Глава 5

На следующее утро в доме началась суматоха.

Как же — настоящий бал! И возможно, именно на нём одной из моих сестриц посчастливится танцевать с принцем!

Так что с самого утра они всячески пытались прибегнуть к моей помощи.

— Нужно забрать платья у портнихи, — без предисловий открыла дверь в мою комнату мачеха.

— Забирайте, — разрешила я, переворачиваясь вместе с подушкой на живот, чтобы закрыться от яркого света из-за распахнутых женщиной штор. Вот так и пожалеешь, что не на чердаке живёшь! Может, Золушка была просто умной, а не слабохарактерной?

— Мариэлла! — повысила голос женщина. — Немедленно встать! Что за неуважение! Я с тобой разговариваю?!

— Мадам, вы даже не постучали, входя в мою комнату, о каком уважении речь? — возможно, если бы не утро, я бы нашла более приятные слова, но… что есть.

— Мариэлла, перестань нести чушь и немедленно отправляйся в город за платьями к портнихе.

— Там есть платье и для меня? — я даже из-под подушки вынырнула, с интересом уставившись на мачеху.

В ответ она поджала губы и смерила меня неприязненным взглядом.

— Мы не настолько богаты, чтобы покупать новые наряды тебе.

— Почему тогда платья заказаны для сестёр?

— Потому что они едут на бал и могут быть представлены Его Высочеству!

— А я?

— А ты — старая дева! И для бала стара. Лучше рассмотри предложение соседа о замужестве и не позорь свой род отказом. Не думаю, что ты сможешь жить одна. А у меня нет никакого желания содержать тебя всю оставшуюся жизнь.

Я вылезла из одеяла и прикрыла рот ладонью, зевая.

— Мадам, моё предложение о том, чтобы съехать от вас, в силе. Так что я могу сделать это в любой момент — никаких проблем.

— Немедленно вставай и принимайся за работу, — сухо известила меня мачеха, стремительно идя к двери. — Не заставляй меня сердиться от того, что наш дом зарастает грязью, Мариэлла.

Дверь в спальню с громким хлопком ударилась об косяк, а я опустила ноги на пол.

Новый день — новые проблемы. И почему мачеха так упорно не хочет, чтобы я перестала с ними жить? Продали бы дом, купили себе что-нибудь попроще. Ещё бы от меня избавились… Ляпота!

Что-то в то, что она это делает из чувства долга, верилось всё меньше. Пусть я сначала и прониклась, но…

Но, но, но…

Мысленно настроившись на очередную порцию стычек, я привела себя в порядок и спустилась вниз, готовить на всех завтрак. Война войной, а еда должна быть по расписанию.

В этот раз решила не выпендриваться и приготовить пшённую кашу.

— А кто нам молоко покупает? — спросила у сидящего на низкой лавке старого Тома. — Да и остальные продукты…

— Так местные… — развел он руками, — денег у них на аренду земель нет, так что приносят урожаем. Зерном да молочкой. Сегодня вон, ещё и хлеб притащили, — показал он на корзину, стоящую на одном из столов.

Я с интересом посмотрела внутрь — белый хлеб, яйца, немного мёда.

— Ну значит, будут гренки с яйцом, — решила во всём искать плюсы.

Взбила четыре яйца с мёдом и солью, нарезала хлеб на ломтики и, окунув их в яичную смесь, поджарила до золотистой корочки.

Мужчина на меня смотрел широко раскрытыми глазами, приговаривая, что я «почти настоящая повариха»!

— Вот спасибо, Том, — усмехнулась я, ставя готовые блюда на поднос и направляясь в столовую. — Нет-нет, за мной идти не нужно, я вполне справлюсь сама.

Женская половина дома меня уже ждала.

— Золушка! — возмущённо выкрикнула Дризелла.

— Мариэлла! — строго прикрикнула мачеха.

— Завтрак! — обрадовалась Анастасия.

Перед последней я и поставила поднос.

— Поможешь? — спросила у подростка, а потом сама начала выкладывать на стол чашки и приборы.

Немного поколебавшись, сводная сестра взяла в руки чайник и довольно неумело начала разливать чай по кружкам.

— Ты что, с ней заодно?! — возмутилась её сестра. — Пусть она всё делает!

— Часто она тобой командует? — жалостливо поинтересовалась я у рыженькой.

Анастасия вспыхнула, а Дризелла покрылась красными пятнами.

— Да ты… Да ты… Да что ты знаешь?!

— Ничего, — пожала я плечами, — мне просто показалось, что ты заставляешь делать сестру то, что ты хочешь, не спрашивая её мнения.

— Да ты!

— А ну, прекратили! — хлопнула рукой по столу мачеха. — Мариэлла, не смей грубить сёстрам. Тебя уже давно ждут у портнихи.

— Я не поеду, — сказала просто и села за стол, пододвинув к себе тарелку с кашей.

— Ч-что? — мне показалось, что мачеха задохнулась от возмущения.

Я вздохнула. Ну вот что за выяснение отношений с утра пораньше?

— Матушка, сёстры, — я посмотрела на них строго, — повторяю ещё раз. Я. Никуда. Не поеду. И не буду выполнять ваши просьбы и требования. Сегодня я еду в город, чтобы узнать насчёт моего наследства и счёта в банке. Я могу заехать к портнихе, но на прежних условиях — вы берёте меня с собой на бал.

В столовой установилась оглушительная тишина. Женщины переглянулись, явно не зная, что со мной делать.

— Мариэлла, зачем тебе торопиться, — попыталась изобразить улыбку мачеха, — на все твои вопросы я и так могу ответить. А в банк тебя всё равно не пустят без официального сопровождающего. Хоть ты и совершеннолетняя, но всё же молодая девица, а значит, должна появляться на людях лишь в присутствии опекуна или прислуги.

Я поморщилась.

— Есть ещё юристы, поверенные, нотариусы. Кто занимался документами о наследстве моего отца?

— Мариэлла, ты останешься лома, — железным тоном велела мачеха, которая пару минут назад настойчиво выгоняла меня в город. — Не позорь нас, выходя на улицу без сопровождения. Если тебе уже всё равно на репутацию, подумай о сёстрах.

Я с интересом посмотрела на близняшек. Не думаю, что они хоть раз серьёзно думали о своей сестре.

— Тогда я хочу посмотреть официальные бумаги, которые касаются наследства, — я посмотрела в глаза мачехи.

— Исключено, — отрезала женщина, — ты ничего не смыслишь в документах, и я не собираюсь сейчас тратить время на то, чтобы ради тебя что-либо вытаскивать из сейфа. У нас куча дел, Мариэлла. И я требую, чтобы ты занялась чем-нибудь полезным!

Я страдальчески вздохнула.

Ну почему все вопросы надо решать через ругань?! Неужели у человека нет хотя бы мало-мальского желания наладить отношения? В сейф она меня не пустит, понятное дело, так что придётся добывать информацию самой.

Я посмотрела на завтракающих близняшек и предложила:

— Могу помочь вам погладить платья, если вы мне поможете прибрать гостиную и столовую.

Обмен, конечно, был не равноценным; я прекрасно знала, что от их помощи толку особо не будет, но… С чего-то же надо начинать.

Дризелла тут же окрысилась, зашипев на меня почище взбешенной кошки.

— Ты за кого нас принимаешь?! За слуг?!

— Ну я же этим занималась. А я — не слуга.

— Ты — нахлебница.

— Нет. Я живу в своём доме по закону. Я имею на это полное право. Вы не держите меня из милости, — отрезала я. — Я поняла — ты от помощи отказываешься. Что скажет Анастасия?

— Мы не будем идти на твои уловки! — воскликнула брюнетка.

Но её сестра, ранее уязвленная моими словами о том, что Дризелла за неё всё решает, поджала губы.

— Я не буду мыть полы.

— И не надо, — расплылась я в довольной улыбке, — можешь просто отнести грязную посуду на кухню, стереть со стола и прибрать валяющиеся вещи. На первый раз этого будет достаточно.

— Мне нужно выгладить платье от портнихи, почистить туфли, а завтра помочь собраться и уложить волосы.

С последним пунктом я немного подзависла, но, вспомнив, какие шикарные умею делать косы и колоски, кивнула.

— Договорились.

— С чего ты вообще с ней общаешься?! Хочешь быть, как она? — совсем отчаялась докричаться до здравого смысла сестры Дризелла. — Мама, скажи ей!

Анастасия посмотрела на неё хмуро.

— Я не хочу идти в мятом. А ты мне помогать не будешь.

— Она и так должна это делать! — голос подростка сорвался на визг.

— Дризелла, прекрати, — устало махнула рукой леди Тремейн, а меня смерила неприязненным взглядом, — имей самообладание. Мариэлла скоро поймёт, что быть оторванной от семьи — это плохо. Если ей сейчас хочется показать свой характер, то простим ей это невежество. Вы же с Анастасией должны заботиться друг о друге.

Да у этой женщины меняется настроение чаще, чем я даже думала! Сначала она пытается меня продавить, потом угрожает, затем уговаривает, следом снова угрожает, а сейчас пытается объявить бойкот. Я недоуменно смотрела на мачеху и не могла понять логику её действий. Чего она добивается?

— Мама, прикажи ей! — потребовала её дочь.

Я с интересом воззрилась на леди Тремейн. Прикажет?

— Она не стоит того, — поджала губы женщина и выплыла из столовой с идеально ровной спиной.

— Я не буду ничего делать! — переключилась на нас девчонка. — Ты вообще никто! Ты — Золушка! Грязнуля и замарашка! А ты, — взгляд её переместился на сестру, — предательница!

С этими словами она подхватила юбки и бросилась вон, только дверь жалобно скрипнула на петлях, когда её выбили.

— Ну что ж, — глубокомысленно прокомментировала я, — и такое бывает.

— Всё из-за тебя, — проворчала Анастасия, собирая грязные тарелки со стола, — из-за тебя я поссорилась с сестрой и матерью.

— Нет, — я покачала указательный пальцем, — не нужно мне это приписывать. Это было твоё решение. Но я рада, что ты пошла на мировую.

Меня смерили хмурым взглядом.

— Мы не друзья, — отрезала она, — когда придёт платье, то я жду тебя у себя. И не вздумай мне его испортить!

Я не стала говорить, что мне, в отличие от них, никогда бы и в голову это не пришло, а вместо этого кивнула.

— Хорошо, Анастасия.

А потом придержала ей дверь на выходе из столовой. Но в коридоре не стала идти рядом, а сразу свернула в сторону сада, чтобы не смущать ещё больше девчонку, когда она только-только начала идти на контакт.

Следующие полчаса я с умилением подглядывала через огромные окна дома за тем, как злая, сердитая Анастасия, словно фыркающий ёжик, ходила по гостиной и столовой и «наводила порядок». Толковыми её действия назвать было сложно, она, скорее, бестолково перекладывала с места на место подушки, статуэтки, кое-как поелозила грязной тряпкой по столу, смахивая крошки на пол, и бесконечно ругалась.

Хорошо, что мне, сидящей в беседке на свежем воздухе, было совершенно ничего не слышно, а то, боюсь, я бы узнала о себе много нового.

Еле сдерживаясь от улыбки, я думала о том, что одна из девушек в доме уже начинает принимать новые правила игры. К счатью, подростки — более гибкие, когда дело касается изменений. А Анастасия, в отличие от сестры, ещё и не такая твердолобая и более рациональная. Так что был маленький шанс, что мы если не поладим, то хотя бы сможем жить с ней без войны.

А вот с мачехой дела обстояли намного хуже. По её бесконечно меняющемуся настроению я могла сделать лишь один вывод — от меня что-то скрывают. И это что-то мне явно не понравится. Так что она усиленно искала ту тактику поведения, при которой могла бы мною снова управлять. Чтобы вернуть всё, как раньше.

Проблема была в том, что как раньше уже не будет, и всем нам придётся с этим смириться.

Поэтому, как только мачеха с Дризеллой отъехали от дома на повозке, которую для них вместе с кучером раздобыл Том, я встала со своего места, последний раз кинула взгляд в окно, где рыженькая сводная сестра Золушки заснула на диване, отдыхая от трудов праведных, и сама отправилась за старым слугой.