Глава 13

Вечер. Я лежу на кровати. Спать хочется ужасно, а уснуть не получается. В голову снова лезут мысли о соседе, причём идиотские.

Что он сейчас делает? Пришёл домой? Уже поужинал? Или снова напился?

А-а-а-а!

Откидываю покрывало и, усевшись в постели, массирую виски пальцами. Не помогает. Зачем я о нём думаю?.. Зачем?!

Блин, а ведь Ната может вернуться домой в любой момент. Вот о чём мне надо беспокоиться! А не о Рамиле, чтоб его…

Иду в кухню наводить ревизию холодильника и выясняю, что для Наташкиной диеты там ни фига нет. Я несколько дней усиленно готовилась к сессии и заедала стресс.

Дозаедалась!

Зашнуровываю кеды и звоню Нате — гудки идут, но она не отвечает. Ладно, фиг с ним. Лучше заранее подготовиться к появлению троглодита, чем нарваться на очередной скандал. Хватаю сумочку и выхожу из квартиры.

В подъезде тихо. Я иду к лифту, стараясь не смотреть на дверь соседа… Зря стараюсь. Глаза к ней липнут, как магниты. Двери лифта разъезжаются, я захожу в кабину, нервно давлю на кнопку первого этажа и выдыхаю.

Кошмар какой-то! Никогда меня ещё так к человеку не тянуло. Сосед мутный, явно опасный, и Наташка на него глаз положила… Против сестры идти не решусь. Мне одного раза хватило — до сих пор хромаю.

Лифт едет, а я кручу в голове гипотетические возможности. Что было бы, не запрети мне Ната подходить к Рамилю? И становится страшно… Потому что я бы подошла! Даже его возможная связь с бандитским миром меня не остановила бы. Я никогда не была смелой и до сих пор остаюсь трусихой — тявкаю, когда страшно, но «дядя»… С ним всё иначе. Мне страшно, но страх — ничто по сравнению с желанием познакомиться с ним ближе. И я уже допускаю мысль, что пока Натальи на горизонте нет, можно позволить себе немного экстрима…

Фу ты!

От недосыпа дурой стала. Какой, на фиг, экстрим?! Мне к экзаменам готовиться надо, а потом срочно искать новую работу. Деструктивный самец не вписывается в мои планы на жизнь. Высплюсь, и всё пройдёт.

Топаю в сумерках по улице и зеваю. До нужного супермаркета ещё полквартала, а нога ноет. Наверное, на погоду опять — на небе кучкуются тучи. Меня здорово достало быть метеочувствительной. Я как бабка какая-то, честное слово! Вздыхаю, иду дальше. Но надолго меня не хватает. Лодыжка воет, а я хромаю к лавочке.

Сажусь, прижимаю сумочку к груди — там ключи от дома и деньги. Закрываю глаза. Пять минуточек отдохну…

* * *

Обкатываю ведро, неспешно колешу по району. На улице творится трэш. Гопоты сегодня до жопы — разборки, ржач, опять разборки. И дождь собирается. Вспоминаю, что сегодня вечер пятницы. Ясно всё — «ещё не вечер». Через часик-другой тут будет безумно весело.

Чую, накатался — задница болит и плечи ломит. Как ни крути, а маловато для меня это ведёрко. Разворачиваюсь и еду в сторону дома — принять горизонтальное положение, попробовать выпить коньяка.

Но планам сбыться не суждено, я резко даю по тормозам у сквера и сдаю назад.

Соседочка моя…

Сидит на лавке под фонарём. Она спит. Спит, мать её! Одна, почти ночью на улице, где гопников больше, чем муравьёв в муравейнике!

Глушу мотор и топаю к ангелочку.

— Эй, кнопка! — рычу громко. — Тебе жить надоело?

— Что?.. — она открывает глаза и, глядя на меня, сонно моргает. — Блин…

Торопливо встаёт с лавки и намыливается свалить.

— Куда пошла? — встаю у неё на пути. — В машину садись, — киваю на припаркованный у обочины автомобиль. — Домой подброшу. По-соседски.

Она скептически смотрит на чудо отечественного автопрома и хмыкает.

— Я в магазин… — замирает, а глазёнки становятся, как блюдце.

Ангелочек ищет что-то под лавкой, за лавкой, даже урну рядом проверяет.

— Что потеряла?

— Сумочку, — бледнеет. — Там ключи от квартиры и деньги…

— Всё?

— Всё, — кивает и опускается на лавочку. — Капец…

Я осматриваю местность с включенным на телефоне фонариком, но сумочку не нахожу. Естественно. Спёрли её, пока ангелочек спала. Хорошо, что сумочку, а не её саму. Это Падалки, детка.

— Поехали, — подаю Ангелине руку.

— Куда? — она растеряна, мало что соображает.

— Домой, — улыбаюсь. — Или в магазин? Могу деньжат подкинуть.

— Не надо, — услышав о «займе», ангелочек мобилизуется за секунду. — Блин, как теперь в квартиру попаду?.. — шепчет.

— Вскрою замок — попадёшь.

Геля поднимает на меня полные сомнений глаза и молчит. Мне неинтересно торчать в сквере, дожидаясь, когда она решится сесть в тачку. С неба падают редкие капли дождя. Пока редкие.

Я беру Гелю под локоть, она послушно встаёт. Умница. Идём к машине, я галантно открываю перед ней дверь.

— Прошу, — улыбаюсь, чувствую себя суперменом.

Ангелина садится в тачку, а я чуть не парю над асфальтом. Душевный подъём, как у пацана, который склеил первую красавицу района. Сажусь за руль, завожу мотор и включаю автомагнитолу.

Выпендрился…

Динамики предательски хрипят про «твою вишнёвую девятку», и ангелочек заливается хохотом. Тыкаю кнопки, пытаюсь заткнуть музыку из девяностых. Но техника не поддаётся. Пожёвывает кассету… Кассету! И продолжает дискотеку.

— Оставь, оставь! — ангелочек хрюкает, сдерживая очередной приступ смеха. — Хорошая песня. Мама моя её любила.

Прибираю громкость и трогаюсь с места. Надо было заранее проверить этот граммофон на сюрпризы от старого хозяина, и ключевое здесь — «старый». Я этот бомбический трек тоже любил в юности. Наверное, мать Ангелины не сильно меня старше.

Кручу баранку, и, кажется, кожа с меня слазит. Геля — девушка взрослая, но разница в возрасте у нас, видимо, приличная. Точнее сказать сложно…

— Кнопка, тебе сколько лет? — выдавливаю из себя вопрос.

— А что? — она улыбается, глядя в окно.

Про сумочку соседочка думать забыла. Настроение у неё поднялось, а я себя экскрементами мамонта ощущаю.

— Тебе не говорили, что спрашивать женщин про возраст невежливо? — хихикает моя соседочка.

— Я похож на вежливого?

— Нет, но надо стремиться, — заявляет серьёзно.

Уела.

* * *

Пропажа сумки меня не волнует. Удивительно, но факт. Я почему-то точно знаю — сегодня сосед решит все мои проблемы, а об остальном я подумаю завтра. Круто, когда рядом есть сильный мужчина. Пусть и ненадолго… И не мой.

Едем с Рамилем по нашему району на старой тачке под древнюю песню, и я вижу, как местные парни сворачивают шеи, глядя нам вслед. Нереально крутые ощущения!

Пока сосед паркуется во дворе, я стою у подъезда и жду его — мужчину. Я пойду домой не одна. Тоже круто! Я испытываю целый букет эмоций, но можно сказать одним словом. Это называется…

НЕОДИНОЧЕСТВО.

Невыносимо жить, как я живу. Я хочу по-другому. Очень хочу неодиночество!

На глаза наворачиваются слёзы, под горлом встаёт комок. Смотрю на Рамиля. Он выходит из машины и идёт ко мне. Огромный, как медведь, бородатый и страшный — кроме шуток. Красавчиком его не назвать. Но есть в нём что-то безумно привлекательное. Внизу живота тяжелеет истома, я крепче сжимаю бёдра и шмыгаю носом.

— Чего ревём? — сосед вытирает подушечкой большого пальца влагу с моих щёк.

— В глаз что-то попало.

От его прикосновений меня будто током бьёт. Рамиль качает головой и вздыхает. Он мне не верит, но в душу не лезет.

— Пойдём, кнопка, — обнимает за талию, и мы заходим в подъезд.

В лифте у меня едва не случается истерика.

Чёртово дежавю!

Граница между недавним сном и действующей реальностью почти стирается. Я жмусь к стенке и молюсь, чтобы лифт не встал. Потому что если встанет, я за своё поведение не отвечаю! У меня внутри всё дрожит от желания воплотить грязные фантазии в жизнь, а сосед, кажется, это чует. Как зверь чует…

Лифт останавливается на девятом, двери открываются, и я ломлюсь к выходу. Почти вываливаюсь на площадку, но Рамиль перехватывает меня рукой за талию.

— Зараза… — тяжело выдыхает в затылок. — С ума меня свела, — обжигает шею поцелуем, кусает немного больно и снова целует. — Я ведь о тебе только и думаю… Ни жрать, ни пить, ни курить — ни х*ра не могу!

У меня сил хватает только на тихий стон. Я расслабляюсь в мощных лапах, подставляясь под грубую, но очень умелую ласку. Я больше не хочу сопротивляться желанию и Нату бояться не хочу.

И не буду!

Цепляюсь за крупное предплечье соседа, тесно прижимаясь, попой к его паху. Сама… А он собирает мои волосы в хвост, оттягивает на себя, заставляя откинуть голову ему на плечо.

— Сколько лет? — хрипит мне в губы.

— Двадцать… Почти, — шепчу, а ноги едва держат.

Рамиль хватает меня за руку и крейсером тянет к двери номер двадцать шесть. Поворот ключа в замке, и он буквально затягивает меня в свою квартиру. Нет… В логово.

В прихожей полумрак. Из работающих осветительных приборов только яркий фонарный свет за окном комнаты. Успеваю заметить хищный блеск в чёрных глазах Рамиля, а потом меня горячим ураганом сносит к стене. Всхлипываю, цепляясь за крепкую шею соседа. Он держит меня на весу под ягодицы, целует жадно и жарко, а я задыхаюсь от неодиночества. Его много, но надо ещё больше.

— Прости меня, кнопка, — сдирает с меня джинсы. — Не так оно у тебя в первый раз должно быть.

Он то откуда знает, что мой первый раз ещё не случился?.. Ай, пофигу!

— Пофигу… — озвучиваю мысль и меня трясёт от желания. Я сама помогаю Рамилю избавить себя от штанов. — Пофигу, пофигу, пофигу… — обнимаю его ногами за талию — Плевать…

Облизываю исцарапанные жёсткой бородой губы и тянусь к завязкам на его спортивках. Справиться с узелком не получается — у меня руки дрожат, не слушаются. Сосед с рыком рвёт верёвочки и сдёргивает трико вместе с боксерами, освобождая член. Я опускаю глаза, и меня бросает в жар.

Вживую первый раз вижу… И такой!

Я смотрю на огромный покачивающийся ствол, нацеленный на мою промежность, и в прямом смысле теку от впечатлений. Рамиль отодвигает узкую полоску моих трусиков в сторону, прижимается крупной головкой к входу, а я перестаю дышать.

Сосед смотрит на меня дикими чёрными глазами, и нет в них ничего, кроме моего отражения. Будто я в его душе всё собой заполнила. Словно это не просто секс сейчас случится — что-то больше, важнее. Что-то, о чём я даже не догадываюсь.

— Пара… — шепчет он растерянно, и тонкие изгибы его губ превращаются в улыбку сумасшедшего.

— Что? — выдыхаю вопрос, но ответа не получаю.

Рамиль толкается в меня резко, насаживая на себя до конца. Мне больно! Инстинктивно пытаюсь вырваться из стальных лап, сжимающих мои ягодицы, и бьюсь затылком о стену. В голове звон, по телу растекается жар. Я словно мушка в паутине огромного паука — только сильнее путаюсь в этих чёртовых нитях боли и кайфа. Кричу, умоляю меня отпустить и одновременно боюсь, что реально сейчас возьмёт и отпустит. Но он не отпускает. Крепче сжимает меня в лапах, словно боится — исчезну, сбегу или вообще испарюсь.

Рамиль не тот мужчина рядом с которым чувствуешь себя принцессой, и у нас просто секс, но мне именно это нужно… Сейчас. И потом ещё полгода вот так, чтобы не вспоминать про одиночество. Через шесть месяцев он отдаст моей сестре ключи от однушки и свалит в закат.

Я не ношу розовые очки. Я всё понимаю.

Кусаю покатое смуглое плечо дяди, а он двигается во мне резко и безжалостно, выбивая дикие стоны, на которые я, оказывается, способна. Ещё как! Он останавливается, приподнимает меня, прикусывает сосок через ткань футболки и резко опускает на огромный твёрдый член. И этот момент становится решающим. Кричу, но не от боли. Я больше не ощущаю ничего неприятного. Я снова на американских горках, как во сне, но на этот раз всё по-настоящему. Волнение, возбуждение и ещё какое-то чувство… Кайф от близости, от того, что этот мужик со мной делает, а я ему позволяю.

Мой первый раз, мой первый мужчина… Дядя! Сосед…

— Ра… — задыхаюсь. — Рамиль! — кричу, царапая его напряжённую спину.

Со мной что-то странное происходит. И без того бешеный пульс учащается — кажется, сердце сейчас выскочит, выломав рёбра. Тело прошивает дрожью, и я выгибаюсь со стоном, сжимаю каменную плоть в себе мышцами и кончаю так, что звёзды перед глазами вспыхивают. Это совсем не похоже на то, что я испытывала, развлекаясь с душем. Это в сто раз ярче, жарче, круче.

— Кнопка…

Рамиль целует меня яростно и вкусно, стонет мне в рот и… выходит из меня. Мне на живот брызгает тёплое семя, а он рычит от отголосков оргазма, и я не могу сдержать нежность. Столько у меня её накопилось, даже страшно…

Держу в ладошках страшную бородатую рожу соседа, и кажется она мне самым красивым лицом на свете. Целую его щёки и плачу.

Откуда слёзы-то, господи?! Наверное, я выгляжу дурой…

— Ты чего? — спрашивает с волнением. — Больно?

— Уже нет… Нет, — мотаю головой, всхлипываю и улыбаюсь. — Мне хорошо… Мне было очень хорошо, — шепчу, уткнувшись носом ему в шею.