Эпилог

Женя

Сидим за столом. Мама накрыла его не на кухне, а в моей комнате – здесь места больше, да и сам стол больше. Он старенький, из полированного дерева и раздвигающийся. Но не припомню, чтобы он стоял в моей комнате, по-моему, у Ромы. Не думаю, что мама сама его сюда приволокла. Значит, помимо того, что успела за короткое время наготовить еды, она ещё заставила и Князева-старшего мебель передвигать. Я ей поражаюсь.

На праздничное застолье не похоже, скорее, на семейный ужин, и мы все с удовольствием его уминаем. Переживания далеко не всегда отбивают у меня аппетит, это прошедшие три дня я почти ничего не ела, а тут, войдя в квартиру и вдохнув витавшие по ней ароматы, я вдруг поняла, что безумно голодна.

Насчёт остальных точно сказать не берусь, что они чувствуют. Возможно, их просто настолько покорила мамина стряпня. Уж в чём, в чём, а в её волшебном воздействии на людей я даже не сомневаюсь. А ещё я не чувствую никаких неудобств из-за присутствия Роминого отца. Всё почти так же, как и самим Ромой, когда после часа общения, начавшегося с очень экстремально знакомства, мне становится с ним вполне легко и комфортно.

Внешне они очень похожи – странно, что я раньше не подумала об этом – а по характеру разные. Наверное, Роме достался от матери. Мне кажется, он гораздо мягче, менее прямолинейный, резкий и саркастичный. Хотя, может, он только дома такой, со мной, я же никогда не видела его на работе.

– Ты же понимаешь, – обращается к нему Михаил Глебович, – вам этот номер просто так с рук сошёл исключительно благодаря твоим родственным связям. Пришлось все расходы по банкету, плюс ещё свадебный торт, взять на себя. Точнее, на тебя. – На лице Роминого отца появляется благостная улыбка, но глаза при этом ехидно поблёскивают. – Так что, сыночек, ничего не поделаешь, теперь ты у меня в долгу. И то, что я не постесняюсь его с тебя стребовать, ты тоже, надеюсь, понимаешь. Поэтому заканчивай с карьерой официанта…

– Бармена, – успевает вклиниться и поправить Рома.

– О да, существенная разница, – с поддельным понимаем кивает Князев-старший и продолжает: – Завтра жду тебя в офисе. Выспавшегося, чтоб голова соображала. А я хоть разберусь спокойно с загородным клубом. Переберусь в него на несколько дней, чтоб туда-сюда не мотаться. Заодно и отдохну. Я тоже не двужильный. – Он поворачивается и внимательно смотрит на меня, оценивающе прищурившись. – А ты у нас кто? По специальности.

Надеется, что я, как большинство сейчас, учусь на бухгалтера или менеджера. Ну или на юриста. И меня тоже можно приспособить к делу, в счёт «долга».

– Будущий логопед-дефектолог, – гордо и не без затаённого злорадства выдаю я.

– Хм, – озадаченно, а может, ещё и чуть-чуть раздосадованно выдыхает Ромин отец, точно так же, как сын, хмурит брови и тут же замечает рассудительно: – Стало быть у детей с речью проблем не будет.

Каких ещё детей?

– Я замуж выходить больше не собираюсь, – категорично отрезаю я, но почти сразу предусмотрительно добавляю: – Пока.

– А я тебе замуж и не предлагаю, – невозмутимо откликается Князев-старший и тоже добавляет, явно передразнивая: – Пока.

– Пап, – негромко, но многозначительно произносит Рома, но тут же влезает мама Лара.

– А добавочки никто не желает? Или чаю?

– Можно и чаю, – соглашается Михаил Глебович. Я вслед за мамой поднимаюсь из-за стола, чтобы помочь, но он меня останавливает: – Жень, да ты-то сиди. У нас же тут специалист по напиткам есть. И по их подаче.

А я ещё Роме на мою маму жаловалась, что с ней трудно. Представляю, чтобы между мной и ею случилось после таких подколок. А Рома ничего, стоически выдерживает, даже лишний раз в сторону отца не глянув, вежливо кивает моей маме. Но прежде чем отправится за ней на кухню, вопросительно смотрит на меня.

Мы опять все понимаем, что его отец имеет в виду на самом деле, но я совсем не боюсь остаться с ним наедине. И разговора не боюсь. Я даже первая спрашиваю, как только Рома исчезает за дверью:

– Считаете, я вашему сыну не подхожу?

Михаил Глебович отмахивается.

– Ой, это пусть Ромка сам разбирается. У меня и без того забот хватает. Он же типа независимый, самостоятельный. Сам вляпался, пусть сам и разгребает. – Он становится совершенно серьёзным, даже в глазах не прячется ироничная улыбка. – А вообще, Женя, спасибо. Если бы не ты, когда б мы ещё помирились. И с этой своей… – Князев-старший замолкает да так и не называет конкретно, перешагнув, идёт дальше: – он наконец-то порвал. – И вот теперь усмехается. – А, главное, реально забавно было посмотреть, как у Высоковских лица вытянулись. И у Жанны, и у Макса. Не часто такое увидишь. Особенно у Макса. Но это и понятно. Как всё повторилось.

– Что повторилось? – озадаченно уточняю я, а Михаил Глебович делает паузу, только потом произносит:

– Ромкина мама. – Его взгляд неожиданно тускнеет, и лицо застывает. На несколько секунд. – Макс же за ней тоже когда-то ухаживал, а она выбрала меня.

– Она… – осторожно начинаю я, а Князев-старший продолжает:

– Умерла, да. Несколько лет назад. – Он на мгновение прикрывает глаза, а потом улыбается. – Ты, кстати, на неё немного похожа. Так что, вполне возможно, это у Ромки надолго. – И вдруг резко меняет тему: – А мама у тебя потрясающе готовит.

Это ещё к чему?

– Возьмёте её шеф-поваром в один из своих ресторанов? – хмыкаю я, не сдержавшись, а он, продолжая улыбаться, покачивает головой и неопределённо выдыхает:

– Ну, может быть, может быть…

Меня будто что-то подталкивает, поворачиваюсь в сторону двери. Рома стоит в проёме, привалившись плечом к косяку, скрестив на груди руки. Его отец следует за моим взглядом, опять знакомо хмурится, интересуясь:

– Ты тут подслушиваешь, что ли?

– И что? – Рома тоже чуть заметно улыбается, поглядывает сверху-вниз.

– Не беспокойся, не обижу, – заверяет его отец, а потом предлагает: – И раз вместе жить вы уже привыкли, а смысла никакого нет в этой халупе ютиться, перебирайтесь к нам в дом. – Он смотрит вопросительно, с затаённой надеждой, признаётся: – Честно, тоскливо мне там одному. А тут такое солнышко ярко-рыжее.

Михаил Глебович переводит взгляд на меня, будто ищет поддержки, но я не успеваю даже обдумать его слова, не то что сказать. Рома опережает.

– Посмотрим. – И сразу добавляет. – И мы, наверное, пойдём! Да, Жень? – Я не возражаю, совсем не возражаю. – А вы тут оставайтесь, с Иларией Сергеевной, чай пейте. Мы не против.

Илария Сергеевна – это, если что, полное имя-отчество моей мамы Лары.

– Жень.

Я поднимаюсь со стула, иду к двери – нет, конечно, к Роме, – а его отец в это время недоумённо и сосредоточенно вопрошает:

– Слушай, а зачем нам здесь оставаться?

– Ну, не знаю, не знаю, – произносит Рома неопределённо.

Выйдя из квартиры, мы задерживаемся у дверей. Целуемся жадно, не в силах удержаться.

Я не знаю, куда мы с Ромой отправимся дальше. Но мне всё равно. Ведь главное – с ним.

Автор обложки Татьяна Георгиева. Для обложки использованы фото с сайта ShutterStock.