Эпилог

Спустя пять лет

Я быстро спускаюсь по ступенькам в туфлях-лодочках на шпильке. Алле-оп! Я теперь так могу! Смотрю на наручные часы — стоит поторопиться. Планы на этот вечер грандиозные, но ехать по пробкам.

Да-да, в Падалках бывают пробки — утром и вечером стабильно. Косяк большого города — ничего не поделаешь. Урбанистическая дыра превратилась в туристический рай.

Всё благодаря дяде…

Я прыгаю за руль своей машины, завожу мотор и выезжаю со двора своей собственной частной музыкальной школы. Я теперь — ого-го! — директор. Ну или директриса, как нежно зовут меня дети.

— Каир, привет, — я держу телефон плечом и приближаюсь к затору на дороге.

— Добрый вечер, Ангелина Васильевна, — официально здоровается бета, и я закатываю глаза.

Господи боже ты мой! Мы уже пять лет близкие друзья, живём в огромном загородном доме под одной крышей, но он всё равно обращается ко мне по имени-отчеству. У нас не стая, конечно — для стаи народа мало, но вполне большая семья.

— Ты дитё из сада забрал? — спрашиваю и встаю в пробке наглухо.

— Ещё час назад. Таир сейчас с нашей Айгюль играет, — отчитывается бета.

Я слышу на заднем фоне голоса Зары — их с Каиром дочери — и звонкое тявканье моего сына.

— Гелик, привет, — Зарина забирает трубку у мужа. — Я до Рамиля дозвониться не могу. Не знаешь, где он?

— Не знаю, — бурчу. — Попробуй набрать ещё раз.

Фиг дядя трубку возьмёт, но пусть Зара попробует. А вдруг.

Рамиль теперь сильно занятой оборотень — Падалки в рай земной превращает. Альфой быть нельзя, вот и сублимирует. Только есть проблема — мы с сыном его практически не видим.

— Ладно, не буду отвлекать тебя, — вздыхает Зара.

— Я сегодня буду поздно, — обещаю ей. — Прикроешь?

— По всем фронтам, — волчица шепчет в микрофон. — Не переживай. Расслабься, как следует.

— Спасибо, дорогая, — выдыхаю. — Поцелуй за меня Таира.

— Пойду потискаю его, — хихикает Зарина. — Тоже сына хочу… Слышишь, муж мой?! — кричит мимо трубки. — Я говорю, аист когда нам сына принесёт?!

Бета что-то говорит жене, а я, улыбаясь и отключаю звонок. Каир и Зара та ещё парочка. Правда, Рамиль не в восторге. За пять лет он почти смирился, но нет-нет, да начинает ворчать, мол, Каир для Зары староват.

Чья бы корова мычала, ага!

Они счастливы — это главное. Я тоже хочу быть счастливой… И я буду счастливой! Сегодня.

Использую время в пробке, чтобы привести себя в порядок. В смысле, я и так в порядке, но не в том. Строгий костюм директрисы, пучок на макушке и сдержанный дневной макияж — не то.

Распускаю волосы и пальцами придаю причёске лёгкую небрежность. Уже лучше, но маловато. Подвожу глаза — стрелочки мои любимые, беспроигрышный вариант. Помады не надо. Вдруг целоваться буду?..

Чего это — вдруг? Буду!

Финалю образ — избавляюсь от жакета, расстёгиваю пару пуговиц на блузке, чтобы подчеркнуть пышную грудь, и лезу в бардачок за канцелярским ножом. Разрез на юбке получается неаккуратный, зато кружевную резинку чулок видно. Перфект.

Как по заказу, очередь из машин начинает двигаться активнее. Удача на моей стороне. Я рулю к бару. Теперь в Падалках просто тьма-тьмущая развлекательных заведений, где можно выпить, расслабиться и найти приключений… В хорошем смысле — приключений.

Сегодня я выбрала самое дорогое заведение в городе. Качественный алкоголь и минимум зрителей. То, что нужно.

Паркуюсь и не спеша иду к крыльцу. Задерживаюсь ещё на пару минут у двери, маринуя предвкушение отличного вечера.

— А, чёрт! — шиплю, вспомнив про кольцо.

Стягиваю с правого безымянного пальца обручалку, сую украшение в сумочку и иду развлекаться. Посетителей в зале немного, а за барной стойкой их вообще нет. Я занимаю место на высоком стуле и хлопаю ладошкой по звонку. Бармен материализуется на рабочем месте практически мгновенно.

— Добрый вечер, — мужчина в клетчатой рубашке и чёрном фартуке едва заметно улыбается и облизывает меня глазами. — Что пить будем?

М-м-м, как он на меня смотрит … До мурашек! Я нравлюсь тебе, да?

— Что-нибудь, — прикусываю губу, изучая крепкую фигуру бармена. — На твой вкус.

— Сделаем, — он подмигивает и берётся за работу.

Пара минут, и я сижу с шотом. Но содержимое рюмки не похоже на алкогольный напиток.

— Я извиняюсь, а что это такое? — пробую жидкость и остаюсь недовольна. — Детское молочко с фруктами? — смотрю на работника бара с упрёком.

— Мой личный рецепт. Бережёт честь и достоинство дамы, — бармен явно надо мной издевается.

— Считаешь, мне это нужно? — у меня брови ползут вверх. — Я пришла сюда, чтобы напиться.

— Проблемы? — мужчина наваливается грудью на стойку и смотрит мне в глаза. — Я не только молоко наливать умею, со мной можно поговорить по душам. И не только поговорить, — он недвусмысленно пошло играет бровями.

— Хм… — я щурюсь, вдыхая терпкий мужской аромат. — Я не против, — достаю из сумочки купюру, кладу на столешницу, но руку с денежки не убираю. — Но разговоры меня не интересуют.

Бармен осторожно вытягивает её из-под моей ладони, едва касаясь своими пальцами моих. Между нами искрит. И мне, чёрт возьми, это нравится!

— Как скажешь, — здоровяк подхватывает мой настрой.

Он выходит из-за барной стойки, снимает фартук и хватает меня за руку.

— Эй?! — я несколько не ожидала от него настолько решительных действий.

Глупенькая… И возбуждённая. Чего скрывать, случайное знакомство с толстым намёком на горячее продолжение — моя грязная эротическая фантазия. Так почему бы и… да!

— Идём, — бармен ведёт меня через зал.

— Куда? — пищу, перебирая ногами.

Мы выходим на улицу — задний дворик питейного заведения. От главной улицы мы скрыты стенами зданий, но всё же… А чего ты ждала, Ангелина Васильевна?! Что бармен бросит смену и повезёт тебя к себе домой? Нет, конечно.

— Познакомимся? — мужчина прижимает меня собой к бетонной стене.

Случайный секс не повод для знакомства, но фиг с тобой:

— Катя, — вру, облизав пересохшие губы.

— А я Миша, — хрипит и закидывает мою ногу себе на бедро.

Он такой же Миша, как я Катя…

Мысли мои обрываются бешеным жарким поцелуем. И я отвечаю на это безумие. Безумие, да. Самое настоящее!

Черное покрывало ночи над головой и чёртов фонарь, который почему-то скрипит от ветра. Но мне пофигу на антураж. Я хотела расслабиться, и я расслаблюсь.

Цепляясь за плечи бармена, позволяя ему целовать себя, ощутимо прикусывать нежную кожу на моей шее. И лапы его нетерпеливо мнут мои ягодицы. Разрез на юбке, который я мастерски оформила канцелярским ножом, ползёт к поясу — ткань трещит, пуговицы на моей блузке стреляют по невидимым целям.

Это всё жутко стыдно, страшно горячо и сладко до вибраций внизу живота. Прохлада сентябрьской ночи не освежает ни фига — мне душно. Я тону в рваном дыхании бармена, плавлюсь в его огромных лапах.

— Горячая какая, — Миша прекращает пробовать меня — свою жертву, разворачивает лицом к стене и без всяких нежностей наматывает на кулак мои волосы.

Как знала, что гулька на макушке сегодня будет лишней. Не прогадала.

Я сошла с ума, но мне нравится. Всё нравится. Моего случайного любовника швыряет между жадной нежностью и похотливой грубостью, а я от этого просто улетаю. Голова кружится, и я не сразу понимаю, что истерзанная юбка уже не на бёдрах — на талии, а кружевные трусики болтаются на лодыжке. Давлю их шпилькой и прижимаюсь попой к отвердевшему паху бармена.

О-о-о, а ниже пояса у него всё в порядке! У меня из горла вырывается стон.

— Тише, девочка, — он берёт меня за горло, я слышу звук расстёгивающейся молнии. — Зачем нам публика? — хрипит мне в ухо и входит в меня мягким, уверенным толчком.

Оу, чёрт!

Не сдержавшись, я громко вскрикиваю, и ладонь бармена накрывает мой рот. Задний дворик — не частная территория. Сюда могут прийти — работник бара, например. Факт того, что нас в любую минуту могут застукать, добавляет остроты ощущениям.

— Кнопка, я почти…

Ну, блин, дядь! Зачем раскалываться в такой момент?!

Рамиль двигается во мне рвано и яростно, придерживает за бёдра и насаживает на член до упора. Мы кончаем одновременно. Он рычит, вгрызаясь в мой загривок, а я выталкиваю из лёгких всхлипы и дрожу. Крепкое тело моего мужа раскалено — обжигает, но круче этих ощущений на фоне просто нереально яркого оргазма нет ничего.

Как же я по тебе соскучилась, дядь…

Конечно, никакой он не бармен. Рамиль — владелец этого заведения и ещё нескольких в Падалках. Чего у моего волка только нет в этом городе. Гостиница, торговый центр и даже прачечная. На фига она ему? Дохода от неё практически никакого.

— Гель, ты чего? — Рамиль сгребает меня в охапку. — Не понравилось?

— Понравилось, — ворчу, — но ты раскололся.

— Я думал, уже можно, — оправдывается.

— Ну… наверное, — вздыхаю.

Мы иногда устраиваем такие вечера. Это помогает снять нервное напряжение, иначе, боюсь, мы бы уже раз сто развелись…

— Хватит этих кать-миш. Поехали, прокатимся, — предлагает муж.

— Прокатимся? — у меня брови вверх ползут. — А встреча с партнёрами в Праге? У тебя самолёт через три часа. Тебе собираться надо, — я отвожу взгляд.

— В жопу всё… — цепляет пальцами мой подбородок, заставляет посмотреть на него. — Я отменил встречу. Заедем за сыном и устроим семейную вечеринку на колёсах.

Время не детское, но я не возражаю. Мы редко куда-то выбираемся полным составом. За пять лет семейной жизни мой деловой волк не изменял своей альфячьей натуре — бизнес прежде всего. Рамиль для нас старается — хочет, чтобы его семья ни в чём не нуждалась. Но мы видимся редко, скучаем и копим взаимные претензии. Брак — это непросто.

— Дядь, что происходит? — смотрю на мужа за рулём, и мне дико любопытно — откуда дует ветер перемен.

— Помнишь, как мы жили в однушке? Я не был альфой, работал экспедитором на овощебазе, и я был счастлив. А сейчас у меня есть ощущение, что в то время я добрался до финиша, взял главный приз, но до сих пор продолжаю бежать. Зачем-то… Пора остановиться и как следует кайфануть от жизни.

— Настал этот великий день! — я картинно округляю глаза. — А если серьёзно, — кладу ладошку ему на бедро, — рада, что ты это понял. Мы с сыном по тебе очень скучаем.

— У тебя ангельское терпение, кнопка.

Я щурюсь довольно и смотрю на тёмную ленту дороги. Позади остаётся большой город, который каких-то пять лет назад был конкретной дырой. Спальный район, где стояла наша девятина, теперь не узнать. Вместо панелек там шикарнейшая архитектура, а квартиры я давно продала.

Отправила Наташке деньги — её долю, которую определил суд — и забыла о ней. Она обо мне тоже не вспоминает. Слава богу. Ната до сих пор прячется. Где — я понятия не имею, от кого — тоже не знаю. И знать не хочу.

Столько воды утекло. Жуть!

Тени прошлого меня не преследуют. Стараюсь вспоминать только хорошее, но и забывать, кем мы с Рамилем были, не собираюсь.

Хромая девчонка, которая всего на свете боялась, и вечно пьяный бородатый оборотень — бывший наркоман. Если честно, я до сих пор не понимаю, как из такого «дано» мы умудрились сделать нормальную семью. Но ведь у нас получилось.

Наша любовь оказалась сильнее зависимости.

Конец!