Глава 26

– Дайте полотенце даме, – распоряжается Миллс. – А этого…

Доракс выходит вперед.

– Я бы тоже осмелился попросить полотенце, – заявляет он. – Конечно я понимаю, что раз ты нарушил неприкосновенность заповедной рощи, то настроен решительно. Но вы вообще-то у меня в гостях и судя по последнему закону…

Тут же один из военных заходит в воду и со всей силы бьет Доракса прикладом в живот. Мой защитник сгибается, но не падает.

– Я всегда знал, что тебе плевать на правила, как и то, что ты урод, – отдышавшись, произносит он.

– Уведите! – распоражается Миллс.

Тогда еще двое вытаскивают Доракса на берег. Мне же в действительности достается даже не полотенце, а целый халат.

Миллс избегает встречаться со мной взглядом, а я понимаю, что он все видел. И не только он, по крайней мере, часть вот этого штурмового отряда наслаждалась порносценой в исполнии нас с Дораксом.

Это мерзко и я понимаю, что в глубине моей души поднимается негодование.

– По какому праву… – начинаю я, выйдя на берег и оказавшись недалеко от Миллса.

Судя по настроениям его отряда, задерживать меня никто не собирается. Заслышав мой голос, крашенный блондин оборачивается и меня обжигает его взгляд. Я даже и представить себе не могла до того, что остановить кого-то можно без слов. Взглянув на Миллса я тут же замедляюсь. Мне кажется, он мог бы спалить меня на месте.

– По такому, что ты была похищена прямо на вверенной мне территории, – чеканит Миллс ледяным тоном. – Это межпланетарный скандал.

Крепче запахиваюсь в халат.

– Или ты хочешь чтобы я объяснил всем и каждому то, что ты ушла с этим мужчиной по собственной воле? – Миллс надвигается на меня, а я понимаю, что его слова звучат как ультиматум.

Отрицательно мотаю головой. Нет, нет и нет! Миллс не может не понимать как для меня сейчас звучит угроза представить Зеппу отца моего ребенка.

– Ты этого не сделаешь, – подхожу вплотную к Миллсу, разговаривая на удивление спокойным голосом.

Он смотрит мне прямо в глаза и я вижу, как уголок его губы подрагивает, должно быть, от едва сдерживаемой боли. Это немного сбивает меня с толка. И когда я только успела превратиться из унылой серой мыши в роковую женщину, разбивающую сердца?

– Тогда тебе придется дать показания, Рея, – не менее спокойным голосом говорит Миллс, – мне не так-то просто будет упечь за решетку такого… кхм… деятеля.

Я оглядываюсь назад и вижу как Дораксу вяжут руки. Штаны ему так и не дали надеть и это кажется мне унизительным. Впрочем, не этого ли я хотела?

Разум твердит: этого, но сердце почему-то разрывается от боли.

– Он не сделал ничего плохого, – произношу я, оборачиваясь к Миллсу. – Мы просто разговаривали.

В этот миг лицо крашенного блондина принимает такое выражение, словно он лизнул что-то кислое. Ну да, мы не только разговаривали. Все это видели и меня это ох как злит.

Складывая руки на груди, прибавляю:

– Он не удерживал меня силой. – и тут же понимаю, что мои слова мало что тут могут изменить.

Миллс хватает меня за руку и проникновенно смотрит в глаза.

– Ты знаешь вообще, с кем связалась?

Ответ рвется у меня с языка, но я предпочитаю промолчать об истинной сути наших отношений.

– С твоим соперником? – мои слова сочатся ядом и Миллс не прощает мне этой моральной пощечины. Он дергает на себя и я оказываюсь совсем рядом с ним, так, что слышу его аромат и вижу как раздуваются ноздри – должно быть, вовсе не от хорошего настроения.

Я его бешу. Бешу так, как только это и может делать небезразличная женщина.

– Пойдем, я тебе расскажу, – цедит сквозь зубы Миллс, а я нервно наблюдаю за тем, как в дом заталкивают Доракса.

Похоже, солдаты собрались устроить обыск. Доракс лишь пару раз напоминает о незаконности всего, что тут происходит, после чего Миллс тащит меня в том направлении где остался гравицикл.

– Ты дашь ему одеться? – упираюсь и киваю на Доракса.

– Полагаю, ему просто нравится глазеть на мои причиндалы, – весело замечает пленник и получает прикладом в спину.

Миллс останавливается.

– Если бы ты знала, какая он заноза!

– Но это не повод избивать его! – не знаю, откуда во мне берется столько смелости.

Пока я служила Ивлину я не заступилась ни за одного несправедливо обиженного подчиненного, а характер у шефа бывал ого-го, особенно, когда наружу рвался его зверь, в такие времена всему офису становилось несладко. Впрочем, Ивлин ценил меня именно за такую вот молчаливую готовность сносить все его выходки. Я же ненавидела себя за нее.

Миллс еще крепче стискивает мое запястье и буквально силой стаскивает с холма. И не скажешь, что это мужчина из мира матриархата!

– Он даст все необходимые показания, – шипит крашенный блондин. – Если хочет остаться… с причиндалами.

Вот тут мне становится страшно так, как еще никогда не бывало.

Ведь одно дело Ивлин Флит и его агрессивные замечания, а другое – настоящие побои и увечья, которые они могут нанести. Пытаюсь выдернуть свою руку из железной хватки Миллса, но это не получается.

— Отстань от меня! – скалюсь, вспоминая про то, что меня вообще-то должны искать мои безопасники. – Иначе пожалеешь!

– Ладно, – Миллс останавливается. – Давай я расскажу тебе про Доракса.

Прикрываю глаза и тихо выдыхаю через нос, как привыкла делать, когда Ивлин Флит чудил. Сейчас я всем своим нутром чую, что другой мужчина своего зверя практически уже спустил с цепи.

– Давай.

– Это контрабандист! – взмахивает руками Миллс. – Думаешь, на чем он сделал состояние для своих грязных дел? Да на торговле заповедными вещами!

– Не вижу тут ничего такого…

– А как он выбрался из трущоб, знаешь? – выдыхает Миллс. – Через постель!

Вот это оказывается неприятным открытием. Тем самым, о котором я уже подозревала.

– Нет…

– Что нет? Открой глаза, Рея, он ведь милашка?

Миллс подцепляет своим пальцем мой подбородок и заставляет посмотреть себе в лицо.

– Я очень долго не обращал внимания на то, что Доракс, как зараза, подкопался к каждому дому, к каждому члену совета, – заявляет мой собеседник куда более серьезным тоном. – Всем он был выгоден чем-нибудь. В итоге он обладает такой властью, что может творить любую дичь. Везде, в любом министерстве, на каждом мероприятии для него открыт черный ход.

– Зачем ты рассказываешь мне это? – вырываюсь из захвата и снова отмечаю в глазах Миллса затаенную боль.

– А то, что он снова сделал то, что не надо было… – губы моего собеседника дрожат. – Ты знаешь, я ведь не обращал на него внимания по одной простой причине: мы братья по несчастью.

Вот тут Миллс делает шаг вперед и мы оказываемся настолько близко, что стоит сделать одно движение и встретимся лбами.

– Знаешь, что делают в центре перевоспитания?

Часто хлопаю ресницами.

– Ампутируют личность, Рея. В тебе попросту стирают то, что было тебе важно. Практически все. И ты становишься послушной игрушкой для своей будущей жены, – мне кажется, что Миллс на последней фразе отчетливо скрипнул зубами.

Я чувствую, что теперь уже у меня губы дрожат.

– Ему плевать на тебя. Он разыгрывает собственную партию, – заканчивает Миллс, – как делал уже не раз с благородными. Я вытрясу из него дурь. Обещаю.