Часть 4. Глава 7. Она

Самолет вздрагивает, и я вцепляюсь пальцами в подлокотники кресла.

За окном - плотная серая стена облаков, будто небо закрыто для солнца, для радости. В ушах гудит, как будто весь этот полет - не перемещение в пространстве, а медленное погружение в прошлое.

Я сижу, прижав к коленям рюкзак, в которой лежит та самая фотография. Закрываю глаза и еще раз вижу весь наш разговор с бабулей. Слово за словом….

Бабушка сидит напротив меня за кухонным столом, сжимая в руках чашку остывшего чая. Ее глаза - такие пронзительные - смотрят как будто сквозь меня. Она говорит, что не знает, кто тот парень на фото рядом с мамой. Просто «какой-то знакомый». Но я смотрю на даты и понимаю, что не только я, что бабуля тоже уже все поняла. А может быть и раньше понимала.

- Почему она родила одна? - спрашиваю я, понимая, насколько вопрос звучит бессмысленно

- Не знаю, - бабуля опускает глаза.

- Потому что он был женат, - сама себе отвечаю я.

- Ну, мало ли кто на ком женат! - вскидывается бабушка. - Это же дите!

- Там тоже ребенок, - говорю я тихо. - Уже был. Егор. Он старше меня на несколько лет.

Бабушка вздыхает, а потом встает и медленно подходит ко мне. Проводит ладонью по моим волосам, как делала, когда я была маленькой и плакала без причины. - Ты очень похожа на нее, - шепчет. - Такая же упрямая. И такая же… одинокая.

Я не отвечаю. Потому что вдруг понимаю: мама выбрала одиночество. Наверное, она любила его – Олега. Но выбрала себя, а не тот мир, где уже есть жена, сын, дом. Ведь кто она ему была? Случайность. Ошибка. Курортный роман…

Самолет начинает снижаться. Я закрываю глаза и вдыхаю глубоко, пытаясь успокоить сердце, которое бьется, как будто хочет вырваться из груди.

Москва встречает меня дождем. Холодным, мелким, как будто проникающим под кожу.

Офис Олега Николаевича находится в небольшом особняке на бульварном кольце. Я выхожу из такси, прохожу через охрану, называя свое имя, и ко мне спускается секретарь, которая без лишних вопросов проводит меня в кабинет.

Олег сидит за массивным столом, в строгом костюме, но выглядит уставшим. Глаза - тяжелые, будто он тоже не спал последние ночи.

- Лана, - говорит он, вставая. - Ты вернулась.

Я не отвечаю. Просто подхожу, открываю рюкзак и кладу перед ним фотографию.

Он замирает.

- Откуда у тебя это? - шепчет он.

- У бабули было.

Он долго смотрит на фото. Потом проводит ладонью по лицу, будто пытается стереть с него годы.

- Я не знал… Я не знал, что у нее есть снимок.

- Мне всегда говорили, что я очень похожа на маму. Неужели ты совсем не узнал во мне ее? – говорю я, даже не замечая, что наконец-то перешла на «ты» как он и просил меня, когда мы только-только познакомились.

Он поднимает на меня глаза. В них - боль. И сожаление.

- Ты права. Ты похожа. Очень. Но… слишком много времени прошло. В памяти остался только образ. Легкий, как дым. Я помню ее смех, запах морской соли в ее волосах, как она смотрела на закат… Но лица - нет. Только чувство.

Он делает паузу. Потом продолжает, почти шепотом:

- Это был мимолетный роман. Я тогда был молод. Уже женат. И у нас уже был Егор. Но я никак не мог забыть твою маму. Мне казалось это каким-то идиотизмом. Глупостью. Вокруг столько женщин. Да и жена – у меня очень красивая, яркая, эффектная женщина. А я все думаю об это юной студентке, об это удивительной малышке с яркими голубыми глазами. О том как она доверилась мне, как открылась, как отдала мне всю себя – свою невинность и свою страсть. Даже не смотря на то что уже знала, что я несвободен. Ты знаешь…, - он на минуту умолкает.

Но я не тороплю, я вижу что ему сложно. И мне даже становится его жаль.

- Ты знаешь, - продолжает он. Я даже написал ей… Когда вернулся домой. Адрес она мне дала когда мы только познакомились. Так, в шутку. А потом навернео и забыла об этом. Ну либо не думала, что я напишу… А я… Я написал. Что хочу приехать, что нам надо увидеться, поговорить. Но она ответила, что все это - ошибка. Что лучше забыть. Чтобы я ее больше не беспокоил, забыл ее адрес. И ее саму. Потому что она не хочет видеть меня.

- Ясно.

- Черт возьми, я не понимаю… Почему она так ответила?

Он смотрит на меня. И я понимаю, что мне нужно произнести вслух то, что у него итак есть в голове.

- Потому что она не хотела быть «еще одной».

- Да, - он опускает глаза. Она была очень гордая. И сильная. Если бы… Если бы я тогда поехал… - он замолкает, сжимая челюсти. - Вся моя жизнь сложилась бы иначе.

- Ничего уже не вернуть, - шепчу я.

Он смотрит на меня долго. Потом встает, подходит, берет меня за плечи.

- Прости, Лана. Прости за все. Это какая-то бессмысленная ошибка. Слепая случайность.

- Да, - киваю я. - Но теперь мы знаем правду.

Я выхожу из особняка. Дождь усилился. Вода стекает по лицу, смешиваясь со слезами, которые я больше не могу сдерживать. Я иду, не глядя по сторонам, просто вперед, туда, где, может быть, еще можно найти хоть каплю покоя.

И тут вижу его.

Егор стоит под навесом, прислонившись к стене. Он выглядит… разрушенным. Волосы растрепаны, щетина не брита дня три, одежда помята - будто он не переодевался неделю. В глазах - пустота. И боль. Такая глубокая, что мне становится трудно дышать.

Я замираю.

Хочется броситься к нему. Обнять. Прижаться. Но он смотрит на меня - и в его взгляде не надежда. Не радость. А мучение.

Он видит во мне не Ланку. Он видит сестру.

И в этот момент я понимаю: между нами - не просто стена. Между нами - пропасть. И никакая любовь не перекинет мост через нее.

Я разворачиваюсь и убегаю.