Глава 20
Нет, вы только поглядите на эти художества. Пронзенное стрелой сердце и подпись: «Полностью тобой очарован». Невозможно смотреть, не улыбаясь. Даша, ты взрослая благоразумная девушка, учительница, правдивость этой любовной записки весьма сомнительна, держи себя в руках, нет повода глупо хихикать и пускаться в пляс. Попыталась стереть с лица неподобающую учительнице улыбочку. Почти пять минут мне удавалось оставаться серьезной, а потом я снова обнаружила себя подхихикивающей и разглядывающей сердце, пронзенное стрелою. В душе теплота, взрослый тридцатилетний лоб, а ведет себя, словно влюбленный мальчишка, того и гляди, за косички дергать начнет. Матвей Безбородов в точности повторил все художества Богданова. Только учитывая нашу разницу в возрасте и положении, слово «тобой» заменил на «вами». Он учит мальчика плохому… И меня тоже хочет научить всяким непристойностям.
Все так же с улыбкой на лице, ведь сегодня такой погожий солнечный денек, вышла из школы. Очень хотелось, радостно подпрыгивая, поскакать к остановке. Но блин, я уже учительница, а не ученица первого класса.
– Подвезти тебя домой? – раздался до боли притягательный мужской голос, который я, погруженная в свои воздушно-радостные грезы, совершенно не ожидала услышать. Думала, Богданов уже давно уехал решать стратегически важные дела холдинга «Родные просторы».
От неожиданности вздрогнула всем телом, телефон выскочил из пальцев и упал на асфальт. О нет, нет… Нет, пожалуйста! Только этого еще не хватало! У меня сейчас даже на проезд денег не имеется, не то что на новый телефон. Чуть подрагивающими пальцами, подняла мобильный. Стекло все пошло мелкими трещинами. Чем они там в «Родных просторах» занимаются? Я бы на месте старшего Богданова завалила Игоря работой, чтобы он больше не смел смущать и пугать бедных учительниц. Провела пальцем по сенсорному экрану. Черт, мамочки мои, мобильный не реагировал на команды. Все мое радушное настроение испарилось, как пшик. От навалившихся на меня напастей захотелось реветь маленькой обиженной девочкой.
– Зачем так пугать?! И вообще, сколько можно меня преследовать! Шагу нельзя ступить! – накинулась разъяренной фурией на виновника аварии.
– Телефон разбился?! – уточнил Богданов, пропустив мимо ушей мои претензии.
– Вдребезги!
Как и мое самообладание.
– Дашунь, поехали, подвезу тебя домой.
– Игорь Станиславович, занимайтесь, пожалуйста, своими делами! Вам уже давно пора на работу.
– Кажется, ты снова обижаешь бедного Игоря, что скажут твои первоклашки?!
– Что он заслужил.
– Вот уж не уверен, они очень справедливые дети.
– Из-за тебя разбился мой телефон.
– Я не хотел тебя пугать! Телефон разбился из-за падения, к которому я имею совершенно опосредованное отношения. Но если тебе больше нравится добираться на общественном транспорте, настаивать не буду. Тем более, у меня появились срочные дела. До скорой встречи, Золушка.
Развернулся и ушел. Просто онемела от такого развития событий. Как так?! Куда?! Я не отпускала, и, если честно, хотела, чтобы Игорь стал всячески настаивать. Возможно даже с применением грубой физической силы, как тогда в клубе «Сеговия». Закинул бы на плечо и потащил к своему белому коню. Я, слабая женщина, сопротивляться такому здоровому лосю зряшное занятие, и мне пришлось бы подчиниться.
Этот человек вызывает во мне массу совершенно противоположных эмоций.
Погода сегодня хорошая, можно и прогуляться, а учитывая мое нулевое финансовое состояние, нужно. Не расстраивайся, Даша, долгие пешие прогулки очень полезны для здоровья. Может, устану, упаду дома без сил и мысли об одном безмерно наглом непробиваемом мажоре наконец-то покинут мою глупую голову.
Ура! Кошмар! Во дворе дома, подперев пятой точкой белого коня, точнее, капот белоснежного Мерседеса, улыбаясь во весь рот, безумно красивый и обаятельный, меня поджидал прекрасный принц. Сердце в груди словно подпрыгнуло и давай радостно тарабанить о ребра.
– Здравствуй, Золушка.
Разве можно от такой улыбки на ногах устоять?
– Мы сегодня уже виделись, ваше сиятельство, – раздосадованная своей слабостью по отношению к этому типу, недовольно пробурчала я. – Причем неоднократно. Не понимаю, чем обязана вашему визиту?
– Не понимает она, – добродушно улыбался на мое недовольство Богданов. – Вспомни, сегодня при рассмотрении задачки, коллегия присяжных заседателей, вернее ученики 1 «в» класса гимназии номер семь, пришли к выводу, что ты совершенно незаслуженно обидела Игоря. Мне кажется, пришло время исправить эту несправедливость.
– Каким образом?
– Секундочку.
Прекрасный принц отрыл заднюю дверь своего белого коня и достал еще более огромный, чем предыдущий, букет прекрасных эустом, теперь нежно-сиреневого цвета.
– Боже, какая красота, – успела восторженно воскликнуть я, прежде чем прихлопнула свой бесхитростный рот.
В другой руке Богданова был уже знакомый бумажный пакет.
– Что должна сказать хорошая девочка, когда ей дарят подарки?! – и такая снисходительная до ужаса привлекательная улыбочка.
Его бахвальство мгновенно взбесило.
– Можете засунуть свои подарки в за… – не буду выражаться, я все-таки учительница, – задний карман.
Боже, что я наделала?! Улыбочка медленно сползла с красивых мужских губ.
– Все-таки ты очень грубая женщина. Надежда Николаевна просчиталась, взяв тебя учительницей. Любая нормальная девушка, увидев такой букет цветов, бросилась бы мне на шею с благодарностями и поцелуями. Но только не вредная Даша Мельникова. Что мне нужно делать, чтобы ты взяла мои подарки? Стать на колени?! Умолять?!
– Я не стану принимать ваши подарки!
– Но почему?! – уже возмущенно рычал Богданов, а темные брови яростно сошлись у переносицы.
– Потому что такой жест ваше сиятельное эго может расценить за поощрение и активизировать ухаживания.
– А тебе, значит, неприятны мои ухаживания?! – карие глаза с зелеными крапинками безбожно обжигали горячим негодованием.
Приятны, даже очень. Но я не хочу, не допущу губительного для моей гордости сценария: поматросил и бросил. А для того, чтобы рассматривать возможность большего между нами, я слишком взрослая, слишком здравомыслящая девушка, и уже давно перестала верить в сказки.
– Неприятны! – откровенно соврала я.
– Ах, так!
Карие глаза гневно сощурились, мужские губы сжались недовольной линией. Отступил, отошел на шаг, небрежно бросил букет цветов обратно на заднее сидение белоснежного коня, купленного принцем специально, чтобы Золушка не боялась кататься. Сейчас Игорь уедет! Холодок отчаянья (что же ты дурочка делаешь? Нельзя постоянно играть с мужской гордостью.) пробежал по коже. А теперь будь до конца стойкой, железобетонной, уходи, точнее, беги с места преступления. Но заледенелые ноги не слушались. Я стояла, и, холодея, ждала, когда принц навсегда исчезнет из моей жизни. Он уже открыл водительскую дверь, но потом снова повернулся ко мне.
– Врушка, бессовестная врушка, тогда в машине тебе было более чем приятно.
– Ах, – теперь уже я задохнулась возмущения. – Да как ты смеешь?!
– Смею озвучивать правду?! – зло шипел Богданов. – Я вообще смелый мальчик.
– Ты бессовестно воспользовался моим состоянием. Я слишком много выпила тогда, и не могла адекватно реагировать.
– А ты хотела, чтобы тобой попользовался кто-то другой?!
Нет, я хотела любви простого хорошего парня… А вместо этого влюбилась в этого невозможного, наглого, чертовски обаятельного принца.
– Я предпочла бы доехать домой на такси и лечь спать.
– В самом деле?! – всплеснул руками Богданов. – Было совершенно незаметно, что ты собираешься домой. Даже наоборот, ты явно искала приключений на свою маленькую симпатичную задницу. И мне, если честно, совсем непонятны твои претензии, оргазм испытала ты, я остался возбужденный и неудовлетворенный, голодный. В чем заключалось мое пользование?!
– Не орите на весь двор про оргазм, – смущенная тем, что он озвучивает такие интимные вещи, возмутилась я.
Как перевернул ситуацию, бедненький, он остался возбужденный и неудовлетворенный. Богданову не откажешь в изворотливости.
– Значит, я тобой воспользовалась?!
– Вот это уже ближе к истине.
– Ваше Сиятельство, чтобы в дальнейшем вас случайно снова не использовали, шли бы вы лесом!
Ой, кажется, действительно разозлила. Крылья мужского носа гневно раздулись, а в зелено-карих глазах, появились очень холодные, очень острые льдинки… Вонзились в мою кожу. Нет, не льдинки, огненные стрелы.
– Ты в самом деле этого хочешь?! – и проникновенный взгляд прямо в душу.
Сердце, боясь, что мое упрямство победит, тревожно забабахало в груди.
– Нет! То есть да! Хочу! – выдохнула я. Получилось излишне горячо, излишне чувственно. Словно я не посылала его куда подальше, а соглашалась… на все что угодно соглашалась.
Именно так Богданов и понял мою реплику.
– Я тоже очень тебя хочу.
И дальше, чтобы окончательно меня деморализировать, он пустил в ход свое самое сильное оружие, умопомрачительные поцелуи. Шагнул вперед, приближаясь, дернул меня за талию на себя, руки запустил в волосы, прочно фиксируя голову, горячо впился в мою сначала верхнюю, потом нижнюю губу. И Богданову опять совершенно наплевать, что мы целуемся днем, посреди двора, где я снимаю дюймовочкину комнату.
– Да-а-а, – стонала ему в губы. Мне тоже плевать, совершенно плевать. На все вокруг… Причем с большой колокольни. Пусть только принц меня не отпускает. Иначе я упаду, пропаду, рассыплюсь маленькими пылающими фрагментами.
Из нас двоих первым пришел в себя Богданов… Тяжело дыша, оторвался от моего рта, не выпуская из объятий, чуточку отстранился и, чувственно поглаживая пальцем припухшие от поцелуев губы, зашептал:
– После такого неопределенного ответа, я стану таскаться в школу каждый день. Чтобы ты наконец-то определилась, «нет» или «да».
– Не-е-ет, – шептала я в поглаживающие меня мужские пальцы и льнула к нему всем телом.
Просто боялась, что ноги подогнутся, и я упаду.
– Вопрос звучал: «Ты правда этого хочешь?»
– Тогда да.
Засмеялся тихим рокочущим смехом.
– Хочешь чего?
А я полностью запуталась в этом «хочу-не хочу», потеряла нить разговора и не понимала, что Богданов пытается от меня добиться. Когда Игорь так близко, а мужские пальцы продолжают чувственно сминать мои губы, разумно мыслить невозможно. Он опять бессовестно пользуется моим невменяемым состоянием.
– Надо определиться, милая. Завтра приду на урок русского, пусть твои первоклашки порадуются. А с Матвеем Безбородовым мы подружились, такой славный мальчуган, он обещал больше не подкладывать кнопки тебе на стул.
Как ему это удается?! Всего за сорок минут урока Богданов успел полностью очаровать моих первоклашек, причем и девочек, и мальчиков.
– Не смей. Нет, я запрещаю!
На мужских губах появилась самодовольная нахальная ухмылка, и я поняла – точно посмеет. Директор школы с ним в сговоре, первые электронные доски уже поступили в школу, ему никто не помешает.
Тряхнула головой, пытаясь избавиться от горячего дурманящего тумана взаимного притяжения.
– Игорь Станиславович, я серьезно, надо мной станут все подсмеиваться, распускать сплетни, шептаться за спиной, завидовать, в конце концов. Дети расскажут мамам, папам, бабушкам…Они маленькие, но не слепые и соображают лучше многих взрослых, родители непонятно что напридумывают. Я только начала работать, это может плохо отразиться на моей репутации учителя. Пожалуйста, не надо, – уже откровенно просила я, а голова продолжала кружиться, потому что немного терпкий мужской аромат душил вызывал аритмию и бурление пузырьков шампанского в крови.
Богданов стоял задумчивый, словно не слыша меня, и продолжал, опаляя огненными взглядами, подушечкой большого пальца чувственно тереть мои губы. Руки-ноги ватные, грудь, словно жаркие обручи стянули, еще немного, и я потеряю сознание.
– Игорь Станиславович, – выдохнула я, – это совершенно плохая идея. Вы, конечно, заручились поддержкой Надежды Николаевны, но прошу вас….
– Проси без «вас», – перебил меня Богданов.
Если бы принц не поддерживал меня за талию, я бы точно свалилась кулем на асфальт.
– Ваше Сиятельство, прошу …
– И без сиятельства, – приказывал мужской голос.
– Игорь, прошу, – сдавшись, произнесла я, опять-таки с придыханием.
– Все что угодно, милая, – шептали мужские губы в миллиметре от моих губ, а я невольно, чтобы устоять на ногах, ухватилась за широкие принцевские плечи. – Но есть одно маленькое условие.
– К-какое? – от его близости, даже стала заикаться.
– Ты примешь мои подарки.
– Нет, – покачала головой упрямство, – не приму.
– Тогда увидимся на уроке русского языка, – в голосе теперь появился легкий холодок, а Богданов чуточку отстранился.
– Это шантаж, – выдохнула я, облизывая иссушенные мужскими горячими взглядами губы.
– Я бы предпочел слово компромисс, – уголки мужских губ поднялись в самодовольной блистательной улыбке.
Глупенькое сердце дрогнуло от мощной волны обаяния, направленного в мою сторону. Устоять невозможно, нереально… Он такой умный, с прекрасным чувством юмора, красивый, сексуальный, целеустремленный. И так уж случилось, что его целью стала бедная сиротка Даша Мельникова. Не знаю, за какие прегрешения я заслужила такой подарок, точнее, наказание. А сердце уже дрожало в страхе, не зная, долго ли продлится его интерес после того, как Игорь добьется своей цели?
– Даш, привет! – невольно всем телом вздрогнула, так была сосредоточена на Богданове, что ворвавшийся в наше разгоряченное пространство голос вызвал какой-то ужасный диссонанс. Неужели в этом мире есть еще и другие люди, кроме нас двоих? Уйдите, я не хочу больше никого видеть.
Буквально в паре метров от нас стояла моя сводная сестра. Смущение стремительной волной прилило к коже, наверное, от макушки до пяток покраснела и резвой козой отскочила от Богданова. Его сиятельство недовольно нахмурил брови и сердито просканировал сводную сестру глазами. Видимо, ему тоже хотелось, чтобы все люди в обозримом пространстве провалились сквозь землю.
– Здравствуй, Соня. Ты как тут? – растерянно пролепетала я.
Визит сводной сестра меня удивил. Нас трудно назвать родными людьми. В чем-то, возможно, была моя вина, после смерти мамы я смирилась с отцовским решением, но принять, полюбить мачеху и ее детей так и не смогла. А Соня вслед за матерью привыкла относиться ко мне чисто потребительски и никогда не выказывала желания сблизиться.
– У меня тут дела были в городе, на работу хочу устроиться, в поселке с трудоустройством проблема, а домой ехать неохота. Можно, я у тебя переночую?
– Даже не знаю, я ведь сама комнату снимаю. Боюсь, у меня негде, да и хозяйка будет против.
– Представишь своего кавалера? – сводная сестра расширенными в благоговейном восхищении глазами вовсю разглядывая Богданова. Словно он идол какой-то, существо высшего порядка.
Краснота с новой силой вспыхнула на щеках. А кавалер выглядел грозным и недовольным. Боюсь, еле сдерживался, чтобы не послать Соню куда подальше.
– Нет, Игорь Станиславович мне не кавалер.
– Да поняла уже, что это любовник, не маленькая ведь, – на лице сводной теперь издевка.
Как неловко.
– Нет, Соня, ты все неправильно поняла, просто холдинг «Родные просторы» является инвестором школы, в которой я работаю, – совершенно смутилась и стушевалась.
– Ха, – противно засмеялась сестра, – кажется, тебе тоже перепадает с этого инвестирования.
А вот это уже прямое оскорбление. Но времена, когда я была вынуждена терпеть грубости и позволяла собой помыкать, уже давно закончились.
– Послушай, Соня, не надо разговаривать со мной в подобном ключе, – добавила в голос холодных учительских ноток.
– Как я вижу, девушка тоже не отказалась бы от инвестирования, да желающих нет, – не остался Богданов в стороне, откровенно пренебрежительно осмотрев Соню.
На мой взгляд, вкусом сводная сестра никогда не отличалась, и почему-то предпочитала одежду на размер, а то и два меньше своего. Утягиваясь, хотела сделать себя стройнее, а на деле только подчеркивала свою полноту.
– Хочешь, дам тебе совет: поменьше яда и побольше спорта.
Лицо сводной сестры пошло пятнами, глаза недобро сузились. Даже стало жаль ее немножко. Боюсь, Сонину фигуру даже спорт не сильно подправит.
– Игорь Станиславович, думаю, вам пора уходить. Это моя сводная сестра и мы с ней сами разберемся.
– Могу посочувствовать, тебе явно не повезло с родственниками, – как всегда смело озвучивал свои мысли принц.
Стопроцентное попадание, видел бы он еще мою мачеху.
И без того тонкие губы сестрицы поджались в недовольную ниточку.
– Даш, так пустишь переночевать?
– Соня, я же сказала, что снимаю малюсенькую, почти дюймовочкину комнату, в которой стоит только одна кровать, а во второй комнате хозяйка. Я, конечно, могу спросить у Веры Ильиничны разрешения, но уверена она откажет. Хозяйка часто мучается головными болями, не любит, когда шум и гам. А два человека неизбежно шумят сильнее, чем один.
Тем более, Соню нельзя назвать тихой, аккуратной девочкой.
– Понятно, что ты не рада меня видеть. Конечно, встреча с инвестором куда интереснее поселковых родственников.
Как всегда, сплошные упреки и хамство. Почему-то навязанная мне семья уверена, что я их вечная должница.
– Вот что, Соня, я сегодня добрый, давай тебя тоже немного проспонсирую.
Богданов вытащил из кармана пиджака портмоне, выгреб оттуда всю наличность, и протянул сводной сестре.
– Игорь Станиславович, прекратите, пожалуйста, мы сами… – начала было возмущаться я.
Но Соня уже взяла деньги, а там сумма приличная, точно больше моей месячной зарплаты.
– Думаю, этого хватит на люксовый номер в хорошем отеле. Почувствуй себя принцессой.
Невыразительные глаза сводной сестры жадно зажглись.
– Избавь, пожалуйста, Дарью Ивановну от своего завистливого общества.
Сонино лицо вспыхнуло, губы снова превратились в злобную ниточку.
– Как тут не позавидовать, расторопная у нас Даша, везде успевает, днем в школе детям математику преподает, а по вечерам шлюхой перед инвесторами работает.
Все получилось инстинктивно, сделала шаг вперёд и отвесила сводной сестре оплеуху.
– Ты совсем офонарела! – схватилась за щеку Соня.
– Прежде чем кого-то оскорблять, надо понимать, что за это можно получить! – не осталась в долгу я.
– Тсс, тсс, Дашунь успокойся, – загораживая от сводной сестры, приобнял меня за плечи Богданов.
– Разве я не права?! – в запале кричала Соня, пытаясь мне ответить, но широкая спина Богданова не давала ей такую возможность.
– Не права, ты всех судишь по себе!
– Я самолично видела, как вы лобызались во дворе. Такое ощущение, что готовы были сожрать друг друга. Правильные святоши зачастую самые большие извращенки.
– Пошла вон отсюда! – невольно повысила голос.
– Попробуй только домой приехать. Я все твоему отцу расскажу, какая у него дочь любвеобильная выросла. А слухи в поселке быстро распространяются.
Дома у меня уже давно нет.
– Если ты сейчас не уйдешь, я заберу деньги, – пригрозил Богданов.
– Правда глаза колет!
Грозный Игорь сделал шаг вперед.
– Ладно-ладно, ухожу. Счастливо оставаться, можете и дальше сосаться.
От несправедливых обвинений меня всю колотило… Очень трудно быть бедной сироткой, у которой даже дома не осталось. Теперь там прочно обосновалась злая колдунья с не менее злобными, как сейчас продемонстрировала Соня, детьми. А отец проиграл в схватке с зеленым змием… Он совсем забыл про меня, даже не звонит. Разве что денег занять. По щекам невольно побежали слезы.
– Не расстраивайся, милая.
Богданов снова притянул меня к себе, уткнулась носом в его сильное плечо. Боже, как хорошо, как тепло в его объятьях.
– Злобная завистливая дура! Забудь, вычеркни из своей жизни всех неприятных людей, – мужская рука ласково погладила спину. – Только, чур, я приятный.
Сейчас безумно приятный, как плюшевый мишка. Внутри появилось почти забытое чувство защищенности. Жалобно всхлипнула, доверчиво прижимаясь к крепкому телу Богданова, пытаясь, словно теплым коконом, укутаться мужской силой и нежностью.
– Знаешь, после смерти мамы в моей жизни не осталось ни одного по-настоящему родного человека. Мачеха постоянно меня ругает, чтобы я ни сделала, всегда плохая, сводная сестра ненавидит, а сводный брат распускает руки. Даже отец… Больше любит алкогольные напитки, чем родную дочь. Я-я очень одинока-а…
– Тсс, Золушка, тсс, – еще сильнее прижимал меня к себе Игорь. – Теперь ты не одинока, у тебя есть я. Малышка моя красивенькая, никому не дам тебя в обиду.
Господи, какое ностальгическое прекрасное чувство, в его объятьях я почувствовала себя дома.
Надо ли говорить, что после проявленных принцем ласки и нежности, мне не оставалось ничего другого, как принять его подарки. Тем более, коллегия присяжных заседателей в лице первого «в» класса гимназии номер семь, решила, что Даша обидела Игоря. А когда дома стала более подробно рассматривать сумочку, обнаружила в ней новый сверкающий мобильный телефон. Конечно же айфон последней модели, тут Богданов предсказуем, покупает все самое лучшее.
Это же безумно дорогой аппарат, а еще красивый и супернавороченный. Мне к нему даже прикасаться страшно, не то что звонить. Камера моего старого смартфона и этого чуда техники отличались, словно небо и земля.