38

Женя

Ромашковый чай действительно успокаивает и расслабляет. Наверное, даже слишком. А может, Лида намёрзлась, пока сюда добиралась, или на самом деле какое-то время дожидалась на улице, но она вдруг зябко передёргивает плечами и судорожно зевает, и я, заразившись, зеваю следом.

– Извини, – произносит она, опуская глаза. – Ты ведь спать хочешь. Поздно уже.

– Ну не так уж и поздно.

Но спать мне действительно хочется, а Рома вряд ли вернётся в ближайшее время.

– Ты, если надо, ложись, – торопливо предлагает Лида. – А я здесь посижу. Я тихонечко буду. Не помешаю.

Или предложить ей перейти в Ромину комнату и дожидаться его там? Но кто знает, как он к подобному отнесётся. Или…

– А знаешь, можешь и не сидеть. Тоже лечь. Рома, бывает, и только под утро приходит. А у меня в комнате ещё и тахта есть. Она правда узкая, но спать можно. Давай я тебе постелю.

– Ой, нет, ты что? Я не… – договорить она не успевает.

Мы обе слышим, как хлопает входная дверь, переглядываемся. Лида смотрит вопросительно, словно разрешения у меня просит, первой пойти туда.

А я-то причём? Я обычно Рому и не встречаю. Когда он ночью возвращается, я чаще всего сплю, а если и просыпаюсь, то тут же опять засыпаю.

И всё-таки куда-то пойти Лида не успевает. Рома сам появляется в дверном проёме, интересуясь ещё на подходе:

– А ты чего…

У меня. Но, увидев Лиду, на несколько секунд умолкает, а потом спрашивает изменившимся, немного осипшим голосом:

– Ты почему здесь? Что-то случилось?

Она опускает глаза, опять напряжённо закусывает губы, потом резко вскидывает голову:

– Я ушла от Ярика. Насовсем. Навсегда. – Голос её звенит перетянутой струной, на глаза опять наворачиваются слёзы. – Ром. Ром, извини! Но я просто не знаю, куда мне пойти. У меня же больше никого нет. Кроме тебя. Я знаю, что уже надоела, что достала. Но у меня на самом деле больше никого нет. Такого как ты. Ты мой…

Идиотское состояние, когда ощущаешь себя попавшей не в то время не в то место.

Отключаю слух, поднимаюсь с табурета, стремительно шагаю в сторону выхода, едва не натыкаюсь на Рому, случайно ловлю его смятенный сумрачный взгляд. Но ему не надо переживать – я не стану смотреть и слушать, торчать там, где меня не должно быть. Я уже ухожу. В свою комнату. И, наверное, лягу спать, просто лягу спать. Ещё бы удавалось заснуть: легко, по щелчку, закрыл глаза – и сразу всё. У меня так не получается.

Невольно прислушиваюсь и тут же одёргиваю себя. Нет, я не опущусь до такого – не стану подходить к двери, открывать её, чтобы чётко разобрать разговор на кухне. Я не подслушиваю. Тем более происходящее не касается – ничуть, ни капли, нисколько.

Но через какое-то время даёт о себе знать допитая почти до конца большая чашка ромашкового чая. Вот ведь засада! До ужаса хочу в туалет, а он рядом с кухней.

Ой, ладно! Проскользну бесшумно и незаметно, как привидение. Могу даже уши заткнуть.

И вроде бы всё получается, меня не замечают, но уже на выходе из туалета натыкаюсь на Рому.

– Считай, что меня здесь нет, – бормочу я, торопясь опять исчезнуть.

– Жень, – останавливает он меня. – Ты действительно не будешь против, если Лида у тебя заночует?

– Да без проблем, – заверяю его убеждённо. – Сейчас постелю. Пусть приходит.

Мне всё равно.

Лида появляется минут через пятнадцать, переодетая в Ромину футболку и тренировочные штаны и опять начинает благодарить и извиняться за беспокойство.

– Да всё нормально, – восклицаю я. – Ложись, а я свет выключу. Только второго одеяла у меня нет. Покрывало пойдёт?

– Конечно.

Разбредаемся каждая к своей кровати. И опять я не могу заснуть, слишком хорошо чувствую чужое присутствие. Не то, чтобы оно меня напрягает или смущает. Скорее всего, мешает окончательно успокоиться, перестать думать. Иногда проваливаюсь в лёгкую дрёму, но потом опять прихожу в себя.

Больше не могу лежать на одном боку, лицом к стене, переворачиваюсь на другой, слышу, что Лида тоже ворочается – тахта старая и тихонько поскрипывает в ответ почти на каждое шевеление. Не хочу, но чуть-чуть приоткрываю глаза. Вижу, как Лида осторожно поднимается, крадучись, идёт к двери, аккуратно приоткрывает её и снова закрывает за своей спиной. Потом негромко хлопает дверь соседней комнаты.

Я так и лежу без сна. Наверное, полчаса уже прошло, а Лида всё не возвращается.

Ну вот и зачем было создавать для меня видимость, что между ними ничего нет? Беспокоились за мою тонкую моральную организацию? Напрасно. Я не ханжа. Могли бы и сразу.

Когда я просыпаюсь утром, тахта по-прежнему пустая, и я уверена, на ней так никто и не спал. Застаю обоих на кухне. Лида сидит за столом, попивает кофе, улыбается мне навстречу. От вчерашней печали, похоже, не осталось и следа.

Ну, я тоже рада, что у них всё решилось, наладилось и нормализовалось, а главное, срослось. В общем, ночь не прошла даром.