3
Сегодня Саш превзошёл себя. Платье цвета нефрита с тёмным муаром, глубокое декольте в оторочке кисейных драпировок с незабудками и бабочками. Юбки, пышные, как цветок пиона, и такие широкие, что Искра всерьёз опасалась застрять в дверях парадной гостиной ван Сторма.
Уф, прошла! Тютелька в тютельку.
Волосы, днём стянутые в пучок, взметнулись изысканной короной, засверкали искрами киновари, украсились изумрудными стрекозами; каскад локонов заструился по спине. Даже лицо посвежело: кожа просто светилась, глаза стали зеленее, ярче. Вся усталость рабочей недели, по шестнадцать часов в день, выветрилась в один миг.
И гостиная преобразилась. На окнах – зеленоватые портьеры, обивка стульев и кушеток в тон. Всюду лилии – крупные, белые, в обильной листве, целое царство лилий! Хитроумная подсветка создавала иллюзию солнечного дня в саду: казалось, лучи пробиваются сквозь кроны деревьев, щекочут лицо, дрожат и ускользают. Воздух зыбок и призрачен… Искра чувствовала себя нимфой на балу лесного царя.
Последний вечер – забота клиента. Он может пальцем о палец не ударить, и тогда Принц и Золушка будут танцевать в пустом зале, под дождём из розовых лепестков, наколдованных Сашем. Или Золушка будет танцевать, а Принц смотреть, было такое однажды. Или как в прошлую пятницу…
Густав Шлейка, хозяин собачьего питомника. Ему от агентства – дополнительный счёт, Искре – штраф за пощёчину клиенту. "А как быть, если пристаёт?" – наивно возмутилась она. "Не давать повода!" – отрезала начальница. Рассказывать Сашу Искра не стала…
Сегодня эксцессов можно не опасаться. Наоборот. Финальный "бал Золушки" обещал из работы стать наслаждением. Алексис – человек со вкусом. В прошлый раз заказал ужин из ресторана, к ужину – официанта, корзину роз и флейтиста. Повторяться не стал. Нынче посторонних в зале не было, только море цветов, игра света, накрытый стол, россыпь бликов на серебре и фарфоре…
Ладно, портьеры на шести высоких окнах могли поменять, пока Искра возилась на кухне. Но мебельную обивку?.. Волшебство, не иначе. Причуды богатых.
На неделе ван Сторм почти не показывался дома, был рассеян, погружён в себя – и вдруг преобразился. Вошёл, элегантный, подтянутый. Смокинг, бабочка, смоль волос с нитями седины, поступь льва – грация и сила.
– Искра, вы ослепительны.
Изящно склонился к руке, не отрывая взгляда от её лица.
Этот взгляд, тьма и звёзды, и лёгкое прикосновение губ… сердце внезапно сделало кульбит.
Шампанское, ледяное, как страх под ложечкой.
Как смотреть ему в глаза – и не вспыхнуть факелом? Есть, пить, улыбаться, шутить, принимать комплименты, когда в груди бьётся, рвётся на волю шальная жар-птица, и кожа в мурашках, и кажется, что летишь на качелях вверх-вниз… Как танцевать, когда спину жжёт его ладонь, и рука в руке, и внутри плавится и кипит, а зал вокруг кружится и кружится.
Он всё поймёт; да наверное, уже понял. Карие глаза искушают, и губы близко-близко…
Стоп, нельзя! Возьми себя в руки.
– У вас растерянный вид, Искра. Что-то не так?
– Всё в порядке, господин ван Сторм. Просто немного устала.
Нарушение правил. Тряпки, швабры и усталость остаются за дверями бального зала, Золушка превращается в принцессу, полную энергии и жизнелюбия.
Но лучшей отговорки Искра не придумала.
– Зовите меня Алек.
Сказал – будто холодным душем окатил.
Так назвался Саш при их знакомстве. Хотел показаться интереснее.
Одной мысли о муже хватило, чтобы привести Искру в чувство. Нахлынул стыд, а следом облегчение – вовремя опомнилась.
– Искра, вам нравится ваша работа?
То, как ван Сторм произносил её имя… похоже на гипноз. Как в фильмах: кодовое слово – и объект внушения готов прыгнуть со скалы. Но больше она голову не потеряет.
Взглянула открыто, улыбнулась:
– Вы не поверите – да!
– Почему же не поверю? – улыбка в ответ, ласковая и чуть лукавая.
Нет, Алек-Алексис, нас не смутишь. Мы знаем, что надо говорить:
– Считается, что работа по дому – это скучно, грязно, тяжело. А я скажу, что чувствую себя демиургом. В моей власти превращать хаос в порядок, делать безобразное красивым, создавать из частей целое. Например, из муки, сахара и яиц я могу испечь пирог. Разве это не чудо? Совсем маленькое, но оно подкрепляет силы и дарит радость, которую можно разделить с близкими. Я, как Мэри Поппинс, прихожу, когда нужна. Каждую неделю начинаю с нуля, осваиваю новый мир и стараюсь преобразить его. Это захватывающее приключение. Я помогаю людям и, смею надеяться, делаю их чуточку счастливее.
Сейчас он рассмеётся. Или напыщенно кивнёт. Обычно они реагируют именно так: смеются или исполняются пафоса. Ван Сторм спросил:
– А сами вы счастливы?
– Конечно… Алек.
– Нет-нет, дежурного ответа я не приму! – чуть крепче сжал руку, невзначай погладил большим пальцем тыльную сторону ладони. – Я был откровенен с вами, и будет справедливо, если вы будете откровенны со мной.
– Но я и правда счастлива! Вы подарили мне чудесный вечер. Это настоящее удовольствие – быть здесь, с вами…
В его глазах вспыхнули искры. Отблески светильников или насмешка?
– …видеть, что вы довольны моими усилиями. Счастье для меня – это удовлетворение от хорошо сделанной работы.
Что, съел?
– Убедили! – вот теперь он рассмеялся. – А ваш муж тоже счастлив?
У Искры перехватило горло.
– Мой муж? А п-почему вы решили, что… я замужем?
– Я лишь высказал предположение. Вы его подтвердили. К моему удивлению.
– Почему – к удивлению?
– Потому что муж столь ослепительной женщины не должен позволять ей проводить время наедине с другим мужчиной. Я бы не позволил.
Захотелось ответить колкостью. Не вам поучать чужих мужей, господин любитель сомнительных комплиментов! Где сейчас ваша Лионелла, с кем делит этот чудный вечер?
Искра открыла рот… и промолчала. Ван Сторм для того и вызвал её, чтобы забыться. Нельзя сыпать соль на рану. Непрофессионально.
– Зачем вам эта работа? —допытывался финансист. Глаза цвета корицы глядели в самую душу. – Красивая девушка с высшим образованием…
Она не говорила – сам догадался. Или навёл справки?
– В золушки с другим не берут, – а этого он, похоже, не знал. Ладно, добавим пару слов о себе: – Окончила наш университет. Вы ведь в курсе, да? Специальность "История волшебства". Диплом писала по шаманским практикам полоцко-смоленских кривичей.
Господи, как давно это было – в другой жизни!
– Мне предлагали место на кафедре. Мужу – тоже, то есть ему – на другой кафедре, прикладного чародейства. Сейчас работали бы вместе…
Накатила ностальгия: оба они были тогда в начале пути, оба верили, что вольны выбирать свою судьбу.
– Саш бы уже докторскую защитил. Он у меня талантливый…
Стало неловко: она танцует с импозантным мужчиной, – да что там импозантным, чертовски сексуальным! – и нахваливает ему мужа.
– Что же помешало?
Мягкий тон, участливый взгляд. Как не ответить?
– Понимаете, у Саша отец – декан.
Сказала – и пожалела. Не стоит откровенничать с клиентом. С другой стороны, почему нет? Алексис и Саш никогда не встретятся. А она через пару часов уйдёт из дома ван Сторма и попросит больше её не вызывать.
– Саш все пять лет учёбы ужасно комплексовал. Он вообще застенчивый. Но самолюбивый. Боялся, что подумают, будто ему из-за отца пятёрки ставят, учился изо всех сил. А работать под отцовским началом и вовсе посчитал унизительным. Хотел доказать, что сам чего-то стоит, нашёл хорошее место… То есть зарплата там была хорошая, а работа скучная – инспектор имущественного отдела Магэнерго. Магический надзор за котельными и коммунальными сетями. Саш романтик, ему творчества хотелось. Отработал два года, денег подкопил – и открыл своё дело. Мы тогда как раз поженились…
Искра не стала рассказывать, как Саш отговорил её от пышной церемонии, от "всего этого мещанства" с лимузином, рестораном, тамадой и видеографом. И свадебное путешествие обещал потом – "как только встанем на ноги"… На глаза навернулись слёзы. Искра заставила себя улыбнуться.
– И вы поддержали мужа? – предположил Алексис.
– Заразилась его энтузиазмом. И… смешно сказать, возомнила себя дизайнером. Понимаете, Саш дарит людям исполнение мечты. Не хватает вам, допустим, приключений и романтики. Вы едете кататься на горных лыжах или на море, но это просто и пресно. А Саш делает так, что вот вы на море, но с пиратами. Сражаетесь, спасаете красавицу из гарема жестокого султана… проживаете целую жизнь за двадцать четыре часа.
– То же самое даёт интерактивное грёзовидение, – заметил Алексис. – Вы выбираете сюжет, сеттинг, решаете, кем стать – зрителем или одним из действующих лиц…
– Да, но это чужая фантазия! – перебила Искра. – А у нас, то есть у Саша, и сценарий и мир кроятся по вашей мерке и меняются на ходу в соответствии с вашим самоощущением. Это как сон, только в сознании. И всё совершенно настоящее. Нет чувства, что реальность вокруг фальшивая, понимаете?
– Манипуляция психикой заказчика? Простите, Искра, но захотят ли люди, чтобы ваш муж копался у них в головах? Проще и безопасней нанять мага иллюзий. Он сделает вас хоть суперменом в облаках, хоть владычицей морской в океанской пучине.
Алексис говорил то же самое, что Искра говорила Сашу. Но слышать это от чужого человека было обидно. И она возразила словами мужа, которые сама же сто раз оспаривала:
– Только это будет его сказка, а не ваша! Не будет чуда, открытия, будет просто шоу.
Алексис кивнул задумчиво:
– Вижу, муж вас убедил. И из историка вы стали оформителем его фантазий?
– Смешно, да? Я ведь бесталанна, Алек, – во второй раз назвать ван Сторма этим именем оказалось не так трудно. – Мечтала стать чародейкой, но дара во мне нет. Любила рисовать, думала поступать на худграф, но не прошла творческий конкурс. Саш первоклассный волшебник, он знает всю магическую машинерию, у него буйная фантазия и есть грёзосимулятор для создания шаблонов, только до эстетики руки не доходят… А я понимаю в магии – теоретически, немного смыслю в искусстве и даже кое-что могу.
– Он дал вам шанс проявить себя.
– Вроде того. Стилевая концепция, цветовое решение, оригинальные детали… Мне нравилось. Правда, бухгалтерия и отчётность тоже были на мне. Но это ничего, я справлялась.
Они танцевали, и музыка звучала аккомпанементом их разговору. Пели скрипки, переливы арф манили в светлую даль, в страну эльфов и сильфид.
Вдруг вступила виолончель – тягучим голосом, полным истомы, страсти и угрозы…
– Что же пошло не так? – спросил ван Сторм.
– Да всё! Наши сказки никому не нужны. Нет спроса. Сашу кажется, вот сейчас он что-нибудь усовершенствует, найдёт гениальный ход, и случится прорыв. Но увы. Я начала подрабатывать в университете, теперь стала золушкой…
– Прекрасной Золушкой, – Алексис вновь поцеловал ей руку.
Так естественно и непринуждённо, как бывает только в киногрёзах. Сколько они уже танцуют, не останавливаясь – полчаса, час, вечность? Музыка несла и качала, как волна лёгкую лодочку, стены гостиной раздвинулись, утонули в тени, свет мерцал и рассеивался, медвяный запах цветов пьянил.
Разве лилии пахнут мёдом?
Бом-м-м, пропело над головой низко и звучно. Бом-м-м…
Сбросить наваждение оказалось трудно, но за два с лишним месяца Искра научилась подчиняться этому властному зову. Ловко вывернулась из рук ван Сторма, нащупала в складках платья потайной кармашек.
– Мне пора, Алек. Часы бьют!
– Погодите! Давайте хоть дотанцуем. Вы не обязаны исчезать ровно в полночь.
– Увы, обязана, – Искра попятилась к двери. – На мне заклинание. Если задержусь, в агентстве узнают. Простите – и спасибо! Это был чудесный вечер.
В кармашке прятался башмачок размером с миндальный орех. Бросишь на крыльце – превратится в настоящую, кристально-прозрачную, искристую, твёрдую, как кусок льда, туфлю тридцать пятого размера. На два меньше, чем носила Искра. Ван Сторм оплатил бонус. Будет Золушке премия.
В два быстрых шага Алексис оказался рядом, поймал за руку.
– Да постойте же! Я приготовил вам сюрприз. Задержитесь на минуту и взгляните…
Бом-м-м, поторопили незримые часы. Как в театре: второй звонок. Минута у неё и впрямь есть, но Искре не понравилась настойчивость клиента. Слишком по-хозяйски Алексис держал её за руку, слишком жарким был взгляд его тёмных глаз.
– Простите, простите, нет времени, – Искра повернулась бежать.
Пальцы на запястье разжались. Отпустил!
Она толкнула высокие двустворчатые двери и с разбега вылетела… в сияющий полдень.
От неожиданности руки ослабели, хрустальная туфелька упала на горячий песок.
Взрывная синева небес, сапфировое море, белый пляж. Под сенью пальм – круглый дом с тростниковой крышей.
Искра встала как вкопанная, щурясь от яркого солнца. Всё плыло в знойном мареве, нереальное, как сон, ослепительное, как безумие.
Что-то подтолкнуло в спину.
Кто-то.
В панике обернулась – и налетела на Алексиса ван Сторма. Финансист поймал её в объятья:
– Не бойтесь, прекрасная принцесса. Я не дам вас в обиду.
За его спиной было то же пронзительное небо, те же пальмы и море вдали. А двери, через которую прошла Искра, не было.
– Где я? – прошептала она.
– На острове в Карибском море. Моём острове, – в бархатном баритоне проскользнула ирония. – Маленький тропический рай только для вас.
Искра застыла в плену мужских рук. Солнце било по голове прямой наводкой, воздух плавился от зноя, ветерок с моря, и тот был раскалён, как в аду. Платье с жёстким лифом и грудой юбок превратилось в жаровню.
Ван Сторм смотрел на Искру сверху вниз, чуть наклонив голову. Над верхней губой у него блестели крапинки пота.
– Это магия? Иллюзия? – Искра заглянула в глаза цвета крепкого чая.
Глаза смеялись, и солнце плескалось в их глубине.
– Магия – да. Иллюзия – нет.
В голове шумело. Или это морской прибой? И качало, баюкало, несло, словно их долгий танец, начатый в тенистом лесном зале, продолжался и здесь, под куполом жарких небес. Ведь если это не танец, почему она позволяет ван Сторму обнимать себя?
У неё дезориентация. Такое бывает, если…
Искра попыталась собраться с мыслями.
– Пространственный перенос? Но это же…
– Расточительно? – с удовольствием подсказал ван Сторм. – Вы даже не представляете – насколько.
Искра представляла. Когда-то Саш объяснил ей, почему в обозримом будущем магический пространственный перенос не станет массовой технологией.
Сколько высококлассных чародеев потребовалось ван Сторму – двадцать, тридцать? А сколько гигаватт энергии? И оборудование стоимостью в пару океанских лайнеров…
– Я хочу домой.
– Тревожитесь из-за работы? Я всё улажу. Вы заслужили маленький отпуск. Да и мне не грех отдохнуть. Представьте: только вы, море, солнце, ну и я в придачу.
В объятьях ван Сторма было жарко и страшно. Так легко поддаться этим бархатным уговорам, этим победительным мужским чарам, забыться, закрыть глаза, стать воском в его руках, мороженым на губах, клубничным джемом на языке, растаять, раствориться, утратить себя… Вот что пугало, да так, что жар внутри превращался в лёд.
Это же похищение. Ван Сторм не оставил ей выбора. Он не просил, не спрашивал, просто взял себе, как вещь. Украл. Не у Саша, а у неё самой, надеясь заморочить видением красивой жизни. Куда, мол, с острова денется? Уступит.
– Отправьте меня назад.
– Не могу, – брови ван Сторма взлетели вверх в притворном сожалении. – Даже я не настолько богат. Через месяц придёт яхта. А до тех пор нам придётся жить, как Робинзону и Пятнице.
Она не стала напоминать, что Пятница – мужчина. В конце концов, у одного фантаста есть книга про женщину с тем же именем, и называется она:
– Пятница, которая убивает! – выпалила Искра. – Отпустите меня – или я вас убью!
– Едва ли, – мягко возразил ван Сторм. – Вы нежная, интеллигентная девушка и не способны на насилие.
Он выговаривал слова тихо, медленно, лицо его и чувственный рот придвигались всё ближе.
– Ах, не способна?
Рука у Искры быстрая, ладонь маленькая, но крепкая – знатно влепила Густаву Шлейке, так щека и загорелась. И ван Сторм сейчас получит печать на скулу пунцовыми чернилами…
Он играючи поймал её за запястье, а в следующий миг – ах! – стремительным движением подхватил на руки.
– Хотите острых ощущений, прекрасная пэри? Что ж, я стану неандертальцем, который унесёт вас в свою пещеру.
И в самом деле понёс – легко, как котёнка. Пусть котёнок трепыхается, сучит лапками, царапается и вопит: "Отпустите меня!" – разве это остановит могучего великана?
– Отпущу, если позволите себя поцеловать. Всего один поцелуй. И я не притронусь к вам до прихода яхты. Даю слово.
– Ни за что!
Пышная юбка-пион вздымалась многоярусными парусами, паруса били ван Сторма по лицу – вместо Искры, за Искру, – но он только насмешливо фыркал и крепче сжимал свою добычу в медвежьих тисках.
Искра надеялась, что платье вот-вот превратится в тёмную униформу прислуги, и может, от неожиданности её пленитель ослабит хватку… Сколько прошло времени? Пора уже! Почему оно не превращается?
Всего один поцелуй, сказал он. Можно ли верить обещаниям разбойника? Он уже доказал, что способен на подлость. Просто поцелуй. Нет, не просто. Одним поцелуем он возьмёт всё, что можно, выпьет её досуха. Это будет долгий, сочный, плотоядный поцелуй. Но больше ничего. И чем скорее она скажет "да", тем быстрее всё закончится. Наверное…
Круглый дом под пальмами был далеко, а кромка прибоя близко, и ван Сторм прямо, не сворачивая шагал навстречу прозрачно-голубым волнам.
– Море идёт к вашим глазам.
– Вы сумасшедший, – сказала Искра.
Он ухмыльнулся:
– Один поцелуй. Вас тянет ко мне, я вижу. Не противьтесь своим желаниям.
В этот момент его красивое лицо показалось Искре маской Мефистофеля.
Она рванулась изо всех сил, ещё чуть-чуть, и вырвалась бы, но белый пляж вдруг стал проваливаться вниз, потихоньку, шаг за шагом, а потом его не стало совсем. Искра глядела вниз и видела только аквамариновую зыбь.
– Лестница в небо, – ухмыльнулся ван Сторм.
На этот аттракцион в волшебном парке развлечений пускали только после специального теста. Не у каждого хватит веры в себя, чтобы укротить ступени-невидики. Искра прошла по лестнице в небо до первой площадки. Семь ступеней – семь потов. Опора под ногами дрожала и проседала, как студень, потому что глаза видели пустоту, и ноги, доверяя глазам, а не приказам сознания, отказывались чувствовать твердь.
Ван Сторм же карабкался вверх легко и споро, как по обыкновенной лестнице. И ведь упакован в чёрное по самое горлышко, а Искра, пусть и хрупкого сложения, всё же не котёнок.
Долго он намерен так взбираться – до самого солнца? А маггенератора хватит?
Позёр! Урод! Скотина!
– Итак, вы приняли решение?
– Фигляр! – огрызнулась она. – Вы мне отвратительны!
– Полагаю, это значит "нет", – вздохнул ван Сторм.
И разжал руки.
Она даже вскрикнуть не успела – ухнула в море с высоты третьего этажа. Оглушающий удар, вода во рту, в носу, призрачная синь вокруг… Искра молотила руками и ногами, стремясь к свету, манящему сквозь пузыристую, как газировка, зыбь. Юбки, враз намокнув, цементной тяжестью тянули вниз, в тёмную глубину. Туфли стали как колодки… Судорожными движениями, нога об ногу, Искра сбросила драгоценные хрустальные башмачки. А платье? Чёрт! Оно же магическое, у него нет застёжки!
Синяя толща качнулась, рядом скользнуло что-то большое, тёмное… Акула! Ещё одна! Грудь разрывало болью, ноги вязли в путах нижних юбок. Зловещие тени ходили каруселью, сужая круги. "Лучше захлебнуться", – мелькнула мысль.
Что-то ударило снизу, подхватило, понесло, вытолкнуло на поверхность. И весело застрекотало на два голоса.
Никакие это не акулы…
Дельфины!
Воздух был слаще мёда. Искра дышала и не могла надышаться, фыркала, кашляла. Обнимала ослабевшими руками мокрые спины своих спасителей. А они поворачивали к ней головы, игриво косили глазами, улыбались, показывая частые ровные зубки, и стрекотали без умолку.
Дельфин справа был розовым, дельфин слева – фиолетовым. А человек, ждущий на берегу… Нет, почудилось. Всё тот же Алексис ван Сторм: распустил галстук-бабочку, расстегнул ворот белоснежной рубашки, закатал рукава; смокинг валялся на песке.
Розовый и фиолетовый. Таких совпадений не бывает.
Дельфины вынесли Искру на мелководье и дружно разошлись в стороны. За спиной раздалось прощальное стрекотание. Хотелось обернуться, помахать рукой. Но зачем? Они же не настоящие.
Прибой качал её туда-сюда. Воды было едва по грудь, и Искра, всем телом наклонившись вперёд, как путник в бурю, медленно двинулась к берегу.
Казалось, юбки отлиты из чугуна, тело – из камня, поставь на весы, вытянет не меньше тонны. И всю эту тонну, скрипя зубами, Искра выволокла на горячий сухой песок.
Глаза щипало, не от слёз – от солёной морской воды. Искра шагнула к ван Сторму и выкрикнула ему в лицо надсадным голосом:
– Вор!
Вздохнула поглубже:
– Вор! Свинья! Подлец! Это мои дельфины! Остров не мой, мой не такой. А дельфины мои! Я их придумала!
Ухмылка на самодовольном лице ван Сторма привела её в исступление:
– Мой муж – волшебник! Когда он узнает, что ты украл наш проект… да никакие деньги тебя не спасут!
Взгляд финансиста полыхнул демоническим огнём:
– Твой муж – тряпка! Мелкая мразь. Думаешь, я вор? Но зачем красть то, что можно купить? Твой муж продал тебя, дурёха. Сам пришёл ко мне, попросил денег на свой никчёмный, беспомощный проект. "Один день в сказке", да? Я обещал ему всё – инвестиции, рекламу, личную поддержку. Взамен попросил одно – тебя. О, поверь, он решился не сразу, раздумывал целых…
Закончить ван Сторм не успел. Искра зарычала и бросилась на насмешника с кулаками.
И опять он справился с ней шутя. Сгрёб в охапку так, что ни охнуть, ни вздохнуть, ни отвернуть лица, и впился губами в губы – жадно, жарко, до слабости в ногах, до головокружения…