Глава 21

В отель мы возвращались по пляжу. Я просто не хотела никого видеть, и особенно слышать. Любой шум воспринимался, словно чужеродный, как мелкий камешек в обуви – раздражающим.

Голова кружилась от алкоголя, я всё-таки порядком перебрала. От только что произошедшего.

И от самобичевания… господи, как я могла докатиться до жизни такой? Что мной двигало, когда сначала буквально потребовала от Зерваса жениться на мне, едва не выдав свои истинные чувства, а потом отказалась.

Да, под благовидным предлогом, и справедливым, как ни крути, но ведь отказалась.

Отказалась выйти замуж за мужчину, которого любила…

А могла бы согласиться, если бы была дурочкой и не видела дальше собственного носа. Но я видела, знала, понимала, и проблем не хотела. Лично мне разборки Петриди были не нужны и в кошмарном сне.

И вообще, если выходить замуж с осложнениями, то по взаимной любви, чтобы знать, ради чего рискуешь.

Любит меня Костик? Очевидно – нет.

Вот и всё, вот и всё… да…

Тёплая рука обхватывала мою талию. Большой палец скользил по ткани, выводя узоры, посылая импульсы по всему телу, особенно в грудь, низ живота и прямиком в район солнечного сплетения.

На пляже пусто и темно. Вдали светились окна и веранды ресторанчиков и кафе, иногда доносилась живая музыка, хиты, набившие оскомину всем и вся. Аттракционы, ларьки, зазывалы, аниматоры в ростовых куклах – всё это почти рядом, и в то же время бесконечно далеко, как Свифт-Таттла.

Чем дальше мы отходили от эпицентра отдыха, тем тише и темнее становилось, пока мы не погрузились в тишину и темень, сквозь которую пробиваются лишь свет несущегося метеорного потока.

От идущего рядом Костика веяло огнём, и это не повышение температуры, не лихорадка, а чувственный жар, от которого у меня сбивалось дыхание, и вся я покрывалась испариной.

Мысли – такие жалкие, обрывочные, ничтожные покидали мою пульсирующую голову, оставляя после лёгкую пустоту и удивительный покой.

Отказалась выйти за Костика Зерваса, любовь всей моей жизни.

Не воспользовалась ситуацией? Не пренебрегла здравым смыслом, как должна была?

Что ж…

Для жалости к себе у меня оставалась целая жизнь. Пока же есть я, есть он, есть тёмный пляж, чернеющее, шелестящее море и полное уединение, словно мы – падающие звёзды в открытом космосе.

– Искупаемся? – вдруг спросил Костик, нагнувшись прямо к моему уху, опаляя дыханием, от чего волоски встали на макушке, подогнулись пальчики на ногах.

Я замерла, пытаясь рассмотреть его в почти полной темноте – не вышло. Лишь очертания и лихорадочный блеск глаз, манящий как никогда.

В это время Костик одним движением прижал меня к себе, почти впечатал, дёрнул собачку молнии на платье и нагло спустил по плечам. После отпрянул, быстро расстегнул свою рубашку, притянул моё податливое тело обратно, давая впитать исходящий от него всепоглощающий, подавляющий волю жар.

– Это опасно, Кость, – всколыхнулись в моей голове последние вспышки здравого смысла и улетели прямо в звёздный небосвод, чтобы повиснуть над нами, глядя в немом недоумении.

– Со мной ничего не опасно, – было мне ответом.

Не знаю, что двигало мной, временное помутнение рассудка, магнитные бури, ретроградный Меркурий, всё сразу, но я быстро избавилась от своего платья, оставила его на песке. С секунду подумав, сняла бельё, пошла спиной к воде, наблюдая, как в темноте Костик следует моему примеру.

Никогда, ни с кем, ни при каких условиях я бы не поступила настолько опрометчиво. Костик же ломал все мои выпестованные границы, чёткие установки, и я следовала за ними, как за волшебной флейтой.

Он догнал меня, взял за руку, переплёл наши пальцы, пошёл в воду, ведя меня за собой. Море окутало нас тёплой волной, казалось, теплее воздуха, зашелестело, приглашая глубже.

– Кость, недолго, – заволновалась я, дёрнулась рефлекторно.

Как ни крути, мы находились в общественном месте, пусть далеко от основного потока отдыхающих. Абсолютно голые.

– Как скажешь, – ответил он.

Обхватил меня, поднял, распластал по своему телу и упал в воду, пуская брызги во все стороны.

Я заболталась, попыталась выпутаться из крепких, надёжных объятий, а потом замерла в блаженной неге. Костик держался на воде на спине, устроив меня сверху. Обхватил одной рукой, медленно плыл, и щекотал мой висок своим прерывистым дыханием.

Чувство невесомости, словно мы парили в небе, среди темноты, в окружении звёзд…

Приподнялась, чтобы заглянуть Костику в глаза. Одной рукою продолжила обхватывать плечо, всё ещё пышущее теплом, вторую устроила на голой, покрытой чёрной порослью груди.

От всего мужского тела, на котором я качалась, как на надувном матрасе, исходил обжигающий жар. Горячо, руки словно бы пекло.

Отчётливо чувствовался ритм сердец – его и моего, которые бились в унисон.

Костик подтянул меня ближе, прикоснулся губами к губам. Начал целовать медленно и глубоко, бесконечно долго, так, что перехватывало дыхание, тогда я отрывалась, чтобы перевести дух, и снова меня накрывал тягучий поцелуй, снова и снова.

Долго.

В какой-то момент мы встречались взглядами. Смотрели неотрывно глаза в глаза. У него – омут, отнимающий мою волю, гипнотизирующий, повергающий в транс.

Костик, словно хищный зверь, ощущал накатившую на меня слабость, улыбался уголками губ, оценивая свою добычу. Не отводил пристального взгляда, одновременно обещая так много и так до обидного мало…

Резко поднялся, обхватил меня, двинулся к берегу, разрезая собой воду. Через несколько растянувшихся во времени и пространстве секунд оказался на песке. Поставил меня рядом с собой, быстро накинул на плечи свою рубашку, хотя мне не было холодно, напротив – по телу бежал почти невыносимый жар.

Сзади я была прикрыта тканью, впереди обнажена, пуговицы расстёгнуты, отвлекаться сейчас на приличия казалось неуместным. Хотелось прикрыться, однако я лишь упёрлась ладонями в напрягшийся от прикосновений мужской живот.

Через невыносимо долгую минуту – мы словно в космосе находились, в пространстве с другим времяисчислением, – Костик обхватил мой подбородок, поцеловал в губы, бескомпромиссно проникая языком глубоко в рот.

Подушечками пальцев начал гладить шею, массировать затылок, задевая корни волос, неумолимо увеличивал давление, от чего рождались колкие мурашки.

Одну мою ладонь опустил на каменный член, горячий, увитый венками, с рельефной головкой, которую я обвела пальцами, легко надавливая, нетерпеливо выдохнув сквозь зубы.

Наше дыхание становилось шумным и поверхностным, казалось, громче шелеста моря.

Костик накрыл мою грудь рукой, обхватил сосок, начал выкручивать, пропуская между пальцами, сдавливая ногтями. Сдержать протяжный, пошлый стон не получилось, хоть я старалась изо всех сил.

В порыве прижалась всем телом к находящемуся рядом мужскому. Начала тереться бёдрами, чувствуя животом стоящий колом член.

Божественное чувство, близкое к религиозному экстазу.

Обхватила член рукой, уже не стараясь скрыть нетерпения. Большим пальцем размазала вязкую капельку по головке, ладонью начала двигать нежную кожу по горячему упругому стволу.

Непроизвольно мы углубили поцелуй, переходящий в нежные укусы. Углубили, прерывисто, оглушающе жарко дыша. Воздух вокруг накалился от наших тел, дыхания, ощутимого нетерпения, которое, кажется, можно было потрогать.

Костик собрал мои волосы, распустившиеся от воды, в хвост, намотал на руку, потянул вниз, давая понять, что возражений здесь и сейчас он не потерпит.

Ведомая инстинктами, древними, как Персеиды над нами, подчинилась. Встала перед ним на колени. Поймала ртом покачивающийся перед лицом, напряжённый член. Знакомый вкус с примесью моря обжёг.

Закрыла глаза, старательно вбирала больше и больше, прислушиваясь к глубокому дыханию Костика над головой. Чувствовала, как он попеременно давил мне на затылок, принуждая взять глубже в рот, или оттягивал за волосы, управляя моими движениями.

Он касался моего лица, гладил щёки, проводил по губам, ощутимо сжимал пальцами подбородок, заставляя ускориться.

Член толкался глубже и глубже, безостановочно, раздражал гортань, вызывал сильное слюноотделение, становилось трудно дышать, губы сводило от непривычно сильного напряжения.

Я впадала какой-то жгучий транс, страстную негу, которая обволакивали моё тело и сознание. Внизу живота, между ног стало настолько тяжело, горячо и влажно, что трогать не нужно, и так хорошо…

Терпкий мужской вкус, перемешанный с морской солью, опьянял. Единственное, на чём я сосредоточилась – сосать, как хочет именно он. Словно удовольствие этого мужчины – моё основное предназначение, цель моего никчёмного существования, не имеющего никакого смысла, если прямо здесь и сейчас ему не будет хорошо.

Неожиданно мою миссию на грани религиозного экстаза прерывали. Костик резко оттянул меня за хвост от себя, словно провинившуюся жрицу, нарушившую служение своему божеству.

Я искренне хотела, чтобы он кончил от минета, на меня, в меня, как угодно, чтобы получил своё удовольствие от моих губ, но у Костика были свои планы.

Одним сильным рывком он развернул меня к себе спиной, заставил руками упереться во влажный песок, опустился на колени рядом, сзади меня. Обжигающе шлёпнул по ягодице, второй, оставляя горящие следы. Раздвигая мне ноги, словно я резиновая, опустился и сочно поцеловал набухшие мокрые половые губы.

Выпрямился, с силой перехватил одной рукой грудь, второй живот, вошёл одним глубоким движением, безостановочно до самого конца, пока не упёрся лобком.

Это ощущалось шокирующе остро, на грани моей чувственности. Невольно я издала надсадный, утробный стон, растёкшейся по пустынному, тёмному пространству вокруг.

Стон прерывался, смешиваясь с глубокий, прерывистым дыханием, перемешанным с глухими хрипами. Костик не позволил мне освоиться, не дал и секунды на то, чтобы привыкнуть к его размеру.

Он грубо, размашисто, на всю длину трахал, отчего меня начало трясти. Спина покрылась испариной, во рту стало сухо, на глаза набегали горячие слёзы. Внизу ныло от трения, обжигало, сводило.

Мне не хватало дыхания. Я не понимала, хорошо ли мне до боли или больно от животной страсти.

Слишком для меня, слишком…

Инстинктивно, на рефлексах я пыталась увернуться, выскользнуть, отползти, но Костик держал крепко, словно у него не руки – тиски. Насаживал на себя с силой, заставляя меня выгибаться, скулить, впиваться пальцами в песок, чувствуя, как низ живота ноет от запредельного удовольствия.

Бедра сводило от напряжения, внизу палило нестерпимым жаром, руки тряслись, голова бессильно опустилась вниз. Мой зад, готовый распластаться бессильной медузой, поддерживала мужская рука.

Внутри меня рождался раскалённый ком, настолько гремучей, первобытной силы, что это было похоже на страх, страсть, любовь и смерть одновременно.

Костик опустил зубы мне сзади на шею, словно он зверь, а я его самка.

Я выгибалась под его укусами и от бешеных ударов члена. Сходила с ума от того, с какой силой мышцы влагалища обхватывали, жадно пульсировали, выгоняя из меня остатки разума.

Не сдержавшись, я зашлась в крике, после замерла, пережив пик собственного напряжения, растеклась по песку, что мне позволила сделать мужская рука, с осторожностью опустив…

Закрыла глаза, ловя сладкие волны собственного удовольствия, всё ещё острого, но постепенно спадающего. Откровенно ловила кайф от того, что Костик устроился сверху, надавливая на мои влажные бёдра и ягодицы своим весом, уперев по бокам от меня руки, и догонял свой оргазм.

Несколько сильных толчков, посылающих импульс в моё чувствительное лоно, и Костик резко отстранился, давая горячей сперме излиться на мои ягодицы. Несколько капель попали на поясницу, остались там немым напоминанием, что презерватив мы проигнорировали.