2. Истина — в мелочах

Миа

Сверчки на Аквариусе были большими. Очень. Смысл забавы до меня не доходил. Наоборот. Жалко было видеть, как милые зверушки кромсают друг другу лапки и крылышки. Зато я с вожделением посматривала в сторону лотка, где насекомых продавали в плетеных коробках. Нет, Миа, держись, у тебя скоро наплодится полная корзинка инопланетян.

Грег поставил полсотни цоло на самца с синим пятном на крылышке. Стилист орал так, что я у меня зазвенело в ушах. Я отошла подальше, увидев Айви и Роузи. Вскоре рядом с нами появились слегка запыхавшиеся Томас, Итиро, Феб и… Эл?

— И ты тут? — радостно воскликнула я. — Стоп! А кто остался с Огурчиком?

— Там Невел, — успокоил меня Эл. — Весь бурлит от энергии после удаления вирусов. Он контролирует киберов и в случае чего помешает Кью устроить очередной заезд. И предупредит о родах, разумеется. Ну Миа…. — жалобно протянул друг, — тут площадка шаттлов в двух шагах, успеем.

— А я-то считала тебя надежным социопатом, — пожурила я его.

— Я бы пропустил все веселье! Вот мы сейчас чуть не…

— Миа, — перебил его Томас. — У тебя все в порядке?

— Ну… — я вспомнила о темноволосом типе, но странная встреча казалась мне уже чем-то далеким, — вроде да. Сверчков только жалко. А где Маша?

— Сказала, что у нее болит голова, — пожаловалась Айви. — Самое интересное пропустит. Йохан, а когда у вас концерт?

— Завтра в полночь, — ответил Феб. — Волнуюсь. С незнакомым оборудованием всегда есть место неожиданностям.

— Пожалуйста, — Эл умоляюще посмотрел на музыканта. — Можно я вам помогу?

— Не откажусь. Я слышал, ты в этом разбираешься. Играл в группе?

— Что-то вроде этого, — уклончиво ответил мой приятель. — Тут здорово. Здесь точно дерутся только сверчки? Я бы с удовольствием поучаствовал в какой-нибудь драке. Жаль, что те…

— Не накаркай! — резко сказал Томас.

Мы стояли чуть в стороне от плотной толпы, сгрудившейся вокруг столов со сверчками. Перед нами неожиданно возник мальчик по имени Георг, как и в прошлый раз тяжело дышащий и лохматый. Он протянул Роузи плотный сверток.

— Папа велел кланяться… и вот.

— Что сие означает? — сварливо поинтересовалась Роузи, мальчик отвлек ее от изучения содержимого корзинки.

— Это платье и фартук, — отчитался Георг. — Отец лееет… елеет… лелеет себя надеждой, что увидит вас в них на танцевальном вечере послезавтра.

Роузи обернулась и обвела всех нас испытывающим взглядом. Я сделала честное лицо, а Айви даже поцокала языком и покачала головой: мол, кто бы мог подумать.

— Танцы в фартуках? — спросила киборгша с сарказмом, переводя взгляд на мальчика.

— Нет… только в платье… то есть не только, конечно… — малыш запутался, покраснел и оглянулся.

Мы тоже посмотрели в сторону костра. Там, хорошо освещенный пламенем, стоял Абрахам Джуроу. Заметив, что на него смотрят, фермер стянул шляпу и поклонился.

— Папа сам его выбирал, это платье, — продолжил Георг, слегка осмелев.

— Тогда ему несложно будет вернуть товар продавцам, — сказала Роузи, отворачиваясь.

На лице мальчика проступило отчаяние:

— Но, мэм, это просто подарок!

— Приличные девушки не принимают просто подарки от незнакомых мужчин, — кинула циклонша через плечо. — Особенно во время событий, сопровождающихся повышенной гормональной активностью.

— Папа очень хочет с вами познакомиться! — растерянно произнес Георг. — И у него самые серьезные намерения, а не те… которые вы назвали.

Роузи фыркнула.

— Ах, Роузи! — встревоженно заговорила Айви. — Не отказывайся! Просто прими подарок! Уверена, мальчика накажут, если он все вернет!

— Да! — быстро сообразил Георг, подпустив в глаза слезу. — Очень сильно накажут, мэм!

— Вернешь платье потом, отцу ребенка, — предложила я. — Тогда это будет не вина малыша.

— Я не малыш, — буркнул Георг, насупясь. — На себя посмотри. Взрослая прям.

— Так, все! Давай сюда! — отрывисто проговорила Роузи, забирая у мальчика сверток. — Иди! Скажи, я подумаю.

Георг, резко повеселев, кивнул и ускакал к костру.

— Верну потом, — сквозь зубы сказала киборгша, засовывая сверток в корзинку.

Вечер развлечений закончился. Мы расходились кто куда. Я пошла к себе. Томас шел чуть поодаль, не сокращая и не увеличивая расстояние. Когда я выглянула из шатра, он стоял в проходе. Я прошла мимо.

— Мы поговорим сегодня? — бросил он мне вслед.

— Я иду сказать спокойной ночи Роузи, — сказала я.

— Вы с ней неплохо сдружились.

— Она меня понимает.

— Это далеко?

— Нет, вон ее шатер.

— Ты надолго?

— Нет. А что?

— Я подожду здесь.

— Я не хочу с тобой ни о чем разговаривать. Если ты о том поцелуе, то вы сами все просили меня быть достоверной невестой.

— И все?

— А что еще?

— Ничего, — Томас снова был в своем режиме кибер-невозмутимости. — Жду тебя здесь.

Я пожала плечами и пошла к Роузи. Циклонша сидела на кровати. Я во второй раз увидела ее без парика. У Роузи были тонкие волосы пепельного оттенка, чуть прикрывающие уши. Она намотала пряди на папильотки. Рядом с ней на постели было аккуратно разложено платье в мелкую сиреневую розочку, длинное, скорее всего доходящее высокой Роузи до лодыжек, с рукавами фонариком, гипюровой вставкой на груди, узким пояском и юбкой в крупную складку.

— О, — обрадовалась я. — Купила себе обновку?

— Нет, увы, — проговорила циклонша, вздохнув. — Заглянула в подарок мистера Джуроу.

— Красивое.

— То-то и оно. Я обошла всю ярмарку и не нашла ничего подобного, а этот мужлан… у него, видимо, свои способы.

— Раз где-то купил, значит, и мы завтра найдем, — я поспешила утешить приунывшую киборгшу.

— Надеюсь.

Я попрощалась с Роузи и пошла спать. Томас стоял на том же месте. Я выглянула через полчаса. Он был еще там. Когда я высунулась еще через пятнадцать минут, почувствовав, что больше не ощущаю его присутствие, на его месте торчали Лиэм и Гарт, братья-телохранители, которых приставил к нам мэр.

Томас

Кавендиш простоял бы у шатра Мии всю ночь, но его позвал с собой Итиро со словами:

— Нужно поговорить.

Глаза у Синклера были темными и мрачными, в них иногда проскакивала искра, но это было не проявления кибер-системы, а человеческие эмоции. Они пошли к знакомому бару. Кавендиш не спрашивал, о чем они будут говорить, его приучили не торопить события.

— Почему ты не вытащил кор-плату? — суховато поинтересовался Итиро. — Мы все их вынули, даже Роузи. Грег ведь предупреждал.

— Не могу, — коротко ответил Том и, попытавшись изобразить шутливый тон, сообщил: — У меня на нее половина нервной системы закорочена. Не знаю, как и что там, но раз в полгода я посещаю сначала врача, а затем soma-специалиста. Это… дерьмово. Когда кор-плату вынимают, я в хлам: ходить не могу, стоять, сидеть… и много чего еще.

— Так и расскажешь, — бросил Синклер, первым заходя в паб.

Там за столиком в глубине зала сидела Мария. Вот, значит, как. Томаса вызвали «на ковер». Что ж, он готов. Они взяли по пинте пива, и Кавендиш наконец-то отвел душу, выпив сразу полкружки. Пиво тут было неплохое, с горчинкой, терпкое. Мария заметно волновалась. Она заговорила, понизив голос и подавшись к нему через стол:

— Том, я знаю, сколько всего ты сделал для Айви. Ты нам так помогал. И … вообще. Но я не верю, что тебя просто так приставили к моей сестре в качестве телохранителя, даже с учетом того, что нам всем теперь известно про Чужих. Ведь была же другая цель, верно?

— Верно, — Томас смотрел в глаза Марии, а видел почему-то перед собой Мию. — Отдел Ноль интересует общение вашей сестры с Джоном-один, так они называют ее пришельца. Он у них там походу самый главный среди человечков. Многое подслушать они не смогли, а часть разговора он как будто сам дал им записать. Может, и про Феба они оттуда узнали и ждали, когда она его отыщет. А вот подставили Айви не они, я уверен. Им это не с руки. Просто она случайно попала на человека, который знает что-то… ну о том деле, из-за которого мы все тут. О Сильвери.

Мария тяжело вздохнула.

— Я даже представить себе не могу, какой вывод сделал Отдел Кибербезопасности, поняв, что все переплелось в какой-то жуткий, непонятный узел. Теперь тебя ждут неприятности из-за нас, да? Слушай, Том, тут ведь есть такое правило: тот, кто ступает на Аквариус, становится свободным от всех обязательств, наложенных Кластером. Почему бы тебе не остаться здесь? Да, на Аквариусе гибридником тоже несладко, а где сладко?

— Спасибо за совет и за то, что не пытаешься меня изучать, Маша, — улыбнулся Томас.

— Как малышка Мия? — мисс Бронски улыбнулась в ответ, сверкнув своими чудесными глазами: — Уф! Не скрою, мне бы этого очень хотелось! Ты точно не помнишь свое Пробуждение?

— Скажи ей, — велел Итиро.

— Мария, — медленно начал Том, понимая, что назад дороги уже не будет. — Я не гибридник.

… Он рассказал все, избегая подробного описания своего ранения. Мария смотрела на него, прижав руки к груди.

— Ох… Ничего себе! Значит, Ванесса поэтому утверждала, что гибридников не четыре, а три? И Мия чувствовала… — профессор Бронски запнулась, покосившись на Итиро.

— Видимо, да, — подумав, сказал Томас. — Что-то там в клонированных телах работает по-другому.

— И в эмоциях тоже, — пробормотала Маша. — Поэтому Мия и Эл… — она опять замолчала на полуслове. — Тогда все сложнее. Я вижу только одно решение: мы летим в Кластер, высаживаем тебя где-нибудь в центре Глобулара, а ты сообщаешь все… что сочтешь нужным, своему Бюро. Все равно, пощада нам уже не грозит, слишком все запуталось. Мы продолжим свою миссию. А дальше… по обстоятельствам.

— Я как раз думал об этом сегодня и решил, что не собираюсь на Землю, — жестко ответил Кавендиш. — Что ждет меня там? Не факт, что милости от Бюро и Отдела Ноль. Скорее всего, служебное расследование и выемка кор-платы с целью изучения логов. При хорошем раскладе я получу премию и немного сокращу срок выплаты по медицинским счетам, при плохом — лишусь всего. К тому же не забывай, эксперимент надо мной еще в процессе. И вот представь, Мэри, — Томас едко улыбнулся, — что завтра-послезавтра выяснится: врачи ошибались и гибрид киборга и человека нежизнеспособен. Лучше я проведу остаток жизни, пытаясь сделать что-то достойное, чем вернусь в трущобы Л-Полиса. Кроме того… у меня есть личные мотивы. Буду очень признателен, если это останется между нами троими.

— Почему?

— Это тоже… личное. В любом случае, я с вами.

— Ты уверен? — сочувственно проговорила Мария. — Как бы мне хотелось, чтобы все закончилось хорошо. Но… — она замолчала, беспомощно разведя руками. — Извините, я сейчас.

Профессор Бронски вышла из зала, и Итиро медленно проговорил, глядя ей вслед:

— Хороша, правда? Умна, красива, одинока. Я ей нравлюсь, еще с лаборатории. Казалось бы, руку протяну — и она моя.

— Так протяни, — Кавендиш широко заулыбался.

— Может, и протяну. Или нет. Одно я знаю точно: нельзя ее больше мучить.

Когда Маша вернулась, Синклер спросил:

— Ты уже поняла, кто твой брат?

— Я проанализировала твои слова и свои находки, — Мария тряхнула головой, садясь. — У меня в чипе сохранились журналы тех лет, со статьями о Мацумото. Я читала их несчетное количество раз. Все, что было написано о Сильвери и в дальнейшем об открытии профессора, тщательно отредактировано. Но это неважно. Несколько лет назад кто-то стал удалять из Сети информацию об учениках Мацумото. Я позаботилась о том, чтобы мои копии не синхронизировались с Сетью, и статьи сохранились.

— Спецзаказ? — поинтересовался Томас, вспомнив пикник и русские бани.

— Да. Я стала предусмотрительной с тех времен, как чуть не потеряла всю накопленную библиотеку. Одной из важных вех, имеющих отношение к разработкам Мацумото, является открытие дополнительных свойств терманита. Вначале терманит использовался лишь для производства нано-кристаллов, применяемых в ментальных проекторах и другом оборудовании, работающем с памятью и визуализацией. Да, и, разумеется, для украшений. И только один человек, молодой ученик Мацумото, пошел дальше. Это было пятнадцать лет назад, почти через два года после гибели «Аструса». Кристаллические кор-платы, применяемые «Сайклон Серендипити». Еще до твоей подсказки я знала, что с «Аструса», якобы автоматически, торсовала лаборатория Мацумото. И мне известно, что профессор сам забрал ее с астероида. Статья об этом мелькала в Сети, мне выдали ее оригинал, словно подачку. Через несколько месяцев Мацумото заявил о прорыве в области копирования человеческого сознания, а новые модели киборгов стали гораздо «человечнее» за счет использования терманитовых кор-плат компанией «Си Эс». Ты говорил, что мой брат не стал оставаться в тени. И возраст… все сходится, — Мария потерла лоб и покрасневшие щеки.

— Ты бы догадалась и без меня. Я лишь подтвердил твои предположения. И? — Итиро нетерпеливо подался вперед.

— Ты сказал, что в научном челноке, спасшемся с «Аструса», находился мой брат. Я была слишком мала, чтобы помнить, но Коля так часто говорил о терманите и пропадал в школьной лаборатории. Наш кибер… он проводил над ним эксперименты по передаче ментальной памяти. Мама всегда ворчала, он мешал ей переносить ее майнд-разработки на вирт-борд.

— Ты ведь поняла, кто это, Маша? — мягко уточнил Синклер.

— Я не уверена, — выдохнула Мария. — Это не может быть Кирилл Демидов. Я читала его биографию.

— Вспомни первую подсказку, — сказал Итиро. — Ту, что разгадала Миа. Твой брат ничего не помнит. Он попал в семью Демидовых, не имея ни малейшего представления, кто он и кто его семья. Но с ним был Пайк.

… Мария подняла на Итиро глаза, в них почему-то отразился ужас. Томас недоумевающе переводил взгляд с Маши на Синклера. Кавендиш немного разобрался в сложной истории профессора Бронски, но о том, что в ней был еще один персонаж, слышал впервые.

— Пайк был тем самым спутником Демидова, что погиб? — спросила Маша.

— Погиб и похоронен на астероиде.

— Бедная Миа, — прошептала Мария.

— Что? — вырвалось у Томаса. — Что с Мией? Кто такой Пайк?

— Ее отец. Он был на «Аструсе» с братом Мэри. Умер по дороге, — объяснил Синклер. — Но это не все, — Итиро сделал многозначительную паузу. — Пайк был первым, на ком твой гениальный брат опробовал трансплантацию человеческой памяти и сознания, Мария. Демидов нашел подходящее тело для переноса сознания с импланта погибшего. Это был первый случай Интеграции за всю историю кибертехники, до него все попытки сводились к загрузки в условно-живых ментальной памяти, помогающей эмулировать личность. Но сознание донора всегда осознавалось кибермозгом как отдельная программа, — Итиро выдавил сквозь зубы, — совсем не так, как чувствуем мы, гибридники.

— Это значит… — нетерпеливо начал Кавендиш.

— Отец Мии жив, если так можно выразиться. Думаю, он все помнит. Он живет под тем же именем но, скорее всего, присматривает за своей дочерью.

— Да-да, — обрадованно и возбужденно проговорила Мария. — Мия говорила об одном Пайке, она думает, он из страховой конторы. Компания «Си Эс» стала спонсором ее приюта десять лет назад.

— Пайк — правая рука наследника «Си Эс», его личный слуга и помощник. Демидов — умный парень. Он делает все тихо и хранит секрет Интеграции. Торс-поля. Тот, кто поймет, как включать их осознанно, получит власть над смертью.

— Демидов, Кирилл Демидов, — пробормотала Маша мечтательно. — Компания «Си Эс». Все, как мама мечтала. Наш Коля — гений кибернетики.

— Ты тоже, — напомнил ей Синклер. — Когда-нибудь встречалась с братом по работе?

— О, нет, — ответила профессор, выныривая из своих грез. — Только косвенно. Демидов — наследник «Сайклон Серендипити» — а я ученый с ограниченным полем деятельности. Итиро, ты думаешь, нам можно обратиться к Коле… к Кириллу за помощью?

— Попробовать можно, — задумчиво произнес Синклер, — но осторожно. Мацумото оставил мне эту информацию, словно завещание продиктовал. И пропал.

— Как он догадался, что я сестра Кирилла? Почему не рассказал все мне?

— Не рассказал, потому что, как и ты, был заблокирован на неразглашение. По-видимому, у него свои пикники и бани, раз сумел избавиться от блокировки. Догадался… не знаю, как. Он вернулся с Эмереи, с какой-то конференции, был очень возбужден, показал мне клонированное тело для подмены Эла, усадил за стол и вывалил на меня… все это. Исчез он на следующий день. Говорил, что поедет на встречу с какими-то русскими заказчиками и больше не выходил на связь с институтом.

— Погоди… Но ты и Эл… вы ведь проходили ментальное сканирование!

— Да, Мэри. Эл ничего не знал, а я… — Итиро задрал подбородок и снисходительно произнес, — я легко обхожу всякие ментальные ловушки. Я уникальный клон.

«Вот сижу я тут, а вокруг сплошь вип-образцы кибер-техники», — с тоской подумал Томас, которого больше всего интересовала история отца Мии.

— Не говорите Мие об ее отце, — вмешался он в разговор. — Сказать нужно, конечно, но не сейчас.

— Да, — вздохнула Маша. — Для девочки это будет сложная новость. Будем надеяться, что радость победит шок.

— Миа легко адаптируется, — сказал Синклер с нотками одобрения, — славная девушка. Она была на Сильвери, я уверен.

— Она утверждает обратное, — возразила Мария.

— Торс-мотыльки, — объяснил Итиро. — Такие мохнатые бабочки величиной с голубя, с переливающимися крыльями. Мэри, ты помнишь?

— Что-то припоминаю, — нахмурилась Маша. — Мы проходили их на уроках естествознания в школе на Сильвери.

— Это не насекомые, а животные. Они живут на разных планетах, это единственный вид, который встречается по всему Кластеру, не будучи завезенным в другие системы человеком. Есть смелая мысль, что они мигрируют через открытый космос, но в летнее время проводят брачный сезон на Сильвери. Они способны открывать гиперпространственные каналы, на некоторых планетах, во время сезонного усиления торс-полей. Моя невеста изучала мотыльков Кирсанова. Это был ее научный проект до того… как все закончилось.

Синклер помолчал:

— Мия может и не помнить своего путешествия с отцом, на ментальной проекции ей три-четыре года. Но многие детские впечатления очень сильны. В ее воспоминании много мелочей, а я… — Итиро усмехнулся, — я эксперт в области торс-мотыльков. Окрас. Мотыльки Кирсанова имеют такой перламутровый окрас лишь на Сильвери, из-за терманита, на других планетах он блеклые, словно моль. Миа была на Сильвери.

Итиро

После разговора в пабе Мэри отправилась в отель, признавшись:

— Не уверена, что засну. Столько всего нужно обдумать.

Ночью фестивальная поляна продолжала жить своей жизнью, еще более бурной, чем днем. Наконец-то прибыли торговцы из Поселка-шесть. Их машины с вонючими бензиновыми двигателями останавливались у кромки леса, и там же они ставили свои палатки, перенося товар на специально выделенные для них места, чуть в стороне от главного прохода.

— Идем, — сказал Синклер Томасу. — Вам же нужны кольца.

Они прошлись по всем рядам торговцев украшениями. Том разочарованно цокал языком. Цены на кольцо с бирюзой начинались от двухсот цоло. Итиро предложил Кавендишу свои деньги, но даже с ними им не хватало. Они дошли до конца ряда, и Синклер, остановив Томаса, кивнул тому на коробку, полную колец и брошей, стоявшую на самом краю лотка и напоминавшую о распродаже «все по низкой цене». Действительно, торговка, смуглая женщина лет сорока, предложила мужчинам выбрать уцененные украшения и обещала скидку. Томас нашел для себя мужское кольцо, широкое, с растительным узором по черненому серебру, а Итиро продолжал рыться в коробке. Он вытащил почти со дна брошь со сломанной застежкой, усмехнулся, разглядывая ее: мотылек Кирсанова, очень достоверно изображенный, на крыльях — пластины терманита. Брошь была красивой и, скорее всего, недешевой, но Итиро отложил ее в сторону. На глаза ему попался женский перстенек. Чем дольше Синклер его рассматривал, тем больше он ему нравился. Снова серебро и терманит, круглый, довольно крупный отполированный камешек с зеленоватым оттенком.

— Смотри, — он толкнул Томаса в бок.

Тот заинтересовался. Принялся крутить кольцо, бормоча:

— А подойдет? У Мии такие тонкие пальцы.

— Не подойдет, принесете обратно, — флегматично предложила торговка, зевнув. — Тридцать цоло — и он ваш. Мастерица сделала таких два, парные, остался только женский. Поэтому и цена такая низкая.

— Так это не вы ювелир? — переспросил Итиро.

— Нет. Вот это все, — женщина провела рукой над аккуратно разложенными на столике серьгами и кольцами с бирюзой, — мое, а в коробке — тех мастеров, кто в этом году не смог приехать. Все со скидкой. Возьмите и мотылька. Двенадцать цоло, только потому, что булавка сломана, починить не сложно, а вам талисман на удачу.

— Чтобы порхать в космосе? — улыбнулся Итиро.

— Да, — торговка кивнула с серьезным лицом. — Он принесет вам счастье.

— Вы ведь из Поселка-шесть, — проговорил Синклер, отсчитывая деньги. — Говорят, вы свалились на Аквариус прямо с неба в тарелках Чужих и ничего не помните.

— Так все и было, мистер, — женщина вежливо растянула губы в улыбке.

— Пятнадцать лет назад?

— Да, по местному исчислению. Но если считать по Матушке-Земле, почти семнадцать.

— И вы все там поголовно вибранты?

— Да, мистер? Вам нужен вибрант? У нас водить корабли по кротовинам умеют все, но лучше брать кого поопытнее, таких много.

— А где находится ваш поселок?

— У Розовых скал, это на запад отсюда, — женщина махнула рукой. — Вам потребуется разрешение, если захотите приехать. Его можно получить у шерифа в конторе. А если с экскурсией, так вообще не надо. Однако если вам нужен только вибрант, походите среди рядов, поспрашивайте, можно и тут найти, на фестивале, зачем ехать в такую даль?

— Как может целый поселок состоять из вибрантов? — медленно спросил Синклер, кивнув. — И дети вибрантами у вас рождаются, говорят, даже в смешанных браках?

— И дети. Не всегда, но часто, — женщина посмотрела на него, прищурившись. — А как может… А как может клон стать человеком? Скажи мне, мистер.

Итиро поджал губы, продолжая смотреть на торговку.

— Вы ведь эмпаты, — сказал он. — Как все вибранты.

— Так говорят.

— Ты ощущаешь, что я гибридник?

— Конечно. Еще не один год пройдет, пока ты сможешь чувствовать, как человек. Приезжай, поговорим. Мы, поселковые, помним только жизнь на Аквариусе и слухи о нас ходят разные, поэтому местные, кто посуевернее, не слишком охотно с нами общаются. Но ты не бойся. Народ тут воротит от нас нос, но когда дело касается услуг вибрантов или совета эмпата-интуита, каждый готов забыть про предубеждения.

— Приеду, — пообещал Итиро.

— Зачем тебе в поселок? — поинтересовался Кавендиш, когда они отошли от лотка с покупками.

— Просто я верю в знаки, — коротко ответил Синклер. — И поверь, во всей моей прошлой жизни их было меньше, чем за несколько лет короткой нынешней.

Он вернулся в отель, попрощавшись с Томасом. С улыбкой понаблюдал, как Кавендиш, остановившись возле шатра Мии, стоит там, словно к чему-то прислушиваясь. А потом, неожиданно для себя, сам замер у двери Маши в коридоре отеля. Там, внутри, очаровательная женщина, такая нежная, уязвимая, с бездонным морем нерастраченной любви и страсти… но гордая, похожая на Мейру, его невесту. Итиро вздохнул и пошел к себе. Мейра погибла шестнадцать лет назад. Почти семнадцать.