Глава 33 · Спасительница

Очарованный ликом твоим чужестранным,

я прикрыл очи свои.

Ты ослепляешь светом,

не только меня, но и других.

Мне не вынести разлуки с тобой,

в отличие от вашей милости, дева.

Ведь ты сильна духом,

а я лишь слабак,

не стоящий твоей красоты.

Сомнения терзают похлеще, чем ноющие под лопаткой боли, что обычно возникают при некой неопределённости, волнении и скверне. Не получится сбежать от роящихся мыслей в голове. Мы можем обманывать других, но только не себя.

Оставаясь наедине, мы раскрываем свой истиннескими бомбами поый, тёмный лик, в котором таится тот самый зверь. С друзьями и близкими этот зверёк белый и пушистый, маленький и совсем безобидный. Но некоторые вещи меняются. Незаметно для всех этот безобидный зверёк вырастает, превращаясь в огромного, свирепого зверя.

Все наши потаённые желания постепенно выходят наружу, ибо мы не можем долго скрывать даже от самих себя нашу грешную сторону. Как бы усиленно ты ни убеждал себя в своей невинности, таковым тебе не стать. Но даже если ты до сих пор не понял — не тревожься, рано или поздно всё тайное становится явным. Все те неприятные и скверные эмоции вырвутся наружу, словно взрыв, сметая всё на своём пути.

* * *

Сердце до сих пор гулко стучало в груди, когда я аккуратно укладывалась спать рядом с Заером, чтобы его не разбудить. Мальчик лежал, свернувшись в калачик на своём правом боку, с закрытыми глазами, медленно и размеренно вдыхая и выдыхая. Я же усиленно пыталась наладить своё шумное от недавней страсти и стыда дыхание.

Как я могла потерять контроль⁈ Я не хочу быть с Дерианом. Это так неправильно — давать мужчине надежду. Будет ли во дворце возможность избегать генерала? Может, мы будем жить в разных крыльях дворца? Да. Как раз на это я сильно надеюсь.

Мне будет проще держаться от него на расстоянии, если он сам будет жить подальше от меня, а не в соседней комнате, как сейчас. Было бы замечательно, если бы Клин заслал Дериана на какую-нибудь миссию, подальше от дворца. Подальше.

— Клиа. — Внезапно позвал лежащий рядом мальчик, тем самым напугав меня до чертиков, перехватив дыхание.

— О, Богиня! — с придыханием воскликнула я. — Ты не спишь⁈

— Я не смог заснуть.

— Почему?

— Просто… Сотворишь звёзды⁈

— Мистер, вы теперь отказываетесь без них спать?

— Угу.

— Какой же ты хитрец, оказывается…

Направив свою ладонь вверх, тихо прошептала: «Stellae», отчего к тёмному потолку вознеслись маленькие, светящиеся белым огоньки. Чистая чёрная гладь в мгновение ока сменилась на объёмную звёздную пелену. Заер снова не смог сдержать своего восхищения, он возбуждённо ахнул и лёг на спину, чтобы любоваться на созданный мною магический ночной пейзаж.

— Вы с Дерианом опять ссорились? — любопытно прошептал мальчик.

— Нет, с чего ты взял?

— Мэйд сказал, что от любви до ненависти один шаг.

Ох уж этот Мэйд! Ляпает своим языком всё, что приходит в голову… А расхлёбывать потом кому? Конечно же, мне.

Дети не понимают шутки так, как их воспринимают взрослые. Дети наивны, доверчивы и иногда придирчивы к деталям, поэтому необходимо выбирать выражения и не взболтнуть лишнего. Разговаривая с ребятнёй, требуется быть предельно осторожным, словно на заполненном магическими бомбами поле.

— Что он ещё сказал?

— Сказал, что генералу не следовало совать свой нос куда не следует.

О, Богиня… Хоть в чём-то Мэйд оказался прав…

— Нет, милый, мы с Дерианом не ненавидим друг друга.

— Тогда что?

— Мы… друзья… Бывает, что друзья спорят.

— Спорят… — потерянно произнёс мальчик, словно пробовал слово на вкус.

— Ты же знаешь, если фейри ссорятся или спорят, это не значит, что они ненавидят друг друга?

— Не знаю…

— К примеру, твоё мнение не всегда может совпадать с моим. Мы можем спорить и сердиться, но это не значит, что мы ненавидим друг друга. Это лишь значит, что наши мнения различаются. Так случилось со мной и Дерианом. Каждый из нас уверен в своей точке зрения, и при этом стоит на своём.

— Ясно! — деловито произнёс Заер.

— Хорошо, теперь ложись спать!

— А что такое парная связь?

— Заер, как думаешь, на сегодня достаточно⁈ Или ты собираешься до самого утра задавать вопросы?

— Это последний! Обещаю! — серьёзно пообещал мальчик, вызывая ленивую улыбку на лице.

— Парная связь — это некая невидимая нить, которая связывает пару. Теперь ложись спать.

— Но я ничего не понял! — возмущённо воскликнул Заер.

— Другого ответа нет. Если захочешь об этом поговорить завтра, я так уж и быть, попрошу Клина поведать эту длинную историю. Он рассказчик лучше, чем я. Хорошо⁈

— Хорошо.

— А теперь спать!

— Клиа.

— Что⁈

Моё терпение потихоньку испарялось. Заер был ходячим фолиантом вопросов, которые никак не иссякали. Несмотря на то, что мы прошли длинный путь, половину которого мальчишка прошёл пешком, он всё равно не хотел спать. Хотя любого ребёнка такая дорога бы наверняка сморила. Также мальчишка протанцевал весь вечер, и для меня было большим секретом, «где он черпал энергию до сих пор?».

— Ты… Можешь… Меня обнять? — осторожно спросил Заер.

Конечно, я могу это сделать. Заер снова напомнил мне себя. В первую ночь в военном лагере я тоже не желала спать одна. Мне нужно было ощутить тепло чужого фейрского тепла. Почувствовать поддержку извне.

Я рада, что Заер не постеснялся попросить об этом. Надеюсь, засыпая в моих объятиях, он забывает о тех чудовищных событиях, случившихся на глазах с его мамой и тётей в военном лагере при нашем побеге. Или мне просто-напросто хотелось в это верить.

В этот вечер Клиа оказалась права. Засыпая в объятиях своей спасительницы, маленький четырёхлетний мальчик воображал, что засыпает в объятиях матери. Забывался, воображая, что мама жива, а не канула в лету. Так ему было легче на душе. В момент сладкой дремоты он чувствовал нежную женскую ручку, как у мамы, обнимающую его маленькое тело по сравнению с её. Она источала тепло, которое согревало спину, однако больше всего его согревала её забота.

Мамочка как могла, так и заботилась о Заере, но только в секрете. При всех мама должна была игнорировать его или вовсе ругать. Так было положено в военном лагере. Ведь с детьми нельзя сюсюкаться, такое поведение более чем не приветствовалось и в полной мере осуждалось. Отец тоже осуждал мамочку, если видел, как она «носится» с Заером. Поэтому она могла лишь обнимать его в те редкие моменты, когда никого не было рядом.

С Клией и королевскими гвардейцами всё было иначе. Сперва мальчик боялся их, потому что совсем ничего о них не знал. Ведь в военном лагере, в котором проживал мальчишка, имелись другие правила. Правила, которые, как мальчик думал, присутствуют везде, как оказалось, совсем не так.

Неизвестные ему мужчины заботились о его спасительнице — женщине. В поселении, в котором он жил, не заведено беспокоиться о них. Для мужчин это считалось чем-то постыдным, будто что-то низкое, скверное, неприятное. Заер этого никогда не понимал, поэтому его мысли часто заполнялись размышлениями об этой нерешаемой дилемме.

Постепенно мальчик стал сближаться с добродушными и непохожими на всех других мужчинами. Осторожно. Но с этими незнакомцами осторожность не понадобилась. Один из них — Клин, дал ему какую-то волшебную настойку. Это чудодейственное питьё избавило от ноющей и тупой боли в рёбрах и некоторых свежих синяков, которые тоже словно по волшебству исчезли. Теперь Заер доверял каждому королевскому гвардейцу и Клину, который оказался принцем, чтобы это ни значило… Клиа добра к солдатам, значит, они хорошие и заслуживают доверия.

Засыпая в тёплой постели в обнимку со своей доброй спасительницей — принцессой, он чувствовал себя, что любимым и, наконец, нашёл свой дом.