43

Женя

Подруга смотрит на меня печально и заискивающе.

– Жень, Жень. Ну, может, четвёрка тоже сойдёт? Я, честно, старалась.

– Ладно, Катюшечка, – киваю благосклонно. – Только не плачь. Сходим. В пятницу. Чтобы потом выходной, и никуда не торопиться.

Она мгновенно перестаёт делать несчастное лицо, интересуется воодушевлённо и деловито:

– А с собой чего-нибудь надо брать?

– Зачем? Там всё есть. И полотенца, и халаты, и пена для ванн. А если ты опять про бар, то я проверила. Всё с ним в порядке.

– О-о! – понимающе выдыхает Катюха. – Значит, вы опять там были. Ты, я гляжу, всё-таки втягиваешься потихоньку в шикарную жизнь.

Ну, были, да. Но сначала ужинали в ресторане. И на ночь я на этот раз не осталась, чтобы не мотаться туда-сюда с утра пораньше. А так-то – почему нет? С Артурчиком легко и беспроблемно. Меня устраивает. И он мне действительно нравится, возможно, всё больше и больше, по сравнению с тем, как было в начале.

Я даже, наверное, в него влюбляюсь и уже не думаю о свадьбе с возмущением и неприязнью. Хотя, если честно, я о ней вообще редко вспоминаю. И если Высоковские-старшие рассчитывают, что я как серьёзная, ответственная девушка положительно повлияю на их непутёвого сыночка, боюсь, они окажутся разочарованны. Совсем неизвестно, кто из нас влияет на другого сильнее.

Заранее с Катюхой решаем, что в пятницу встретимся в семь вечера – раньше у меня занятия с учеником – прямо перед «Княжьим двором», если, конечно, не случится ничего экстраординарного типа конца света, торнадо или неожиданного приезда моей мамы. Но вроде ничего не случается.

Пока идём к лифту через просторный холл, Катюха вертит головой, оценивающе осматривая обстановку.

– Ну ничего так, – выдаёт удовлетворённо, критично выпячивая губы.

Оказавшись перед нужной дверью, достаю электронный ключ, прикладываю к датчику, потом уверенно жму на ручку. Дверь неслышно открывается, внутри опять горит приглушённый свет. Я пропускаю Катю вперёд.

Подруга неторопливо проходит, я – за ней. Успеваю уловить непривычный тонкий запах, как от ароматической свечи или палочки. Катюха неожиданно застывает на месте, и я задеваю её локтем, проходя мимо.

Ха! Вот, значит, как. А джакузи-то, оказывается, уже готово. Прямо всё, как подруга и мечтала: белые кружева пены, блики света на мозаике, бутылка и бокалы на краю. Но вот дальше уже немного не по сценарию.

В нём Артурчик и какая-то девица, довольно-таки основательно присосались друг к другу. Они даже не сразу замечают, что уже не одни. Только через несколько мгновений до них доходит: что-то не так. Разлепляются, разворачиваются в нашу сторону.

– Ой, Жек, неожиданно, – произносит Артурчик и… растягивает губы в сладкой невинной улыбочке.

– И правда, – подтверждаю я, киваю и тоже разворачиваюсь.

До меня опять долетает зовущее:

– Жек! – вполне так миролюбивое и чуть ли не ласковое.

Ничего особенного – даже в подобном положении он настроен на конструктивный диалог, но я… не настроена.

О чём тут вообще говорить?

Отшвырнув в сторону карточку-ключ, вылетаю из номера, Катюха несётся следом. Не дожидаясь лифта, спускаемся с ней вниз по лестнице, подруга тарахтит безостановочно:

– Жень, да плюнь на него! Если он так, то пусть идёт в задницу. Подумаешь! Ты же сама говорила, он тебе не особо и сдался. Ну вот и пусть катится. Жень, не переживай! Ну не стоит же. Он тебя не стоит.

Резко останавливаюсь, обрываю её решительно и твёрдо:

– А я и не переживаю!

Я злюсь. И не важно, даже если слёзы на глаза наворачиваются. Это не от боли, это от разочарования.

Раздвижные двери центрального входа еле успевают передо мной разъехаться, выскакиваю на улицу, делаю несколько шагов прочь и теряюсь. Не понимаю, куда мне надо дальше.

Улица подсвечена яркими огнями, а больше всего темноты над головой – в небе. Жёлтые листья лежат под ногами, прохлада воздуха трогает горящие щёки.

Катюха украдкой заглядывает мне в лицо, пытается определить, что я чувствую. А я толком и сама не знаю. Много всего.

Впечатление, как будто проходишь под деревом, вполне обычным деревом, таких много растёт по краю тротуаров, и вдруг над тобой раздаётся громкое воронье карканье, и не просто так без причины. И валится на тебя вовсе не кусок сыра и даже не какая-нибудь пустая бутылка, унесённая из мусорного контейнера, а вот оно самое.

И тебя аж передёргивает от чувства гадливости, и ты никак не можешь понять – да почему вот так совпало? Почему ты оказалась под этим чёртовым деревом именно в этот момент, именно в этой точке, ни на шаг вперёд, ни на шаг назад. Почему вообще это именно ты?

Стыдно, противно, обидно, и сколько ни злись, бесполезно, и дурой себя ощущаешь, как никогда. И разочаровываешься не в ком-то, не в ситуации, а больше всего в себе же самой. Ведь понимала, всё прекрасно видела и понимала, но нет – всё-таки налепила иллюзий, миражей, радужных картинок да ещё и поверила в них.

Нет, что-то я разошлась. Такое не испытываешь из-за какой-то там вороны.

– Жень, – произносит Катюха и делает паузу. Наверное, планирует сказать ещё что-то успокоительное или ободряющее, но натыкается на мой взгляд. Не знаю точно, что в нём отражается, я же не вижу себя со стороны, но она громко выдыхает, пожимает плечами и предлагает:

– А пойдём в «Раут». А? Там сегодня концерт бесплатный. Как раз в полвосьмого. Или ты домой хочешь?

– Не хочу! – восклицаю сердито. Она не обижается, понимает, что это не про неё. Я сглатываю стоящий в горле комок, интересуюсь: – А что за концерт?

– Да какая разница? – произносит она. – Главное, что бесплатный. – И добавляет мечтательно: – А сидр там какой классный. Ты же помнишь? Жень! Идём? У меня даже приглашения есть. Два.

Вот и надо было изначально на концерт этот переться. А сидр в «Рауте» действительно классный, лучше всякого пива, и цены нормальные.

– Да чего ты меня уговариваешь? Пошли, конечно. Главное, чтоб открыто было.

– Да открыто, само собой, – убеждённо заявляет Катюха, предъявляет мне маленький глянцевый листочек. – Я ж говорю, в полвосьмого начало. И ехать недалеко.

– Ну тогда хватит болтать. Идём! – решительно командую я, и мы направляемся в сторону остановки.