День первый. Переговоры

Коготок увяз — всей птичке пропасть. Похоже, это девиз дня. И второй девиз дня: никогда не разговаривайте с комитетчиками! Не успеете оглянуться, как вас уже припашут за полставки и льготы, а вы даже не сможете толком отказаться, потому что… потому что интересно же, что тут происходит. А если откажешься, то больше ведь никто и не расскажет.

«Делай что хочешь» — это первый пункт нашего семейного кодекса. Следующая сотня пунктов, конечно, оговаривает, когда все-таки нельзя делать то, что хочется, но не в этом суть. Суть в том, что такая постановка вопроса, зафиксированная в семейном документе, похоже, формирует привычку честно признаваться себе, чего именно я хочу. Так вот, я хочу узнать, чем дело кончится. И где можно взять столько мификов.

— Мне вообще-то, зелья варить… — попыталась еще немного поднять ставку я.

— Я думаю, вы параллельно сможете найти время и на свои дела.

Не вышло.

— Да?.. А что, вообще-то, от меня требуется? Круглосуточно сидеть тут в засаде?

— Нет, ни в коем случае. Это было бы совсем уж некрасиво с моей стороны. Да и не готовы вы к такой работе. От вас потребуется жить в этом доме.

— Что?! Это как?

— Это относительно легко, если у меня получится всё устроить. Давайте так: я сейчас попытаюсь выманить кого-нибудь из дома и провести переговоры. А вы… ну… — Ирина Евгеньевна критически оглядела меня, будто пыталась сообразить, на что я вообще могу сгодиться, — постарайтесь выглядеть так, будто понимаете, о чем речь.

— Я вам душу не продам, случайно, если буду просто слушать и кивать?

— Вряд ли. Так, Инночка, давайте сосредоточимся. Вы отдохнули от смотрения на дом? — я кивнула, хотя отдохнула так себе. — Хорошо. Теперь давайте снова, он вот там. Чуть правее голову. Да, там. Продолжайте стоять и смотреть, а я буду идти и ориентироваться по вам.

Она развернулась четко лицом на меня, спиной к воротам и вот так и пошла к ним, спиной вперед. Я внутренне возликовала: мысль о том, что меня защита с толку сбивает, а ее совсем нет, повергала меня в ничтожество. Ан нет, и Комхран не настолько крут, чтобы впрямую идти на защищенный дом. Нет, конечно, у нее явно был какой-то амулетик для ясного видения в кармане, потому что без него такой номер не повторить даже спиной вперед, а все равно! Никакого торжественного взлома защиты одним мановением руки и прочих чудес. Вообще-то, это даже грустно. Лучше бы комхрановцы были круты и непобедимы. Но там и тогда это меня порадовало. Шаг за шагом, все медленнее и неувереннее, все чаще кидая взгляд на меня, Ирина Евгеньевна двигалась к воротам, пока наконец не уперлась в них. Подняла руку, нащупала звонок у калитки и позвонила.

А я-то думала, сейчас будет магический мастер-класс, по-настоящему страшное колдунство!

— Если не выйдут, придется что-то придумывать. Но я думаю, выйдут.

Лично мне так не казалось, но я решила не спорить со старшими. Опять же, интересно, что она будет делать, если нам так и не откроют. Ирина Евгеньевна так и стояла, привалившись спиной к воротам, и периодически жала на звонок, еще минут пять. Я наконец-то догадалась перейти в магическое зрение и рассмотрела легкие искорки какого-то ментального заклинания. Значит, все-таки она не только звонком их выманивает. Ну ладно. А то совсем глупо выглядело. Наконец из-за калитки нас спросили голосом мистера Уверенное Сцепление:

— Кто это? Что вам нужно?

— Добрый день, Комитет по работе с магически одаренными детьми. Меня зовут Ирина Евгеньевна Зубарева, я специалист Комитета, хотела бы поговорить с родителями Елены Швецовой. Вы ее отец?

За калиткой помолчали, потом странным голосом переспросили:

— Из какого, вы говорите, комитета?

— По работе с магически одаренными детьми. По нашим данным, Елену необходимо было поставить на учет еще в прошлом году, вы пропустили все возможные сроки. Пока что дело еще можно решить без штрафа, но для этого надо прямо сегодня…

— Вы издеваетесь? — рявкнули с той стороны. Я была с этим вопросом солидарна. Хорошо хоть, услышала всё это до того, как нам открыли, потренировалась держать лицо, слушая всю эту «ложь и провокацию».

— Это вы издеваетесь! — ответно рявкнула Ирина Евгеньевна до боли знакомым тоном чиновницы старой школы, той ещё, которая «вам не положено, обеденный перерыв, неприёмный день». Показательно тяжело вздохнула и продолжила уже более любезно. — Игорь Алексеевич, вы либо сами выйдите, либо нас в дом пустите. Вы правда хотите на такую тему перекрикиваться через калитку?

— Вы правда рассчитываете, что я вам поверю? — скептически хмыкнул Игорь Алексеевич (вот он, оказывается, кто).

— А разве ваша жена вам ничего не рассказывала? — почти невпопад задала вопрос кураторша. С той стороны опять надолго замолчали.

— Как вы нас нашли? — тоже как-то невпопад.

— Ну не через калитку же об этом разговаривать.

— Ладно, допустим, я вам открою. Где гарантия, что вы не навредите?

— Игорь Алексеевич, — снова более раздраженным тоном начала Ирина Евгеньевна. — Я должна соблюдать вежливость, иначе меня оштрафуют. Не доводите до греха, а? Я работница комитета, а не уголовница какая-нибудь. Я с детьми работаю. Я женщина, в конце концов, немолодая. Как, интересно, я вам навредить могу? Со мной ассистентка, девочка неопытная и безобидная. Она вам как навредит? А главное, зачем?

Я бы не открыла на его месте. С другой стороны, я лично видела эту «немолодую женщину», а мистер Уверенное Сцепление — нет. Но даже если бы не видела, всё равно бы не открыла. Искорки вокруг Ирины Евгеньевны заплясали еще веселее.

— Игорь Алексеевич, а ваша супруга разве не колдунья? — снова немного невпопад спросила она. Снова долгое молчание.

— Вы даёте слово, что не причините вреда никому в моём доме? — вот это было неожиданно. Ирина Евгеньевна улыбнулась, искорки вокруг нее взорвались фейерверками.

— Могу покляться.

— Давайте.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Ирина Евгеньевна пожала плечами и затянула одну из дежурных формулировок:

— Клянусь чем имею и что люблю, что не причиню вреда никому из тех, кто находится в вашем доме и на вашей земле, а также воспрепятствую в этом любому, кто войдет со мной. Это на случай, если вы вдруг не верите, что со мной только одна моя помощница, — другим тоном пояснила она.

Щелкнул замок, калитка открылась. Игорь Алексеевич хмуро уставился на нас, с головы до ног оглядел Ирину Евгеньевну, потом перевел взгляд на меня и нахмурился еще больше. Узнал. И понял.

— Ладно, проходите.

И мы вошли. Сеанс лжи и провокации на этом, как выяснилось, только начинался.