Часть 4. Глава 3. Она

Я сижу в саду и слушаю тишину, даже птицы куда-то все подевались. Ни шороха, ни шепота. И в голове полная пустота. Я поднимаю голову и вижу след от самолета – куда он летит? Зачем?

Я вздыхаю и хочу уже было пойти в дом, как вдруг слышу звук – громкий и тяжелый звук двигателя. Он приближается. И не к соседям, а к домику бабы Лены. И вот машина останавливается у калитки. Это большой темный джип. Дверь открывается и из него выходит Олег.

Олег Николаевич Королев.

Мой отец…

Я вскакиваю и бегу к дому, но он меня замечает, резко открывает калитку и идет мне наперерез. В глазах - не гнев, не раздражение, а что-то гораздо более страшное: боль. И вина.

- Лана! Детка! Подожди!

Я останавливаюсь и медленно поворачиваюсь к нему.

- Лана. Я не знал… Я не верил… Но все тесты… Они однозначны….

Я молчу. Что сказать? «Поздравляю, папочка, ты случайно зачал меня много лет назад и благополучно забыл»?

- Я понимаю, что это все ужасно. Но… Клянусь… Если бы знал… если бы хоть на секунду подумал, что у меня есть ребенок…

- Как вы меня нашли?

Он машет рукой – типа это все неважно. И тут я вынуждена согласиться – какая разница «как», главный вопрос – «зачем»?

- Чего вы хотите? – мой голос твердый и жесткий.

- Я хочу… хочу все исправить.

- Да? И как же?

- Я не знал, что ты есть, - повторяет он. - Твоя мама… Она не сказала мне. Это было… Это было так давно. И так случайно. Если бы только она…

- Вы же уже были женаты? И Егор… Он же старше меня на несколько лет… Как же так? – голос срывается.

- Лана, поверь, мне так жаль… Честно слово!

- И что теперь? – я смотрю в его глаза. – Вы мне будете любимым папочкой? А ведь еще пару недель назад вы чуть не стали моим любимым мужем.

- Все так, - он опускает голову, а потом вдруг смеется – громко, неестественно.

- Вы чего? – удивленно вскидываю брови.

- Да просто я чувствую себя героем какой-то дурацкой мыльной оперы.

- Мне очень жаль, что великий и ужасный Олег Королев стад посмешищем, - фыркаю я. – Но я в этом как будто бы вообще не виновата.

- Лана, дорогая, - он подходит вплотную. На секунду мне кажется, что он хочется взять меня за руку. Но нет. Он просто стоит рядом. – Лана, я хочу… позаботиться о тебе. Веришь?

Я опускаю глаза и пожимаю плечами.

- Послушай, все это ужасно, все это какая-то бесконечная катастрофа. Но я… Ты…У тебя будет все, что ты пожелаешь. Образование, путешествия, безопасность… Дом. Я не позволю тебе жить вот так - в одиночестве, в страхе, в нищете.

- Кроме одного, - вырывается само.

Он смотрит на меня. А потом все же протягивает руку и прикасается ко мне.

- Да. Кроме одного.

Я киваю. По щекам начинают течь слезы.

- Девочка моя, - он порывисто обнимает меня. – Моя девочка. Давай попробуем как-то жить дальше? Но… не здесь. Там, дома. Позволь мне позаботиться о тебе.

- Мне не нужны ваши деньги, - говорю упрямо, пытаясь выбраться из его объятий.

- Не нужны и не надо, - он держит меня крепко, но нежно. – Давай просто вернемся домой? И если ты позволишь – я просто буду рядом. Можно?

Я перестаю барахтаться.

Ну что же, папочка, может быть ты и прав. Мне и правда нужно вернуться домой…

Москва встречает меня дождем. Холодным, осенним, пронизывающим до костей. Я возвращаюсь в свою квартиру. Она пуста. Стас так и исчез неизвестно где. А Егор… он тут почти и не бывал. Я сажусь на диван. Оглядываюсь по сторонам. Ну что же – будем как-то жить дальше. На комнату постепенно наползает темнота. Я ложусь и подтягиваю коленки к груди.

«Ничего. Ничего. Все пройдет», - вдруг вспоминается мамин голос. Она всегда так говорила, если у меня что-то болело. А потом нежно целовала ушибленную коленку или синяк.

«Черт возьми, мама, ну почему все так?» - шепчу я про себя. На глаза начинают наворачиваться слезы. Я рывком встаю – нет уж. Я больше не буду рыдать! Я делаю шаг в сторону кухни – надо чаю себе что ли заварить. И тут в дверь кто-то звонит.

Я поворачиваюсь к прихожей. Папочка приперся? Хотя обещал меня не беспокоить. Или это Егор? Я замираю, но тут за дверью раздается звонкий голос.

- Эй. Открывай давай! Я знаю, что ты дома.

Я вздыхаю и иду открывать.

На пороге - Настя. В рваных джинсах, в свитере с дыркой на плече, с двумя бутылками вина в руках и глазами, полными сочувствия.

- Привет, сестренка, - говорит она, не дожидаясь приглашения, и входит внутрь. - Решила, что пора тебя спасти от уныния.

- Я не твоя сестра, - бурчу я.

- К сожалению, ты ошибаешься, - отвечает она, ставя бутылки на стол. - Ну что, будем плакать или сразу пить?

Мы выбираем второе.

Вино теплое, кислое, но крепкое. Мы сидим на полу, спиной к дивану, и болтаем обо всем и ни о чем. О погоде. О фильмах. О том, как глупо все вышло.

- Все мужики - козлы, - заявляю я, допивая бокал. - Один продал меня, как скотину. Другой делал вид, что собирался купить, даже мысли не имея, что это какой-то пипец – покупать живого человека. А третий…

- А третьему хреново, - тихо говорит Настя. - Так же как и тебе.

- Бухает? - спрашиваю я, стараясь, чтобы голос звучал равнодушно.

- А то, - отвечает она. - Вчера чуть не устроил драку в баре. Говорят, кричал, что любовь - это иллюзия, а семья - тюрьма.

- Отлично сказано, - фыркаю я. - Он же, наверное, не только бухает? – зачем-то продолжаю. – Он же еще и по телкам, наверное, шляется…

Настя смотрит на меня долго. Потом качает головой, берет бутылку и наливает еще.

- Нету никаких телок, - говорит она. - И не может быть. Но это уже неважно, правда?

Я киваю и залпом выпиваю все что она налила, а потом тянусь за бутылкой.

«Он бухает, я бухаю», - думаю я.

- Да, да, - говорит Настя. – Вы оба идиоты, но я вас люблю.

Мы пьем дальше. Смех сменяется слезами, слезы - новым смехом. Я рассказываю ей все: про Стаса, про Олега. Как я чуть не стала женой своему отцу, а потом как целовалась со своим братом. Господи, какой же это все ужас!

Но она не осуждает, просто слушает, не перебивая. Иногда гладит меня по плечу.

Когда за окном начинает светлеть, мы обе валяемся на подушках на полу, пьяные, растрепанные, с красными глазами.

- Останься, - прошу я.

- Останусь, - отвечает она. - Куда мне еще деваться от этого безумного мира?