Глава 1 — Чужих детей не бывает

— Маша, вставай! Проспали! — корабельные сирены скромно стоят в сторонке и шаркают ножками по сравнению с моими утренними воплями. До трех часов ночи проверяла сочинения и, конечно же, проспала будильник. Бабушка Таня стучит по батарее, я, невзирая на нее, бегаю по нашей маленькой квартире и пытаюсь добудиться до своей спящей красавицы.

И только ради включенных мультиков мой хитрющий ребенок приоткрывает глаза, а ради какао — встает с постели. Одеваемся общими усилиями под те же мультики, пока каждая не срывается с места. Я ношусь по комнате в одной правой колготке, вспомнив что забыла положить в сумочку методичку по литературе. Маша носится в одной левой колготке, вспомнив, что хотела взять с собой в сад плюшевую тигрулю.

Наносим макияж тоже вместе. Так и не сумев найти свою помаду, стою перед зеркалом в очереди на доступ к бальзаму «Маленькая фея». Духи мои странным образом тоже испарились. Мария молчит как партизан, и говорит, что их забрали мышки. Логика ребенка железная, а вот у меня контраргументов нет. Ведь пустышки, киндеры и конфеты тоже мышки забрали… Буду сегодня феей вместе с моей четырехлетней леди!

По дороге в сад скачу как сайга через сугробы, мой маленький сайгачок скачет рядом. Оступилась и упала: сначала чувствую, потом уже слышу всхлип.

— Такая большая девочка, а плачет! Сейчас придет дядя полицейский и заберет плаксу.

С зубным скрежетом и яростью в глазах, испепеляю мимо проходящую бабульку взглядом. Бросаю рядом сумки и сажусь в сугроб к своему ребенку.

— Машенька, я тебя никому никогда не отдам. Слышишь меня? Бабушка врет, я не позволю никому на свете тебя забрать. Ты меня поняла? — я обнимаю Машу и поправляю ей шапочку, не ругая за перепачканные рукавички и мокрые коленки.

Быть отданной злому дяде или тете, наверное, мой самый большой детский страх. И я никогда не позволю своему ребенку чувствовать ту же беспомощность. Пусть думает, что ее мама — супер-герой, но не боится быть брошенной. Бабулька недовольно сверкает глазами и что-то бормочет под нос, но мы уже не обращаем на нее никакого внимания. Мимокрокодилов много, а я у Маши одна.

Завожу Машу с тигрулей в группу и с облегчением замечаю, что утренний инцидент исчерпан и ребенком забыт. Несусь в школу, где меня уже ждут мои ученики, а впереди еще маячит развод.

С Олегом мы не живем уже года три, но развестись, имея маленького общего ребенка, не так-то и просто в нашем городке. Государство борется за молодые семьи, а вот сами люди бороться за семью давно перестали. Сначала нам не давали развод до достижения трехлетнего возраста дочери, отправляя ни с чем — мириться; потом мой благоверный просто перестал ходить в суд. И вот наконец-то с третьей попытки мой бракоразводный процесс должен увенчаться успехом и без его присутствия.

Мысли мои уже были там, в ЗАГСе, получали заветное свидетельство, а вот бренное тело стояло у стола и слушало, как юные литературоведы декламировали Гамлета. Бедный Йорик, везет тебе, что ты этого не слышишь. Бормотание, мычание, запинки слушала вполуха, в противном случае хотелось выпить яду, для особо одаренных старалась смотреть в окно, давая возможность прочесть заветные строки с учебника на первой парте. А за моим окном мальчишка лет восьми строил снежную крепость, сидел на лавочке и болтал ножками, пытался снежками сбить ворону с ветки. Эх, мальчишки!

Сегодня у меня негласный праздник, я отмечаю день своей свободы. А негласный он потому, что повод никак нельзя озвучить Машеньке. На улице уже темнеет, когда я окрыленная возвращаюсь из ЗАГСа, и чтобы сократить дорогу, сворачиваю в наш школьный двор. Школа уже давно пустует, смотрит на меня темными окнами, лишь в недрах ее где-то ходит сторож. Но картинка все равно настораживает, что-то не так. Об этом буквально вопит мое шестое чувство. Качели, горка, лавочки, снежная крепость мальчика и сам он. Мальчик?

И куда только смотрят его родители!? Ребенок весь день на улице, замерз, наверное, совсем. Пытаюсь окликнуть его и тихонько подхожу, чтобы не напугать.

— Малыш, ты потерялся? Где твои родители? — присаживаюсь на корточки рядом с ним, чтобы успокоить. Он смотрит недоверчиво, с опаской косясь на незнакомую тетю, но я сажусь к нему на скамейку и беру его ладошку в свои, пытаясь согреть маленькие пальчики. Я не выше, не ниже, вот рядышком — такая же как ты. Не бойся, малыш, расскажи. Его взгляд покруче, чем у кота из Шрэка, а глазки начинают подозрительно блестеть. Он все еще молчит, но я списываю это на шок и испуг. По-хорошему мне бы отвести его в соцзащиту, но в саду уже ждет моя Машка. И бросать нельзя на улице.

— Так, парень, — обращаюсь я к своему новому знакомому. — Мы сейчас пойдем заберем Машку, потом греться домой и там уже придумаем, как найти твоих маму и папу. Идет?

Малыш одобрительно кивнул и не вынимая своей ручки, побрел со мной по дорожке.

До сада оставалось уже рукой подать, только прошмыгнуть быстро по дороге между заброшенным зданием и парком и будем на месте. Мальчишка шел молча, и я не спешила разбавлять наше молчание. Честно говоря, взвешивала в голове, поступаю ли я правильно. Мы уже почти ступили под тень первых деревьев, как меня потянули назад. Может на фоне испуга от потери родителей боится темных тропинок? В любой другой раз я бы ломанула через эти кусты, несмотря ни на что — ведь там ждет дочурка. Но сегодня сжалилась над потеряшкой и пошла у него на поводу.

Мы сделали большой крюк вокруг парка по освещенной фонарями дороге и конечно же пришли в сад самыми последними. Машенька в группе была уже совсем одна, сидела за детским столиком и угощала тигрулю чаем, пока воспитательница ходила как часовой от шкафчика к шкафчику. Стоило женщине только заприметить меня, как она охнула, схватилась за сердце и побежала мне навстречу.

— Виктория Львовна, вы меня чуть до инфаркта не довели!

Я открыла и закрыла рот как рыбка. Всякое бывало, да и опаздываю я, к сожалению, не первый раз, но, чтобы до инфаркта…

— Я так переживала! Кто бы мог только подумать, в какое страшное время живем. Слухи ходят, что у нас тут маньяк начал орудовать. Мама Танечки Воропаевой рассказывала, вы же знаете, у нее папа в полиции, что они вчера труп женщины обнаружили в заброшенном доме. Жуть какая. А тут вас все нет и нет! — затараторила воспитательница, хватаясь то за голову, то за сердце.

Я молча покосилась на мальчишку, молчаливо прятавшегося за моей спиной. Воспитательница, Тамара Николаевна, только сейчас заприметившая моего найденыша, с удивлением стала разглядывать его. Щупленький, высокий мальчишка, в тоненькой курточке, похожей на овчинку. Но самое удивительное в нем было не это. Яркие-яркие голубые глаза и почти платиновые волосы. Маленьких мальчиков с такой экзотической внешностью мне видеть еще не доводилось, и я пыталась смутно припомнить, как должны выглядеть альбиносы и могут ли у них быть голубые глаза. Но моя теория об альбиносах пала под взмахом его длинных черных ресниц.

— Мамулечка! — вырвал окрик Маши меня из раздумий и уже через несколько секунд она повисла у меня на шее.

Новость о мальчике, потерявшем родителей, Маша восприняла настолько спокойно, что воспитательница невольно покосилась на меня с подозрением, что я регулярно краду чужих детей, как минимум. У меня разве что мурашки по коже не бежали от ее любопытных взглядов, и только оказавшись дома, я смогла вздохнуть спокойно.

Машуля с тигрулей тут же взяли шефство над найденышем и повели его к телевизору, где тут же влипли в Карусель. Мальчишка смотрел на все круглыми от удивления глазами, а уж телевизор с Барбоскиными внутри кажется видел впервые. Он сел прямо на пол перед нашим пузатеньким вещателем и смотрел на экран, не отрываясь.

Весь вечер я настороженно наблюдала за нашим гостем, который играя с Машей постепенно оттаивал и даже начинал улыбаться. Пока дети играли и смотрели мультики, я шерстила интернет в поисках решения проблемы найденыша. В сводках с пропавшими детьми не нашла даже и близко похожего описания. Такого разве потеряешь? К счастью завтра у меня методический день и я могу заняться ребенком, сходим вместе в опеку и полицию, если понадобится: там наверняка знают, что нужно делать в таких ситуациях.

— Спокойной ночи, Машуля, — шепнула я дочурке, целуя ее в носик и укрывая одеялком.

Подошла к своему дивану, на котором сегодня было решено положить маленького гостя. Мальчик и так натерпелся, так что пытку советской раскладушкой я возьму на себя.

— Спокойной ночи…

— Захари, — впервые подал голос мальчик, робко выглядывая из-под одеяла.

— Спокойной ночи, Захари, — улыбнулась я ему и поцеловала в нос, от чего он тоже улыбнулся.

Сон упрямо не шел, да и раскладушка не способствовала спокойному отдыху. Потому я встала раньше всех, и успела приготовить завтрак. Ведь если Маша сможет покушать в саду, то какая участь нас ждет с Захари я даже боялась предположить. Какое все-таки необычное имя, как, впрочем, и сам парень.

Стоит ли говорить, что больше мы не рисковали идти короткими путями? Напуганная вчерашними новостями не меньше впечатлительной воспитательницы, я обходила все подозрительные участки и старалась выбирать широкие и многолюдные дороги. Но сдав ребенка из рук в руки нянечке, я потеряла бдительность. Погруженная в мысли о судьбе Захари, не заметила стаю собак, мимо которой мы как раз и проходили с ним за руки.

Обычно спокойные бродяги, вдруг с лаем ринулись на нас. Машинально задвинула мальчишку за спину, но тут же была сбита с ног крупной псиной. Я рухнула в сугроб, который смягчил мое падение. По крайней мере я надеялась, что это сделал сугроб, а не мягкое тельце Захари. Также внезапно, как бродяги кинулись на нас, они остановились и зарычали. Из-за моей спины мягкой поступью вышел белый волк, а в том, что это был именно он, а не собака, у меня не возникало ни единого сомнения. Волк протяжно завыл, видимо обозначая свою территорию, повергнув нападавших собак в бегство. Едва собаки исчезли из виду, волк, на моих глазах выгнувшись и став на свои задние лапы, превратился в маленького Захари, повергнув в бегство и мой здравый смысл.

Разлеживаться в бессознательном состоянии мне помешал холодный снег и мокрый нос, тыкающийся в щеку и шею. Опять увидев воочию волшебную трансформацию, я застонала, пытаясь найти логическое объяснение и не находя такового: алкоголь не пила, грибов не ела, краску не нюхала, головой не ударялась… Так, давайте сначала, может что-то пропустила?

— Помоги мне, Виктория. Я хочу домой. — Жалобно проговорил маленький хищник в человечьем обличье. — Я так скучаю по дому. А ты похожа на мою маму…

Малыш бессвязно бормотал, а с его глаз упала первая слезинка.

— А кто твоя мама? — от чего-то спросила я, пытаясь отвлечь Захари.

— Моя мама? Оборотень, конечно, — удивился ребенок моей недогадливости. Ну ясен день, конечно же оборотень. А я фея. И сейчас придет доктор Айболит и всех нас исцелит.

— Помоги мне, пожалуйста. Я хочу домой. Ты мне поможешь? Обещаешь? — маленький оборотень преданно заглядывал в мои глаза.

— Хорошо, я помогу, — я не могла из себя выдавить ничего другого, когда ребенок так на меня смотрел, будто я его единственное спасение.

— Пообещай, — гнул свое Захари, протягивая мне руку.

— Обещаю, — я взяла его за руку, чтобы встать наконец-то с сугроба. Но как только наши пальцы коснулись, от его ладони пробежали синие искры прямо ко мне, от чего я опять осела в сугроб.

— Что это? — спросила я, больше не доверяя протянутым конечностям и поднимаясь на ноги своими силами.

— Магическая клятва, — пожал плечами волчонок. — Ты поможешь мне вернуться домой.

— И что для этого надо сделать? — запоздало поинтересовалась я, мысленно представляя, как рисую на полу перед телевизором огромную пентаграмму или хожу вокруг Захари с травками-муравками.

— Ничего. Меня скоро найдут, — улыбнулся мальчишка, явно что-то не договаривая.