10. Эротическое напряжение

Вернувшись за столик, господин Бауэрман предложил тост, чтобы бедному Пэрри хорошо спалось у Бога за пазухой. Попробовав самогон, я пожалела, что Роузи отказалась от грушевого бренди. Судя по лицам, остальные думали то же самое. С огорчением обнаружив, что все мы еще трезвы, Бауэрман пытался исправить оплошность, предложив выпить за то, «чтоб ветер свистел у нас в парусах, а «пустыри» и зелененькие человечки не встречались на пути». Мы прониклись, но не поддались. Поэтому мэр с заметным сожалением ограничился небольшой стопкой «патриотического напитка» и заговорил о делах.

— Старина Феб, — проговорил мэр, кокетливо тряся пальцем у носа Йохана, — как же всех нас радует, что вы согласились! После стольких уговоров! Наконец прикипели к нашей славной…

— Мне просто нужны деньги, — с мягкой улыбкой поправил его музыкант.

Лукавая улыбка господина Бауэрмана сменилась кисловатой гримасой:

— Мы очень, очень понимаем вас, господин Левен. Наш добрый, честный, обездоленный, притесняемый Кластером народ смиряется перед любым вашим решением. Как было бы славно, если бы главным развлечением нынешнего фестиваля, так сказать, апофеозом праздника стал бы бесплатный концерт нашего щедрого, горячо любимого, славного…

— Прекрасная идея! — продолжая лучиться улыбкой, подхватил Феб. — Вот пусть мэрия Штольцбурга и оплатит мой славный концерт из бюджетных денег. Обездоленный народ заслужил. У вас даже Поселок-Шесть платит солидные налоги со своих приработков, не говоря о полноправных гражданах. Ну, Генри, решайтесь же! Я могу и передумать.

Мэр скривился уже откровенно и пробурчал:

— Мне нужно сделать подсчеты и согласовать сумму с управлением по организации массовых мероприятий.

— Дерзайте, друг мой, — подбодрил его Феб.

Бауэрман вытащил из кармана комфон и уставился в центр голо-экрана. На голограмме побежали цифры и буквы. Эге, да у мэра-то имплант! То, что на Аквариусе есть своя Сеть, я знала, но что здесь вовсю используются продвинутые технологии, стало для меня открытием.

— Вас тут знают. Вы уже выступали на Аквариусе? — тихо спросила я у музыканта.

— Было дело несколько лет назад, — тоже шепотом ответил тот. — Тогда Палисадос еще не хозяйничал тут, как у себя дома.

— Одиннадцать тысяч цоло, — мрачно сообщил мэр. — Все, что удастся выжать из бюджета.

— Одиннадцать, — Феб повернулся к Маше.

Та взволнованно кивнула.

— Я согласен, — сказал музыкант.

По физиономии Бауэрмана расплылось довольное выражение.

— По рукам? — он протянул заскорузлую ладонь через стол.

Феб не спешил ответить на рукопожатие. Мэр напрягся.

— Я знаю, что вы занизили предполагаемую сумму моего гонорара… вдвое? Ага, судя по вашему лицу, втрое. Ничего, я все равно согласен, — медленно проговорил Йохан. — При некоторых условиях: во-первых, вы организуете мне большую площадку со сценой и майнд-установкой… я знаю, что вы с этим справитесь, головорезы с Палисадоса предлагали мне сто тысяч в прошлый раз и организацию по высшему разряду, на краденом оборудовании, я полагаю. Попросите майнд-систему у них, думаю, вам они не откажут. Во-вторых, вы пускаете на фестиваль ВСЕХ. Даже людей из Поселка-Шесть. Бесплатно, без обысков и ограничений. Пусть ваши шерифы поумерят пыл.

— Согласен, — подумав, буркнул мэр.

— И подготовьте договор, в электронном и бумажном виде, — своим мягким голосом продолжил Феб, вновь игнорируя протянутую для рукопожатия длань.

— Что такое Поселок-Шесть? — не вытерпела я, наблюдая за тем, как мэр, крякнув, опрокидывает в себя стакан самогона.

— Поселение недалеко отсюда, — нехотя сообщил Бауэрман. — Образовалось лет пятнадцать назад, еще при моем предшественнике. Живет там всякое… цыганьё. Странный народ. Бестолочь. Откуда прилетели, никто толком не знает. На чем — тоже. Свалились на голову, ничего связного о себе рассказать не могут. Прежний мэр был слишком мягкосердечным, позволил им остаться, а мне уж деваться некуда — приходится терпеть пустоголовое племя. Польза от них кое-какая есть, не спорю. Они производят побрякушки из местного серебра, кожи и бирюзы: украшения, сувениры. Только поэтому их и терпим.

— Вот бы посмотреть! — хором сказали мы с Айви.

— Да не проблема, — мэр пожал плечами. — Уже завтра все они будут здесь, с утра открывается ярмарка. Смотрите, сколько хотите. Только прошу, будьте поосторожнее. Комфоны вам выдадут, с местной связью, если что, свистите. Я к вам приставил нескольких ребят: стилистов для молодоженов, распорядителя и охранников на всякий. Вы уж посидите в баре еще минут пятнадцать, они скоро будут.

Мэр попрощался и ушел. Мы остались одни за столиком.

— Н-да, — сказала Маша. — Скользкий тип. Он нам заплатит-то?

— Заплатит, — успокоил ее Феб. — Генри — пройдоха и скряга, но не мошенник, не взяточник и не продажная душа. Иначе его не выбирали бы в третий раз на пост мэра. Он делает все, что может: балансирует между агрессией Палисадоса и амбициями местных богатеев, блокадой со стороны Метрополии и необходимостью выжимать все возможное из планеты, на которой в целом ничего ценного-то и нет. Люди здесь платят дорогую цену за свою свободу.

— Мэр, шерифы, бандиты и цыгане — классическая схема, — протянул Итиро.

— Будь его воля, Генри давно ликвидировал бы Поселок-Шесть, депортировав его жителей вглубь материка. Но вот в чем загвоздка и о чем он не соизволил вам сообщить: население поселка состоит из сплошных вибрантов. Они нужны и тут, и на Палисадосе. Их нанимают как контрабандисты, так и туристы-экстремальщики. Поселковые не очень любят водить торс-транспорт, но это у них основной заработок. Они живут общиной, одной семьей, все деньги за подработки идут в общий котел. Даже те, кто родился тут и почти полностью ассимилировался с местным населением, не теряют связь с Поселком-Шесть. Дружные ребята.

— Сколько лет назад, ты говоришь, они здесь появились? — поинтересовался Синклер.

— Одни говорят, пятнадцать, другие шестнадцать-семнадцать. Можно будет спросить завтра у них самих, если так интересно.

— Команда «Звездного Ветра»? Мы ваши помощники, — звонко сказал кто-то над ухом.

Возле столика стояло шестеро людей: пятеро мужчин и одна молодая женщина.

— Я Малгожата, — улыбаясь во все тридцать два, сказала девушка, высокая шатенка. — Я ваш стилист! Это Боб, он отвечает за ваше размещение и нужды.

Нам кивнул невысокий брюнет лет тридцати.

— Это Лиэм и Гарт, ваши охранники.

Двое крепких парней, практически одинаковых на лицо, дернули головами в знак приветствия.

— А это Грегуар.

— Я тоже стилист, — жеманно произнес светловолосый молодой человек в маечке, открывающей пупок, и татуировкой, выступающей из выреза и заканчивающейся под левым ухом. — Грегуар, к вашим услугам. Ну-с, кто клиент?

— О боже! — вскричала я, подпрыгнув. — Какая красота! Это у вас дракон с Окто? На татушке!

— Дракон, — поведя плечами и слегка отступив назад, изучая меня профессиональным оком, сообщил Грегуар. — Судя по этим милым пятнышкам на носу и языкам пламени на голове, ты — Миа! Любишь Окто?

— Обожаю!

— Мы подружимся, — авторитетно заявил стилист. — Чего сидишь? Чмоки-чмоки?

Перезнакомившись, мы всей компанией вышли из паба и направились к шумному морю из колышущихся на ветру шатров.

— Женские шатры слева, а мужские справа, — объяснила Малгожата. — В проходе — павильоны торговцев. Завтра с утра открывается ярмарка. Народу съехалось — тьма! Мы идем к нам в отель. Нужно разместиться и привести молодоженов в порядок.

По пути на дорогу перед нами выскочил паренек лет десяти, вихрастый и курносый. Он часто дышал и нервно оглядывался.

— Георг! Георг Джуроу! — радостно воскликнула Маша. — Рада тебя видеть!

— И я вас, профессор! — с неменьшей радостью отозвался мальчик. — Уж как я удивился, узнав, что вы тоже тут!

— Как поживает Локи?

— Отлично! Он уже многому научился! Когда мне исполнится четырнадцать, мы с ним сбежим! — с энтузиазмом сообщил Георг. — Папа не знает.

— Хм… Ну разумеется, — несколько растерянно пробормотала Мария. — Может лучше подождешь до совершеннолетия?

— А у нас четырнадцать и есть совершеннолетие. У меня поручение от папы! Кто из вас Роузи?

— Ну я, — хмуро отозвалась циклонша.

Георг, с надеждой приглядывающийся к Айви, перевел взгляд на киборгшу и вытянулся лицом.

— Папа… велел… папа велел… — забормотал он.

— Твой папа — этот тот мужлан, который зовется Абрахамом Джуроу, раздает знаки внимания налево и направо, смущая скромных леди, хамит ученым дамам и не жалует киборгов? — язвительно поинтересовалась Роузи. — Откуда твой отец знает, как меня зовут?

— Он слышал, как вас… как вас… как обращались к вам друзья, — мальчик даже голову втянул в плечи.

— И что велел ваш… невежливый батюшка, молодой человек? — Роузи слегка над ним нависла.

— … велел узнать, не собвалогите … не собговолите…

— Не затрудняйся. Не соблаговолю, — Роузи поправила корзинку на руке и двинулась дальше по проходу между женской и мужской половинами поля, туда, где поджидала нас ушедшая немного вперед команда мэра.

— Уф, это было страшно, — пробормотал мальчик, с опаской глядя ей вслед.

— Не обращай внимания, — сказала я. — Просто твой папа… не приглянулся нашей Роузи. А вообще, она всегда такая. Бояться нечего.

— Вот и хорошо, что не приглянулся, лучше бы он никому не приглянулся, — выдохнул Георг, утирая пот с лица. — Я не очень-то хочу новую маму, но отец считает, что с ней мне будет лучше. Он не хотел лететь на Аквариус, тут везде киборги. А потом решил лететь, сказал, что Господь защищает праведных от бесовских исчадий. А мне нравятся киборги. Они прикольные, особенно гибридники.

— А что он поручил тебе узнать у Роузи? — поинтересовалась Айви.

— Что купить ей в подарок. Он не знает, что она любит. Теперь мне от него попадет. За то, что я поручение не выполнил.

— Пусть купит ей красивое платье и фартук, — заговорщицки сообщила малышу старшая мисс Бронски. — А что? — она с изумлением оглядела наши смущенные лица. — Наша Роузи — прекрасная хозяйка. Посмотрите, какой худенький мальчик. Разве ему не нужна хорошая мама?

Георг стоял посреди дороги, ковыряя кроссовкой пыль под ногами. В его голове явно происходила борьба между двумя видами страха: опасением вызвать гнев отца и нежеланием заполучить в мачехи отличную домохозяйку Роузи. Наконец, он принял какое-то решение, махнул рукой, прокричал «Спасибо!» и юркнул в пространство между шатрами.

— Опять ты стараешься помочь другим, хотя тебя не просят, — пожурила Маша сестру. — Это чужие проблемы. Вспомни, чем кончилось твое последнее вмешательство.

— Тем, что мы собрались на яхте все вместе, — радостно отозвалась Айви без тени сожаления.

… Пока наших друзей расселяли по комнатам в очередной тарелке-отеле, а мы с Томасом жались по углам примерочной, стараясь избавиться от возрастающего между нами напряжения (это близость открытия фестиваля так действовала, что ли?), мне пришла в голову идея освоить выданные нам комфоны. У Эла на яхте был такой же. Он сообщил мне, что на «Звездный Ветер» уже пожаловали «чистильщики». Эл быстро нашел с ними общий язык. Они немногословны, только ругаются на своем, хакерском, вполне понятном моему другу языке каждый раз, когда натыкаются на очередной спайвэар (* spyware — шпионская программа) в компьютерной сети корабля.

— Левен был под таким колпаком! Вообще удивительно, что его оставили на свободе, — прокомментировал результаты проверки Эл. — Хорошо, что основная работа уже закончена.

— Это не затронуло Невела? — забеспокоилась я. — Феб очень переживает.

— Ничего с твоим виртуальным хамом не случилось, — сказал Эл. — Он даже лучше стал. И кое-что вспомнил. Костерил тут Пэрри на семи основных языках Кластера. Пришлось напомнить, что о покойниках или хорошо, или никак. На «хорошо» Невел не наскреб, поэтому затих, теперь ходит за ребятами по яхте и дает им указания. Он-то эту систему знает.

— Как там Огурчик?

— Сидит в своем гнезде. Интересно, отделение деток у муарманцев болезненно?

— Не знаю, но надеюсь, что нет. Старшенький уже почти отделился. Тело Кью его постепенно выталкивает, очень осторожно, чтобы не произошла разгерметизация.

— Я тут подумал и передумал. Прилечу к вам. Феб сменит меня на пару дней после концерта. У меня тут теперь есть видеосигнал с Аквариуса. Идет трансляция подготовки к открытию фестиваля. У вас там намечается веселье.

— Ждем! Будем очень рады, — с преувеличенным воодушевлением рявкнула я, «не замечая» недовольного взгляда Томаса, облюбовавшего кресло стилиста с пафосной надписью «О Грег! Ты — лучший!» на спинке.

— Брысь с королевского трона! — велел ему Грегуар, входя в студию.

Томас с неохотой подчинился.

— Сюда, ребята! — стилист хлопнул в ладоши.

В студию вошли двое парней, нагруженные съемочным оборудованием. Вместе с ними, оживленно переговариваясь, явилась и команда «Звездного Ветра».

— Комнаты очень милые, — сообщила Айви.

— У меня короткая кровать, — мрачно поведала мне Роузи.

— Нам нужна фотосессия, — объяснил Грегуар. — Талисманы по отдельности, с друзьями и нежные ментальные проекции: детство, юность, первая встреча, первый поцелуй.

— Давайте без первого поцелуя, — быстро сказала я. — У нас с этим проблемы.

— Научим, — сказал Грегуар, пожав плечами. — Иначе кто вам поверит? Настраивайтесь, талисманы! Мне нужны драма и тонны скрытой эротичности! Губки сотрете, милые мои.

Меня с трудом расчесали (бедная Малгожата) и переодели в платье стиля «Роузи навсегда». Я попозировала одна и с Томасом (мы должны были восхищенно смотреть друг на друга, у Томаса получилось, у меня — не знаю). Я начала транслировать на проектор ментальные картинки, свои лучшие воспоминания: красоты Линкольншира, лица друзей из интерната, любимые качели и первые домашние зверушки. Далее мое место занял Томас. На экране замелькали люди в касках, дым, взрывы, военная техника, трущобы Л-Полиса с воем сирен. Картинка была дрожащей — во всех своих воспоминаниях Томас куда-то бежал.

— Что это-о-о? — недовольно протянул Грег. — Это твои самые нежные Инстамайнд посты? Отыгрываешь бравого вояку?

— Это и есть война, — холодно бросил Томас. — Мои воспоминания. Других нет.

— Ну, ладно, — стилист загримасничал, что-то прикидывая. — Будешь у нас мужланским бруталом. Марс, бог войны. Тебе пойдет. Видит бог, не мой ты типаж, — Грегуар подошел и положил Томасу ладонь на грудь, — но что-то в тебе есть.

Томас опустил на него взгляд, и стилист быстро отдернул свою холеную ручку.

— Ах, боже мой! Какие все недотроги! Прокрутите мне все еще раз! Так, хорошо, хорошо… Миа, милая, это что?

— Я не помню, — призналась я. — Кажется, мы с родителями… с отцом ходили в зоопарк.

Это одно из первых моих осознанных воспоминаний: я на лужайке среди теплой, сухой травы, купаюсь в лучах яркого солнца, а вокруг кружится огромный мотылек, такой большой, что не помещается у меня на пальце. Я подставляю ему руку. Он садится, щекоча предплечье пушистыми лапками. И вдруг исчезает, оставив после себя облачко пыльцы.

— Прелесть! — авторитетно заявил Грег, разглядывая картинку на паузе. — Мотылек Кирсанова. Я хотел набить себе татушку с мотыльком Кирсанова, — стилист повернулся ко мне. — Стильно и сексуально. И загадочно. Вот только есть одна проблема — никто не знает, так ли таинственны эти твари на самом деле. Или же это обычные бабочки, только жирные. Поэтому я выбрал дракона с Окто. Правда, прелесть? — Грег обнажил нежное плечо.

— Просто класс! — подтвердила я. Меня немного разочаровал тот момент, что увлечение Грега инопланетными существами ограничивалось степенью их эстетичности в виде тату.

— Как вы сказали? — от двери раздался напряженный голос Итиро. — Мотылек Кирсанова? Торс-мотылек?

— Ну да, — неуверенно пробормотал Грег, ежась под горящим взглядом Синклера. — Якобы тварь, способная летать через вакуум. Одна из космический баек.

— Я про них читала, — сообщила я. — Их иногда находят на космических кораблях. Свидетели утверждают, что они появляются из открытого космоса, чего быть, конечно же, не может. Скорее всего, на судах вылупляются их…

— Есть ученые, — перебил меня Итиро, взволнованно глядя в застывшее изображение моей руки на экране, — считающие, что мотыльки Кирсанова создают торс-проход и путешествуют от планеты к планете. Где? Где ты была тогда, Миа? Что это за место в твоем воспоминании?

— Мы здесь мифы и фантазии собрались обсуждать?! — взвился недовольный Грегуар. — Талисманы — поцелуй! Энтони, добавь к кадру романтическую картинку. Морской пейзаж.

— Говорят, люди из Поселка-Шесть свалились на планету в летающих тарелках, — мечтательно и таинственно добавил молчавший до этого, очень скучный на мой взгляд, администратор Боб.

— Правда? — я попыталась ухватиться за новую тему, но Грег быстро пресек все провокации.

— Хватит! Миа! Том! — взвизгнул стилист. — Сюда! Встали рядом и растворяемся в волшебной обстановке. Пляж, закат! Ветерок волнует огненные кудри невесты. Где ветерок?

На «пляж» выскочила Малгожата, принявшись махать на меня обломком трудно опознаваемого реквизита. «Ветерок» пах пластиком, голограмма навевала мысли об иллюзорности бытия, Томас неуклюже пытался приобнять меня за талию.

— Первый чмок — очень милый и невинный, на вытянутых губах!

Уф, с этим мы справились.

— А теперь страстный поцелуй! — объявил Грег. — Жених нежно ласкает своими губами губы невесты.

Первый дубль провалила я. Просто прыснула внутрь Томаса в самый ответственный момент, разглядев вблизи его искаженное мукой лицо. Мы попробовали еще раз. В конце концов, Дейв меня многому обучил… ну ладно, пытался обучить. Да сложного-то ничего. Честно говоря, меня эта сторона жизни никогда как-то особо не привлекала. У нас с Дейвом было-то раза… Два раза, в общем, у нас было. И я так и не поняла, что в этом такого замечательного.

Когда я решила взять инициативу в свои… губы, оказалось, что такое же решение в ту же секунду принял Томас. Он был сильнее меня во всем, даже в области рта. Мне его доминирование не понравилось, и я начала активно сопротивляться, попискивая от негодования. Для этого пришлось крепко ухватиться за его шею. Еще больше взбесило меня, что Кавендиш вдруг развеселился, заключил меня в свои медвежьи объятья и не давал отстраниться. Еще и руку на затылок положил. У Томаса даже на шее были мышцы, твердые и тугие, играющие при каждом движении — еще бы он не начал меня одолевать! Пальцы его двигались, перебирали мои непослушные кудряшки, успевшие закрутиться после укладки Малгожаты. Какое-то оральное изнасилование получилось, ей богу! Зато Грег был просто в восторге. Он прыгал вокруг оператора и млел.

— Да! Да! Да! — вопил он. — У меня сейчас случатся множественные оргазмы! Изголодавшиеся! С нетерпением ждущие брачной ночи, но целомудренные милашки! Вся страсть в поцелуе! Такой напористый жених и изнемогающая от желания невеста! Ах, я заплатил бы миллион цоло… будь у меня миллион цоло… за право съемки вашей брачной ночи! Потом бы продал за десять миллионов! Верю! Верю! Все, все дети мои! Отдыхаем! Спускаем эротическое напряжение. Пока полностью не спустили, сцена: жених, встав на одно колено, дарит невесте кольцо. Это была ваша помолвка! Помолвка это была ваша! Где кольцо? — Грег переводил взгляд с недоумевающего Томаса на растерянную Малгожату. — Как не подготовили? Все ищем кольцо! У кого есть колечко?

Грег обежал всех собравшихся, не забыв взглянуть на руки Боба. Тот смутился и покраснел. Почему-то даже Айви не запаслась перстеньком, хотя всегда носила украшения.

— Давайте снимем сцену с колечком завтра, — предложила Малгожата. — Ребята устали. Откроется ярмарка, прикупим чего-нибудь из местного. Будет символично.

— Ладно, — подумав, решил Грегуар. — И подготовьте парню гардероб. Значит так, такие штаны с потертыми коленями — бедра, пах подчеркнуть, чтоб волосы на животе было видно … и кожаный ремень, рубашка… рукава закатать, верхние пуговицы расстегнуть, нижние тоже! И шляпу! Чтоб все время ходил в шляпе!

— Я не фермер, я солдат, — сквозь зубы процедил Томас.

— Это у себя дома будешь в камуфляже разгуливать, а у нас народная милиция именно так и одевается! Ладно, ладно, — стилист театрально вздохнул. — Я знаю, что ты гибридник, и вы тяжело переключаетесь. Всего семь дней! И прошу, ребят, выньте кор-платы, это я вам советую, как человек, не стремящийся раствориться в мейнстриме. Не все тут любят «пробужденных». Можно нарваться на наших очень бравых, — Грег скривился, — защитников с Палисадоса.

— Я не могу вынуть кор-плату, — сказал Томас, недобро ухмыльнувшись. — И если кто-то против моей… модификации, готов лично с ним пообщаться.

— Брутальный парень, — Грег вздохнул, глаза его подернулись дымкой.

Я заметила, как Боб с нескрываемой злостью пожирает Кавендиша глазами. Так-так-так, тут кто-то ревнует.

Внутри действительно было жарко, и никто не удивился тому, что я первой сбежала из студии на воздух. Малгожата собиралась показать нам наши шатры. Роузи, уговорившая ее подыскать ей спальное место нормальной длины, вышла за мной. Взгляд Роузи меня расслабил. В нем были сочувствие и… немой вопрос. Пришлось ответить.

— Ну и что? — буркнула я, пожимая плечами. — Подумаешь!

Роузи продолжала сверлить меня глазами. И я скуксилась и всхлипнула.

— Я думала, все прошло.

— А оно не прошло. И поцелуй это показал, — понимающе кивнула Роузи. — Скажи, ведь это было волшебно?

— Да, — призналась я. — Но на нас все смотрели.

— Однажды наступит момент, когда никто не будет смотреть. Обещай, что ты его не упустишь, — Розуи запустила руку в корзинку и извлекла из нее огромный носовой платок с вышивкой в уголке. — На, вытри глаза и оставь себе. Тебе еще пригодится.

— Спасибо. Тут инициалы, — шмыгнув носом, сказала я. — Эм и Си.

— Да, милая, нечто из прошлой жизни. А ты вот, Миа, живешь сейчас. Разве все так плохо? Ты молодая и красивая. Чего ты боишься? Просто скажи ему.

— Ага, а он… он не киборг, а какой-то… дамский угодник!

— Ты что-то имеешь против гибридников?

— Нет! Я имею против Ванессы!

— Глупости, — Роузи фыркнула. — Всем понятно, что он ее послал. Она же тощая, как вобла. Скажи ему, не бойся.

— О чем?

— О том, что он тебе нравится. Что каждый его небрежный жест, каждое вкрадчивое движение, каждый взгляд в твою сторону выбивают воздух из легких. Что запах его кожи сводит с ума. Что ты не понимаешь, в какой момент и почему это началось, ведь вокруг много других мужчин, но только он способен заставить твое сердце на миг остановиться. Что от поцелуя кружится голова… Тебе повезло, у тебя был поцелуй. Есть… женщины, которые за одно только прикосновение к любимым губам готовы отдать многие годы жизни. Любовь…

Роузи говорила медленно, глядя вдаль, туда, где пламенело закатом местное солнце. Я поняла, что Роузи испытала то, о чем говорила, и что вряд ли ее история любви закончилась хэппи-эндом. Я снова всхлипнула. Роузи прижала меня к груди. У нее был вполне достоверный бюст, теплый и дышащий. Я не очень разбираюсь в модификациях, но это была уютная, очень материнская грудь.

— Миа, Миа, — со вздохом сказала Роузи, гладя меня по голове. — Не жди милостей от судьбы. Иначе потом можно и пожалеть.

— Не буду, — обещала я.