Глава 29

Анри

Я сидел и вырисовывал палочкой на пыли цифру сорок восемь. Уже нарисовал раз десять — и начал одиннадцатый. Вот короткая палочка, теперь штрих вправо, вверх — и вниз. А рядом — восьмерка, похожая на знак бесконечности. И еще раз… Пустота сидела напротив и смотрела, как вывожу цифру за цифрой.

— Ты скучный, — заявила она.

— Так отпусти меня.

— Выход ищи сам.

— Не хочу.

Я действительно не хотел. Слишком устал. Очередная дверь выпила силы до дна. На первый взгляд, за ней не было ничего страшного. Просто долгая дорога, уходящая в туман. Но чем дольше я шел по ней, тем длиннее она казалась. И тем больше был соблазн остановиться, лечь, уснуть. Однако стоило замереть на месте, как из темноты начинали таращиться глаза. Нечеловеческие глаза, и слышалось чье-то дыхание. А еще там не было дверей, и я уже думал, что дорога будет вечной. Дверь появилась только тогда, когда «нечто» напало, и я его убил. Не знаю, что за существо это было. Уже ничего не знаю…

Четыре… Восемь… А еще не менее пятидесяти дверей кружило по пространству вокруг меня. Сил не осталось. Если бы я мог уснуть… Стало бы легче. Это были бы хрупкие мгновения отдыха. Но нет. Я был лишен и этого. А когда останавливался, Пустота начинала показывать мой мир. Я старался не смотреть. Слишком больно. Да и верить Пустоте нельзя. В том, что она питается страхом, ужасом, отчаянием, я уже убедился и не желал её кормить.

Вдруг прямо из ниоткуда возникла еще одна дверь. Я рванулся к ней.

— Стой! Это не твоё! — крикнула Пустота в спину, но я уже дернул ручку и ворвался внутрь, чтобы увидеть знакомую фигуру. Это был Филипп. Он стоял спиной ко мне, а перед ним была виселица, и на ней — два тела, чуть покачивавшихся на ветру. Значит, вот о чем Полли так и не смогла мне рассказать. Только сил на горе у меня не осталось. Я подошел к брату со спины, закрыл руками глаза:

— Не смотри.

— Анри? — недоверчиво спросил он.

Я заставил Филиппа обернуться ко мне.

— Анри! — вскрикнул он, а я заметил, как брат изменился. Передо мной был почти незнакомый человек. Сколько же времени прошло?

— Я в пустоте? — озирался Фил.

— Да.

— Но это значит…

— Эй, ты! — обернулся я туда, откуда чувствовал посторонний взгляд. — Выпусти его, немедленно.

— Анри, подожди, — затараторил Филипп. — Ты все-таки жив!

— Жив. Не знаю, надолго ли. Отсюда нет выхода.

— Он должен быть, послушай, надо только…

— Э, нет. Хватит! — вынырнула из тумана фигура в сером. — Так нельзя, мальчик. Я тебя не звала.

— Ты кто? — уставился Филипп на незваную гостью.

— Пустота, — ответил я. — Как видишь, вполне материальна. Как ты? В порядке?

— Судя по тому, что я здесь — нет, — поморщился он.

— А Полли? Как она?

— Я не видел её после суда, — качнул головой Филипп.

— Эй, вы, двое! — возмутилась Пустота. — Хватит щебетать так, будто меня тут нет. Тебе пора, Филипп Вейран. Тебя зовут. Заходи в гости.

— Стой! — крикнул Фил, но его фигура уже пошла рябью. — Анри, я тебя жду!

И он исчез, а я снова был в комнате с дверями. О лишней двери ничего не напоминало.

— Почему мой брат оказался здесь? — спросил у Пустоты.

— Откуда мне знать? — Она устроилась на валуне, и я чувствовал, что хозяйка пространства недовольна. — Взяли привычку, шастают тут! Дома ему не сидится. Мал еще, а туда же. Видно, помереть надумал, да не дали.

— Что? — Я подскочил с камня.

— Говорю, твой брат оказался здесь потому, что был в пограничном состоянии. Что существует между жизнью и смертью?

— Пустота, — прошептал я.

— Именно. Поэтому отсюда два пути. Вперед или назад. Не беспокойся, он выбрался, я больше его не чувствую. А вот ты — здесь.

— Ненадолго! — рыкнул я и огляделся. Пятьдесят дверей? Ничего, рано или поздно они закончатся! И зашагал к очередной двери.

***

Филипп

Я даже умереть спокойно не могу! Эта мысль почему-то раздражала. Наверное, потому, что не чувствовал тела, зато откуда-то волнами приходила боль. Прилив — и я ухал куда-то вниз. Отлив — возвращался в реальный мир. Настал момент, когда ухнул так глубоко, что вокруг поплыл серый туман, но и здесь мне не было покоя. Картина осталась неизменной, мой кошмар вернулся снова. Вдруг на глаза опустилась теплая ладонь, и раздался голос, который я узнал бы из миллиона:

— Не смотри.

Анри! Я глазам своим не верил, но это определенно был мой брат. А рядом с ним — женская фигура в сером балахоне. Пустота. Я пытался выспросить хоть что-то, понять, но не успел. Сказал только главное — что жду его. И верю, что он вернется. Сон ли это был? Видимо, сон. Всего лишь одна из разновидностей кошмаров. А потом зазвучали уже реальные голоса.

— Он умирает! — рычал куратор Синтер.

— Я вижу, — это уже директор. — Его тело не справляется с силой.

— Так инициируй его.

— В шестнадцать? С ума сошел? Может, еще сразу дать ему в руки диплом и выставить за дверь?

— Надо что-то делать, Эд!

— Почему с Вейранами всегда столько проблем?

— Мне почем знать? Так что? Рискнешь?

— А у меня есть выбор?

Я силился открыть глаза — и не мог. Очередное погружение вниз, на этот раз — даже глубже пустоты. Барахтался, пытаясь выбраться, но ничего не получалось. Ну же! И вдруг в темноте показалась серебристая нить. Один её конец был в моих руках. Второй терялся где-то вдалеке. Я пошел, наматывая нить на руку. Куда она ведет? Кажется, холод тьмы отступал, становилось теплее. Еще теплее. Свет!

— Дыши! — требовал кто-то. — Дыши, мальчик. Давай!

Я судорожно глотнул воздух. Легкие обожгло, мир пошел алыми пятнами. Но я видел! Видел склонившегося надо мной директора Рейдеса, белый потолок лазарета, светильник. Больно!

— Тише, тише, — забормотал он, удерживая меня, не давая подняться. — Все позади, Филипп. Все в порядке.

В порядке? Ощущение, будто тебя разрезают на сотни кусочков? А еще плечо пекло невыносимо! Будто кто-то пытался содрать с меня кожу. Я едва сдержал стон.

— Вейран, ты меня слышишь? — Лицо директора исчезло, зато появилось лицо куратора Синтера.

Я моргнул, потому что язык не слушался.

— Отлично! — развеселился вдруг куратор. — Ну и заставил ты нас поволноваться, парень. Так вступительные экзамены еще никто не сдавал.

Что ж, я буду первым. Закрыл глаза. Еще будет время спросить, что это было. Потом. Не сейчас, а сейчас хотелось только одного — отдохнуть. Только разве дали? Директор и куратор куда-то делись, а голоса остались. Странно, да? Точнее, не голоса, а неясный шелест, шепот. Меня кто-то звал, кто-то о чем-то спрашивал. Я пытался ответить — и не мог. Опять кошмар… Поэтому даже физиономию Гейлена я воспринял за счастье.

— Эй, ты меня слышишь? — громко поинтересовался он.

— Слышу, — просипел я, вдруг приобретая ощущение реальности. — Что…

— Тебе вообще-то говорить нельзя, так что молчи.

Логично! Зачем тогда спрашивал?

— И меня тут быть не должно, но все равно моя палата за соседней дверью.

Еще логичнее…

— Что случилось? — прошептал я.

— Никто ничего толком не говорит. Вроде как был прорыв темной магии. Стихийный прорыв, правда, я в это не верю. Такое чудище — и просто так? Пострадавших немного. Двое еще в лазарете, остальные, вроде, целы. По крайне мере, так говорят кураторы. Тебе больше всех досталось. Но знаешь, Вейран, а ты ведь демона убил.

— Что? — Я даже сел. Голова закружилась так, что рухнул на подушку.

— Не знаю, я не помню ничего, только вспышку света. Но пока ты тут валялся, я держал уши открытыми. И куратор с директором говорили, что ты уничтожил демона какого-то высокого уровня.

Похоже, мы тут уже долго, а Роберту безумно скучно. Только этим я мог объяснить его разговорчивость, учитывая, что мы — враги. Но в минуту опасности он не бросил меня. Наоборот, помог и прикрыл собой. Конечно, он вряд ли понимал, что делает. В такую минуту включаются инстинкты. Только я уже не мог смотреть на Гейлена как на врага. Недруга — да. Но недругов много, а враги — это совсем другой уровень.

— Сколько мы тут? — просипел едва слышно.

— О! Уже долго. Думаю, около суток.

Значит, я сутки пробыл без сознания. И все-таки, на самом ли деле я видел Анри? И если видел — то как? Как мне удалось попасть в Пустоту? Может, я мог бы вывести оттуда брата?

— Эй, Вейран, ты еще здесь? А что это за заклинание ты использовал на демоне?

— Я не помню.

Действительно, не помнил. Только яркое сияние.

— Неудивительно, тебя потом хорошо о камни приложило. Я думал, не встанешь.

Я закрыл глаза. Устал. Роберт тут же куда-то исчез, а мне хотелось спать, но я боялся, что не смогу проснуться, разрушить кошмар, если он опять придет. Поэтому старался оставаться в сознании.

Правда, надолго не удалось, и я все-таки уснул. К счастью, это был тот редкий случай, когда я спал без сновидений. А когда проснулся, почему-то снова горело плечо. На этот раз я нашел в себе силы сползти с койки. Оказалось, что «палаты» отделены одна от другой тонкими перегородками. Неудивительно, что Роберт расхаживал тут, как дома. Но слова профессоров он вряд ли слышал — уверен, они об этом позаботились. Или же…

— Эй, зачем встал? — откуда-то появилась молоденькая целительница в коричневом платье. — Тебе лежать надо, приказ директора.

— Долго? — Я не торопился возвращаться в постель.

— Пока он не придет. Так что давай, ложись.

Я лег, но только после того, как посетил соседнюю комнатушку с удобствами. Целительница проводила меня недовольным взглядом.

— Темные маги! — фыркнула она. — Вам бы все геройствовать. Кстати, ты один тут остался, курсант. Остальные вернулись к учебе.

Один? Хорошо же меня задело. Я лежал и думал о странном сне, о пустоте. Почему ощущения оказались такими реальными? Или я настолько хотел видеть брата? А если попытаться погрузиться в пустоту снова? В любом случае, не сейчас. У меня совсем не было сил.

Скрипнула дверь.

— Спишь? — тихо спросил директор.

— Нет. — Я тут же открыл глаза, а директор придвинул к койке стул и сел.

— Нам надо поговорить.

Да уж, точно, надо. У меня накопились вопросы, и нужен был кто-то, кому можно их задать.

— Послушай, Филипп, думаю, ты понял, что твое ранение совсем не было частью экзамена. — Директор тщательно подбирал слова. — Произошел неконтролируемый прорыв тьмы. «Черная звезда» — особенная гимназия, само здание стоит на мощном темном источнике. Хотелось бы сказать, что у нас все под контролем, но ты сам видишь — далеко не все.

Я молчал, решил не перебивать директора, но количество вопросов росло и росло.

— Ты был серьезно ранен, — продолжал мой собеседник, глядя на меня, как на смертельно больного. — Мы едва вытащили тебя. И провели инициацию, пробудили твою магию, чтобы она могла тебя спасти. Признаю, раньше твоего восемнадцатилетия это было опасно, но и выбора не оставалось.

— Чем опасна ранняя инициация? — не выдержал я.

— Теперь уже почти ничем. Ты пережил главное — раскрытие магического потенциала. Ритуал достаточно сложный, но он прошел успешно. Несколько дней будешь чувствовать скачки магии, а дальше научишься ей управлять, и все будет хорошо. Если бы мы не были в гимназии, посоветовал бы тебе найти девчонку. Сразу баланс возобновится.

И подмигнул мне, а я покраснел. Только о девчонках сейчас думать!

— Интересно другое, Филипп, — задумчиво произнес директор. — Вокруг портала остались следы светлой магии. Твой сосед по комнате говорит, что ничего не видел. Я подозреваю, что он лжет. Но, сам понимаешь, заставлять не стану. Надеюсь, ты мне объяснишь, что это было?

— Я ничего не помню, — ответил почти чистую правду. Разве пару обрывков воспоминаний можно считать чем-то важным?

— Точно?

— Точно, — уверенно кивнул. — Я же темный маг, вы сами провели инициацию.

— И то верно, — пробормотал директор Рейдес. — Ладно, поживем — увидим. Думаю, тебя порадует новость, что ты получил достаточно баллов для поступления на первый курс. Поздравляю!

— Спасибо, — улыбнулся я.

— Церемония вступления — через два дня. Надеюсь, к тому времени ты будешь чувствовать себя достаточно хорошо, чтобы принять в ней участие. А теперь отдыхай. Кстати, как станет лучше, перенесешь вещи в новую комнату.

— Надеюсь, мне сменили соседа? — спросил без особой надежды.

— С чего бы? — Брови директора поползли вверх. — Вы ведь так хорошо уживаетесь с Робертом. Только не убейте друг друга, не стоит повышать процент смертности по гимназии.

И гулко рассмеялся, похлопал меня по плечу, а я поморщился от боли.

— Ах, да! — Директор будто вспомнил что-то. — У тебя на плече — магическая татуировка. Она появляется у всех первокурсников, но дело в том, что у них будет только один луч, а у тебя полная черная звезда. Постарайся никому её не показывать. А то старшие курсы не так поймут. До встречи.

И сбежал раньше, чем я успел хоть что-то спросить. И как это понимать? Почему звезда на моем плече полная, а у первокурсников — всего с одним лучом? Я перестал понимать хоть что-то. Зато, раз я поступил на первый курс, ко мне сможет прийти Пьер! Осталось только подождать.