Глава 6 — Алло, мы ищем таланты!

Новый день принес нам вместе с игривыми лучиками, пробивающимися сквозь большое зашторенное окно, Ивет. А Ивет нам принесла новые платья и туфельки.

— Вставайте, сони, а то завтрак проспите, и никто за вами, барышни, носится не будет. Останетесь голодными! — старушка безжалостно распахнула портьеры, впуская солнце внутрь.

— А ты нам поесть не принесла? — Ивет удивленно воззрилась на не менее удивленную Машу.

— Я, милочка, не кухарка. Я — уважаемая волчица, старшая мать! Мало того, что нянчиться заставили, так еще и корми их теперь с ложечки… — Голос Ивет стихал по мере ее движения вон из спальни в лучших оскорбленных чувствах, но уже через минуту из гостиной раздался ее окрик: — Иди, блинчики дам. Тощая совсем, куда только мать смотрит.

Машульку с кровати как ветром сдуло, а я еще наслаждалась последней минуткой утренней неги.

— Если хочешь, я и тебе помогу с нарядом, — предложила мне Ивет, как только я вошла в гостиную. Ну а ребенок мой уже вовсю крутилась возле кресла, где лежало ее новое платьице.

— Спасибо за заботу, — процедила я, думая о том, что вчера ее помощь была бы уместнее.

— Мама, смотри какой браслетик подарила мне бабушка Ивет! — Моя неподкупная дочь с гордостью продемонстрировала мне браслет из серебряных косточек и волков, а я с укором посмотрела на новообретенную родственницу.

Мы снова шли по коридорам замка своей большой компанией, но теперь уже по направлению к трапезной.

— Ивет, а такое платье точно уместно к завтраку? — Я не прекращала попытки натянуть лиф повыше и прикрыть все стратегические места, но платье с открытыми руками и плечами этому не способствовало.

Ивет лишь многозначительно хмыкнула. Конечно, платье было потрясающим: белый лиф с короткими рукавами-фонариками, расшитый мелкими цветочками и длинная зеленая фатиновая юбка. Но меня смущали взгляды оборотней, проходящих мимо, и смущала мысль, что он тоже будет смотреть на меня. Не слишком ли много для одного конкретного волка за два дня?

Но едва войдя в большой обеденный зал, я поняла, что все мои переживания были напрасны. Его волчье величество сидел во главе длинного стола, а по обе стороны от него тянулась вереница красавиц, наряды некоторых из них были куда откровенней моих ночных рубашек.

Агния и Бану, сидящие как раз друг напротив друга, соревновались в навыках обольщения, стараясь привлечь к себе все внимание венценосного жениха. Ненамного от своих товарок отставали Сания и Рика, сидящие чуть поодаль. Истэка самозабвенно лепила хлебных человечков, которых потом протыкала вилкой с пугающим энтузиазмом. Апони ковыряла ложкой креманницу и была единственной в зале, кто даже не поднял своей головы на наше появление. Неудивительно, что под таким натиском Тодору не лез и кусок в горло, но зато жеманные соперницы не остановили Марселу. Громоздкая женщина, единственная занималась тем, ради чего мы все сюда пришли — ела свой завтрак.

Ивет сдержанно кивнула альфе, и я поспешила последовать ее примеру. Но вопреки моим ожиданиям, мы не присоединись к королевскому столу, а прошли через трапезную совсем в другой зал — намного меньше и намного уютнее.

Комната была хорошо освещена дневным светом благодаря большим окнам. Здесь не было ковров на полу, лепнины на стенах и статуй в нишах. За большим деревянным столом, без скатерти или изысканных столовых приборов, сидели ребята всех возрастов. Детский смех, шутки, пробуждающее аппетит бряцанье ложек о тарелки растущими детскими организмами — это было единственным и самым лучшим украшением этого обеденного зала.

— Ты же не хотела усадить детей за один стол с теми монстрами? — кивнула Ивет в сторону Маши и Захари, и поспешила за ними к столу, где к моему удивлению уже сидела Малика. Видимо, этой юной невесте тоже не пришлось по душе соседство с соперницами.

— Зачем же так говорить? Наверняка, они тебе хорошо знакомы. — Я попыталась воззвать к чувствам Ивет, наступая на горло своему воспитанию. Ну просто мука называть ее на ты, нам с ней до равенства, как до Китая, передвигаясь в неудобной позе.

— Именно потому что я их знаю, милочка, я так и говорю. — Сказала, как отрезала, старушка.

Захари, взяв Машу под свое крыло, присоединился к детям, а мы сели с краю стола рядом с Маликой. Девочка уплетала омлет и болтала одной ногой под столом, за что Ивет громко цыкнула на нарушительницу манер. Маленькая бестия, присмирела и какое-то время старалась сидеть спокойно, но спустя несколько минут вдохновленно принялась проедать тоннели в своей тарелке.

К нам подошли двое ребятишек с отличительными знаками на предплечьях, вероятно дежурные или отбывающие наказание на кухне, и поставили перед нами приборы и тарелки.

— Сегодня вечером состоится первый этап отбора невест, — вовремя поставила меня в известность компаньонка.

Малика едва услышав про отбор, скривила кислую рожицу и поспешила встать из-за стола.

— Разве нам не дадут времени подготовиться?

— Большинство девушек готовились к этому дню всю свою жизнь. Или ты у нас на особом счету теперь? — Я проигнорировала выпад ворчуньи, информация сейчас была дороже обид.

— И что это за этап?

— Конкурс талантов, — невозмутимо ответила волчица, а я старалась скрыть предательскую улыбку.

Да уж, сначала смотрины, теперь «Алло, мы ищем таланты». Но какое мне до этого всего дело? Пусть другие девушки стараются, а я в этом балагане участвовать не собираюсь.

— Думаешь, как улизнуть? А как же Тодор? Это будет неуважительно к вожаку.

— Я уверена, что таланты других претенденток скрасят его печаль. А я ну совсем не одаренный человек.

— Ты права, — неожиданно отозвалась Ивет. — Далеко не все мужчины стоят наших стараний. Постоишь в сторонке, поковыряешь пальцем каменную кладку — с него не убудет. Машу жаль.

Я повернула голову к своей собеседнице, но та была увлечена своей тарелкой и кажется ничего не замечала вокруг.

— Дети склонны идеализировать своих родителей. Весьма напрасно, я считаю. Это будет ей ценным уроком.

Все оставшееся время мы не проронили ни слова. Я думала о словах хитрой старушки, понимая, что не смогу отказаться от этого дурацкого конкурса. Не могу быть для дочки плохим примером, не могу опускать руки или быть хуже всех. Она расстроится, если я не выступлю наравне с остальными. Я сделаю это ради нее, ради ее улыбки, ради того, чтобы она знала, что не стоит ничего бояться, а проигрывать вовсе не страшно, главное — не сдаваться.

Время до предстоящего мероприятия мы с детьми решили скоротать в парке. Захари и Маша бегали по дорожкам, усыпанными гравием, поднимая за собой столп пыли, пока к ним не подошли еще несколько ребят чуть помладше Захари и постарше Машеньки. Спустя пару минут моя принцесса уже носилась босоногая вместе с оборотнями по зеленой траве, пиная кожаный мяч, не жалея нарядного платьица. Дети есть дети, даже если они в мире оборотней, они более открытые, искренние. Они легко приняли к себе в компанию Машу, а вот со взрослыми оборотнями было все сложнее.

За все это время нам никто больше не встретился в замке, даже Ивет упорхнула по своим неотложным, но важным делам. Видимо все невесты готовятся к демонстрации своих талантов, а в моей голове тем временем было пусто на этот счет, как в заброшенном городе-призраке, где ветер гоняет клубы пыли.

Что я могу? Могу за одну ночь сделать поделку из даров осени в детский сад, но тут это сверх умение современных мам вряд ли пригодится. Да и осенью тут и не пахнет. Не знаю, что происходит за окрестностями, но в прилегающем к замку парке царила летняя солнечная погода.

Чем же удивить наше королевское жюри? Петь? Танцевать? Признаться, ни в том, ни в другом я не мастак. На всякий случай решила взять с собой свой телефон, где была сохранена большая библиотека музыки со всех классных часов и открытых уроков, и положиться на случай и любимое русское «авось».

Вечер нашей королевской самодеятельности проходил в том же зале, что и вчера. Никакого помоста или сцены, к счастью, оборотни сооружать не стали. Все действо должно будет проходить в центре зала, в кругу из благодарной и не очень публики. Чтобы не носить все время в руках свой технологичный козырь, я из складок своего пышного подола смастерила небольшой карманчик, куда и спрятала смартфон. Мало ли: сегодня невеста, а завтра сожгут на костре инквизиции.

Зал постепенно наполнялся оборотнями, все невесты уже заняли свои места слева от трона альфы. Осталось только дождаться его самого. Все остальные претендентки казались мне собранными и решительными, в то время как я была близка к паническому состоянию. Но вот толпа расступилась, пропуская вожака, и, к сожалению, лучше мне не стало. Вот он тут, такой красивый мужчина, приветливо всем улыбается, старается поддержать, а я даже петь не умею. С его появлением разом смолкли все разговоры в зале, в том числе и среди невест. У меня не возникало никаких сомнений на счет того, о ком сплетничают мои соперницы и кого высмеивают, но ничего. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.

Я ожидала услышать какую-то вступительную речь или объявление, но вместо этого свет во всем зале в один миг стал приглушенным, освещая ярко лишь нашу импровизированную сцену и главного зрителя, который уже занял свой трон. Сам собой в руках у Тодора возник кожаный мешочек, видимо предназначенный для честной жеребьевки наших выступлений. Недолго думая, Тодор запустил руку в мешочек и вытащил оттуда маленький магический светлячок, который выпорхнул из его ладони и полетел в нашу сторону. Малика, стоящая рядом со мной, вздрогнула, когда светлячок сел ей на плечо и ярко осветил ее фигуру, но быстро взяла себя в руки.

Маленькая рыжая бестия вздернула свой веснушчатый носик и гордо вышла на середину зала. Девочка присела в реверансе, а после сразу по щелчку пальцев превратилась в динго. Зал охнул, пораженный мгновенной трансформацией.

— Ивет, а это сложно? Так быстро превратиться в зверя? — не сдержала я любопытства.

— Нет, стать обратно человеком гораздо сложнее, — также шепотом ответила мне моя соседка.

Тем временем в ярко освещенном кругу происходило не менее яркое действо. Дикая собака, крутнувшись вокруг своей оси, схватила зубами свой хвост. В зале повисла напряженная тишина, все ждали реакции альфы на подобный выпад, ведь судить выступления предстоит ему лично. Мне даже не надо было быть оборотнем, чтобы услышать, как скрипит зубами от злости отец Малики, вчера ее лично сопровождающий.

За обедом Ивет, присоединившаяся к нам, рассказала мне историю Малики и теперь я смотрела на самую юную участницу совсем другими глазами. Единственная дочь главы клана, девочка с рождения была обречена стать лишь марионеткой в руках алчного родителя. Ее отец был одержим идеей выдать дочь замуж за альфу и породнится с ним, тот факт, что нынешний альфа был как минимум в два раза старше Малики, его совершенно не смущал. И также его совершенно не интересовало мнение на этот счет самой девочки. И вот освободившись, пусть и на короткое время, от неусыпного контроля, Малика саботировала свое участие в отборе, как могла. Юношеский максимализм не давал ей сейчас задуматься о том дне, когда придется возвращаться опять в свой род и подчиняться главе. Пусть и одним днем, но Малика хотела жить своей жизнью.

Неловкую заминку развеял веселый смех Тодора, он поблагодарил Малику за прекрасное выступление и она, превратившись обратно в человека, поспешила затесаться в наших рядах. Ивет всем своим видом демонстрировала, как сильно ей не понравилась выходка девочки, она смерила ее укоризненным взглядом, стоило ей только шагнуть в спасительный полумрак.

— Почему сложно стать обратно человеком? — поспешила я отвлечь нашу блюстительницу правил.

— Когда зверь прорывается наружу в первый раз, он занимает все наше сознание. Стоит многих усилий — вспомнить кто ты, что ты человек, что тебе нельзя прямо сейчас по первому желанию бежать на охоту. Во время первого оборота дети теряют память. Для этого их окружают знакомыми предметами, а процесс контролируют близкие люди, чтобы напомнить, не забыть о человечности.

— А что будет, если не вспомнит?

— Навсегда останется зверем… — мрачно ответила Ивет.

Наш разговор прервала легкая восточная мелодия, а в окружении светлячков уже танцевала Рика, размахивая двумя большими бумажными веерами. Ее легкое, почти невесомое, платье и длинные смоляные волосы, будто подхваченные невидимым ветром, кружили вместе с ней. Вся мужская половина зала с восторгом следила за каждым ее движением, лишь Тодор ограничился вежливой, одинаковой для всех, улыбкой.

Рика остановилась одновременно со смолкнувшей мелодией, а в зале раздались аплодисменты оборотней благодарных за красивое представление.

И вот новый светлячок взмывает в воздух, и все невесты невольно подбираются, затаив дыхание и следя за тем, на кого сейчас падет жребий вожака. Волшебный огонек пролетает в волнующей близости от меня, но меняет свою траекторию и приземляется на плечо Сании.

Танец этой волчицы тоже приковывает к себе взгляды мужчин, но вот женщины недовольно хмурят брови. Слишком уж явно Сания пытается соблазнить альфу, изгибаясь в чувственном танце с манящими плавными движениями.

Несмотря на все старания пылкой красавицы, главный зритель даже не дрогнул. Его взгляд лениво следил за выступлением предполагаемой невесты, говоря о том, что так просто его сердце не завоевать.

«У него таких танцовщиц было, наверное, сотни», — подумала я и тут же запинала эту мысль куда поглубже в подсознание. Какое мое дело, кто и у кого тут был. Но взгляд все равно вернулся к альфе.

За обманчиво расслабленной позой мужчины скрывался жестокий хищник, готовый в любую минуту ринуться в бой. Даже не имея никаких отличительных знаков и предпочитая простую комфортную одежду, его нельзя было спутать ни с одним из рядовых оборотней. Тодор будто излучал силу и власть, главенство такого не оспаривалось, ему хотелось подчиняться. Он не мог не вызывать уважения. Рядом с таким мужчиной, наверное, как за каменной стеной. Жаль, что мне много лет назад попался мужчина, не годящийся и в подметки тому, кто сидел на троне.

В круг вошла новая претендентка, один вид которой обещал развеять среди присутствующих скуку. В зале раздался вой койотов, поддерживающих свою соплеменницу.

Спустя мгновение все вокруг озарилось светом от двух факелов, появившихся в руках Истэки. Под ритмичный бой барабанов молодая девушка закружилась по залу, бесстрашно подбрасывая и подхватывая пылающие факелы. Зрители невольно пятились назад, опасаясь быть подпаленными, чем вызывали улыбку на ее лице. Она раскручивала огненные палицы перед собой и за своей спиной, перекатывалась вместе с ними и стояла на месте, не боясь опасной стихии. Будто чувствуя это, огонь послушно смирнел в ее руках и позволял вытворять с собой немыслимые вещи. Оборотни затаили дыхание и тревожно вздыхали каждый раз, когда пламя оказывалось в опасной близости к девушке.

Музыка оборвалась также внезапно, как и началась, и замершая на месте волчица выпустила изо рта огненную струю, принимающую образ койота. Истэка возвращалась на свое место под ошеломленные взгляды и редкие аплодисменты, напоследок полоснув взглядом полным вызова Тодора, на лице которого впервые за вечер промелькнул интерес.

Едва следующий светлячок отделился от ладони его величества, Ивет улыбнулась и поманила его пальцем к себе. Огонек послушно подлетел к волчице, то ли выполняя команду, то ли подтверждая ее догадку.

Ивет неторопливо вышла в центр зала, расправила складки на своем платье и только после этого присела в реверансе перед Его величеством. Пожилая женщина взмахнула руками и с ее пальцев слетели сотни маленьких огоньков, поднимаясь ввысь и заполоняя собой весь зал. В ее руках самым волшебным образом оживала история: светлячки принимали форму животных, людей, драконов, оборотней, русалок и много кого еще. Ее герои двигались, появлялись и исчезали. Может это был рассказ о том прежнем, едином для всех, мире, или просто красивая выдумка, ответ на этот вопрос я не знала. Но я смотрела на это представление с таким же восхищением, как маленький ребенок впервые смотрит на красочный фейерверк.

Ивет, довольная произведенным впечатлением, вернулась на свое место, чтобы свои таланты могла продемонстрировать следующая участница. И ею на этот раз стала Агния.

Сверкнув своей обворожительной улыбкой и пленительно поправив выбившуюся алую прядь из прически, Агния заняла место в центре зала. Впервые за все это время я услышала ее голос, молодая девушка пела акапельно, не прибегая к помощи магии. Она стояла неподвижно, плавно водя руками по воздуху, будто дирижируя, прямо напротив трона. Ее глаза смотрели только на него, каждый жест был для него, и красивая баллада о верной и преданной любви двух волков — для него. Казалось, что для этих двоих весь остальной мир перестает существовать. Тодор любовался ею, смотрел на нее как завороженный, да и весь зал вместе с альфой наслаждался ее красивым вокалом.

А я? А я чувствовала себя бабой Ягой из советского мультфильма, потому что была против! И эти частушки про прекрасную-распрекрасную волчицу мне не нравятся, и сама она так себе, и чего он вообще смотрит на нее. Где-то глубоко внутри ревность потирала ручки, будила мои собственнические чувства от долгой спячки, нашептывала разуму, утратившему бдительность, что я вроде как уже свободная женщина, а Маша большая девочка и теперь мне уже все «льзя», расправив свои гордые плечи, интриганка бросала косые хитрые взгляды на сердце.

Плечо обожгло, заставив шикнуть от неожиданности. Я хотела потереть больное место и заметила приютившегося там светлячка. Вот же оладушек!

Что ж, будем импровизировать и мысленно скажем спасибо Малике: хуже нее я вряд ли выступлю. Мне и не нужна магия, чтобы по щелчку пальцев включать музыку. Делая вид, что поправляю платье, прежде чем предстать пред очи короля, я пыталась наощупь включить музыку на телефоне. Разблокировать, на главном экране в углу значок «Музыка», а дальше наугад… крутнем плейлист на удачу! Господи, хоть бы не «Ленинград»!

Бинго! По залу разлетелись первые трели нежной мелодии, с этим можно что-то делать. Ни разу в жизни еще не испытывала такой благодарности и любви к творчеству Петра Ильича Чайковского, ведь именно под его музыку мне посчастливилось сделать первый шаг навстречу триумфу.

Звук захлопнувшегося магнитного чехла поглотила красивая мелодия, а вот вибрацию телефона я почувствовала, и она не сулила мне ничего хорошего. Задев пальцем телефон в небольшом окошке в чехле, который почему-то не заблокировался, я впервые жизни воспользовалась фонариком, активировав в нем режим сигнала SOS. С почином!

Чувствую себя новогодней елочкой, ведь теперь каждый мой шаг сопровождается подсветкой. Три коротких, три длинных, три коротких, пауза, повтор. Точки, тире, точки. Какой позор, какие еще тире и точки, не женщина, а амфибрахий…

С обреченностью мышки, попавшей к удаву, я дошла до центра зала, чтобы поднять на Тодора свое счастливое лицо, окрыленное идеей. Ну конечно же! И женщина, и амфибрахий. Ну держитесь, невестушки, сейчас я вам расскажу, кто тут самый прекрасный-распрекрасный!

Тодор смотрел на меня так, будто видел впервые, а я, позабыв о всем на свете, наслаждалась моментом. Стихи Некрасова я любила, а это вообще было моим самым любимым. Я рассказывала сердцем и душой, даже не замечая довольных улыбок на лицах Маши, волчонка Захари и старушки Ивет.

Пропустив Бану, которая спешила показать альфе все, на что способна, судя по ее решительно сдвинутым бровям, я прошла в спасительный полумрак и остановилась рядом со своей компаньонкой и соперницей в одном флаконе. Только сейчас я почувствовала невероятное облегчение от отступающих волнений и страха.

Бану пела песню, красиво и выверено, но без души. Может быть поэтому мне было неинтересно ее слушать, как и Тодору. Я чувствовала кожей его взгляд, но не сразу решилась взглянуть на него в ответ. Когда же осмелилась поднять голову, едва не застонала от разочарования. Невидящим взглядом он блуждал по стройному ряду невест, погруженный глубоко в свои мысли.

Возвращалась Бану в ряды невест, опустив голову вниз. Не надо быть семи пядей вол лбу, чтобы понять, что альфа не проявил к ней никакого интереса. Да что тут говорить, Марселе, демонстрирующей свои блестящие навыки фехтования и владения клинками, он уделил гораздо больше внимания!

Наконец-то настал черед последней участницы. Апони вышла вперед, не дожидаясь своего светлячка. Некоторое время она стояла неподвижно, а затем подняла свои полные решимости глаза на вожака. На смуглой коже, да еще и украшенной красной краской, ее светло-голубые глаза выглядели как два больших озерца. Макензийская волчица опустилась на колени и приложила свою праву руку на сердце. Стоило ей только сделать это, как оборотни начали нервно топтаться на месте, шептаться друг с другом, но поднявшийся гул стих, как только Апони начала говорить.

— Клянусь перед Богами, всемогущими и всеведущими, обо всем, что мне известно, говорить чистую правду и ни о чем не умолчать.

Мне происходящее вдруг напомнило заседание суда, но какое это все имеет отношение к демонстрации талантов.

Неожиданно от Апони отделилась ее полупрозрачная копия, как будто проекция, обрастая новыми деталями, спустя минуту было впечатление будто мы все находимся посреди лужайки, окруженной вековыми соснами. Каменный пол подо мной превратился в песчаную насыпь, хотя физически я не чувствовала никаких изменений.

— Это иллюзия, воссоздание событий прошлого, — пояснила Ивет, заметив, как я пытаюсь носком туфли коснуться несуществующего на самом деле камушка.

Рядом с призрачной волчицей стали появляться другие силуэты, и мужские, и женские, они быстро задвигались, как будто мы смотрели фильм в перемотке. От увиденного я поспешила закрыть глаза Маше, радуясь, что девочка подошла ко мне сразу после моего выступления. Я ни за какие коврижки не позволила бы своему ребенку смотреть на такое зрелище.

Перед нашими глазами открывалась настоящая бойня, жестокая и кровожадная. Финальным аккордом стала картина, как Апони вспарывает живот незнакомому мужчине, и, если бы все это не закончилось также быстро, как и началось, я бы уже упала от потери сознания к призрачным трупам.

Неужели я могла испытывать жалость к этой девушке? Да она настоящая убийца! В ее глазах плескалась ярость, одержимость, там не было ни капли сожаления. Весь зал замер, выжидающе смотря на Тодора.

— Что это было? — спросила я у Ивет.

— Она призналась, что убила главу своего рода и всех его воинов. Это карается смертью. Пока идет отбор она неприкосновенна, но как только будет объявлена невеста ее казнят. — Ее слова повергли меня в шок.

Тодор поднялся с трона, и не говоря ни слова, подошел к застывшей посреди зала девушке.

— Будучи хоть мужем твоим, хоть господином, я клянусь решить твою судьбу. Это право и силу даровали мне Боги. — Тодор говорил тихо, обращаясь лишь к одной Апони, но из-за полнейшей тишины в зале мы могли расслышать каждое его слово.

Девушка кивнула и опять опустила голову вниз.

— Как можно оставить убийцу в замке с детьми?? — Набросилась с вопросами на Ивет, как только Тодор вышел из зала. Лично мне не хотелось находится на одной территории с убийцей.

— Милочка моя, если чему я и научилась за долгие сто двадцать лет своей жизни, так это тому, что не стоит доверять первому впечатлению. Чем раньше ты научишься этому нехитрому трюку, тем спокойнее будет твоя жизнь.