Глава 5

К вечеру у Филиппа начался жар. Он в горячке метался по постели, а я применяла все известные заклинания исцеления. Они помогали на полчаса, на час — и пытка начиналась снова. Кажется, он уже не понимал, где находится. То звал меня, то разговаривал с родителями, и становилось жутко. Я держала его за руку и истово молилась светлым богам, чтобы сохранили мальчику жизнь и рассудок. Я не знала, как он справится. Как вообще можно справиться с тем, что он видел, но должна была хоть как-то облегчить его боль.

— Фил, миленький, — гладила горячую ладонь, — ты только не сдавайся. Я тебя никогда не оставлю, обещаю. Мы справимся.

Он вряд ли меня слышал. Только смотрел мутным взглядом — и снова закрывал глаза. Ночь превратилась в пытку. На рассвете мы оба забылись кратким сном, чтобы затем все продолжилось опять. В обед я заставила Фила выпить хоть немного бульона. У него не было сил сопротивляться — оставалось подчиниться. Сама по-прежнему не чувствовала голода, но тоже заставила себя поесть, иначе мы сляжем оба, а мне надо было вылечить Филиппа. Он весь горел, но, кажется, уже не бредил. Только все время молчал. Даже если я обращалась к нему, делал вид, что не слышит, и мне становилось так больно. Но забота о Филе отвлекла меня от жутких мыслей. Надо быть сильной. Надо — ради него. Потому что у него и вовсе никого не осталось. Конечно, у графов Вейран должны быть другие родственники, но вряд ли они рискнут забрать мальчика к себе.

К ночи снова стало хуже. Я то проваливалась в сон, то просыпалась, и к утру будто лишилась чувств — но, скорее, это был слишком крепкий сон. А когда проснулась, кровать была пуста.

— Фил? — Тут же подскочила на ноги. — Филипп!

— Тише ты. — Моя пропажа появилась в дверях уборной. С его волос стекала вода. — Я всего лишь решил умыться. Думаешь, далеко уйду?

— Тебе лучше! — С сердца будто камень упал.

— Да, немного. Прости за причиненные неудобства, я…

— Прекрати! Ты не виноват. Есть хочешь?

Филипп пожал плечами. Ни да, ни нет. Я рискнула и пошла в общий зал, заказала завтрак, по времени больше похожий на обед, и с подносом вернулась в комнату. Фил сидел на кровати, разглядывая что-то на стене. Он похудел, наверное, в два раза — всего за пару дней. Но казался спокойным, хоть я и понимала, что видимость обманчива.

— Ешь, — поставила на стол тарелки. — Суп с гренками пахнет просто замечательно.

И сама взялась за ложку, чтобы подать положительный пример. Филипп вздохнул, но взял свободный стул и сел к столу. Ел он медленно, больше думая, чем жуя. И я знала, о чем. Поэтому его вопрос не стал для меня сюрпризом:

— Что слышно об Анри?

— Ничего. Я не выходила на улицу, все время была с тобой.

— И что мы будем делать дальше?

— Есть у меня мысли, — ответила ему. — Во-первых, хочу поговорить со старинным другом отца. Он — хороший человек, может помочь. Во-вторых, Анри сам себя не оправдает. Нам нужен толковый защитник. Об этом я тоже хочу попросить маркиза Тревира. У него куда больше знакомых, чем у нас с тобой.

— А он тебя не выдаст? — поинтересовался Филипп, вылавливая гренку из супа.

— Откуда мне знать? Разве можно понять, кому стоит доверять, а кому — нет? Но я хотя бы попытаюсь.

— Я с тобой.

— Нет, Фил. Тебя, скорее всего, ищут.

— Тебя тоже, — тут же нахмурился мой новый друг. — Поэтому, Полли, мы пойдем вместе. Если что, я сумею тебя защитить.

Я рассмеялась, а Фил, кажется, обиделся, потому что еще больше помрачнел.

— Между прочим, у меня были лучшие учителя в стране, — буркнул он.

— И чему же они тебя учили? Травки собирать? Пускать солнечных зайчиков?

— Полина, ты что, еще не поняла? — В глазах Фила читалось удивление. — Я — темный маг. Не светлый, как Анри и родители.

— Темный? — Теперь настала моя очередь изумленно таращиться на Филиппа. — Но как?

Темная магия в Гарандии встречалась куда реже светлой — и, что уж скрывать, была сильнее. Но Филу всего шестнадцать. Ему до входа в пору магической зрелости еще как минимум два года, а то и больше. А до шестнадцати у нас вообще учили только общим заклинаниям.

— Мой дед — темный, — ответил он. — По маминой линии. Видимо, от него передалось. Мама сначала расстроилась, но отец говорил, что это к лучшему. Поэтому я действительно смогу тебя защитить, Полина. Да, не от всего и не от многотысячной толпы, но смогу.

Глупый храбрый мальчишка. Сердце сжалось от горечи. Как уберечь его от этого кошмара? Никак. Уже никак. Придется выбираться вдвоем.

— И когда мы пойдем к твоему знакомому? — Фил отодвинул тарелку. К счастью, почти пустую.

— Завтра. Ты пока еще слаб, да и твой внешний вид… Надо купить тебе одежду. Не так же идти.

Выглядел Фил и правда потрепанно. Единственная рубашка пропахла чадом факелов, кровью и потом. Сейчас он надел жилет на голое тело — а что оставалось делать? Поэтому сначала покупки и трата наших скудных средств, а потом уже визиты.

— Обещаешь, что будешь тут? Я пройдусь до ближайшей лавки, — спросила его.

— Обещаю, — кивнул Филипп и снова лег, а я быстро собралась и поспешила прочь, предварительно убедившись, что дверь изнутри заперли на щеколду.

Что ж, за эти два дня мир не сдвинулся с места. Люди не перестали спешить по своим делам, торговцы — зазывать в лавки, дворники — мести улицы, а аристократы — ехать в роскошных экипажах. Одновременно между мной и ними будто пролегла пропасть. Мне казалось, что все на меня смотрят, хотя, на самом деле, это было не так. Поэтому я шла, опустив голову. Надо купить легкую накидку с капюшоном, потому что шаль все-таки не сильно подходила к времени года. А средств не так много, как мне бы хотелось. Чтобы продать украшения, нужно найти покупателя. Нужно, нужно, нужно. И если мы найдем защитника, ему тоже придется платить. Что же делать?

Зашла в первую попавшуюся лавку.

— Чем могу помочь, мадемуазель? — Тут же появился рядом дородный торговец.

— Мне нужна одежда для брата. Ему шестнадцать, он приблизительно такого роста, как я, худощавый.

— Что именно нужно?

— Все, — призналась я.

Торговец понимающе кивнул, попросил подождать и скрылся, а в лавку вошли еще две женщины. В ожидании своей очереди они бродили вдоль прилавка, разглядывая милые женскому сердцу побрякушки: деревянные сережки, бусики из разноцветных кристаллов, тонкие браслеты с вплетенными оберегами.

— Нет, ты представляешь? — говорила одна. — Они еще и медлят! Надо было казнить убийцу на месте, это было бы правильно.

Я тут же насторожилась.

— Ну почему же? — ответила вторая. — Говорят, заседание будет открытым. Если так, я пойду и послушаю.

— Когда же оно состоится?

— Через три дня в полдень.

Через три дня в полдень? Я едва дышала, стараясь не упустить ни слова.

— От обвинения будет выступать сам главный дознаватель. Давненько такого не было, — продолжала одна из покупательниц. — Хотя бы ради того, чтобы увидеть, как герцог Дареаль ведет дела, уже стоит туда пойти. Все-таки магистры пожаловали ему столь высокий титул не за красивые глаза.

Вспомнила холодный, колючий взгляд герцога — и стало не по себе. Точно уж не за него, дамы правы.

— А вот и я, — появился торговец с кипой одежды. — Здесь все, что вы просили, мадемуазель.

— Благодарю, — ответила ему, быстро выбрала накидку, заплатила требуемую сумму — и выбежала из лавки. Было тяжело дышать. Анри! Болезнь Фила отвлекла меня от мыслей о нем. Нет, я все равно думала о нем каждую минуту, но все равно ничего не могла поделать. А сейчас надо действовать быстро. Три дня, так мало! Я бежала по улице, когда какая-то старуха перехватила меня за руку.

— Постой, милочка, — прошамкала она беззубым ртом. — Давай, погадаю.

— Не надо, бабушка, я спешу, — постаралась вырваться, но старуха держала крепко.

— Не пожалей монетки, девочка, я ведь знаю, что говорю.

— Ну хорошо, — решила, что лишний медяк — невеликая ценность, а старушке, может, и правда нужнее, чем мне. Мы отошли чуть в сторону, чтобы не мешать прохожим, и странная женщина забормотала заклинание, все сильнее сжимая мою ладонь. Вдруг она уставилась на меня глазами без зрачков. Я вздрогнула, а старуха заговорила:

— Справа у тебя — яркий свет, слева — извечная тьма. За спиной у тебя — серый пес, а впереди — пустота. У пустоты нет голоса, у пустоты нет границ. Но у неё есть царь, и у него есть имя. Когда свет покроется черными пятнами, когда тьма озарит жизнь солнцем, когда пес станет беречь твой сон, тогда пустота позовет тебя. Только тебе решать, идти ли к ней. Только тебе решать, станет ли свет — светом, и останется ли тьма — тьмою. Береги то, что тебе дано. Береги тех, чьи нити судьбы переплетены с твоей. Иначе пустота поглотит тебя.

Пальцы ведьмы разжались. В том, что она была ведьмой, я больше не сомневалась. Старуха сделала знак, отвращающий беду.

— Иди, — прошамкала она. — Мне не нужна твоя монета, девочка. Иди, однажды ты поймешь.

И заковыляла прочь, а я замерла, пытаясь прийти в себя. Я ничего не понимала! Причем здесь свет и тьма? Причем пустота? Сразу возникла ассоциация с магистрами, но серый пес никак не вязался с ними. Четвертого магистра не существует. Предсказание звучало страшно. Мне хотелось бежать домой так быстро, чтобы заболели ноги, но я вынуждена была идти медленно, не привлекая внимания.

— Жители Альсенбурга, — послышался чей-то голос, — магистрат объявляет награду в сто золотых за поимку Филиппа Вейрана, особо опасного преступника, сообщника убийцы Анри Вейрана. Особые приметы…

И вот тогда я бросилась бежать! Филипп? Особо опасный преступник? Сообщник? Да ему всего шестнадцать! Он и использовать магию толком не умеет. Как? Как можно обвинять подростка в таком преступлении? Взлетела по ступенькам постоялого двора, помчалась по коридору — и только перед нашей дверью остановилась, стараясь отдышаться. Постучала — тишина. Постучала еще раз — снова ничего. Толкнула дверь, и она со скрипом отворилась. Пусто!

— Фил, — прошептала обессилено. На этот раз его действительно не было. Оставила покупки и поспешила обратно в общий зал, где всех встречал улыбчивый хозяин.

— Добрый день, — поздоровалась с ним.

— А, Мартина! — обрадовался тот неизвестно чему. — Небось, за обедом?

— Нет, пока нет. Скажите, дядюшка Дон, вы не видели моего брата? Он ушел и не сказал, куда.

— Как же не видать? Видел, — качнул тот седоватой головой. — Ушел почти сразу после тебя.

— Куда же он ушел?

— Не беспокойтесь, милая. Вернется, не маленький. Лучше покушайте пока, похлебка особенно удалась.

— Нет, я дождусь брата.

Искать? Где? Пойти домой к Вейранам? Но там Фила ждут. Он ведь не безумец, чтобы туда соваться. Или все-таки… Додумать я не успела. Дверь комнаты распахнулась, и на пороге возникла моя пропажа. Запыхавшаяся, слегка чумазая — и совершенно невредимая.

— Филипп! — кинулась к нему.

— Ты почему не запираешь двери? — увернулся он и обошел меня. — Опасно ведь.

— Не опаснее, чем бродить неведомо где! Ты зачем ушел один? Ты чем вообще думал?

— Думал головой, — хмуро ответил он. — А ушел, потому что вдвоем мы привлечем больше внимания. Вот.

Опустил на стол кошель, полный монет.

— Это откуда? — спросила тихо.

— Из нашего дома, — подтвердил Филипп мои худшие опасения. — Охрану сняли — поняли, что я не вернусь, поэтому…

Послышался шум. Я тут же закрыла дверь на щеколду.

— Что там? — насторожился Фил.

— Готова поспорить, что за тобой следили, — ответила я. — Странно, что раньше не схватили. Хотя, может, надеялись, что ты приведешь к другим подозрительным личностям?

— О чем ты?

— Тебя ищут, Фил, и обвиняют в том, то вы с Анри — сообщники.

Я заметалась по комнате. Вариантов было не так много. Этаж первый, но если выбьем окно — шум услышат все. Надо действовать иначе. А Фил уже приник к двери.

— Идут.

— Пожалуйте, господа, — говорил хозяин постоялого двора. — Вот тут у меня живет почтенная мадам Лакорис, ей уже за семьдесят. Вот тут — молодые супруги. Тут — девушка с братом. Здесь двое парней.

По наши души. Мы с Филиппом переглянулись. Может, уйдут? Филипп опустился на колени и принялся что-то чертить на полу.

— Ты что делаешь? — зашептала я.

— Обманку. Прости, я не заметил их заклинания, но могу их увести. Они будут думать, что я пошел дальше.

Фил пробормотал что-то, капнул на пол несколько капель крови. Шаги в коридоре замерли.

— Уходит! — крикнул кто-то, и раздался топот ног. Вот так-то! Что бы ни сделал Филипп, у него это получилось.

— А теперь собираемся, быстро, — засуетился он, пряча свой кошель в мою сумку. Я подхватила купленные для него вещи. Было бы, что собирать. Замерла перед дверью в коридор, осторожно её приоткрыла. Я мало использовала магию в повседневной жизни. Светлая магия — не то, чем пользуешься каждый день. Ей можно подлечить, ослепить — если иметь достаточно силы, поддержать чужие заклинания. А еще я вспомнила одно из заклинаний, изученных в коллеже — и благополучно забытых на полках памяти. Проверила им коридор — никого живого. Махнула рукой Филу и вышла первой. Он тут же вырвался вперед. Мужчина, что уж там.

— Осторожно, — шепнула в спину.

Фил обернулся и кивнул. Да, странная из нас парочка. Надо добраться до какого-нибудь сквера и заставить его переодеться, чтобы не привлекал внимание.

— Там кто-то есть, — почувствовала через заклинание и указала на угол.

— А, Мартина! — послышался знакомый голос, и к нам шагнул хозяин постоялого двора. — Уже уезжаете?

— Да, пришли неважные вести, отец заболел, — солгала я, зная, что моему отцу уже никакие болезни не страшны. — Придется срочно ехать. Спасибо за все, дядюшка Дон.

— Так давай я верну деньги за оставшиеся дни!

— Нет, не стоит. Пусть останутся как компенсация.

— Тогда счастливого пути, дети.

Я пробормотала слова прощания и поспешила к двери. Но стоило переступить порог постоялого двора, как заметила две фигуры в черной форме. Нас ждали.

— Фил, — сказала тихо, — я отвлеку их, ты беги. Встретимся в сквере на Кленовой улице.

— Я не побегу.

— Филипп!

— Я не буду больше бегать, Полли. Идем.

И с наглым видом пошел прямо мимо тайной службы. Маги проводили нас взглядом — и снова уставились на дверь. Это еще что такое? Мы миновали две или три улицы прежде, чем я поинтересовалась:

— Филипп, почему они нас не заметили?

— Так маячок же говорит, что мы далеко, — ответил тот. — Зачем тревожить честных граждан? А в лицо они меня, видимо, не знают.

Я подумала, что после двух дней горячки я бы тоже не узнала в бледном, измотанном мальчишке, одетом в обноски, сына блистательного графа Вейран. Что ж, на первый раз нам удалось обмануть тайную службу. Второго раза не будет. Как и собиралась, в ближайшем же сквере заставила Филиппа переодеться. Куда пойти? Снова на постоялый двор? По всему выходило, что так. Сниму комнату на пару дней. За это время мы не только поищем защитника для Анри, но и квартиру для нас.

Мы какое-то время побродили по улицам прежде, чем нашли новое пристанище. На этот раз вывеска гласила «Черная стрела». Почему стрела? Почему черная? Я так устала от переживаний, что мысли в голове спутались в огромный клубок, поэтому, стоило расплатиться с хозяином за двухместную комнату, я рухнула в постель, оставив тихо ругающегося Филиппа примерять новый гардероб. Немного посплю — и рискну посетить друга отца. Если он не поможет, рассчитывать не на кого.