Глава 31. Золушка становится принцессой

— Ор-рригинально! — выразительно комментирует энергичная пышнотелая начальница ЗАГСа, глядя на буйные заросли декоративного шиповника перед входом в городской парк. — А почему Артём Александрович решил расписаться именно здесь? Как-то тут… м-м… не совсем удобно.

В целом она права.

Пешеходная дорожка возле парковки переполнена прогуливающимися прохожими по вечерам. Обычно они сразу ныряют в распахнутые парковые ворота или наоборот, уходят прочь. Но сейчас чуть ли не каждый притормаживает возле кустов, чтобы посмотреть на потрясающей красоты высокую цветочную арку. Её установили по распоряжению Царевичева ещё до нашего приезда и задрапировали лёгкими тюлевыми занавесями, за которыми меня вынуждают сейчас дожидаться появления жениха.

Поначалу зевак было немного. Но к прибытию начальницы ЗАГСа, которая решила самолично провести выездную свадебную церемонию для представителя городской элиты, перед парком образовалась изрядная толпа любопытных прохожих всех мастей от мала до велика.

— Да, здесь многовато лишних глаз, — соглашаюсь я. — Но это место много значит для нас, понимаете?

Женщина издает звучный грудной смешок, и ее здоровенный бюст в нарядном мешковатом платье броского цвета фуксии величественно колышется.

— Ах, вот оно что! Артём Александрович, оказывается, у нас романтиком вдруг заделался? Ни за что бы не подумала. Он всегда был таким… серьезным мужчиной! Ну надо же. — она выглядывает из-за арки и деловито восклицает: — Ой, а вот и он идет. Ну, тогда не будем затягивать. Зрители ждут, дорогая невеста! Кстати, а не подскажете, почему они так мрачно одеты.

Я бросаю немного сконфуженный взгляд на кольцо гостей, похожих на пафосных блестящих ворон в своих готично-темных прикидах. Все они сюда явились прямиком с папашиной хоррор-выставки сразу после того, как завершился аукцион с распродажей жутких картин.

Папаша там сорвал самый настоящий куш!

Причем куш он сорвал не только по своим заниженным меркам, а по меркам даже самого Аристарха Егоровича. Потому что после картинно-романтического предложения Царевичева любители мрачного хоррора вдруг расчувствовались. На аукционе с первых же ставок они начали выкрикивать такие заоблачные цены, что я ушам своим не поверила. Каждый старался перещеголять другого в стремлении сделать подарок ошеломленному отцу внезапной невесты.

Открываю рот, чтобы объяснить причину поголовно-мрачного дресс-кода гостей, но меня перебивает звонкий детский возглас из-за полупрозрачного занавеса:

— Катя! — и сразу же между складками нежной тонкой ткани выныривает взъерошенная пушистая голова моей сестренки. — Я успела? Успела ведь?

— Настюша! — радостно хватаю малышку в охапку и целую ее крутую щечку. — Наконец-то ты здесь, солнышко. Что ты успела?

— Ну так свадьба же, Катя! — поясняет она, смешно округляя глаза в недоумении от моей недогадливости. — Артём сказал, будем сегодня Золушку принцессой делать и позвал смотреть.

— Ну, значит успела, — улыбаюсь ей. — Артём ни за что бы не стал начинать свадьбу без тебя.

— Хорошо, — кивает она с забавной детской серьезностью. — Мне надо побыстрей узнать, как это делается. А то скоро вырасту и будет поздно!

— Поздно?

Ничего не понимаю, но продолжаю ее гладить по мягким волосам. Меня переполняет радость от того, что сестрёнка живая, здоровая и снова по обыкновению взахлеб болтает о каких-то своих фантазиях.

— Ага, поздно. Вдруг замуж не успею? — терпеливо объясняет Настюша. — Какая-нибудь девочка раньше меня женится на Костике, а мне он нужнее. Мы с ним ещё на космический аттракцион не успели сходить.

На меня накатывает неудержимый приступ смеха. Сестренка совсем мелкая ещё, а уже свадьбу планирует. Настоящая маленькая женщина! Продуманная.

— Господи, Настюш, я тебя обожаю! — подхватываю ее за подмышки и легонько кружу вокруг себя. — А Костю ты хоть спросила, невеста?

Малышка взирает на мое веселье с непониманием.

— Не спросила, конечно. Все же знают, что девочкам мальчиков о таком первыми спрашивать нельзя. А вдруг он испугается и убежит?

— Ваш ребенок умён не по годам, — усмехается начальница ЗАГСа откуда-то издали.

Оказывается, она уже успела отойти, а потом вернуться. И как многие случайные знакомые, ошибочно приняла Настюшу за мою дочку. Пока я раздумываю, есть ли надобность посвящать ее в подробности моих родственных связей или ну их, она оглядывается и машет рукой.

— Отец невесты! Ваш выход!

Едва ее слова затихают, как всё пространство перед кустами шиповника и парковкой наполняет чистая, нежная мелодия. Та самая. Из детства. Мелодия, которую любила слушать моя мама, и под которую много лет спустя и совсем недавно я танцевала с Царевичевым.

На секунду я прикрываю глаза. С моими эмоциями творится что-то неконтролируемое.

Сладостные, ностальгичные «Мгновения» Хардкасла с лёгкой, нежной горчинкой в нотах.

Почему эта музыка звучит здесь и сейчас? Как так получилось?.. И как же мне жаль, что мама не может увидеть мою свадьбу, как я мечтала когда-то в детстве.

Слышу, как кто-то покашливает возле арки и выглядываю. Знакомая манера выражать таким образом смущение и неловкость сразу выдает моего папашу.

— Так и знал, что ты оценишь выбор музыки по достоинству. Пусть сегодня мама будет с тобой рядом в своей любимой мелодии, — говорит он, радостно улыбаясь, и предлагает мне руку. — Идём в обход, чтоб было откуда к арке выходить. Ну и местечко ты для свадьбы выбрала, доча!

— Это не я, — сообщаю смущенно. — Артему так захотелось и, ну, это очень мило, по- моему Наше место первой встречи. Как распишемся, сразу в ресторан все отправимся… в вип-зону, не переживай.

— М-да, повезло тебе, что вы не познакомились возле центрального рынка. Или возле общественных туалетов.

— Папа!

— Да шучу я, шучу… Настроение хорошее, да и ты вон какого жениха отхватила — огонь.

— Ты сегодня ещё не пил? — подозрительно спрашиваю я и на всякий случай принюхиваюсь. Очень уж непривычно, кода папаша вдруг начинает шутить. Сроду за ним такого не водилось.

— Не пил, но пьян, — ухмыляется он и поясняет: — От счастья пьян! Все мои картины раскупили, представляешь? Чуть не передрались из-за них. И заказов теперь на полгода вперед набрал с авансами. Вот поперло-то, да, Катюх?

— Угу, — киваю я и осторожно интересуюсь: — А где Альбина с дочками?

— Да не знаю, ушла куда-то, — рассеянно отвечает папаша. — А дочки у нее, Лика с Идой почему-то отказались приходить. Ида какая-то притихшая в последнее время, то ли в проблемы вляпалась, то ли настроение плохое. А Лика вроде диету объявила, худеть решила и на ногах еле держится с голодухи. В-общем, сейчас как- то не до них. Беатрисочка меня с такими людьми познакомила, ты бы знала!

О как. Значит, спонсорша меньше, чем за сутки, уже успела из категории имя- отчество перекочевать в интимное уменьшительно-ласкательное обращение. Многообещающее начало.

Мысль расспросить насчёт нее и понять, не поддался ли папаша чарам предприимчивой женщины, мелькнула и исчезла при виде золотисто-алой ковровой дорожки, ведущей к свадебной арке. Мы как раз обогнули кусты шиповника, чтобы замкнуть круг и вернуться на то же самое место с парадной стороны, и сразу попали в двойную шеренгу случайных гостей.

Царевичев уже там.

Стоит перед аркой и смотрит на меня так пристально и жадно, как будто мы не виделись с ним целую неделю, а не каких-то жалких полчаса.

Чувствую себя попаданкой в какую-то романтическую мелодраму. Гламурно-темные гости смотрят на меня всего лишь со снисходительным поощрением… Зато зеваки аж глазами пожирают. И с каждой минутой их становится всё больше. Не так-то часто в нашем городе можно увидеть выездную свадьбу под цветочной аркой на киношный манер.

Сияющий от гордости папаша подводит меня наконец к жениху и перекладывает мою руку на его ладонь. Потом отцепляет от моего платья Настюшу — оказывается, что это время она торжественно шла у меня на хвосте, схватив пальчиками подол и, видимо, воображая, что несёт шлейф принцессы. Оба вместе отступают к гостям.

Пышная начальница ЗАГСа зачитывает традиционное обращение к жениху и невесте, великолепно играя интонациями — от понижения к радостному повышению.

Затем прерывается и достает какую-то распечатку, Брови ее слегка вздергиваются, и она бросает удивленно-позабавленный взгляд на Царевичева.

— Что такое? — шепотом спрашиваю у него.

— Я немного подредактировал формулу для обмена клятвами, — сообщает он тихо. — Сделал ее короткой и ясной. Как раз для нас с тобой.

Чиновница из ЗАГСа наконец возвращает свои брови в нормальное положение и заявляет:

— Прошу вас подкрепить своё решение клятвой. Жених свою речь у нас знает на пять баллов, так что прошу только невесту повторять за мной.

Царевичев кивает и с усмешкой, в которой проскальзывает нежная самоирония, обращается ко мне:

— Беру тебя, Золушка, в законные жёны и нарекаю своей принцессой.

У меня непроизвольно приоткрывается рот Кажется, кто-то от переизбытка романтики совсем меру потерял. Даже чиновницу в нашу персональную сказку втянул!

Очевидно, бумажку с индивидуальной брачной формулой он подсунул ей в последний момент, иначе бы свою реакцию она как-то сумела бы замаскировать. А так после его слов она целую секунду таращится, откровенно транслируя мысль в духе: "Расскажу кому не поверят! У Артёма Александровича романтическое разжижение мозга стряслось. Превратил свою свадьбу в детский спектакль."

Впрочем, чиновница почти сразу же приходит в себя. Откашливается и снова заглядывает в бумажку.

— Невеста, повторяйте за мной. Беру тебя, мой. хм… босс, в законные мужья и нарекаю своим принцем.

Сгорая от смущения, я повторяю за ней слова и слышу в толпе гостей многочисленные смешки. Хорошо хоть, они не снисходительные, а так, просто весёлые. Как у тех, кто ожидал за дверью увидеть официальное собрание, а обнаружил флешмоб.

Чиновница начинает говорить по бумажке дальше, но Царевичев вдруг заставляет ее умолкнуть одним властным движением руки. Потом поворачивается ко мне и сжимает мои дрогнувшие ладони.

— Посмотри на меня, Катя, — тихо говорит он, и я поднимаю на него глаза. — Не паникуй. Это не шутливая пантомима, не пародия и не спектакль. Я действительно хочу превратить твою жизнь со мной в настоящую сказку, Такую, о которой мечтают юные девушки. Ту самую, в которой добро всегда побеждает зло, а любовь всегда приводит к свадьбе. И мне плевать, что об этом думают друге. Это мой для тебя подарок, маленькая. Просто сказка в подарок, вот и всё. Прими его.

Он говорит об этом так просто и открыто, что и моё смятение от пристального внимания толпы, и неуверенность, и вбитое с детства недоверие к подобной нереальной романтике — всё это разом улетучивается. Становится далёким и неважным.

Действительно, а почему я должна отравлять скепсисом и смущением нашу собственную сказку? Ведь я люблю его.

И если он ради меня пересилил свою мужскую гордость, чтобы выставить себя перед всем городом романтическим посмешищем — просто потому что хотел украсить драгоценно-ярким воспоминанием мою отнюдь не замечательную прежде жизнь… то меньшее, что я могу сделать — не обесценивать его щедрый жест.

— Ты прав, Артём, — шепчу ему и расправляю плечи, радуясь приятному ощущению невесть откуда взявшейся уверенности в себе. — Ты совершенно прав! Спасибо тебе за этот подарок. Я принимаю его.

Его красивые губы трогает лёгкая улыбка.

— Тогда повторяй за мной. В горе и в радости, в богатстве и в бедности.