Часть 4. Глава 9. Она

Я бегу, пока ноги не начинают подкашиваться. Бегу, пока дождь не стирает все следы. Бегу, потому что знаю: если остановлюсь - развалюсь на части.

Где-то далеко, за спиной, он. Может, зовет. Может, стоит и смотрит. Но я не оборачиваюсь.

Я просто бегу. А потом, когда дыхания уже не хватает, я перехожу на шаг. И иду, иду, иду. Сама не зная куда.

Дождь не прекращается. Он льет уже который час - мелкий, холодный, упорный, как будто небо тоже плачет. Я иду по улице без цели, без мыслей, просто иду. Пальто промокло насквозь, обувь хлюпает, волосы прилипли к щекам, но мне все равно. Внутри - пустота. Ни боли, ни злости, ни страха. Просто… тишина. Как после бури, когда волны ушли, а берег остался разоренным.

Я прохожу мимо витрин, мимо кафе, где люди сидят за столиками с горячим кофе и смеются. Они не знают, что мимо них идет девушка, чья жизнь рухнула из-за одного листа бумаги. Что она целовала того, кого не должна была целовать. Что она почти вышла замуж за собственного отца. Что ее мать двадцать с лишним лет назад приняла решение, которое определило все - и ее судьбу, и ее боль, и ее любовь.

Мама…

Я останавливаюсь под вывеской книжного магазина, прячась от дождя. Опускаюсь на корточки, обхватываю колени и закрываю глаза. В голове - только она. Молодая, светлая, с длинными волосами и той самой улыбкой, которую я видела на фотографии.

Та, что стояла рядом с Олегом Николаевичем. С отцом.

Что было бы, если бы она не отказалась от него? Если бы сказала: «Я беременна»? Может, он бы приехал. Может, забрал бы нас. А потом мы бы жили в этом особняке, я бы росла с Егором и Настей, и никто бы не знал, что между нами могло быть… это. Может, я бы даже не полюбила его так - потому что он был бы просто братом. А может, полюбила бы еще сильнее - ведь любовь не выбирает границ.

А если бы он нашел ее сам? Если бы не поверил ее письму, не сдался, не оставил? Если бы приехал в Сибирь, постучал в дверь бабушкиного дома и сказал: «Я знаю, что ты родила моего ребенка. Я хочу быть с вами»?

Мама, почему ты молчала? Почему не дала ему шанса? Не дала шанса мне?

Но потом я вспоминаю ее лицо на тех старых фото - уставшее, но спокойное. Она всегда была такой: гордой, сильной, одинокой. Я сказал Олегу, что она не хотела быть «еще одной». И я чувствую, что это правда. Что ей хватило собственной боли, чтобы не втягивать ребенка в чужую жизнь. И, может, она была права. Может, именно поэтому я выросла свободной. Не принцессой в золотой клетке, а Ланкой - простой, настоящей, умеющей чувствовать.

Я поднимаюсь. Ноги дрожат от холода, зубы стучат, но я больше не могу бродить. Мне нужно домой. Мне нужен горячий душ, горячий чай, а еще плед и подушка. Чтобы лечь и уснуть. Чтобы забыться хотя бы ненадолго.

Иду медленно, почти шатаясь. Город плывет перед глазами. Люди мелькают, как тени. Я дохожу до метро, спускаюсь, сажусь в вагон. Станции проносятся, а я смотрю в окно, в свое отражение - бледное, мокрое, потерянное.

Дома я скидываю мокрую одежду, залезаю под теплые струи воды, а потом вытираюсь пушистым полотенцем, натягиваю теплую пижаму и шлепаю на кухню. Чайник, пакетик чая с ромашкой.

Я сижу и медленно прихлебываю чай. Ни о чем не думая. Просто нет уже никаких сил перебирать это все в голове. Допив чай, я споласкиваю чашку, иду в комнату, заворачиваюсь в плед и ложусь на диван. За окном - вечер. Дождь стучит по стеклу, как будто пытается сказать что-то важное. Я закрываю глаза.

И вижу ее.

Мама стоит у края моря. Волосы развеваются на ветру, лицо - спокойное, мягкое. Она улыбается.

- Ты справишься, - говорит она. - Ты сильнее, чем думаешь.

- Но как? - шепчу я. - Как жить, зная, что я… что мы…

- Все так, как должно быть, - перебивает она. - Ты не виновата. Никто не виноват. Это просто жизнь. Случайность. Боль. Любовь. Все вместе. Они всегда вместе.

- Я люблю его, мама…

Она кивает. В глазах - понимание, даже сочувствие.

- Знаю. И это не делает тебя плохой. Это делает тебя настоящей. А настоящие люди всегда находят свой путь. Даже через тьму.

- А если я не смогу?

- Ты уже смогла. Ты не сломалась. Ты идешь. А это - самое главное.

Она протягивает руку, касается моей щеки. Тепло. Такое знакомое тепло.

- Я всегда с тобой. Даже когда тебя кажется, что ты одна.

Я подтягиваю плед повыше и наконец-то проваливаюсь в спасительный сон.