Глава 19

Настроение было окончательно испорчено. Громов старался держать себя в руках и не показывать того, что хотелось оказаться на необитаемом острове, а не в гостях. Но, раз уж обещал, то должен был явиться, тем более что его уже ждали. Расстраивать Марию отказом он бы не посмел.

Алексей свернул к знакомому двору и припарковал машину на одном из свободных мест. Он посмотрел на небольшую коробку шоколадных конфет, затем снова глянул на телефон. София давно не звонила. Обед у неё был занят встречей с клиентами банка и видимо, говорить она не могла. В какой-то момент он понял, что действительно соскучился по её голосу. Громов шумно вздохнул и, прихватывая мобильник со сладостями, вышел из машины. Во дворе он снова посмотрел на помятый бампер и тихо застонал.

— Чёрт…

Знал бы, что так выйдет, не соглашался ни на какие встречи. Нужно было срочно что-то делать с машиной. Таких денег у него просто не было на руках и в ближайшее время не предвиделось.

— Лучше было, когда ты пешком ходил, Громов, — мужчина тяжело вздохнул, чувствуя, что слабость после вчерашнего возвращалась и пошёл к подъезду.

Госпожа Зельберг встретила его облаком французских духов и некими замысловатыми чёрными одеждами, на которых был запечатлён золотой дракон. Словно в гости к якудзе попал, подумалось Громову, но тактично улыбнулся хозяйке дома и вручил сладости.

— Мой дорогой друг! Мы не виделись всего пару дней, а вы, кажется, ещё больше выросли, — ахнула Мария Леопольдовна, и поспешила в гостиную, увлекая за собой гостя.

— Не положено мне расти, Мария. Вырос я давно, — усмехнулся молодой человек, а стоило женщине отвернуться, как тоскливо поглядел на двери.

— Видимо, это я усыхаю… — изящно махнула рукой пожилая актриса и привычно опустилась в своё любимое кресло, приглашая Алексея присаживаться на диван.

Громов сел, сцепляя пальцы рук в замок, затем титаническими усилиями заставил себя откинуться на спинку дивана и немного расслабиться.

— У вас усталый вид, — Мария окинула гостя внимательным взглядом и поднялась, — положу-ка я в чай своих трав. Они помогут вам немного снять напряжение.

Госпожа Зельберг поплыла на кухню, варить своё «зелье», обмотанная драконом с завидными пышными бровями, и даже некой козлиной бородой.

— Напряжение, говорите, снять? — Громов вздрогнул, когда в кармане зазвонил телефон.

Ему не нужно было смотреть на экран, чтоб понять, кто это был. В другой раз он был бы чертовски рад услышать хозяйку, сейчас же всё было совершенно не вовремя. Для начала нужно было разобраться с машиной!

— Что ж вы София Николавна так некстати? — Алексей нервно похлопал ладонями по дивану, по обе стороны о себя, мысленно чертыхнулся и поднёс телефон к уху, — Громов. Слушаю. Что не так с голосом? Он у меня всегда такой.

Алексей зажмурился со всей силы и постучал кулаком по лбу.

— Я помню об ужине. Зачем? — он приподнялся с дивана, услышав заказ хозяйки, — вы же не любите их?

И зачем просила приготовить чёртовы блины? Гостья, видите ли, у неё намечалась на сегодня. Умоляла, чтобы именно они на ужин были, и непременно с джемом. Алексей нахмурился. Странно всё как-то. Да что за день такой сегодня? Ведь… точно!

— Тринадцатое. Пятница. Так и есть, — пробормотал Громов и тяжело опустился обратно на диван, — да нет, это я себе. Всё будет готово, София Николавна. Не беспокойтесь…

— Алексей, дорогой мой, всё готово! — воскликнула Мария, внося небольшой поднос с чашками.

Громов скривился при её словах, потому как сразу последовал соответствующий вопрос из динамика.

— Какие женщины рядом? — хрипло переспросил молодой человек, — кто меня «дорогим» называет?..

Он расстегнул пуговицу воротника и заставил себя улыбнуться, глядя, как удивлённо приподнялись тонкие брови хозяйки дома.

— Это телевизор работает, — твёрдо соврал Громов и прокашлялся в кулак, — пыль с него стирал и включил нечаянно…

Лицо госпожи Зельберг стало ещё более удивлённым. Оставалось только предполагать, как разгулялось воображение пожилой дамы.

— Что сейчас показывают? — Алексей глубоко вздохнул, и несчастно посмотрел на Марию.

Актриса, лишь прикрыла глаза, прижала ладонь к своей груди, и вдруг запела:

— Какой беде из века в век обречены?

Какой нужде мы платим дань, прощаясь с милыми?

И почему нам эта явь такие дарит сны,

Что — дивный свет над песнями унылыми?

Быть может нам не размыкать счастливых рук?

Быть может нам распрячь коней на веки вечные?

Но стонет север, кличет юг, и вновь колёс прощальный стук,

И вот судьба разбита вдруг о вёрсты встречные…

Прекрасный голос лился по гостиной, заставляя молодого человека забыть, что он по-прежнему держал у уха телефон. Громов приоткрыл рот, заслушавшись на знакомую с детства мелодию, и затем, ошеломлённо пробормотал:

— «Гардемаринов» показывают, Софья Николавна…

Зельберг подмигнула гостю, и присела на своё кресло, принимаясь разливать чай по чашкам. Алексей наконец смог убедить хозяйку и убрал телефон, теперь глядя на Марию.

— Вы прекрасно поёте. Я потрясён.

— Благодарю за ваш искренний комплимент, мой дорогой друг. А теперь рассказывайте, кому я обязана впервые за последние… эм… надцать лет, чувствовать себя коварной соперницей?

Женщина протянула Алексею прозрачную чашку с травяным чаем. Аромат от этого варева был довольно приятен, и молодой человек рискнул отпить. Вкус оказался не менее привлекательным.

— Спасибо. Это хозяйка дома, где я работаю. Кстати не без вашей волшебной помощи, Мария, — ответил Алексей.

— Так, значит — хозяйка! — хитро улыбнулась Зельберг.

— Верно, — коротко кивнул Громов, не понимая, что так подняло настроение этой женщине.

Что-то его совсем разморило, и он зевнул, быстро прикрываясь кулаком.

— Извините.

— Совсем не похоже было, что вы разговаривали с «хозяйкой». У меня сложилось впечатление…

— Мария, — остановил её Алексей.

— Вы смутились! — хлопнула в ладоши актриса, вынуждая гостя покачать головой и обречённо закинуть в рот кусок печенья.

— Я смущён лишь от ваших вопросов! — проворчал он.

— Расскажите мне о ней, — потребовала Мария.

— Она хороший человек, — отозвался Громов.

— И?

— И?

— Что же ещё? — возмутилась Зельберг.

— Она действительно хороший человек… — молодой человек зашёлся сухим кашлем, подавившись печеньем, — извините…

Алексей посмотрел на окно, на котором покачивались занавески и на мгновение его лицо помрачнело. Этот факт не ускользнул от взгляда хозяйки дома. Мария отставила свою чашку и поинтересовалась:

— Что вас так тревожит? Вы сам не свой. Я начинаю переживать.

— Это совершенно лишнее, — Громов вернул себе безмятежное выражение лица.

— Оскара в этом году не тому актёру дали, — проворчала пожилая дама и поднялась со своего кресла.

Она прошла к окну, отодвинула занавеску и глянула вниз. Её взгляд упал на одинокий белый бмв. Женщина придвинулась ближе к стеклу, вглядываясь в повреждения машины.

— На каком коне вы ко мне приехали, голубчик?

— На белом… — Алексей вновь откинулся на спинку дивана и закрыл глаза, — на белом, Мария.

— Вы попали в аварию?! — испуганно ахнула Зельберг, теперь глядя на освещённый полуденным солнцем профиль своего гостя.

— Нет. Просто был неаккуратен, — коротко отозвался он.

— Врать вы никогда не умели! — возмутилась актриса, — так об этом ваша печаль, Алексей?

Громов лишь вяло кивнул, сам не понимая, почему голова так потяжелела, а глаза просто слипались. Видимо, это подействовал принесённый хозяйкой чай. С прошлого вечера он так и не ел, да и ночь прошла не самым лучшим образом.

— Отдыхайте, мой хороший… — с нежностью проговорила женщина, видя, как склонилась его голова, — Мария позаботится о вашем коне.

Хозяйка заботливо прикрыла часть окна шторой, чтобы яркое солнце не потревожило сон её гостя и подхватив поднос с полупустыми чашками, понесла его на кухню. Там Мария задумалась, постояла так с минуту, а пальцы её ухоженной руки отстукивали некий ритм по гладкой поверхности столешницы.

— Пусть сегодня повезёт вам, Эрнест Витольдович! — актриса легко взмахнула тонкими руками, и широкие шёлковые рукава, крыльями колыхнулись при её движении, — вы так давно мечтали об этом.

Госпожа Зельберг тихо хихикнула, изящно прикрывая рот кончиками пальцев.

— Немножко разврата полезно для радикулита…

Мария вышла обратно в коридор и тихонько заглянула в гостиную, проверяя, спал ли Алексей. Удостоверяясь, что так и было, женщина поспешила в свою спальню. Там хозяйка присела на край огромной кровати, усыпанной ворохом разноцветных платьев, закинула ногу за ногу, позволяя разрезу своего замысловатого наряда открыть взору, всё ещё стройные и привлекательные ноги, и потянулась за трубкой телефона. Выполненный под старину, словно из потемневшей меди, он стоял на прикроватной тумбочке, рядом с таблетками от мигрени и недопитым бокалом с мартини.

Номер одного из почитателей её таланта, хранился в специальной книжечке, в одном из выдвижных ящиков комода. Зельберг пришлось подняться и взять его, затем хозяйка вернулась обратно и снова взяла трубку. В бесценной книжонке хранилось самое важное. То, что могло бы пригодиться в самый неожиданный момент! Редкий мафиози мог похвастаться такой картотекой… Мария набрала нужный номер, расправила край своего наряда и едва гудки в трубке стихли, с придыханием проговорила:

— Эрнест? Это я — Мария, — актриса прилегла набок, поигрывая длинным телефонным проводом, — да, можете поверить себе — это я. Та, что похитила ваш покой и сердце…

Дама печально вздохнула, косясь на остатки мартини. Нужно прикупить новую бутылку…

— О, Эрнест! Я просто в отчаянии… только вы можете спасти Марию Зельберг, только вы, мой друг! Я всего лишь поддалась вашим словам, и решила научиться водить. О, Эрнест, разве я могу забыть ваши руки… такие мускулистые, сильные… Боже, как они сжимали руль… я ничего не забыла, разве это возможно? О! И вы помните? Так вот, она разбита, мой друг! Да-да, я поддалась на убеждения моей дорогой подруги и воспользовалась её машиной, пока она была в отъезде. Но она вот-вот должна вернуться… Бампер помят, нужно заменить.

Мария резко села, моментом чувствуя, как прострелило поясницу и, покряхтев мимо трубки, принялась потирать спину.

— Вы согласны спасти меня? О, это такое счастье, Эрнест! Сколько времени? Срочно нужно управиться. О-о-очень срочно… Перед моим домом. Да-да, и вернуть обратно, ровно на то же место. Я уже знаю, как отблагодарю вас, мой коварный дьявол… — замурлыкала Зельберг, мысленно чертыхаясь и продолжая массировать поясницу.

Пора делать укол. Она вернула трубку на держатель и похромала к комоду, в котором хранила все лекарства. Припоминая, как при прошлой встрече со своим гостем, пришлось спасать его с помощью прописанного ей обезболивающего, Мария отложила шприц и тихо прошла к гостиной.

Лицо Алексея, то безмятежное, то, сменяясь тенью тревоги, снова освещалось упрямым солнцем. Мария бесшумно прошла к окну, намереваясь передвинуть шторы дальше, и посмотрела вниз. Эвакуатор с фирменным логотипом Эрнеста Афербука, уже забирал повреждённую машину. Воистину, если мужчину правильно мотивировать, он способен на невероятные поступки…

Женщина вернулась взглядом к спящему молодому человеку. Она вспомнила его в тот же вечер, как они расстались. Раньше всё же было проще — без интернета люди быстрее забывали горькие моменты. Сейчас же они распространялись, словно зараза по бесконечной сети, вынуждая переживать их снова и снова.

Тогда ей пришлось открыть свой старенький нетбук и отыскать тот самый новостной репортаж. Первое января было… репортёр неудачно пытался скрыть похмелье, стоя на крыльце одной из городских больниц. Шмыгая посиневшим носом, он декламировал о том, что пожарный, доставленный сюда вчерашней ночью, оказался вовсе не героем, каким был показан ранее. Проведённая экспертиза показала, что мужчина был под воздействием алкоголя, находясь при исполнении.

Алексей Громов был обвинён в нахождении в нетрезвом состоянии во время выезда на место происшествия. Общественность, не без участия отдельных должностных лиц, поспешила обвинить спасателя в гибели одного из работников завода, что сделало мужчину убийцей и негодяем, хотя его вина в неоказании помощи пострадавшему не могла быть доказана. Но, разве людям это нужно? Иногда мы уподобляемся стаду…

Алексей Громов был уволен по статье, даже не приходя в себя. Пока врачи боролись за его жизнь, там, наверху, люди делали всё, чтобы лишить его смысла в этой самой жизни. Но, ещё выше, там, куда дотянуться можно только душой, кто-то добрый и светлый решил, что эта история не должна так закончиться.

— Он боролся сильнее всех, потому что верил в вас, мой мальчик. У вас прекрасный Ангел Хранитель. Пора расправить плечи и идти вперёд. Те пожары давно угасли, нужно позволить им утихнуть и в груди. Эта роль сыграна, занавес опущен. Теперь самое время для новой роли.