Глава 15

Когда мы вышли в фойе ночного клуба, Золушка снова заупрямилась.

– Я-я никуда-а-а с тобой не пойду, – икнула, потом недовольно нахмурилась, будто моя вина, что она перебрала с алкоголем. – У меня половина коктейля еще осталась, я заплатила-а за него 500 рублей, причем это самый дешевый. Мне нужно его допить, потому что, в отличие от некоторых, я не разбрасываю деньги направо и налево. У меня куры клюют деньги. Ой, то есть, у меня нет столько денег, чтобы их не клевали куры.

Какая она смешная пьяненькая.

– Куры вообще к деньгам равнодушны. Хотя если под курами понимать женщин, то многие бы не отказались поклевать.

– Ты считаешь, что все женщины падки на деньги, но это совсем не так.

–Хорошо, – покладисто согласился я, – пусть будут падкими не все женщины, а только подавляющее большинство.

Золушка хихикнула, а потом снова икнула.

– И еще, если ты совладелец этого клуба, то скажи своим, чтобы они расширили ассортимент коктейлей, сделали более доступные варианты, чтобы скромные учительницы не тратили на них последние деньги.

Вообще в «Сеговии» и так довольно лояльные цены, их не сравнить с ценами в ресторане господина Афанасьева, например. Видимо, просто скромные учительницы зарабатывают совсем скромно.

– Договорились, скажу Вадиму – директору клуба, пусть сделает коктейль под названием «Скромная учительница». Я даже состав придумал: сок, немного водки и щепотка красного жгучего перца.

– З-зачем перец? – икая, спрашивала милашка Даша.

– Для изюминки, потому что в «тихом омуте» вот такие, – развел руки максимально широко в сторону, – черти водятся, норова целая гора, которая выше моего эго на целый километр, и гордыни вагон и маленькая тележка.

Золушка хихикнула.

– Не-е-ет, – опять стала махать пальцем около моего носа, – до твоего «эго» моей тележке далеко.

Не выдержал, притянул ее к себе, запустил пальцы в роскошные темные волосы сегодняшней дрянной девчонки, которой очень хотелось надавать а-та-та по попе, и поцеловал, полонил губами аленький цветочек девичьего рта. Опьянел вкусом ее губ, от сладости моей училки опять захватило дух. Вот никуда не денется, поломается, поломается, но однажды Даша Мельникова станет моею. Я уже предвкушаю, томлюсь в вареве дикого желания, а лопасти внутри работают на предельной скорости, скоро от переизбытка эмоций стану, как Карлсон, по крышам скакать. Сжал своими пальцами тонкую девичью талию, притягивая хулиганку-училку максимально близко к себе. И снова она ответила, отрыла рот, позволяя сминать свои губы, ответно всосалась горячей пиявкой в мои. Волшебный миг, даже голова закружилась.

Но стоило на секунду оторваться от сладких губ, как Даша Мельникова снова начала вредничать.

– Я сама доберусь, у меня есть еще 500 рублей на такси, – начала лихорадочно рыскать в своей дерматиновой сумочке. – Вот! – с триумфальной улыбкой достала свою жалкую пятихатку, и потрясла у меня перед носом.

Такая смешная, забавная, до безумия миленькая.

– А жить ты на что будешь целую неделю! – пошутил я.

– Ах! – возмущенно распахнулись женские губы. – Ну знаешь, это уже слишком! Ты даже знаешь, когда у меня зарплата! Может, и про размер белья, которое я ношу, тоже в курсе? – возмущенно толкнула меня в грудь, опять пошатнулась, и снова угодила прямиком в мои объятья.

Я ведь джентльмен, и не могу допустить, чтобы дама упала. Снова удерживая Дашу, ухватился руками за женские плечи. Видимо, ее доза – только один алкогольный коктейль на вечер.

– Конечно, знаю, чашка «В», объем 70. В первый день определил, опытным путем так сказать. Ты тогда отрубилась, а я не смог удержаться от соблазна.

– Ты невозможный, наглый и пошлый тип! – снова качнулась Золушка.

– А ты еле на ногах стоишь, но все равно упрямишься!

Подхватил ее на руки, на этот раз вполне традиционным принцевским способом, и направился к выходу.

– Я не поеду, – толкала меня в грудь вредная училка. – Это похищение! – заявила она ребятам у входа. – Он меня силой увозит! Вызовите, пожалуйста, полицию.

Но охранники, чтобы мне было удобнее нести свою ношу, лишь пошире распахнули дверь ночного клуба.

– Поставь меня немедленно на ноги! – продолжала возмущаться Даша Мельникова. – Я никуда не поеду на твоем ужасном черном чудовище. Лучше такси вызови.

– Не переживай, вредная Золушка, я сегодня на белом коне прискакал.

– Какой конь?! Что за бред ты несешь!

– Дашунь, чистая правда, заменил черное чудовище на белого коня, —поставил брыкающуюся девушку на ноги и пикнул брелком, открывая дверь белого мерседеса седана.

У сегодняшней роковой красотки Даши Мельниковой округлились глаза и чуть приоткрылся от удивления рот.

– Ты поменял машину?!

– Махнул не гладя, – ответил я фразой любимого отцовского фильма.

– Из-за меня?! – продолжала удивляться Золушка.

Неужели я правильно просчитал, и этот поступок произвел на вредную училку впечатление?

– Ты же боишься черных чудовищ. Надеюсь, в белой колеснице не будешь чувствовать дискомфорта, и я смогу иногда побыть извозчиком прекрасной Золушки. При условии, если потом не превращусь в крысу, конечно.

Даша хлопала длиннющими ресницами, но, самое главное, больше не сопротивлялась, даже позволила усадить себя в машину и застегнуть ремень безопасности. Еле удержался, чтобы не облапить при этом ее грудь.

Конечно, белый мерседес седан смотрелся не так брутально, как черный внедорожник БМВ, но тоже вполне комфортная машина, а главное, ее не боялась моя вредина. Можно и на мерседесе немного пофорсить.

Женские глаза казались сейчас большими загадочными серо-зелеными озерами… Под ложечкой засосало и снова заколошматило внутри, все же она ведьма, переодетая скромной учительницей, заколдовала с первого взгляда, точнее, своего первого падения под колеса моей машины. Не смог удержаться от еще одного поцелуя, на этот раз короткого и нежного. Сейчас в серо-зеленых глазах не было ни строптивости, ни возмущения, ни каких-либо других отрицательных эмоций, а может, я самодовольный бахвал, но в этот миг ей определенно нравится моя компания.

– Все, красивая, поехали домой…

Дальнейший наш путь проходил весьма мирно и довольно интересно. Я рассказывал ей про строительство самого большого сахарного завода в России, она про свои школьные будни и главного хулигана первого «в» класса гимназии номер семь Матвея Безбородова.

– Он постоянно рисует в тетради какие-то замки, здания и подвесные мосты. Задания, правда, тоже пытается записывать, и даже выполнять иногда, но разве за рисованием успеешь. Мне приходится ставить ему две оценки, за конкретный предмет и его художества. Хотя в первом классе мы еще не ставим оценки, только пишем комментарии: «прекрасно», «чудесно», «ты молодец», «так держать», а когда работа не очень хорошо выполнена: «ты можешь лучше», «надо стараться».

– А он не старается?

– Старается, еще красивее рисовать замки, – показывая белые зубки, смеялась Даша Мельникова, а я млел на водительском кресле от шквальной волны щемящей нежности, прокатившейся по телу.

– Возможно, этот Матвей – будущий архитектор.

– Очень может быть, но, чтобы стать архитектором, нужно очень хорошо знать математику, иначе любые замки рухнут. Надеюсь, со временем он это поймет.

– Трудно приходится Матвею, с такой строгой учительницей.

– Нет, я совсем не строгая, точнее, пытаюсь быть строгой, но боюсь, не всегда получается, и вместо заслуженного наказания зачастую опять выдаю пряники.

– Даш, а я когда дождусь от тебя пряника? – и снова быстрый плотоядный взгляд на девичьи губы.

– Когда перестанете притворяться маленьким мальчиком, которому захотелось новую игрушку.

А что поделать, если захотелось… как никого до этого. Большим тридцатилетним лбам тоже нравится играть, и меня очень сильно увлекла эта новая куколка – строгая училка и дерзкая кусающаяся девчонка в одном флаконе.

– Еще Матвей подрался со всеми мальчиками в классе, – с мягкой улыбкой на лице продолжала меж тем Даша Мельникова, – они даже когда-то собрались вместе и хотели его отдубасить, но мои добрые девчульки за него вступились.

– А что, девчонок он не обижает?! Не дергает их за косички, не подкладывает кнопки на стул?

– Кнопки подкладывает, только не девочкам, – Золушка мило потупила глазки. – Он мне подложил, а я не заметила, села, потом подскочила с криком. Просто было совершенно неожиданно и очень больно.

Представив эту картину, не смог сдержать смешка.

– Ничего смешного, между прочим.

– А как ты узнала, что это именно Матвей подложил кнопку?

– Предложила всем посидеть на моем стульчике. В нем взыграло благородство, ну, и понимание того, что девочки больше не станут его защищать, поскольку очень любят свою учительницу. Я предположила, что он перепутал меня с Кощеем Бессмертным и решил проткнуть, в надежде, что вредная Дарья Ивановна исчезнет и не будет приставать с уроками.

– Нет, как можно, – возразил я, – скорее, ему захотелось проверить, вдруг ты настоящая принцесса, просто горошины не нашел.

– Поздравляю, – смеялась колокольчиками Даша Мельникова, – вы с главным хулиганом первого «в» класса мыслите одинаково.

Этот Матвей мне определенно нравился.

– Разве я похожа на капризную принцессу?! Мне всегда приходилось много работать. Где принцессы и где я… даже рядом не стояла.

– Тсс, Дашунь, не шуми, на самом деле немного похожа, ты очень хрупкая и грациозная, а еще – безумно красивая, – и подмигнул прекрасной училке.

Она смотрела на меня во все глаза… Ага, моя милая Золушка, все-таки поплыла от моего обаяния. Я Игорь Богданов и всегда добиваюсь того, чего хочу. Еще ни одна девушка не устояла. У тебя тоже нет шансов, кусайся не кусайся, будешь моею…

– Зачем вы все это мне говорите?!

– Мы опять на вы?!

– А разве мы переходили на ты? – Золушка опять решила возвести между нами баррикады.

Не-а… не позволю.

– Мы столько раз целовались и ругались, что это было бы логично. И если честно, ты уже давно забываешься и вовсю мне тыкаешь, хотя я, конечно, не возражаю против Вашего Сиятельства.

– Ваше сиятельство, смотрите, пожалуйста, на дорогу, – недовольно бурчала Даша Мельникова.

– Дашунь, не переживай, я очень опытный водитель.

А потом мы приехали в ее хрущевский, не очень хорошо освещенный двор. Впрочем, на данный момент полумрак был только на руку. Повернулся, глаза заскользили, облизывая красивые черты девичьего лица. Нет, сейчас не нежной Золушки, а сексуальной провокационной хулиганки в коротком бежевом платье. Все, милая Золушка, отбегалась, теперь я тебя съем. Игры в недотрогу, пощечины, поцелуи украдкой, все это ужасно забавляло, веселило, но уже пора и честь знать. Тем более недотроги не носят таких коротких платьев, не красят губы красной помадой и не завивают темные волосы в дерзкую гриву.

Даша тоже загипнотизированно смотрела на мою сиятельную персону. В серых глазах сейчас не было строгости, и, уж тем более, целомудрия, милая учительница Даша Мельникова хотела, трепетала в ожидании моих прикосновений.

Конечно, я не стану разочаровывать девушку.

Чуть приподнял ее точеный подбородок, провел пальцами по нежной коже, потом подушечка большого пальца смяла алые лепестки девичьих губ. Обожаю этот пухлый, созданный для поцелуев рот.

– Ты сегодня очень сексуальная, – проникновенно шептал я, одновременно запуская руку в темные локоны волос. – Сладкая…

Накрыл девичьи губы своими губами, и почти сразу же углубил поцелуй, запуская в алый цветочек ее рта свой язык. Но поцелуев сейчас мало, уже давно мало, поэтому ладонь положил на обнаженную девичью коленку и провел вверх, задирая подол золотисто-бежевого платья вплоть до простеньких беленьких трусиков. Такая невинная, слепящая белизной простота возбуждала сильнее, чем самые изысканные полупрозрачные кружева. Дальше действовал еще более нагло, не могу больше миндальничать, сыт по горло играми в недотрогу, накрыл ладонью белые трусики. Вот так нахраписто, мне не впервой от нее оплеухи получать, переживу еще одну. Девушка в моих объятьях пискнула и попыталась оттолкнуть.

– Да как вы смеете…

– Смею, – нагло шептал я в умопомрачительные губы, – потому что ты свела меня с ума, Даша Мельникова, бегаю за тобой, как сопливый мальчишка.

Дашенька жалобно всхлипывала, вздрагивала, тая от моих прикосновений. Ее било током нашего притяжения, меня тоже всего колошматило. А ткань белых трусиков под моими пальцами была влажной. Что и требовалось доказать.

Мы же не станем заниматься сексом в машине во дворе, где она живет?! Блин, чего я послушным мальчиком привез Золушку домой, надо было к себе на квартиру тащить… Но разве вредная Даше поехала бы? Знает же, что моей будет, но нужно повыделываться, построить из себя гордячку, зачем-то все усложнить. Конечно, нет… Не сейчас, не здесь, несмотря на то что весь дымлюсь от желания. Только отпустить свою вредную училку, основательно не насладившись ее стонами, сейчас не в состоянии.

– Не надо, – тихонько просила строгая училка, продолжая меня отталкивать, и одновременно выгибалась, словно специально подставляя свое тело для моих ласк и поцелуев.

Жадно скользил руками по таким желанным, аккуратным, но безумно женственным формам, целовал пухлые губы, девичью кожу, нашептывая в прекрасное ушко ласковые слова вперемешку с непристойностями. Потом нахально поддел ткань белых трусиков…

Невольно застонал, а Золушка укусила-таки меня за губу, но из-за рвущихся на свободу возгласов удовольствия совсем не сильно, почти ласково. Конечно, меня это не остановило, сейчас не в состоянии убрать от нее свои клешни. Вызывая глухие стенания, начал медленные круговые движения. Боже, какая она влажная и до безумия горячая.

Когда-нибудь я возьму ее не только пальцами….

– Ах, что ты делаешь, – выгнулась Золушка, – не надо… – и сжала мою руку своими бедрами.

– Тсс, тсс, просто позволь себе чувствовать, – шептал я змеем-искусителем в маленькое женское ушко, снова раздвигая женские коленки.

Моя девочка выгнулась еще сильнее, стала кусать губы…

– Дашунь, я хочу слышать твои стоны. – снова шептал в миленькое женское ушко, слегка прикусывая мочку, – не зажимайся, отпусти себя.

Послушалась, с аленького цветочка ее рта сорвался сладкий полустон, потом еще один. Я собирал их своими губами, старясь запомнить, записать в подкорку головного мозга, как что-то самое сексуальное на свете и одновременно естественное, без тени наигранности.

Усилил движение пальцами…

Резко сдвинула ноги, задрожала, тихонечко завыла, потом снова закусила губы, пряча от меня свои стоны. Но они все равно срывались с алых зацелованных мной губ.

Оргазм?! Так быстро?! Я думал дольше насладиться. Но судя по конвульсивным сокращениям под моими пальцами, Золушка действительно словила оргазм. Моя отзывчивая страстная девочка! Вот она, буря под личиной скромной учительницы. Боже, как же сейчас хотелось сделать ее по-настоящему своею.

Золушка открыла глаза… сейчас они казались бирюзовыми. И в этих зелено-синих искрах бездна удивлении, даже потрясения, а потом отчаянного смущения, вылившегося краснотой на милые девичьи щеки.

– Я-я не знаю как, почему позволила, – чуть ли не плача шептала Золушка, – просто никогда такого не чувствовала… Это было очень… ярко, очень нагло.

– Никогда не испытывала оргазма? – вычленил из ее смущения главное.

– Испытывала, но никогда с мужчиной… Ой…– прикусила поспешно губы, а серые глаза стали совсем осоловевшими.

В душе и в теле разлилось ликование. Девственница, МОЯ девственница! О ДА! Я стану ее первым, сделаю своею, раскрепощу, развращу недотрогу, научу испытывать удовольствие, вылеплю под себя любовницу. Почувствовал себя прямо-таки всемогущим.

Недолго, поскольку потом случилось невероятное – Мельникова Дарья Ивановна выпала из моей машины.

Черт, олух царя небесного, всемогущий тупица, забыл заблокировать дверь.

– Даш, что ты делаешь?!

Мне не пожелали ответить, моя смущенная девственница, испытавшая свой первый оргазм с мужчиной, стремительно подобрала ноги, вскочила и понеслась к двери подъезда.

Открыл дверь, выскочил из машины, словно сайгак, побежал следом.

– Дашунь, подожди, пожалуйста, не убегай, черт тебя дери! Ведь ничего не случилось плохого!

Но Золушка не слушала, подскочила к двери подъезда, пикнула дверью домофона. Когда только успела ключи достать, куда только хмель делся? Блин, не успел ее догнать, поцеловался свой блистательной физиономией с железной дверью подъезда. Сейчас напридумывает себе бог весть чего, а я окажусь крайним. Потом будет упрекать, дескать, воспользовался ее пьяным состоянием. И я, конечно, нагло воспользовался, потому что далеко не святой, сколько времени по ней облизываюсь.

Начал лихорадочно набирать номера квартир, но большинство граждан в 12.00 спят уже. Минуты через две, дверь, конечно, открыли, предварительно хорошенько пройдясь по мне отборными трехэтажными матами. Чего еще можно ожидать от жителей хрущевского дома рабочего района. Ринулся внутрь подъезда, но не успел, Золушка уже проскочила в квартиру. Черт, как я мог не заблокировать дверь, позволить ей ускользнуть, не поговорив, не успокоив эту заразу. Но делать нечего, ломиться не стану, там ведь бабушка-старушка спит. Потом выясним наши отношения.

– Спокойной ночи, моя девственница, – прошептал я в неказистую старенькую дверь и, улыбаясь во весь рот, с теплой умилительной лавой в груди и все еще воздымающимся хозяйством в штанах, отправился домой, спать и мечтать о моей девственной Золушке.