Лекс одобряет

Милена *разговор за несколько месяцев до событий книги «Море для сво(бо)дных» – Так значит ты теперь встречаешься с парнем, с которым познакомилась благодаря блокноту? – Лекс заехал ко мне в гости, и я, как заботливая сестра и хорошая хозяюшка (нет) налила ему какао и поставила кексик, заботливо купленный заранее в магазине. Что-что, а к чаю у меня всегда что-то, да было. Хотя родная мать вечно была недовольно моим ведением хозяйства. Я редко готовила сама, и ей это не нравилось. Мол, мужчины любят вкусную домашнюю еду. При этом у неё дома вечно была толпа кухарок, а самостоятельно она готовила только по праздникам. Ещё она была недовольна тем, что повсюду был бардак. Я бы с ней поспорила на эту тему, но вскоре поняла, что споры с ней бессмысленны. Каждый раз, когда я приходила к ней, у неё всегда был видимый порядок и видимая чистота. Почему видимые? Всё просто: за диваном можно было найти старые носки, крышечки от пива и прочую мелочь, а на шкафах всегда была сильнейшая пыль. Но так как это было не особо заметно, мама плевать хотела на всё это. А меня поучала. Служанкам тоже было плевать, раз хозяйка не проверяла те места. А у меня дома всегда было чисто, что за диваном, что на шкафу. Просто я не всегда вывозила порядок. Книги частенько валялись не на своих местах, часто одеваемая одежда висела на спинке стула, вместо шкафа. В общем и целом, не у каждой вещи было «своё» место, но в этом хаосе я всегда находила нужную мне вещь. – Да, мы познакомились с ним в весьма необычных обстоятельствах, но я, похоже, в него влюбилась, – честно призналась я, немного краснея. Отложила в сторону негативные мысли о матери и о собственном ведении хозяйства. – А у тебя как дела на личном фронте? Я не могла не отметить его помрачневшее лицо. Улыбка сразу же спала, и братец сделал вид, что очень увлечён своим чаем. Но ведь меня-то не обманешь! – Сейчас я свободен, словно птица в небесах, – процитировал он одну достаточно известную песню, а я лишь покачала головой. Потому что сделал он это без особого энтузиазма. – Ты серьёзно?! Я знаю, насколько важна для тебя любовь. Насколько важно для тебя заботиться о ком-то, радоваться жизни вместе с кем-то. Ты хочешь любить и быть любимым. Такое качество в мужчинах достаточно редкое, – покачала головой я, показательно громко отхлебнув, чтобы перебить любые возражения. – А ты что, мой личный психотерапевт? – усмехнулся Лекс, терпеливо дождавшись, когда я перестану его дразнить. Отлично знал ведь меня, гадёныш! Он ведь сам некогда ходил к нему, после смерти его матери. – Ага. Бесплатный и очень хороший. Заинтересованный в твоих личных отношениях, чтобы ты любил и был любимым, – кивнула я и усмехнулась. – Будешь так шутить, получишь, – смеясь пригрозил Лекс. – И вообще. У меня есть ты! Ты меня любишь, и о тебе я буду заботиться! Смотри у меня, если мне Даниил не понравится… – То я пошлю тебя нафиг, – усмехнулась я, договорив за него. – А вообще, в дальнейшем я бы хотела вас познакомить. Но пока рано о чём-то говорить. У нас было всего лишь пару свиданий… – И одна большая переписка в блокноте. Дашь хоть почитать ваш общий зелёный дневник? – закатила глаза, покачав головой. – Я бардашница, забыл? Я спрятала его так, что ни ты, ни Даня его не найдёте со своим рациональным мышлением. Мужской логикой, – важно усмехнулась я, смеясь. А сама я спрятала его в тайном отсеке тумбочки, о котором никто не знал. – Да ты мне вызов бросаешь! – усмехнулся братец. Я знала, как его развеселить и взять на понт. Следующие полчаса Лекс бродил по квартире, заглядывая в каждый уголок, о котором только знал. Потом, наконец, сдался, потому что так и не нашёл спрятанного клада. – Либо ты оставила блокнот у Дани, либо ты слишком хорошо умеешь прятать, – тяжело вздохнул он. – Ну, да. Одно исключает другое. Согласна. Но блокнот дома, а в «тепло – холодно» я играть не намерена, – кивнула я. В этот раз я уже сидела на диване и просто улыбалась. – Ладно. Рад, что у тебя всё хорошо. Пожалуй, поеду на встречу. А то меня там заждались, – мрачно заметил брат, и я сразу же уловила грустные нотки. – Что такое, братец? Ты мне что-то не договариваешь, – нахмурилась я. – Да так, – отмахнулся он. – Нет уж! – я была готова схватить его за руку и, ей богу, начать пытать. – Рассказывай! А то допрос устрою. Он вновь отмахнулся, явно напрашиваясь на тяжёлую артиллерию моего характера. – У отца проблемы с новой женщиной? – ткнула я пальцем в небо. – У них-то всё в порядке. Ладно, – Лекс тяжело вздохнул. – Ольга не выходит из моих мыслей, Мила. Это-то меня и убивает. – Оля… это которая дочь Вероники? В смысле дочь твоей будущей мачехи? – выдохнула я. – Да, ты права. – Что мешает тебе на правах сводного брата поближе познакомиться с ней? Мы же говорили с тобой на эту тему, – я покачала головой, осуждающе глядя на брата. – Мила, я не могу вмешиваться в чужие отношения. Прости, конечно, но мои нормы морали не позволяют сделать этого, – покачал головой. – Всё будет в порядке. Наваждение рано или поздно пройдёт. Уверяю тебя. – Ну смотри у меня! – пригрозила братцу, покачав головой. – Ладно, дорогая, до встречи, – брат чмокнул меня в щёку, а затем ушёл, громко хлопнув дверью. И, если бы я только знала, что наваждение не пройдёт, я была бы более дотошной. Но разве могла я спорить со своим старшим братом, который всё прекрасно знал и без меня?