День второй. Швецовская чашка и еще больше ада

После осмотра швецовской ауры мне хотелось встать и уйти прямо сейчас, потому что, ну, я еще не встречала человека, о котором могла настолько уверенно сказать, что ему немного осталось. Даже среди моих клиентов таких безнадежных не было, хотя бы потому что они, в отличие от Швецова, все были магами, а это даёт существенную фору. И увидеть такое — это, знаете ли, стресс. Но встать и уйти сразу я не могла, я же не просто так пришла, а за чашкой. Поэтому я еще поговорила с Игорем свет Алексеевичем о том, как мы будем строить обучение, когда они вернутся в Москву (потому что в их московской квартире я жить не собиралась даже в той воображаемой реальности, где я продолжу учить Лену). Понятно, что на самом деле это никогда никому не понадобится, но мне надо было потянуть время, я и тянула.

Наконец в ноутбуке у Швецова что-то булькнуло и звякнуло, он залпом допил чай и практически бросился за рабочий стол. Оттуда уже он сказал мне:

— Спасибо за чай, Инна, оставьте всё здесь, я потом отнесу.

— Да ладно вам, мне не сложно, — сказала я и принялась сгружать посуду обратно на поднос. Хорошо, что он был занят работой, так что сражаться за право убрать посуду полноценно не мог. Он и не стал, хотя попытался еще пару раз что-то сказать, но в итоге работа победила, и я обрела не только чашку, но и весь поднос. Сомнительная победа, конечно, но мне и так было неловко, что я вперлась в дом к людям, которые, судя по всему, не знают и знать не могут ничего о делах своей — кому мамы, кому жены. И еще мне было неловко, что кое-кто тут скоро умрет, а я, кажется, даже помочь особенно ничем не могу. Ну, хоть посуду донесу до посудомойки. Но сначала зайду в свою комнату. Прямо с подносом, почему бы нет, мало ли, может, у меня там своих чашек накопилось. Непонятно, когда бы они успели там появиться, но я ведьма или кто? Вот именно.

Перо вещего ворона не просто облегчает гадание, оно переводит его на качественно иной уровень. Ты больше не расшифровываешь знаки в чашке, не вспоминаешь их значение, встраивая его в контекст ситуации. Ты просто читаешь их. Смотришь и сразу знаешь, что они означают, как будто пиктограмма становится иероглифом, обозначающим не слово даже, а целое предложение. И все ускользавшие раньше нюансы: положение знаков относительно друг друга, их место на стенках чашки, их размер, яркость или бледность — всё идет в ход, всё становится важно. И вот я села над чашкой Швецова.

Чашка наглядно разделилась на две стороны: обычную-бытовую и магическую. На магическую я сразу смотреть побоялась, начала с чего попроще. Там все было довольно-таки понятно. Одна жена, один ребенок. Несколько больших долгов — не людям, а учреждениям. Кредиты, вероятно. Странно, но ладно, у кого их нет. Дом. Свой дом, старый, семейный. Опять странно, а я почему-то думала, что он от Норы, но кажется, нет. Дом заложен, но выплаты платятся вовремя, опасности нет. Две работы. Масса проблем со здоровьем, стоят на стыке обычной жизни и магической (логично). Знак исцеления рядом, то есть, судя по всему, не так давно все было хуже, а сейчас что-то Швецова вытягивает. Интересно, что. Много мертвых родственников, включая родителей, тоже стоят на стыке обычной жизни и магической — знак защиты совсем рядом, стало быть, частично они его прикрывают от проклятий. Но полностью это ситуацию не объясняет, никакой мёртвый род, особенно обычный, не магический, от такого не сбережет.

Наконец я решительно сказала себе, что перед смертью не надышишься и не насмотришься, так что надо уже посмотреть в глаза главным проблемам. Вообще, забавно: проблемы швецовские, а смотреть на них боязно почему-то мне. Я решительно повернула чашку другим краем. Там, конечно, творилось такое, что цензурными словами не описывается. Оба проклятия были за убийство мификов.

Тут мне пришлось отложить перо, отставить чашку и снова полезть в смартфон. Вот мама ворчала на меня, на какой-такой случай я оцифровываю все рукописи. Это же секретность страдает! Это же ужас-ужас что может случиться! А вдруг они самовольно утекут в сеть, и всему конец! Зачем же так рисковать? А вот зачем. Затем, например, чтобы было куда посмотреть, когда под рукой ни книжки семейной, ни мамы, чтобы ее спросить (а если звонить, так она совершенно правильно скажет, что это «не-те-ле-фон-ный разговор»!), а тебе нужна информация, которую ты «не знала и забыла», по любимому выражению всё той же мамы.

Убийства мификов, разумеется, далеко не всегда влекли за собой проклятия, иначе колдунов на земле было бы гораздо меньше, а мификов гораздо больше. Их просто не могли бы убивать в таких количествах. Но за некоторые вещи все-таки следовала расплата. Таких вещей, в принципе, было немного: преднамеренное убийство детенышей и беременных самок, убийство с особой жестокостью (говорят, если некоторых мификов правильно замучить, можно добиться от их внутренностей совсем иных свойств, куда более зловещих) и убийство фамилиаров, своих или чужих (это, говорят, тоже давало крайне сильные эффекты, из-за этого в том числе и запретили частное владение мификами). И получается, что фамилиаров в мире уже много лет как нет. А статья есть, ага. А Лена, насколько я знаю, ежедневно читает над зверями заклинание для создания фамилиара. И тут возникает вопрос. Большой такой, толстый и напрашивающийся. А что, если у нее уже когда-то получалось? И что тогда случилось дальше?

Ох, ладно, это все-таки скорее теоретический вопрос. Самый насущный вопрос другой: при чем тут Швецов? Он что, лично убивал и мучил каких-нибудь детенышей-фамилиаров? Это, вроде бы, норин хлеб, а не его? Я отложила смартфон и снова схватилась за перо и чашку.

Ага, вот она, красота несказанная. Проклятие им не заработано, он его взял на себя добровольно с кого-то другого. Как говорится в известном анекдоте: «А что, так можно было»?! Нет, я, конечно, понимала, что в распоряжении Штерн много крутых штук, которые позволяют делать такое, что не по плечу рядовым колдунам, вроде меня. Но одно дело «не по плечу», а другое дело — «даже не снилось»! Например, про такое вот я даже сказок не слышала, а чашка мне говорит: да, вот оно, так бывает, прикинь, Тополева. То есть, в самом первом приближении ситуация выглядит так: одна известная нам браконьерша перетрудилась так, что заработала проклятие, но каким-то образом смогла скинуть его на мужа. Ну или он его на себя героически принял. Учитывая, что он все равно не может здраво оценивать ситуацию, разница невелика. А потом она это повторила. Ну да, хороший трюк отчего бы и не повторить. А потом он должен был бы умереть, но до сих пор не умер. Потому что… потому что его прикрывает род, а еще его прикрывает вот этот самый дом. А еще его кто-то лечит. И у меня к этому «кому-то», который «только папе не говорите», назрело некоторое количество вопросов!