Глава 26

— Овца, наверно, оказалась несговорчивой! — выкрикнул Мэйд, вызвав весёлый гогот соратников.

— Ставлю пять золотых монет, что вся дичь с воплями разбегается в разные стороны перед Дерианом! — Клин тоже не упустил момент и подколол своего лучшего друга.

— Что ж вы, Ваше Высочество, так мало ставите⁈ — подколол Чейс.

— Да потому, что умею ценить деньги! А вы просто избалованные королевской милостью гвардейцы! Моей милостью!

Брат сотворил чёрную длинную магическую лозину и начал лупить своих друзей. Те, взвизгивая, забегали по всей пещере, избегая ударов магического кнута.

— Принц, вы тиран! Где ж ваша светлая воля⁈ — воспротивился Мэйд, отчего отхватил ещё больше. — Эй! За что⁈

— Нечего меня тираном величать! — довольно заявил принц, ухмыляясь своей выдуманной потехе.

Дериан под шумок опустился на колени возле одного из костров и начал снимать шерсть с добычи.

— Кто такой тиран? — любопытно спросил Заер, отвлекая меня от задумчивого Дериана.

— Если проще всего объяснить, то жестокий правитель.

— Клин — правитель?

— Не совсем. Он сын правителя и один из наследников, имеющих власть по всей Фейрии. — Заметив, что мальчику недостаточно той информации, которую дала, я продолжила: — Ты ведь видел в военном лагере, в котором мы жили, капитанов?

— Да…

— Вот те самые мужчины — настоящие тираны.

— Клин не тиран…

— Да, малыш, не тиран… — ответила я, приобняв Заера одной рукой, прижав его к своей груди. — Но в нашей ситуации парни просто пошутили. Ты же знаешь, что такое шутка?

— Это веселье⁈

— Да, — с улыбкой произнесла я. — Ну, в большинстве своём, шутки не смешны тем, над кем пошутили. Понимаешь, о чём я?

— Почему так?

— Потому что не каждому нравится, когда над ним шутят.

— Это похоже на то чувство, когда Глис и Чейс говорили обо мне?

— Может быть… А что ты чувствовал?

— Злость…

— Почему? Лари сказал, что ты ему нравишься…

— Зато один из близнецов сказал, что я много болтаю! — сердито воскликнул малыш, вздёрнув подбородок, взглянув мне в глаза, отчего я заметила отражающиеся в них пляшущие огоньки.

— Ой, милый, не стоит злиться на такое… Просто… Взрослые не любят отвечать на вопросы…

— Правда⁈

— Правда.

Мне самой совсем недавно пришлось повзрослеть. И до своего обучения в крепости на горе Вол я тоже не могла добиться ответов на волнующие меня вопросы от Флейта. Спустя время, проведённое без дяди, мне стало ещё более непонятна его скрытность, за которую он так крепко держался. Флейт как будто совсем не планировал раскрыть тайну моего происхождения. Он лишь рассказывал маленькие истории, словно сказки. Даже когда у меня вылезли клыки, он всё равно решил не рассказывать.

Мне было непонятно… Почему он скрывал от меня мою суть? Мою семью? Почему забрал меня?

— Мой дядя, с которым я жила, тоже не любил отвечать на вопросы.

— Он тоже тебя бил? — заинтересованно спросил Заер, отчего я затаила дыхание.

Мне было известно о следах побоев на слабом детском теле, но я и все присутствующие пытались не обращать внимание на них и даже не вспоминать. Клин даже дал ему восстанавливающую настойку, когда впервые их увидел, зная, что синяки должно быть часто напоминают о себе мальчишке.

Несколько дней назад

— Какие же септентрийцы негодяи! Я хочу всю эту проклятую землю сровнять с землёй! — гаркнул Клин, когда Дайан отправился укладывать спать мальчика.

— Тише ты… — попытался утихомирить его Мэйд.

— Не шикай мне! У мальца пока что нет фейрского слуха.

— Но это не значит, что для него не дойдёт твой рёв!

— Ладно, ты прав… — смиренно ответил брат.

— Мы не можем сравнять всё с землёй… Не все плохие… Тем более сколько на этих землях женщин и детей… — со страхом в голосе проговорила я.

— Я… Я знаю, конечно же, знаю, сестрёнка. Просто синяки на теле мальца вывели меня из себя.

— Меня тоже… Всё проведённое с Дайаном время в военном лагере, я должна была мириться не только с этим. Так что прекрасно понимаю твои чувства…

— Расскажи…

— Возможно, когда-нибудь…

Воспоминания слишком свежи и наносили боль, отчего не хотелось их ворошить. Мне думалось, что по прошествии времени я перестану так сильно волноваться о чужих жизнях и судьбах… Но внутренний голос каждый раз подсказывал, что это не так.

— Я буду ждать, — смиренно ответил брат.

Конечно, ему хотелось, чтобы его сестрёнка могла с ним обо всём говорить. Обсуждать те вещи, которые её беспокоили. Я же ещё не готова открыть нараспашку то, что приходилось прятать всё это время, находясь в военном лагере. То, что внушало ужас. Будущее, которое должна была изменить. Устои, которые мне придётся как будущему правителю поменять… Из историй Флейта я ясно понимала, что от меня ждёт весь народ Фейри, и я ни в коем случае не должна его подвести…

Мне было горестно от того, что Заеру пришлось пережить в свои ранние годы побои от собственного отца. Мне стало тяжело на душе, ибо, вспомнив отца мальчика, я вспомнила и о его матери, которая погибла пару дней назад при попытке к бегству. Как мальчик сказал: «везде лучше, чем там»? Кажется, так он говорил…

В загробном мире Наре и Ларе однозначно будет лучше. Всё лучше, чем в том проклятом военном лагере, где их насильно заставили выйти замуж. Мужчины их не уважали и даже избивали. Девушки это тщательно скрывали, тем не менее я часто замечала, что они ненароком морщились от невидимой мною раны, когда неосторожно касались больного места. Только вот не было нужды уточнять у духов причину этих ран.