Глава 8

– Горе чесночное, – обмываясь над умывальником, все так же по–доброму ворчал блондин.

Но мне было все равно. Потому что я залипла на обнаженное по пояс тело и молчаливо пускала слюни, глядя, как по мускулистому торсу сбегали ручейки воды куда–то за пояс мужских брюк.

Мой мозг, казалось, был ясен и светел, как никогда ранее, поэтому глаза жадно следили за маленькими шаловливыми капельками, с полным энтузиазмом додумывая, а что же там, ниже.

– Теперь мы с тобой на равных, – не прекращая свое занятие, вдруг усмехнулся мужчина, обернувшись.

– Почему? – не ожидая такого поворота, резко сместила взгляд в сторону, словно меня застукали на месте какого–то преступления. Интересно, а зыринг вообще наказуем?

– Потому что в мокром белье, – хохотнул Надюха, возвращаясь к своему занятию. – Подмочила ты мне репутацию, однако.

Если бы только было куда, я бы непременно собралась и сбежала. От стыда. От смущения. И от собственной неопытности в амурных делах. Потому что любая другая на моем месте, подошла бы к доктору со спины, приобняла бы его, скользя ладонями по влажной коже, оставила бы несколько сводящих с ума поцелуев вдоль позвоночника…

Но не я. Слишком неуклюжая для подобных вещей. Да и всегда считала, что инициативу должен проявлять мужчина.

А потому, лишь сильнее загрустила и скуксилась.

– Ну и чего ребенок тут загрустил? – внезапно раздался надо мной чуть более суровый голос. А я даже не заметила, как стих шум воды, как мужчина подошел ко мне, – настолько погрузилась в процесс самобичевания. В который уже раз за сегодня? Может стоило начинать искать плюсы?

Только подобное отеческое “ребенок” слишком сильно резануло по ушам. Какая бы я ни была, но женщина. По сути, один на один с полноценным половозрелым мужчиной. И мы, мягко говоря, в некоторых вопросах гораздо ближе, чем часть супругов.

Много жен позволяет себе, прости Господи, обрыгать мужа? Учитывая соцсети, которые показывают дамочек, встающих в четыре утра, дабы навести марафет, приготовить мужу завтрак и разбудить его минетом, то… я как бы на полшага впереди.

В конце концов, меня еще не выгнали на улицу. Может Надеждин как раз любит что–то такое, странное, не с изюминкой, а с перчинкой? Но плакать все равно хотелось.

От обиды и безнадеги. А еще я подумала, что если огреть Максима Александровича по голове, может он в беспамятстве в меня влюбится или, хотя бы, польстится, дабы мы скрасили друг другу приближающийся Новый год?

– Вы очки потеряли, а? – подняла недовольный взор на блондина.

– У меня идеальное зрение, злючка, – во все тридцать два улыбнулся мужчина.

– Тогда странно, что вы перед собой женщину не разглядели, – распрямив плечи, выпятила вперед свою скромную грудь. Зато натуральная.

Уверена, что он не планировал, только взгляд Надюхи все равно сместился на две выпуклости, обтянутые больничной одеждой.

Вот оно! Кадык дернулся, когда док сглотнул, улыбка сползла с мужественного лица, а скулы заметно напряглись.

Неужели…

– И да, ты прав, – тяжело вздохнула, намеренно поднимая грудь повыше. – Мне бы не мешало снять мокрое белье. Только мои руки не слушаются.

Должно быть, это прозвучало слишком забавно и глупо, потому что Надеждин вернул себе свое самообладание, а его глаза уже с иронией смотрели на мое лицо.

– Да что ты, – усмехнулся мужчина.

– Я и говорю, помог бы кто снять, а то руки не слушаются, – нервно передернула плечами, понимая, что план соблазнения стремительно летел в тартарары.

– Не вопрос, – хитро прищурился Надеждин. – Нина Павловна тебе на раз поможет.

Все пропало окончательно. Шансов на успех не осталось, а посему и терять было нечего. Оставалось надеяться, что Надеждин не выбросит человека на улицу, тем более, что он пообещал начальнику РУВД.

– А сам, стало быть, не по этим вопросам, да? – не удержалась от колкости, но решительно положила руки на обнаженный торс мужчины, который был так близко, что его тепло ощущалось всей моей кожей.

– А ты решила меня соблазнить? – с наигранным удивлением хмыкнул Максим.

Кивнула. Он же правильно все понял. Теперь инициатива, можно сказать, была в мужских руках.

– И отблагодарить, – не вопрошал – утверждал заведующий.

– Угум, – пробормотала.

И я ждала чего угодно, но только не того, что Надеждин отшатнется на шаг назад и начнет громко ржать.

– Так ты уже, – заходясь в очередном приступе смеха, тяжело дышал блондин. – Отблагодарила.

Скотина. Ну ладно, не понравилась, не хочешь, но вот так унижать зачем? Слез моих надобно? А хрен вам!

– Надо было по яйцам, – злобно пробубнила.

– Надо было, – вдруг стал серьезным Надюха. – Нину Павловну звать?