Глава 9 — Тет-а-тет

— А ну не вертись, а то проткну булавкой, — пригрозила Ивет, заставляя крутиться меня вокруг своей оси перед большим зеркалом в пол.

Видимо, старушка, которой Боги подарили лишь одних сыновей, решила отыграться на мне по полной. За последний час мы перемеряли три наряда, и четыре раза меняли мою прическу. Даже моей малышке это быстро надоело, и она с Захари умчалась играть с детьми под присмотром Дамира, и наверняка ошивающейся где-то поблизости Малики.

— Это уже не ужин, а бал маскарад какой-то, — вздохнула я, подневольная кукла, в руках своего костюмера и парикмахера.

— Я мудрее, мне виднее, — нараспев сказала женщина, в отличии от меня пребывавшая в прекрасном настроении.

Ивет щелкнула пальцами и мои волосы опали вниз послушной волной, придирчиво осмотрев полученный результат, оборотница щелкнула пальцами еще раз и несколько верхних локонов заплелись в замысловатую кружевную сеть. Только после этого Ивет довольно цокнула языком.

В прошлом году нам удалось с Машулей вырваться на море, пусть и ненадолго. И там, на набережной, мы не удержались с ней и сделали красивую фотографию у кареты в прокатных платьях. Мне казалось, что то платье из далеких летних воспоминаний было самым красивым, глядя в зеркало я понимала, как заблуждалась. Оно и в подметки не годилось тому, в которое сейчас одета была я.

Серый велюр, с едва видимым блеском, обтягивал грудь и талию, лишенную корсета. Да воздастся слава местным Богам и моему кутюрье за последнее! Пышный подол из струящегося сатина и такие же длинные рукава, расшитые нежными розовыми бутонами в обрамлении зеленых побегов. И пока одна часть меня готова была прыгать от счастья, вторая скрипела зубами, придираясь ко всему подряд.

Неужели он не понимает, под какой удар ставит нас с Машей!?

Когда он подошел к нам на полигоне, ни одна участница не присела в реверансе перед ним, восемь пар уставших замученных глаз выжидающе смотрели на альфу. И я ожидала чего угодно, поздравления с пройденным испытанием в конце концов, но чего я точно не рассчитывала услышать, так это приглашения на ужин. Хорошо ему, ведь все косые взгляды достались мне, а не его спешно удаляющейся спине.

Я совсем не понимала, в какую игру втягивает меня Тодор, я слишком далека от дворцовых интриг, наверное, поэтому меня иногда накрывает ощущение, что я словно марионетка в чужих руках.

— Вот теперь ты готова! Уверена, он потеряет от тебя голову, — сказала Ивет с какими-то рычащими нотками в голосе, скрестив руки на груди.

Я еще раз взглянула в зеркало. Да, на такую женщину точно бы оборачивались вслед — спасибо моей компаньонке за старания. Жаль, что под слоем будничных проблем и тревог этой красотки не стало и видно. А что, если он разглядел? Может я правда ему понравилась?

Я прохаживался по небольшой гостиной рядом со столиком накрытым на двоих, но стоило лишь почуять нежный аромат лесной земляники, я замер как вкопанный, разглядывая закрытую дверь. За дубовым полотном переминалась с ноги на ногу сладкоежка, не решаясь войти. Ну, уж волоком тащить к себе женщину я точно не стану, первый шаг, дорогая, придется сделать самой.

Стоило лишь немного напрячь слух, как я слышал шелест ткани от поднимающейся в волнении груди, стук ее сердца. Надеюсь, она не боится меня. Снова. Пару мгновений и ее ноготки полоснули дверь, как будто котенок просится в комнату, а через секунду раздался стук.

— Открыто, — сказал я, стараясь придать голосу больше невозмутимости.

Все мои сомнения по поводу правильности моего решения вытеснила собой вошедшая женщина. Я читал на ее лице неловкость, смущение, и даже робость, она была такая живая! Оборотницы, превосходящие ее и по силе, и по сноровке, обладающие магией, меркли в свете ее живой мимики и говорящей улыбки. Разве ей место в его жестоком мире? Нет, она заслуживает большего: любить и быть любимой.

Хотел бы и он того же? Безусловно. И глядя на нее, он понимал, даже скорее чувствовал, что неосознанно лишает себя чего-то очень важного. Поэтому он ни капли не жалел сейчас о своем выборе и об этом вечере.

Он же альфа, он руководит всеми волчьими кланами, значит сможет обуздать глупые флюиды и эмоции. Он лишь попробует хоть разок, хоть представит, каково это быть обычным человеком или оборотнем, существом чье сердце вольно поступать как хочет, а не как должно.

— Проходи, — тепло улыбнулся Тодор своей гостье.

Виктория шагнула через порог и сделала несколько несмелых шагов в его сторону, но наступив на длинный рукав, кто их вообще придумал такими, споткнулась. От встречи с паркетом ее спасла только молниеносная реакция альфы, успевшего быстро подхватить девушку. И теперь прижимая ее хрупкую фигуру к себе и помогая встать на ноги, он вдруг подумал, что не так уж и плохи эти рукава. Можно даже длиннее сделать!

— Спасибо, — покраснела Виктория. — Я совсем не привыкла к вашей одежде.

— А что носят в твоем мире? — хотелось отвлечь сладкоежку, но и на самом деле было интересно. Даже бегло взглянул на свое отражение в глянце стола: обычные брюки, рубашка, жилет. Может ей что-то не нравится?

— Ну, в нашем мире девушки не носят такие платья, — ответила Виктория, присаживаясь на предложенный стул. — Мы предпочитаем более комфортную одежду, более открытую.

Я бегло осмотрел ее наряд и непозволительно долго задержался на декольте. Неужели она носит еще более откровенные платья?

— Я привыкла к платьям до колен, они гораздо удобнее, — разрушила она все мои фантазии следующей фразой. Но я был этому даже рад, хотя бы потому, что мне ужасно не хотелось думать, что она разгуливает в нарядах, услужливо подсказанных мне моим воображением. О, нет, в таких надо не разгуливать.

— Может вина? — я старался быть гостеприимным хозяином, а еще старался не выдать маленькую тайну, что у меня такой романтический ужин впервые.

— Да, немного, — отозвалась девушка, обнимая себя руками. Неужели ей холодно? Но ведь еще далеко до суровых морозов, и все здешние оборотни чувствуют себя комфортно при такой температуре. Мысленно хлопнув себя по лбу, и наяву щелкнув пальцами, зажег в камине огонь. Виктория благодарно взглянула на меня зелеными, как весенний луг, глазами.

— И что бы ты надела на ужин, будь мы в твоем мире? — пытался я разговорить свою гостью.

— Не знаю, — мой вопрос заставил ее ненадолго задуматься. — Я очень долго никуда не выбиралась, — наконец улыбнулась она.

— Почему?

— У меня же есть Маша, — она пожала плечами, будто сказала какую-то прописную истину, но я эту истину пока никак постичь не мог.

— И что?

— В моем мире мужчины, как правило, предвзято относятся к женщинам, у которых уже есть дети, — ее слова заставили меня опешить.

— Но разве ребенок не показатель, что ты крепка и можешь принести здоровое потомство?

— Может лучше выпьем? — перевела разговор Виктория, который судя по всему стал не очень-то ей приятен.

Мы наслаждались терпким напитком и сладко-кислыми лесными ягодами, которые я придвинул ближе к Виктории. Сладкоежка благодарно улыбнулась, раскрывая за моей спиной крылья, будто я не тарелку подвинул, а дракона убил.

Она перебирала ягоды, выбирая самые сочные, облизывала пальцы, наверняка, даже не подозревая о том, насколько она сейчас пленительно прекрасна. Ее задумчивый взгляд, до этого блуждающий по комнате, остановился на мне.

— Хотел бы я знать, о чем ты сейчас думаешь, — не удержался я.

— Я думаю, что это очаровательный вечер, — хоть она и говорила серьезно, уголки ее губ приподнялись в улыбке. — А читать чужие мысли некрасиво!

Я лишь усмехнулся на ее выпад: к сожалению, логово оборотней не то место, где стоит задумываться о том, что красиво, а что нет.

— Может быть потанцуем?

Ее брови взлетают вверх, а глаза широко открываются от удивления. А я стараюсь поймать каждую эмоцию, не упустить ни одно движение или жест. Все они слишком новы для мужчины, который потратил свою короткую юность на то, чтобы завоевать и удержать престол, а не наслаждаться свободой. Ее рука почти тонет в моей ладони, когда она встает мне навстречу, но тут же ее лицо исказила гримаса боли.

Будто подгоняемые невидимым некто в голову ворвались воспоминания о сегодняшнем утре. Уставшая, потрепанная, с засохшей кровью на ноге, действующей на меня как дурман, она все равно не сказала ни слова, ни упрека. Я заставил себя уйти, не зная, чего ожидать от вспышки гнева, готовой вырваться наружу. Мои соплеменники и, что еще ужаснее, соплеменницы, гибнут сотнями на войне, а в мирное время мы устраиваем забавы, где калечим женщин. Зверь внутри выл, человек снаружи скрежетал зубами.

— Позволь, помочь, — стоило только ей сделать шаг, как я подхватил ее под руку, чтобы помочь опуститься в мягкое кресло, стоящее неподалеку.

Вот же хорош: зная, что у нее травмирована нога, предложить танцевать! Хорошо еще, что не побегать под луной.

— Тодор, может не стоит, — она попыталась отказаться от помощи и испуганно вжалась в спинку кресла, стоило мне только взяться за подол ее платья. С чего вдруг такая скромность? Сама же сказала, что все женщины в их мире носят платья до колен, а мне большего то и не надо. — Я попрошу Ивет, она поможет.

— Не сможет. Только полярные волки обладают целебной силой. — Я врал, причем безбожно, надеясь, что правду она никогда не узнает. Но отступать было уже поздно, моя ладонь крепко схватила тонкую женскую щиколотку.

Держа аккуратно ее ногу, я приподнял сатиновый подол, который она тут же подхватила и скомкала на коленях. Переместив свою руку по бархатной коже вверх к икре, вторую я занес над раной на голени. На нежной коже виднелись небольшие ссадины и неглубокие порезы — раны не страшные, но точно доставляющие дискомфорт.

Я чувствовал, что она каким-то образом уже обработала рану, но как ни старался не мог понять, чем. Запах был незнаком, и даже казался чужеродным. Конечно, слюна волка была бы гораздо целебнее любых магических манипуляций, но пострадавшая это вряд ли бы одобрила. Вместе с искрами магии я старался передать ей тепло, чтобы ускорить регенерацию тканей. Пусть и не заживет как на волке, но станет гораздо терпимей.

Я продолжал слегка поглаживать ее голень, согревая, хотя, признаться честно, в этом уже не было никакой нужды. Но отпускать не хотелось, не смотря на всю абсурдность ситуации, предводитель всех волков продолжал сидеть у ног обычной женщины.

Виктория сидела в кресле, отведя от меня взгляд, но по тому как по ее щекам расползался румянец, я знал, что ей доставляют удовольствие мои прикосновения. Стоило мне случайно коснуться ее колена, как она вспорхнула с кресла перепуганной пташкой, и я тут же поднялся следом. Как раз вовремя. Пташка, едва не потеряв равновесие, схватилась за лацкан моего жилета и замерла.

Впервые она находилась так близко ко мне, что я мог вдохнуть аромат ее волос, даже не прибегая к волчьему чутью. От нее веяло теплом и негой.

— Теперь я могу танцевать, — улыбнулась Виктория, глядя мне прямо в глаза, как рискнула бы далеко не каждая волчица. Она, правда, его больше не боится или же не понимает опасности смотреть волку в глаза?

Исполняя желание моей гостьи, я плавно закружил ее по гостиной. С каждым кругом ее улыбка становилась все шире, а в глазах вместе с нами плясали смешинки.

— Тод, ты забыл про музыку, — сказала она, старательно сдерживая смех.

Мы остановились посреди комнаты, где я силился понять, что она мне сказала, но будто бы был оглушен тем, как она назвала меня, сократив мое имя. Необычно, так не назовут посторонние. И правда, мы же танцевали без музыки.

— Хотела бы, я знать, о чем ты сейчас думаешь, — улыбаясь, вернула сладкоежка вопрос застывшему мне. Она не спешила вырваться из моих объятий и это радовало, но вот как ответить на ее вопрос, если я впервые ни о чем и не думал, просто наслаждался моментом.

Она была так близко, что можно было почувствовать ее ягодное дыхание. Губы соблазнительно приоткрыты, что хотелось поцеловать.

— Теперь тебе будет непросто проходить отбор. Этот ужин заставит твоих соперниц быть настороже, — выдал я первое, что пришло в мою голову.

Не говорить же ей, что сейчас я думаю только о том, чтобы ее поцеловать. Она прерывисто вздохнула и облизала свои губы, сломав последний барьер в моей голове. Я наклонился к ней, чтобы распробовать ее мягкие губы на вкус. Почти достигнув желанной цели, я прикрыл глаза, и тут же меня оглушила своей внезапностью звонкая пощечина.

В ее зеленых глазах больше не стало смешинок и веселья, их заменили ярость и, похоже, обида. Пользуясь моим замешательством, она легко вывернулась из моих рук. Круто развернувшись на каблуках, и опрокинув длинным шлейфом рукава бутылку с вином, она выбежала из гостиной на прощание громко хлопнув дверью.

Я остался в комнате совершенно один. Тишину нарушал лишь плеск вина, которое мы успели только пригубить, а остальное же содержимое бутыли разливалось красной рекой по паркету.

***

Я бежала по пустынным в этот час коридорам, не разбирая дороги. Гонимая обидой и разочарованием вперед, я никак не могла остановиться или даже спокойно осмотреться. И, конечно, как следствие, я заблудилась.

Теперь я шла по мрачному замку спокойным шагом, стараясь разобраться, в какой его части я хотя бы нахожусь. А я еще дрожала перед ним, как осиновый лист, стыдоба, может, стоило сразу с порога дать по наглой морде. Шла к нему с таким волнением, будто бы на первое свидание в жизни.

Вспомнив наш первые танец и то, как ловко он без помощи рук застегнул мое платье, в голову закралась шальная мысль, а сможет ли он проделать тоже самое в обратном порядке, от чего я заволновалась и затряслась еще больше. Но он был нежен, чертовски нежен и внимателен, пока сам, волк блохастый, все не испортил!

На глаза попалась знакомая дверь, здесь мы были с Ивет, и, если мне не изменяет память, то эта дверь ведет в картинную галерею в хозяйском крыле замка. И хоть я знала, как отсюда добраться до своей комнаты, руки сами потянулись к дверным ручкам. Я снова прохаживалась между бывшими вожаками, альфами, вглядываясь в их лица и силясь найти хоть на одном из них улыбку. Все сплошь суровые, будто бы даже жестокие, угрюмые и хмурые, а иногда печальные…

Сейчас, не торопясь, я дошла до самого последнего портрета, где были изображены родители Захари и одного невыносимого волка. Стоило признать, что у Захари с родителями было куда больше общего, чем у старшего сына. Разве, что оба унаследовали голубые глаза, потрясающе яркого и насыщенного оттенка, как и у мамы.

Женщина на портрете была удивительно красивой, белокурой и голубоглазой, неудивительно, что она выиграла отбор. На месте вожака, я бы закончила отбор в первый же день, едва увидев ее. Она смотрела прямо, едва приподняв уголки губ, но даже это сложно было назвать улыбкой. Почему она такая печальная? Что могло тяготить такую красивую королеву? Ее король очень статный и вполне симпатичный мужчина. Наверняка, он ее очень любил, раз так крепко прижимает к себе на картине.

Обняв себя за плечи холодными руками, я завидовала королеве, которую так бережно обнимают. На что я рассчитывала, когда шла на ужин с вожаком? Услышать, что нравлюсь ему? Глупая мечтательница надумала себе невесть что. Ему нужен только его королевский отбор, а я всего лишь средство — расшевелить остальных участниц с помощью ревности. Я могла погибнуть сегодня, а он, выходит, считает, что отбор вяло проходит. Использует и отправит домой, а сам будет жить дальше со своей избранницей.

Настроение затерялось где-то далеко внизу, еще больше ухнув вниз после осознания того, что Тодор в общем-то ни в чем и не виноват. Он не обещал мне ничего, я сама придумала себе сказку и обиделась на то, что все пошло не по моему сценарию. Мужчина с первой нашей встречи дал понять, что у него совсем другие планы и я в них не вписываюсь. Я временная гостья в этом замке. От этого стало еще обиднее.

Вдруг поток моего самобичевания прервал легкий перезвон, как маленький колокольчик. Я повертела головой, но ничего не обнаружила. Звук повторился еще раз, но теперь пришло и четкое понимание, что это такое. Это охранные чары! Кто-то сейчас пытается войти в нашу с Машей спальню. А вдруг там Маша одна? Я быстро ринулась прочь из картинной галереи туда, где, может быть, моя дочурка была в опасности.

Очень быстро достигнув цели, я почти вломилась в собственные покои. К счастью, ни Маши, ни кого либо другого из детей тут не было. Зато здесь обнаружилось кое-что поинтереснее.

Рядом с моей кроватью на полу сидела Агния и копошилась в моей тумбочке, переворачивая все там вверх дном. Интересно, что она хотела там найти? Страха перед волчицей у меня никакого не было. Я чувствовала только усталость и раздражение. Последнее было вызвано тем, что, кажется, все в этом замке считают себя умнее меня, и красная волчица оказалось тому не исключение.

Облокотившись о дверной косяк, я настойчиво покашляла, пытаясь обратить на себя ее внимание. Агния тут же быстро спохватилась и встала с колен. Если бы взглядом можно было испепелять, я бы уже валялась горсткой пепла на полу. Трудно было не догадаться откуда ноги растут у ее ненависти ко мне, быстро же зашевелились мои соперницы. Все верно рассчитал Тодор.

— Что тебе нужно? — устало спросила я, скрестив руки на груди. Я не надеялась на какой-то вразумительный ответ, но Агнию будто прорвало.

— Ты ведьма! Ты околдовала его! — сыпались из неё надуманные обвинения в мой адрес. — Я выведу тебя на чистую воду! Признавайся, ты хочешь обольстить его или отравить? — на этих словах Агния нещадно потрошила мою аптечку.

— Что это за колдовское зелье? — спросила оборотница, держа перед собой раскрытую ладонь.

— Это просто витамины, — пожала плечами я.

— Вита… что? — переспросила меня Агния.

— Витамины, — повторила я. — Они улучшают здоровье, прибавляют сил.

— Я так и знала, что ты сжульничала на испытаниях.

— Это неправда, — устало ответила я, у меня не было никаких сил спорить с упрямой волчицей.

— Ты лжёшь! — истерично взвизгнула она. — Теперь у меня есть доказательства и тебе не отвертеться, я всё расскажу Тодору и он выгонит тебя из замка взашей.

Она выскочила из комнаты, но я ее угроз совсем не боялась. Она не станет говорить ничего Тодору, а если вдруг и скажет, то только после того, как сама опробует чудо-средство по обольщению. Тут же подтверждая мои слова из коридора донесся кашель в купе с рвотными позывами, я лишь усмехнулась на это. Стыдно перед волчицей мне абсолютно не было, в отличие от нее я не лгала. Витамины действительно укрепляют здоровье, а вот рыбий жир, пусть даже и в таблетках, совать в рот целыми жменями тот еще подвиг. Ну хоть кому-то он пригодился! Я так и не смогла заставить Машу пить его …