Глава 24. Развод по-хорошему

Когда в дачный поселок за Филиным приезжает гранитный Артур Короленко в компании сурового Батянина и полиции, у похитителя на лбу уже красуется здоровенная шишка — последствие неоднократного контакта с половником Ревы Виссарионовны.

— Я на тебя заяву накатаю за причинение физического ущерба, маразматичка престарелая! — орет ей Филин в гордо выпрямленную спину, когда та покидает вместе с внучкой место происшествия.

«Красная беретка» с тревогой оборачивается, и Волчарин громким скучным голосом возражает:

— Не накатаешь. У тебя свидетелей нет. Лично я ничего не видел, а ты? — обращается он к Царевичеву.

— Я заметил только, как молодой здоровый мужик преследовал беззащитных женщин и при нападении сам врезался в половник, — понимающе усмехается тот.

Филин зыркает на него исподлобья особенно люто.

— Веселишься, Тёма? — угрожающе бросает он. — Ну-ну. Отсыпал бы мне денег расстались бы тихо-мирно, и я бы поделился с тобой одной очень ценной информацией. А теперь локти кусайте всей вашей компашкой! Великолепная семерка, ля! А как по мне, то вы все — жалкие шестерки, понял? Шестерки Бати, которые знать не знают, кто под них копает на самом деле! И какая крыса завелась под самым его носом! Думаешь, я смог бы без надёжной крыши так долго скрываться от бойцов Короля?

Царевичев хмурится — слова бывшего партнёра встревожили его, — и сообщает:

— Ты можешь пойти на сделку с Батей, Серёга. Если хочешь облегчить свою участь в тюрьме. Он вполне может присмотреть для тебя местечко с комфортными ненапряжными условиями. Без шуток.

— Пошел ты со своим комфортом! Меньше, чем на амнистию, я не согласен.

— Ты лучше с Батей торгуйся, а не со мной, — пожимает плечами Царевичев и кивает на въезд в дачный поселок. — Вон он едет уже.

Он оставляет меня в сером микроавтобусе одну всего на минуту, чтобы сказать Батянину пару слов, а возвращается уже вместе с Короленко. Тот серьезно втолковывает ему что-то вполголоса на ходу.

Они останавливаются неподалеку от машины, не замечая, что дверь закрыта неплотно, и до меня доносится:

— Замешана Ангелина. Мы жучки на неё удачно повесили. Много интересного по телефону успела наболтать, когда с Филиным связывалась. Кстати, это она из оцепления в «Горной Сказке» его вывезла на своей машине. Лебеда так неудачно дёрнул сотрудников новое платье для Кати привезти, вот она и воспользовалась легендой.

— Да, я уже в курсе, — брезгливо морщится Царевичев. — Волчарин сказал. Ты его на разведку отправил, а я его перехватил. Мы сюда вместе прибыли.

— Быстро на нужный дачный поселок вышли, — одобрительно хмыкает Короленко. — Повезло. Тут в окрестностях города их штук пять, не меньше. Я думал, вы прочесывать их будете часов двенадцать, не меньше.

— Не повезло, нам подсказали вовремя. Девчонку с чебуреками помнишь?

— Помню. Удивляюсь, как Волчара не загрыз ее за такой позор.

— Она тоже с характером. Сама на него вышла и записку от Кати передала. Мы не стали разбираться, сунули ее в машину и сюда рванули.

Помолчав, Короленко спрашивает:

— Как Катя? Досталось ей?

— Обошлось… кажется, — голос Царевичева становится ощутимо напряжённым. — Давай закроем эту тему, Артур. Я сам еще не говорил с ней толком.

— Понял, не вопрос. А с женой твоей что делать будем? Решать тебе.

— Ангелина мне больше не жена, — холодно отрезает Царевичев. — Одна лишь юридическая фикция которую наконец то можно легко аннулировать. Доказательства ее соучастия у тебя с собой?

Понимающе кивнув, Короленко извлекает из внутреннего кармана пиджака маленькую черную флешку и роняет ее в открытую ладонь Царевичева.

— Держи. Это копия для тебя. Удачного развода, друг.

Тёмно-синий внедорожник к дачному поселку подгоняют через полчаса после прибытия Батянина с Короленко, так что негостеприимную лесную зону мы покидаем уже на нём.

Я устраиваюсь на заднем сиденье, кутаясь в теплый мягкий плед, и Царевичев сразу притягивает меня к своему плечу. Вопреки обыкновению, он не стал садиться за руль сам, а поручил вести машину тому же охраннику, что и пригнал ее.

Почему-то меня неимоверно клонит в сон, и из-за этого очень трудно удержать глаза открытыми. Но я кое-как держусь. Слишком сильно мне хочется осознать, почувствовать… поверить, что мой любимый человек рядом. Что угроза больше никогда не увидеть его и не обнять миновала.

— Артём… — проговариваю я медленно, улыбаясь и наслаждаясь звучанием его имени. — Мой Артём.

Язык во рту ворочается еле-еле, как в бреду. Но этот бред такой приятный и опьяняющий. Чувствую себя заторможенной. А ещё мне как-то зябко, и я постоянно вздрагиваю. Царевичев нежно прижимается губами к моему виску, и я удивляюсь вслух: — Странно… почему мне так холодно?.. Плед вроде теплый.

— Катя, у тебя адреналиновый отходняк, — заботливо говорит он. — Из-за стресса.

— Как Настюша? — запоздало спохватываюсь я и делаю попытку выпрямиться, но Царевичев мягко пресекает ее.

— Ни о чем не волнуйся, маленькая. Настя в полной безопасности. А тебе нужно поспать. Сейчас мы приедем домой, и ты сможешь отдохнуть.

— Да, я плохо спала ночью, на чердаке было сыро и грязно, — вспоминаю я с содроганием и отвращением. — Может, простыла.

Дыхание Царевичева согревает меня теплом уже где то в районе макушке. Я жмурюсь от блаженства, как кошка, которую приласкал властной рукой любимый хозяин. Внедорожник уже выехал на ровный асфальт оживленной трассы, и неприятная лесная тряска прекратилась. Тихий гул мощного двигателя в его недрах убаюкивает меня, как гипнотическая колыбельная.

Какой прекрасный звук… Он принадлежит миру моего босса, и теперь я обожаю его.

От переизбытка чувств у меня вырывается какой то ненормальный смешок, вздыхаю и уютно утыкаюсь носом в широкую грудную клетку Царевичева.

— Катя… — сдавленно произносит он и сглатывает. Сердце в его груди ускоряется и отдается гулким ритмичным биением на моей щеке. — Ты пока не засыпай, хорошо?

— Почему? — сонно любопытствую я.

— Мы сейчас заедем кое к кому. Всего на пять минут И я хочу, чтобы ты всё услышала, лично услышала, а не на словах.

— Обязательно прямо сейчас?

— Да. Позже может и не представиться такого случая… хотя, конечно, это зависит от тебя.

— К кому заедем?

— К Ангелине.

— А, понимаю… — бормочу невнятно и повторяю подслушанные слова Короленко: — Ангелина замешана в похищении.

— Да. И ее судьба полностью в твоих руках, — Царевичев осторожно отстраняется и, словно для наглядного подтверждения своих слов, подносит мои ладони к губам и целует их. — В твоих нежных маленьких ручках.

Я недоуменно моргаю, глядя на него.

— В каком смысле?

— В прямом. Ангелина — соучастница Филина и легко может получить уголовное наказание. Если ты захочешь, она сядет в тюрьму. Как пожелаешь, Катя.

От этих слов у меня даже сонливость немного отступает.

— Мне не нравится принимать такое важное глобальное участие в чужой судьбе. И особенно в судьбе твоей жены, — хмуро замечаю я и, помедлив, спрашиваю: — А если бы ты принимал решение сам, то как бы ты поступил?

Равнодушно пожав широкими плечами, Царевичев отвечает:

— Если бы она похитила кого-то другого, не тебя, и дело касалось только меня, то я бы отправил ее за решетку без раздумий. Но… есть ещё наш общий сын Костя. И, хотя он не привязан к Ангелине, она всё равно его мать. Я бы скорее всего заключил с ней контракт по которому она навсегда уезжает из города. Без возможности вернуться. Но сначала в ускоренном порядке отказывается от родительских прав в мою пользу.

— И добровольно разводится с тобой? — подхватываю я, понимающе сощурившись. — Звучит очень грамотно. И расчётливо. Ты настоящий бизнесмен, Артём. Умный, продуманный… и холодный.

Царевичев вдруг порывисто притягивает меня к себе и жарко шепчет на ухо:

— Но не с тобой, Катя. Только не с тобой… И поэтому то, что она планировала сделать, я бы не спустил никогда. Но я хочу, чтобы у тебя было полное право решить ее судьбу лично… Возможно, сейчас ты не понимаешь, как это важно для тебя самой, чтобы жить спокойно. Но позже ты поймёшь это. Почувствуешь.

Чувствую себя нежной карамелькой, тающей на жарком солнце.

Как же невыразимо приятно осознавать, а главное, чувствовать, себя такой особенной для этого потрясающего мужчины! Настолько особенной, что он готов принять любую ответственность за мои импульсивные желания, которые могут повлиять не только на его жизнь, но и на жизнь его сына.

Обнимаю Царевичева обеими руками и глубоко вдыхаю его будоражащий мужской запах. Чувствую, как он водит губами по моему виску, касается мочки уха. И по моей шее бегут мурашки блаженства. Так хорошо.

Надо принять наконец решение и сказать что-то, но мысли в голове слишком хаотичны. И волнение от дурманящей близости Царевичева ясности им совершенно не прибавляет.

— Мне надо подумать… может быть, посмотреть ей в глаза. Может…

— Артём Александрович! — окликает водитель. — Приехали.

— Хорошо, — коротко кивает Царевичев, отстраняясь, и внимательно вглядывается в моё растерянное лицо. — Катя, ты как? Все нормально? Если ты не хочешь идти, то…

— Всё хорошо, Артём, я пойду с тобой, — сообщаю я и даже чувствую от своих слов облегчение. — Посмотрю на неё, определюсь с решением. И ты прав… мне надо самой всё услышать.

Выходим на улицу из внедорожника. Прохладный осенний воздух дует в лицо терпкой свежестью и помогает очнуться от сонливой усталости.

Передо мной рвется в небо бесконечная монохромно-рельефная многоэтажка — чудо инженерного произведения искусства. В нашем городе таких всего три, и все стоят рядышком в окружении зелёного паркового массива, куда без пропуска жильца просто так не попасть. И немудрено! Вокруг всё слишком красивое, дорогое и ухоженное, чтобы быть доступным для широкой массы городских жителей.

Чего тут только нет.

Уличная спортивная площадка на широкой веранде, где поблескивают тренажёры — отнюдь не уличного типа, а профессионального, как в элитном фитнес-клубе.

Рядом ещё на одной открытой веранде из темного дерева расположена барная стойка с креслами, столиками и непромокаемыми мягкими пуфами. Вдоль дорожек расставлены самые настоящие статуи животных в полный рост, а детская площадка поражает разнообразием и вычурностью игровых комплексов.

Самих детей тут немного, но и они сами похожи на куколок Нарядно одетые, розовощекие и гуляют под присмотром мам и нянечек Последних от первых, кстати, легко отличить. Все нянечки одеты просто и практично, а мамочки больше напоминают эффектных моделей и сидят на лавочках, болтая по телефону или зависая в соцсетях.

Заметив, как оживлённо я верчу головой, Царевичев поясняет:

— Здесь у меня городская квартира, но я в ней не живу. Обычно приглашаю туда гостей, если они появляются.

— Почему не живёшь? — удивляюсь я. — Здесь здорово.

— Мне больше нравится жить в особняке. Не люблю, когда вокруг слишком много соседей, — морщится он.

Внимательно смотрю на него и ловлю себя на мысли, что Царевичев напоминает мне льва-одиночку. Такие, как он, действительно не терпят суеты вокруг. Она их слишком раздражает.

Дверь подъезда ближайшей многоэтажки издает мелодичный писк, и раздается быстрый цокот каблучков. Правда, он вдруг резко затихает, и Царевичев хмыкает, глядя поверх моего плеча.

Прослеживаю направление его взгляда… и вижу Ангелину, которая стоит на полушаге, как цапля. А ее рука крепко сжимает ручку большого розового чемодана на колесиках. На прекрасном побледневшем лице — выражение лёгкой паники и недоумения.

— Артём. — выдыхает она, нервно косясь в мою сторону и быстро отводя глаза. — Не ожидала тебя здесь увидеть.

— Здравствуй, Ангелина, — бесстрастным голосом произносит Царевичев. — Куда-то торопишься?

Она вздергивает подбородок повыше и растягивает губы в прохладной улыбке, но я прямо-таки нутром чувствую исходящее от нее напряжение.

— Да, я решила немного развеяться. Пару дней отдохнуть на Бали, подумать о жизни. А может вообще махну на Фиджи или Ибицу. Или вообще на Филиппины. Решу в турагентстве, сейчас как раз полным-полно горящих путёвок. А ты почему здесь?

— А я решил помочь тебе определиться с местом отдыха, — Царевичев вдруг притягивает меня к себе и сплетает наши пальцы воедино. — Только решающий голос в выборе самого лучшего для тебя места… пожалуй, не за тобой и даже не за мной. Всё зависит от Кати.

Ангелина впивается в меня колючим неприязненным взглядом.

— И что это значит? — спрашивает она ледяным голосом. — Мне не нравятся такие шутки, Артём! Если ты решил таким образом уговорить меня развестись, то в очередной раз ошибся.

— Хватит, — прерывает ее Царевичев. — Игры закончились, Ангелина. Я знаю, что ты спуталась с Филиным, и слышал всё, о чем вы с ним договаривались вчера.

— Ты блефуешь, — презрительно фыркает блондинка, однако голос ее слегка подрагивает, выдавая истеричную нервозность. — Не надо навешивать на меня чужие грехи, это уже ни в какие ворота не лезем. Разбирайся, кто похитил твою драгоценную официантку, но меня в это не смей впутывать, ясно?!

Царевичев молча извлекает из кармана свой мобильник и легонько пробегается пальцами по сенсорному экрану. Потом нажимает боковую кнопку динамика.

В тихом пространстве двора-парка звучат гудки набираемого номера, а затем почти сразу же раздается манерно-капризное контральто Ангелины:

«Серж… ну как? Получилось?»

«Всё нормас, Ангелина, угомонись. Нафига ты меня дёргаешь? Сказал же, сам наберу! — отзывается раздраженный голос Филина. — Мне ещё следы заметать».

«Я хочу, чтобы эта официантка поплатилась за то, что влезла в мою жизнь! Ты обещал. И ты мне должен, забыл? я вывезла тебя из ловушки Волчарина! Уж будь „любезен" держать меня в курсе» — отчитывает сообщника блондинка.

«Мне пока некогда заниматься ею. Сначала надо с Тёмки твоего бабла срубить, пока он не очухался. А потом ещё с боссом своим покумекать..»

«Мне плевать, что тебе там надо. Я хочу получить видео, где эта дура размазывает сопли и визжит о пощаде! Всего одно видео, Серж. А потом она должна исчезнуть. И да, если ты сделаешь себе приятное и попользуешься ею перед тем, как выбросить, то будет тоже неплохо.»

«Лина, я с девкой Тёмы обязательно разберусь, — зло отвечает Филин. — Но только завтра, а не сегодня. Ты останешься довольна, гарантирую. У тебя всё?»

«Нет, не всё — Ангелина тоже заводится и вдруг импульсивно заявляет: — А знаешь, я приеду. Хочу сама всё увидеть! куба ты забурился? Забыла, как эти дачи называются.»

«Ты дура? — взрывается Филин. — По мобиле о таком болтать! Идиотка… жди, позже с тобой свяжусь сам. Сам, сказал!»

На этом связь прерывается.

Я смотрю на жену Царевича расширенными глазами. От разговора, записанного жучком Короленко, у меня волосы буквально дыбом встают. Так-то и раньше было понятно, что ничего хорошего от похитителя ждать не придется, но услышать озвученный план со всеми ужасами — это в разы страшнее.

Ангелина прикрывает глаза, не выдержав лютого взгляда Царевичева. По ее лицу разливается такая мертвенная бледность, что она кажется похожей не на человека, а на красивую восковую куклу.

— Чего… — сглатывает она и откашливается, чтобы продолжить прерывистым голосом: — Чего ты хочешь? Артём, пожалуйста… я не хочу в тюрьму! Я не смогу там… давай договоримся! Всё… всё, что угодно… развод… помнишь, ты хотел развод по-хорошему? Добровольно, Артём!

— Договариваться тебе надо не со мной, — грубо обрывает ее Царевичев.

— А-а… с кем? — запинается она и в смятении прикрывает рукой свой дрожащий подбородок, словно удивляясь, чего это он так трясется.

— С Катей.

Коротко бросив этот ответ, Царевичев ободряюще сжимает мне руку и подчёркнуто отступает в сторону.

Ангелина переводит на меня откровенно панический и умоляющий взгляд.

Поразительно, насколько сильно изменилось выражение ее ярко накрашенных глаз, с того момента, как она прослушала компромат на себя… Просто небо и земля!

Стиснув зубы, я смотрю на нее с нескрываемым отвращением. Блондинка подмечает это моментально. Она с торопливым усилием выдавливает из себя:

— Катя, пожалуйста. прости меня!

И неожиданно падает передо мной на колени.