Глава 30

Игорь повез меня на окраину города. Я думала, наше свидание будет проходить в шикарном ресторане, Богданов ведь такой бахвал и выпендрежник, но мы остановились на простой автомобильной стоянке, за которой виднелся небольшой лесок.

– Золушка, а теперь можно я завяжу тебе глаза?

Эти слова напрягли, игры с завязыванием глаз или связыванием рук не казались мне интересными. Принц весело засмеялся, увидев мое вытянутое лицо. Смешно ему, видите ли.

– Дарья Ивановна, не бойся, честное слова, в маньяка я превращаюсь, только когда красивые девушки падают в обморок перед моей машиной.

Губы, конечно, снова растянулись в улыбке, Игорь умет смешить и говорить остроумно.

– Я не боюсь, теперь у меня есть сковородка.

Но Богданова нисколько не испугало мое грозное оружие, он обхватил меня за талию и легонько чмокнул в губы. Пузырьки шампанского немедленно забурлили в крови, того и гляди, взлечу, пробью крышу белоснежного Мерседеса, да обернусь счастливо порхающей бабочкой. И взлетела бы, только мужские руки, горячие губы не позволили случиться такой летательной безответственности. Какая сковородка?! Совершенно не способна противиться обаянию этого мужчины.

– Закрывай свои прекрасные глазки, моя бесстрашная Золушка.

– Надеюсь, руки-ноги связывать не будешь?

– Буду, – лыбился прекрасный принц, обжигая мои губы горячим откровенным обещанием, – но чуть позже.

Игорь, осторожно завязал мне глаза, обошел автомобиль, отрыл дверь, мои пальчики оказались в его теплой, простреливающей горячими иголками руке, он помог мне выйти из машины. И так неторопливо рука об руку мы куда-то пошли. Надеюсь, он не заведет меня вглубь леса, чтобы потом там оставить. Не заведет, я ему еще пригожусь. Меня можно обнимать, так сексуально сминать пальцем мои губы, а потом жарко целовать. И не только целовать, но и совсем по-взрослому трогать. О чем думаю, глупенькая?!

– Все, мы пришли!

Интересно, что за сюрприз приготовил мне принц? Мужские руки развязали повязку.

– Да ну, нет, Богданов! Я не верю, это слишком даже для тебя! – вырвался из моего горла потрясённо-восторженный возглас.

– Слишком что?! – веселился принц.

– Слишком сказочно, чтобы быть правдой. Слишком выпендрежно для современного времени.

Перед нами стояла настоящая королевская карета, запряженная парой великолепных белых коней. Она была такая изящная, словно большая, тонкой работы праздничная шкатулка. Белоснежного цвета, с золотыми вензелями на дверце и обрамлении окон.

– Я надеялся, что тебе понравится, – озадаченно нахмурился Богданов.

– Мне очень нравится, но временами хочется себя ущипнуть.

– Давай лучше я тебя ущипну, – опять смеялся наглый принц и протянул ко мне свои руки, но я отскочила испуганной козой, не позволив случиться такому конфузу на глазах у сидевшего на козлах кучера.

Эх, дождешься, получишь ты у меня сковородкой.

– И мы будем на этом чуде кататься?!

– Угу, – подтвердил довольный Богданов.

– Как настоящие принц и принцесса?!

– Ага, – еще больше веселился Игорь.

– А нас в дурку не заберут?

– У тебя есть сковородка в сумочке, если что, ты нас защитишь.

Счастливо засмеялась.

– Игорь, это чудесно! – не выдержала, не зная, как передать свой восторг, сложив домиком ручки, запрыгала, заверещала, будто маленькая девочка. Трехлетняя… Плюс-минус два года. Меня так давно не радовали, точнее, никогда так не радовали. Потом, правда, вспомнила, что я серьезная учительница, и ужасно смутилась, раскраснелась. Не зная, куда девать руки, стала поправлять свой сарафан.

– Это волшебно, просто сказочно. Очень красивая карета, даже у настоящей Золушки не было такой. Куда ей, она ведь у Золушки из тыквы была сделана. А лошадки?! Как на подбор – беленькие и грациозные.

– Можно я их поглажу?! – обратилась я к кучеру, сидевшему на козлах в шикарной коричневой ливрее.

– Конечно, красавица, они смирные лошадки. Одну зовут Ласточка, вторую Золушка.

– Видишь, твоя тезка, – рокотал приятным шепотом в мое ухо принц.

По коже от его близости побежали приятно колющиеся мурашки.

– Вообще-то меня зовут Даша.

– Дашей я тебя тоже иногда называю, а еще вредной училкой и упрямой козой.

Я не слушала его, тая от умиления, уже гладила теплые лошадиные морды.

– Какие вы красивые, Ласточка и Золушка.

– Они сегодня покатают вас, присаживайтесь внутрь, – приглашающее провел рукой кучер.

– Игорь, это не слишком выпендрежно?

– Может, и слишком, но я люблю покрасоваться и хотел тебя порадовать, —нисколько не смущался Богданов.

– Покрасоваться – это про тебя, – мягко пожурила я, а прекрасный принц, продолжая красоваться, проникновенно заглядывая мне в глаза, поднес мои пальчики к своему рту и поцеловал.

Рой взметнувшихся бабочек перемешался с пузырьками шампанского. Боже, я совершенно без ума от этого мужчины.

– Ну что ж, красивая, поехали кататься, – церемониально распахнул передо мной дверцу кареты принц.

Бахвал, любимый бахвал.

Подхватив подол воображаемых пышных юбок, поставила ножку на изящную ступеньку и полезла внутрь кареты, опустила свою попу на обитое серо-коричневым бархатом сиденье. В таких каретах действительно только принцессы могут ездить. Вслед за мной в карету сел Его Сиятельство Богданов. Вот он смотрелся здесь уместно. Наследный принц империи «Родные просторы» объезжает свои владения.

– Тут довольно удобно, – устроившись на сиденье напротив, сказал Игорь.

– А вот мне не очень, – притворно огорчалась я.

– Почему?! – встревожился принц во плоти.

Сверкая зубками, лукаво улыбнулась.

– Некомфортно, чувствую себя скованно, будто что-то не так, неправильно.

– Честное слово, Золушка, я не подкладывал никаких бобов, горошин и уж тем более кнопок. Хочешь, спрошу у кучера в чем проблема?

– Нет, не надо спрашивать, мне совсем по другой причине некомфортно. Просто одиноко и очень холодно, – театрально вздрогнула, и будто бы пытаясь согреться, обхватила руками свои плечи.

На мужских красивой лепки губах расцвела поистине принцевская улыбка, одновременно теплая, и чуточку (очень сильно) самодовольная. Понравилось ему знать, что мне не терпится снова оказаться в горячем токе его объятий.

Раз – и переместился, два – и я окутана его теплом, мужской мощью, запахом, заботой и нежностью. Доверчиво положила свою голову на принцевское плечо и потерлась, словно ласковая, полностью укрощенная кошечка, которая наконец-то нашла своего хозяина.

– О, теперь значительно лучше.

Мужская ладонь нежно погладила мои волосы.

И вот так, в объятьях друг друга, под мерное цоканье копыт, мило болтая о том, о сём, любуясь пейзажами, мы неспешно катались по пригороду. Сердце радостно замирало, в груди непонятное щемящее чувство, внизу живота щекочущиеся бабочки, в крови стремящиеся вверх, пьянящие пузырьки шампанского. Этот красивый мужчина сейчас казался самым родным на всем белом свете. Когда я отбросила свои предубеждения, а он цинизм богатого смазливого мальчика, нам стало очень хорошо друг с другом.

Потом Богданов потянулся к красивой плетеной корзине, стоявшей на специальной полочке, открыл крышку, внутри оказалась бутылка шампанского и тарелка клубники. Очень сладкой, очень вкусной клубники, просто волшебной. Впрочем, возможно, она казалась такой вкусной, потому что ее для меня купил Игорь, рядом с ним я действительно чувствовала себя попавшей в чудесную сказку Золушкой. Только сердце временами болезненно сжималось в груди, я ведь девочка умная, здравомыслящая, будет ли в нашей сказке «жили они долго и счастливо» или она закончится банальным «поматросит и бросит»? В любом случае, отказаться от этой сказки я уже не могла.

Словно настоящие принц и принцесса, мы катались по городу почти три часа, а потом пересели на современного белого коня, купленного Богдановым вместо черного монстра и поехали, нет, не на бал. Все намного взрослее, прозаичней и горячей. Поехали мы к нему домой. В огромный пентхауз, расположенный вблизи красивейшего парка нашего города, за благоустройство которого, как сказал Игорь, давно отвечает агрохолдинг «Родные просторы».

Зачем одному человеку такая огромная, занимающая целый этаж высотного дома, квартира? Тише, мыши, лоснящийся самодовольством, обольстительный кот на крыше. Не квартира, а настоящий дворец, современный и очень мужской. Кажущиеся демократичными дорогие интерьеры в стиле лофт сочетали в себе натуральные материалы с обилием блестящих лакированных поверхностей. Мы попали в огромное пространство, состоящее из коридора, гостиной и кухни, которое разделяли лишь небольшие перегородки. Огромная плазма телевизора, еще более огромный бежевый диван с коричневыми и бирюзовыми подушками, краешек белоснежной кухни. Это все, что успела рассмотреть, а потом сильные руки принца притянули меня к себе, мужские пальцы нескромно прошлись по телу, губы захватили в плен мои губы. Современные интерьеры дворца Богданова покрылись светящейся дымкой. Ничего не вижу, мы в крутящейся воронке взаимной страсти.

Резво развернул меня от себя, прислонил к первой попавшейся стенке, завораживая своей мощью, и выпирающейся твердостью своего желания, вжался в мое тело.

– Золушка, очень соскучился по тебе, ужасно тебе хочу.

Пока я тихо постанывала, млела, растекаясь горячей патокой по стенке, наглые принцевские пальцы стали задирать подол моего сарафанчика…

– Моя красавица, ты такая вкусная, – шептали мужские губы, а я стонала уже громче и послушно выгибалась, чтобы ему было удобнее меня трогать.

* * *

Конечно, после активной фазы любви в нас проснулся просто зверский аппетит. Богданов еще до моего прихода отправил домработницу домой, справедливо рассудив, что я застесняюсь, если в квартире, несмотря на ее огромность, будут находиться посторонние люди, поэтому мне пришлось побыть немного хозяйкой, покопаться в закромах его огромного холодильника (моя дюймовочкина комната лишь чуточку больше) и под руководством Игоря разогреть в суперсовременной микроволновке поистине королевские яства.

– Мм… Очень вкусно, – похвалила ризотто с креветками.

– Угу, – мычал довольный принц, умело работая ножом и вилкой.

В этих низко сидящих штанах с обнаженным торсом, он сейчас такой красивый и соблазнительный. Древнегреческий бог! Высокий, плечистый, мускулистый, с кубиками пресса и косыми мышцами живота.

– В холодильнике есть еще домашнее мороженое. Очень вкусное. Будешь?

– Буду, я сладкоежка.

И только после того как мы съели мороженое, попили кофе, я вспомнила, что рабочая неделя продолжается.

– Игорь, мне нужно домой.

– Ты сегодня остаешься у меня, хочу заснуть с тобой в объятьях.

Честно, я тоже ужасно этого хотела, льнуть к его сильному телу, чувствовать мужскую нежность, заботу, ну, и страсть, конечно, тоже. Быть его милой, вредной, разной Золушкой. НО!..

– Игорь, завтра на работу, у меня нет с собой ни одежды, ни смены белья.

– Это не проблема, я сейчас позвоню, к утру у Золушки будут новые наряды. И вообще, завтра ты переезжаешь в квартиру, которую я для тебя снял еще в самом начале нашего знакомства. Там очень хороший район, близко к твоей работе и моему дому тоже. Очень удобно, – и самодовольно мне подмигнул.

Сногсшибательный болван, к тому же страдающий манией величия и комплексом директора. Он сидел такой довольный, даже гордый собой. Бахвал! Невозможный бахвал! А еще наглец, каких поискать. Ужасно захотелось треснуть по его красивой башке. Где моя сковородка?

Хватит! Время, когда я позволяла собой командовать, давно прошло. Сейчас я хочу, чтобы с моим мнением тоже считались. А Игорь сказал так, словно это уже решенное дело, он даже мысли не допускает, что я могу воспротивиться.

– Большое спасибо за заботу, Ваше Сиятельство, но я останусь у Веры Ильиничны.

– В смысле?! О, пожалуйста, не смотри так. Не включай злючку-колючку с доисторическими принципами, – моргал зенками прекрасный принц. – Не говори глупости, пожалуйста. У тебя там промышленный район, экология из-за близости цементного завода оставляет желать лучшего, старый дом, с малюсенькими комнатами и бабушка-старушка, которая постоянно ворчит.

– Нет, не постоянно, – сочла своим долгом заступиться за Веру Ильиничну. – Только когда не высыпается и у неё разыгрывается мигрень…

Правда, это бывает довольно часто, она ведь пожилая женщина.

– Все равно, мне это не подходит. Мне нужно чтобы ты была поближе, и я мог приходить к тебе, когда захочу.

– Ах, тебе такое не подходит?! – возмутилась я… – Приходить ты хочешь в любое удобное для тебя время. Где моя сковородка?! – стала озираться по сторонам… Значит, ты собираешься таскаться ко мне, когда вздумается!

– Черт, Золушка, только не делай такое лицо.

– Какое такое?!

– Будто у дамы хрен знает какого века, которой предположили что-то непристойное. Мы уже выяснили этот вопрос, когда я вручал тебе сережки. Позволял и позволять буду.

– Ну знаешь ли! – не в силах от возмущения ясно выразить мысль, замолчала. Потом снова набрала в грудь побольше воздуха. – Нет, я понимаю, что ты большой человек в компании «Родные просторы», у тебя много денег, и ты привык, что тебе все подчиняются и прислуживают…

– При чем тут это. Я просто говорю разумные вещи, а ты, кажется, собираешься опять выпустить свои ядовитые колючки.

Проткну сейчас его этими колючками. Вскочила со стула, на котором сидела. Сейчас не только колючки выпущу, буду визжать и топать ногами. Что за невозможный человек такой?

– Ваше Сиятельство, вам не помешает послушать, чего хотят другие. А то вы сосредоточены только на своих желаниях!

– Хорошо, слушаю, – все так же самоуверенно улыбаясь, сказал Богданов, а сам совершенно наглым образом протянул ко мне руки, обхватил за бедра, причем не сверху своей футболки, которую он мне выделил в качестве домашней одежды, а под нею, и притянул к себе. Темноволосая, красиво подстриженная голова оказалась в районе моей груди. Жар немедленно опалил тело. Черт, попробуй тут отстаивать свое мнение, когда его горячие губы находятся совсем рядом с моим пупком и все бабочки внутри стремятся к нему.

– Несмотря на наши отношения, я продолжу снимать комнату у Веры Ильиничну, она конечно старушка с характером, иногда действительно довольно ворчливая. Но мы с ней хорошо уживаемся. Кроме того, она очень одинока, ее сын живет далеко, приезжает раз в пятилетку. И она, наверное, единственный человек, после мамы, – тут голос привычно слезливо дрогнул, – который обо мне заботится.

Слезинки сорвались с ресничек и покатились по щекам. Господи, нельзя же быть такой ужасной плаксой.

– Я не могу уехать от Веры Ильиничны, она ведь останется совсем одна.

– Найдет другую квартирантку, – продолжали шептать греховные вырезанные губы мне в пупок.

Кажется, даже кости плавились от его рокочущего голоса, ноги подгибались, а голова кружилась…

– Если честно, с ней не каждая квартирантка уживется, – теряя последние остатки здравомыслия, шептала я. – Но я к ней привыкла и не хочу уезжать.

– Точно не хочешь? – Игорь приподнял свою футболку на моем теле прочертил губами дорожку от пупка к кромке белых трусиков.

– Не хочешь?! – снова переспросил Игорь.

– Хочу…

Я опять потерялась в своих желаниях, а Богданов засмеялся.

– Ну вот видишь, уже хочешь, – и снова языком по обнаженному животу.

Мелко завибрировала от такой чувственной ласки.

– Тебя хочу, но жить буду у Веры Ильиничны.

И тут же получила легонький недовольный шлепок по попе. Совсем не больно, наоборот, жар опалил тело, в животе бабочкина вакханалия.

– Упрямая коза, сама напросилась.

Меня снова подхватывали, забрасывали на плечо и, поддерживая рукой за попу, несли в огромную кровать. Раз, и я на белоснежных простынях, два, и он нависает сверху. Такой большой, почти двухметровый, мощный, горячий и до безумия привлекательный.

– Я влюбился в самую упрямую и несговорчивую девушку на свете.

Влюбился, радостно подпрыгнуло сердце в груди.

– Игорь, я тоже тебя люблю, – сами по себе произнесли мои губы.

Навалившись сверху, подавляя своей мощью, окутывая своей страстью, умиляя своей нежностью, обхватил мою голову своими принцевскми лапищами и, заглядывая в глаза, спросил.

– Сильно любишь?!

– Сильно, – шептала я и, уже полностью укрощенная, пылающая желанием, тянулась к нему губами.

Так сильно, что мне хочется стать маленькой птичкой и постоянно следовать за своим принцем. Проникнуть к нему в голову, душу, оплести собой его сердце. Так сильно, что я боюсь задохнуться от жаркой бури эмоций внутри.

– Я тоже сильно, – и снова его большой палец, пропуская через меня заряды электричества и вызывая влажные скачки мячиков в животе, проходится по моим губам…

Растеклась по огромной кровати теплой липкой лужей.

– Ты моя милашка Золушка, – принцевский палец сменили горячие настойчивые губы… И все, свет погас, точно взорвался ярким кружащим голову калейдоскопом счастья.

Если бы я тогда знала, что счастливой мне суждено быть совсем недолго.