Глава 20. Праздник выбора мужей

Анситор Нарам-Суэн

Есть ли на этом свете беспредельное счастье? Есть. Для меня все мое счастье сосредоточилось в одной хрупкой, непоседливой, но горячо любимой женщине, которая цепко держала в своих маленьких ладошках мое сердце, безраздельно владея моим телом, моей душой и моей жизнью. Каждый день, прожитый вместе, приносил океан радости. Хотелось жить, дышать полной грудью, хотелось творить! А еще, счастья было так много, что казалось, раскинь руки и выпусти его на волю — оно заполнит своими добрыми, яркими лучами весь мир, принося в него тепло, нежность и любовь.

На любом приеме или празднике я искал ее глазами. Когда же по неотложным делам покидал замок, то все мои мысли были о ней. Да. Я люблю эту женщину и буду любить вечно, пока сияет хоть одна звезда в этой Вселенной.

Странно, но я ни в чем не мог ей отказать. Надо же такое выдумать — найти пару турроу. И ведь нашел. По последнему принятому закону, турроу были объявлены расой, входящей в реестр Планетарного Содружества и наделялись всеми правами его членов. Пришлось придумать им должности, провести отбор и нанять на работу. Теперь по замку носились три озабоченных турроу-самца и одна вечно хихикающая турроу-самочка. Куда бы я ни пошел, везде натыкался на их довольные зеленые физиономии. Их корявое общение на всеобщем меня порядком напрягало, иногда смешило, а порой доводило до бешенства. Но видя искреннюю улыбку Кэт, я готов был терпеть эту мелкую банду сколько угодно.

Но больше всего меня раздражал второй каприз моей пары — Сантаниил Фаутт. Как только илана выпустили и он принес должную магическую клятву, Кэт назначила его начальником своей канцелярии и по совместительству директором гостиницы для посетителей. И теперь по долгу службы они оставались наедине порой по нескольку часов. Я видел, какие похотливые взгляды этот красный кидает на мою женщину. Пару раз порывался укоротить рога негодяю, но Кэт лишь смеялась, а я вынужден был смириться и наблюдать издали. Вот и сегодня с утра пораньше, под предлогом неотложных дел, они заперлись в одном из кабинетов новой гостиницы. Конечно, разумом понимал, что кроме них там присутствуют племянники Сантаниила и очень часто компанию им составляет Лунна, но все равно, вся эта ситуация заставляла меня нервничать, да что там говорить — и ревновать тоже. Не находя себе места, решил рассказать о сложившейся ситуации другу, с которым в последнее время пересекался не часто и мельком. Симбионт связал меня с Ильшуром, и мы назначили встречу в моем саду, решив совместить ее с завтраком.

— Дружище, — приветствовал меня, вышедший из портала друг.

Его сопровождали шесть симпатичных девушек. Не исправим, как всегда. Я усмехнулся и отдал приказ поставить к завтраку еще шесть приборов.

— Рад тебя видеть!

— Да, ты в последнее время редкостный домосед, — усмехнулся Ильшур.

— Семейная жизнь, — улыбнулся я и окинул взглядом, сидящих за столом девушек, — зато ты, как всегда, не теряешься.

— Люблю красивое разнообразие, — хохотнул друг.

А милая трессианочка, положив свою голубую ладошку на мою руку, попросила передать ей графин с напитком. В этот момент что-то остро кольнуло в груди, я почувствовал взгляд… пронзительный… испепеляющий… злой… Обернувшись, встретился глазами с Кэт. Ее зеленые омуты метали молнии. Черные дыры проклятого сектора! Ладонь трессианки тут же мгновенно словно потяжелела в миллион раз, став неподъемным грузом. Сбросить ее стало не просто важно, а жизненно необходимо. Я видел смену эмоций на лице любимой от жажды расправы до… полного безразличия. Нет! Только не это! Не уходи ничего не выяснив! Я снова оказался в подобной глупой ситуации! А трессианка, увидев, что я замешкался, положила ладонь на мое плечо и, наклонившись, участливо спросила.

— Вам нехорошо?

Кэт развернулась и молча покинула сад. Черные дыры проклятого сектора! Да! Мне нехорошо! Мне плохо! Мне отвратительно!

— Ильшур, забери своих… — зарычал я, не зная, как их назвать, и резко сбросил ладонь трессианки.

Девушка взвизгнула и в страхе отшатнулась от меня.

— Прости, — Ильшур проследил за моим взглядом и, кажется, все понял, потому что открыв портал, удалился со своими женщинами, бросив на прощанье, — увидимся позже. Еще раз, прости.

Мне было не до его извинений. Попросил симбионта подсказать, где искать Кэт, но ответа не было. Боги! Она снова пропала, как в тот раз и опять в этом был виноват я. Единственное место, в котором дракон не может чувствовать свою пару — это Храм. Вход доступен только сарханам, лишь Лунна мне сможет помочь. И я направился к Тизкару.

Екатерина Нарам-Суэн

День не задался сразу. Вот так бывает, встанешь утром и ничего у тебя не выходит. Сначала я сломала ноготь. Ерунда конечно, но это досадная ерунда и очень некрасиво выглядящая ерунда, которая портит настроение. Потом Глая вытащила меня на импровизированный девичник, под предлогом неотложных дел. Мне ужасно не хотелось покидать Анситора, тем более я знала, что в тайне он ревнует меня к Сантаниилу. Ну не могу же я выдать секрет Йуммы и признаться мужу раньше времени, что скоро буду благословлять новую пару. За это время Сантаниил и Йумма очень сблизились и стали почти неразлучны. Первыми были Крэгус и Эриока, именно заислана сейчас и являлась главной организаторшей завтрака.

Но это были не все раздражающие факторы, выпавшие на мою долю. По дороге в своей приземленно-заторможенной манере Глая вслух размышляла кого из трех женихов-турроу ей выбрать. Надо сказать, что этот монолог я слышала вот уже третью неделю, каждое утро, изо дня в день, и он мне успел порядком надоесть. Анситор действительно где-то отыскал молодых, вполне симпатичных на вкус Глаи зеленых человечков и даже определил их в садовники. Ленс, Гун и Туви, а именно так звали вновь прибывших турроу, работы конечно не чурались, но все свободное время, посвящали ухаживанию за прекрасной дамой. Глая краснела, смущалась, но было видно, что такой поворот событий ей пришелся по сердцу. И вместо того, чтобы определиться с выбором, она попросту тянула время.

— … и я ни снай каво и брать, — печально закончила Глая, мною уже выученный монолог, — сенна советвать?

— Бери Туви, — на автомате ответила я, — он старший садовник, богаче и перспективней.

— Ленс хоросее… — и турроу томно вздохнула.

— Тогда не спрашивай совета, раз сама знаешь, кто больше по сердцу, — ответила ей.

— Но Глая ришайт…

— Глая, не юли! — повысила я голос.

— Кейта слая такая сеня… — пробухтела она, и мы пошли молча.

За столом уже сидели, поджидая нас Эриока, Лунна и Йумма. Как только мы вошли, на их лицах расплылись такие приторно-милые улыбки, что мое настроение испортилось еще больше. Да что же это со мной? Словно сглазил кто. На всякий случай закрыла глаза и проверила себя не ментальное вмешательство, хоть и понимала, что это маловероятно. Нет. Все чисто. Я по прежнему я, разве что раздражительная и склочная, готовая взорваться в любую минуту.

— По какому поводу собрание? — постаралась не выдать своего состояния.

— Катия, — восхищенно воскликнула Йумма, — у каждой из нас есть повод для радости, — а я чуть не скривилась от ее восторга. Боги! Да что со мной!

— Да, — поддержала ее Лунна, — а нам с Эриокой на этих посиделках и алкоголь запрещен.

— Это еще почему? — начала было спрашивать я, но тут информация дошла и в голове сложился пазл, — неужели?

Обернулась, посмотрев на подруг, а они дружно закивали в ответ.

— Что обе? — допытывалась я, и снова синхронный кивок.

Настроение мое, как-то мгновенно выровнялось. Искренне улыбнувшись девочкам, присела за стол. Вот правда есть ничего не хотелось, еда пахла, как-то непривычно неаппетитно, поэтому пришлось ограничиться стаканом воды.

— Ну, — поторопила я их, — рассказывайте, не томите!

— Ой, ну что рассказывать, — смутилась Эриока, — как только Тизкар подтвердил мою беременность, Крэгус был так рад! Он всю ночь пел хвалебную песнь заисланских воинов! А теперь носит меня на руках.

Да, признаться я тоже слышала эту песнь. Еще подумала, откуда здесь волкам взяться. Сами заисы, а песни волчьи.

— Ну, а у меня все проще, — поведала сияющая Лунна, — симбионт разделился.

— Как разделился? — опешила я.

— Обычно, — как глупенькой объяснила мне сархана, — как это бывает у нас при беременности. Симбионт разделился на мой и еще один совсем маленький, женский. У нас с Тизкаром будет дочь!!!

С этими словами она бросилась меня обнимать.

— Спасибо! Спасибо тебе! — повторяла она, а у меня снова испортилось настроение.

— И как это происходит? — пискнула я в ее крепких объятьях.

— О, да ты же ничего не знаешь! — воскликнула она и начала расшнуровывать кофточку на груди.

Вот только космического женского стриптиза мне тут не хватало! Но любопытство взяло свое, и я взглянула на открывшийся участок кожи. Там сияла звездочка, очень похожая на мою, а рядом с ней еще одна, совсем крохотная. Малышка была такая трогательная, нежная, что от умиления у меня едва не выступили на глазах слезы.

— А тебе не будет больно, если я потрогаю? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Конечно нет, — Лунна подсела ко мне поближе, а я с замиранием сердца дотронулась до крохи кончиками пальцев. А когда ощутила под ними пульсацию, чуть не подскочила на месте.

— Живая… — недоверчиво посмотрела на сархану.

— Ну а какая же еще? — удивилась она, — она выйдет из моего тела вместе с рождением дочери и будет храниться в храме до ее совершеннолетия.

— Чудесно, — только и смогла вымолвить я.

Мне стало невыносимо грустно. И Лунна, и Эриока смогли порадовать своих мужчин такой радостной новостью, а я… Интересно, обрадовался бы Анситор? Конечно обрадовался бы! Не то что бы, я мечтала так быстро стать мамой, но глядя сейчас в сияющие счастьем лица подруг, мне так отчаянно этого захотелось. Представила, как зажигаются радостью любимые глаза, когда я сообщаю ему о своей беременности. Эх… Мечты, мечты… Мой симбионт на месте и, к сожалению, пока в единственном экземпляре, неразделенный.

— Катия, — видимо, уже не в первый раз окликнула меня Йумма, — ты хорошо себя чувствуешь? Ты очень бледная!

— Как-то мне нехорошо, — растерянно ответила девочкам, — я бы хотела прилечь. Простите меня!

— Может тебя проводить? — воскликнули Эриока и Лунна.

— Глая мозет…

— Нет, спасибо, — я чувствовала, что невыносимо хочу побыть одна, в крайнем случае, прижаться к широкой родной груди своего дракона и покапризничать, но девочкам сказала, — я тихонечко доберусь сама. Отдыхайте.

Как только оказалась за дверью, рванула на груди блузку и попросила симбионт проявиться. Вот она моя звездочка, на месте, одна! И так горько стало! Так одиноко! Мне просто необходимо сейчас прижаться к мужу и я отправилась его искать.

Открыв портал в нашу спальню, поняла, что мужа здесь нет.

— Госпожа, что-нибудь желает? — спросил, заглянувший на звук Бахма.

— Где я могу найти Анситора?

— Господин завтракает в саду, — чинно ответил мне мужчина-шар.

— Спасибо, — пробормотала я уже на бегу.

Минуя коридор за коридором, лестницу за лестницей, я бежала в надежде побыстрее оказаться в надежных, крепких объятьях Анситора. Как же хотелось укрыться от всего мира на его груди, вдыхать родной запах, слушать как мерно отстукивает ритм сердце и чувствовать себя бесконечно защищенной от всех жизненных невзгод. Окрыленная, выпорхнула в сад. За красиво накрытым круглым столом сидели и мило беседовали Ильшур, Анситор…. И шесть! Шесть женщин!!!

На минуту нельзя оставить! Я разозлилась не на шутку. В этот момент, сидящая рядом с мужем трессианка, как бы невзначай опустила свою голубую ладошку на руку Анситора, а затем и вовсе прильнула к его плечу. Муж поднял голову и встретился с моим взглядом. Смотрел он так виновато, при этом даже не подумал стряхнуть руку чужой женщины. А я… Я так надеялась на его поддержку, он так нужен был мне в эту минуту! И вот я здесь, а он там… С ней… Нет, безусловно, где-то глубоко в душе, естественно отдавала себе отчет, что между ними не может ничего быть, потому что этого не может быть никогда и все! Но обида душила, а тело отказывалось повиноваться разуму. Сегодня явно не мой день, веду себя, как ребенок! И сейчас этот ребенок победил, позорно сбежав в Храм без выяснения каких-либо отношений. И только очутившись около сферы, горящей ярким устойчивым светом, я, наконец, разрыдалась, до конца не понимая на кого я обижена и почему плачу.

Ревела я горько, с надрывами и завываниями, опустившись на каменные плиты пола. Потом плач перерос во всхлипы, а затем и вовсе в судорожные вздохи. Обида на мужа и на весь мир переросла в недоумение, затем в негодование. Да как посмела эта щупальцеголовая дотронуться до чужого мужа!!! А я то хороша! Вместо того, чтобы поставить ее на место, сбежала. Стыд и позор! Еще раз тяжко вздохнула и… материализовала зеркальце. Негодование негодованием, а красный нос и зареванные глаза еще никого не красили. И на ручки к Анситору хотелось… очень! И чтобы жалел и слова говорил разные, ласковые, много! И этого всего хотелось гораздо больше, чем каких-то там разборок с мегагалактической синей дивой. Кстати о диве! Женщинам Вселенной права вернули, а гаремы не упразднили! Непорядок! Нужно поднять вопрос о их добровольном или вольнонаемном посещении драконьего братства. Совсем без этого никак, мужчины все-таки.

Через десять минут, воскресшая, как птица Феникс, я возвращалась в родные пенаты. Подумав о любимом, открыла портал и оказалась прямо перед покоями Лунны и Тизкара, натолкнувшись на Глаю.

— Сенна? — удивилась она моему появлению, — а Глая тут решайт…

— Опять… — простонала я, только ее терзаний мне сейчас не хватало, и понимая, что потом буду жалеть, сказала, — до завтра не решишь, прогоню всех!

— Слая сенна! — скорчила зеленую мордашку Глая и гордо удалилась, шевеля маленькими ножками. Обиделась.

За дверью слышался до боли знакомый голос, и я решила войти. Здесь тоже бушевали нешуточные страсти.

— Я прошу пока по хорошему! — муж чеканил каждое произнесенное слово.

— Пока? — закричал Тизкар, закрывая собой испуганную Лунну, — я сказал тебе, Анситор, она никуда не пойдет. В ее состоянии переходы на большие расстояния вредны. Это я тебе заявляю, как врач и как ее пара!

— Тизкар… — закричал в ответ мой Дракон, но осекся, ибо в этот момент появилась я и они разом обернулись.

Повисла тишина. Все приходили в себя. Тизкар и Лунна выдохнули с облегчением. Анситор, наоборот, напрягся, не зная, что от меня ожидать. Я же переминалась с ноги на ногу, пытаясь отыскать правильные слова. Боевой настрой давно прошел, таскать за синие щупальца было некого, муж смотрел на меня влюбленными глазами, исполнение мечты о ручках и ласковых словах приближалось семимильными шагами. Жизнь наконец-то налаживается. Так и не найдя подходящих слов, я сделала то, что конечно не красит женщину, но порой помогает сгладить ситуацию — громко всхлипнула. И тут же оказалась там, где мечтала вот уже… в общем долго уже мечтала, на любимых ручках, прижатая к родной груди, в которую и уткнулась.

— Я же говорил, что найдется твоя пропажа, — улыбнулся Тизкар, обнимая Лунну.

— Извини, — ответил ему муж, — я места себе не нахожу, когда перестаю чувствовать Кэт. Каждый ее поход в Храм — пытка для меня.

— Я только после Обряда понял, что теряли наши предки, отказавшись от него, — Тизкар с любовью взглянул на свою сархану, — чувствовать свою женщину — это прекрасно, а любить — волшебно.

— Согласен, — и Анситор перенес нас в нашу спальню.

Не спуская меня с рук, он присел на кровать, а я вцепилась в его тунику и спряталась от всего мира. Родные руки начали медленно гладить мои волосы. Я чувствовала, как его теплое дыхание, касается моей макушки.

— Ну что случилось, котенок? — ласково спрашивал муж, крепко прижимая меня к себе, — почему ты убежала и так меня напугала?

— Она тебя трогала, — тихо выдохнула ему в тунику.

— Ну и что? — я почувствовала поцелуй в макушку, — мне безразличны прикосновения других женщин. Для меня важна только ты, и только тебя я люблю. Я же не устраиваю тебе сцен, когда ты уходишь работать с этими иланами.

— Но я тоже люблю только тебя, — зарылась в него еще глубже.

— Так зачем удрала? — большая ладонь нежно гладила меня по спине.

— Ну просто… — Анситор перестал поглаживать и приподнял мое лицо за подбородок.

— Что случилось, маленькая? — спросил серьезно так, глядя в глаза. А я не знала, что сказать. Все мои обиды на данный момент казались такими надуманными и несерьезными.

— Просто они все беременные… а у меня симбионт не поделился… а я к тебе бежала… бежала… а там эта синяя… и ты… а я… — и вспомнив всю ситуацию, опять расстроилась, и по щекам покатились слезы.

— Глупенькая, — муж обхватил ладонями мое лицо и целовал наверное очень соленые щеки, но не кривился, а как будто даже смаковал, — симбионт у нее не поделился. Поделится еще. Я верю, Боги осветят наш союз, потому что моя любовь к тебе ярче звезд, созданных ими.

Анситор целовал и говорил, а я млела и слушала, чувствуя, как все мои сегодняшние печали отступают, отходят на задний план, оставляя после себя спокойствие и умиротворенность. Закрыла глаза, отдавшись приятным, волнующим ощущениям. Губы мужа спустились по подбородку, и сейчас его язык проводил влажную дорожку по моему горлу, заставляя тело покрыться мурашками. Меня медленно но уверенно освобождали от одежды, показавшейся Анситору явно лишней. А потом бережно уложили на кровать, а муж медленно стал скатывать чулки с моих ног. С того самого памятного вечера, когда я пыталась его соблазнить, чулки стали моим неизменным аксессуаром к огромной радости Дракона. Почувствовала, как его руки поглаживают стопу, а губы спускаются от колена все ниже и ниже, пока рот не накрыл большой пальчик, слегка его посасывая. От таких нехитрых, но чувственных и горячих прикосновений, во мне словно взрывались тысячи фейерверков, заставляя выгибаться и стонать. Когда язык прошелся от пальчиков по всей стопе до пятки, я засмеялась, попытавшись вернуть ногу себе. Ногу конечно отпустили и даже дали мне отползти подальше на кровать. Щекотки я боялась всегда и, видимо, сейчас прокололась, потому что на губах Анситора появилась лукавая ухмылка, и он с видом хищника стал медленно приближаться ко мне. Сердце мое затрепетало и я, визжа, заметалась по кровати, но была быстро поймана и зацелована, а потом и укушена в несколько весьма неприличных мест.

А когда, сдавшись на милость победителя, уже почувствовала на себе тяжесть родного тела, вдруг меня осенило — я же про женщин не сказала. Наблюдательный муж быстро заметил перемену моего настроения.

— Ну что еще, родная? — застонал он.

— Дело вселенской важности, — ответила я и уперлась ладонью в его грудь.

— А Вселенная немного не подождет? — с отчаянной мольбой в голосе спросил Анситор.

— Мммм… — сильно так задумалась я, — думаю подождет, если ты пообещаешь решить этот вопрос.

— Обещаю, — рявкнул муж и тут же вошел в мое давно уже ждущее его лоно.

И вопрос освобождения женщин из гаремов был на немного отложен, потом еще немного отложен, а затем его очень надолго отложили, потому что блондинистые мужья никуда не спешили и действовали мучительно медленно и сладко. Момент не наступил даже когда все закончилось, так как требовалось время прийти в себя и отдышаться. А вот уже после этого он настал.

— Ну, — начал муж, укладывая мою голову к себе на плечо, — какая гениальная идея пришла на этот раз в твою голову?

— Идея всеобщей справедливости, — пафосно ответила я. А что? Никто ведь не знает о моей личной заинтересованности.

— Излагай, — вздохнул мой космомуж.

Ну я и изложила, как умела, как могла. С эпитетами, с лозунгами! Девиз «Женщины Вселенной объединяйтесь в борьбе за равноправие!» просто витал в нашей спальне, пока я убедительно выдвигала законопроект по упразднению гаремов. Хитро ковыряя пальчиком живот Анситора, я рассказывала, как это несправедливо, отрывать женщин в расцвете лет от семьи, фактически лишая их радости материнства. На этом моменте, вспомнив утро, почти всплакнула.

— Не надо, — предупредил муж.

— Ладно, — машинально согласилась я и продолжила дальше.

Моя речь коснулась важности добровольного пребывания женщин на территории отдельно взятого Дракона. Я говорила о необходимости заключения договора между Драконом и женщиной, желающей скрасить его досуг, в нем должны быть учтены срок и сумма ее гонорара. Я говорила и говорила… В какой-то момент, подняла голову и посмотрела на мужа. Этот мегагалактический хитрец, прикрыв рот ладонью, тихо смеялся. Нет, не так. Он ржал! А когда я в праведном гневе насупилась и наморщила лоб, он громко и обидно, между прочим, расхохотался.

— Ты ревнуешь! — констатировал он факт, отсмеявшись.

— А чего они ходят здесь… — сказала я, потом подумала и добавила, — а всякие синие еще и трогают.

Мои последние слова утонули в новом приступе смеха Анситора.

Утро я встретила одна, Анситора уже не было. Лежа на огромной кровати, смотрела на голубое небо и ощущала себя неимоверно счастливой. Душа пела, и хотелось, чтобы эту песню услышали все.

Двери приоткрылись и в спальню вошла Глая. Весь ее вид выражал недовольство. В движениях мягкой, доброй и всегда такой уютной карлицы сейчас сквозила резкость. Вообще, во всем ее облике присутствовала некая нервозность, губы настолько плотно сжаты, что превратились в узкую щель. Лоб наморщен, словно проблемы вселенского масштаба не дают ей покоя.

— Глаюша, — позвала я.

— Сенна, — нехотя откликнулась она.

— Прости меня, — о вчерашнем разговоре я сожалела совершенно искренне, — я не должна была на тебя срываться.

— Сенна Глае прости? — по зеленому личику расплывалась задорная улыбка, — сення слая — Глае плохо, обит нет.

— Я так рада, что ты на меня не обижаешься, — выдохнула с облегчением.

— Глая решийт, — карлица тихонечко засмеялась, — Ленс рат.

— О, моя хорошая, — я соскочила с кровати и бросилась обнимать малышку, — я так за тебя рада! Он тебе нравится?

— Сильна, — турроу смешно смутилась, шаркая впереди себя маленькой ножкой и потирая ладошки у груди.

— Я благословлю вашу пару, — пообещала ей.

— Звисда турроу? — я кивнула, наблюдая, как вспыхивают радостью ее глаза, — сенна лутьсая ис всех!

Она обхватила мою голову маленькими ручками и, притянув к себе, трогательно поцеловала в щеку. А я так растрогалась, что едва не разревелась.

Обещание свое муж любимый выполнил. В связи с суматохой и занятостью, последовавших после падения тексов, про женщин, коих в своеобразных гаремах находилось не мало, все позабыли. Нет, разумеется уловия их пребывания в домах Драконов стали дастаточно комфортными, но фактически они все еще оставались узницами.

По новой договоренности между всеми представителями древнейшей расы, теперь женщинам предоставлялось право выбора. Они могли со значительной денежной компенсацией вернуться к своим семьям, а могли поучаствовать в своеобразном мероприятии, которое носило рабочее название, отражающее суть — «Праздник выбора».

Уж не знаю, чья это было идея, но сводилась она к тому, что со всей Вселенной на торжественный раут собирались самые завидные женихи, да и невесты были им под стать — красивые и одаренные. При взаимной симпатии, понравившиеся друг другу мужчина и женщина могли создать пару сразу или после определенного срока. Главным бонусом праздника являлось благословление Звезды. Сами же Драконы оставили за собой право ухаживать за любой понравившейся им дамой, не применяя ментальной магии. В случае обоюдной симпатии и добровольном согласии дамы, такое ухаживание могло привести к совместному проживанию на территории Дракона сроком на один год, который можно было продлить по согласию сторон. Когда Анситор с видом победителя рассказывал мне все это, я, конечено, смеялась, отпускала язвительные комментарии, но быстро согласилась, что это самый разумный способ решения проблемы.

Заявок на участие в первом таком празднике накопилось столько, что Драконам пришлось в спешном порядке организовывать комиссию по проведению, а также в каждой отдельной звездной системе проводить свои отборочные туры. Праздник был назначен через неделю. Мы с девчонками прониклись всеобщим ажиотажем и помогали, как могли. Лунна, зная гастрономические предпочтения всех рас, участвующих в рауте, занялась организацией фуршета. Эриока и Йумма работали над сценарием, а также отправляли пригласительные и сортировали внеплановые прошения. Мы же с Глаей были предоставлены сами себе и изредка помогали украшать зал. Хотя, чаще мне приходилось делать это самой, потому что, как только на горизонте мелькала фигура молодого турроу Ленса, Глая растворялась в пространстве и найти ее не представлялось возможным.

К слову сказать, большинство дам из бывших гаремов предпочло вернуться на родину. Многие остались в надежде обрести семью, встретив своего мужчину на празднике. Но были и такие, кто хищно охотился за вниманием Драконов. После победы в очередном противостоянии злу, о промахах древней расы умалчивали, превознося её достоинства, силу и мудрость. Лишь я порой в узком кругу позволяла себе некоторые фривольные шутки на эту тему, но меня, как правило, никто не понимал. Не могу сказать, что меня это сильно огорчало, видимо, я стала привыкать к окружающему миру, ведь здесь был он, мой муж, моя судьба, моя любовь.

— Родная, поторопись! — в сто пятидесятый раз напомнил муж, — гости уже собрались, мы должны там появиться.

— Да, конечно, — меланхолично ответила я, медленно натягивая чулок.

— Я помогу тебе, — нашелся блондинистый мачо и с хищной улыбкой потянулся к чулку.

— Ты в прошлый раз уже помог, — стукнула я его по руке, — это было полчаса назад! И, вообще, нет меня! Я заболела!

Отвернувшись, отбросила чулок. Анситор тяжело вздохнул, присел рядом и, обняв, притянул к себе.

— Котенок, — почувствовала поцелуй в макушку, — ну что случилось? Ты капризничаешь уже неделю. Хочешь, после приема мы сбежим куда-нибудь?

— Хочу, — буркнула я, прижимаясь к мужу, — море хочу и тебя.

— Значит сейчас мы быстренько тебя одеваем, идем на прием, ты ведешь себя, как Звезда — величественно и сияюще, а потом сбегаем ото всех. Будем лишь ты, я и море.

— Может сразу ты, я и море? — скривилась, посмотрев на Дракона, — давай прием вычеркнем!

— Нет, котенок, — он усмехнулся, — ты мне обещала, помнишь?

— Помню, — тяжко вздохнула я и с лицом страдалицы снова взялась за чулок.

— Я буду все время рядом, — шепнул Анситор, раскладывая рядом платье.

И вот я уже вся сияющая иду рука об руку со своим Драконом по проходу. Вокруг слышится восторженное, ставшее уже привычным: «Звезда!», «Звезда!». Мерцают огни, переливаются одежды гостей, разносятся запахи цветов в огромных вазах, смешиваются с запахами явств на фуршетных столах. Меня не покидает ощущение, словно все вокруг происходит не со мной, я лишь сторонний наблюдатель. Голоса становятся глуше, сливаются в один шуршащий фон, все краски праздника тоже сливаются в какую-то невероятно пеструю раздражающую палитру, неимоверная резь в груди, я спотыкаюсь… Последнее, что помню, как родные руки подхватывают меня, слышу крик, наполненный беспокойством: «Кээээт!» и тьма проглатывает, принося мне долгожданное спокойствие.

Анситор Нарам-Суэн

Подхватив, падающую Кэт на руки, в мгновение оказался в комнате. Почему я ее не послушал, ведь она сказала, что заболела! Опустил, легкое, как пушинка тело моей любимой на кровать, прислушался к ее дыханию. Она дышала, тихо, ровно, но в себя не приходила.

— Тизкаааар! — взывал я к мудрому через симбионта, и через мгновение он вышел из портала, обняв за талию Лунну.

— Что случилось? — с беспокойством, видя мое состояние, спросил он.

— Кэт, — я едва мог говорить, от волнения голос отказывался мне повиноваться, — с ней что-то случилось, она чуть не упала и до сих пор не приходит в себя.

— А ну ка посторонись, мальчик мой, — Тизкар небрежно оттеснил меня от кровати, — Лунна, принеси, пожалуйста, стакан воды. Сейчас он будет очень кстати.

Мудрый подошел и простер руки над так и не прешедшей в себя Кэт. Он поднес ладони ближе и из-под них полился яркий зеленый свет. Тизкар проводил ладонями вдоль всего тела моей малышки, что-то многозначительно хмыкал, а я мог лишь с беспокойством наблюдать за ним. Боги космоса! Я ничего не мог сейчас сделать! Я просто не знал, чем помочь!

Вернулась Лунна и, подойдя к Тизкару, протянула ему бокал с водой.

— Это — не мне, — усмехнулся мудрый и кивнул на меня, — это — ему!

— Мне? — опешил я, на автомате принимая бокал из рук сарханы, — что с Кэт?

— С ней все отлично, — улыбнулся он, — скоро придет в себя. А ты скоро станешь отцом.

Отцом… Отцом? Отцом!!!!! Я пошатнулся и, осушив бокал, сел в кресло.

— У меня будет сын? — сдавленным голосом прошептал я.

— Не совсем, — улыбнулся Тизкар.

— Дочь?

— Не совсем, — и снова ехидная улыбка, — три… дочери!

Воздуха мне явно не хватало. От радости хотелось кричать, выть, петь, но почему-то из горла вырывались лишь бестолковые хрипы… Моя девочка!!! Нет… Мои девочки! Кэт и три деченьки, с такими же зелеными огромными глазами, как у мамы. Но…

— Кэт говорила, что ее симбионт не поделился, — я с беспокойством посмотрел на Тизкара.

— Симбионт — живое существо, мальчик мой. Иногда, чтобы поделиться надвое, ему требуется несколько дней, а в вашем случае, он делился на четыре части, вот и запаздывал, — и Тизкар рассмеялся, по доброму так, тепло, — поздравляю тебя, Анситор. Всех нас поздравляю! Кажется у нажей расы есть будущее.

— Спасибо, — выдохнул я и тут же бросился к кровати, услышав тяжелый вздох.

Кэт приходила в себя.

Екатерина Нарам-Суэн

Очнувшись, ощутила, что прижата к теплой груди мужа. Родные руки ласково убирали с лица волосы.

— Как же ты меня напугала, котенок, — прошептал он, целуя меня в висок.

— А что случилось? — осмотревшись, увидела Тизкара и Лунну. На их лицах сияли теплые улыбки.

— Ты скоро станешь мамой, — тихо сказала Лунна.

Мамой… Я перевела взгляд на Анситора.

— Родная… — сдавленно прошептал муж, словно ему мешал ком в горле, а в его глазах сияла такая радость и такая любовь, что я намиг зажмурилась.

Боги космоса! У меня будет малыш! Мой и любимого мужчины! Но… Симбионт же не поделился… Я заворочилась и попыталась рассмотреть его в глубоком вырезе платья. Поняв, чего я добиваюсь, Анситор приподнял меня выше. Попросив симбионт стать видимым, не поверила своим глазам. Моя звездочка сияла, а вокруг сияли еще три крошечные звездочки….

— Три? — недоверчиво посмотрела на Анситора.

— Доченьки, — подтвердил он, радостно демонстрируя мне свою белозубую.

— Черные дыры проклятого сектора! — только и смогла сказать я, откидываясь вновь на грудь мужа.