *
С третьего января началась экзаменационная сессия. Все же, как‑то неудобно – Новый Год, тут бы погулять, отдохнуть, а вместо этого приходится корпеть над учебниками. Но, не нами придумано, не нам и отменять. У меня, в принципе, особых проблем с экзаменами нет. Лекции я стараюсь не пропускать, вопросы задаю активно, хвостов у меня нет. Учебу я стараюсь не запускать, даже марксистко‑ленинскую философию и историю КПСС добросовестно изучаю. Ничего не поделаешь, нынче без этих дисциплин никак.
Тут мне очень помогло, что с Сергиенко я после того, как ему кран в квартире установил, в хороших отношениях. Я, естественно, не наглею и к себе особого отношения не требую, препод это оценил и на экзамене меня особо гонять не стал.
С остальными экзаменами тоже прошло неплохо, в основном у меня по всем предметам «отлично», только по физике «хорошо». И что характерно – не пойму, за что на меня препод взъелся, вроде дорогу ему нигде не переходил, на всех лекциях присутствовал, но есть такое ощущение, что он меня недолюбливает за что‑то. Мне показалось, что он вообще хотел мне «удовлетворительно» влепить, но не решился – ответил я неплохо.
Надо бы Галку Верховцеву расспросить, она девка ушлая и все про всех знает. Может, подскажет что?
Последний экзамен сдал 23‑го января, Селезнева на день раньше отстрелялась, можно было бы съездить к своим, а заодно и к Алисиным родственникам, но не получилось – 25‑е Татьянин день, праздник советских студентов. По этому поводу в институте приготовлена обширная программа, в числе которой поздравление ректора и торжественное комсомольское собрание.
Вот от чего бы я с удовольствием отбоярился, но никак не получится, Журавлев меня лично в институте поймал и предупредил, чтобы я обязательно присутствовал. Ну, и куда теперь даваться?
Ох уж эти советские праздники с обязательными речами. Ректор молодец, всего десять минут времени отнял. Сказал все просто и по делу. Я с ним еще не пересекался ни разу, но слухи о нем ходят, что дядька неплохой, справедливый, студентов в обиду не дает.
Но рано я обрадовался, на комсомольском собрании взяли свое, затянув его часа на три. Никогда не понимал этой советской страсти устраивать заседания и собрания по любому мало‑мальски значимому поводу. Хорошо еще, что встречу Нового Года очередным собранием не омрачили.
Скучно, жутко скучно слушать бесконечные призывы увеличить посещаемость, приложить всемерные усилия по овладению знаниями, укрепить студенческую дисциплину и все такое. Разве что разнообразие внес разбор дела провинившихся комсомольцев. На праздник два лба подрались, студентку не поделили. Самое смешное, она их вообще игнорировала, с другим гуляла. Но, с пьяных глаз это такие мелочи. Но смешно было только в самом начале, потом стало опять скучно. Виновников уныло обвиняли во всех смертных грехах, они так же невнятно и тускло оправдывались. Я не выдержал, предложил влепить выговор без занесения в личное дело, заслужив благодарный взгляд от одного из разбираемых, скорее всего того, кто поумней. Удобное наказание – вроде как есть, а в документах его нет, на карьере не скажется.
Мне тоже досталось, но уже со знаком плюс. Секретарь лично отметил мои успехи по увековечению комсомольской организации города и института в газете «Магаданской правде». Если вкратце, то его речь очень мне напомнила эпизод из комедии «На Дерибасовской хорошая погода, или на Брайтон‑бич опять идет дожди»:
'‑ Сокол ты, Орлов, сокол!
– Разрешите доложить? Я не Орлов, я Соколов.
– Ну, тогда орел ты, Соколов, орел!'
В общем, меня похвалили, нарушителей комсомольской дисциплины поругали, объявили заседание завершенным. Я уже вздохнул облегченно, но не тут‑то было. Журавлев посмотрел на меня и сказал:
– А вас, Гарин, я попрошу остаться.
Ну, ешкин кот, что ему еще надо?
Глава 10
Озадаченный комсомолом
Похоже, Журавлеву понравилась фраза, так что он опять повторил:
– Да‑да, вас, Гарин, я попрошу остаться, – потом добавил, переходя на ты, – Пойдем в мой кабинет, поговорим.
В кабинете секретарь сразу решил брать быка за рога, за стол он садиться не стал, плюхнулся на один из стульев, выставленных вдоль стены, показал мне рукой на соседний, присаживайся, мол.
– Слушай, получается, ты теперь у нас писатель? – сразу перешел он на задушевный тон.
– Еще нет вроде. Мне еще нужно в Союз писателей вступать, только тогда буду, – шут его знает, что там у Ивана на уме, но лучше планочку опустить, мало ли.
– Да причем тут союз? Я же смотрел, у тебя уже несколько книг вышло в нашем издательстве, значит, писать умеешь, – Журавлев даже рукой воздух рубанул для убедительности.
– Я вроде в институте ничего пока не говорил. Откуда узнали? – решил я выяснить причины такой осведомленности.
– Смеешься? С дохода более 150 рублей полтора процента комсомольских снимается. Я же ведомость проверяю, а тут смотрю – ты на первом месте, аж 170 рублей взносов. Я в бухгалтерию сходил – там сказали, что комсомольские и профсоюзные нам из издательства перевели. Ну, и какой я должен был сделать вывод? – Журавлев лукаво так прищурился, ну, чисто дедушка Ленин в юном возрасте, глаза такие добрые‑добрые. Когда на меня так дружелюбно смотрят, я сразу побаиваться начинаю – сразу ясно, от меня что‑то хотят, причем такого, что загрузиться придется по полной.
– Понятно, как‑то я не подумал.
– Так время какое нынче, мы в коллективе, считай, живем. Что ни сделай, сразу всем известно, – заулыбался председатель, – Что за книжка‑то?
М‑да, вот не зря я захватил авторские экземпляры. Вытащил из сумки все три повести, протянул Журавлеву.
– Вот, только они детские, поэтому особо и не афишировал. Еще сборник из тех статей, что по истории Магадана в газете публиковал, выйдет скоро.
– Ну и что, что детские? Это тоже хорошо. Обязательно посмотрю, – пообещал председатель и тут же попросил, – Ты уж тогда подпиши их, что ли.
Пришлось еще и ручку вынимать, автографы проставлять.
– Дело такое, Александр, – доверительно произнес Журавлев, – Ты человек занятой, поэтому наверное не знаешь, но у нас в институте есть агитбригада?
Так, он что, решил сагитировать меня в нее вступить? Спасибо, но не хочу, тем более, опыт у меня есть в этом деле немалый. В прошлой жизни в школе до старших классов речи со сцены толкал. И мой реципиент тоже на сцене выступал по красным дням календаря. Не хочу, я же не в театральный поступил. Кроме того, прекрасно знаю, сколько времени занимают все эти репетиции. А у меня и так все вечера заняты под завязку. А я ведь еще и пишу, порой по ночам, вместо здорового сна.
– Да, не знал, – подтвердил, – Я же первокурсник еще, а потом дел много, некогда было выступления посещать.
– Да я не играть тебя зову, – с ясно читаемым раздражением произнес комсомолец, – Там желающих хватает, хотя, если захочешь, то нет проблем.
Похоже, Журавлев догадался, о чем я сейчас подумал. Все же он не дурак, тем более он свой пост в институте уже два года занимает, успел обтесаться.
– Короче, дело как раз по твоему профилю, – продолжил Иван, – У нас с программой нелады. Скучновато получается. Нужно к 8‑му марта подготовиться, но нужно что‑то такое, изюминку какую‑нибудь, чтобы народ порадовался, чтобы женщинам понравилось.
– А почему только к 8‑му? 23‑е февраля, пропускаете, что ли? Или уже есть программа?
– Да там все проще, – усмехнулся Ваня, – у нас институт маленький, да и город небольшой, на все праздники мы не вытянем представления делать. Поэтому каждой агитбригаде свои даты выделяют. А потом мы несколько концертов организуем, у себя, а потом в других местах. Сможешь, что‑нибудь по теме праздника написать? Только, чтобы смешное было, а то больно у нас все серьезно. Ну, как, согласен?
Ну, вот как тут скажешь, что не согласен? Это же сразу конфликт с секретарем. Даже, если он ничего не будет делать, то Земля – она круглая, не исключено, что мне потом от него тоже что‑то понадобится, а он мне в ответ про этот разговор напомнит. А оно мне надо такое? Не стоит слишком сильно отрываться от коллектива, пока еще СССР вокруг, а в нем такие кунштюки не приветствуются.
– Ну, в принципе можно, но что хоть делать, в каком направлении копать?
– Да все равно, нужно что‑то такое, чтобы женщины посмеялись, чтобы им понравилось. В идеале, конечно, если вообще всем смешно будет, – ответил наш главный комсомолец.
Понятно, он и сам не знает, что ему нужно.
– Время хоть у меня есть? – решил я провентилировать, насколько срочно требуется представить результат.
– Нужно через неделю список идей дать. Еще согласовать нужно будет, сам понимаешь.
В общем, загрузил секретарь меня по полной. Теперь нужно думать, что предложить, причем такое, чтобы одобрили. Проблема в том, что сейчас по идеологическим мотивам к чему угодно привязаться могут, так что приходится потом по пять раз переделывать. Да ведь еще и выкинут действительно интересное и смешное. Ладно, буду думать.
После собрания и разговора с комсомольским секретарем отправился прямиком в общагу пединститута, меня там Алиса ждет. Сердится, наверное, я еще пару часов назад должен был прийти, а меня нет и нет.
К моему удивлению, Селезнева на меня наезжать не стала, поинтересовалась только, из‑за чего собрание затянули. Врать не стал, рассказал о поручении Журавлева, признавшись, что понятия не имею, что придумать. Девушка на моей жалобе особо акцентироваться не стала, легкомысленно пожав плечами, похоже, привыкла уже, что я опять что‑нибудь придумаю. А и то верно, чего себе голов ломать. Взял подругу в охапку и потащил ее в кафе‑мороженое. Я думал, в кафе какое‑нибудь сходить, но мы же магаданцы, нам трескать мороженое при минус 16 – обычное дело, мы и при минус тридцать на это способны, даже на улице запросто.
Завтра едем с утра на поселок к родителям Алисы. Сначала думал на автобусе отправится. Но уж больно долго ехать – машина идет часов десять. Она бы могла и немного быстрее прийти на место, но пару раз заезжает в столовые. Иначе никак – за такое время народ успевает изрядно проголодаться, да и хоть немного размяться тоже нужно. Несмотря на такую длительную поездку, стоимость билета 9 рублей, для здешних мест вполне недорого. Что хорошо, ехать нужно до Оротукана, а он находится прямо на трассе, поэтом не нужно пересаживаться, добираясь до дальних поселков.
Зимний Оротукан
Как вариант можно полететь на аэропорт Синегорье, с Сокола регулярно летают на него Ан‑24, всего два часа и на месте. Правда, придется еще доехать до Дебина, а оттуда ждать автобус или попутку до Оротукана, так что на круг не такая большая экономия времени получится. Часа четыре, а то и пять путешествие все равно займет. Ну, и дороже в два раза – билет на самолет 20 рублей стоит без учета поездок на автобусах. Но я решил выбрать вариант с полетом.
На всякий случай я за неделю места в кассах Аэрофлота выкупил, а то потом окажется, что билетов нет. Побежишь на автовокзал – а там тоже самое. Нет, уехать получится, но путешествие будет с экстримом. Я‑то ладно, а вот девчонке мало не покажется.
Фишка в том, что у водителя автобуса на случай дополнительных пассажиров имеются откидные места, что в Икарусе, что в ЛАЗе. Ну, условно откидные, мягко говоря, а конкретно такое «сидение» представляет кусок доски шириной сантиметров 20 и длиной где‑то 1 метр и 20 сантиметров. Если нужно посадить дополнительного человека, то доска кладется на сидения и лишний пассажир может ехать, сидя на ней.
Зрелище еще то. Пол в проходе низкий, поэтому ноги у сидящего на дощечке до него не достают. Спинки нет, держаться приходится обеими руками за спинки соседних кресел. Чувствуешь себя натуральным попугаем на жердочке, тем более раскачивает тебя изрядно. И вот так часами то посидишь, то постоишь. К концу поездки чувствуешь себя не человеком разумным, а существом из рода плоскозадых, у которого ноги гудят, задница ноет, спина трещит и это несмотря на то, что тебе всего двадцать. Каково оно таким макаром ехать в возрасте под сорок, даже не представляю, но люди ездят.
Иной раз проход бывает забитым полностью. Что характерно – остальные пассажиры к такому неудобству относятся с пониманием, ясно же – всем ехать нужно. Но неприятно, и тем, что в проходе находятся и их соседям с билетами.
В общем, решил, что ну его нафиг, лучше долететь, а там как‑нибудь доедем. Было бы лето, отправились на мотоцикле, но сейчас мороз за тридцать, поэтому вариант отпадает. В принципе я могу уже подумать о приобретении собственного автомобиля. Официальные доходы у меня вполне его позволяют купить, никто даже слова не скажет. Проблема в том, что на машины сейчас очереди. Я ведь и в СП хочу вступить еще и потому, что по линии писательской организации проще становится доступ ко многим плюшкам, в том числе и легковушку можно быстрее прикупить. Для начала хотя бы ЗАЗ‑968М. «Запорожец» престижной машиной не считается, а потому и взять его довольно просто.
Еще и цены упали на некоторые легковые машины. В этом месяце в газетах сообщили, что на стоимость ВАЗ‑2121 «Нива» снизилась с 10300 до 9000 рублей. ЗАЗ‑968М вообще за 3900 теперь можно взять, а раньше за него требовали 5375 рублей.
Так‑то я и «Ниву» легко могу приобрести, официальных доходов у меня вполне хватает, но на нее желающих много, вот в чем проблема. Может, действительно проще будет скромный ЗАЗик прикупить? Зато не жалко его совсем. Есть и целый ряд плюсов. Кроме того, что взять проще, он довольно простой, легко чинится, отопитель автономный, что для Колымы очень важно. Поломаешься где‑нибудь зимой и можно ждать помощи хоть пару суток, лишь бы бак был полный.
Проходимость у «Запорожца» тоже неплохая, он умудряется пролезть практически везде, где проходит УАЗ. А потому «запарик» прекрасно подходит для любителей охоты и рыбалки. Не поедешь же на «Москвиче» или «Жигулях» в тайгу? А за ЗАЗе запросто. Ну, и машина скромная, зависти и косых взглядов особо не вызывает. На пару лет мне вполне хватит – зато смогу кататься везде, хоть летом, хоть зимой. Да даже в Оймякон можно съездить, у меня там нынче знакомые есть. Я, кстати, туда поздравления на открытке послал и бандероль с подарками.
Короче, нужно провентилировать насчет покупки ЗАЗа, а заодно и гаража. Он мне все равно понадобится, хотя бы, как временное хранилище для мебели. Она ведь весной придет и нужно будет контейнер освободить. Сейчас самый конец января, груз на месте будет в лучшем случае в начале мая, но, скорее всего, ближе к июню, а то и в июле только привезут.
Вот и два вопроса образовались, которые нужно будет решить. Еще один – вступление в охотобщество, как только мне исполнится 18. Пусть даже пока без ружья, потому как не уверен, что мне дадут его держать в общежитии, зато при необходимости смогу купить легальный ствол. Нелегальный‑то у меня есть, я его с собой привез вместе с сотней патронов, оставлять в столе не захотел. Но для тайги пистолетик не годится, хотя выехать куда‑нибудь подальше летом нужно будет, да пострелять из оружия.
* * *
В дорогу много вещей брать не стал. Взял, как обычно, свой черный рюкзак, да покидал туда самое необходимое, причем по минимуму, плюс подарки. Мы надолго ехать не планируем, дня 3–4 побудем, может и меньше, потом еще на пару дней заедем к моим. Слишком долго и неудобно – все работают, да и жилье небольшое, самим тесно, а тут еще мы. Это не говоря про то, что своих дел выше крыши.
Пока ездим, придется сделать перерыв в работе. К счастью, что‑нибудь веселое для агитбригады я уже успел подобрать. Вчера вечером долго не мог уснуть, все пытался что‑то сочинить. А потом вдруг вспомнился сюжет «Уральских пельменей» про студенческую свадьбу. Если подумать, то очень даже не плохо для выступления на 8 марта.
Там, правда, один студент все выпить пытается, второй в туалет хочет. К этому могут привязаться. Скажут, например, что не соответствует моральному образу советских студентов и придется вырезать. Вполне могут, как будто советские студенты вообще в туалет не ходят. А его даже профессора посещают. Да я сам видел, как наш доцент туда заходил, чес слово. Но хрен их знает, все равно могут прицепиться.
Еще решил спереть у «пельменей» скетч про «кафедру русского бубна» [1]. Эпизод смешной, образы и преподавателей и студентов узнаваемы, а придраться сложно – никому не обидно, потому как консерватории в Магадане вообще нет, да и кафедра бубна – это само по себе забавно. Потом про медведей можно – все‑таки на Колыме живем, медвежий край, а у пельменей много сценок про топтыгиных. Про Машу, потом «Заяц‑царь». Еще про мальчика Витю, застрявшего в заборе, тоже забавно будет.
Пошлости там нет, зрителям должно понравиться, особенно женщинам. Я даже встал в час ночи, отгородился от соседа занавеской, чтобы ему спать не мешать, да на листик выписал вспомнившиеся сюжеты, расписав, что в них должно происходить. Потом уже, если их одобрят, то сделаю сценарии по минут на десять для каждого эпизода. Хотя у наших красть идеи как‑то не хорошо, но я героически себя переборол, что поделаешь – надо, очень надо.
Кстати, у них много было на тему 8‑го марта. Да, вот про того же мальчика Витю, который маме дарит рисунок на праздник – шикарный же эпизод [2]. Да там, если подумать, практически неисчерпаемый источник. Опять же, можно и других исполнителей вспомнить, главное без юмора ниже пояса сценки подбирать, потому что нынче подобное совершенно не одобряется.
Пока записывал сюжеты, вкратце расписывая их содержимое, увлекся, так что лег спать только в три ночи. Не выспался, но это даже неплохо. Я в дорогу часто так езжу, чтобы подремать хотелось. Зато сел в кресло и сразу заснул. Так даже дальняя дорога оказывается куда короче.
С утра вызвал такси к подъезду нашей общаги. Оттуда поехали уже к Алисе, которая, естественно, целый чемодан вещей набрала. Вот зачем ей столько на несколько дней? Может, мы вообще долго задерживаться не будем? Пару дней у ее родителей, пару дней у моих. Вполне достаточно, я думаю.
На такси отправились в аэропорт, ну, а смысл автобус ждать? На Соколе сразу на регистрацию пошли, рейс через полчаса вылетает. У нас по области только Ан‑24 используются. Как по мне – натуральные летающие автобусы. Салон всего на 50 человек, даже кресла похожи на те, которые в междугородних автобусах и так же по два слева и справа стоят. Мне больше Як‑40 нравится, в нем путешествовать приятнее – словно по хорошей дороге катишься. Ан‑24 в этом отношении похуже – трясет его в воздушных ямах изрядно, но на севере Яки не используют, видимо не подходят.
Через два часа уже были в Синегорье. На самом деле, хоть аэропорт так называется, но до самого поселка с таким же названием добрых 25 километров. Его специально построили для строителей Колымской ГЭС. Говорят, отличные там дома, инфраструктура полностью имеется. Сейчас там тысяч десять народу проживает. Но нам не туда, нам в другую сторону нужно – в поселок Дебин, а до него километров десять или чуть меньше. Я бы с рюкзачком преспокойно дошел за пару часов, но с Алисиным чемоданом гулять несподручно, так что пришлось ждать автобус. Но ничего, через час подошел ПАЗик и мы загрузились. Странно, мне говорили, что к прилету самолета к аэропорту как раз два автобуса подъезжают с Ягодного и с Синегорья, но нам вот ждать пришлось. То ли запоздал транспорт, то ли мы с Селезневой умудрились его упустить, шут его знает.
Холодно, однако, под минус тридцать мороз давит, в Магадане гораздо теплее было. Хорошо, настоял на том, чтобы Алиса оделась потеплей. Но день из серии «мороз и солнце». Света столько, что глаза аж режет, что неудивительно – снег солнце отражает, как зеркало. Но, если долго стоять, то, несмотря на день, подмораживает. Час все же много на холоде. Я на алисины сапожки посмотрел, подумал, что стоит ей купить женские торбаса. Зайду в Магадане в магазин национальных сувениров, посмотрю что‑нибудь действительно красивое.
Минут за пятнадцать, поревывая мотором и попердывая выхлопной трубой, ПАЗик довез нас до Дебина. Народу набралось полный салон, как килек в бочке. Я даже успел вспотеть, сжатый телами пассажиров. Хорошо хоть Алису смог приткнуть на сиденье. С боем, признаюсь. Втиснул ее на место и сам рядом встал, чтобы никто девушку не толкал. Чемодан запихнул ей под ноги, больше его приткнуть оказалось некуда.
В Дебине вывалились из автобуса, решили зайти в столовую. Там тепло и передохнуть можно. Опять же чайком побаловаться, а то теперь на трассу выходить и ловить попутку. До Оротукана еще порядка 60 километров ехать в направлении Магадана. Вроде через час, как нам сказали, должен идти автобус «Ягодное‑Магадан», если будут места, водитель нас подберет, если нет, придется искать добрых граждан, двигающихся на машинах в попутном направлении и добираться автостопом.
Минут сорок сидели, благо особого ажиотажа в столовой не было. Поели, потом чай пили вдумчиво и не торопясь. Местные работники ножа и поварешки особо на нас внимания не обращали, видимо, мы не одни такие. И действительно, минут за двадцать до подхода автобуса вместе с нами заторопилась уходить еще пара человек.
Междугородний ЛАЗ‑699 показался практически вовремя, минут на пять опоздал, не более того. Ну, понятно, до Ягодного недалеко. К счастью, он оказался полупустым, так что водитель подобрал группу ожидающих, причем всем кресла достались, никому стоять не пришлось. Конечно, «Икарус» куда комфортнее, но по Колымской трассе они не ходят, вот на Сокол из Магадана мотаются, а дальше ни‑ни. То ли потому, что трасса севернее грунтовая, то ли морозов наших не выдерживают, не знаю.
Забавная, кстати, штука, отчего‑то в «Икарусах» салоны всегда табаком пропахшие. Вот сколько ездить приходилось – во всех такое, обязательно в нос шибал запах табака, причем даже в совершенно новых. То ли они изначально такие из Венгрии шли, то ли обивка активно сигаретный дым впитывала, не знаю. В ЛАЗах такой особенности не было, хотя нынче народ простой – иные пассажиры преспокойно смолят в салоне.
До Оротукана доехали за час, я даже вздремнуть успел, уютно пристроившись на мягком сидении. Вылетели из Магадана мы в 10 утра, с дорогой и ожиданием до конечной цели путешествия добрались примерно к 3‑м дня. Я на часы посмотрел – 15:07 показывают. Скоро уже стемнеет, у нас тут не полярный круг, солнце даже зимой немножко над горизонтом висит. В январе оно в начале одиннадцатого восходит, а закатывается уже в четыре дня. День меньше шести часов получается, остальное – ночь. В общем времени на то чтобы «делать новых людей» достаточно, но не сказал бы, чтобы демографическая ситуация на Колыме зашкаливала. Не дорабатывает народ, ой, не дорабатывает.
Поселок с трассы хорошо просматривается. Дорога идет по южному берегу реки Оротукан, а дома расположены в долине на другом берегу. Довольно много панельных пятиэтажек на три подъезда. Большой населенный пункт – тысяч пять населения, никак не меньше. Ну, так тут большой ГОК находится и крупный завод горного оборудования, на котором даже сталь морозостойкую льют и машины ремонтируют. Сейчас он работает в полную силу, обеспечивая нужды колымской добывающей промышленности. Я в прошлой жизни здесь только проездом несколько раз был – рейсовый автобус в здешнюю столовую заезжал.
Оротуканский завод горного оборудования
Вот и сейчас ЛАЗ, солидно накренившись, словно пассажирский лайнер, заложил поворот на мост через реку и, проехав метров двести, остановился у автобусной остановки, где его прибытия дожидались человек пять.
Мост через реку Оротукан
Водитель выдал нам алискин чемодан и мой пакет с подарками, вытащив груз из недр багажного отделения. Так и потащились, поскрипывая снежком – впереди Алиса налегке, а сзади я с рюкзаком за плечами и с чемоданом в одной руке и здоровым пакетом в другом. Шел с креном в одну сторону, потому как чемодан тяжелый, а пакет намного легче. Хорошо хоть идти недалеко – там того поселка‑то. Мне бы еще трубку в зубы – вылитый бы папа дяди Федора полу из мультика «Каникулы в Простоквашино».
Я про этот кадр из мультика
Хотя пятиэтажек здесь много, Селезнева привела меня к небольшому двухэтажному домику. Знаю такие – всего один подъезд и по четыре квартирки на каждом этаже. Двухкомнатные, комнатки там совсем миниатюрные. Такие дома немного сталинки напоминают, но они намного тесней и меньше. На звонок в дверь никто не отреагировал, нету никого, рановато приехали.
– Ой, – сказала Алиса, – Наверное, мама еще в школе. Ты тут подожди, а я быстро, тут рядом совсем.
Она тут же умотала по исчерканной длинными тенями от заходящего солнца улице, я вместе с ней вышел на свежий воздух. Багаж, кроме рюкзака, оставил у дверей квартиры. Тут никто чужого не возьмет, так что безопасно. Ага, точно, за нашим домом школьное здание начинается, действительно бежать недалеко.
Прошелся туда‑сюда, вот курил бы – мог занять себя смакованием сигаретки, а так только взад‑вперед ходить. Нет, все равно не начну – курить вредно. Так думаю, с полчаса ждать придется. Пока Алиса маму найдет, пока быстро часть новостей перескажет, пока найдут ключ и соберутся. Ну, и ладно, помоционю пока, перед домом расхаживая.
– Ты, что ли Алискин хахаль? – внезапно раздалось сзади.
Как это я так задумался, что подход целой компании прозевал? Пять человек, да здоровые все, один вообще амбал редкостный, и, что характерно, ни у одного лицо приветливостью не блещет. Ох, Гарин, кажется сейчас тебя будут бить, и, возможно, даже ногами.
* * *
[1] Одни из самых известных сценок комик‑группы «Уральские пельмени»:
Студенческая свадьба https://yandex.ru/video/preview/4452644423645436120
Экзамен на кафедре бубна https://yandex.ru/video/preview/3671831912223345219
Заяц‑царь https://yandex.ru/video/preview/3460511267494340256
Маша и медведи https://yandex.ru/video/preview/218586842615101834
Мальчик Витя застрял в заборе https://yandex.ru/video/preview/13879062264762061554
[2] https://yandex.ru/video/preview/218586842615101834
Глава 11
Зимняя Колыма и возможные родственники
Убегать как‑то не хочется, но раз трендюлей все равно придется выхватить, то надо их хотя бы заслужить, чтобы не так обидно было.
– Ну, я, есть возражения?
– Не понял, ты че такой резкий? – протянул один из парней.
– Это не я резкий, это ты мутный, – в принципе какая разница что отвечать, к чему доколебаться все равно найдут. Интересно, сколько я минут продержусь?
– Че‑о‑о? – последовал ожидаемо‑интеллектуальный вопрос.
– Да ничо, – на глупые вопросы дают такие же ответы, а то зачаточный интеллект вопрошающего не даст ему понять глубин мысли.
– Ты смотри, какие студенты наглые пошли, – вперед протолкался человек‑гора.
Я нынче рослый, но этот почти на голову меня выше, и в плечах разика в полтора шире. Ну, вылитый боксер Валуев, с таким лучше в темном переулке не встречаться, а то попросит прикурить, а у тебя недержание образуется.
– Так не наезжайте на прохожих и грубостей не услышите, – ответил я, прикидывая, меня прямо сейчас метелить начнут, или еще пару вопросов на засыпку подкинут.
– А ничего студенты в Магадане, не робкого десятка, – вдруг заржал амбал и хлопнул меня по плечу ладонью, так, что я даже присел немного.
Было бы лето, глядишь и в землю по колено вогнал. Блин, ему бы саблю, да коня, да на линию огня и было бы, как в былинах: налево махнул мечом‑кладенцом – улица, направо – переулочек. Не разучилась земля русская рожать богатырей.
– Ты смотри, студент, Алису не обижай, проверю, – вполне дружелюбно пробасил здоровяк и направился в сторону школы, оставив меня в полной прострации.
И вот что это сейчас было? Я уже практически настроился месячишко отдохнуть в травматологии, а тут амнистия внезапно вышла. Неожиданная развязка, как есть неожиданная.
– Ой, Витька! – раздался голос Алисы, после чего послышался задорный визг.
Это еще что за новости? С чего это Селезнева этого здоровяка целует в щеки? Я было двинулся разбираться, но амбал осторожно поставил девушку на землю и та еще раз обняв его, поспешила ко мне, а компания продолжила свое движение, только здоровяк обернулся, помахав рукой и крикнул:
– Вечером зайду!
– И что вот это было? – с интересом спросил я Алису.
– Это Витька, брат мой, – отмахнулась Селезнева.
– Ты же говорила, что твоему брату десять лет? – напомнил я давний разговор, – Не большеват ли братик для такого нежного возраста?
– Ты что, ревнуешь меня? – распахнула глаза девушка, – Не может быть? А что ты подумал?
– А что я должен был подумать? – ответил я цитатой из известного фильма.
– Все что угодно, только не это! – последовал ожидаемый ответ, и тут же хитрая лиса превратилась в ласковую кошку, начав мурлыкать, – Ну ты чего? Это Витька – мой двоюродный брат, он в армии был, вернулся, пока меня не было. Он же меня всегда в школе защищал.
– А что, было от кого?
– Нет, кто ж решился бы меня обидеть при таком брате?
– Ну, так‑то да. Интересно, каким он был в первом классе? Небось, с десятиклассника? – мне прям интересно стало.
– Да что ты? – засмеялась Алиса, – Он до пятого класса был самый маленький, а потом как попер в рост, а в армии еще больше стал. В десанте служил.
– Врешь, его же самолет не поднимет.
– Так он в морском десанте, – срезала меня Селезнева.
– Ну, если так, на большом десантном корабле, тогда еще туда‑сюда, хотя целый корабль ради одного солдата гонять – это, по‑моему, форменное расточительство.
Алиска довольно захохотала и потащила меня в дом.
– Я ключи от квартиры взяла, мама только к семи придет вместе с братом, папа примерно так же будет с полигона. Я пока приготовлю что‑нибудь, а ты можешь телевизор посмотреть или займись чем‑нибудь, – возбужденно тараторила она.
– Тебе помочь?
– Да не нужно ничего, я сама. Ты пельмени будешь? Мама морозит их по осени сразу целый мешок, чтобы на всю зиму хватило. Вкусны‑е!
Ну, сама, так сама, от пельменей пока отказался, сказал, что подожду, когда семья соберется. Телевизор смотреть, как‑то особой охоты нет. Во второй комнате письменный стол обнаружился с разбросанными по нему учебниками. Я сложил книжки в одну стопку, вытащил общую тетрадь для записей. Пусть пишущей машинки с собой нет, но плодотворно поработать все равно можно. Я сейчас с собой везде тетрадь для записей таскаю, иной раз в институте в перерыве между парами перекушу, а потом пристраиваюсь где‑нибудь в аудитории у уголке или на подоконнике в коридоре и пишу. Одногруппники уже привыкли, внимания не обращают.
Я тут в дороге подумал, что с Магаданским издательством мне года на два придется завязать, причем не по своему желанию. К моему сожалению, не так много оно книг выпускает за год, чтобы иметь возможность постоянно меня печатать. Желающих свою книжку тиснуть хватает, а я уже за короткий период четыре произведения опубликовал, так что теперь в планы попасть года два будет нереально. Значит нужно попытаться продвинуть очередную свою повесть или в центральных издательствах или в хорошем журнале. Но и книга должна быть такой, чтобы заинтересовать редактора, а потом читателя.
Долго размышлял и вспомнил про повесть «Марсианин», которую какой‑то американец написал. Кажется, по фамилии Вейер, если не ошибаюсь. По ней даже фильм сняли. Идея достаточно оригинальная – с одной стороны банальная робинзонада, а с другой, еще никто про возможность выживания на бесплодной планете написать не додумался, вот я и стану первым. И не стыдно мне совершенно, американца пограбить не жалко, я же помню, с каким пренебрежением он писал о нашей космической программе. Мол, наши «советские корабли – это известные смертельные ловушки» [1]. Но если взять количество аварий, приведших к смертям космонавтов, то Америка внезапно оказывается в несомненных лидерах, несмотря на значительно меньшее количество пилотируемых космических миссий. Ну, и у кого тогда корабли – смертельные ловушки?
Это все притом, что Вейер в своем «Марсианине» вообще совершенно уничижительно упоминает о наших космонавтах, да и то буквально пару раз. Как всегда у американцев в кино и книгах, только они одни впереди планеты всей. Разве им могут помочь какие‑то там русские? Разве что китайцы, да и то, так… на полшишечки, на подхвате. Вот не могут удержаться американы, чтобы какашку в других не бросить.
Но что интересно, наши авторы, когда пишут об экспедициях на Марс, то у них практически всегда речь идет о международной экспедиции, пусть и под эгидой СССР. Ну, вот не привыкли у нас на все остальные народы плевать с высокой колокольни.
В целом я сюжет помню, книгу читал, фильм смотрел. Основную канву я решил оставить без изменения, но многое придется адаптировать к реалиям 80‑х Естественно, экспедиция у меня тоже станет международной. На Марсе останется наш космонавт, но в отличие от оригинального американца, замкнувшегося после спасения в своей ракушке и впадающего в истерику при слове «Марс», нашего испытания только закалят и в конце книги он отправится на Красную планету снова.
И попробую я эту историю продвинуть в журнал. Увы, но большинство толстых литературных ежемесячников в основном публикуют авторов из своих регионов или принципиально не печатают фантастику. Те же, аудитории которых повесть может понравиться, фантастику хотя и публикуют, но не более одной странички в номере. Например, «Техника Молодежи» в 60‑х с удовольствием печатала романы Ивана Ефремова, но в 80‑х это начинание затухло, сейчас один маленький рассказик в номере – это норма.
Есть «Искатель», просто великолепное приложение к «Вокруг Света», в котором публикуются фантастика, детективы, остросюжетные приключения. Но, увы, тираж на него ограничен, подписаться крайне сложно. И фактически у меня остаются только два варианта: «Уральский следопыт» и «Вокруг света». «Уральский следопыт», хоть и считается региональным, но сейчас у него тираж около четырех сотен тысяч экземпляров, причем быстро растет, а выписывают его по всему Союзу, в том числе из‑за великолепной фантастики, которая может занимать до трети объема журнала. Большие романы в нем вполне охотно публикуют.
С «Вокруг Света» сложнее. Фантастику они принимают, в том числе и романы. Хорошую книгу могут выпустить с продолжениями в 5–6 номерах по 5–6 страниц, а то и больше. Но, скорее всего, потребуется делать журнальный вариант, значительно сокращая историю. Зато тираж журнала сейчас больше двух с половиной миллиона штук. Получится такая реклама меня, как писателя, что ой, все. К тому же, после публикации журнального варианта, есть возможность, что книгой заинтересуются в хорошем центральном издательстве, например, в «Молодой Гвардии» или «Детской Литературе». В последней и мою книгу про приключения трех колымских друзей продвинуть можно.
В общем, писать я начал, начерно сделал пару первых глав, составил план книги, даже синопсис соорудил, вдруг пригодится. Приеду в Магадан, нужно будет посидеть в библиотеке, почитать доступную литературу о Марсе, чтобы дополнить книгу фактическим материалом, правильно написать продолжительность дня и года на четвертой планете, определиться с географическими объектами, которые будут фигурировать в истории. Потом еще нужно разобраться с самим полетом – сколько он продлится дней, по какой траектории будет проходить. Там много нюансов, все их нужно будет учесть. Поэтому сейчас пишу предварительный вариант, который потом отредактирую и дополню вставками.
Нормально так посидел, за три часа страниц пятнадцать накатал, отрешившись от окружающей суеты. Даже не слышал, как хлопнула входная дверь. Оторвался, только, когда прибежала Алиса, звать меня знакомится с родителями. На самом интересном месте прервала.
Я так понял, родители Алисы специально друг с другом встретились, чтобы вместе домой зайти. Петр Степанович оказался кряжистым мужиком пониже меня, но с мощными руками. Эдакий борец, не сумо, но уже в этом направлении, жена, похоже, кормит его хорошо. Располнеть мешает только не самая легкая работа.
Как оказалось, он трудится на шагающем экскаваторе, вскрывает новые полигоны под разработку золота. Махина там впечатляюще огромная, передвигается со скоростью медленно идущего человека. Оно и рычаги дергать в кабине намаешься, а ведь починка тоже возложена на самого экскаваторщика. Но зато работа хорошо оплачивается, что есть, то есть.
Валентина Ивановна сразу видно, что работник образования – карие глаза внимательные, держит себя строго, ну, и отрепетированный тон и тембр голоса – практически все, поработавшие в школе учительницы по нему легко узнаются. Еще и темно‑русые волосы в узел завязаны. Ну, как перед собственной классной дамой или завучем стоишь, мучительно вспоминая про какую из провинностей она узнала. Ох, уж этот педагогический профессионализм, надеюсь, с домашними она другая, а то я Димке не завидую.
Первым делом я подарки вытащил. Главе семьи блок сигарет и бутылку сливовицы, к счастью с запасом взял.
– Что за странные такие? Ронхилл какой‑то?
– Это югославские, говорят, весьма неплохие, а сливовица болгарская. Это как коньяк, только спирт делают из слив, а не из винограда.
Маме достался набор из нескольких тюбиков с кремом, флакона с розовым маслом и еще одного, поменьше, с лаком для ногтей. В конце я достал духи «Может быть», встреченные весьма благосклонно. Младший брат получил последний комплект гэдээровской железной дороги и кубик Рубика, моментально усвистав разбираться с подарками.
Я ему даже позавидовал, потому, как меня сейчас ждет перекрестный допрос с пристрастием. В зале уже, оказывается, стол успели накрыть, но пока меня на кресло усадили, следственный комитет рядком расположился на диване. Комнатка маленькая, так что я оказался почти вплотную к потенциальной теще. Кресло, кстати, всего одно, для второго явно места не нашлось.
Зал почти квадратный, у одной стены три шкафа из гарнитура, между ними дверь во вторую комнату. У окна тумба с цветным телевизором на нем, напротив диван у завешенной ковром стены и под углом к нему кресло, рядом с которым проем, ведущий в прихожую. После того, как стол в комнате поставили, места практически не осталось, только узенький проход к дивану, да во вторую комнату. Впрочем, так в большинстве советских квартир.
– Дочка говорила, что ты тоже студент, – начала прощупывать меня мама Алисы.
– Да, я учусь сейчас на геологическом.
– Ты же в общежитии живешь? Родители, наверное, помогают?
Тут понятно, интересно будущим родственникам за чей счет подарки куплены. Вопрос важный, подарков много, надо выяснить, не транжира ли я. Зачем в семье мот?
– Да, отец хотел сначала, но мне не нужно, я параллельно работаю, так что вполне обеспечен.
– И где ты работаешь?
– Ну, я лаборантом в институте на полставки тружусь и еще устроен в общежитии рабочим, я там все сразу – электрик, сантехник, плотник.
Алисины родители переглянулись, папа даже скептическую ухмылку спрятать не смог. Думаю, у него с учетом северных рублей под шестьсот выходит, если не все семьсот, да у мамы под триста, все же десять лет на северах, все надбавки давно выслужены. У меня по их представлениям скромно должно быть – ну, сотня, ну, пусть даже полторы. Не густо.
– На самом деле не так и плохо у меня, – тут уже я улыбаться начал, – Стипендия, два места по половине ставки, это уже двести есть. Но у меня еще одна работа есть и подработки. Все вместе уже не так и плохо для семнадцати лет.
Ага, кажется, мои аргументы приняты во внимание, но тщательно их рассмотрят позднее. Но в целом впечатления я не произвел.
– А с подработками это сколько выходит? – папа решил‑таки провентилировать вопрос.
– Ну, за прошлый год пять тысяч, в этом еще столько же уже получил.
Чета Селезевых переглянулась. За прошлый год оно для севера нормально, но не чрезмерно, а вот за этот пять – много, первый месяц только заканчивается.
– Это где же столько можно подработать? – протянул старший Селезнев.
– Так в Магадане, – совершенно честно ответил я.
Именно там я гонорары получил. Ну, а про свои нелегальные капиталы я лучше промолчу, я и Алисе про них ни слова, ни полслова, я же еще не сошел с ума.
– Да не слушайте вы его, – выскочила из кухни, явно подслушивающая наш разговор Алиса, – Он книжки пишет и в газете статьи.
Старшие Селезневы, такое ощущение, тихонько выдохнули с облегчением. Небось, уже решили, что я в Чеченингушзолоте подрабатываю, нелегальным золотишком барыжу. А я вовсе и нет – приличный человек, оказываюсь.
– Саша, а зачем тогда вы сантехником работаете в общежитии? – изумилась Валентина Ивановна, – Если вы и журналист и писатель?
– А почему нет? Руки у меня откуда нужно растут, живу я пока в общежитии. Зато с комендантом у меня отличные отношения и живу я в комнате для аспирантов, несмотря на то, что всего на первом курсе.
Так, кажется, я окончательно перешел в разряд приличных молодых людей у обоих потенциальных родственников, но по разным причинам. У мамы – потому как книжки пишу, а у папы – из‑за нормально растущих рук и способности обеспечить семью. Можно считать, что первую фазу допроса я выдержал.
Дальше уже разговор пошел более непринужденно. Если честно, я думал, что Алиса давно все про меня растрепала, но нет. Открытие, что девушка не болтлива, меня весьма порадовало. Мне же не просто жена нужна, а соратница, которой смело можно доверить прикрывать спину.
Пришлось мне рассказывать, как познакомились. Соврал чутка, заявив, что девушка поскользнулась на улице, а я ее на мотоцикле отвез домой. Книги предъявил. Их Алиса привезла. Я ей раньше передал, думал, она уже послала брату. В целом общение пошло куда оживленнее, чем в начале.
Тут в дверь позвонили и в комнату ввалились недавней памяти громила и, как я понял, его родители. М‑да, непонятно, в кого он такой. Лицом – вылитый папа, только моложе, но вот телом раза в два больше родителя. Но, может, кто из предков богатырем был?
– А, студент, – загремел Виктор, – Ну как, познакомился уже с тестем и тещей? Смотри, если что, я везде достану.
Женщины зашикали на парня, но что‑то без особого осуждения. Ну, ясно, без меня меня женили, хотя я не прочь, честно говоря. Но не на первом же курсе. На третьем, пожалуй, уже можно будет.
Я так понял, только гостей и ждали, потому как сразу же за стол позвали. А вот от сливовицы я отказался:
– Нет, спасибо, мы там токайское привезли и ликер вишневый, Алиса, достань, пожалуйста, у меня в рюкзаке.
– Не употребляешь что ли? – папа поинтересовался.
– Почему? Немножко могу, но мне бокала вина достаточно, иначе работоспособность теряю дня на два. С руками‑то нормально, а вот голова соображает хуже, трудно начать писать. Ничего не поделаешь. «Голова предмет темный и исследованию не подлежит», – процитировал я Броневого.
– А, вы тоже смотрели этот фильм! – обрадовался Виктор, оторвавшись от поглощения пельменей, – Классная комедия, жаль, что не повторяют.
– Витя, мы не только смотрели, Саша в ней снимался, – заявила Алиса, ставя на стол пузыри с токайским, потом протянула мне штопор, – Открывай.
– Да, ладно? – изумился гороподобный братец, – Что‑то я не помню его там. Это кого же он играл? Кузнеца или Маргадона?
– В эпизоде я там снялся, молодым помощником кузнеца был, – меня, признаться, уже утомлять стало повторять про этот эпизод.
– Да не верю! – взревел человек‑медведь.
– А так? – Алиса выскользнула в коридор и вернувшись, шлепнула на стол пачку фото, тех самых, что я на «Мосфильме» снял, в ресторане «Якорь» и в колонне киностудии на 7‑е ноября.
А я и не знал, что она взяла снимки, вот же лиса. Но зато лед знакомства был сломлен, любит нынче народ артистов и сплетни про них с удовольствием слушает, пусть и нет пока желтой прессы. Так что пришлось мне рассказывать и про то, как в съемках участвовал, и как в ресторан с актерами ходил. В общем, все оказались довольны, только я потом минералкой отпивался, а то аж охрип, и чуть язык себе не отболтал.
* * *
Пробыли в гостях три дня, я бы и раньше сорвался, но Алиса была против, а я не стал настаивать, все же родители. Ко мне вроде отнеслись неплохо, но пока особой теплоты не ощущается, что понятно. Жених – это не муж, еще все может десять раз перемениться. Петр Степанович, похоже, полностью положился на решение дочки. Вот с Валентиной Ивановной я так и не понял, как обстоят дела. Вроде она со мной радушна, но проскакивает недовольство в глазах порой, когда думает, что я не вижу. А уж что она дочери нашептывает – тут вообще не в курсе. Впрочем, в Магадане попробую расспросить Алису, глядишь и проговорится. А вообще, там поглядим, может, еще и подружимся с будущей тещей.
Вот с кем нормально сошелся, так это с обоими братьями Алисы – с родным и с двоюродным. С младшим понятно, я его не гоняю, на любые вопросы отвечаю обстоятельно и подробно, а он в таком возрасте, когда подружиться с кем‑нибудь в два счета можно. А вот Виктор меня удивил. Обычно такие крупные люди или глупы или весьма умны, или или. Так вот Витька оказался на редкость соображающим парнем, еще и неплохо начитанным. Думаю, с ним мы точно поладим. Он хочет поступать в институт, либо в техникум, но заочно, чтобы совмещать с работой. В этом году уже поздно, так что на следующий будет подавать документы. Парень перспективный, нужно к себе подтягивать.
Мне еще к отцу заехать нужно. Алису решил не брать – летом свожу, когда тепло будет. Пока оставил ее на каникулы дома, в Магадане встречу. Сам отправился дальше во вторник, 29‑го января. Билеты на автобус покупать не пришлось, меня Витька пристроил на попутный КамАЗ. Он как раз в гараже работает, а там его уважают – кто же ему откажет. Да и нормально на Колыме попутчиков брать.
В других машинах тоже народ едет, где один, а где и пара человек. Колонна небольшая – четыре КамАЗа, они по зимнику куда‑то на север едут. Нормальная дорога есть только чуть выше Сусумана до впадения в нее Колымского тракта, а дальше уже только зимники, поэтому в дальние поселки можно только зимой нормально добраться, летом просто не проехать. Не зря же в Оротукане большой детский дом имеется. Я, когда узнал, то очень недоумевал – поселок небольшой, откуда столько сирот? А оказывается, там вовсе не сироты живут. Просто родители работают в таких местах, куда детей не потащишь, да и школ там нет частенько. Тут, как с коренными народами, которые с оленями кочуют, у них детей школьного возраста тоже вывозят в интернаты. А иначе как образование дать? К каждому стойбищу школу не прикрепишь.
Нам прилично ехать – до Сусумана, это почти 250 километров. Вроде немного, но колонна будет идти со скоростью максимум 50 км в час, плюс пару раз запланированы остановки, где к ней еще машины должны присоединиться. В самом Сусумане колонна часов в 7 утра будет и простоит несколько часов, так что меня пообещали подкинуть прямо до Широкого.
Очень удобно, пересаживаться не понадобится. Все же – далеко на север мой батяня местный забрался. Если бы из Магадана добирался, то проще было бы, взял билет на самолет и все дела – три часа и на месте. Но и на машине вполне нормально. Выехали поздно вечером, как раз утром будем на месте. У отца как раз выходной день получится или у него следующих день выходной? Вот не вспомню никак. Я телеграмму дал заранее, надеюсь, получит, тем более я обещал, что в конце января приеду на пару дней.
Ехать ночью по колымской трассе – то еще испытание. Тут еще ветерок поднялся, по земле потянуло поземку. В окно смотришь – там только черное и белое, мощные фары выхватывают белую трассу, выше все черным‑черно. Еще и снег поземка слева направо по дороге переметает, звук ветра мотор грузовика заглушает, но такое ощущение, что он все равно слышится, тоскливый, заунывный.
Смотришь и понимаешь, что жизнь твоя напрямую зависит от исправности двигателя. Не зря на севере стараются по одному зимой не ездить. По самой трассе еще можно – там движение есть, а вот на боковых ответвлениях помощи можно не дождаться. Были, знаете, случаи, когда ломались автомобили на дороге. Сначала вырабатывали бензин в баке, потом разводили костер, сжигая все, что только может гореть. Последней поджигали саму машину. Ну, а там еще несколько часов, пока окончательно не замерзнешь. Если помощи дождаться не удавалось, то все – хана.
– Чего приуныл? – это водитель обернулся, зубы скалит.
Объяснил, что что‑то неуютно больно стало.
– А ты не думай лучше, – опять улыбнулся водила, – Думаешь, ты один такой? Всем не по себе становится. Север он слабых не любит, тут смерть всегда рядом. Ему, что мы есть тут, что нет, это не каждый принять может, порой люди от понимания этого кукухой двигают. Ты куришь?
– Нет.
– А я посмолю, если не возражаешь?
Не люблю я дыма, но хозяин в КамАЗе он, да и не станешь же требовать, чтобы человек автомобиль останавливал, чтобы сигаретку выкурить. В колонне такое неприемлемо. Я кивнул, мол, понимаю и не возражаю.
– Хочешь, полезай на спальник, подрыхнешь. Чего тебе всю ночь со мной бодрствовать? В Сусумане будем, я тебя разбужу.
А вот это дело, поблагодарил шофера‑философа, да полез на спальное место, что толку на дорогу пялиться, ничего нового я там не увижу. Лучше посплю.
* * *
[1] Энди Вейер «Марсианин» глава «Запись в журнале: Сол 543»
Глава 12
Стреляй, Глеб Георгиевич, стреляй!
– Как, нормально выспался? – добродушно спросил водитель, на секунду обернувшись.
– Да, ничего так, – неопределенно ответил я, мучительно пытаясь вспомнить, что же мне снилось. Что‑то интересное, вроде какое‑то заседание шло с кучей представительных мужчин, хотя, вроде, там и женщины были, что‑то животрепещущее и очень для меня важное обсуждали. Нет, не вспомнить уже.
– Ты только подушки коснулся, как засопел.
– Храпел что ли? – удивился я.
– Не‑е, да хоть бы и храпел, не страшно, двигатель вон, завывает не хуже.
– Где мы хоть? – поинтересовался, на улице не понятно – то ли ночь еще, то ли уже утро.
– Сейчас уже на Берелех поворот. Мы тут долго пробудем, так что время будет, чтобы на Широкий смотаться.
– Может, не надо? Неловко даже, сам как‑нибудь доберусь на автобусе, – как‑то неудобно, что парню из‑за меня придется вместо отдыха лишний крюк делать.
– Да брось, мне передачку нужно забросить, так что все равно поеду, – отмел мои возражения камазист.
Свет фар выхватил дома. Вот и Берелех. Это даже не поселок, а отдельная часть Сусумана, считающаяся микрорайоном, в которой находится автобаза. Мне водитель рассказал, что здесь с 81‑го года находится автомобильная испытательная станция, где занимаются проверкой новой техники к суровым колымским условиям. Не удивительно, а этих местах с декабря по февраль средняя температура далеко за минус тридцать, в январе так и вообще минус 37 падает, а максимально морозы могут и ниже минус 60 доходить, почти, как в Оймяконе. Здесь сорокоградусными холодами народ не удивить, они тут обыденность.
А вообще Сусуман для севера вполне приличный по масштабам город, тут население около 17 тысяч и по территории населенный пункт изрядный, раскинулся на обоих берегах реки Берелех. Основная часть города на южном берегу реки находится, а за мостом на другом берегу еще Заречная часть лежит, там же довольно крупный Сусуманский ремонтно‑механический завод расположен. Да тут в городе много чего есть, ГОК, например, потом имеется строительный и хлебный заводы, мясокомбинат, на котором и молоко разливают. Школ целых пять, даже музыкальная есть, а еще техникум.
Я в Сусумане в августе на ночь останавливался в гостинице. Тогда к здешним родственникам не заезжал, не до того мне было, в Магадан спешил, да и не хотелось встречаться, опасался, что будут озадачены слишком быстрым изменением характера. Сейчас‑то не так страшно – с отцом в Магадане встречался, он уже подготовлен, что я по‑другому на мир смотрю.
В Берелех заехали с колонной, остановившись у уже открытой столовой. На трассе обычное дело, когда они даже ночью работают – водителям питаться нужно. Нас мужики первыми в очереди пропустили, знают, что сейчас в Широкий поедем. Я тоже решил заправиться, мало ли, дома никого, а на поселке едальню только часов в 10 откроют.
– Как ты дальше‑то поедешь? – спросил водилу, – Ночь не спал, теперь днем.
– Да не‑е, все путем, – засмеялся тот, – Напарник уже здесь, так что будем выезжать вместе, я на спальник, а он за руль.
Не, ну так нормально, конечно. Все же по зимнику рейс может несколько дней занять. Машины идут не по трассе, а по льду замерзшей реки. Плюс в том, что дорога ровная в основном, хотя могут и торосистые участки попадаться. Зато реки вьются самым причудливым образом, поэтому километраж увеличивается в 2–3 раза, а то и больше, это не линейкой карту мерить.
До Широкого добрались минут за 40, поселок стоит в долине той же реки Берелех. Сейчас зима, не видно, а летом вокруг сплошная вода – вся долина драгами перебодяжена, поэтому везде небольшие водоемы, даже в самом поселке – дома построены прямо на месте разработок. Тут сейчас жизнь кипит, все же почти две тысячи человек проживает, вполне солидно, Берелехский ГОК находится, что делает поселок центром четырех приисков. До Сусумана совсем недалеко, на автобусе за час можно доехать, или даже быстрее. Зато в 20‑х годах следующего века тут и сотни населения не останется. Да тут вообще почти все поселки загнутся, а жители разбегутся.
После прохода драги
Поскрипывая свежевыпавшим снежком, дошел до дома. Здание небольшое, двухэтажное, на 12 квартир, но построено недавно. Квартиры в нем считаются коммуналками, потому как на две квартиры одна кухня, зато большая, квадратов 17. Еще есть общая прихожая и кладовая. А вот сами квартирки двухкомнатные.
Дверь открываешь, за ней длинный коридор метра полтора шириной с двумя дверями справа – там небольшие комнаты, метров по 14 каждая, почти квадратные. В одной родители живут, другая детская.
Есть еще дверь – в дальнем торце коридора. За ней еще один коридорчик, но совсем узенький и тоже с двумя дверями – слева ведет в ванную, а прямо – в туалет. Кстати, хоть в нем окна нет, но он отчего‑то довольно прохладный. А ванная тоже примечательная – в ней только поддон установлен, в котором сидеть можно, лечь никак не получится. И с горячей водой напряженка. Летом ее нет, только зимой дают, когда работает поселковая котельная. Так что по лету или в поселковую баню идти или воду на плите греть – одно из двух.
Долго я тут быть не собираюсь, пары дней, думаю, достаточно. Уважение оказать родственникам и обратно. Сейчас 30‑е января, ну, вот 1‑го февраля можно будет отправляться в Магадан. Как раз до конца отдыха смогу поработать над «Марсианином». Заодно нужно будет к Журавлеву зайти, списочек ему представить со сценками к праздничному представлению, а потом сразу же по тем, которые понравятся, сделаю сценарии. Времени тогда будет достаточно, чтобы успеть отрепетировать концерт.
Дверь открыл сосед.
– О! Сашка! Вчера телеграмму принесли, сейчас тебе ключ отдам. Все на работе, вечером только будут.
– Что, и мелких трудиться определили? – пошутил я.
– Ну, а чего? Школа – их работа. Ты, это, проголодаешься – Ирина сказала, что в холодильнике борщ есть и котлеты, не стесняйся. Ладно, сам разбирайся, мне уже бежать пора, – последние слова сосед произнес, уже скрываясь в своей квартире.
Есть я не хочу, в столовой хорошо заправился. Вот чай, пожалуй, стоит поставить греть. Набрал чайник, на кухне поставил на конфорку, выставил четверку. Тут ступенчатая регулировка, потому как печка электрическая, от 380 вольт работает. Зато, что хорошо – у нее в духовке вращающийся гриль есть. Мачеха пару раз делала курочку на шампуре – пальчики оближешь. Ну, да, сейчас это редкое блюдо. И гриль мало у кого есть, да и курица дефицит. Их нынче не продают, а в магазине выкидывают. Успеешь урвать, будет у тебя жареная курятина, а не успеешь – не будет, можешь тогда лапу сосать, как тот медведь, не зря же иные средневековые ученые утверждали, что медведь питается посредством сосания лапы, видать, шибко она у него питательная, сплошные жиры, белки и прочие витамины.
Только сел чай пить, дверь хлопнула, значит, сосед убежал. Это ведь он специально задержался, меня ждал. Ну, ему проще, он в клубе работает, может и задержаться. Это не полигон, где нужно как штык быть к отбытию вахтового автобуса.
Дома тихо, но это хорошо. Пошел в комнату мальчишек, достал тетрадку, да завалился на койку поверх покрывала, писать оно и лежа можно, я нередко так и делаю. Это печатать только за столом получается.
Ну, и продолжил приключения марсианского Робинзона придумывать. Помню я только сюжет, да и то в общих чертах. Но чем хорошо, в свое время довольно много пересмотрел фотографий и видео, снятого марсоходами, так что местный антураж хорошо представляю. Нужно будет найти карту планеты, чтобы наметить место высадки марсианской экспедиции, а также маршрутов поездок марсианина. Но ладно, это я в библиотеке в Магадане поищу, потом текст подгоню под ландшафты. Мне сейчас главное костяк истории сделать, а описаниями и добавлением подробностей можно будет заняться потом.
Дома у Алисы я примерно сорок страниц сделал, сейчас тоже добрых тридцать написал. Очень плодотворно поработал. Как‑то очень быстро дело идет, в охотку. Опять отрешился от всего, словно сам погрузился в книгу, даже вздрогнул, когда дверь в комнату рывком отворилась, с громким стуком ударившись об стену, и внутрь с хохотом завалились оба моих мелких брата. Увидели меня и остановились, хлопая глазами. Ну, да, они привыкли, что я с ними не особо любезен, побаиваются. Я им, правда, игрушки посылал, но откуда они знают, может, это отец сам покупал, а им говорил, что я? В общем, опасаются меня мелкие, не доверяют пока.
– И чего встали? – спрашиваю по‑доброму, – Я вас тоже рад видеть, братцы‑кролики. Уроков‑то на завтра много задали?
Братья малость оттаяли, улыбаться начали, но пока робко и тут же заверили меня, что вся домашка сделана. Ага, а я и не сомневался, я же знаю, что они на продленке, здесь в начальной школе после уроков детей просто так не отпускают. Начальная школа не в смысле возраста, просто тут на поселке учатся только младшие школьники, класса до шестого. Постарше ребят отвозят на автобусе в Сусуман.
– А раз заданий нет, то переодевайтесь, будем кушать, а после ужина смотреть подарки, которые я привез.
Вот, сразу глаза зажглись, стоило только волшебное слово «подарки» произвести.
– Саш, а что ты привез? – сразу же насел младший.
– Сначала, переодеваться, потом мыть руки, потом ужинать и мыть посуду за собой. И только после этой насыщенной программы дело дойдет до подарков. Уверяю – вам понравится, не думаю, что много у кого такие есть, так что произведете фурор у одноклассников, – я безапелляционно развернул перед молодежью программу дальнейших действий.
Вот что значит правильная мотивация, пацаны как электровеники зашустрили. Моментально переоделись в домашнее, побросать школьную форму на стулья я им не дал, заставил аккуратно повесить на плечики. Потом услышал, как кран в ванной зашумел, а затем захлопала дверца холодильника – он не на кухне стоит, а в коридоре в самой квартире. Ладно, пойду‑ка я подогрею еду, да сам с братьями перекушу. Пора сделать перерыв, сегодня я время на «Марсианина» уже вряд ли смогу выделить, пацаны все равно нормально поработать не дадут.
Парни вообще‑то в школе обедают, но уже шестой час, так что пора их кормить. Хорошо, что в школе продленка, без нее ребятня так бы и свистала на улице до самого прихода родителей. А так можно быть уверенным, что уроки сделаны, а дети под присмотром. Все же тайга вокруг, практически край мира, порой возникает ощущение, что если отойдешь подальше от поселка, то есть риск свалиться с края земного диска.
Разогрел котлеты, картошку‑пюре, квашеной капусты промыл под краном, маслица добавил. Стандартный северный ужин, просто, но вкусно. Забавно, только сейчас заметил, как похожи на этого меня братья. Пусть они только по отцу, но ведь похожи. Петя постарше, ему одиннадцать, волосы совсем как у меня, уже видно – высокий будет, глаза то ли голубые, то ли зеленые, нечто среднее. А вот Алешка белоголовый и глаза карие. Он помягче второго брата, более робкий. Хотя это может просто возраст – ему всего восемь.
Со стола убирали и мыли посуду вместе, потому как совместный труд, как известно, объединяет. Я мыл, а парни таскали тарелки, ко мне грязные, от меня чистые и протирали их полотенцем.
Подарков много притащил. Сначала достал целый пакет сладостей, но дал только по паре конфет, зато на выбор. Про остальное заявил, что их выдачей в дальнейшем будет рулить мама. Братцы приуныли, но моментально воспряли духом, когда получили по Кубику Рубика. На фоне знаменитой игрушки мои книжки, увы, ажиотажа не произвели, парни их почти не удостоили внимания, так, мельком глянули, даже не обратив внимания на имя и фамилию автора.
Но даже венгерская головоломка поблекла на фоне немецкой железной дороги с настоящим паровозиком и вагонами. Особый восторг вызвало то, что паровоз не просто бегал по рельсам, но можно было с пульта управлять переводом стрелок, заставляя состав менять направление движения.
В общем, когда родители пришли с работы, то представшая картина их глубоко поразила. По периметру свободного пространства детской комнаты шли рельсы, а на оставшемся пятачке валялись все трое недорослей, включая меня. Причем общались мы вполне по‑дружески, младший так и вообще мне на спину залез вместо лошадки. Он вообще хотел, чтобы я его покатал, но я сразу заявил, что лошадь я ленивая, на мне где сядешь, там и слезешь.
Братцы, увидев родителей, бросились к ним, хвастаясь, какой замечательный подарок я им привез. Тут же и кубики Рубика показали. Про книжки совсем забыли, к моему разочарованию.
– Ого, – завил отец, разглядывая кубик Рубика, – Где это ты такой дефицит выцепил? Я просил знакомого достать, так он сказал, очередь в Москве несусветная была.
– В Москве и взял, была возможность слетать на неделю, – я улыбнулся, – Я и вам подарки привез.
– Сына, откуда у тебя деньги? – встревожился батя.
– Да не бойся, все честно заработано, вон, на столе книжки лежат. Это мои.
Лучше сразу объяснить, откуда у меня средства на подарки, потому как у нормального студента, даже работающего, больших капиталов в принципе быть не может, если только ему родители не подкидывают. А так все понятно, все знают, что Советская власть писателей не обижает, гонорары им приличные выплачивает. Отец сразу успокоился, особенно, когда на книжках имя автора увидел. Сначала не поверил, но я послесловие открыл, а там моя биография имеется, маленькая, на полстранички всего, а, главное, фотография. Это документ как‑никак, не поспоришь.
Подарки сразу выдал. Отцу, ясное дело, бутылку красивую с завлекательным содержимым, шикарный кожаный ремень югославский, оттуда же сигареты. Он у меня особо не курит, но любит иногда побаловаться, будет ему и самому когда‑никогда попользоваться и мужиков угостить. Еще туфли хорошие подарил, на лето пригодятся, когда в отпуск поедут. Мачехе достался целый парфюмерный набор из духов, кремов, шампуня. Еще ей плед и импортную кофточку выдал. И малым кое‑какие вещички, но там в основном летние, плюс пару десятков диафильмов, проектор у них есть, я знаю. В общем, никого не забыл.
– Валентина Васильевна, – говорю, – Ты не обижайся, что раньше вел себя по‑свински. Отца ревновал, сейчас вот своим умом пожил, понял, что дураком был.
Женщина аж прослезилась, поцеловала меня и побежала стол накрывать. М‑да, поспешил я с ужином, стоило подождать.
Сели на кухне, братья наотрез отказались с нами идти, остались дальше железную дорогу осваивать. А мы соседей позвали и в тесном кругу мой писательский дебют отметили. Ну, понятно, отцу похвастаться хочется. Он‑то простой работяга, ну, не совсем работяга, мастер на прииске, но по нынешней «табели о рангах» представители творческих профессий повыше будут. Иные даже зарабатывают покруче, несмотря на отсутствие северных надбавок. Это не говоря про работу в кабинетных условиях. Нет, всякие авторы есть, конечно, иные и сами по тайге всю жизнь мотаются, но таких не так и много. Да вот Ефремова взять, тот изрядно экспедиций провел в самых глухих углах Союза и даже Монголии.
Но все равно, работа на северах – не сахар, несмотря на хорошие деньги. Зимой здесь морозы под 50, летом на полигонах тоже условия те еще. Гнус, работа в холодной воде по колену. Резиновые сапоги вроде влагу не пропускают, только через часика три снимаешь их, а там литр соленой воды плещется – это пот, которому испаряться некуда, вот он в сапогах и конденсируется. Приходится одевать обычные носки, шерстяные и все это в портянки заматывать. И все равно ноги мерзнут, особенно после того, как из‑за пота портянки и носки влажными станут.
И физически тяжело, работа непростая, летом смены длинные, теплый период длится недолго, нужно успеть сделать как можно больше, тем более, что полярный день стоит, светло даже ночью.
Мужики выпили за мой успех, заявив, что «Дай Бог, не последний», женщины ликером баловались, что я привез, очень он им понравился, вкусный и некрепкий. Я употреблять не стал, впрочем, никто не настаивал. На Колыме вообще не принято выпить уговаривать. Поставили на стол бутылку, а там не хочешь – твое дело, мало ли, может, на работу человеку или нельзя, доктор запретил. Вот никогда разговоров про «ты меня уважаешь?» не слышал.
Постепенно разошлись все. Мачеха пошла пацанов укладывать, им завтра в школу. Отцу проще, у него выходной. Он мои подаренные сигареты вытащил.
– А ничего так, мягкие и вкус приятный, – оценил он подарок.
Вот же времена, страна поголовно смалит, начиная со школы, а уж мужики почти все, некурящий нынче редкость. Даже объяснять, что вредно, бесполезно, никто таких проповедей не поймет и не оценит, хотя и знают, что капля никотина лошадь убивает. Еще и ржут над этим фактом, как над шуткой, мол, мы не лошади, нас так легко не доконаешь.
Смотрю, отец посмурнел, раздраженно как‑то сигарету в пепельнице раздавил. Я форточку приоткрыл – сил нет уже дымом дышать, пусть свежий воздух будет.
– Все в порядке хоть? – спросил, – На работе неприятности?
Тот, такое ощущение, хотел отговориться, что нормально все, уже рот открыл, но посмотрел на меня и признался:
– Да, разговор сегодня нехороший был, заявить бы, да толку.
А ведь такой ответ много стоит, значит, отец увидел во мне мужчину, равного. Считал бы по‑прежнему ребенком, ни в жизнь бы не поделился проблемой. Так что я закрыл форточку, уселся рядом и попросил:
– Рассказывай.
Батя усмехнулся устало:
– Подвалили два деятеля, на работу устраиваться пришли. Говорят, бери в бригаду. Я же мастер, устрою без проблем. Отказал, так угрожать начали. Пугают они еще, где тут пугливые на Северах?
– А чего отказал, лентяи какие?
– Да причем тут это? Не будут они работать, урки стопроцентные, они мне так и сказали, мол, нашу зарплату себе забирай. Вот зачем мне такие деятели, да еще устроенные по моей просьбе? В бригаде все работать должны, одного нет, за него другие впахивают. Значит скандал, я же устроил. А накроют этих типов? Кто виноват будет, что их легализовал? Вот то‑то, – батя с расстройства опять полез за сигаретой.
Это ведь только кажется, что на Колыме все золото в государственный карман идет. Дело куда сложнее – есть и нелегальная добыча и подворовывают потихоньку золотишко. Нужно сказать, что местная преступность в дела граждан обычно не лезет – огрести можно, тут край суровый, по малинам не зашухаришся. Внимание привлекать ей ни к чему. Такие вот конфликты с криминалом – редкость, явно эти борзые парни с материка, со здешней спецификой незнакомы.
Оно ведь действительно, чтобы остаться на поселке, требуется официально трудится или хотя бы числиться на рабочем месте. Тогда тебя квартирой или хотя бы койкой в общаге обеспечат и вопросов не будет. А просто так болтаться можно несколько дней, не больше, потом уже вопросы появятся к тому, что тебе жилье предоставил. Вот и решили через трудоустройство легализоваться.
– Проблем не будет? – решил уточнить.
– С чего бы? Думаешь, у нас мало судимых работает? Нормальные мужики, работают, как все, про иного и не скажешь, что сидел. А так я в своем праве, слова никто не скажет. Оно мне надо, потом отвечать за них? Помнишь, Хан такой к нам заходил летом? – сбивчиво ответил отец.
– Ну, да. А это Хан, это кавказец такой худой? Вроде чеченец. И что?
– Ингуш он, водителем у нас работает на вахтовом автобусе. А по совместительству местный дон вильдон [1] золотой мафии, – хмыкнул отец.
– А участковый знает? – изумился я.
– Все знают, но ты докажи пойди. И участковому оно надо лезть? Потом даже тела не найдут, если что. А с другой стороны на поселке тихо, спокойно, разве что драка случится с пьяных глаз. С приборов хищений нет. А что там налево уходит, кто считал? Не станет он сам глубоко копать, еще неизвестно, что накопаешь. Потом свое же начальство со свету сживет.
Хм, а точно, пару раз этот Хан заходил, они даже вроде как с отцом приятельствуют, но я, так понимаю, чисто по‑человечески, по‑соседски, батя с криминалом знаться не хочет, тем более с золотом. Очень уж за него дают много, государственная монополия, не хочет советское государство доступ к драгоценному металлу гражданам открывать.
Но, что характерно, левая добыча есть и отнюдь не малая, а как добывают золото непонятно. Народ весь занят на работах, приборы на мониторах и приемники на драгах опечатываются, открыть их для выемки металла можно только в составе комиссии под протокол.
Получается, что потихоньку намывают, вот только где? На отвалах искать бесполезно, хотя крупные самородки от драги могут ускользнуть. Но они редкость, ты еще найди такой. Моют на ручьях, где проявления нашли, но для добычи место оказалось нерентабельно? Скорее всего, но это нужно иметь доступ к геологической информации, да и вот так уходить надолго в тайгу, потом возвращаться и чтобы об этом никто не знал, нереально. Тут же все население на легальную золотодобычу завязано, куда ему еще дополнительно мыть. И некогда и опасно.
Скорее всего, утаивается часть добычи самих артелей. Не знаю, через какие схемы, но идет через налаженные криминальные каналы в обход государства. Тогда и наличие представителей этого самого криминального сообщества на поселках становится оправданным – они каналы вывоза контролируют и принимают самородки у старателей. Впрочем, тут нужно понимать, что самородки обычно совсем небольшие, с ноготь мизинца – уже крупным считается.
Читал я в будущем, что предыдущего руководителя Магаданской области с поста сняли именно за криминальный поток золота, который начал отбирать существенную часть у официальной добычи, причем партийное руководство тоже оказалось замешано. Естественно, никого не посадили, перевели на другую должность, поближе к центру. Но, судя по тому, что милиция не замечает местную мафию, ничего особо не поменялось.
Хорошо бы больше получить информации про скупку и перевозку металла, но тут легко могут отбить голову за любопытство. Только начни расспрашивать, пропадешь без вести. Мало ли в тайге водоемов?
Хрясь! Громкий стук в дверь заставил подпрыгнуть сердце в груди. Похоже, ногами тарабанят.
– Открывай, сука, поговорить надо!
– Что за? Что творится? – в кухню заглянул сосед, – Кто это? Они сейчас дверь сломают!
Мы с отцом выбежали в прихожую.
– Кто там? – крикнул отец.
– А, сука, открывай, падла! – дальше последовал сплошной мат.
Дверь так и содрогалась под постоянными ударами. Похоже, еще минута и замок не выдержит, он хлипкий, накидной, или сама дверь развалится, это тоже запросто.
– Это те урки, похоже с претензиями пришли. Вроде пьяные, – выпалил отец.
– Что такое, кто это? – из квартиры показалась перепуганная Валя, за ней виднелись удивленные лица детей.
Ответить женщине никто не успел, засов замка отскочил и дверь начала раскрываться. Не сговариваясь, мы втроем с отцом и соседом захлопнули ее, едва увидев двух громил с ножами. Образовалась тактическая ничья – с двух сторон пытались перетолкать створку. Похоже, бандиты накидались изрядно – перегаром в щель шибало так, что глаза резало. Судя по звонким ударам, в дверь ножами бить начали, а клинки у них явно «нулевочки» – сантиметров по тридцать, не меньше.
– Глеб Георгиевич! – заорал сосед, – Тащи ружье, мы долго их не удержим.
– Давай, – присоединился я к соседу, – Только быстрее.
Удерживать дверь стало сразу тяжелее, потихоньку щель расширялась все больше. Здоровые какие, черти, лоси натуральные, только рогов нет.
В прихожую выскочил отец, на ходу загоняя патроны в оба ствола.
– Стреляй, Глеб Георгиевич, стреляй! – завопил сосед. [2]
Я почувствовал, что ноги у меня поехали по линолеуму, дверь распахнулась, преодолевая наше с соседом отчаянное сопротивление.
* * *
[1] итальянское выражение, почерпнуто из советского детективного фильма (названия, увы, никак не вспомню). Означает «большой, важный» дон или «дон над донами»
[2] мал мала похулиганил, почти так кричал водитель «Фердинанда» в фильме «Место встречи изменить нельзя», когда автобус преследовал «Студебеккер» в котором Фокс пытался уйти от оперативников после того, как удрал от них в ресторане «Астория»
Глава 13
Кровавые разборки поселкового масштаба
– Стоять, – отец навел двустволку на громил, – Уходите, и никто не пострадает!
Если быть честным, то громила там был только один, второй жилистый и худой, но такие обычно весь крепкие и выносливые люди.
Ответом на предложение стала очередная порция отборных матов, пусть и не претендующих на виртуозность. М‑да, куда пропали знаменитые петровские загибы? Ну, никакой фантазии, пропало высокое искусство ненормативной лексики, совсем пропало. Судя по тому, что щедро обещали два ужратых субъекта по отношении к бате, а также всем остальным людям, присутствующим в квартире, они оказались теми еще извращенцами.
Но мозги у них или вообще отсутствовали или под воздействием водки напрочь отключились. Нормальный человек, на которого направлен ствол, на рожон переть не станет я знаю, в прошлой жизни и в меня тыкали и я сам, будучи часовым, нарушителя останавливал. Эти, видимо, решили, что они бессмертные.
– Стой, – еще раз рявкнул отец, и добавил, видимо, вспомнив караульный устав, – Стрелять буду.
– Это не ти стрелят будиш, это я тибя резат буду! – заверещал бандит и рванул в комнату, поудобнее перехватив нож.
Я, сидя на полу, очумело наблюдал за тем, как отец чуть опустил ствол.
– Хрясь, Хрясь, – ударило почти слившимся в один дуплет выстрелами.
Ой, мои уши, мои бедные ушки, как больно по ним ударило, как же громко звучат выстрелы в помещении! Я даже не сразу понял, что с лестничной площадки несется сдвоенный вой. Кряхтя, словно старик, я поднялся с пола, выглянул в дверной проем, поморщившись от густого запаха пороховой гари, ядреного перегара и железистого запаха крови. Что за дрянь пили эти долбонавты? И, похоже, кто‑то из них еще и обделался?
– А‑а, визывай скорую, давай, а‑а‑а, – послышалось от одного из двух распростертых тел. Второе продолжило орать, то держась за ноги, то безуспешно пытаясь подняться, хватаясь за стены. Шок у него, видимо.
Вот дурак, какая нафиг неотложка, ей от Сусумана полчаса ехать, так что она не такая уже и скорая получается. Обернулся на отца, он подрагивающими руками вынимал из стволов гильзы, меняя на новые патроны.
Опять посмотрел на пострадавших бандитов. Кровищи‑то, штаны у обоих уже в алых пятнах и стена на лестничной площадке на уровне метра от пола вся истыканная мелкими точками. Кучно пошло.
– Бать, ты утиной дробью по ним жахнул что ли?
– Что под руку попалось, тем и пальнул, – нервно ответил отец.
Да уж дела. Где же народ? Не каждый день у нас в поселке из ружей прямо в доме палят. Только подумал, как сверху загрохотали по деревянной лестнице ноги. Соседи сверху бегут – сразу трое. Увидели валяющихся бандитов, остановились нерешительно.
– Стойте, – замахал я руками, не спускайтесь дальше, – Шут его знает, что от этих ушлепков ожидать.
– Перевязать же нужно, – растеряно пролепетала девушка лет двадцати на вид, – Кровью истечь могут.
А точно – она медсестра из поселкового медпункта.
– Не те раны, чтобы истечь, – пресек я самодеятельность, – Была бы артерия повреждена, уже лужа крови по полу растекалась. Сейчас участковый прибежит, ножи изымет, этим руки свяжем, тогда и раны обработать можно будет.
Девушка, кажется, хотела возразить, даже рот открыла, но тут уже хлопнула входная дверь и в подъезд начали набиваться соседи. Впрочем, никто из них по лестнице подниматься не стал. Так и толпились на площадке перед ней, но, похоже, народ снаружи активно прибывает. Жаль, в окно не посмотришь – оно снаружи толстым полиэтиленом забито для сбережения тепла. Такой вот северный вариант третьей рамы. Кстати, неплохо помогает при сильных морозах. Свет тоже нормально пропускает, но вот разглядеть снаружи хоть что‑то нереально – слишком мутная пленка, на нее пускают мешки из‑под взрывчатки для горных работ.
– Пропустите, да расступитесь же, – а вот и представитель власти тут как тут.
Участковый протолкался до места происшествия, остановился рядом с заунывно воющими телами, громко присвистнул:
– Ну, нифига себе вы тут разборки устроили. Вот же мать моя женщина.
* * *
Участковый развернул кипучую деятельность. Выгнал людей из подъезда, оставив только понятых, народ, впрочем, по домам расходиться не стал, оставшись толпиться рядом с домом. Потом наш милиционер сделал несколько снимков места происшествия. Я, подумав, тоже достал свою камеру и в свою очередь отщелкал целую ленту. Участковый посмотрел на меня, но, что удивительно, возражать не стал.
Оба ножа он изъял, осторожно уложив в полиэтиленовые пакеты. На нападавших надели наручники, медсестра перевязала им ноги. Штанины пришлось срезать, так что зрелище было еще то – двое громил сидели на табуретках в неровно обрезанных шортах и с замотанными ногами. Словно из них собирались делать мумии, да бальзамировщики перекур устроили. Мужикам пришлось вытаскивать их под руки, чтобы перевезти в Сусуман, ходить сами они не могли. Как раз милицейский УАЗик подъехал, в него их и усадили. С учетом вони, которую распространяли оба тела, я наряду могу только посочувствовать.
Нормально повеселились ребята. Сейчас им дробь будут вытаскивать, а потом в камеру упакуют. Не зря говорят, что алкоголь – зло. Не напились бы, не потянуло на подвиги, остались бы на свободе. Да и ноги теперь лечить, даже мелкая дробь в упор – жуткое дело, хорошо, если только в мясо попала, а может и в кости застрять и сухожилия повредить. Ну, да, сами виноваты.
Потом нас всех еще мучили добрых часа три, собирая показания. С отца, с меня, с соседа, с Валентины и жены соседа, изматывая одними и теми же вопросами. Разве что к детям не приставали. Впрочем, опер умотал уже через час, оставив участкового одного разбираться с мелочами. Видимо, происшествие особых вопросов не вызывало.
– Блин, Глеб, не мог сразу пристрелить ушлепков? – меньше бы отписываться пришлось, – буркнул участковый, пока составлял протокол.
– Ага, счас, – хмыкнул отец, – Савельевич, я же не душегуб какой грех на душу брать. Да еще бы мне потом и срок нахлобучили за превышение самообороны. И никого бы не волновало, что ко мне с ножиками заявились, что убить грозились, жену с детишками порезать. Вот не случилось бы сегодня сына и соседа или у меня ружья не оказалось? Они же конкретно убивать шли. И не только меня, они бы вообще всех порешили, может, даже и детей. А судья бы мне потом пояснял, что я обязан адекватно реагировать на опасность.
Последние слова батя протянул издевательским тоном, потом добавил:
– Вообще хотел сначала, но рука не поднялась.
– Откуда ты, такой умный, все знаешь? – съехидничал участковый.
– Живу долго, видел много. Что мало мужиков село, которые своих девушек или семьи от бандитов защищали? У меня так приятель на год сел. Оказывается, он не имел права палкой от хулиганов отбиваться, подумаешь, что их пятеро было. Вред он им причинил, видите ли. А за убийство, сколько бы мне навялили? Пять, семь лет?
– Я что ли, законы такие принимаю? – буркнул Савельевич, – И вообще, вон, в августе постановление Пленума Верховного суда вышло [1], там как раз говорится, что слишком сурово наказывают за самоборону. Да и чего бы мы тебя топить стали?
– А мне много радости, что мне за защиту своей семьи на пару месяцев меньше дадут? – удивился отец, – Да и ты‑то ладно, ты мужик правильный, к тебе претензий никаких, вот только решение судья принимает, откуда я знаю, что он там себе надумает?
– Ну, пальнул бы вверх предупредительным, а потом на поражение. Железное доказательство, что сами на тебя перли.
– Как в армии? Так у часового в рожке 30 патронов, а у меня всего два. А если бы второй на меня бросился? Перезарядиться бы никак не успел. У него же не нож, тесак натуральный был.
– Вообще‑то предупредительный выстрел не обязателен, «часовой обязан применять оружие без предупреждения в случае явного нападения на него или на охраняемый им объект» [2], – процитировал я по памяти.
– Ты‑то откуда знаешь? Ты в армии не служил, – возмутился батя.
– Кафедра у нас военная, – соврал я, – Уставы на ней учим.
Нет, пара занятий у нас уже прошли и действительно, зубрили уставы, но обязанности часового я и так помню по прежней жизни. Мы в учебке через день в караулы ходили, устав нас заставляли зубрить наизусть. До сих пор местами помню.
– Ладно, читай показания, если все верно, подписывай, – участковый сунул в руки отцу протокол.
– Бать, ты прочитай, мало ли, где ошибка или описка, будет потом «казнить, нельзя помиловать». Читай, это важный документ, – вступил я в разговор, видя, что отец собирается поставить подпись.
– Ружье придется изъять вместе со стреляными гильзами, – заявил участковый, – На экспертизу положено отправить.
– Я думал все уже, – вздохнул отец.
– Ну, а ты как хотел? – удивился милиционер, – Чем больше бумаг, тем меньше потом проблем, так что не вздыхай. Сейчас оформим. Да не бойся, верну через пару недель. Все нормально будет, все только рады, что от этих сволочей избавились.
– Ты когда уезжаешь? – теперь участковый ко мне обратился.
– Да послезавтра думал.
– Задержись на пару дней, мало ли.
– Так я, если что в Магадане, вызовите, подъеду. Или там возьмете показания, – предложил я.
– Давай лучше 2‑го поедешь и вот, – Савельевич сунул мне записную книжку, – Черкни мне свой адрес и, если есть, номер телефона, по которому можно связаться.
* * *
Через полчаса после того, как ушел участковый, в дверь деликатно постучались. Мы с батей и соседом на кухне сидели, чаем баловались. Вроде бы пора спать, да нервы никак не отпустят.
– Кого это там еще принесло? – удивился отец, поднимаясь.
Я тоже вскочил, мало ли что.
– Не мельтеши, два снаряда в одну воронку не падают, – остановил батя меня и пошел открывать дверь.
Кто это там, так поздно? Я посмотрел на часы – уже половина двенадцатого. Не принято на поселке в такое время по гостям шляться. Но отец спокоен, значит все в порядке. Жаль, но не слышно о чем в прихожей говорят. Ага, отец повернулся, обратно идет, гости за ним. Оба на, а вот и местный Дон Карлеоне кавказской национальности.
– Ладно, у вас тут гости, – сосед предпочел удалиться.
А я остался. Какого хрена я буду уходить?
Хан посмотрел на меня, кивнул, здороваясь, спросил, присаживаясь на табуретку:
– Чаю нальешь?
Да отчего нет? У нас гостя накормить и напоить – святой долг. Достал чистую кружку, наполнил крепким «купеческим» чаем, пододвинул вазочку с конфетами и печеньем.
– Вот спасибо, – гость с удовольствием отхлебнул горячего напитка, откусил шоколадную конфету.
Отец, не торопя ингуша, тоже молча взялся за кружку. Только сделав последний глоток, Хан начал говорить, веско роняя слова.
– Эти два идиота приходили ко мне, узнавали про тебя. Я сказал, чтобы даже не думали связываться, будет хуже. Не поверили, молодые, глупые, на севере не бывали раньше.
Отец кивнул.
– Не думал, что такую глупость сотворят. К тебе никаких вопросов – ты в своем праве, семью защищал. Если кто что вякнет по этому поводу – ко мне посылай, я сам объясню. Ладно, время позднее, вам отдыхать пора. Решил, гляну, если свет горит, зайду сразу, не буду завтра ждать, – продолжил Хан, – Пойду однако.
Он поднялся, пожал руку бате, затем протянул мне, потом молча пошел к выходу. Пришлось тоже вставать, провожать.
Блин, даром что «Крестного отца» [3] в СССР не показывали, но насколько похоже на ту сцену, где дон Корлеоне цедит «но ты делаешь это без уважения». За одним исключением – Хан наоборот сам продемонстрировал свое уважение. Но повадки, само поведение – почти один к одному.
Что же, я убедился, мафия на поселке есть и она вполне встроена в систему отношений, но старается вести себя максимально незаметно. Думаю, мой здешний отец на самом деле сделал изрядную услугу Хану, устранив двух потенциальных беспредельщиков. А они тут не нужны, потому как незаметность вытекает из поддержания неких выработанных правил игры. Мафия их не нарушает и спокойно работает, эксцессы не нужны никому. Вот зачем организованной преступности нарушения порядка, драки, кражи, хулиганство? От них только беспокойство и вероятность привлечения внимания высокого начальства.
И вообще получается – местные мафиози прекрасно всем известны, но их не трогают, а они притворяются обычными работягами. Участковый не знает? Три раза ха‑ха. Сам не трогает? Еще раз посмеюсь. Нет, тут сверху идет, иначе бы схема устойчивой не была. В общем, нужно осторожно приглядываться, да слушать побольше, потому как неизвестно, что в разговорах может проскочить. Так по крошке, глядишь, и удастся составить картину.
А мафиози, кстати, порой прокалываются. Стоп, за столом, когда выход в свет моих книжек отмечали, отец интересный эпизод озвучил про Хана. Он в баню после работы пошел и по пути этого якобы водилу встретил. А когда в парилку зашли, то какие‑то два парня рванули оттуда, едва Хана увидели. Да, точно, тот еще развеял недоумение отца, заявив, что им нельзя на голое начальство смотреть. Значит, есть у нашего дона штат подручных. Для выводов информации мало, но в копилочку фактик положим.
Жаль, на поселке я редко появляюсь, толком разведку наладить не удастся. Но мне же на приисках летом практика предстоит, там тоже много чего можно будет узнать.
Помнится, в 1991‑м был случай нападения на драгу. Налетчики приехали на четырех «Волгах» и с оружием в руках захватили полигон. У мужиков ружье было, но они предпочли сдаться, чай не Рембы какие пострелушки устраивать. Бандиты их аккуратно связали, закрыв в одном из помещений, а затем вскрыли прибор, в котором накапливается золото. Причем сделали они это аккурат за день перед запланированной выемкой.
Мужики смогли развязаться и сообщить об ограблении примерно через полчаса, как машины налетчиков отбыли. Что характерно, никакого преследования или перехвата милицией организовано не было, а ведь дорога одна. Легко можно было перехватить транспорт даже до выезда его на Колымскую трассу.
Оно и тогда эта история мне странной показалась, а сейчас я вообще думаю, что налет был натуральной инсценировкой. В деле явно было и начальство прииска, а также милицейское руководство. Либо же ментам приказали особо не спешить. Нет, товарищи, это только на поверхности советское общество – тишь, благодать и благорастворения в воздусях. А на деле процессы идут весьма нехорошие. 90‑е – они не сами по себе возникли, они прямиком из 80‑х выросли, они активно подготавливались, пока не превратились во взрыв. Коррупция, рост преступности, серая экономика – все это есть здесь и сейчас, только слегка замаскированное социалистической действительностью. Кто не хочет видеть – ничего и не заметит.
М‑да, пойду‑ка я спать, а то неизвестно до чего додумаюсь, мне в детской одну кровать выделили, брательников потеснив. Утро вечера мудренее.
* * *
С утра проспал, как братцы‑кролики в школу ушли, вообще не слышал, хотя они тихо собираться не умеют в принципе. Поднялся, умылся, слышу, кто‑то в прихожей грюкает. Оказалось, отец, дверь пытается починить.
– Нет, бесполезно, менять полотно надо, – не дожидаясь моих вопросов, произнес он, как только я вышел в холл.
– А есть где взять?
– Сейчас на лесопилку схожу. Они делают филенчатые, а старые на дрова пускают. Заберу какую‑нибудь, да привезу. Ты дома посиди, а то сейчас рукой толкни и заходить можно.
– Может лучше сразу хорошую купить?
– Можно и так, только если есть они. Их же на заказ делают.
Ну да, обычно солидные деревянные двери заказывают те, кто собрался переехать на материк. Здесь их редко ставят за ненадобностью. Нет краж на поселке. Вчерашнее происшествие – то нечто совершенно невероятное.
Собранное из плашек лиственницы полотно по прочности не уступит стальным дверям. Это не картонные стандартные изделия. Вон, наша входная дверь и десяти минут не выдержала под ударами. Я бы все же разорился, да поставил такую, а то до сих пор как‑то не по себе.
Отец ушел, а я… дома, так дома, никаких возражений, тем более, мне есть чем заняться. Я дверь в квартиру закрыл и на кухне засел с тетрадью. Так я и прихожую контролирую, и писать могу.
* * *
Дверь поменяли быстро. Помощников образовалась целая куча, часов с девяти началось паломничество. У меня такое ощущение, что весь поселок на месте происшествия побывал. Кровь еще вчера женщины с площадки замыли, пока не свернулась. Надо бы еще стенку подкрасить, да щербины от дробин зашпаклевать.
Добровольные помощники помогли поломанное полотно на свалку отнести, принесли шпатлевку, банку краски. Нормально так артелью работать – всего полчаса и все, как новенькое. Дверку все же филенчатую поставили, хорошо, в столярке оказалась заранее сделанная. Даже денег не взяли, так отдали.
Вообще, не понимаю, на что рассчитывали «горячие парни»? Даже, если бы они нас порезали, то все равно бы уйти не смогли, их бы мужики на месте положили. Вчера в толпе кое‑то даже с оружием были. Не ушли бы, не дали бы им.
По результату происшествия, если кто случившимся происшествием доволен оказался, так это два моих мелких брательника. Они даже толком испугаться не успели, зато в школе тут же стали дико популярными. Еще бы – в такой переделке побывали. Даже не представляю, каких диких подробностей они наплели перед благодарной аудиторией.
Но на достигнутом они не остановились, небрежно похвастав, что старший брат у них, аж целый писатель. В обычное время им бы не поверили, но не в этот раз. Я сразу и не понял, что это за делегация пионеров во главе с пионервожатой заявилась к нам домой. Оказывается, меня зовут выступить перед классом. А так изумился, что согласился, сначала совершенно не поняв, на что подписываюсь. Я вообще сначала подумал, что им что‑то сделать в классе нужно. Во, не успел первую книжку опубликовать, как уже всем интересен стал. Хотя, не случилось бы пострелушек, никто бы мной не заинтересовался.
Только в школе до меня дошло, чего от меня ждут. А там в столовую (она же актовый зал) натаскали из классов стульев и всех мелких согнали. Да они и сами не прочь – не каждый день такая развлекуха. Меня на сцену выперли на расстрел глазами, и началось шоу одного актера.
Сначала было как‑то неловко, пока рассказывал о своих книжках. Они, кстати, перед сценой на столике лежали. Я так понял, в школьную библиотеку прислали несколько экземпляров.
Самая веселуха пошла, когда на первом ряду поднялась девочка с лицом записной отличницы, задавшая вопрос про мои «дальнейшие планы». Вот сто пудов учительница раздала перед мероприятием своему активу листочки с вопросами.
А я подумал, чего стесняться? Аудитория благодарная, тут главное фантазии побольше. И начал я рассказывать про уже своего «марсианина». Вот тут детей проняло, особенно мальчишек. Сразу же незапланированные вопросы посыпались про космические полеты, про сам Марс. А полезное дело такие выступления, столько интересных идей ребятишки накидали. Я пару раз даже, извинившись, по‑быстрому записывал, чтобы не забыть.
В общем, идея с фантастической книгой местной общественностью была горячо одобрена. А вообще пришлось о многом рассказать, в том числе и об истории Колымы, Магадана, о геологии и богатствах края. А уж когда я рассказал, как снимался в кино, то тут уже у девчонок глаза загорелись, хотя у пацанов тоже. Чуть язык напрочь не отболтал, вместо запланированного часа, проговорил добрых три и отпускать меня никак не хотели.
Уж не знаю, что потом об этой встрече рассказали школьники своим родителям, но на следующий день со мной начали здороваться решительно все, с чем я столкнулся, отправившись за хлебом в магазин.
Ну, а авторитет Петьки с Алешкой так и вообще до небес взлетел, они ведь еще подаренными им кубиками Рубика и железной дорогой похвастались. Нет, кубики‑то на поселке были еще, целых три, как мне сообщил Петя, но вот железная дорога, да еще гэдээровская, оказалась вне конкуренции.
Участковый больше не беспокоил, я к нему на опорный пункт 1‑го февраля забежал, так он сказал, что могу спокойно ехать в Магадан. Думаю, пора, а то меня по гостям затаскали, вот в школу опять приглашают, понравилось им мое выступление. Нет, нужно ехать – в общежитии спокойней, да и Журавлев, небось, ждет не дождется от меня идей для выступления.
* * *
Чтобы не трястись в автобусе, заказал за день билет на самолет. За пару часов до вылета вышел на автобусную стоянку. Так даже ждать не пришлось, не так и плохо оказалось, что меня теперь весь поселок знает. Первый же грузовик остановился.
– В Сусуман собрался? – крикнул смутно знакомый водитель.
– Ага.
– Забирайся, подвезу.
Да кто же отказываться будет? Куда лучше в кабине автомобиля ехать, чем в вечно переполненном ПАЗике. Водила оказался так любезен, что высадил меня у здания аэровокзала. Он тут маленький совсем, но там тепло, не нужно на морозе торчать.
В целом я поездкой доволен и родственники стали мне гораздо ближе. Мачеха улыбаться мне стала, братья вообще души не чают. И отец… раньше я его в таком качестве не воспринимал, все же у настоящего меня другой был, к тому же в 20‑х мне было больше, чем нынешнему бате. Там я полтинник разменял, а Глебу даже сорока пока нет.
Но я нынче снова молодой парень со всеми соответствующими инстинктами, которые далеко не всегда компенсируются опытом пятидесятилетнего мужика. И еще, я только сейчас заметил, насколько здешний мой отец похож на прежнего. И повадками и даже лицом, разве что нынешний повыше и волосы не рыжие, а русые. А так – один в один почти. Ну, что же, теперь я в Сусуман буду прилетать с удовольствием.
Ага, вот и на посадку народ просят. Через пару часов с небольшим уже буду на Соколе. Пожалуй, стоит к Савельевым забежать, если они дома, конечно.
* * *
[1] Речь о Постановление Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. N 14 «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств»
[2] Глава 8, параграф 175 «Устава гарнизонной и караульной служб Вооруженных Сил СССР» (утвержден Указом Президиума ВС СССР от 30.07.1975) (редакция от 16.10.1980), именно этот документ я в свое время учил
[3] имеется в виду американский культовый фильм, снятый в 1972 году режиссером Фрэнсисом Фордом Копполой
Глава 14
Планы на весну
Интересно, почему на Сусуман и в Синегорье Ан‑24 летает из Сокола? Рядом с Магаданом есть старый аэродром, всего в 13 километрах, я помню, его использовали даже в 2000‑х для базирования региональной авиации. Может, в другие поселки с него летают?
Делать в полете особо нечего, повезло, что сосед прихватил сразу несколько газет. Попросил у него уже просмотренные экземпляры и погрузился в изучение последних новостей. Считай, последний месяц совсем выпал из политической жизни страны и мира. Собственно, советские газеты можно даже не читать, а просматривать, потому как многие статьи ни о чем. Ну, какое мне дело до достижений колхоза «N»? Все равно выращенных им овощей у нас в Магадане в помине нет. У нас вообще с овощами напряженка дикая, не говоря уже про фрукты.
Изрядная часть репортажей – сплошные штампы и эмоции, прочитал одну, считай, знаешь в общих чертах все остальные. Просветиться фельетоном про низкое качество бытового обслуживания населения? А толку – оно какое было, таким и останется. А вот интересное – в Ташкенте завершено строительство телебашни высотой 375 метров. Ого, высокая! Ладно, «Правду», «Известия» откладываю.
О, а вот эту газетку можно почитать – «За рубежом» ценится за возможность почитать переводы статей из иностранной прессы, хотя, конечно, подборка далеко не та, что я бы сам составил. Жаль, выходит газета раз в неделю всего. Как раз есть все выпуски за январь. Так, что тут интересного?
В США произошла авиакатастрофа, рухнул лайнер L‑188, 70 погибших. Печально. Израиль выводит войска из Ливана. Ну, юг он все равно не отдаст. Английская компания British Telecom заявила, что символ Британии – красные телефонные будки будут постепенно убирать. А еще говорят, что англичане чтут традиции. Наглая ложь. Ага, 20 января на пост президента Соединенных Штатов опять заступил позер и посредственный актеришка Рональд Рейган. Ну, теперь еще у нас скоро изберут балабола Меченного и начнет наша страна сдавать позиции по всем фронтам. Потом массу усилий придется прилагать, чтобы хотя бы частично вернуть утраченное.
Пока утолял информационный голод, даже не заметил, как самолет пошел на посадку. Стюардесса попросила перестать читать и пристегнуться. Отдал соседу прессу, поблагодарил. Вроде видел его где‑то. Магаданская область вроде и большая, а населения не так и много, поэтому вполне могли пересекаться.
* * *
Савельевых дома не оказалось, раз так, ждать не стал, пошел на трассу. Подумал, может шикануть, да взять такси, но тут как раз рейсовый «Икарус» подошел, они часто ходят между Магаданом и Соколом. Вот дальше на трассу венгерское чудо не выпускают, видимо, не выдерживает оно трескучих морозов и отсутствие асфальта.
Между прочим, на Соколе куда теплее оказалось, чем в Сусумане. На Широком мороз стоял за 40, столбик термометра все три дня, что я там пробыл, показывал от 41 до 43. На Соколе прямо теплынь – всего‑то минус 32, как объявил по громкой связи командир корабля, когда мы приземлились.
Вышел на автовокзале в Магадане – совсем тепло, по ощущениям всего градусов 15–17, натуральные тропики. Квасу бы, да где его взять, его только летом продают. Поэтому зашел в ресторан гостиницы «Магадан», основательно подкрепился. Нет, я не шикую, если днем пообедать и без алкоголя, то получается практически то же самое, что и в столовой. Многие, кстати, ходят пообедать в рестораны и кафе. Днем столики свободные есть, готовят вкусно, цены божеские. Ресторанная наценка действует только вечером, часов после шести, кажется. Вот тогда бывает яблоку негде упасть, оркестр играет, песни поют, спиртные напитки в разнообразную посуду льются, короче, народ культурно развлекается. Днем проще – поел и отваливай.
После обеда забежал на почту, отбил телеграмму на Штурмовое и Оротукан, что я уже в Магадане, доехал нормально, жив и здоров, готов к труду и обороне. Не стоит заставлять родных людей переживать.
По пути в общежитие зашел в гастроном, взял на вечер кефир, рогалик и пару бутылок лимонада «Крем‑Сода». Вкусная штука, в будущем разучатся такой делать. Больше ничего брать не стал, тем более, у меня в рюкзаке двадцать банок тушенки. Валентина практически насильно всучила. Она теперь меня резко зауважала, братьям в пример ставит постоянно. Вот последнее она зря, конечно, этим она любви ко мне у них не добавит.
Банки, кстати, из Госрезерва, это легко понять по тому, что продавали их прямо в коробках, причем каждая обмазана слоем пушечного сала миллиметра три в толщину. Специально наносят, чтобы не ржавела жесть во время хранения. Этикетки отдельно сложены в той же коробке.
Большие банки со свиной тушенкой
Пришлось газетой счищать смазку, а то бы я этой тушенкой весь рюкзак бы уделал. Она у меня двух видов – половина в стандартных банках с говядиной, а остальная в жестянках по полкило – там свиная. Но не куски, а натуральный паштет, жирновато, но на хлеб намазывать вполне можно. На поселках тушенку время от времени продают вместо мяса, которое завозят редко и нерегулярно. Это партии, которые снимают с хранения, вместо них закладывают новую, а старая идет в реализацию. В основном в армию, но на северах и гражданам достается.
Ксаныча тоже дома не оказалось, и соседа нет, но он говорил, что домой поедет на каникулы, так что совсем я позабыт и позаброшен. Общага полупустая. И это даже замечательно, поэтому я сразу же засел за печатную машинку. «Марсианин» сам себя не отпечатает.
Работал без отдыха практически до шести, потом пришлось переквалифицироваться в сантехники – в девичьем корпусе опять кран свернули. Поразительно, откуда у хрупких девчат столько нечеловеческой силы? Может они притворяются, что слабый пол? Меня всегда поражали гнутые трубы на детских площадках – там Шварценеггер отдыхает – их гидравлическим домкратом свернуть порой только можно. И вот краны у девчат – они в неделю, если парочку не ухайдокают, то это просто праздник какой‑то.
После ужина решил прикинуть приоритет дел на февраль и март, решил составить список, чтобы ничего не забыть. Завтра нужно посетить Журавлева и наведаться к Урбанам. Комсомольцу представлю список юмористических сюжетов для 8‑го марта. Кстати, вспомнил еще один номер, про Ивановых и их отношения [1]. Женщинам должно зайти на ура. Только поменять кое‑что придется. Ипотеки сейчас нет, народ даже не знает, что это такое, поэтому заменю ее на карьеру и отлично получится. И Капец в нынешние каноны не вписывается, его придется убрать. А вот все остальное, включая Алкоголизм, даже менять не нужно.
У жены Урбана нужно выяснить насчет собрания в Союзе Писателей, на какое число оно точно назначено. Заодно расскажу про наше происшествие со стрельбой, получится, что зашел просто новостями поделиться, а уж заодно и про мое членство в СП поинтересоваться.
Заодно поспрошаю, не слышала ли Ирина Сергеевна о продаже гаража. Она говорила, что у нее есть контакты дилера по недвижимости. Точнее сейчас таких деятелей почему‑то называют маклерами. Мне срочно нужен гараж в городе. Как оказалось, контейнер может прийти и зимой, с декабря, когда море замерзает, и до марта проводка судов не прекращается, движение судов ледокол обеспечивает.
И, наконец, мне нужно поговорить со своим терапевтом. Он мне назначал лекарства для нормализации давления, но я специально, когда к нему ходил, пытался воздействовать на других людей. У меня от этого давление поднимается изрядно и голова болит. Я себя в зеркале видел – морда красная, глаза вообще, как у вампира делаются, если перенапрячься.
Мне нужно, чтобы меня отправили на обследование, если возьмут на учет, то добьюсь отсрочки от армии. Лучше принять меры заранее, потому как у меня день рождения в самом конце марта. Исполнится 18 лет, а это значит, что могут загрести в весенний призыв. В прошлой жизни я так в конце мая ушел.
Это основная программа действий. Также к началу лета нужно полностью подготовить «Марсианина» и сделать несколько небольших рассказов. Попытаюсь в начале лета вырваться в Москву и походить по редакциям журналов, попробую пристроить в нескольких местах свои творения.
Кстати, раз уж спер скетчи для выступлений, но можно их сценарии переделать в юмористические рассказы или фельетоны. Сейчас во многих журналах и газетах имеются юмористические разделы. Все равно собираюсь по издательствам бегать. Нужно будет минимум неделю выделить, а лучше, конечно, две.
Еще бы попробовать приобрести автомобиль. Для начала возьму обычный ЗАЗ, потому как дешево и сердито и в пределах моих «трудовых доходов». Да и машина мне нужна для того, чтобы мотаться на рыбалку, охоту, а также грибы‑ягоды собирать. Чтобы убить за пару лет и не жалко чтоб.
Ну вот, «вижу цель, верю в себя и не замечаю препятствий» [2]. Осталось половина дела – выполнить всю намеченную программу. Но где наша не пропадала? Ох, да где она только не пропадала, ексель‑моксель.
* * *
Проснулся в пять, сна ни в одном глазу, видимо, на поселке пока был, достаточно выспался, пока организм не хочет. Идти в институт рано, нечего секретарю там сейчас делать. Он, скорее всего, часам к десяти подходит. Чего ему спешить? Каникулы пока еще.
Сел за машинку, начал писать сценарий к студенческой свадьбе. Прикинул, что в агитбригаде вроде много девчонок, так что ввел несколько подруг невесты, ее тетю и сестру. Все эти персонажи будут закатывать глаза, вздыхать, а потом и рыдать друг другу в жилетки, не в силах дождаться окончания церемонии.
Надо будет настоять, чтобы на роль регистраторши ЗАГСа подобрали не студентку, а зрелую женщину, лучше артистку с хорошо поставленным голосом. Хотя, студентки тоже разные бывают.
За пару часов набросал сценарий, потом перечитал, что‑то выбросил, кое‑где дополнил и еще раз перепечатал, на этот раз набело.
Время еще было, поэтому сразу приступил к еще одному сценарию. На этот раз «Кафедра бубна». Эту сценку я вообще прекрасно запомнил, так что отпечатал ее практически без отсебятины. Завершил, посмотрел на часы, оказалось, что уже девять. Времени только быстренько перекусить, да бежать. Умял пару бутербродов с икрой под сладкий чай и навострил лыжи в институт. Как раз и снежок выпал, причем неплохо так – всю ночь валил.
Я даже пожалел, что лыж у меня нет. Мы после нового года всей группой на Снежку ездили. Вот не знал, что в Снежной долине, оказывается, уже в 80‑х были горнолыжные трассы, причем лыжи можно было в прокат взять. Я даже почти научился с горки кататься. Ну, как научился, я в основном падал. Зато делал это весело и со вкусом… хорошо, не сломал себе ничего, и лыжи целые остались. Нужно будет повторить, мне понравилось.
Магадан, Снежная долина, середина 80‑х
Добрался до института уже к половине одиннадцатого. Но, в принципе мне чего спешить? Полчаса туда, полчаса сюда. Мог и не торопиться, секретаря ячейки на месте не оказалось. Девочки сказали, что часам к двум только будет. Вот же я торопыга.
Мотаться туда‑сюда особой радости нет. Пошел в институтскую библиотеку, засел там. Отыскал несколько научно‑популярных книг о Марсе. Все там нашлось – расчет траектории, эскизы кораблей для полета к четвертой планете, продолжительность местного года и суток. Только сиди и выписывай. Даже карта нашлась. Понятно, что без особых подробностей, но неплохая. Я сразу несколько географических точек, которые должны в книге присутствовать, наметил. В любом случае герой штурмует вулкан Олимп, поэтому путешествует он в радиусе тысячи километров, не больше. Все равно дальше ему не позволит уехать запас кислорода в вездеходе. Но это я так, грубо прикинул, потом более подробно обдумаю.
С библиотекаршей договорился, что она мне книжки даст на месяц, потом, если что можно будет продлить. Все равно этой литературой никто не интересуется, только на полках пылится.
Ага, помню, в прошлой жизни я экономический заканчивал. Так удивительное дело, почему‑то там в библиотеке имелась большая подборка книг по ранней истории христианства. Как там они оказались, лично для меня было загадкой, не семинария, чай, сама библиотекарша только плечами пожимала. Я даже из любопытства три штуки прочел, но дело пришлось бросить, почувствовал, что еще чуть‑чуть и свихнусь – там такое хитросплетение из сект, толкований и прочего всего оказалось, что проще было разобраться в теории относительности.
Секретаря на месте так и не оказалось, поэтому пошел в ближайшую столовую, режим питания – первое дело. Как говорят в этом времени, я за любой кипишь, кроме голодовки. Если, как вернусь, Ивана так и не обнаружу, то больше ждать не стану. Ему надо, пусть сам меня ищет.
Хорошо хоть уже тропинки на улицах натоптали, а то тяжело ходить, когда по полено в снегу утопаешь. Вернулся в институт только из чувства долга, раз уж решил проверить, пришел наш комсомольский вожак или нет. А он вдруг оказался на месте. Сунулся к нему, так не пускают, самоназначенная помощница с третьего курса грудью встала у двери:
– Он занят! Подожди, когда освободится.
– И чем он таким занят?
– Не твоего ума дело! У него обсуждение с ребятами из агитбригады идет по программе концерта на 8‑е марта. Это надолго, так что, если тебе надо, то садись и жди. А мне сказали никого не пускать!
Хорошенькое дело. Я им тут сценарий принес, и я же еще и жди?
– Послушай, красавица…
– Я тебе не красавица!
– Да‑а? Прискорбно. А теперь меня послушай. Я пришел как раз со сценарием номеров для концерта. Мне 25‑го января Журавлев поручил сделать предложения для агитбригады, потому что им срочно нужны смешные выступления и именно для 8‑го марта. И сказал, чтобы я шел к нему, как только приеду. Просто зайди и скажи, что я пришел с готовыми предложениями. Если я не нужен, то просто развернусь и уйду. Ждать я не буду, у меня своих дел выше крыши.
Деваха окатила меня полным презрения взглядом, в котором так и читалось «какой‑то там первокурсник будет мне тут говорить, что делать».
– Жди давай, – буркнула.
– Ну, извини, Иван будет меня спрашивать, скажешь, что выгнала.
Буду я еще прогибаться под каждый чих, развели, понимаешь, бюрократию на ровном месте. Вложил папку с распечатками в сумку, развернулся и вышел из предбанника в коридор. Идет оно все лесом.
– Эй, эй! – послышалось сзади.
– Ну, чего еще? – обернулся.
– Ладно, погоди минуту, я спрошу.
Вот нельзя было сразу? Я даже в кабинет не стал заходить, так и остался в коридоре, демонстративно уставившись на секундную стрелку своих водолазных часов. Их, кстати, народ оценил, уже три предложения было продать. Как же, размечтались – а я где другие достану?
Стрелка успела дойти только до отметки в 40 секунд, как от двери послышалось «Заходи, ждут тебя». Ну, вот, не проще ли было сразу спросить, а не нервы мне мотать?
– О, Саша! Рад видеть. Думал, ты еще не приехал, – с воодушевлением встретил меня Журавлев.
Кажется, ему прямо полегчало, когда он меня увидел. И не удивительно, кабинет был полон – в него человек пятнадцать набилось. И дышат все как‑то излишне глубоко. У самого вожака вид какой‑то бледноватый. Такое ощущение, что только что чуть до драки не дошло
Но в целом смотрит на меня народ с недоумением, мол, и что это за хрен с горы? Так‑то меня многие знают, я в общаге личность популярная, как что случилось, так меня зовут. Лампочка, там перегорела, провод коротнул, труба течет – это ко мне.
– Это же Сашка с первого курса, он в общаге краны и розетки чинит, – с недоумением прозвучало из толпы.
– И зачем нам электрик или сантехник? Нам играть нужно! – послышался возмущенное девичье контральто, выделяясь на фоне возмущенно загудевших студентов.
– А, простите, вот последнюю фразу кто сказал? – невинно поинтересовался я у присутствующих.
– Ну, я!
А ничего так типаж, в теле такая деваха, прям оперная певица натуральная, голос точь‑в‑точь под роль регистраторши ЗАГСа, да и комплекция подходит. Прическу изменить, платье официальное – а я еще думал, где такую подобрать, а тут вот она, на месте.
Тут в дело вмешался Журавлев, хлопнув по столу, он заявил:
– Товарищи, товарищи, тише. Я специально позвал Сашку… тьфу.
– Александра Глебовича, – кротко подсказал я.
– Да, Александра Глебовича для разработки программы концерта. А то у нас так конь и не валялся.
– А он‑то чем может помочь? – то же самое контральто озвучило вопрос творческого собрания молодежи.
– Александр Глебович кроме работы в общежитии трудится журналистом в «Магаданской Правде», а еще он популярный автор, который только за последние два месяца выпустил четыре художественные книжки. Так что прошу любить и жаловать, – огласил список моих заслуг Журавлев.
– А еще я являюсь лаборантом в компьютерной аудитории и веду семинар по освоению вычислительной техники, – добавил я себе значимости.
– Кстати, да, рекомендую посетить, ученые утверждают, что за ЭВМ будущее, – поддержал меня секретарь.
– Я не понял, а чего он тогда в общаге пашет? – последовал из зала полный недоумения вопрос.
– А потому, что в нашей стране любой труд почетен! – выдал я идеологически правильный ответ.
Вот тут мне уже никто возражать не осмелился, но, кажется, я приобрел устойчивую репутацию придурка.
– Ладно, все, хватит. Парни, девушки, прекратили дискуссию! – вмешался Журавлев, – Саша принес нам свои предложения. Давайте выслушаем.
Блин, лучше бы я вместе с Иваном наедине репертуар бы обсудил. Хуже нет, когда вокруг пристрастная публика. Все ей не так, все неправильно, у всех свое видение, единственно правильное, причем сходятся все мнения только в одном вопросе – предложения так себе, придумано не очень и вообще не смешно. «Всякий мешается, всякий хочет показать, что он тоже умный человек» [3]. В конце концов, меня вся эта бодяга конкретно достала.
– Значит так, если вам не ничего не нравится из моих предложений, то поступим просто. Я сейчас уйду, а вы сами придумайте идеальный сценарий. И все будут довольны, в том числе и я, который спокойно займется продолжением своей новой книги, – заявил я.
– Нет, но все‑таки, почему кафедра бубна? Глупо это, нет такой кафедры в нас. Давайте геологическую кафедру, – опять последовала претензия.
– Именно поэтому. Такой кафедры нет и быть не может. Учиться бубну пять лет, а потом экзамен по нему сдавать, это уже смешно из‑за абсурдности и при этом никому не обидно. Давайте так, у меня есть два законченных сценария – «Экзамен на кафедре бубна» и «Студенческая свадьба». Я сейчас их просто прочитаю. Если вы скажете, что они не подходят, то я просто удалюсь в закат и не буду вам досаждать своими глупыми и малоценными предложениями.
Хорошо, что новые споры погасил комсомольский вожак. Журавлев опять хлопнул по столу и сказал всем заткнуться, видно, его самого творящийся раздор утомил по полной программе.
– Давай так и поступим, – вынес он вердикт, – Все молчим и слушаем.
Сначала начал просто зачитывать текст, но вспомнил, как спектакль играли «Уральские пельмени» и постепенно начал разыгрывать действо в лицах, копируя реальные голоса персонажей. Постепенно увлекся, перестав реагировать на окружающих. Зрители сначала как‑то подозрительно похрюкивали, потом ржать начали, периодически заглушая меня и требуя повторить последние фразы, а то не слышно.
Дочитал второй сценарий, народ рыдает. М‑да, не особо избалованы пока люди юмористическими передачами. По телевизору только «Вокруг Смеха» с бессменным ведущим Ивановым, еще журнал «Крокодил», изредка какую‑нибудь комедию покажут или выступления Райкина или Петросяна, собственно, и все. Был замечательный дуэт пародийных старух Вероники Маврикиевны и Авдотьи Никитичны, которых играли артисты Вадим Тонков и Борис Владимиров, но он, увы, распался. А жаль, народ галопом бежал к телевизорам при крике «Маврикиевну с Никитичной показывают».
В общем, приняли в работу обе сценки. Единственное замечание было про студента, которому в туалет надо. Но я настоял, что персонаж нужен. Репетируем с ним, хотя бы просто для того, чтобы потом его убрать. Нужно же учитывать, что комиссии, которая будет принимать номера, нужно будет к чему‑нибудь придраться и запретить. Работа у людей такая. С этим аргументом и Журавлев согласился.
В общем, решили так – завтра собираемся с утра, я настоял на том, что приму участие в подборе артистов для ролей. Еще с меня сценарии к остальным сюжетам. Думаю, мне пары вечеров хватит, чтобы с этой работой справиться.
Наше сборище закончилось только к четырем. Я вместо общаги сразу к Урбанам направился. Жаль, нет сейчас смартфонов. Только лишившись мобильной связи, понимаешь, насколько она удобна. Сейчас бы позвонил, выяснил, дома ли хозяева, готовы ли принять. Нет, приходится идти врасплох. Одно хорошо, нынче люди вполне готовы к тому, что гости могут нагрянуть неожиданно и ничуть от этого не комплексуют.
Вот и мне обрадовались. Я уже практически другом семьи стал, Игорек так меня практически старшим братом или любимым дядюшкой воспринимает. Ужинали по‑семейному, на кухне. Я рассказал про происшествие на поселке. Правда, дождался, когда ребенок убежит из‑за стола в свою комнату, ни к чему ему про такие ужасы слушать. Старшие Урбаны впечатлились. Василий Петрович высказал общее мнение:
– Кошмар какой.
Думал, может какие‑нибудь слухи про местную преступность прозвучат, но нет, как‑то обсуждение не задалось, тема явно энтузиазма не вызвала. Раз так, то напрямую спросил у Ирины Сергеевны, что там насчет Союза Писателей.
– Ну, смотри, Саша, заседание назначено на 16 февраля. Это как раз суббота.
– Вы говорили про рецензии, но, наверное, мне нужно их оплатить?
Ирина сказала, что все сделала и сама заплатила, деньги не к спеху, но я настоял, что сразу же компенсирую затраты. Не люблю быть должником, поэтому прихватил с собой пару тысяч. Заодно и насчет банкета договорились. Ирина сказала, что займется этим сама, тем более, что в «Магадане» у нее знакомства есть.
Сразу же поинтересовался насчет риэлтора. Хозяйка пообещала свести, только сначала созвонится с человеком и договорится насчет меня. Заодно поинтересовалась, зачем мне гараж. Рассказал, что мне он нужен для мотоцикла и хранения вещей, а то может контейнер прийти.
Еще спросил, нет ли на примете человека, который машинами занимается. Тут уже Василий Петрович заинтересовался для чего мне такое знакомство. Объяснил, что хочу автомобиль купить, ЗАЗ‑968М.
– Саша, зачем вам этот уродец? Не лучше ли «Жигули» взять?
Объяснил свои резоны про машину для охоты и рыбалки, которую не жалко будет за несколько лет угробить.
– Знаете, тогда не нужно с рук брать, – задумчиво произнес Урбан, – Тут такое дело. На институт как раз два «Запорожца» выделили, а никто не хочет брать. Все желают «Жигули», в крайнем случае соглашаются на «Москвич». Уже думали отказаться. Давайте я с профоргом переговорю. Вы у нас сейчас лаборант, так что вполне можете купить новую машину через институт, раз больше никто не желает брать. Профорг вас поставит в очередь задним числом, автомобиль придет через два месяца примерно, нужно будет сразу оплатить. Как вам такое предложение?
Как? Да отлично просто! Чем брать с рук б/у, лучше получить канолевую машинку, на которой муха не сидела. Еще и цена ниже – всего 3500 рублей, а с рук практически неизбежно пришлось бы заплатить сверху. Такие вот чисто советские реалии, когда подержанный автомобиль стоит дороже, чем такой же, но новый. А все дефицит, из‑за которого в магазине так просто машину не возьмешь, нужно долго стоять в очереди.
Ну, что тут скажешь? Это я удачно зашел!
* * *
[1] Вот этот вот сюжет https://yandex.ru/video/preview/5948725982072876217
[2] формула по прохождению стен из советской музыкальной телесказки «Чародеи», снятой в 1982 году режиссером Константином Бромбергом по сценарию братьев Стругацких на Одесской киностудии
[3] фраза почтмейстера из пьесы Александра Васильевича Гоголя «Ревизор»
Глава 15
Ждите ответа
С покупкой автомобиля отлично сладилось, вместе с Василием Петровичем с утра зашли к профсоюзному лидеру. Тот даже обрадовался, потому что нашелся желающий «Запорожцем» разжиться. Отказываться от машин профоргу не хотелось, оно ведь как, скажешь, что не нужно, потом лимиты срежут.
И цвет хороший попался – «какой будет, такой и будет», как профорг сказал. Это же и к комплектации относится – она сейчас одна, стандартная. Ничего, это тут еще не знают, как на самом деле можно ЗАЗ модернизировать. У меня приятели драгстеры были, так они из «Запорожцев» таких монстров лепили. Потом на аэродроме гоняли по взлетной полосе. А чего – конструкция легкая, но прочная, для драга вполне подходит. Мне, конечно, гоночная машина ни к чему, тем более, мощный мотор в «зазике» ставить решительно некуда, поэтому мои приятели его вместо заднего сидения впихивали. Мне такое ни к чему. Между прочим. довелось даже видеть лимузин, который из ЗАЗ‑968 сделали. Фишка в том, что машина заднеприводная и мотор сзади, поэтому кардана нет, а из‑за этого легко вставить центральную секцию, разрезав машину пополам, а потом сварив секции в единое целое.
Но сиденья поставить удобные – это легко. Еще можно салон утеплить хорошо, колеса поставить внедорожные или вообще дутики, тогда хоть по снегу, хоть по болоту поедет, вездеход получится. Да при желании даже задние двери сделать возможно, хотя это вряд ли – конструкция ослабнет, так что не стоит.
Поблагодарил профорга и Урбана и пошел в актовый зал, там уже должны были наши самодеятельные артисты собраться. Я вчера вечером еще про мальчика Витю, который в заборе застрял, сценарий закончил. Конечно, в современных реалиях, без мобильных телефонов и еще кое‑что пришлось заменить. Но торгующегося коммунальщика, нежелающему без денег голову ребенка из забора вытаскивать, оставил – это и сейчас вполне актуально, если вызвал что‑нибудь починить, да не заплатил сверху, то почти наверняка или запчастей не окажется или сделают хуже некуда.
Особенно народу понравилось, когда мальчик кричит отцу, чтобы тот с инструментом вышел и паша появляется с гитарой наперевес. Пришлось придумать куст сирени, который перед забором растет, чтобы было понятно, почему батяня с балкона не увидел, в чем дело.
С местным режиссером‑постановщиком чуть не подрались. Ну, никак чуть? Орали друг на друга так, что нас за руки оттаскивали, комсомольцы решили, что мы сейчас врукопашную пойдем. Но я‑то знаю, как должны выглядеть все роли, я же видел. Беда в том, что объяснить это я не могу. Надавил на то, что я автор, я так вижу, на что получил в ответ, что я профан и никогда не играл на сцене. Это я‑то не играл?
– Да я в ноябре у самого Захарова в фильме снимался!
Меня на смех подняли.
– Это в каком таком фильме? – начал ржать режиссер.
– В «Формуле любви» вообще‑то! И, между прочим, Фарада и Абдулов считают, что я неплохо играю.
– Да врешь!
Где‑то у меня в папке завалялись справки с «Мосфильма». Перебрал листы сценариев, нашел обе бумажки.
– Читай!
Вопрос оказался снят, но пришлось пообещать принести фотографии со съемок. Свое видение вопроса я отстоял, но в результате сам себе сделал только хуже. Сам не понял, как прописался на сцене. Сначала показывал, как играть эпизод, потом сам оказался одним из артистов. Ну, вот как так? Не зря древние говорили, что молчание золото и что Троцкий довыступался. Вот и меня язык до выступления довел. Когда до меня дошло, что дело зашло куда‑то не туда, было уже поздно. С большим трудом настоял, что буду принимать участие только в собственных сценах и ни в каких больше.
К обеду освободились, я сразу же побежал к телефону, жена Урбана вчера просила позвонить в редакцию часам к двум дня. От нее я получил распоряжение выдвигаться к редакции, чтобы не позднее трех был как штык на месте. Я по пути в магазин «Океан» зашел, буфет там хороший, взял рыбы в кляре, да с бочковым кофе зажевал. Чем не обед? И жидкое есть и горячее, а главное – вкусно.
Маклер оказался невысоким живчиком хорошей упитанности, кокетливо зачесывающим оставшейся венчик волос на обширную лысину. Судя по шибающему от него запаху духов и щегольскому пальтецу, забавно обтягивающему любовно отращенный животик, тот еще дамский угодник. Исходя из профессиональной грусти в глазах, с национальностью у него таки да, а вот на лицо таки и не скажешь, только шустрые черные глаза и выдают. Хотя, а какая еще национальность может быть у человека с именем Соломон Моисеевич? Хотя это мне без разницы, главное, чтобы дело свое знал хорошо. Но ухо надо держать востро, а то знаю, «мы, гусские, друг друга не обманываем» [1], но я‑то точно не гусский. Я, правда, по рекомендации, но расслабляться все равно не стоит.
– Молодой человек, хотелось бы в общих чегтах понять, чито вы хотите?
А картавит он отчаянно, точно, как тот торговец подержанными автомобилями в фильме. А еще в уши бросается нарочито акцентированный звук «ч». Так часто разговаривают люди, которые учились в Ленинграде.
– Меня интересует капитальный гараж в хорошем состоянии и недалеко от центра. Очень желательно, чтобы площадь была больше стандартной, – я кратко обрисовал свои требования.
– Интегесные тгебования, надо подумать.
Для размышлений зашли в буфет универмага. На улице довольно тепло – всего минус 17, но думать лучше в комфортных условиях, желательно со стаканом горячего кофе или чая. У Соломона Моисеевича только голова торчала над стоячим столиком, но ему это совершенно не мешало со вкусом расправляться с беляшами. Я и сам с удовольствием умял парочку – вкусные, с пылу, с жару.
– И знаете, что я вам скажу, молодой человек?
Я изобразил внимание. Чего воздух сотрясать, он и так скажет. Маклер, восприняв мою поднятую бровь, как вопрос, продолжил:
– Есть у меня на пгимете объект в точности подходящий под ваши условия. Если есть желание, можем прямо сейчас ознакомиться.
Гараж оказался во дворе, совсем недалеко от улицы Ленина. Дошли до него за пять минут.
– Хогошее гасположение, площадь в полтога газа больше стандагтного бокса. Толстые кигпичные стены на сваях. Внутги печка, утепление, электгичество пговедено, можно электгоподогрев включить, высокий потолок. Посмотгите, здесь даже подъемник есть. Тут жить можно! А? – сын Моисея с таким жаром нахваливал гараж, что я невольно почувствовал себя на восточном базаре.
– А другие варианты есть?
– Кто сказал нет? У Соломона всегда есть вагианты! Но вам нужна большая площадь, а там она стандагтная, максимум чуть больше.
Все же я настоял посмотреть. У маклера оказалась красная шестерка с очень хорошей отделкой внутри. Похоже, что экспортная модель. Прокатились по другим гаражам, уже на пятом объекте я понял, что первый вариант действительно был самым подходящим.
– А, пгостите, Александг, забыл спгосить, у вас хоть есть автомобиль? Для владения гагажом нужно обязательно иметь тганспогтное сгетство, таки ви знаете об этом?
– У меня есть мотоцикл с коляской, Соломон Моисеевич, а через два месяца придет ЗАЗ‑968М, – объяснил я расклад.
– Ну, если с коляской, то пойдет. Но зачем вам, Саша, такая убогая машина? Если хотите, я найду для вас отличный ВАЗ, «тгойку» или «шестегку». На нем ви будете, как белый человек, все девушки ваши! Мне Игина Сегеевна сказала, что ви писатель, а писатели в нашей стгане люди не бедные, могут позволить себе даже «Волгу».
Блин, он все же точно родственник того автодилера из фильма. Вон как навяливает машину с рук, естественно, без обмана. Гуские, ага.
– О, нет, «Запорожец» – мое осознанное решение. Мне нужен автомобиль для поездок в тайгу, на рыбалку, охоту. Не буду же я по бездорожью рассекать на «шестерке»? – отказался я от дополнительной услуги, – Да и писатель я начинающий, еще даже в Союз Писателей не принят, так что мое благосостояние пока в зачаточном состоянии.
– Жаль, очень жаль, – посочувствовал Соломон, я только не понял, к чему относились эти слова – к моей финансовой состоятельности или к тому, что мне ВАЗ не нужен.
– Но перейдем к делу, – решил я форсировать переговоры, – Сколько хочет хозяин за эти хоромы?
– Ви совершенно точно сказали хогомы. Такой хороший гагаж стоит все пять тысяч, а по‑хогошему и больше!
Ну, Моисеевич, пальца в рот ему не клади. Ну, откуда такие цены? Это в Москве гараж стоит пять штук, а может доходить и до десяти, что равно стоимости кооперативной трехкомнатной квартиры. В Магадане ситуация другая. Места в городе много, получить разрешение на строительство гаража во дворе не так сложно. Нет, так обычную ракушку можно поставить. Вариант из серии «дешево и сердито». А еще есть и кооперативы с боксами. Да, в основном они на окраине, но так и город небольшой, тут все в шаговой доступности. И ажиотажа нет – не так много автомобилей у населения. Гараж вполне можно взять за три тысячи, если он супер‑пупер, то за четыре.
Я примерно так расклад ушлому маклеру ситуацию и обрисовал, на что тот ожидаемо скривился, словно без коньяка в одно личико лимон зажевал, начав по‑новому расхваливать все достоинства строения.
По его компетентному мнению гараж так хорошо сделан, что простоит лет двести. Я резонно заметил, что столько не проживу, не говоря уже про то, что через столько времени может, и автомобилей не станет, народ на вертолеты перейдет или же общественный транспорт достигнет величайшего развития и даже в Магадане построят метро. Мне, я подчеркнул, место для машины нужно лет на 10, не более. А на такой срок платить больше, чем три тысячи никак не можно, дорого чересчур. В общем душа таких условий не принимает.
Добрый час препирались, словно торговцы рыбами на Привозе. Только что народ в свидетели не призывали и без ругательств обошлись. Торговались по‑советски – вполголоса, чтобы посторонние не слышали. В конце концов, сошлись на четырех тысячах. Нет, я б с легкостью и пять отдал, но меня бы этот ушлый деятель тогда не понял и просто прописал бы в списке лохов ушастых.
Но гараж хорош. Четыре он однозначно стоит, тем более площадь у него в полтора раза больше, чем у обычного бокса. Как раз и мебель встанет и место останется, чтобы не только машину, но и мотоцикл загнать. Даже проходы еще останутся. И стоит он не сам по себе, а в ряду из десятка гаражей, а это какой‑никакой, а пригляд соседей. Уже чужой человек так просто не залезет.
Моисеевич еще попытался с меня за услуги денег выциганить, но я напомнил, что за работу маклера платит продавец, так уж повелось. Обычная такса 10 процентов. Судя по цене, ему должно достаться 400 рублей. Предложил ему еще 100 от моих щедрот, по‑моему, вполне достаточно, 500 рублей за продажу обычного гаража, вполне достойная награда. За трехкомнатную квартиру сейчас маклеры одну штуку берут.
Соломон состроил плаксивую морду лица, даже начал что‑то там говорить про бедного, гонимого маклера, на что я возразил, что в данном конкретном случае речь идет о весьма состоятельном бедном маклере, судя по гонорарам, которые он получает. В общем, пресек шнягу на корню, тем более выглядел Моисеевич вполне довольным. Подозреваю, что переплатил. Ну, не умею я торговаться.
– Молодой человек, если надумаете подыскивать жилье, извольте обгащаться ко мне. Вам телефончик пгодиктовать?
Конечно, продиктовать! Сейчас только дошло, кого мне напоминает Соломон Моисеевич. Ролана Быкова в роли Нужника. Нет, не в смысле туалета, пошлость – не наш стиль. Просто была такая комедия, в ней главную роль Папанов играл, эдакого начальника дуболома. А у него был помощник Полудушкин, который называл себя Нужником, потому что он нужный человек – организовывает, достает дефицит, сводит между собой людей [2].
Нет сейчас ни газет объявлений, ни развитой инфраструктуры по обмену квартир. Самому искать долго и тяжело. А такой вот маклер хоть и берет немалые деньги, зато процесс обмена становится быстрым и непринужденным, потому как у него имеются подходящие варианты, он всех знает и легкостью обеспечивает даже прохождение официальных инстанций, куда без него можно неделями бегать. И можно сколько угодно высмеивать таких «нужных» людей в кино и фельетонах, а граждане будут к ним обращаться, потому что альтернативы нет.
Распрощался с Моисеевичем вполне им довольным. За пару часов решить проблему с поиском недвижимости в СССР – это многого стоит. Сказал, что с удовольствием позвоню, как только надумаю снять или приобрести жилье. Но пока поживу в общежитии, повышать благосостояние нужно постепенно.
Маклер сказал, что пока звонить ему не нужно, через две недели он сам со мной свяжется. Деньги нужно будет приготовить заранее.
– Соломон Моисеевич, не развеете мое любопытство? – решил я под конец задать личный вопрос.
– Смотгя в чем, но спгашивайте.
– Вы не из Ленинграда?
– О нет, но когда‑то доводилось учиться. Ах, молодые годы, ах, Питер, – мечтательно произнес маклер.
– Согласен, Питер – прекрасный город… только погода там мерзкая.
– Хуже, чем в Магадане? А ви шутник, мою юный дгук.
Посмеялись, пожали друг другу руки и разошлись.
Получается, что три вопроса я решил: с машиной, с гаражом и с выступлением артистов. С последним, к моему сожалению, произошла накладочка, не планировал я сам выступать, ну, да ладно.
Завтра схожу к терапевту, нужно на ближайшие два‑три года обезопасить себя от призыва. Времени писать не так и много за всеми хлопотами остается, но «Марсианин» уже на две трети готов, очень текст легко и быстро пошел. Думаю, в конце февраля книга будет полностью готова. По‑хорошему, ее бы предложить на публикацию к 12 апреля. Все‑таки День Космонавтики. Жаль, юбилей первого полета землянина в космос будет только в следующем году, к знаменательной годовщине опубликовать роман было бы вообще идеально.
Но тут опять сложность – нужно в Москву лететь, а никаких праздников в этот раз не предвидится. А это по дню на дорогу туда и обратно и еще хотя бы три дня в самой столице. Больно далеко Магадан находится. Желательно и гостиницу забронировать, что не так и просто. Не зря Ильф и Петров в «Золотом теленке» живописали трудности жизни советского миллионера. Деньги вроде есть и много, а использовать их как хочется не получается. Машину купить – в очередь и только одну, квартиру приобрести – только через левые схемы и в пределах норм по метражу. Да что там – в гостиницу попробуй устройся, если там все по брони. Не зря же Остап Бендер был вынужден в поездах мотаться по всей стране – единственный доступный вариант найти место проживания для него оказался.
Еще и постоянно нужно учитывать, что траты не должны сильно превышать доходы, а то происхождением денег ОБХСС заинтересуется. Мне вполне хватило визита участкового, чтобы это осознать. Хорошо, у меня железная отмазка была, но в общежитии я постепенно стал жить более скромно, хотя приятелей по‑прежнему привечаю и продуктами делюсь.
* * *
С врачом договориться удалось, тем более что предыдущие обследования и прием лекарств не помог. Он и не мог помочь, дело‑то не в том, что у меня повышенное давление, а в том, что я специально пользуюсь своей способностью по внушению перед тем, как наведаться в поликлинику. Причем в самой больнице я тоже вовсю ее пускаю в ход, в том числе по отношению к доктору. Добиваюсь сразу двух целей – у меня реально растет давление, о чем объективно свидетельствует тонометр и моя красная морда, а воздействие на врача увеличивает его уверенность, что мне нужно находится под медицинским наблюдением.
Пришлось целую неделю каждый день бегать в больницу на анализы и обследования. Терапевт записал меня к специалистам. Ходить по врачам очень муторно, отнимает массу времени, но нужно, иначе того и гляди загребут в армию. Не вижу ничего в этом ужасного, тем более уже один раз служил, но в этом случае я потеряю крайне важные для меня два года.
Результат оказался неожиданным – меня от физкультуры отстранили. Мне не критически, потому как утром обязательно очень плотно зарядку делаю и по груше бью, я ее сам сделал и в кандейке повесил. В коридоре в подвале у меня турник есть, потом гантели и гири. В прошлой жизни у меня разряд был по гиревому спорту, я на него в армейке сдавал. Вот и сейчас балуюсь с железом.
Лыжи я все‑таки купил, прогуливаюсь на них в соседнем сквере, он тут через дом от общежития. Время от времени на Снежку езжу по выходным. Замечательное дело на лыжах с горки спускаться, такой восторг. Так что освобождение на моем физическом развитии никак не скажется, а вот время лишнее появится. У нас занятия в субботу проводятся, сразу по две или три пары, а у меня образуется выходной, в который я могу плотно заняться очередной книжкой.
* * *
Дни у меня так плотно забиты, что даже не заметил, как подошло 16‑е февраля. С 7‑го начались занятия в институте, 5‑го Алису встретил, она из Оротукана на автобусе приехала с парой здоровенных сумок, забитых домашними припасами. Я так понял, что расчет у будущей тещеньки был на то, что теперь есть кому таскать неподъемные грузы. Пришлось брать такси, а вот переть багаж на второй этаж женского общежития пришлось лично. Вот не зря я с гирями занимаюсь, очень практический спорт, в жизни всегда может пригодиться.
Как оказалось, запасы и на меня выделили, пришлось опять брать такси, а то уж больно тяжелый получился рюкзак. Что хорошо – мне достался здоровенный пакет с сушеными грибами. Я его раскрыл, чуть слюной не подавился, такой плотный и вкусный запах в нос ударил. Такое ощущение, что подышать немного и насытишься. Я когда супец замутил, так такая толпа страждущих пожрать набежала, что только по тарелке всем досталось. А я еще сметанки по пути купил, к грибной похлебке она прям сказка.
Урбан меня еще за два дня предупредила, чтобы я подготовился к высокому собранию. Я в парикмахерскую сходил, костюм отутюжил. Предпочел надеть наш, от «Большевички», не зря же говорят, что скромность украшает, тем более, что он весьма приличный. Я даже галстук повязал, у меня их целых три штуки. Я выбрал самый скромный с коричневыми диагональными полосами.
Поймал себя на том, что волнуюсь, причем изрядно. Не приходилось мне раньше участвовать в подобных мероприятиях. С другой стороны, нервничать в такой ситуации вполне естественно, тем более я молодой, от меня такого поведения и ждут. Но принимать сто грамм для храбрости я не стал. Ни к чему это, да и благоухать перегаром на людей как‑то неудобно.
За час до мероприятия собрался и отправился по адресу. Такси вызывать не стал, решил, что лучше пройдусь, ходьба, она успокаивает, как своеобразная медитация.
Народа по мою душу собралось не так и много, всего чуть больше десятка человек. Сначала удивился такой немногочисленности, но потом сообразил, что область маленькая, соответственно, и признанных писателей не густо, да и не все в Магадане живут, кто‑то на Чукотке, на поселках.
Попотеть мне пришлось, хотя в целом рецензии оказались весьма благожелательны, но замечаний по моим книгам накидали мне массу, причем, на мой взгляд, далеко не всегда по делу. Но и конструктивной критики хватало, так что слушал внимательно.
Закончилось все хорошо, большинством голосов меня приняли в члены союза, после чего всем коллективом отправились на банкет. Перезнакомился со всеми, но в силу своей молодости знакомства оказались формальными, большинство новых коллег люди в возрасте, особого желания общаться с малолеткой они не испытывают. Отношение с их стороны ко мне было такое, мягко скажем, снисходительно‑покровительственное. Ну, и ладно, переживу.
Как мне объяснил председатель отделения, дело еще не закончено. Решение собрания необходимо отравить в Москву, где его должны подтвердить. Только после этого я официально буду принят в члены советского Союза Писателей и получу на руки документ. Теперь ждать ответ от недели до двух. Спросил, не получится ли так, что мне откажут, но услышал ответ, что главное сделано, остальное не более, чем формальность и что можно не переживать.
Вернулся в общежитие, у входа Соломон Моисеевич прохаживается. Поздравил меня (откуда узнал, интересно?) и сообщил, что хозяин гаража задерживается, придется подождать еще пару недель, когда он приедет.
Опять ждать. Ощущение словно звонишь в другой город, а телефонистка повторяет привычное «ждите ответа, ждите ответа». Жду. А что еще делать?
* * *
[1] знаменитая фраза из культового боевика «Брат‑2», снятого в 2000‑м году режиссером Алексеем Балабановым
[2] «Пена» – советская сатирическая кинокомедия 1979 года режиссера Александра Стефановича, по одноименной пьесе Сергея Михалкова, снятая на «Мосфильме»
Глава 16
По полной программе
Февраль оказался плотно занят репетициями, работой над «Марсианином» и походами на очередное обследование в поликлинику. Еще пришлось выкраивать время на встречи с Алисой и на работу в общежитии. Но благодаря забитому делами графику, по крайней мере, не пришлось мучиться, ожидая решения из Союза Писателей.
Очень уж хочется приобщиться. В Стране Советов вожделенный членский билет много чего дает. Скажем, увеличение тарифа на издаваемые книги меня не слишком колышет – и так полные закрома, а тратить некуда. В загул разве что уйти, так нет желания. Изрядный плюс в том, что признанный государством писатель работать может по своему желанию. Раз состоишь в творческом союзе, считается, что ты и так при деле. Хотя и эта льгота для меня не особо актуальна. Все равно я учусь, да и работать по специальности собираюсь, мне практика нужна. А после распада Союза статью за тунеядство вообще отменят.
Что хорошо, член союза может брать билеты на самолет в спецкассе, а это возможность улететь куда угодно. В СССР на любой рейс бронируются несколько мест на всякий случай, продают их за несколько часов до отправления, если они оказались невостребованными. Эта возможность мне может пригодится.
А еще писателям легко прощают небольшие правонарушения, например, правил дорожного движения. Там, где обычного гражданина оштрафуют на полную катушку, а то еще и права заберут, литератору разве что коротенькую лекцию инспектор прочтет.
И статус, пока еще СССР и знакомство с популярным писателем считается престижным. А это позволит наработать связи. В первую очередь меня интересует техническая интеллигенция, руководители предприятий. Творческие личности тоже могут пригодиться. Не все, там внимательно нужно будет над списком желательных знакомств поработать.
С гаражом отлично сладилось. Хозяин вернулся 25‑го февраля, о чем мне сообщил Соломон. Он на своей «шестерке» примчался вечером, выдернул меня из общаги и повез знакомиться. Передачу собственности оформили буквально за день, причем, мне пришлось всего пару раз документы подписать, все остальное сделал маклер. Я передал деньги и стал владельцем гаража.
На всякий случай сменил навесной замок. В дверях дополнительно врезан сувальный замок, задвигающий мощный засов. Я личинку замка снял, разобрал в своей кандейке и немного поменял пластины, затем выточил новый ключ, благо заготовок у меня полно. Мало ли, вдруг у бывшего хозяина запасной комплект сохранился, попадет еще не в те руки, лучше не рисковать.
Ворота в гараже мощные, из трехмиллиметрового стального листа. Петли внутренние, не срежешь. В воротах калитка есть. Открываешь ее, изнутри вытаскиваешь засов, только тогда можно ворота открыть. Солидно сделано, основательно.
Мне вместе с гаражом достался ручной гидравлический подъемник, скорее всего стянутый или списанный с автобазы, хорошо оборудованный верстак и стеллаж, занимающий одну из стен. Еще досталось довольно много инструментов, которые старых хозяин не захотел забирать. Нормально, мне пригодится.
Собственно, хозяин забрал бы все, но ко мне Моисеевич подвалил с просьбой занизить стоимость покупки. Сейчас такое нередко практикуется, в расписке одно, а на деле сумма сделки выше. Специально делают, чтобы налоги снизить. Я так понял, этот гараж старый хозяин как раз за пару тысяч лет семь назад взял, если сейчас продать с двойной прибылью, так могут и в спекуляции обвинить. Вот бывший владелец и оставил мне оборудование. Как говорится «ты – мне, я – тебе».
Для меня, в принципе, тоже вполне удобно. Я официально за последнее время гонорарами около десяти тысяч заработал. Три с половиной тысячи автомобиль, два за гараж. Получается всего пять с копейками, можно и другие траты совершать. Пару тысяч за гараж неофициально хозяину передал, те две тысячи, которые на оплату рецензий за книги пошли и на организацию банкета для членов СП я через жену Урбана заплатил.
Я в гараже не только замки поменял, выделил выходной день и навел в помещении полный порядок. Растопил печку, нагнал температуру, потом приступил к работе. Разобрал все, что мне досталось. Ненужный хлам выбросил. Инструмент отсортировал и аккуратно сложил, чтобы не искать его потом. Отвертки отдельно, гаечные ключи отдельно. Вымел мусор, полы вымыл. Рядом с верстаком диванчик есть, пришлось на нем заночевать, чтобы мокрые полы к утру высохли. Ночью пару раз вставал, в печку дрова подбрасывал. Воду пришлось из снега топить на той же печке. Тащить в ведре из общежития как‑то желания не было.
Зато теперь бокс в любой момент готов к принятию, как мебели, так и новой машины – все чистенько, никакой пыли и грязи, где и что лежит, я прекрасно помню. Я даже кое‑что из кандейки из подвала в общаге перенес. Естественно, то, что в казенной ведомости не значилось.
А через несколько дней после того, как я стал состоятельным гаражевладельцем, подоспела и другая новость – пришло письмо из Москвы по поводу принятия меня в Союз Писателей. Я как раз из института пришел, не успел к себе зайти, как выяснилось, что только что звонили, просили подойти. Поблагодарил вахтера, передавшему мне приглашение, развернулся и сразу же рванул в местное отделение СП, пока председатель не ушел.
Мчусь по улице, радостный такой, уши развеваются… в смысле шапку не завязал. Ну, вот, думаю, еще одна мечта исполнилась. Как же, рано обрадовался.
Председатель уже домой собирался, когда я примчался. Встретил он меня с показным сочувствием, мол, увы, так хотели, так хотели, но вышестоящие инстанции, ничего не поделаешь.
– На моей памяти такой случай всего второй, обычно подтверждают без попыток оспорить решение на местах, жаль, но вам, Александр, не повезло. Пока… – счел добавить мэтр, энергично вцепившись рукой в свою живописную шевелюру, – Но вы не расстраивайтесь, года через два попробуем еще раз.
Что‑то он еще вещал, но я даже не прислушивался. Взял протянутый мне конверт, вчитался в текст. «В настоящее время считаем принятие соискателя в Союз Писателей несвоевременным», «недостаточная зрелость» «в столь юном возрасте», «накопить жизненный опыт», «надеемся в будущем увидеть вас в рядах передовых деятелей культуры», ну, и остальное бла‑бла‑бла, приличествующее случаю. Вот же су… самка собаки. Бортанули меня, технично кинули. Короче, пошел вон, мальчик, гуляй Вася и все такое.
На улице оказался, злоба жестко так душит. Было бы кому, с удовольствием в морду зарядил, еще хорошо, что Решилову гадостей не наговорил, а мог в таком состоянии очень даже запросто окончательно отношения порвать, интеллигенция – народ мстительный. Не скажу, что председатель мне очень нравится, но ругаться с ним не стоит, в конце концов, он‑то мне навстречу пошел. Что‑то я на его вопрос о самочувствии промычал, да ходу наружу. М‑да, возраст многое значит, гормоны играют, не получилось морду кирпичом удержать.
А, впрочем, пошло оно все. С досады решил напиться, наладился в ресторан, где меня швейцар отказался впускать. Вот ни в какую, причем даже за деньги, я ему, четвертной совал, потом даже полсотни. Думаю, не понравилось ему выражение моего лица, да и больно молодо я выгляжу. Вот многоопытный страж заветной двери и решил не искушать судьбу.
Так и не попав в место культурного досуга, я плюнул и пошел в общежитие. У меня в кандейке припрятано, не для себя, а чтобы было проставиться нужным людям при необходимости. Вот и использую запасы. Нашел пару пузырей, поперся наверх к приятелям. Студенты, есть студенты, только предложи, да еще и на халяву, еще и соседи набежали. Много мне не понадобилось, набрался на удивление быстро.
Больше ничего не помню, только как проснулся посреди ночи от холода, зуб на зуб не попадает. То, что форточка приоткрыта я понял, но вот сил встать и закрыть ее у меня так и не нашлось. В итоге стащил с соседней кровати матрац, накрылся с головой сначала одеялом, а потом еще и им и преспокойно уснул, несмотря на холодищу
Второй раз очнулся под утро, башка раскалывается, во рту словно кошки туалет устроили. Такая мерзость, сил нет. Сполз кое‑как с кровати, по стеночке добрался до кухни, поглотал прямо из крана водички, зубы почистил пальцем. Под конец еще и голову засунул под холодную водичку. Ух, хорошо.
Ладно, все равно вставать пора. Решил, что сейчас приму душ, выпью чашечку кофе, глядишь, и состояние улучшится. Тогда и на занятия можно будет идти. Хотя, какие, нафиг, занятия? Вчера суббота же была, значит, сегодня по всем приметам воскресенье, если, конечно, я на пару дней из жизни не выпал, но это вряд ли, не был я никогда к запоям склонный, даже в прошлой жизни на второй день я на водку смотреть не мог, передергивало от отвращения. С другой стороны и таких эпичных обломов не случалось.
Варить кофе в турке сил не было, поэтому отыскал банку растворимого напитка, заначенного на всякий случай. Набухал сразу три ложки порошка в кружку, залил кипятком. Сижу на кухне, глотаю горький кипяток, словно лекарство. И тут Ксаныч нарисовался. Караулил он меня, что ли?
Давненько я о себе столько нелицеприятного не слыхал. Ну, вот и прокатилась дурная слава, что алкаш я и дебошир. Тут народ стал подтягиваться, привлеченный самобытными боцманскими загибами коменданта, так что он малость попритих, потом погнал меня в свою комнату для продолжения экзекуции.
Оказывается, нас вчера комсомольский патруль застукал в самый разгар веселья, как раз гонцов за новой партией горячительного заслать собирались. Да, есть у нас такой орган контроля за жизнью общежития. На второй этаж он обычно не заходит, но мы‑то на четвертом вечеринку строили и изрядно в этом деле увлеклись. Шуметь начали, по нему нас и вычислили.
Я вот ничего не помню, но по утверждению Ксаныча активно участвовал в возникшей перепалке, пока внезапно не замолчал, а потом опал как озимые. Поняв, что от меня уже ничего не добьешься, мою тушку под руки дотащили на второй этаж, причем по пути я пытался песни исполнять. Какие именно, так никто и не разобрал, потому как мычал что‑то вперемешку, причем на одну и ту же мелодию, но мои носильщики утверждали, что почему‑то злопыхательски обвинял скопом и каждого лично, что «какой он нафиг танкист» и почему‑то еще утверждал, что у них папа пианист, а мама педагог.
Комендант, увидев происходящее непотребство, открыл дверь в мою комнату. Меня закинули на кровать, чтобы проспался, еще и форточку открыли, злыдни. А на улице, между прочим, не лето, минус двадцать там, несмотря на начало марта. Хорошо, хоть не простудился.
Сидел за столом, допивал кофе, слушал, как комендант меня чихвостит. Тут и так голова болит, так еще он кричит.
– Ксаныч, ну хватит уже. Все осознал, больше не повторится, – не выдержал я.
Звягин на полуслове замолчал, на меня глаза выпучил, морда красная, хоть прикуривай. Постоял и вдруг совершенно спокойно спрашивает:
– Что хоть случилось?
Рассказал, конечно, у меня от него особых секретов нет. Точнее, нет секретов, кроме особых. Вот так точнее. Комендант меня выслушал.
– Неприятно, конечно, но не фатально. Плюнь ты на них, не удалось сейчас, получится потом, – говорит.
– Да я уже успокоился. Обойдусь и без союза, публиковаться я и без них смогу.
– Ладно, иди, – махнул рукой комендант, – Только учти, в институте завтра же узнают, шила в мешке не утаишь.
Тут уже я плечами пожал. А то я не знаю, заработал неприятностей на ровном месте.
Пошел к себе, залег на кровать. Странно, но соседа опять нет, куда‑то он намылился на пару дней. Он частенько где‑то пропадает, но мне это как‑то не мешает, а совсем наоборот.
Если подумать, то ничего страшного, что не приняли меня в СП. Все равно буквально через пять лет все эти писательские льготы обнулятся, а платить авторам будут только потиражные. Советская лафа кончится, значение будет иметь только известное имя и вытекающее из него желание читателей купить книгу. Да в любом случае особых льгот в Магадане я не получу, а уезжать пока не планирую. Пока доучусь и, хотя немного поработаю по профилю, Советский Союз таки все.
Но даже сейчас востребованность у читателей много значит. Вот Кир Булычев, его сейчас активно издают, книги как пирожки расхватывают, в журналах его рассказы и повести часто публикуют. А он в Союзе Писателей не состоит.
А потому вывод – заканчиваю «Марсианина» и думаю, как попасть в Москву в ближайшее время. Плохо то, что мой загул может повлиять на отношение ко мне со стороны руководства института и тогда отпроситься на несколько дней не удастся. Но это тоже не критично, значит, выберу время и поеду летом. Там как получится – или опять с военными или забронирую билет. Только нужно будет заранее покупать и туда и обратно, скорее всего за месяц, не позднее. Это нужно будет сделать, как только буду знать, в какой период нас отправят на полевую практику. Башка уже не болит, хотя состояние паскудное, но займусь книгой, разработаюсь.
* * *
В воскресенье мне больше не докучали, я уж понадеялся, что про мои похождения забыли. Как же, не могла наш комсорг при ее горячей любови ко мне, пройти мимо такого подарка. Она даже до окончания пар дотерпеть не смогла, на первой же перемене пока никто не успел выйти из аудитории, потребовала внимания и заявила, что после окончания занятия состоится комсомольское собрание, на котором будет разбираться мое недостойное поведение. Судя по победно блестящим глазам, которым комсорг на меня взирала, объявление ей доставило подлинное удовольствие. Я про себя только фыркнул, ох, чувствую, мало мне не покажется. Это ведь и объявление она сделала специально, чтобы я помучился в ожидании неприятностей. Такая вот типичная женская мстя.
А я вот не стал волноваться, ну, будет и будет, смысла нет себя накручивать. Записывал лекции, отвечал преподам, все как обычно. Вместо меня переживала комсорг Людка, я то и дело ловил на себе ее взгляды, она, то ли понять не могла, почему я спокоен, то ли никак дождаться не могла момента, когда меня вволю попинать можно будет.
Была бы это моя первая жизнь, я действительно переживал, а сейчас зачем я буду нервы себе мотать? Нарушение у меня первое, я отличник, работаю, на хорошем счету, к тому же веду факультатив по вычислительной технике. Отчисление из института маловероятно. Из общежития нагонят? Не проблема – сниму жилье. Но даже, если отчислят, то это не конец света. Да, придется пойти в армию. После нее вернусь и сразу займусь бизнесом. Как раз пристрою припрятанные деньги, пока они не сгорели. Но, скорее всего, получу выговор, а то и замечание для первого раза.
Собрание состоялось сразу после последней пары. Как же я не люблю подобные мероприятия. Скука на них обычно неимоверная, комсомольцы жаждут одного – поскорее разойтись по домам. Мне, правда, сейчас скучно не будет.
Людка заявила, что сейчас будет предварительный разор моего дела, на котором будет принято решение передавать ли его на рассмотрение комсомольской организации института. Потом еще минут десять потратили на то, чтобы членов комиссии выбрать. Заодно сбегали за Бур, как руководителем нашей группы и за Журавлевым.
Думал, меня одного отвечать потянут, но нет, я же не один бухал, а с Игорем и Серегой, так что нас всех троих на передний ряд усадили. Другие соседи, уж не знаю как, но под замес не попали. Может они как раз за новым пузырем бегали?
Тут Людка вперед вышла:
– Товарищи комсомольцы! Собрание комсомольской организации группы объявляю открытым. Присутствует вся группа, кворум имеется. Повестка дня: рассмотрение персонального дела комсомольца Александра Горина по факту нарушения норм социалистического общежития и комсомольской дисциплины. Кто за предлагаемую повестку?
Ну, естественно, единогласно. Оно кому надо с инициативой лезть?
Люда взяла со своего стола листок, начала читать:
– Товарищи! В девять часов вечера 2 марта в комнате 417 в нашем общежитии произошло несанкционированное употребление спиртных напитков. Участвовали студенты Александр Гарин, Игорь Белый и Сергей Мезенцев. По свидетельству дежурного по этажу, товарища Копарева, из комнаты раздавался шум, звуки песен. Он вызвал комсомольский патруль, который обнаружил всех трех вышеупомянутых студентов в состоянии алкогольного опьянения.
Людка сделала театральную паузу, затем продолжила прежним суконным языком:
– При осмотре комнаты были обнаружены две бутылки из‑под венгерского вермута. От студентов Белого и Мезенцева пахло алкоголем, но они были во вменяемом состоянии. В отличие от них студент Гарин еле держался на ногах. Члены патруля утверждают, что он путал их с какими‑то танкистами, потом уснул. Если бы они не держали его в это время, то он бы упал прямо на пол. Я должна сказать, что уже обращала внимание на поведение Гарина. Во время работы в колхозе он избегал работы по уборке картошки, также он занимает комнату для аспирантов, в то время, как студенты более старших курсов проживают в более стесненных условиях.
А нормально так, чисто по‑женски, у меня вторая жена так каждый раз вспоминала про мои грехи, даже произошедшие несколько лет назад. Каждый чих припоминала, пока я не понял, что пора расставаться, а то по два часа каждый раз выслушивать весь список стало слишком напряжно.
Люда наконец‑то положила свой лист, со вкусом припечатав:
– Товарищ Гарин своим поведением дискредитирует звание комсомольца, нарушает Устав ВЛКСМ, в частности пункты о высоком сознании общественного долга и нетерпимости к недостаткам. Я думаю, нужно заслушать самого Гарина, пусть объяснит коллективу причины своего поведения.
Куда тут деваться? Пришлось выходить, как говорилось в старинных документах «на позор и поругание». Только, если наш комсорг думала, что я оправдываться буду, она сильно ошибается. Да и о причинах рассказывать не буду, не собираюсь я плакаться о том, что мне отказ пришел.
Вышел за «лобное место», посмотрел на группу. Если подумать, то даже в этом собрании можно положительные стороны найти, теперь хоть буду знать, кто из нашей группы ко мне хорошо относится.
– Вину я признаю, действительно, в субботу я принес две бутылки вермута. Выпил я их сам, Белый и Мезенцев только немного пригубили вино и пытались отговорить меня от дальнейшего употребления. Я понимаю, что нарушил дисциплину, подвел коллектив… Это я осознаю, обещаю, такого больше не повторится. Но должен заметить, что слова о якобы предыдущих нарушениях не соответствуют действительности. Так, руководство совхоза направило меня на работу, соответствующую моим навыкам. Неужели я должен был по ночам собирать картошку, после дня, проведенного за ремонтом техники? Напомню, что моя работа была отмечена благодарностями. И комнату я занимаю, как рабочий в общежитии, а также лаборант. Я уже объяснял соискателям на место, что не держусь за него и готов уступить любому, что готов взять за себя указанные выше обязанности. Предложений пока не поступало.
В аудитории послышался смех, многие были в курсе про то, как меня пытались из комнаты выжить. Людка покраснела, но запала не потеряла, вон, как сердито зыркает. Ответ мой ей не понравился.
На этом дело, конечно, не закончилось. Что характерно, приятели мои как‑то плавно из обвиняемых перешли в ранг свидетелей. Я примерно так и предполагал, поэтому еще вчера сказал, чтобы говорили правду, мол, я принес, был в расстроенных чувствах, мол, сами выпили чуть‑чуть. А смысл мне еще и парней топить?
Зато узнал, что когда патруль начал в комнату стучать, то я их нецензурно обругал, через дверь было слышно упоминание про самку собаки. Тут Игорек не выдержал, вскочил.
– Никого он не обзывал, это вообще не о дежурном было.
Игорьку предложили сесть и заткнуться, а не вскакивать без разрешения.
Дальше Люда прения устроила, точнее начала предлагать высказаться комсомольцам группы. В первую очередь, конечно, ее приятельницы отметились. Впрочем, большинство студентов меня ругать отказались, отделываясь словами, что я первых раз совершил нарушение и надо меня понять и простить.
Зато Мишка Потапов неприятно поразил. Вроде же ничего ему плохого не делал, наоборот, месяц назад замок сменил по его просьбе, ни копейки не взял за работу. Но нет, потоптался он по мне со смаком:
– Гарин не просто выпил – он проявил неуважение к товарищам по общежитию, к дежурному. Это вопрос не только дисциплины, но и воспитания. Где его комсомольская совесть?
И подруга Людки Ольга Фисенко тоже высказалась по полной:
– Мы все понимаем – молоды, хочется повеселиться. Но есть нормы поведения. Особенно возмущает ответ дежурной – это уже хамство, а не просто нарушение.
Зато Румянцев, про которого я думал, что он меня недолюбливает, неожиданно за меня заступился:
– Хочу сказать, что Игорь один из лучших студентов в группе, всегда готов помочь товарищам, работает. Да, ошибся, но человек имеет право на ошибку. Предлагаю ограничиться выговором, этого вполне достаточно на первый раз.
Я все эти прения слушал внимательно. Никогда не помешает знать, кто тебе друг, а кто не очень.
Потом меня еще и пытать начали, почему я выпил.
Тут Галка Верховцева взвилась:
– Да что вы на человека насели? Я видела его в субботу, на нем лица не было. Мало ли какая неприятность произошла, может, он с девушкой своей поругался?
Спасибо, Галя, я запомню, что ты за меня. Жаль только после этого Людка с еще большим энтузиазмом начала выпытывать у меня, из‑за чего я напился. Угу, сейчас скажешь, а завтра весь институт будет гудеть о том, что меня в СП не приняли. А уж до чего додумаются студенты, а особенно студентки, я даже думать не хочу.
Опять дали мне слово, требуя пояснить, из‑за чего я докатился до жизни такой.
– Товарищи, я виноват и признаю это. То, что произошло, было в первый и последний раз. Но вываливать свое грязное белье перед всеми я не буду.
– Значит, не доверяешь товарищам? А если тебя из института отчислят? – прорезался возмущенный голос комсорга.
Да, Люда, ты‑то мне точно товарищ, к таким товарищам спиной лучше не поворачиваться, если не хочешь пинок заработать.
– Пойду работать, потом поступлю на заочный факультет в другом институте, – пояснил свое видение вопроса.
– А если в армию призовут?
– Не вижу ничего непоправимого, отслужу, потом пойду работать и поступлю.
Не знаю, сколько бы еще эта бодяга продолжалась, но вмешался Журавлев:
– Товарищи, считаю, что пора решать, как поступить с комсомольцем Гариным. Несмотря на тяжесть проступка, нарушение у него первое, он отличник, по комсомольской линии характеризуется положительно, активно участвует в общественной жизни коллектива, выполняет комсомольские поручения. На первый раз предлагаю объявить выговор без занесения в личное дело.
Нормально, секретарь меня реально вытягивает. Тут за меня два фактора играют: Журавлев Людку недолюбливает, потому как ее навязали, а меня ему топить ни к чему, я ему уже несколько комсомольских поручений выполнил. Тут и цикл статей в газете и программа для агитбригады. Зачем ему со мной ругаться?
Но Люда все равно попыталась поступить по‑своему. Похоже, она меня настолько терпеть не может, что готова с секретарем поругаться.
– Предлагаю на голосование следующие варианты взыскания: Объявить выговор. Объявить строгий выговор с занесением в учетную карточку. Исключить из рядов ВЛКСМ, – строгим голосом объявила наш комсорг.
После подсчета голосов оказалось, что я отделался малой кровью
За выговор – 18 человек, за строгий выговор с занесением в дело – 5, против исключения почти все проголосовали, кроме двоих. Понятно, значит, с этими семью типами дела я больше не имею, просьбы их побоку. Выше дело в отношении меня решили не передавать.
Что характерно, когда голосовали за выговор, Журавлев первым руку поднял, показывая свое отношение. Может поэтому основная часть группы именно этот вариант и выбрала.
Окончательный приговор комсорг объявила со всей торжественностью:
– Комсомольское собрание постановило объявить комсомольцу Александру Гарину выговор. Обязать в течение месяца отработать 20 часов на благоустройстве общежития института. Контроль за поведением Гарина возложить на группового организатора. Решение направить в деканат и общежитие. Товарищи, этот случай должен послужить уроком для всех. Комсомол – это не просто организация, это школа воспитания нового человека. Наше собрание показало, что мы не остаемся равнодушными к недостаткам. Собрание объявляю закрытым.
Да уж, равнодушием и не пахнет, все косточки обсосали. Еще и 20 часов мне общественных работ припаяли, словно я и так этим не занимаюсь. Но хоть про Игорька с Серегой забыли и то хлеб, напоминать я о парнях точно не буду.
Вышел из кабинета, секретарь меня под руку ухватил.
– Пошли ко мне, объяснишь, что на тебя нашло.
Блин, придется все‑таки рассказать. Но Иван не из болтливых, от него слухи вряд ли разойдутся.
* * *
Простой выговор дело не страшное, о нем через месяц никто не вспомнит. Шепотки при моем появлении в институте дня три продолжались, потом народ забыл, тем более 8‑е марта, праздник, не до меня.
Концерт наша агитбригада отыграла на отлично, народу понравилось, мы три представления на разных сценах за день сделали, да еще на следующий вечер еще одно, в этот раз в Доме Культуры. Всем выступавшим вынесли поощрение, в отличие от взыскания, его в карточку внесли. А в 20 часов отработки мне комендант засчитал обычную работу по общежитию, которой я и так регулярно занимаюсь. В общем, мой залет сошел мне с рук, хотя с комсоргом отношения стали совсем плохими.
Впрочем, мне это как‑то побоку, да и новости пошли нерадостные. 10 марта помер Черненко, а на следующий день все газеты вышли с портретами нового Генсека КПСС – Горбачева. Все же история здесь идет по накатанному сценарию. Народ Горбача встретил настороженно, слышал шепотки, что он меченый неспроста, мол, Бог шельму, и что ничего хорошего страну при таком правителе не ждет. Да, помню, в прежний раз тоже такое мнение слышал. И ведь угадали бабки.
А с поездкой в Москву ситуация неожиданно разрешилась сама собой. 14‑го марта меня вызвал ректор института.
Глава 17
Лети туда, сам знаешь куда
Институт у нас небольшой, собственно, это даже не отдельный ВУЗ, а филиал Хабаровского Политеха. Но все равно требование посетить ректора для студента – дело необычное и редкое. Как правило, если уж требуют зайти, то, чтобы сообщить об отчислении, или в случае особо эпичного косяка. Но и в этих случаях обходятся вызовом в деканат, а тут непосредственно к ректору. Я уж, грешным делом, решил, что опять всплыла моя треклятая пьянка, будь она неладна. Но делать нечего, как только закончилась последняя пара, отправился в административную часть ВУЗа.
Секретарша меня в кабинет сразу не пустила, сказала подождать, у ректора совещание. Попробовал выяснить, зачем я понадобился, но женщина только плечами пожала, не пожелав ничего сказать. А может просто была не в курсе. Пришлось добрых полчаса смирно сидеть на стуле под барабанную дробь пишущей машинки. Чтобы не скучать и не изводить себя вытащил учебник по минералогии. Даже, если меня решили турнуть из института, то унывать не стоит. Буду поступать, как нам завещали основоположники марксизма‑ленинизма – раз создал проблему на пятую точку, то теперь придется героически ее преодолевать.
Успел целую главу изучить, когда из кабинета ректора начали выходить преподаватели. Пришлось вставать, все же заслуженные люди, а я только студент.
– О, ты уже здесь, – подошел ко мне Урбан.
– Василий Петрович, не знаете, зачем меня вызвали?
– Сейчас все узнаешь. Давай, не робей.
Я поймал глазами секретаршу, получив в ответ кивок в направлении двери – иди, мол, уже можно. В дверь я все‑таки постучал, но дожидаться разрешения войти не стал, секретарша опять рукой махнула, чтобы не задерживался.
– Здравствуйте, Аркадий Савельевич. Я Гарин с первого курса, мне сказали, что вы меня вызывали.
– А, Гарин, – ректор оторвался от бумаг, осмотрел на меня внимательно, – Присаживайтесь поближе.
Я уселся за Т‑образный стол так, чтобы оказаться напротив хозяина кабинета, сосредоточенно перекладывающего какие‑то бумаги.
– Вы сейчас лаборант в нашем компьютерном классе, верно? А фактически проводите факультативные занятия и разрабатываете методику прикладного использования по профилю нашего института. Правильно? – начало разговор институтское начальство, не прерывая своего занятия.
– Да, все так и есть, работаю под руководством Василия Петровича Урбана.
– Знаю, знаю, он сам охарактеризовал вашу работу, как весьма положительную и перспективную, тем более что за полгода вы создали три журнальных публикации и создали несколько программ. Для первокурсника такая плодотворность – редкое качество.
– Касательно программного обеспечения бы скорее сказал, что нам удалось адаптировать имеющийся комплекс под прикладные задачи, – несколько принизил я наши с Урбаном достижения.
– Вы вроде и литературу подготавливали по вычислительным машинам?
– Делал переводы и составил небольшой словарь терминов. Две работы, обе изданы, – уточнил я, недоумевая зачем ректору понадобилось устраивать мне этот допрос. Нужную информацию ему мог Урбан предоставить.
– Я так понимаю, английским вы хорошо владеете?
– Достаточно свободно, мне говорили, что легкий акцент есть, но говорю чисто.
В конце концов, он собирается объяснять, что ему надо? Я уже начинаю нервничать.
– Ну, что же, хорошо, это то, что нам нужно.
– Аркадий Савельевич, я ничего не понимаю.
– Я объясню, Гарин. Наш институт попал в программу студенческого обмена между высшими учебными заведениями СССР и США. К нам на два месяца будет направлен студент из Университета Аляски в Анкоридже. Кроме того, на базе нашего института решено создать региональный учебный центр по основам вычислительной техники. Американский студент должен прибыть с образцами персональных компьютеров фирмы, – ректор прочитал по бумажке, – Тэнди. Если эта продукция покажет себя положительно, на ее основе будет сформирована целая учебная аудитория. Теперь понятно?
– В целом да, но что от меня‑то требуется?
– Не спешите, я сейчас все объясню. Вам нужно слетать в Москву, встретить американца и сопроводить его в институт вместе с грузом.
– Он летит из Анкориджа в Магадан через Москву? – я даже удивился, почти кругосветка получается.
– Ничего не поделаешь, прямых рейсов нет, – пожал плечами ректор.
– Но почему я? Думаю, есть более достойные люди, – назрел у меня вопрос.
– Свободных преподавателей сейчас нет, а студентов, свободно владеющих языком, и хорошо знающих Москву тоже не нашлось. Ничего особо сложного вам делать не нужно. Встретите зарубежного коллегу, поможете получить багаж, отвезете его в гостиницу. Желательно организовать культурную программу на два дня. Поводите американца по музеям, в театре побывайте. Мне сказали, что у вас есть возможность взять билеты на спектакли. Затем вместе вылетите к нам. Гарин, для вас это возможность проявить себя. Не забывайте, институт недавно закрыл глаза на ваше не совсем достойное поведение.
О, уже и руки выкручивают, деликатно и интеллигентно, но про косяк мой отнюдь не забыли, что мне ясно продемонстрировали.
– Хорошо, Аркадий Савельевич, раз это нужно альма матер.
– Вот и прекрасно. Наш гость прилетает в Москву в среду 28 марта. Вылетите туда во вторник, даже лучше в понедельник. Билеты вам забронируют. В субботу или в воскресенье отправитесь вместе обратно, – параллельно с разговором ректор что‑то записывал в блокнот изящным карандашиком.
– А можно просьбу?
– Да? – ректор даже бровь поднял, демонстрируя свое удивление моим неуместным вступлением.
Эх, я тоже так хочу научиться. Эдак аристократично при случае буду движением брови ставить людей на место.
– Хотелось бы билеты взять на субботу, тогда у меня будет полная неделя в столице.
– Почему так?
– Раз уж лечу в Москву, я бы хотел решить некоторые личные вопросы в столице, – объяснил я.
– Конкретнее, пожалуйста, – потребовал уточнить просьбу ректор.
– Мне нужно пару дней на посещение издательств. Хотел пристроить новую рукопись.
– Ах, да, вы же у нас еще и писатель, – ректор задумчиво постучал кончиком карандаша по столу, – Кстати, прочитал вашу книгу по истории Магадана. Довольно интересно, хотя, пожалуй, излишне эмоционально. Знаете, я не буду возражать. Тогда летите в субботу, вернетесь через неделю в воскресенье. Вы у нас отличник, думаю, пропуски на вашу учебу не повлияют. Тогда зайдете в деканат, там получите подробные инструкции. Я сейчас позвоню, дам распоряжение с билетами. Но с гостиницей…
– Я могу снять за свой счет, лишь бы забронировали, в Москве найти жилье сложно.
– Да, так будет приемлемо, – решил ректор.
– Есть еще один вопрос, – не удержался я.
– Спрашивайте.
– А как быть с органами? Все же у нас пограничная зона, а наш гость иностранец, да еще из страны, считающейся вероятным противником, – осторожно попытался я провентилировать вопрос.
Что‑то мне не охота подписки давать, да и вообще с конторой глубокого бурения контактировать. А то еще обратят на меня внимание, а мне это ни к чему совершенно.
– Насколько я знаю, никаких условий нам не ставили. Студент один, ничего секретного у нас нет. У вас все с вопросами? – ректор вежливо дал понять, что аудиенция закончена.
– Да, я все понял, – я поднялся, – До свидания, Аркадий Савельевич, благодарю за доверие.
– Доброго пути. Сейчас зайдите в деканат, – ректор потянулся за трубкой телефона.
Все, пора уходить, не буду раздражать занятого человека.
В деканате меня встретили, как родного. В смысле по свойски, выяснилось, что еще ничего не готово и мне нужно будет зайти через два дня. Напомнил, что вылет перенесен на субботу, на что получил раздраженный ответ, что ректор уже звонил и вообще, чтобы я не мешал, а уматывал по своим делам.
Так, нужно будет перед вылетом забежать в «Океан», набрать пресервов и сушеного кальмара. Он тут куда лучше, чем те стружки, которые нам китайцы к пиву поставляли с 90‑х годов. А еще стоит сходить в сувенирный магазин, присмотреть что‑нибудь на подарки. Если мои знакомства с артистами сработают и меня контрамарками одарят, то проставлюсь в ответ.
А еще нужно предупредить Алису, что неделю меня не будет. Мы 24‑го планировали сходить в ресторан или кафе. Как раз мой день рождения, 18 лет исполняется. Придется перенести мероприятие на середину недели или может быть в это воскресенье отметить, так сказать авансом. Зайду сегодня в пед, предложу такой вариант подруге.
Получается, что вылечу 23‑го, а прилечу в Москву 24‑го. Забавно, но получается тютелька в тютельку. По правилам сейчас в гостиницу могут заселить несовершеннолетних только в случае, если их сопровождают взрослые лица. Так что тут удачно выходит, с 24‑го я буду считаться полностью дееспособным.
* * *
Столик забронировал в «Северном». Самый ресторанный сезон в Магадане – осень. Едут на отдых старатели, моряки заканчивают путину. Деньги текут рекой, рестораны забиты под завязку. А их в столице Колымы более чем достаточно. Из самых популярных «Магадан», «Приморский», «Северный», «Центральный». Есть и кафе: «Золотинка», «Огонек», «Отдых», «Мороженое». Это все в центре, кроме «Приморского», он ближе к порту расположен на улице Коммуны. На самом деле ресторанов куда больше, почти в каждом микрорайоне они имеются.
Ресторан «Северный», открытка 1968 года
В начале весны самого разгульного контингента нет. Говорят, в 70‑е даже зимой и весной вечером столик было трудно найти, но сейчас популярность посещения ресторанов упала. «Северный» расположен удачно – самый центр, недалеко идти и к нам и в педагогическое общежитие. Я думал сначала в «Приморский» сходить, но «Северному» жить осталось недолго, а он довольно известен. В первой половине 70‑х в нем Шафутинский о своей музыкальной группой выступал.
Рекламка 70‑х ресторана «Северный»
Точно помню, что в конце 80‑х само здание еще стояло, но заведение в нем уже не работало, а в 90‑х его снесли. Обветшало, вроде оно деревянное было. Пока еще местечко вполне посещаемое, ходят семьями. Меню не сказать, чтобы какое‑то особенное, скорее, стандартное. Подают шашлыки, пельмени голубцы. На первое неизменный борщ, солянку. Из салатов на первом месте «Оливье».
Пригласил Игорька с Серегой. Чтобы ребята не скучали, Алиса двух подруг прихватила, Олю и Ирину. Девчонки симпатичные, но вольностей не допустят. Сразу всех предупредил – по бокалу вина и никаких крепких напитков. Нам только не хватало еще раз встрять, тем более мне ехать нужно.
И вообще, даже хорошо, что сейчас межсезонье. Осенью в ресторанах такой гудеж начинается, что приличные люди стараются заведения в этот период не посещать. Хрен его знает, что учудят перепившиеся старатели. Это работникам общепита хорошо – они за осень на чаевых больше, чем за все остальное время зарабатывают.
В воскресенье с парнями до педа пешком прогулялись. Там идти‑то минут пятнадцать всего. Магадан – город небольшой, центр вообще откровенно невелик. Девчонки нас уже ждали, так что веселой компанией отправились к месту культурного отдыха. Я предлагал такси вызвать, но все дружно отказались. Накануне снежок опять выпал, потеплело, еще и ветра нет, погода располагает для приятных прогулок.
Ресторанчик мне понравился. На эстраде ненавязчиво играет оркестр. Если посетители и начнут заказывать песни, то попозже, когда некоторые компании «разогреются». Меню, как и ожидалось, оказалось стандартным, без сюрпризов, но приготовлено вкусно, хорошие здесь повара.
Покушали, девчонки захотели потанцевать, женщины без этого не могут. Долго в ресторане сидеть мы не собирались. Часов в восемь уже решили собираться, но, как обычно, планы планами, а получается как всегда.
– Можно пригласить ваших девушек? – привлекли мое внимание вопросом, когда я уже прикидывал, сколько будет уместно оставить чаевых.
– От нашего стола вашему, – на столик еще и бутылка коньяка приземлилась.
Два основательно поддатых тела у столика, на блатных вроде не похожи. Неужели непонятно, что мы уже все?
– Ребята, мы уже уходим, девушки больше не танцуют. И спасибо за подарок, но мы сегодня не пьем, заберите, пожалуйста, – несмотря на желание откровенно послать парней подальше, решил не доводить до конфликта, только его мне сейчас не хватало.
Вообще, это нормально? Или они думают, что это нормально – сдать собственных девушек за возможность коньяка похлебать?
– Че, подождать нельзя что ли?
А вот это уже откровенная наглость.
– Сказано, нет, значит, нет, – больше я уже не сдерживался, раз по‑хорошему не понимают.
Устраивать драку прямо в ресторане парни все же не решились, удалились, что‑то недовольно ворча под нос. Бутылку прихватили с собой. Я даже прислушиваться не стал, что они там варнякают. Расплатился с официантом, да пошли в гардероб одеваться.
Опять предложил вызвать такси, но все снова дружно отказались, аргументируя, что уж больно погода хорошая. Надеюсь, через месяц придет мой «Запорожец» и я смогу ездить сам. Машина, конечно, не очень просторная, но и приятели с подругами у меня сейчас молодые, тонкие и звонкие, потеснятся. Да чего там, сам не раз видел, как в отцовский ЗАЗ‑968М по девять человек набивалось и ничего, нормально ехали. А ведь это еще был далеко не рекорд. Впрочем, и это что. Когда служил, у нас как‑то автобус сломался и за офицерами ездил наш КамАЗ. Так в кабине умудрялись поместиться сразу 15 офицеров, а там один старшина по объему был сразу, как три человека. Забавное бывало зрелище, когда по утрам начиналась разгрузка приехавших. Аж не верилось, что в такой небольшой объем может войти такая куча народа. Прям Тетрис наоборот.
Вышли на улицу, славно так вокруг, хлопья снега медленно с неба опускаются. Когда такой снегопад, звуки почти исчезают, вроде и машины ездят рядом, а кажется, что тихо и уютно. Перешли улицу, направившись к педагогическому ВУЗу, как вдруг путь заслонили.
– Че, поговорим? – ну, что ты будешь делать, опять эти два датых тела, неймется им. Ну вот, что за быдло? Сидят люди, кушают, общаются. Нет, надо влезть, нахамить, а теперь вот еще и разборки устроить. Хрен знает, что за типы, не видел их раньше.
Поговорить не получилось, собственно, никто даже не собирался. Один из типов попытался внезапно отоварить меня выхваченной из‑за спины палкой. И где только нашел под снегом?
Реакция у меня сейчас молодая, успел перехватить руку. Впрочем, наверное, дело даже не в моей реакции, а в том, что парни пьяные и координация у них нарушена. Как бы ножи не достали, от идиотов всего можно ожидать.
Берцем от души врезал по голени, больно, понимаю, даже алкоголь не помогает обезболить. Нападавший, матерясь во всю широту души, как мешок картошки хлопнулся на снег. Я сразу же отскочил, чтобы не зацепил меня за ноги, но похоже, парню не до того. Сзади послышался крик, а мимо меня что‑то пролетело, нырнув в сугроб.
– Что случилось? – спросил, обернувшись.
– Финку вытащил, зараза, – мрачно заявил Серега, стоя у поверженного тела.
– Живой хоть? – поинтересовался на всякий случай, у Сергея рука тяжелая, он самбо с детства занимается.
– Что ему сделается? Шевелится, я же в полсилы бил.
– Тогда ходу, товарищи, а то мы же виноватыми и окажемся, – предложил я, услышав чьи‑то крики. Вроде сюда бегут.
Нырнули во дворы, пробежали пару домов, дальше пошли просто быстрым шагом. Снег, как туман – видно только вблизи. Густо повалил, завтра чистить придется. Разомнусь с утра, пробью дорожки у общаги.
Довели девушек до входа в общежитие, попрощались, пошли обратно, решив сделать изрядный крюк. Так, на всякий случай. Спустились по Дзержинского, потом по Пушкина и Горького вышли к своему общежитию. Ну, по крайней мере, хорошо погуляли. И покушали и потанцевали и даже подрались маленько. Программа северного культурного отдыха выполнена полностью, даже с небольшим бонусом.
* * *
На Москву мне в деканате билеты выдали, предупредив, чтобы я сразу по прилету забронировал места на обратный рейс. Иначе можно застрять, весна, на Колыму начинают прибывать старатели. Лечу, как и договаривался с ректором, в субботу вечером. Рейс на Домодедово, продолжительность 7 с половиной часа, беспересадочный. Тут забавный момент, разница между Москвой и Магаданом 8 часов, получается, что из‑за того, что летишь на запад, то прилетаешь в то же время, что и вылетел. Самолет вылетает в 10 вечера, а в столице приземляется в 9.30, такой вот парадокс. Пока доберусь до гостиницы, как раз мне 18 исполнится. Только вот не знаю, заселят ли меня ночью или придется утра в вестибюле дожидаться.
Я раньше частенько летал на Ту‑154 с двумя пересадками из Москвы, по разу из Алма‑Аты и Днепропетровска, но в этот раз путешествовать предстоит на Ил‑62М. Дальность у Ила намного больше, потому и лететь может напрямую, что изрядно сокращает длительность полета. Добираться мне в гостиницу «Университетская», ну, да такси возьму. Командировочные я получил, поэтому должны без проблем предоставить номер. Как мне объяснили в деканате, гостиница ведомственная, принадлежит она Министерству высшего и среднего специального образования, поэтому просто так заселиться в нее нельзя, но мне забронировали двухместный номер – на меня и нашего импортного гостя.
Инструкций получил целую кучу, сходил в бухгалтерию за деньгами. Купил на всякий случай несколько сувениров с местным колоритом. Магнитиков на холодильник нынче нет, поэтому взял небольшие скульптуры из моржового клыка. Чукчи потрясающе красиво их делают. Кстати, на 8‑е я Алисе унты купил. В таких никакой мороз не страшен, а еще они красивые и легкие. Не знаю только чукотские они или якутские. Главное, что для магаданской зимы такая обувь самое оно. Ноги не мерзнут, стопе комфортно. Очень они подруге понравились, а мне не жалко.
Вот примерно такие
Без компетентных органов все же не обошлось, но никуда меня не вызывали, они сами ко мне пришли. Закончил на следующий день с факультативом, в аудитории никого не осталось. Я уже сам домой собирался, отключал технику, но меня тормознул товарищ со строгим выражением лица. Навскидку я бы ему дал лет 27. По выправке сразу видно, что офицер, старший лейтенант или, что скорее, капитан. Лицо невозмутимое, костюм темно‑серый, или импортный или в ателье шил, сидит по фигуре как влитой.
Товарищ закрыл за собой дверь, негромко спросил, глядя мне прямо в глаза:
– Гарин, Александр Глебович?
– Он самый, с кем имею честь? – я уже понял, что сегодня домой я пойду не скоро.
– Капитан Смирнов, – офицер показал развернутую красную корочку, – Закройте, пожалуйста, дверь.
Дождавшись, пока я проверну в замке ключ, посетитель сел за стол преподавателя, жестом предложил мне приземлиться напротив, затем продолжил, по прежнему не повышая голос:
– Время у нас ограниченное. Вы знаете, кого вам предстоит встретить?
– Да, уже получил инструкции в деканате. Билеты, все остальное выдали, – наверное, их тренируют так вести разговор, чтобы собеседник сразу чувствовал себя виноватым.
– Верно. Ваша задача – сопроводить зарубежного студента от аэропорта до гостиницы. Организуете небольшую прогулку по столице. За город он выезжать не должен, кроме как в аэропорт. Постарайтесь, чтобы гость остался доволен. Все должно выглядеть естественно, но находиться под вашим контролем. И, естественно, никаких разговоров о политике и других недозволенных бесед. Также постарайтесь оградить вашего коллегу от контактов с фарцовщиками. Вообще будет лучше, если он будет проводить время с вами, а не знакомиться с разными людьми.
– А… какие темы мне с ним обсуждать? Я ведь даже не знаю по какой специальности он учится, разве что о компьютерах. Опять же, придется общаться на английском…
– Вот вычислительную технику обсуждайте, перспективы сотрудничества наших стран. Политика, личные вопросы нежелательны. Если начнет расспрашивать о чем‑нибудь постороннем и подозрительном, переводите разговор на технику. А с языком проблем нет, насколько нам известно, Майкл Стафф неплохо говорит по‑русски. Мать его из оставшихся после продажи в 1867 году Аляски русских поселенцев, в ее семье до сих пор сохраняют язык, у них дома много русской литературы, – не дал мне договорить капитан.
– Я понял, но куда мне его в Москве водить?
– Покажите центр, Кремль, сувениры купите. Можете сводить в музей, театр. К вам на время пребывания прикрепят одного из студентов МГУ, хорошо знающего столицу, он же сделает вам экскурсию по московскому университету, – ответил капитан.
– А почему не прикрепить к парню кого‑нибудь из ваших? – отстали бы от меня, мне только радость.
– Желательно, чтобы сопровождающий был тоже студент и ровесник. От вас не требуется ничего особенного. Ваша роль – дружелюбный гид, вторая задача – решение бытовых вопросов, покупка билетов. Попутно запоминайте, не будет ли кто интересоваться нашим гостем, или наоборот – он будет интересоваться кем‑то. Вмешиваться не нужно, только примечать, запоминать, все время быть рядом.
– Это только в Москве? – спросил я, надеясь, что в Магадане мне найдут замену.
– Нет, в первую очередь именно у нас. Заодно разберетесь в технике, поможете нашим студентам освоить ее. Наша область заинтересована в получении новых ЭВМ американского производства. Не забывайте, вы нам помогаете, возможно, потребуется и от нас помощь, а наша организация умеет быть благодарной, – впервые за весь разговор улыбнулся капитан.
– А вы думаете, кто‑то этим Майклом заинтересуется? – я специально придал голосу нерешительность, мол, опасаюсь я «шпионок с крепким телом».
– Вряд ли, но предупредить я должен. Не передумали помочь стране, как комсомолец и советский гражданин?
– Хорошо, надо, значит, надо, – вздохнул я.
– Тогда подпишите это, – капитан жестом фокусника положил на стол лист бумаги.
– Что это? – я реально испугался.
Оно мне надо? Сейчас подмахнешь заявление о сотрудничестве, а потом оно всплывет в 90‑х, мало ли кому документ может достаться, когда в стране будет тот еще бардак.
– Ничего особенного, только расписка в том, что вы прослушали инструкцию по общению с зарубежными гражданами, – капитан насмешливо осклабился, глядя, как я задергался, – Вы читайте, читайте.
Посмотрел – действительно, расписка о том, что инструкцию по поведению в обществе иностранных граждан я прослушал и даю обязательство по ее выполнению. Ладно, это можно и подмахнуть, ничего крамольного в тексте я не нашел.
Капитан уже ушел, а я еще сидел в аудитории и размышлял. Интересно, Горбачев только пришел к власти, а уже начинаются контакты с США на разных уровнях. Получается, дело не в Горбатом, курс на сближение был выбран уже при Черненко?
Может и мне удастся в ближайшие годы выбраться из Союза? Хочется пристроить свою рукопись в крупное зарубежное издательство. Бизнес бизнесом, а мало ли что. Популярные англоязычные писатели живут неплохо – очень уж большая аудитория, так что миллионными тиражами никого не удивить.
Но и в СССР стоит продвигаться. Так, нужно завтра же сбегать в библиотеку и повыписывать адреса редакций в блокнотик. Данные нынче в каждом журнале имеются. Помотаюсь по Москве, глядишь, пристрою «Марсианина» и рассказики свои. Надеюсь, мне это удастся.
Глава 18
Знакомства решают все
Самолет мне понравился, особенно то, что салон был полупустым. Я на своем ряду вообще один оказался. Я подлокотники убрал и развалился как на диване. Подремал немного, потом подумал, что не стоит дрыхнуть, потом ночью не усну. Откинул столик, достал из сумки тетрадь и принялся за приключенческую повесть о летающем доме. Недавно приснилась забавная такая история про таинственный парусник, который стал домом в приморском городе. Жаль, всю историю так и не досмотрел, проснулся. Ну, что же, начало запишу по памяти, а дальнейшие приключения героев сам буду выдумывать.
Ил‑62 в аэропорту Сокол
Очень удобно, когда никто не отвлекает, ворочаясь в соседнем кресле. Ровный гул, царящий в салоне, на удивление не только не мешал, но даже настроил на рабочий лад, так что страница шла за страницей. Я даже практически ничего не правил. Потом, буду перепечатывать, тогда и вылижу текст.
Процесс прервала стюардесса, вежливо поинтересовавшаяся, буду ли я обедать. Во время полета целых два раза кормят. А ведь я успел изрядно проголодаться. Отложил тетрадь и на столик приземлился пластиковый поднос с обедом и пластиковая же чашка с кипятком.
Обед на борту самолета, 80‑е годы
В это день «Аэрофлот» послал мне на обед кусок вареной грудки цыпленка с гарниром из рассыпчатого риса, салат из свежей капусты и огурцов в пластиковой мисочке. Дополнительно стюардесса выдала два кусочка белого хлеба, маленькую упаковку грамм на 10 с красной икрой, запакованную фольгой, такой же пластиковый кубик со сливочным маслом, песочное бисквитное пирожное с белой глазурью сверху, пакетик с растворимым кофе и два кусочка рафинада в бумажном фантике. Точно так же сахар в поездах подают, только на этой упаковке самолет нарисован, а там локомотив.
Первым делом принялся за курицу с рисом, симпатично уложенными в контейнере из толстой алюминиевой фольги. Касалетка, вспомнил я как нынче называются такие металлические поддончики. Вообще вареная или жареная кура – фирменное блюдо «Аэрофлота», причем даже на международных рейсах, я слышал, что американцы советскую авиакомпанию так и называют – Blue Chickens Lines (Линии Голубых Цыплят). Но вообще на международных рейсах кормят лучше, там и икра черная подается, у нас класс пожиже, потому нам красная положена.
Курочка ничего, есть можно, хотя и несколько резиновая. Вот рис суховат, к нему еще и ложку зеленого горошка положили, с ним вкуснее. Доел горячее, сделал себе бутерброд с икрой. Это для меня сейчас привычная пища. Вот пироженка оказалась вкусной, жаль, что одна, я бы и парочку с удовольствием заточил.
Стюардесса собрала посуду, потом начала предлагать напитки, толкая по проходу тележку. Взял сразу две чашки – с томатным соком и лимонадом. Поставил их на столик соседнего кресла, а сам опять начал писать, время от времени прихлебывая из чашек. Кормят, конечно, на борту скудновато, как на мой вкус, но хоть в напитках не ограничивают.
Часа за два до приземления опять покормили, но уже без горячего, зато дали сладкую булочку к чаю, которую можно было намазать яблочным повидлом из мелкой фасовки.
Наконец, пошли на посадку, поэтому пришлось с сожалением отложить тетрадь. Даже жаль, что прилетели, редко удается так плодотворно погрузиться в процесс. Пересел к иллюминатору, люблю наблюдать за процессом посадки. Хорошо, что обзор крыло не закрывает, повезло. Уже третий раз лечу из Магадана в этой жизни, а на нормальном пассажирском кресле впервые.
* * *
А в Москве, можно сказать, тепло. Когда улетал из Сокола, было около минус 20, а здесь чуть выше ноля, снег весь стаял, воздух весной дышит. Сейчас бы в Севастополь, там совсем хорошо, скоро миндаль расцветет, тюльпаны в степи появятся, а уж листва и трава давно распустились.
Получил рюкзак из багажа. Груза у меня немного – рюкзак, да сумка через плечо. Зачем много вещей, если всего на неделю приехал? Опять же – я не я буду, если чего‑нибудь с собой не накуплю. В свитере оказалось жарковато, пришлось его снять и убрать в рюкзак, одев аляску прямо поверх рубашки.
Подумал, что ехать на автобусе не имеет смысла, пошел искать стоянку таксистов. Первому пришлось отказать. Водилы здесь наглые до невероятности, а этот мне сильно не понравился. Я уже и забыл, про эту аэропортовскую братию. Такое ощущение, что они тебе огромное одолжение делают, навязывая свои невероятные по качеству услуги, в которые входит завышенная в три раза цена за газовую камеру, в которую превращается салон, когда таксист одну за одной смалит сигареты. Хорошо пока шансоном еще не мучают, эта пытка уже в 90‑х добавится.
Натуральный экстрим эти такси. И ведь, что интересно, прошлый раз заказывал в Москве – нормальные водилы, а на вокзалах – натуральные бандиты окопались. Выбрал выглядящего поприличней и не такого продувного на вид таксиста, пошел прямо к нему. Мне попробовали предъявлять, что у них тут очередь, но я просто послал наглеца гулять лесом, заявив, что клиент всегда прав. Будет он мне еще пальцы веером раскидывать.
Я, кстати, более наглых, чем в московских аэропортах, водятлов встречал только в Алма‑Ате. Те свободно москвичам фору могли дать. Как говорил наш старшина, таксисты бывают трех видов: ездюки, воздюки и звездюки. Ну, не совсем звездюки, там слово на число «пи» начинается. Так вот в «городе яблок» мне отчего‑то попадался в основном третий тип.
Повезло мне на этот раз – шеф оказался нормальным, провести меня пять раз по кольцевой не пытался, высадил у гостиницы через час. Ну, где‑то так по времени и должно быть, я еще в Магадане по карте проверил. Я таксисту два счетчика заплатил, очень он порадовал, что не курил в салоне, хотя курящий, я же слышу от него легкий запах.
Гостиница оказалась огромной – в 15 этажей. Подошел к стойке регистрации, объяснил, что мне забронирован номер на двух человек. Советский сервис во всей красе – ни дня без облома. Номер действительно забронирован, но только с завтрашнего дня с 9 утра. А пока, увы, ничем помочь не могут. Ну, здорово, это мне в холле на креслице всю ночь сидеть?
Решил пойти ва‑банк. Отвел чуть в сторонку дежурную, сказал, что я командирован из магаданского политеха, а мы, магаданцы, люди щедрые. Сам аккуратно, но так, словно невзначай, десятку протягиваю и небольшую баночку на 140 грамм с красной икрой. Я десяток таких прихватил.
И тут дежурная внезапно вошла в мое положение и решила пойти навстречу. Момент исчезновения из моей руки купюры и икры я даже не зафиксировал. Такое ощущение, что они просто испарились, вот были и уже нет. Воистину виртуозы в гостиничном обслуживании работают, им бы в цирке выступать, сам Эмиль Кио рыдал в сторонке. Даже не знаю, получилось бы у него повторить этот фокус так играючи.
Как оказалось, я несколько переплатил, потому как пристроили меня в так называемом «служебном номере». Под них в гостинице использовали помещения, примыкающие к лифтам, из‑за чего комната получилась Г‑образной. Людей в нее не заселяли, а использовали, как кладовую для постельного белья. Там же гладильные доски стояли. Но, что интересно, санузел имелся, хотя и без душа, но хоть с раковиной для умывания. На свободном пятачке для меня поставили раскладушку.
Почти все пространство лифтовая шахта заняла, только вокруг нее узкие проходы остались. Раскладушка как раз встала между стенкой шахты и окном, мимо протиснуться можно только боком, причем с большим трудом. Еще и лифт гремит каждый раз, как мимо проезжает. Только мне на шум по барабану, спать так хочется, что рядом хоть митинг устраивай. Только коснулся головой подушки, так и отключился.
Проснулся от грохота поднимающегося лифта. Вот ведь, небось, уже не раз вверх‑вниз ездит, но я внимания не обращал. Потянулся на протяжно заскрипевшей раскладушке. Пожалуй, встаю, на часах уже десять минут девятого. Все же правильно, что в самолете вместо отдыха работал.
– Уже встал? – в дверь заглянула какая‑то женщина, – Я через полчаса зайду, пойдем заселяться.
Подождал, когда выйдет, вскочил, сделал энергично несколько гимнастических упражнений, чтобы кровь разогнать. Жаль, некогда полноценно позаниматься, но ничего. В сумке нашел пакет с мыльно‑рыльными принадлежностями. Хорошо, что умывальник есть, хоть в порядок себя приведу. И гладильная доска с утюгом – тоже хорошо. Вообще‑то у меня маленький походный утюжок есть, но нормальный – это лучше.
Достал из рюкзака аккуратно упакованный костюм. Тут у меня и кусок марли есть. Тряпку под воду, отжать. Готовность утюга проверил старым советским способом – плюнул на него. Слюна зашипела, пузырясь. Самое оно. Гладить без марли нельзя – шерстяная ткань начнет лосниться.
Через влажную марлю прогладил брюки, потом пиджак. Натянул на себя костюм, завязал галстук – в зеркало на меня глянул представительный парень с хорошей прической. Перед поездкой в лучшую парикмахерскую в городе заглянул.
Дорожную одежду аккуратно сложил в рюкзак, только аляску накинул на плечи. Постель на раскладушке тоже сложил, оставив стопкой. В ожидании давешней женщины подошел к окну. Двенадцатый этаж, кажется? С высоты открывался великолепный вид на здание МГУ, которое оказалось совсем рядом. Жаль, вид с боку, но все равно красиво.
– Готов? – опять зашла женщина, оказавшаяся дежурной по этажу, – Вещи можешь у меня оставить, а сам давай на регистрацию.
Спустился на лифте вниз. Забавно, но такое ощущение, что в самой кабинке тише, чем в техническом номере. У него, кстати, даже номера отдельного нет. Я посмотрел, на соседней двери на табличке было написано 1214, а на той, за которой я сегодня спал 1214 А, причем намалевано шариковой ручкой на обычном листке, прикрепленной к двери обычными кнопками.
Поселили меня на том же 12‑м этаже. Думал, раз буду жить с иностранцем, то дадут люкс или полулюкс, но нет, видимо, студентам такие изыски не полагаются. Обычный двухместный выделили. С днем рождения получилось удачно, потому как регистраторша сразу привязалась к возрасту:
– Подождите, вам же нет 18, мы не можем поселить вас без сопровождающего.
– Э, нет, извините, это вчера мне было 17, но так вы меня оформляете сегодня, а с этого дня мне уже официально 18, – возразил я, – Сегодня я уже совершеннолетний.
– А, да, все верно. Из Магадана?
– Да, направили в командировку, – подтвердил я информацию.
– Что это у вас первокурсников в командировки посылают? – удивилась регистраторша.
– Я лаборантом в институте работаю, так меня по профилю и послали, больше никого свободного не оказалось.
Женщина на регистратуре только плечами пожала, скептически поджав губы. Потом недовольно заявила, возвращая паспорт:
– Номер 1224, если будете уходить, ключи сдаете дежурной по этажу, гости после 11 часов в номере не допускаются. Номер двухместный, под вашего спутника он зарезервирован со среды. Учтите, мы пока можем подселить к вам человека.
Я так понял, нумерация здесь не сквозная, а по этажу. Раз с 12 начинается, значит 12‑й этаж.
– А можно по возможности никого не подселять? – я опять прибегнул к зарекомендовавшей себя схеме с банкой икры и червонцем.
Регистраторша подумала, с сомнением глядя на меня, но подношение все‑таки приняла, немного подобрев. Ну, надеюсь, три дня один побуду. В свое время благодаря этому универсальному методу втроем жили в семиместной каюте, на пароходе две недели, когда с Вилюя в верховье Лены шли. Никто нас из других пассажиров не потревожил. Удобнее, чем в первом классе получилось, там‑то каютки меньше железнодорожного купе, а у нас хоть в футбол играй.
Если посторонних не будет, то могу вечером поработать с текстом. Без машинки, конечно, плохо, но я привык уже от руки писать, а потом перепечатывать.
Поднялся на этаж, забрал вещи. На всякий случай еще один магаданский сувенир ушел дежурной по этажу. Персонал в гостиницах у нас бесцеремонный, поэтому лучше подружиться, тогда отношение пусть не радикально меняется, но становится дружелюбнее.
Комнатка небольшая, но довольно уютная. Две кровати, тумбочка с телевизором, платяной шкаф, письменный стол, пара полочек. Чистенько, постели аккуратно заправлены. В коридорчике вешалка, полочка с телефоном, даже холодильник есть. В санузле душ имеется, причем поддона нет, слив прямо в кафельный пол вделан.
Я вещи из рюкзака достал, брюки, куртку на плечики повесил. Остальной багаж тоже в шкаф убрал. Еще 10 нет, спущусь в ресторан на завтрак, у меня питание в стоимость включено, буду пользоваться.
Не зря я переодевался, народ в ресторане в основном представительный, я самым молодым оказался, кое‑кто косился. Конечно, в Москву и студенты приезжают, но в основном группами и селят их обычно в общежитиях. Гостиница – это для преподавателей и научных работников, поэтому я тут на особом положении оказался. Видимо иностранца, да еще из капстраны, в общагу на несколько дней решили не заселять, проще оказалось гостиничный номер выделить.
После завтрака поднялся к себе. Сегодня меня совершенно свободный день образовался, воскресный, выходной. По издательствам буду бегать завтра, еще мне нужно будет позвонить московскому куратору, тот на время пребывания мне местного студента выделит. Достал записную книжку, прикинул, какие редакции стоит посетить обязательно.
Первым делом мне нужно будет на улицу Новодмитровскую 5А. Там расположились редакции журналов «Вокруг Света» и «Студенческого Меридиана». Удобно, что в одном месте, схожу и туда и туда, может, удастся заодно пристроить юмористические рассказы из студенческой жизни. Между прочим, по тому же адресу находится «Юный техник». Это судьба, я написал пару рассказов в которых описывается техника 2020 годов – повсеместное развитие компьютеров, смартфоны с управление касанием пальца экрана, интернет. Конечно, я не в точности описывал, сделал небольшие ошибки. Зато лет через 20 раскопают рассказы, будет у меня репутация провидца.
Также наметил посещение дома 21 по Сущевской. Там у нас «Техника молодежи». Для них у меня тоже есть пара рассказов. Рядом еще редакция «Пионерской правды». Я туда изначально не планировал ходить, но раз они тоже на Сущевской, то почему нет? Для них у меня есть небольшая повесть про пионерский отряд, попавший в другой мир и доблестно нашедший путь обратно, причем вернулись они с трофеями и знаниями. В свое время я похожий роман читал на Самиздате, но помнил плохо, поэтому на его основе написал другую историю. В «Пионерской правде» фантастику тоже печатают, может и прокатить.
Да, обязательный пункт программы – посещение Лубянской площади. В КГБ мне не надо, те сами придут, если им понадобится. Оказывается, сейчас в доме 1 по Малому Черкасскому переулку находится редакция «Детской литературы». Это практически напротив резиденции КГБ. В издательстве попробую предложить свою книгу про приключения магаданских мальчишек. Повезет – будет второе издание, уже на общесоюзном уровне.
И у меня есть еще две рукописи, к сожалению, обе незаконченные, я их в охотку писал, не каждый день. Одна про летающий дом (именно над ней я в самолете работал), а вторая про мальчика, который уехал из Москвы в небольшой провинциальный городок. Отца его в институт туда перевели, вот парня и подорвали посреди учебного года. Обычный городок, но вдруг выясняется, что нормальных людей там и нет, потому как сосед по лестничной площадке оказывается драконом в человеческом облике, бабка, вечно сидящая на скамеечке у подъезда и семечки лузгающая – Бабой Ягой, а лучший друг в школе – самым настоящим волколаком, спасающим героя, когда тот в лесу заблудился.
В крайнем случае, если с «Вокруг Света» не прокатит, то в «Детской Литературе» «Марсианина» покажу. Еще один вариант – публикация его в «Пионере». Шансов мало, но на улицу Правды стоит съездить.
По поводу юмористических рассказов попробую в «Крокодил» сунуться в Бумажный проезд. Также наметил посещение «Знание – сила» и «Наука и Жизнь». Но это, если останется время и фантастические рассказы не удастся пристроить в других местах. Так, судя по моей записной книжке, в этом случае придется ехать на улицу Кожевницкую, 19, строение 6 и на Кирова 24.
Последним вариантом для «Марсианина» у меня намечен журнал «Уральский следопыт», но у него редакция в Свердловске, в который я в ближайшее время точно не попаду, придется рукопись туда отсылать. Если же повесть примут в Москве, то попробую на Урал отправить другую. Есть у меня пара сюжетов, которые можно развить в неплохие истории. Собственно, уж чего‑чего, а сюжетов навалом, если вспомнить, сколько я книг прочитал, которые здесь еще не написаны, а, возможно, и не появятся никогда из‑за расхождений в той и этой копиях СССР.
Ну, ладно, «это будет завтра», как пелось в одной песне времен начала Перестройки. Александр Барыкин, кажется, исполнял ее, если не ошибаюсь. А вот что мне делать сегодня? День рождения я отметил заранее, но хотелось провести хотя бы часок в хорошей компании, а потом можно будет и поработать.
Беда только, знакомых у меня в Москве не густо. С артистами познакомился. Что хорошо, все в разных театрах сейчас служат. Абдулов в «Ленкоме», Фарада на Таганке, а Филатов как раз в этом год ушел из театра на Таганке в «Современник». Лично для меня это означает, что, если они не откажутся мне контрамарки дать, то я могу сразу на трех спектаклях побывать. Не то, чтобы я записной театрал, но ведь и на представлениях с лучшими советскими артистами я еще не бывал. Вдруг так понравится, что потом за уши не оттащишь? Эх, была, не была, рискну. Нашел нужную запись в блокноте, набрал номер.
– Алло, кто это? – раздался хорошо узнаваемый голос Фарады.
– Здравствуйте, Семен Львович, это Александр. Помните, с вами в эпизоде «Формулы Любви» снимался?
– А, Саша, – похоже, голос в трубке потеплел, – Что хотел?
– Понимаете, прилетел в командировку в Москву, решил набраться наглости и попросить контрамарку на представление.
– Сегодня хочешь?
– А можно? – даже не думал, что сразу пойдут навстречу.
– Через часик подъезжай на Таганку, – Фарада меня подробно проинструктировал, к кому нужно подойти.
– Тут еще такое дело, Семен Львович, я вам гостинцы из Магадана привез, может сразу и передать?
– А ты с собой захвати на представление, лично и передашь, – на том конце трубки послышался смех.
– Понял, спасибо, – я положил трубку телефона.
В принципе можно на метро доехать, но смысл? Вышел в коридор, попросил дежурную вызвать для меня такси. Та только плечами пожала, сказав, что на стоянке постоянно машины дежурят. Ну, раз так, то еще лучше.
Вернулся в номер, опять переоделся в костюм, ботинки начистил. Я берцы прямо с костюмом ношу, мне кажется вполне идет, тем более обувь добротная, сразу видно, хорошая. Накинул аляску. К выходу готов.
Свободное такси действительно нашлось на стоянке, их там штуки три стояло. За полчаса доехал до театра, расплатился и попросил таксиста подождать. Я ему сразу и за простой заплатил, чтобы не уезжал. Сам направился в театр искать администратора.
Контрамарки мне сразу две вручили. Хотел сказать, что одной мне за глаза, но администратор не стал меня слушать, махнул рукой и убежал по своим делам. Что мне за ним бегать, как Шарику за зайцем, чтобы фотографии отдать? В крайнем случае, подарю кому‑нибудь вторую контрамарку, у театров всегда лишний билетик спрашивают. Спектакль вечером будет, «Мастер и Маргарита». Фильмов в будущем будет несколько, но на сцене эту вещь я ни разу не видел, интересно будет сравнить игру актеров.
Вернулся к терпеливо ожидающему меня таксисту, попросил отвезти в Щукино. Надо Васю Пяткина навестить. На месте хозяев не оказалось. На стук дверь открыла соседка по лестничной площадке.
– А они к теще уехали, – сообщила, – Передать что?
– Если можно, скажите, что Саша, который на ноябрьских был, заезжал. Я в командировке, хотел гостинцы передать. Вот, – я быстро на листике написал номер телефона, – Пусть завтра вечером после шести позвонит. Сегодня не надо, меня не будет.
Подумал, на всякий случай написал под номером телефона «Саша, Мосфильм, 7 ноября на демонстрации вместе были, звонить 25‑го после 6 вечера». Так надежнее, а то на словах передавать, получится «испорченный телефон».
Попросил таксиста заехать в гастроном, купил «Киевский» торт. Очень люблю это лакомство. Вино брать не буду, так хоть тортиком с чаем подслащу сегодняшний день. Дежурную по этажу тоже угощу, доброе дело оно и гостиничным работникам приятно, не только кошкам.
Коробку в такси пристроил на коленки, а то затормозит водила резко и улетит тортик прямо в лобовое стекло, ну или в спинку переднего кресла, если его сзади поставить. А так я хоть поддержу.
Поднялся к себе, у номера напротив высокий мужчина лет под семьдесят возится, дверь открыть не может. Я зашел в свой номер, поставил торт, вернулся обратно.
– Вам помочь?
– Вряд ли сможете, заело наглухо, наверное, придется слесаря вызывать, вздохнул сосед, – Но попробуйте, если хотите.
Знаю я этот тип замка. Вставил ключ, нащупал нужное положение, нажал на створку, дверь и открылась.
– Однако ловко вы, – удивился старик.
– Я в нашем общежитии подрабатываю слесарем. Постоянно приходится замки чинить и менять, вот и наловчился. Тут просто разболтался механизм в полотне. Подождите минутку.
Я из сумки пару небольших отверток и пассатижи даже не вынимаю, таскаю везде с собой, так что инструмент всегда под рукой. Лучше бы мультитул иметь, да пока такие изыски недоступны. Быстро подкрутил разболтавшиеся шурупы, закрепив замок.
– Попробуйте.
– Мужчина пару раз закрыл и открыл дверь.
– Совсем другое дело. Спасибо. Не откажетесь составить мне компанию? Я хотел чай поставить, – обрадовался сосед.
– Может, вы мое приглашение примете? – решил я переиграть приглашение, – У меня хороший чай есть и свежий торт. Понимаете, так получилось, что мне сегодня стукнуло 18 лет, а я в командировке, даже пригласить некого.
– Поздравляю. Ну, если только небольшой кусочек. В моем возрасте много сладкого вредно.
Электрочайник я у дежурной выпросил. Поставил его греться, засыпав в походную кружку заварку. Там крышка есть и ситечко, чтобы чаинки отцеживать.
– Буквально пять минут.
– Конечно, – мужчина опустился в кресло, посмотрел на лежащую на столе папку с надписью «Марсианин», – Любопытно, вы позволите?
– Да, если хотите, это просто повесть.
Старик открыл папку, начал быстро переворачивать листы. Похоже, имеет навык скорочтения.
– Интересно, – задумчиво произнес он, углубившись в чтение.
Глава 19
Писательские хлопоты
У меня чай просто отличный, в СССР такой купить трудно, сейчас максимально доступный вариант в магазинах – это пачки «со слоном», в которых продается индийский продукт. Фасуют его уже у нас и не исключено, что добавляют нашу заварку. Но индийский чай уже давно дефицит, его обычно не покупают, а «достают» или получают в праздничных наборах.
Тот самый индийский чай со слоном
Большинство народа пробавляется грузинским «веником». Впрочем, он еще ничего. Вот когда в 91‑м грузины решат перестать продавать в Россию свои невероятно востребованные товары, то у нас начнут ввозить турецкие сорта. Шут его знает, что за чай турки выращивают, но настой от их заварки получается мутным, непрозрачным. Мужики у нас на севере плевались, ибо вкус такой, что грузинская заварка несмотря на добавки из веток и щепок фору туркам даст изрядную. А без чая на северах плохо, когда мороз стоит под 40, специально каждые 2–3 часа делают небольшой перерыв, чтобы горяченького попить, душой и телом согреться.
Но я заварку не покупал, мне ее подарили. Точнее, я поменялся с одним из магаданских авторов. Хоть я и в местную ячейку писателей и не вошел, но отношения с некоторыми писателями нынче поддерживаю, раз познакомился. Вот я одному из них отдал две банки растворимого кофе. Он большой любитель этого напитка. А в ответ я получил две большие пачки отличной цейлонской заварки, которую привез его приятель из‑за границы.
Вообще меня поражает, насколько в СССР популярен именно растворимый кофе. Дефицит жуткий. При этом натуральный зерновой вполне доступен, но особым спросом не пользуется. Почему так, для меня загадка. Конечно, зерна нужно обжарить и помолоть, а потом еще сам кофе сварить, но и результат намного лучше, чем у разведенного в кипятке порошка. Решительно не понимаю этого советского увлечения порошковым напитком. Советского производства так вообще кисловатый, да и импортные сорта нам не лучшие завозят, если честно. Помню, был такой кофе «Пеле» из Бразилии. Был он довольно посредственный, хотя тогда народ его хватал, как же – он же импортный!
Это уже позже у нас многие распробовали натуральные зерна. Для меня вот сваренный с утра в турке кофе – это целый ритуал, настраивающий на плодотворную работу. А потом посмаковать чашечку, заряжаясь бодростью. М‑м, замечательное же дело.
Пока мой гость листал страницы, я успел заварить чай, достал торт из холодильника, порезал его. Пару блюдец попросил у дежурной, а чайные ложки у меня были свои.
– Прошу за стол.
Сосед с явной неохотой оторвался от рукописи, отложил ее в сторону. Некоторое время мы молча пили чай с тортом, но недолго.
– Вы знаете, любопытно, – с интересом посмотрел на меня старик, – Скажите, а как вам в голову пришла такая идея?
– Если честно, то однажды сон приснился, что я оказался один на Марсе и все, что у меня есть – это небольшой жилой модуль и небольшие запасы кислорода и воды. Сюжет мне показался любопытным, – решил я запутать ситуацию.
– У вас описаны довольно любопытные моменты: ионный двигатель, модуль из брезента, добыча воды из гидразина, память на транзисторах. Откуда вы взяли такие моменты? И почему у вас сначала забрасываются грузы на Марс, а только потом направляется сама экспедиция?
– В основном информацию я брал из научно‑популярной литературы. Про освоение космоса и конкретно про Марс книг написана целая куча, пришлось штудировать десятки томов. Ионный двигатель это оттуда, как и многие другие моменты. Предварительный заброс грузов и разведка района высадки автоматическими аппаратами на мой взгляд вполне логичны. Для экспедиции нужно много всего, а за раз увести просто невозможно. Слишком дорого обойдется сборка на орбите большого космического корабля. А ведь его еще нужно разогнать, потом затормозить. Впрочем, примерно таким же способом шло освоение Дальнего Востока в 18 веке – сначала караванами забрасывались грузы, строились корабли, и только потом прибывали участники правительственных экспедиций. Кстати, кажется, Екатерина Великая как‑то отвечала на просьбы об освоении Аляски, что десяток человек там равносильно тысячам здесь.
– И все же, далеко не все можно найти в научпопе. Например, технология получения воды из гидразина.
– Так я многие моменты просчитывал, со специалистами консультировался. По гидразину, например, к нашему преподавателю химии обращался. А вообще, вы не дошли – там, в конце романа страниц 30 полностью посвящены тому, где и что я заимствовал, а также приведены расчеты. Пришлось много всего штудировать, даже к агроному обращался по поводу картофеля. Я эту культуру выбрал за урожайность и способность расти буквально на песке. Этим летом ездил на сельхозработы, так вроде север, берег Охотского моря, а средний клубень, как два моих кулака. Плюс растение урожайное, клубни достаточно питательные. По сюжету у космонавта есть витамины, но даже без них на картофеле не заболеешь цингой. Вообще замечено, что где появлялся картофель, там цинга исчезала напрочь.
– Хорошо, а почему модуль сделан из брезента? – последовал следующий вопрос.
Хм, я не зря выписки из книг делал и расчеты проводил. Теперь меня довольно сложно на каверзных вопросах поймать.
– Да все просто. Проблема в минимизации веса и объема. Брезент используется с высокой плотностью плетения, он вполне способен удержать воздух в помещении при земном или пониженном давлении несмотря на внешнюю разреженную атмосферу Марса. Материал синтетический, конкретно я в книге не называю его, но я сам прикидывал что‑то вроде кевлара. Жесткость модулю придает внутренний каркас и распирающее стены внутреннее давление. Кроме того, такая конструкция мне кажется более устойчивой за счет упругости под порывами ветра. Опять же – она легкая, модуль сворачивается в транспортном положении в сравнительно небольшой тюк, каркас разборный из титановых труб, он тоже легкий и сравнительно небольшой по объему.
– Ладно, тогда еще один вопрос. Почему карты памяти, на которые записаны песни и кинофильмы, используют технологию на основе транзисторов?
– На мой взгляд вполне перспективная технология при увеличении плотности транзисторов на карте размером с ноготь можно будет записывать сотни мегабайт, а возможно гигабайты информации, – уж про это я могу с уверенностью говорить, сам такие покупал, хотя сейчас мне никто не поверит.
– Фантастика! Нужно будет постоянное питание. Но и в этом случае не думаю, что получится записать в хорошем качестве целый фильм, – недоверчиво хмыкнул гость.
– Думаю, эта технология станет доступной на нашей памяти, возможно, уже лет через десять, а то и раньше. Да и видеофильм можно закодировать цифровыми методами с большой компрессией, что снижает требования к объему памяти. Например, можно кодировать только динамические изменения в кадре. Другое дело, что для того, чтобы изображение не подтормаживало, нужен компьютер большой мощности, но, мне кажется, что через те же десять лет такие будут доступны любом человеку. По поводу постоянного питания тоже есть возражения, карта вполне может быть энергонезависимой. Конечно, со временем она разрядится, но довольно не скоро. Либо же можно использовать оптические диски, созданные по типу грампластинок, но небольшие и с высокой плотностью записи информации.
– Интересные у вас идеи, – улыбнулся сосед, допивая чай, – Не зря я не поехал домой сегодня. Думал, завтра вернуться, но решил, что не стоит тратить время. В моем возрасте дорогу переносишь уже не так хорошо.
– А вы? – протянул я, попытался понять, кто же мой гость.
– Ну, скажем так, я как раз работаю в той сфере, про которую вы написали вашу повесть. Больше, уж простите, сказать не могу.
– Понимаю, – ответил я, похоже, этот человек работает на космос.
Интересно, где он трудится? Хотя вокруг Москвы таких объектов хватает. Звездный городок, например, или Королев, который позже будут называть космической столицей России. Сейчас эти города, конечно, засекречены. Впрочем, Королев вроде пока называется по‑другому. Да, точно, сейчас это Калининград, его в середине 90‑х переименуют в честь советского генерального конструктора, проложившего стране дорогу в космос. Да и другие города в Подмосковье есть, в которых космические научные и конструкторские работы ведутся.
– А вы сами откуда? – ожидаемо поинтересовался старик.
– Из Магадана, – я не стал тянуть с ответами, все равно спросит, – Александр Гарин, студент геологического факультета, также работаю в институте лаборантом в нашем компьютерном центре. Хотя там всего три персональных ЭВМ, больше пока нет.
– Понятно, почему вы разбираетесь в перспективных разработках вычислительной техники, – улыбнулся гость и продолжил, – Приятно познакомиться, можете звать меня Семен Семенович. Вы не дадите мне прочитать ваши материалы на сегодня?
В принципе, а почему нет, может, подскажет чего по теме? Заодно предупредит, вдруг я что‑то секретное упомянул, что сейчас и думать не моги, так хоть удалю по‑быстрому.
Вытащил из рюкзака связку папок толщиной с добрый кирпич. Больше пяти килограмм весит, специально безменом проверял.
– Ого! – весело удивился Семен Семенович.
– Просто тут по два или три экземпляра. Я планировал в понедельник и вторник посетить нескольких журналов, плюс в издательство заехать. «Марсианина» хочу попробовать в «Вокруг Света» предложить. Вдруг повезет и примут. Тут у меня еще рассказы фантастические для «Техники Молодежи» и «Юного техника». Есть еще две незаконченные повести, но они вас вряд ли заинтересуют, для детей они, это, скорее, современные сказки.
Сосед пообещал отдать материалы завтра с утра. Судя по тому, как быстро он читает, ему и нескольких часов хватит, чтобы ознакомится с моим творчеством.
А я отнес дежурной по этажу чайник и стаканы, да занялся изучением минералогии. Я у Бур взял темы, которые нужно изучить. Остальное можно и потом проштудировать, а минералогию запускать нельзя – очень уж объем большой. Часов до четырех позанимаюсь, да отправлюсь в театр.
* * *
Очередной раз взглянув на часы, понял, что пора потихоньку собираться. Что же делать со второй контрамаркой? Направился к соседу.
– Войдите, – послышалось в ответ на мой стук.
Дверь оказалась не заперта. Сосед сидел за столом, судя по раскрытой на середине рукописи, половину книги он уже прочитал. Рядом на столе лежало несколько густо исписанных листов бумаги.
– Да? – он повернулся ко мне.
– Семен Семенович, тут меня осыпали золотым дождем из двух контрамарок на спектакль в Театре на Таганке. А так получилось, что пригласить мне некого. Вот, решил спросить, не хотите ли вы посетить очаг культуры?
Сосед с интересом оглядел меня, задумался.
– Впрочем, почему бы и нет? А какой хоть спектакль?
– «Мастер и Маргарита», начало в шесть вечера – ответил я.
– Знаете, а почему бы и нет?
* * *
Спектакль мне понравился. Конечно, такой зрелищности, как в телефильме, нет. Впрочем, я их несколько смотрел. Наши сериалы 2005 и 1994 года, два польских и даже ленту, снятую в Югославии в 72 году. И в каждой версии были свои достоинства и недостатки. Вот и в спектакле они имелись, но оказалось довольно интересно смотреть на живую игру исполнителей, так что условность окружающего фона становилась не важна.
В антракте ко мне подошел администратор, попросил после спектакля подойти к Фараде, чем я с удовольствием воспользовался. Интересно же побывать за кулисами. Мой спутник составить мне компанию отказался, сказал, что поедет отдыхать в гостиницу.
– Ну, что скажете о спектакле, Саша? – первым делом поинтересовался Фарада.
– Очень понравилось, – откровенно признался я, – Даже не думал, что меня так увлечет театральная постановка. Я видел фильмы, но в них нет такой вовлеченности. Все же, когда представление вживую происходит прямо перед тобой, это невольно захватывает.
– Вот вы и приобщились к великой силе театрального искусства, – рассмеялся артист.
– Скажу больше, Семен Львович, я даже немного попробовал себя в роли сценариста. Писал у нас в Магадане небольшие юмористические представления из студенческой жизни и даже играл в них.
– И как, получилось?
– Народ смеялся, вроде понравилось. Нам даже благодарность от обкома комсомола объявили, – похвалился я.
Сильно задерживать Фараду я не стал, все же время позднее. Передал северные гостинцы и подарил резную статуэтку:
– Этот чукча удивительно похож на вас, только без усов. Прямо как гость, только не с юга, а с севере, – сказая я, намекая на роль Фарады в фильме «Чародеи».
Думал, на такси поехать, но поймать не смог. Хорошо, рядом станция кольцевой линии метрополитена. Доехал до остановки «Парк Культуры», а с нее пересел на Сокольническую линию до «Университета». Жаль, пока нет Солнцевской линии, тогда бы прямо у гостиницы вышел, а так пришлось километра два пешком топать. С другой стороны, хоть прогулялся перед сном.
Вернулся в номер в десятом часу вечера. Время еще детское, поэтому достал свою рукопись и почти до двенадцати работал. Можно было и дольше, но на понедельник у меня много дел запланировано, обязательно нужно отдохнуть, нехорошо, если потом весь день будет клонить в сон.
* * *
Вот вроде часовой пояс поменялся, а все равно вскочил в семь утра. Хорошо быть молодым, спишь крепко, поднимаешься бодрым, готовым горы свернуть. Когда тебе за 50, бывает, что и не уснуть никак или же вроде и отдыхал всю ночь, а с утра никакой работоспособности, словно черт знает чем занимался до утра.
Дежурную вчера просил постучать мне в дверь, но очнулся сам за пару минут до того, как стук услышал. Крикнул, что уже проснулся и пошел принимать водные процедуры. Я уже пару месяцев, как начал закаляться. С утра моюсь под горячим душем, а потом завершаю омовение, до отказа выкрутив холодную воду. Бодрит просто неимоверно, можно сказать, радикально.
Соседа беспокоить не стал, у меня еще по одной копии произведений осталось. Сильно рано в редакциях появляться не стоит, вряд ли раньше девяти часов там ответственные товарищи появляются. Сейчас позавтракаю, заберу вещи и поеду. Деньги у меня есть, поэтому буду экономить время – на такси ездить. Я в эту поездку взял рублей семьсот, что более чем достаточно.
Первым делом отправился, как и планировал, на Новодимитровскую, но начать решил со «Студенческого Меридиана», решил сделать пробный заход с него. Все же я студент, надеюсь, пойдут мне навстречу, как представителю целевой аудитории.
Слишком уж я был о себе высокого мнения, наверное, даже, чересчур, потому что никто с распростертыми объятиями ко мне не бросился. Отношение было, скорее, скептическое. Сначала пришлось искать заведующего отделом, потом долго ждать, когда он появится на своем месте. Но и после этого не удалось попасть сразу – потому что нашлись и другие посетители.
Секретарша мне даже попеняла, что я предварительно не прозвонил и не записался на прием. Пришлось объяснять, что сделать это из Магадана проблематично. Нет, ребята, не любят начинающих писателей в советских журналах, ой, не любят.
Оказалось, в настоящее время в «Меридиане» нет раздела с юмором, видимо, он появился позже, или я вообще ошибся, путаю с другим изданием.
Все же мне удалось убедить ответственного за выпуск взять один из юмористических рассказов о студентах, но, так сказать, условно. Если его опубликуют, то не раньше чем через номер. Оставил на всякий случай свой телефон в Москве и контактные данные в Магадане и покинул редакцию.
В «Вокруг света» зашел уже под впечатлением неласкового приема, но, несмотря на известность журнала, завотдела художественной литературы оказался человеком приветливым. Встретил он меня с улыбкой, хотя и со скрытым скепсисом.
После «Студенческого меридиана» я уже подумывал попробовать воздействовать внушением. Останавливало большое количество людей в редакции, а также то, что все равно окончательное решение о публикации принимает главный редактор, а к нему меня никто не пустит.
Немножко все‑таки на редакторского работника надавил, чтобы он захотел хоть пару страниц прочитать, но, похоже, мог этого и не делать, тот сам оказался любителем фантастики. Он только поинтересовался:
– А почему именно к нам обратились?
– Путешествия – это же ваш профиль, а мой герой участвует в экспедиции на Марс, оставшись там в результате несчастного случая, – пояснил завотделу.
– Хм, оригинальная робинзонада, – хмыкнул мой визави.
Он открыл папку, углубившись в чтение. Прочел несколько страниц, затем задумчиво открыл рукопись ближе к середине и опять начал читать. Я решил не мешать, внимательно следя за выражением лица читающего. Ну, вроде не морщится.
Выдержал я примерно с полчаса, уже решил оторвать завотдела от его занятия, но за меня это сделала сотрудница редакции, ворвавшаяся в кабинет и спросившая о каком‑то Андрее Яковлевиче.
– Он будет только завтра, – ответил хозяин кабинете и перевел глаза на меня, – Извините, зачитался, действительно интересно. Тема необычная, пожалуй, многовато технических деталей, но они к месту и хорошо объясняют действия героя. Вы, наверное, консультировались у специалистов?
– Там на последних 30 страницах приведены расчеты и ссылки на литературу. Специально сделал, как приложение, – пояснил я.
– Да, действительно, интересно, – завотдела не поленился, открыл рукопись в нужном месте, пролистал несколько листов, – Я смотрю, вы основательно подошли к делу, я бы даже сказал, добротно, как фантасты прежних времен. Оставляйте рукопись, думаю, за пару дней я с ней справлюсь. Если она действительно окажется так хороша, как мне кажется, то постараюсь продавить публикацию. Но должен обратить ваше внимание на объем. Мы, все же не литературный журнал, а роман довольно большой у вас получился. Боюсь, потребуется сократить хотя бы до 7–8 авторских листов.
– Я это сразу учел. Там в папке два варианта: полный с приложением и сокращенный, специально для журнальной публикации. Там еще и несколько моих иллюстраций, – сразу расставил я все точки над «и».
– А вы действительно основательно подготовились, – поднял на меня глаза мой собеседник, – Удивительная предусмотрительность для начинающего литератора. Как с вами связаться?
Пришлось объяснять про командировку и откуда я. Завотделом был удивлен, а я, пользуясь моментом, передал ему еще и статью «Приезжайте к нам на Колыму» с несколькими собственными фотографиями. Мужчина сам пообещал передать ее своему коллеге.
Прием в «Вокруг Света» меня воодушевил, так что в «Юном технике» я вел себя уже как прожженный, уверенный автор, опубликовавший уже не одно произведение. Даже убедил очередного журнального работника прочитать мой рассказ прямо на месте, благо он небольшой.
– Фантазия у вас безудержная, – расхохотался тот, за пять минут пробежав глазами три странички рассказа, – Маленькие компьютеры в каждом доме, миниатюрные варианты в виде папки, служащие для просмотра фильмов, видеосвязи, как пишущие машинки, магнитофоны, тренажеры с вируальной реальностью.
– Виртуальной.
– Что?
– Реальность виртуальная, – пояснил я, – А для полного погружения используются специальные очки.
– Да, и эти еще, телефоны размером с ладонь, которые в карманах таскают практически все люди, – весело покрутил головой журналист, – И которые по вычислительным возможностям превышают современные большие ЭВМ. Тут вы хватили лишку. Да еще и буквально через 25 лет. Давно так не смеялся. Особенно мне понравилось про то, что «завтра пойдем в лес по грибы, но ты позвони мне, я отвечу». Давно я таких фантазеров не встречал. И ребята, которых ругают, что они вместо того, чтобы уроки учить, в компьютерных играх время проводят, даже по улицам не бегают. Смешно даже – кто же будет машинное время на такую чепуху тратить.
Мужчина от избытка чувств покрутил головой, весело оскалился, продемонстрировав частокол желтоватых зубов завзятого курильщика, потом продолжил:
– Пожалуй, оставляйте. Мне понравилось, а если редактор согласится, то может, уже в ближайших номерах опубликуем.
Ну, что же, первый заход оказался удачным. Кстати, оказывается, в этом же здании располагается редакция издательства «Молодая Гвардия». Вот не знал. Но мне к ним идти не с чем. Вот, если «Вокруг Света» опубликует «Марсианина», то можно будет предложить им расширенный вариант, причем настоять на печати также и материалов к нему, тех 30 страниц, с расчетами и ссылками на различные научные и научно‑популярные работы.
И вообще «Молодая Гвардия» нацелена на молодежную аудиторию, поэтому много публикуют приключенческой литературы. Надо пока нацелиться именно на нее, попутно с «Детской литературой». Постараюсь к лету им что‑нибудь предложить.
Следующим пунктом программы у меня была редакция «Техники Молодежи». Там тоже удалось пристроить «условно» свой рассказ. Обещали сообщить в течение пары недель, не раньше, опубликуют или нет. В «Пионерской Правде» я тоже побывал. Там, увы, безуспешно. На ближайшие полгода список художественной литературы жестко определен. Заместитель редактора оказалась женщиной непрошибаемой, даже моя способность внушения нисколько переломить ее мнение не помогала. Ну, что же, не все коту масленица.
За всеми этими посещениями не заметил, как подошло обеденное время, но забурчавший желудок не дал проигнорировать режим питания. И вообще, как говорил некий Пончик, совместно с Незнайкой угнавший лунную ракету: «Режим питания нарушать нельзя» [1]. Вот он прав, ой прав.
Сунулся в буфет для сотрудников. Какое там, набито так, что приткнуться негде. А жрать хочется, как из пушки. В принципе тут до улицы Горького не так далеко. Поймал на улице такси с зеленым огоньком, попросил отвести в «Якорь». Ну, не знаю я особо московские рестораны, а в этом заведении не так давно был, кормят там вкусно.
В ресторане оказалось довольно свободно. Советская специфика – это вечером в злачных местах яблоку негде упасть, а днем рестораны работают в щадящем режиме, в них вполне можно отлично пообедать, причем практически за ту же цену, что и в столовых.
А здесь меня запомнили. Официант даже улыбнулся, принимая заказ, когда принес поднос, то пожелал приятного аппетита. Это он молодец, считай, чаевые заработал. А я их почти всегда даю. Денег у меня много, все равно девать некуда, а так мне человек сделал приятно, я в ответ тоже скупиться не буду.
Отлично отобедал, тем более я рыбное меню люблю, щедро расплатился и пошел такси искать. Это вечером перед рестораном они в обязательном порядке дежурят. Сейчас нет никого, только вылавливать. Ждать пришлось минут десять, пара машин с зеленым огоньком проехала мимо, не обратив на меня внимания, но хоть третья остановилась. Ну, что же, теперь мне нужно посетить одно из важнейших мест – издательство «Детской Литературы».
Ну, вот и Лубянская площадь. Когда маленьким с родителями бывал в Москве, всегда ее посещал. Еще бы – здесь Центральный Детский Мир, самый мой тогда любимый магазин. А вот знаменитые часы‑избушка меня оставляли равнодушным, мне нравились те, которые установлены на фасаде Театра кукол имени Образцова. Вот те – да, просто сказочные. Кажется, их показывают в заставке передачи «В гостях у сказки». Надо будет посмотреть, проверить. Если не забуду, конечно.
Ориентироваться в огромном здании оказалось непросто. Все же одно из крупнейших советских издательств и сотрудников здесь множество. Вся вторую половину дня угрохал именно тут. Сдал свою книгу о приключениях магаданских пионеров. Хоть она и опубликована, но ведь только в Магадане, а тут центральное издательство. Я над рукописью поработал и она теперь «исправленная и дополненная». Печатал, кстати, не сам, договаривался с машинистками из института. Решил не тратить свое время. Я сейчас печатаю только предварительную рукопись. А окончательную версию с исправлениями отдаю машинисткам. Так получается удобнее и проще.
В издательстве пообещали дать ответ через месяц, не раньше. Оставил также и первые части обеих детских повестей, о провинциальном городке и про парусник. Сказали, что если понравится, то свяжутся со мной, в этом случае, скорее всего, придется ехать в Москву для заключения договора. Но ничего, ради такого случая, слетаю, мне не привыкать.
Остались у меня в папке пара фантастических рассказов и несколько юмористических историй. Их бы тоже хотелось пристроить, но уже конец рабочего дня, пора возвращаться в гостиницу. Я вдруг почувствовал, что капитально устал мотаться по столице и знакомиться с кучей народу. Выйдя из здания, пересек площадь. Примерно час полазил по Детскому Миру, купил кое‑что для моей мелкой братии. Вот уж кто радуется подаркам, приятно дарить.
Минут десять ждал такси, потом сообразил, что вечером поймать свободную машину в центре весьма проблематично, плюнул и отправился домой на метро.
От конечной станции до гостиницы добрался на автобусе, пешком идти не хотелось, за день все ноги оттоптал. Сразу же направился в ресторан, как раз ужин, а я успел аппетит нагулять зверский.
Уже отпирая дверь и предвкушая, как сейчас рухну в мягкую, уютную кроватку, услышал голос Семен Семеновича:
– А вот и вы Александр. На ловца и зверь бежит. Не хотите познакомиться с интересными людьми?
Обернулся, сзади сосед стоит, рядом с ним явно знакомый мне человек. Где‑то я его видел? Ну, конечно, видел. Это же Алексей Леонов, космонавт и художник. Ну, что же, кроватка подождет, потому что такими предложениями не разбрасываются.
– Очень рад, Семен Семенович, приятно познакомится, Алексей Архипович. Чрезвычайно польщен.
* * *
[1] речь идет о знаменитом романе Николая Носова «Незнайка на Луне», а то вдруг, кто не понял
Глава 20
Заморский гость
Номер у соседа заметно больше моего, видимо, что‑то типа полулюкса, так что в нем свободно разместилось человек десять, с любопытством поглядывающих на меня. Представительная компания в комнате собралась. Все пожилые, сразу бросается в глаза, что эти люди привыкли распоряжаться.
Вот только я из всех присутствующих узнаю только двоих – Валерия Быковского и Германа Титова. С Леоновым получается трое. Кстати, Леонов и Быковский входили в состав лунного отряда космонавтов. Вот Титов, тот точно нет. Остальные из гостей Семена Семеновича, я так понимаю, ученые и конструкторы космической техники. Не удивлюсь, если марсианских спускаемых аппаратов. Не зря же они моей повестью заинтересовались.
Не удивлюсь, если все эти люди участвуют в какой‑нибудь конференции, посвященной исследованию Марса или других планет Солнечной системы, а тут я с теперь уже своим романом, в котором (100 пудов даю) я кому‑нибудь на любимую мозоль наступил, зато мнению иного лица, напротив, потрафил. Вот и решили занятые люди посмотреть на забавного самоуверенного юнца.
Впрочем, про юнца зря я, это уже во мне опаска говорит, все же очутиться перед ареопагом таких зубров – это не шутка. Вот и ершусь, как молодой студент, которым нынче и являюсь. Мда, сейчас они меня влет препарируют, поняв, что ничего‑то я толком по теме межпланетных полетов не знаю и не понимаю. А с другой стороны как бы ни сболтнуть что‑нибудь, что я в Интернете в будущем вычитал и что пока достоянием общественности отнюдь не является.
– О, а вот и наш юный фантаст, – произнес кто‑то.
Боюсь, тут все останутся для меня инкогнито, как тот ревизор из Петербурга [1], хотя более чем уверен, что хотя бы про некоторых людей я читал, но вот вспомнить не могу, хотя в статьях фотографии были, только кто же думал, что их стоит запомнить.
– Прошу любить и жаловать, Александр Гарин, – громко произнес Семен Семенович, – Извини, но представлять никого не буду.
– Я понимаю, только трех‑то я точно знаю, слишком часто их фотографии в газетах появлялись, – улыбнулся я.
Дальнейшее напоминало какой‑то странный экзамен наоборот. Наоборот, потому что на нормальном зачете на одного профессора десяток студентов приходится, а тут на меня одного сплошные профессора.
Как же я порадовался, что выписки сделал источников и расчеты провел, причем, основательно над этим поработал и запомнил. Иначе меня быстро вывели на чистую воду, что я пишу то, о чем ни малейшего представления не имею. Мгновенно бы образовался вопрос – а откуда я взял технические подробности. Подсказал, может, кто или же списал где? Будьте любезны, осветите возникшее недоумение. А сейчас я практически на любой вопрос могу дать ответ, пусть и не исчерпывающий, но определенные моменты уже можно на собственную фантазию списать.
– А почему у вас в книге экспедиция именно советская, пусть с привлечением иностранных членов экипажа? Логичнее организация международного сотрудничества. И почему свой корабль не запускают те же американцы? Все же у них есть опыт достижения других космических объектов.
– Я серьезно сомневаюсь, что они способны достичь Марса, – твердо ответил я, – Нет у них опыта действительно длительных полетов. После единственной запущенной ими орбитальной станции они даже попыток развернуть новую не предпринимали. Да и с лунной программой слишком много вопросов.
– Это каких же? – удивился один из ученых.
– Наверное, наш молодой гость из тех, кто считает, что американцы не были на Луне, – ухмыльнулся Леонов, – И какие же аргументы вы приведете? Отсутствие звезд на лунных снимках или раскачивающийся флаг?
– Двигатель F‑1, который был установлен на ракете‑носителе «Сатурн‑5».
– Да что же не так с ним? – я даже не понял, кто это спросил.
– Все не так. Я не могу понять, как однокамерный ракетный двигатель, работающий на паре керосина и жидкого кислорода мог выдавать тягу в вакууме в 790 тонна‑сил. Все остальные однокамерные двигатели, использующие такое же топливо и окислитель, способны дать тягу немногим превосходящую 200 тонна‑сил. Насколько я понимаю – это технологический предел для них. А тут вдруг рост почти в 4 раза больший. И зачем, имея в арсенале настолько совершенный двигатель, на голову превосходящий все остальное, в дальнейшем отказываться от него, как и от самого «Сатурна»? Не могу поверить, что американцам вдруг стал не нужен надежный тяжелый носитель с отработанной конструкцией. При этом они продолжили совершенствовать носители Атлас, Дельту и Титан, куда менее совершенные, постепенно повышая их грузоподъемность? Чудес в технике не бывает, улучшение характеристик любого двигателя – долгий процесс, растягивающийся на десятилетия, причем рост в несколько процентов после модернизации – уже победа. А тут мгновенный прыжок эффективности, но совершенно не отразившийся на других двигателях. Причем и позднее американцы не смогли предел в 200 тонно‑сил для керосиново‑кислородных двигателей преодолеть, что странно с настолько выдающимся опытом создания F‑1… Простите.
Что‑то в горле запершило во время речи. Прервавшись, я налил в стакан воды из графина, стоящего на столе, выпил. Собравшись с мыслями, продолжил:
– Я не могу исключать, что реальная мощность F‑1 была значительно меньше заявленной и «Сатурн‑5» на самом деле выводила на орбиту куда меньший груз. Но тогда и орбитальная станция «Скайлэб» должна быть в действительности намного легче, как и лунный модуль. И я уже не говорю про то, что американцы неделю без туалета обходились, в памперсы ходили во время лунной миссии. А ведь их постоянно менять нужно, иначе кожа опреет только в путь. Значит неизбежно в атмосферу аппарата будут и пары мочи попадать и вонь фекалий, а то и кусочки кала. Но в целом я не говорю, что американцы на Луне не были, я в этом сомневаюсь, слишком уж много странностей и нестыковок. Вот когда наши космонавты или их – нибудь другой независимой страны слетают на Луну и предъявят фотографии, тогда поверю безоговорочно.
– Забавно, забавно, а как же лунный грунт, который американцы привезли с Луны, как же прямые радио и телевизионные передачи? – прозвучала новая реплика.
– Так ведь в США еще и программа «Сервейер» действовала, в ходе ее могли и грунт доставить обратно.
– Все 362 килограмма? – перебили меня насмешливо.
– Так это они сами утверждали, что 362 килограмма. Кто проверял? В другие страны они передали чуть более 200 грамм камней и пыли. Странная скупость. В самих США они щедрее были, но опять же – уверенности, что образцы выдавались в заявленных объемах, нет. А насчет радиопередач. Луна сама по себе могла отражать радиоволны, использование ретранслятора тоже не исключено. В любом случае проверить деятельность на Луне получится очень не скоро. Уверен, что ближайшие тридцать лет человек на ее поверхность не ступит. Увы, но американцы – мастера блефа и создания иллюзий. Да и наглости у них хватает, чтобы выдать желаемое за действительное, – закончил я свой спич.
– Но почему вы исключаете международную экспедицию? – последовал новый вопрос.
– Потому что никто не стремится раскрывать свои технологические секреты, это же очевидно. Американцы весьма прагматичная нация, получить наши секреты они всегда за, но кто сказал, что они готовы предоставить нам свои? Любое сотрудничество, что с англичанами, что с американцами возможно только, когда им оно выгодно, но не более того. Вы не слышали о кругосветке ледокола «Микоян» в 41‑м году? [2] Так вот с англичанами было достигнуто соглашение о помощи. Они должны были встретить пароход в Эгейском море, прикрыв его от немцев и итальянцев, вооружить и сопроводить конвоями при переходе через Индийский океан и Атлантику. Ни один пункт соглашения выполнен так и не был, а наш ледокол дошел до цели назначения буквально чудом. При этом наши моряки спасли британское судно от гибели, когда оно загорелось после бомбардировки. Рискуя своими жизнями, потушили пожар. Не мной сказано, что «хуже войны с англичанами только дружба с ними». Американцы в этом плане ничуть не лучше, – ух, я уже язык скоро отболтаю начисто.
– Получается, вы считаете, что лучше не сотрудничать и не контактировать с НАСА? – послышался ехидный голос.
– Помилуйте, я этого не говорил. Даже нужно сотрудничать, главное помнить, что американцы нам не друзья, а потому нужно самим быть предельно прагматичными и думать о собственной выгоде, – постарался я свою позицию объяснить, – И никогда ничего не дарить. Только продавать, потому как они подарок‑то возьмут, но на ответный лучше не надеяться. Вон, мы лунным грунтом поделились, хотя добыли его не много, но я не слышал, чтобы нашим исследователям американцы предоставили свой грунт, которого у них аж завались, как они утверждают.
– Вы так говорите, словно там вообще нет людей, которые к нам хорошо относятся?
– Они есть, – я даже голос повысил, – Но что это меняет? И среди немцев были те, кто не одобрял то, что творил Вермахт и СС на нашей земле, но разве это помешало фашистам зверствовать? Здесь так же нужно помнить, что за улыбками американцев и англичан ничего нет. С той же улыбкой они и на пресловутую кнопку нажмут, если будут уверены в своей безопасности. «Ничего личного, только бизнес», как они сами говорят. Знаете, я этой осенью был в Москве и случайно подслушал на Красной площади разговор между англоязычными иностранцами.
На самом деле, случай тот произошел уже в 2020‑х годах и, да, именно в Москве в центре, поблизости от Красной площади. Там всегда иностранных туристов хватало, в том числе и англоязычных. Язык я на слух неплохо понимал, если обычный разговорный. А здесь у меня вообще соединились навыки двух человек, реципиент мой действительно качественно язык освоил, хорошая учительница попалась.
И вот иду, наслаждаюсь архитектурой. Впереди компания явных иностранцев на английском переговаривается. Они же не знают, что я их понимаю. И слышу я о том, как в Москве красиво и чисто, бездомных не видно, люди хорошо одеты, в цены совсем невысокие. И тут один из компании выдает, что «They have no right to live so well» [3].
Вот так, товарищи, не имеем мы такого права, потому что, по их мнению, жить хорошо могут исключительно они. Вот тогда я и понял, что вековая ненависть к нам англосаксов – это вовсе не выдумка пропагандистов, а самая настоящая реальность. И запомнил я тот случай хорошо. Так что, взаимодействуя, что с бриттами, что с американцами, нужно всегда помнить о своем интересе. Тем более, я‑то уже пережил 90‑е во всей их красе, когда мы чуть вообще не сдали свою государственность. И чем хуже у нас было, тем больше нас нахваливали «заокеанские партнеры», мол, «гуд, парни, гуд, все правильно делаете». Такое забыть трудно.
Только все сказанное касается и всех других европейцев без исключения. Не видят они в нас равных партнеров. Через губу поучать – это сколько угодно, но не более того. Самомнение у них раздутое дальше некуда. Даже болгары и черногорцы, уж какие братушки на словах, а быстрее собственного визга во враждебную нам НАТО побежали. Да и сербы оружие нашим врагам продавали без всяких внутренних терзаний и это после того, как наши добровольцы и десантники их спасали.
Привыкли европейцы, что русские с ними постоянно пытаются играть в добро, забывая про все гадости, которые получали в ответ. А надо не так, впрочем, как раз к 20‑м в России научились работать с зарубежными партнерами жестко и без особого пиетета.
Мне хороший знакомый рассказывал, как ему один итальянский бизнесмен жаловался на русских партнеров. Суть в том, что итальянец, считая, что без него не обойдутся, заломил за поставки товара совершенно нереальную цену и отказывался ее снизить, ведя себя предельно высокомерно. Кончилось тем, что с ним отказались вести дело. Жестко отказались, найдя других поставщиков. И, неожиданно для него, прежде дружелюбные русские, неоднократно призывающие жить мирно, внезапно послали его нафиг. И не изменили решения даже после того, как он предложил цену ниже конкурентов. Его просто выкинули из бизнеса. Потом он шибко плакался, жаловался всем вокруг на варваров русских.
Те же восточноевропейские народы привыкли, что русские с ними слишком мягко себя ведут. А надо бить по рукам за каждый акт нелояльности. Впрочем, мы сами виноваты, научили, что достаточно малость поплакаться и русские простят, а, доброту западные партнеры понимают, как слабость. Долго переучивать придется. Вот с американцами они как шелковые, знают, что не забалуешь.
Рассказал присутствующим немного измененную историю про услышанную от англоязычных туристов фразу. Но, чувствую, далеко не все прониклись, хотя некоторые вполне одобрительно смотрят.
– Вот такое мнение у молодых литераторов, – рассмеялся Семен Семенович, – Но мы товарища Гарина позвали для обсуждения деталей его марсианской эпопеи.
Еще примерно час меня терзали разными подробностями. Много вопросов было с подковырками, а в ряде случаев я откровенно плавать начинал. И все же для не специалиста кое‑как справился.
– Скажите, Александр, – задал мне очередной вопрос Семен Семенович, – Вы уже предложили свою книгу какому‑нибудь издательству?
– Да, сегодня был в журнале «Вокруг Света». Обещали на днях позвонить, но там напечатают только сокращенную версию повести. Зато сколько читателей будет, если повезет и она выйдет на их страницах, тираж у них огромный, – не стал скрывать я.
Пожалуй, просто так уходить не стоит, нужно бы подытожить свой бенефис, малость смягчив впечатление у присутствующих.
– И еще, товарищи, все, что прозвучало здесь – это только мое личное мнение и не более того. Ни в коем случае я не пытаюсь его навязать специалистам. Я все же не более чем самоучка, нахватавшийся по верхам. Я вообще пока только учусь на первом курсе института. Несмотря на все расчеты, приведенные в книге, они играют только второстепенную роль. Основной лейтмотив романа – преодоление суровой окружающей действительности, выживание благодаря знаниям, силе духа, а затем и помощи людей с Земли. Марс в данном случае – не более чем фон, тем более что, состав марсианского грунта пока неизвестен. Возможно, никакой картофель на нем прижиться не сможет несмотря на добавление органических удобрений.
Только распрощался с космонавтами и учеными, открываю дверь в номер – телефон разрывается. Поднял трубку – Вася Пяткин собственной персоной. Сказал, что не знаю, удастся ли попасть к нему, очень уж плотно занят. Попросил часов после шести заехать ко мне, а то, зря, что ли, гостинцы тащил. Таких деликатесов, что в Магадане можно купить, в Москве не найдешь.
Ну, все, умотали меня старики, как Сивку крутые горки, надо спать ложиться. Ничего нового, я им, конечно, не сказал. Все они и без меня прекрасно знают. Не те люди, чтобы я их поучал. Даже не знаю, зачем им потребовалось меня выслушивать. Эх, вот бы у Леонова картину купить или в подарок получить. Но я даже заикаться не стал, получилось бы, что я плату требую за разговор, а тут, скорее, мне честь сделали, позволив высказаться.
Так, завтра еще попытаюсь проехаться по остальным редакциям, глядишь, и оставшиеся рассказы пристрою. А еще бы нужно в пару магазинов заехать, а то приедет американец, неудобно будет по очередям бегать, мне ведь его придется сопровождать. Не с ним же на пару советскую действительность обнажать. Куратор из КГБ меня за это не похвалит, это уж точно.
Кстати, вот, если подумать, как соотносится мое желание пристроить в американское издательство «Пиратов Карибского моря» и не особая моя любовь к американцам? Да вполне нормально, я жить в США не собираюсь, разве что совсем в СССР припечет, а вот заработать денег на англоязычной аудитории – очень даже за. Если книга пойдет, да еще и фильмы снимут и в этой реальности, то доход может оказаться очень даже приличный. А потратить я его вполне могу в 90‑е у нас. Главное, чтобы до их начала не в СССР всплыло, кто именно написал книги., а то меня живо построят вдоль и поперек.
И прибылью можно распорядиться с умом. Сейчас акции Microsoft Corporation стоят вроде долларов 20 за штуку, а в 86‑м они до 65 подскочили, более чем трехкратный рост, да и дальше они в цене поднимались очень даже прилично. А еще есть Apple, туда тоже можно вложиться. Главное, чтобы потом вовремя вывести капиталы, мало ли, стану олигархом и заморозят мне зарубежные счета. Ой, ладно, все равно я в этом году точно не попаду за границу, кто же меня туда отправит. Но ничего, в 90‑х появятся Google, Amazon, Yahoo!. Можно будет купить их акции, пока они совсем дешевые, а потом сорвать джек‑пот на их взрывном росте.
Все, хватит, хватит, спать пора. «Нам с утра непростая с тобой предстоит работенка. Почему ты не спишь? Спи, тебе говорят» [4].
* * *
С утра опять в семь вскочил. Причем, сна ни в одном глазу. А дрых, как убитый, вроде бы даже не снилось ничего. Ну, раз проснулся, то первым делом хорошенько зарядку сделал. Удобно, что мне так никого и не подселили – вот что вовремя всунутый червонец делает! Размялся и в душ, сначала пот смыл горячей водой, потом врубил на полную холодную и с полминуты под тугими струями постоял. Ух, хорошо. А еще лучше, когда в бане напаришься, а потом в прорубь нырнуть. Или в сугроб сигануть – тоже ощущения потрясающие.
Быстренько простирнул рубашку. Я с собой две взял. Пока ношу вторую, первая высохнет, и я ее поглажу. Все же столица, нужно быть опрятным. В принципе, я еще могу прикупить пару штук, мне это вполне по карману. Сегодня, если время останется, то опять смотаюсь в «Балатон», возьму каких‑нибудь гостинцев домой.
Папка с рукописями стала совсем тонкой, осталось в ней всего несколько рассказов, фантастических и юмористических. Быстро позавтракал и отправился в редакцию «Крокодила». Долго я там не задержался, не подошли рассказы, сатиры мало, а в «Крокодиле» оказалось, требуется именно она, абы бичевать ей пороки общества, производства и вообще.
Зато в «Крокодиле» сотрудник посоветовал мне показаться в журнале «Юность». У меня как раз истории о жизни студентов, целевая аудитория. Вот как я мог забыть про него? У него тираж больше трех миллионов. Золотое дно для публикации! Поблагодарил заместителя редактора за наводку, а тот еще раз полистал листы, которые я ему дал и сказал, что история про обнаглевшую Машу в гостях у медведей и попутно задолбавшую весь лес, им, пожалуй, подойдет.
Дальше я последовательно побывал в «Юности», «Знание‑Сила» и «Науке и Жизнь». Как‑то очень быстро у меня получилось везде. Ответственный товарищ в «Юности» согласился просмотреть папку, а в результате прочитал все три истории и предложил оставить. Если редактор согласится, то могут напечатать их все.
Ну, а в научно‑популярных журналах я предложил по одному рассказу, особо ни на что не надеясь. Главное, что приняли к рассмотрению, а это уже хлеб. Шансы на публикацию большие – целых 50 процентов, потому как или напечатают или нет.
До обеда удалось разобраться со всеми делами. Заехал пообедать в гостиницу, заодно дозвонился, наконец, куратору в МГУ. Договорились, что обещанный мне старшекурсник сегодня вечером забежит ко мне в номер, заодно и передаст мне, когда и где встречать американца.
Время пока есть, поэтому решил проехаться в Теплый Стан, к знакомому товароведу. Связался по телефону, попросил о встрече и на такси. Отец Алисы просил, если будет возможность, еще югославских сигарет привезти. Возьму для него пару блоков.
Опять купил игрушек, кое‑что из шмоток, косметики, но в этот раз без фанатизма. Рублей триста на покупки потратил, не более того. В этот раз я кучу сумок везти в Магадан не планирую, тем более, много с собой на пассажирском самолете не возьмешь – это не военный транспортник.
На часах всего три, а я уже свободен. Таксиста, на обратном пути попросил заехать на Новый Арбат. Захотелось мне полакомиться московским мороженым, а где это еще сделать, как ни в кафе «Метелица». Очень известное место и интересной архитектурой. К счастью, сегодня оно работало, как обычно. На выходные кафе частенько выкупают под всякие симпозиумы, дни рождения. На самом деле под их видом устраивают нелегальные концерты. Но там без билета не пройдешь, а их распространяют среди своих. Стоят они обычно 3–4 рубля, выступают самые разные наши группы, известные и не особо. Репертуар в основном – каверы иностранных хитов. Но для нынешних любителей рока и это супер пупер, они в восторге.
То самое кафе‑мороженое «Метелица» на Новом Арбате
Народу внутри хватает, несмотря на осень, еле усмотрел свободное местечко. Все же, в Москве делают лучшее мороженое в стране. С детства я его люблю, с тех самых пор в Комсомольск‑на‑Амуре под Новый Год приходил целый эшелон лакомства из столицы, и родители брали целый ящик, который стоял на балконе. Мне разрешали взять сразу две порции, которые я вынимал ложкой в тарелку и поливал брусничным вареньем.
Детство вспомнилось, не выдержал, заказал пломбир с сиропом, да заодно и молочный коктейль, он тоже вкусный. Три раза повторял, соседи даже переглядываться начали насмешливо.
– Ничего не поделаешь, – говорю, – Я с Магадана приехал, здесь очень жарко, страдаю. Приходится хоть так охлаждаться, а то такой зной стоит, ноль градусов – это просто кошмар.
Кажется, народ не понял, что это была шутка, поглядывают с опасением, мало ли, может ненормальный какой. Доел со вкусом я последнюю порцию и на Арбат – такси ловить. Что‑то я сибаритствую, про метро почти забыл.
* * *
Думал отдохнуть с полчасика, потом поработать или учебник почитать – смотря по настроению. Но в фойе ко мне подошел рослый парень с открытым лицом, даже несколько простоватым на вид. Впрочем, на то она и маска, чтобы ней прикрывать свою сущность. Как оказалось – это и был обещанный мне гид, Андрей Иванцов, третьекурсник и местный комсомольский активист. Сказал, что завтра вместе отправимся встречать американского гостя. Все правильно, так и думал, что одного меня с ним не оставят, приставят кого‑нибудь для пущей надежности.
Майкл, как оказалось, прилетает в семь вечером рейсом из Лондона. Прямые рейсы Аэрофлота, летавших в Нью‑Йорк и Вашингтон, нет с 1983 года. Их отменил президент Рейган после провокации с корейским Боингом 747, который американцы подставили под наше ПВО над Сахалином.
Поэтому американец в Лондоне пересядет на рейс Аэрофлота и прилетит в Шереметьево‑2. Сейчас все международные рейсы из Москвы летают оттуда. Вот же – и в будущем будет точно так же. Мне и пропуск вручили, так просто, оказывается, в международный аэропорт не пускают. Или билеты предъяви или пропуск. Такси нам завтра предоставят.
Пока разговаривал со студентом с Андреем, слышу, что со мной здороваются. Обернулся, Леонов с Титовым улыбаются. Я голову наклонил:
– Здравствуйте, Алексей Архимович и Герман Степанович.
Надо было видеть реакцию Иванцова, когда он понял, кто с нами поздоровался. У него глаза распахнулись так, что я даже беспокоиться начал, а ну, как выпадут? Парень даже сразу тон разговора поменял, как космонавты прошли. То покровительственно так вещал, как положено старшекурснику с салагой, а тут резко напор снизил.
Поднялся к себе в номер, только переоделся, расположился за столом, как начавшуюся работу прервал звонок. Оказался звонит завотделом из «Вокруг Света».
– Саша, вы не подъедете завтра до обеда в редакцию? Нужно договор подписать.
Я даже сначала не понял, что ответить. Не ожидал такой оперативности, даже осторожно поинтересовался, в чем причина такого быстрого решения. Оказалось, что редакция получила одобрительную рецензию, но от кого мне отвечать отказались.
Я в полной прострации положил трубку. Если честно, то рассчитывал, что в лучшем случае свяжутся со мной уже, когда в Магадане буду. Но вот – пожалуйста. Чуть придя в себя, подумал, что причина – вчерашнее мое выступление у Семена Семеновича. А кто еще мог дать мне хорошую рецензию? Да никто вообще кроме него не знал, что я рукопись в «Вокруг Света» отдал.
Вышел в коридор, постучал в соседний номер, увы, никто не отвечает. Ладно, попробую попозже зайти. Разволновался так, что работать не получается. Плюнул, спустился на ужин, а волнение не проходит. Пришлось одеться, подумал, что прогуляюсь немного рядом с гостиницей.
Действительно походил, потихоньку пришел в себя. Тут автомобиль проезжающий сигналит. Вот и Вася подъехал. Поговорили немного, он меня подождал, пока я сбегаю за гостинцами. Пообедал, что если не получится заехать на этой неделе, то летом обязательно посещу. Хотел уже уходить, да как же – тут уже Вася пакет из машины достал. Как говорится, баш на баш.
– Держи, – говорит, – Жена передала, чтобы не похудел. Очень ей твои стулья понравились.
В номере посмотрел – всякие домашние вкусности для меня. Ну, неплохо, я люблю такое, к тому же возраст позволяет себя не ограничивать в пище, потому как я нынче мужчина в полном расцвете сил. Опять попытался постучать к соседу и снова никто не ответил. Жалко, может быть, завтра удастся встретиться?
* * *
С утра рванул в «Вокруг Света», потому как такой шанс упустить нельзя. Подписал договор, а также распоряжение о переводе гонорара в Магадан. Поинтересовался и рецензией. Оказалась она за подписью всех трех космонавтов. Видимо, все же, понравилось им теперь уже мое произведение. А может, их попросили подписать, не знаю. Я на Леонова не очень рассчитывал, он, как мне казалось, в это время был сторонником тесного сотрудничества с американцами в космосе, да и тех, кто высказывался о том, что астронавты на Луне не были, всегда жестко критиковал. Но вот поди ж ты. В журнале будет печататься сокращенная версия романа, но оставил им также полный вариант.
Больше особо дел на сегодня не оказалось, поэтому вернулся в гостиницу и засел до вечера с работой. Учил минералогию, писал сказку, пока не пришло время собираться. Спустился вниз, но ждать особо не пришлось, Андрей подъехал буквально через десять минут. Выехали, как положено – за пару часов до прилета, а то мало ли, пробки, поломки, лайнер раньше приземлится. Все бывает.
В зале Шереметьево‑2 в 80‑е годы прошлого века
Самолет, впрочем, опоздал на десять минут. Потом я еще ждал, когда пассажиры пройдут таможню. Как только первые пассажиры с рейса начали выходить из терминала, я лист ватмана над головой поднял с надписью Michael Staff, чтобы не пропустить нужного чела. Вчера полчаса рисовал плакат.
Вроде все уже вышли, но молодых парней что‑то не заметил. И ко мне никто не подошел. Я уже нервничать начал. Начал озираться вокруг, может пропустил.
Тут вопрос слышу:
– Вы не меня встречаете?
Развернулся – невысокий парень, чуть полноватый, с веселыми карими глазами. Ну, да, мне его так и описывали. Что характерно – никакого акцента не чувствуется, чешет, словно родился у нас.
– Да, видимо вас.
– Слушай, давай на ты, – сразу же предложил мне парень, – Извини, задержали на таможне. Сейчас надо груз получить. Поможешь?
Да я, собственно, для этого сюда и приехал, но ответил коротко:
– Конечно, Майкл.
Ну, вот и начинается моя работа при заморском госте. Буду по заданию ответственных товарищей служить гидом, сопровождающим и вообще рассыпаться мелким бесом. Не хочу, а что делать? Улыбнулся по‑американски по все 32 зуба, которые, к счастью, у меня сейчас имеются в полном комплекте:
– Ну, что, Майк? Пойдем получать багаж? Машина нас уже ждет.
* * *
[1] думаю, тут всем понятно, что речь идет о пьесе Николая Васильевича Гоголя «Ревизор», есть даже фильм Леонида Гайдая, снятый по ней, который так и называется «Инкогнито из Петербурга».
[2] эта история приведена в 6‑й главе сборника «Малоизвестные эпизоды Великой Отечественной и Второй Мировой». Глава называется «Как нас предавали союзники – героический прорыв советского ледокола „Микоян“ из Черного моря в 1941 году в Арктику», прочитать ее можно по ссылке https://author.today/reader/461671/4316395
[3] Они не имеют права жить так хорошо.
[4] песенка временно исполняющего должность вагонного товарищ Брыль, которую он исполнял в музыкальной комедии «Чародеи», снятой в 1982 году на Одесской киностудии.