ГЛАВА ШЕСТАЯ

Кирилл оказался уникален во всех отношениях. Он продумал все заранее и до мелочей. И сам того не подозревая создал мне дополнительные проблемы.　

— Что будем подавать нашему сеньору? — хмурясь, спросил Бернард, листая свою личную кулинарную книгу. Я заинтересованно заглядывала ему через плечо.　

— А есть, что-нибудь с добавлением цианистого калия вместо соли? — спросила, невинно хлопая глазками. Спать хотелось до чертиков.　

Бернад укоризненно поцокал языком, а немец ухмыльнулся.　

— Терпение Кэти. Наш босс не самый худший человек. Просто характер у него… уммм… своеобразный, — подбирая слова, с чувством произнес Йозеф.　

Я скривилась от такого определения. Подперла голову рукой и задумалась, чтобы ему такого подать?

Договор был мной уже пять раз прочитан, я пометила пункты, требующие уточнения, но пока не подписала. Приготовила его вместе с ручкой на десерт. И тут меня осенило. Не знаю, каким мозгом я руководствовалась, и что это вообще был за душевный порыв, но я решила приготовить завтрак сама.

Уверенным шагом направилась в подсобку за фартуком.　

— Ну-ка, подсобите мне! — отчего-то весело улыбаясь, скомандовала я. Немец, гася удивление, помог завязать фартук и пристроить колпак.　

— Ну как я вам? — покрутилась я. Сама, находясь в восторге от накрахмаленного белого фартука.　

— Э-э… Кэти? Кажется, это не лучшая идея, — с сомнением произнес Бернард. Я его прекрасно понимаю; каждый должен делать свое дело. И я не готовила лет пять, но должна же я учиться и хоть в чем-то развиваться! Я скоро деградирую от монотонной уборки. Даже сборник логических задачек уже не спасает.　

— Сидит изумительно, — опасливо сказал Йозеф, отходя подальше.　

— Готовьте для близняшек, а я приготовлю для босса, — с каким-то садизмом произнесла, доставая миску, венчик и муку.　

— Ла-лай-ла-хоп, ла-лай-ла — напевая незатейливую мелодию, и двигая бедрами, я приступила к готовке.　

Через сорок минут завтрак подали. Я не стала ждать Говарда, пока меня вызовут, и пошла в столовую сама, прихватив с собой договор.　

Солнечный свет проникал в помещение через стеклянные двери веранды, отчего столовая вся искрилась и переливалась. Настроение у меня было прекрасное. Это все недосып.　

— Катерина вы вовремя, я как раз хотел за вами послать, — сразу начал Кирилл, смотря не на меня, а на тарелку, в которой лежали блинчики, а рядом маленькая пиала со сгущенкой. — Что это за кулинарные изыски? — настороженно спросил мужчина, тыкая блин вилкой. Чуть не рассмеялась в голос.　

Девочки сидели и с удовольствием уплетали кашу с орехами, намазывая тосты маслом, в целом довольные жизнью. Кирилл поглядывал то на них, то на блины. Сам мужчина выглядел великолепно. На нем была светло голубая рубашка и синий костюм с легким принтом. Любовь к синему цвету, это у них видимо семейное.　

— Это деревенские блины на кефире со сгущенным молоком, — отрапортовала я, подкладывая договор. — А это договор.　

— Повара в этом доме работают уже много лет, они не могли приготовить деревенские блины. Это ваша инициатива? — сжимая вилку, спросил мужчина. Я сглотнула, задумавшись на тему: и зачем я это сделала? На удивление меня спасла Лиза.　

— Да, ладно Кирилл, — довольно легко произнесла девушка, откидывая длинные волосы на спину. — Кэти просто хотела тебе угодить. Попробуй. Не понравиться не ешь. Уверена, на кухне есть еще каша, — сказала девушка, вытирая рот салфеткой.　

— Кэти, — обратилась ко мне Мария, поднимаясь со своего места. — На обед нам тоже, что и всем, а ужин как обычно.　

— Катерина, — машинально поправил Кирилл, и несмело отрезал ножом кусочек блина и макнул в сгущенку.　

Я кивнула. А девушки попрощались с дядей и оставили нас одних.　

Смотрела как мужчина медленно и тщательно пережевывает и молилась. Кирилл проглотил и отрезал следующий кусок, а рука сама потянулась к договору.　

— Я пометила пункты, что меня смущают. Объясните мне их, и я подпишу договор, — пояснила, галочки на бумаге. Кирилл съел еще кусок и отложил вилку.　

— Неплохо. Но впредь, занимайтесь своими обязанностями, — сдержанно прокомментировал мой кулинарный шедевр Кирилл и приступил к чтению помеченных пунктов. Облегченно выдохнула.　

— «Помощь работодателю в любых вопросах». Что же вас смутило? — Кирилл сделал глоток черного кофе.　

— Какого рода помощь и есть ли у помощи границы? — ответила я, уже устав стоять. Кирилл был наблюдательным и поэтому сразу кивнул на стул.　

— Да вы присядьте, разговор затянется. На отмечали то, — поразился мужчина.　

— Если вас волнует вопрос интимного характера, то он не входит в этот пункт. При желании, я бы его написал отдельной графой, — серьезно заявил этот мужчина. И сомнений не осталось — написал бы. Я почему-то смутилась. Хотя на своих консультациях и не такое слышала. К моей радости, быстро нашлась с ответом.　

— В данном пункте этого не указанно. Вы можете прийти ко мне в любое время и потребовать от меня выполнения вашей интимной прихоти. А когда я откажу, ткнете меня носом в пункт: 1.1.3, где черным по белому написано: помощь в любых вопросах.　

Кирилл потер подбородок, который покрывала легкая щетина.　

— Вы хорошо разбираетесь в юриспруденции, — констатировал он. — Хорошо, я внесу корректировку в этот пункт. А по поводу помощи, имеется в виду помощь дома, выполнение моих поручений и возможное сопровождение меня на некоторых выездах. А так же бронирование билетов, так как я часто летаю в командировки. Говард почему-то заказывает самые дорогие билеты. И ночью до него не дозвониться, а вы всегда под рукой.　

Чуть не уронила челюсть. Вот объяснил, так объяснил! Всегда под рукой, — звучит-то как мощно.　

— «Данный договор заключен сторонами на три года. Разорвать договор можно только по соглашению сторон. Если стороны не придут к общему согласию, спор будет решаться в суде». А здесь-то вас, что не устроило? — с легким удивлением спросил мужчина, поглядывая на блины.　

— Я думала, сначала заключается временный договор на полгода испытательного срока, а потом уже долгосрочный, — объяснила я, скрывая истинную причину. Я-то рассчитывала поработать недолго, пока не обустроюсь и съехать. А тут эта поправка…　

Кирилл подпер руками подбородок.　

— Катерина, я не желаю менять людей каждые полгода. Поэтому этот пункт очень важен для меня. Я не выношу новые лица и частые перемены. Поэтому или вы соглашаетесь на данное условие, или мы прощаемся с вами, — сухо произнес мужчина. Я соображала быстро.　

— Меня все устраивает, — как можно беззаботнее ответила, подумав, что потом найду способ, как разорвать договор.　

Кирилл приступил к чтению следующего пункта.　

— «На протяжении срока действия данного договора нанимаемый сотрудник обязуется не заводить семью и детей». Что не ясно? — как-то устало спросил Кирилл, потирая лицо.　

Он издевается? Нет, я конечно и так не собиралась, но вдруг судьба? И что я ей скажу? Извини дорогая судьба, у меня договор?　

Видимо все это отразилось на моем лице, и Кирилл поспешил ответить.　

— Отношения будут мешать работе. Если у вас появится потенциальный муж, вы захотите съехать, а меня это не устраивать. Повторюсь, вы должны быть в шаговой доступности двадцать четыре часа в сутки. Все　 неурочные часы я оплачиваю. А вот декрет оплачивать не буду, что собственно здесь тоже указанно, — очень доходчиво объяснил мужчина. Остальное обсуждать не имело смысла. С ним все ясно. И со мной тоже. Выбора-то у меня все равно нет, но думала получиться сторговаться.　

— Хорошо. Внесите поправку про интимные отношения между работодателем и сотрудником, и я подпишу договор. Это моя гарантия, — пояснила, собираясь уходить.　

— Переоденьтесь. Ричард будет ждать вас через полчаса, — кивнул мужчина и вернул свое внимание блинам.　

Я надела летнее черное платье в пол с цветным верхом и болеро с длинным рукавом. Дорогие вещи из моей прошлой жизни, ничего другого у меня просто не было. Солнце приятно согревало, но ветерок был прохладный. С Кириллом мы столкнулись во дворе. Он садился в свой серебристый бентли, а я в лендровер.　

— Доброе утро мисс Кэти. Вы превосходно выглядите! — приветливо произнес Ричард, распахивая передо мной дверь. Я побоялась отвечать ему при Кашере.　

Кирилл задержал на мне свой взгляд, но ничего не сказал и быстро уехал. Вздохнула с облегчением.　

Всю дорогу до поликлиники, я продремала на заднем сидении. Когда машина остановилась на Девоншир стрит, и я увидела знакомый забор и крыльцо, поликлиники № 1, сердце припадочно заколотилось, руки мелко затряслись. Разве мог знать мой рабовладелец, куда меня отправляет? Разве мог он знать, что еще, будучи Кондратьевой Викторией именно в этой больнице я проходила практику, так как это единственная в Англии англоязычная больница. Меня здесь много кто знает, только ни как Киселеву Екатерину. Черт!　

Выходить не спешила, обдумывая, что делать. Медкомиссию пройти необходимо, но чтобы меня узнали, позволить не могу.　

— Ричард, едем в ближайший магазин! Мне срочно нужен платок и большие черные очки, — воскликнула я, считая деньги в своем кошельке. Ста фунтов должно хватить.　

Водитель изумился, но тронулся с места.　

Через полчаса, я стояла в регистратуре и улыбалась русскому администратору. Девушка посмотрела мой паспорт и ввела данные на компьютер.　

— Сначала пройдите в процедурный кабинет, — с улыбкой сказала девушка, отдавая мне карту и талоны на прием.　

Кивнула и пошла проходить медкомиссию. К моему счастью, знакомых людей я встретила очень мало и они меня не узнали. А там где мне приходилось снимать шарф и очки, сотрудники были не знакомые.

Мне везло. В кабинете гинеколога я повстречала Мазур Юлию, бывшую студентку Первого Московского меда. Я у ее курса поведенческую психологию вела. Девушка немало поразилась, когда я залезла на кресло в очках и шарфе, но промолчала. Поставила печать и отправила дальше. Через два часа мучений и хождений по клинике я попала к терапевту, он был последним в списке. Сердце дрогнуло, стоило мне прочить табличку на двери: «Доктор Конан Перетт». Перекрестилась и вошла, когда зажегся зеленый свет лампочки. Протянула светловолосому мужчине карту и села на стул. Врач заполнил журнал и взглянул на меня.　

— Раздевайтесь, пожалуйста, — с акцентом, на русском произнес мой коллега. Мы с ним вместе в Лондоне на конференции выступали. А здесь в клинике во время моей практики пили чай и поглощали пончики во время перерыва.　

— Зачем? У меня все в порядке, — испуганно возразила я. Врач взглянул на меня с недоумением.　

— Я должен вас осмотреть, — пояснил Конан.　

Я лихорадочно соображала.　

— Меня нельзя осматривать! Мне вера не позволяет, — воскликнула я, сильнее заматывая шарф.　

Брови врача взлетели вверх. Он заглянул в мою карту. Хорошо в ней не было фото, а то всё, пропала бы.　

— Екатерина Семеновна, — выделив каждое слово, произнес терапевт. — Вы русская, не говорите ерунды.

Какая вера?　

— У меня муж мусульманин!　

— В карте сказано, что вы не замужем. Да и кольца… — мужчина посмотрел на мои руки. Посмотрела и я…　

— Вика? — подскочил врач.　

Я идиотка. Ну, какая же я психиатр? Я идиотка! Не сняла кольцо с гравировкой: «С любовью! Мама».

Подарок матери на пятнадцатилетие, как раз перед смертью. Я никогда его не снимала, и Конан прекрасно знал это кольцо, так как всегда был внимателен к мелочам и очень любопытен.　

Врач подскочил со своего места и бросился снимать с меня шарф и очки. Уронила лицо в ладони, зажмурив глаза. Меня бросило в жар.　

— Вика? Может, объяснишь, наконец? — сердито выдохнул Конан, убирая мои руки. Мужчина больше не утруждал себя русским языком, прекрасно зная, как я владею английским.　

— Сядь. Навис как коршун. Мешаешь, — буркнула я. Врач усмехнулся и сел в кресло.　

— Я жду, — весело улыбаясь, произнес этот нахал, с интересом следя, как я приглаживаю волосы.　

— Я не такая, я жду трамвая, — передразнила мужчину, тяжело вздыхая.　

— Я не могу рассказать, Конан. Хочу, но не могу. У вас в кабинете есть камеры? — испуганно спросила, озираясь.　

Мужчина покачал головой.　

— Приватность, — пояснил он. — Клиент может в суд подать за ее нарушение.　

— Никому не рассказывай, что видел меня. Я прошу тебя. Это очень важно для меня и даже опасно, — взмолилась я.　

— Похоже, у вас серьезные проблемы Екатерина Семеновна, — усмехнулся врач, ставя мне в карту печать.　

— Как тебя сюда-то занесло?　

— Работодатель направил проходить медкомиссию. Я не знала, что сюда. Так бы в жизнь не поехала, — я поднялась и налила себе воды из кулера. В горле пересохло.　

— А кто твой работодатель? Где ты работаешь? — с интересом расспрашивал врач. Конан не был болтуном, но я решила не говорить.　

— Не могу сказать. Лучше я пойду, — забрала документы и направилась к выходу.　

— Постой, Вика! — окликнул меня Конан. — Извини. Катя. Давай сходим куда-нибудь поужинать, раз ты теперь в Лондоне работаешь? Поболтаем ни о чем. Можешь мне ничего не рассказывать. В прошлом мы неплохо проводили время вместе. Честно, я просто соскучился по знакомым лицам из России. Здесь почти весь штат поменялся, — с затаенной надеждой спросил мужчина.　

Я наматывала шарф.　

— Ладно, давай свой номер, потому, что у меня мобильника все равно нет. Звонить буду с домашнего, не пугайся. У меня выходной только по понедельникам, а работу я заканчиваю в девять. Так что подумай, когда тебе удобно, а я позвоню завтра и договоримся. И место выбирай где-нибудь в Кенсингтоне, — усмехнулась я, и, взяв номер, быстро покинула поликлинику, пока еще на кого-нибудь не наткнулась.

Будем надеяться, что Конан никому не разболтает о нашей неожиданной встрече.